Book: Dragon age: Раскол



автор Дэвид Гейдер

редактор и корректор Valerie Pilgrim



Глава 1


«Я – Призрак Башни».

Это была неприятная мысль, которую Коул обдумывал снова и снова. Говорили, что призраков не существует, что умершие на самом деле не ходят среди живых, но некоторые все же верили в них. Они верили, что умершие могут потеряться на своем пути к Создателю, вечно блуждая в стране теней.

Коул не был мертв. Но в то же время он и не существовал, хотя ходил среди живых.

Как-то раз он услышал, как двое магов разговаривали о нем, хотя они и не знали об этом. Он обнаружил их поздно ночью в одном из темных коридоров Белой Башни. В огромной Башне было много таких укромных уголков, мест, в которых маги могли спрятаться от недоверчивых глаз наблюдающих за ними храмовников, и Коул знал все эти места.

О самих магах Коул знал намного меньше. Однако он знал, что они сильно рискуют, тайком выходя из своих комнат. Немногие храмовники в Башне были доброжелательны, и большинство верили, что маги постоянно сговариваются, чтобы творить неописуемые ужасы…хотя правда была намного реальнее. Большинство их разговоров состояли из сплетен. Маги шептались о разных секретах, иногда праздно беседовали о превратностях любви, а иногда о более серьезных вещах, правдивых, но которые нельзя было обсуждать открыто. Впрочем, бывало, он натыкался на магов, пришедших на свидание. Они тайно прижимались друг к другу, плоть к плоти  –  отчаянный акт близости между людьми, которые могли только украдкой наслаждаться этими мимолетными мгновеньями. 

Он обнаружил говоривших о нем магов случайно, нечаянно подслушав их приглушенный шепот. Одна была простой женщиной с длинными волосами цвета соломы, а другой долговязым юношей-эльфом. Обоих он знал, но только в лицо. Они были учениками уже довольно долго, это были одни из тех, кто немного владел магией, и кто уже провел немало времени, готовясь к неизбежному. Вскоре их позовет один из храмовников для последнего испытания, и Коул их больше не увидит…или увидит блуждающими по коридорам безэмоциональными Усмиренными, лишенными своих способностей и обреченными провести остаток дней в пассивном услужении своим мучителям.

Коул помнил страх в их глазах. У женщины на щеке красовался синяк, глубокий фиолетовый цвет которого уже начинал бледнеть. Парочка осторожно следила из своего укрытия, не приближаются ли стражники, вздрагивая от малейшего шума. Даже звуки пробегающий мимо крысы заставил их чуть ли не подпрыгнуть, хотя они и не сдвинулись с места.

Несмотря на всю свою осторожность, они совсем не заметили приближения Коула. Не то, чтобы он ожидал другого... Он подошел и остановился прямо позади них, приблизившись вплотную, чтобы послушать разговор.

– Говорю тебе, я его видела! – настаивала женщина с трепетом в голосе. – Я шла по нижнему этажу, чтобы взять книгу у Чародея Гарлена, и он был там.

– Призрак, – эльф даже не пытался скрыть своего скептицизма.

– О, драконы могут существовать, а призраки нет? – в её голосе прозвучало возмущение. – Церковь не знает всего! В тени есть вещи, о которых они даже не могут…

– Это мог быть демон.

Она остановилась, побледнев от страха.

– Но…он не пытался со мной разговаривать. Я думаю, он вообще не видел меня. Я думала, может это посетитель, который потерялся, но когда я повернула за ним за угол, он исчез.

Эльф нахмурился, опустив свой голос до такого шепота, что даже Коул едва смог услышать.

– Ты же знаешь, чему нас учат. Когда демон приходит, вначале он не кажется опасным. Сначала он постарается тебя заинтересовать, а потом начнет разлагать.

Она отвела взгляд, сжав губы в тонкую линию от волнения. Она посмотрела прямо сквозь Коула, но у него промелькнула только одна мысль: «Она действительно видела меня?»

Эльф вздохнул и крепко обнял ее, шепча слова утешения о том, что он не имел в виду ничего такого своим предупреждением. Может, она была права. Женщина беспомощно кивнула, борясь со слезами.

– Как он выглядел? – наконец спросил юноша.

– Ты издеваешься надо мной.

– Нет, я хочу знать. Может, это был храмовник?

– Ты думаешь, что я до сих пор не знаю всех их до единого? Некоторых даже лучше, чем хотелось бы, – она притронулась к синяку на щеке, и эльф нахмурился, но ничего не сказал.

– Нет, он не носил робы или доспехов. Просто мужчина, не на много старше тебя. Лохматые волосы, может быть блондин. Одежда из кожи, которая, судя по виду, нуждается в стирке. Были и другие, которые его тоже видели, и их описания совпадают с тем, что я видела.

– Может это рабочий из туннелей.

– Когда в последний раз тут внизу кто-то работал?

Он растерялся и пожал плечами.

– Я знаю, просто...

– Я подошла достаточно близко, чтобы увидеть его глаза, – женщина нахмурилась, вспоминая увиденное.

– Он выглядел таким грустным, как будто бы он потерялся здесь внизу. Представляешь?

 Она вздрогнула, и эльф ободряюще улыбнулся.

– Так это тот самый Призрак Башни. Вот другие обзавидуются!

Она слабо улыбнулась в ответ.

– Может нам не стоит ничего говорить.

– Может быть.

Они постояли там ещё немного, и Коул ждал. Он надеялся, что они поговорят ещё немного о том, что увидела женщина, но этого не произошло. Они держались за руки в темноте и слушали приглушенные звуки проповеди, которая доносилась с часовни Башни, расположенной намного выше. Когда полуночная служба закончилась, воцарилась тишина, и парочка нехотя разошлась по комнатам.

Коул не последовал за ними. Вместо этого он сел туда, где сидели они, позволяя тишине поглотить его. Он знал, что он не демон. Он никогда не видел демонов и не говорил с ними, по крайней мере, так, чтобы знать об этом, и это было просто невозможным, за исключением, конечно, того, что можно было быть демоном и не иметь об этом никакого представления. Но призрак? В этом он не был так уверен.

Он помнил, как впервые прибыл в Башню. Как и любые другие маги до него, он страшно боялся, когда попал сюда, когда грубые руки храмовника волочили его по коридору. Он понятия не имел об этом странном месте и о том, сколько времени у них ушло, чтобы добраться сюда. Бо́льшую часть путешествия он был без сознания, его глаза были завязаны, а безжалостные люди, захватившие его, отказывались с ним разговаривать. Насколько он тогда знал, они собирались убить его.

Он помнил, как его толкнули в темный коридор, почти пустой, в котором было несколько учеников, которые спешили убраться с их дороги. Большинство из них отводили свои глаза, и это только усиливало страх Коула. Его вели в темницу, черную яму, из которой он не сможет выбраться, за его преступление – за то, что он родился магом. Так лаконично и неприятно обращались к нему храмовники, когда появлялась такая необходимость. Маг. До того дня Коул не ассоциировал себя с этим словом. Он слышал его только из уст жриц – словом, которым называли тех, кого проклял Создатель.

Вот каким он был теперь. Проклятым.

Они бросили его в темницу. Он лежал там, на сыром каменном полу, и плакал. Он ожидал побоев, но никто не пришел. Вместо этого дверь темницы громко захлопнулась; сначала Коул мигом почувствовал облегчение, но когда те люди ушли, чувство облегчения исчезло. Они оставили его одного, в темноте, где единственной его компанией были крысы. Невидимые в темноте существа бегали вокруг него, кусая острыми как лезвие зубами. Он пытался отползти от них, но ему было некуда ползти, он не мог ничего сделать, кроме как свернуться в клубок и молиться.

Там, в холоде и пустоте, он просил о смерти. Что угодно было лучше, чем ожидание возвращения храмовников и пыток, которые они для него приготовили. Жрецы говорили, что маги привлекают демонов, которые превращают их в ужасных одержимых – но Коул не мог представить себе ничего страшнее самих храмовников. Как бы крепко он не закрывал глаза, он не мог стереть из памяти их безразличный взгляд.

Он не хотел быть магом. Он не хотел знать, как становятся магом, и не видел в магии ничего изумительного и чудесного. Он отчаянно снова и снова молил Создателя о спасении. Он молился, пока его голос не охрип, молился о том, чтоб храмовники забыли о самом его существовании.

А потом его желание сбылось. В точности, как он и просил. Они забыли о нем.

Возможно, он умер там, в темноте, забытый всеми. Наверное, так и возникают призраки: ими становились те, кто умер, но отказывался это принимать. И они оставались, влача существование в жизни, которой они больше не были нужны.

Он крепко закрыл глаза. «Создатель милосердный, –  подумал он, –  если я мертв, дай мне знак. Неужели мое место не подле тебя, как говорили нам жрецы? Не оставляй меня здесь». Но ответа не было. Его никогда не было.

Если он был мертв, то почему он спал? Почему испытывал голод, дышал и потел? Мертвые не должны так делать. Как бы его не называли, он не был ни демоном, ни призраком.

Но это не означало, что он был настоящим.

Там, наверху, Белая Башня кишела людьми. В Башне было много этажей, и они были наполнены солнечным светом и пространством. Коул редко поднимался туда. Ему было гораздо удобнее внизу, среди вещей, о которых храмовники забыли, или о которых они хотели, чтоб забыли. Недра Башни уходили глубоко под землю, и они были его домом.

Первые уровни нижней части Башни были довольно безобидными. Здесь находились кухонные запасы, оружие и доспехи, огромные комнаты, наполненные таким количеством снаряжения, что его хватило бы на армию храмовников. Ниже располагались архивы – комнаты, наполненные книгами, которые не хранились на верхних этажах.

Здесь были книги о магии, музыке, философии, книги на забытых языках, и даже запрещенные книги, которые хранились под замком. Обычно архивы пустовали, но иногда Коул встречал того или другого мага, проводящего долгие часы за чтением при свете свеч. Он никак не мог понять, что такого интересного было в словах и рисунках. Ему все книги казались обычными старыми бумагами.

Намного более интересными были этажи, которые располагались под архивами. Старейшая часть Башни называлась «Ямой», и кроме Коула лишь несколько человек спускались в её глубины. Там внизу располагались затопленные проходы, которые были запечатаны кирпичной кладкой, для того только чтобы много позже стать запущенными и начать крошиться. Неустойчивые лестничные колодцы вели к древним складским комнатам, некоторые из которых были заполнены пылью, а другие – странными реликвиями. Здесь же располагался огромный мавзолей – молчаливое напоминание о храмовниках, умерших много веков назад, где поблекшие статуи забытых героев возвышались над мраморными гробами. Он нашел места, где прятали сокровища, владельцы которых давным-давно умерли. Он исследовал темные туннели, которые кружили по Башне, обрушились или вели в городскую канализацию. Знал ли об этих местах кто-нибудь наверху?

Он знал каждый клочок Ямы, кроме той её части, что находилась в центре. Там располагались подземелья, сотни и сотни темниц на многочисленных этажах. Намного больше, чем храмовники могли пожелать, и намного больше, чем они использовали. В самых старых клетках хранилось то, что осталось от пытаемых пленников – чуть больше чем немое эхо, оставленное как несмываемый след на камнях. От этого бежали мурашки по коже. Коул избегал подземелий, идя туда, только когда ему это было абсолютно необходимо.

Как сейчас.

Факелы в этих подземельях не использовались. Вместо этого в стеклянные лампы помещали светящиеся камни, сияние которых дрожало так же как пламя факелов, но было голубым и холодным. Он знал, что это было магией, потому что чувствовал её шепот, ласкающий его кожу, когда он проходил мимо. Но и таких светильников было немного. Света от камней хватало ровно для того, чтобы стражники видели, куда наступают.

Здесь был только один вход – пугающий длинный коридор со сводчатым потолком и сложными железными воротами, которые могли захлопнуться в одно мгновение. Любой, кто оказался бы заперт внутри, был бы пронзен шипами, вылетающими из темных дыр в стенах. Коул содрогнулся, когда проходил мимо. Это была не единственная смертельная ловушка в этих подземельях. Храмовники предпочитали, чтобы их пленники умирали, а не выбирались на свободу, и старые следы огня на стенах рассказывали о тех, кто предпринимал попытку сбежать.

На другой стороне коридора располагался единственный сторожевой пост – простая небольшая комната с маленьким столом и двумя стульями. На столе стояли открытая бутылка вина и два наполненных наполовину бокала, и тарелки с остывшими остатками вечерней трапезы. На стене висел плащ, а под ним на полу лежали два измазанных грязью шлема. Стражников не было, и внутренние двери были открыты. Должно быть, они были внутри.

Коул осторожно вошел в темницу. Запах страха, старого и нового, резко ударил в ноздри. Эти клетки часто использовались. Сколько пленников могло сейчас находиться в темнице, он понятия не имел, но знал, что, как минимум, один пленник тут был. Он слышал испуганное всхлипывание, которое доносилось с уходящей вниз части коридора. Ещё оттуда доносился смех, и праздная болтовня двух мужчин. Их голоса отдавались эхом.

Коул стал осторожно пробираться внутрь, пока не увидел впереди первые отблески голубого света. Два вооруженных храмовника стояли перед открытой клеткой, один из них держал святящуюся лампу. Ни тот, ни другой не носили шлема, поэтому он узнал их – Коул не знал их имен, ибо знал о них немного, но достаточно, чтобы знать, что эти двое были безжалостными охотниками, храмовниками, которые служили своему Ордену так долго, что любая жалость, на какую они были способны когда-то, обратилась в пыль.

– Осторожно, – предостерег тот, что держал лампу, – Эта умеет вызывать огонь.

Другой, которого Коул называл про себя Большеносый, презрительно хмыкнул.

– Посмотрел бы я, как она это сделает.

Из глубины клетки доносилось всхлипывание. Тот, что держал лампу, округлил глаза и отвернулся.

– Я бы не стал беспокоиться. Она не особо боролась, когда мы её взяли. Сейчас желания драться в ней ещё меньше.

– Хм. Думаешь, она справится?

Они обменялись понятливыми взглядами, когда всхлипывания стали отчаяннее. Большеносый пожал плечами и захлопнул дверь камеры, некоторое время возясь с большим железным кольцом со связкой ключей, пока не нашел нужный. Замок встал на место со зловещим звуком.

Храмовники повернулись и пошли по направлению к Коулу, тихо переговариваясь друг с другом. Шутка, а следом за ней жестокий смешок. Он стоял на месте, нервно задержав дыхание, когда они приблизились. Однако когда они дошли до него, они сделали то же, что и все остальные – обошли его, совершенно ничего не заметив. Такое не было точно предсказуемым, и Коул всегда отчасти ожидал, даже наполовину надеялся, что кто-нибудь его увидит.

Связку с ключами он снял с Большеносого, когда тот проходил мимо.

Потом они ушли, а вместе с ними и светящаяся лампа – единственный источник света в этой тюрьме, которая теперь погрузилась во тьму. Коул медленно выдохнул, ожидая, пока не утихнет звук отдаляющихся шагов. Он все ещё слышал тихое рыдание за дверью камеры. Где-то рядом капала вода, ударяясь о камень с ритмичным «кап-кап-кап». Пищали крысы, вылезая из стен. Но из других камер звуков не доносилось. Если там и были пленники, они либо спали, либо были такими же тихими как спящие.

Пора было идти дальше. Он пытался заставить ноги двигаться, но они замерли. Он почувствовал себя бесплотным, как будто сотканным из того же вещества, что и тени, и первый же шаг навеки растворит его в них. Паника нарастала, и его сердце билось все чаще.

«Нет, – он подумал испуганно, – не сейчас!»

Коул дотронулся до стены. Какая-то его часть боялась, что его рука просто пройдет сквозь нее, что он оступится и упадет…и будет падать и падать. Вниз и вниз, пока один последний вскрик не будет поглощен черным забвением. Но его рука коснулась камня. Блаженно холодного камня. Коул с облегчением вздохнул и прижал лицо к стене, позволяя холодному твердому камню оцарапать его кожу.

Его дыхание замедлилось. Его била дрожь, но он все ещё существовал.

Еще не поздно.

Немного поковырявшись в кармане, он вытащил маленький клочок тряпки. Он медленно размотал его, высвобождая лазурное сияние светящегося камня. Ему нужен был свет, чтобы осуществить задуманное.

У него ушло несколько попыток, прежде чем он нашел ключ, который использовал тот храмовник. Ключ проворачивался очень тихо, пока замок не открылся с резким лязгом. Потом Коул остановился – рыдание внутри камеры резко прекратилось. Не ожидая, когда звук привлечет внимание стражников, он открыл дверь и вошел в камеру.

Свет камня освещал маленькую, покрытую налетом грязи и нечистот, клетку. Она была пустой, если не считать одного ведра и девушку, съежившуюся в углу, одетую в грязные тряпки, забрызганные кровью. Её? Или чьей-то еще? Черные волосы свисали по её плечам как влажные веревки, лицо девушка закрыла руками, защищая его.



Коул долго ничего не предпринимал, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая ее. Потом он наклонился, поставив камень на пол. Его мерцание усилилось, и тени Коула начали бешено плясать на стенах камеры. Он чувствовал запах девушки даже сквозь грязь клетки – запах пота и болезни. Она дрожала – без сомнения, он пришел, чтобы сделать ей больно. И он ждал.

Через некоторое время пара покрасневших глаз выглянула из-под скрещенных рук. Она была хорошенькой, или была такой когда-то. Теперь же она была изможденной, истощенной теми испытаниями, которые ей пришлось пережить, пока она не попала сюда.

Свет от камня заставил девушку сощуриться, внутри неё непонимание боролось со страхом. Она смотрела на Коула, а он смотрел на нее.

– Ты меня видишь, – сказал он. Его облегчение было очевидным.

Девушка взвизгнула как от удара, и попятилась назад, так далеко, как смогла. Она зажала себя в угол камеры, как загнанное животное, дыша быстро и тяжело. Её грязные руки хватались за стену так, как будто бы это могло помочь ей пройти сквозь них. Коул ждал, пока её отчаянные попытки не замедлились, и она ещё раз сконцентрировала на нем свой взгляд.

– Ты меня видишь, – повторил он, на этот раз более уверенно.

– Я не хотела ничего сжигать, – прошептала девушка, прерывисто и тяжело дыша, – огонь исходил от моих рук, но я даже не знаю почему. Все произошло так быстро, я пыталась предупредить их…

 Девушка закрыла глаза, из которых по грязным щекам потекли слезы. Она вытерла лицо дрожащей рукой, размазывая грязь по лицу.

Коул ждал. В конце концов, её рыдания затихли, и она снова посмотрела на него, на этот раз более настороженно. Он так и не сдвинулся, все ещё сидя на земле по другую сторону от нее, и Коул заметил первые признаки любопытства в её глазах.

– Значит, ты – маг? – спросила девушка. – Они сказали, что придет маг.

– Нет.

– Тогда кто ты?

– Меня зовут Коул.

Вряд ли она ожидала такого ответа. Она посмотрела на него выжидающе, но он ничего не сказал.

– Но, если ты не маг, – наконец спросила девушка, – тогда зачем ты здесь? Чего ты хочешь от меня?

– Я пришел, потому что ты можешь видеть меня.

Он потянулся к кожаному жилету и достал из ножен кинжал. Это был богато украшенный клинок с замысловатой медной рукоятью, вырезанной в форме головы дракона. Он блистал по всей длине при голубом свете камня, и глаза девушки сфокусировались на нем в полном изумлении.

– Я почувствовал, когда тебя привели сюда, – продолжил он. – Я знал, что и ты почувствуешь, ещё до того, как встретил тебя.

Девушка открыли рот, и снова его закрыла. Когда она заговорила, её голос был тихим.

– Ты собираешься убить меня?

– Я думаю, да.

Слабый вдох вырвался из её рта.

– Из-за того, что я – маг?

– Нет, не в этом дело.

– Тогда почему? Что я тебе сделала?

– Мне ты ничего не сделала.

В его душе вскипали эмоции, отчаяние, которые он затолкнул глубоко внутрь, теперь пыталось вырваться. Он начал задыхаться, и на мгновенье он положил голову на колени и начал раскачиваться вперед-назад. Какая-то часть его гадала, воспользуется ли девушка магией, пока у неё есть возможность. Вызовет ли она огонь, как предупреждал храмовник. На что это будет похоже? Может ли она убить его?

Но она ничего не сделала. Коул попытался восстановить контроль над собой и глубоко и медленно выдохнул, прежде чем посмотреть на нее. Девушка замерла. Она не могла отвести взгляд от кинжала в его руках, и, возможно, даже не думала о том, чтоб попытаться остановить его.

– Я исчезаю, – пробормотал Коул. – Я чувствую, как просачиваюсь сквозь трещины. Я должен это сделать. Мне жаль.

– Я буду кричать.

Но она не закричала. Он видел, как эта мысль уходит, после осознания того, что крик только привлечет храмовников, если вообще кого-либо привлечет. Даже находясь лицом к лицу с вооруженным человеком, она считала это худшим вариантом. И он понимал это слишком хорошо. Медленно она опустилась на землю, прекращая борьбу.

Коул придвинулся вперед, его сердце бешено стучало в груди. Он коснулся рукой щеки девушки, и она не отстранилась.

– Я могу заставить это прекратиться, – слова были мягкими, и он поднял кинжал вверх, подтверждая свое обещание. – Боль, страх. Я все сделаю быстро. Тебе не обязательно оставаться здесь и узнавать, что они для тебя приготовили.

Она изучала его с пугающим спокойствием.

– Ты демон? – спросила она. – Говорят, именно это и происходит с магами. Приходят демоны и превращают их в монстров.

 Потом она безжизненно улыбнулась, что так подходило её неживому взгляду.

– Но тебе не обязательно это делать. Я уже монстр.

Он не ответил.

– Я сказала, что не хотела ничего сжигать. Им я тоже это сказала. Но я соврала, – признание хлынуло из нее, как холодный яд. – Я слушала, как кричат моя мать, мой отец, как все они кричали, и ничего не делала. Я хотела, чтобы они сгорели. Я рада, что они мертвы.

Открыв свой секрет, девушка глубоко вздохнула и постаралась сдержать слезы. Она выжидающе посмотрела на Коула, но он только вздохнул.

– Я не демон, – сказал он.

–Но тогда кто ты?

– Потерянный.

Он встал и протянул ей руку. Она заулыбалась, но потом оцепенело кивнула. Он помог ей встать на ноги, и она оказалась лишь в нескольких дюймах от него. Там, при свете голубого камня, их укутала странная близость. Он видел, каждый след на её коже, каждую полоску от её слез на щеках, каждый локон волос.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Она непонимающе моргнула, но выполнила просьбу.

– Нет, посмотри на меня.

И она посмотрела. Посмотрела на Коула, посмотрела в него. Он собирался убить ее, и она знала об этом. Он прожил жизнь, незамеченный и забытый всеми, но здесь и сейчас для неё он был важнее всего другого. Теперь, она знала, кто он. Коул был её освобождением, выходом из мира, наполненного страхом. Он видел усталость и облегчение в её глазах, смешанные со страхом. В этих глазах он был символом надежды, спасения, и он чувствовал себя живым.

– Спасибо, – выдохнул он и воткнул кинжал в её сердце.

Она резко вздохнула, но не отвела взгляда. Он вонзил кинжал выше, глубоко в самое сердце. Она дернулась, и из её рта потекла струйка алой крови. Потом, дернувшись в последний раз, она упала ему на руки.

Коул прижал её к себе, смотря в её глаза. Он впитывал в себя каждый момент жизни, который покидал её. Это был момент, который, казалось, будет длиться вечность…и потом её не стало. Дрожа, он позволил телу соскользнуть с клинка и безжизненно упасть на пол. Он лишь смутно осознавал, что его руки, вся передняя часть его одежды, его клинок покрыты теплой кровью. Он не мог перестать смотреть на эти глаза, уставившиеся в пустоту. Он опустился на колени и закрыл их, оставляя алую полоску на её веках. Потом он попятился назад, прислонившись к стене камеры. Было трудно дышать.

«Тебе нужно остановиться».

На то, чтобы оторвать от неё глаза, потребовалась вся оставшаяся воля. Спотыкаясь как пьяный, он направился к светящемуся камню и поднял его с пола, закутывая обратно в тряпку, пока камера снова не погрузилась в темноту. Восстанавливая контроль над собой, он несколько раз вдохнул и выдохнул.

Он почти забыл, каково это – быть целым, принадлежать миру живых. Какая-то часть его была уверена, что сейчас сюда ворвутся храмовники, что вся Белая Башня осознает, кем он был – сбежавшим магом, что бродил среди них. Призрак Башни.

Они придут, вооружившись заклинаниями и мечами. Они повергнут его на землю, и его снова запрут в темнице. Он снова будет потерян в темноте, пока они не придут разобраться с ним раз и навсегда. На этот раз о нем не забудут. На этот раз дверь откроется, и они увидят его лежащего на земле, и тогда он попросит их покончить со всем этим.

Но никто не пришел.


Глава 2


Одним из правил, принятых среди знати Орлея, было ношение масок на публике. Эти изящно обработанные произведения искусства были расписаны красками, чтобы указать на влияние семьи. Некоторые из них были украшены крошечными драгоценными камнями, со вкусом сложенных в рисунок, в то время как другие были инкрустированы серебром и золотом. Остальные использовали в оформлении множество павлиньих перьев или блестящих чешуек дракона. Иметь более красивую маску, чем конкуренты считалось преимуществом. Таким образом, производители масок в Империи числились среди самых влиятельных и востребованных, после ремесленников.

Слуги носили более простые варианты масок, принятые в доме господина или госпожи, ясно говоря любому: я принадлежу этому дому, повреди мне – и навлечешь на себя гнев моих хозяев. Надевать маску без соответствующих на то прав было очень опасно. Мудрый дворянин охранял свои маски так же, как и свою репутацию.

Если вы не носили маски, то это говорило о многом. Это говорило о том, что вы либо крестьянин, настолько бесполезный, что даже не являетесь частью одного из домов, либо ставите себя выше правил Игры. Хотя в представлении знати никто не был выше Игры. Вы были либо участником, либо пешкой – иных вариантов не было.

Джустиния V, Верховная Жрица Церкви и почетный гость нынешних вечерних празднеств, не носила маску. Как и группа жриц при ней. Строго говоря, жречество не было выше правил Игры, скорее исключением из них, и любой дворянин должен был безукоризненно выражать свое уважение, говоря со Жрицей, вне зависимости от её одеяния. Однако многие Жрицы участвовали в Игре, и некоторые утверждали, что Верховная Жрица была одной из лучших игроков. Просто жречество играло по другим правилам.

Евангелина также не носила маски. Будучи храмовницей, она формально попадала под те же правила, что и жречество. Впрочем, это исключение знать большей частью не признавала.

Помимо этого, она была единственным человеком в бальной зале дворца, облаченным в доспехи и имевшим при себе оружие. Её броня была начищена до блеска, она надела свою лучшую красную тунику с символом Церкви, вышитым золотой нитью. Она даже убрала свои черные волосы в некое подобие элегантной прически из плетеных волос, которую носили дамы при дворе. И даже так, всё это тускнело по сравнению со сверкающими платьями, пышными париками, крашенными причудливыми гребнями и жемчужными нитями, блестящими драгоценностями, переливающимся при свете свеч, и она знала это.

Евангелина прекрасно знала, что думают знатные дамы, смотря в её сторону, и о чем они шепчутся, прячась за своими изысканными веерами. Такая хорошенькая девушка могла бы найти себе мужа. То, что она примкнула к военному ордену, означало, что либо она была родом из бедной семьи, либо была слишком неотесанной, чтобы кружиться в приличном обществе.

Ни то, ни другое не было правдой, но это не имело значения. Она была здесь не для того, чтобы участвовать в Игре. Она была здесь, чтобы охранять Верховную Жрицу – живой знак предупреждения для тех, кто решит воспользоваться праздником для создания проблем.

Предполагалось, что бал проводится Императрицей, но её Имперское Величество нигде не было видно. Согласно слухам, что слышала Евангелина, Императрица была в Зимнем Дворце, в далеком Халамширале, либо наслаждалась вниманием её последнего фаворита, либо разбиралась с мятежниками; зависело от того, кого вы спросите. В любом случае, было ясно, что вечер был организован чиновниками, жившими во дворце, и никто из гостей не был против. Появиться на вечере означало показать, что вы достойны приглашения, и одно только это делало посещение события стоящим. Поэтому бальная зала была наполнена людьми.

Верховная Жрица восседала на огромном деревянном троне, украшенным витиеватой резьбой, который был доставлен специально для праздника. Трон находился на возвышении, что открывал Жрице хороший обзор всей бальной комнаты. А ещё это означало, что любой, кто подходил к ней, оказывался внизу. Орлейская знать не любила, когда им напоминали об их подчинённом положении, даже когда речь шла о лице, безусловно выше их по положению, и поэтому, как только долгая очередь доброжелателей подошла к концу, к Жрице почти никто не приближался.

Так, почетная гостья оказалась в полной тишине, окруженная лишь дежурившими возле неё жрицами. Она нейтрально смотрела на толпу танцующих, кружащих по залу, и никто не смог бы упрекнуть её в том, что она скучает. Если ей и было неудобно в объемной красной робе и сверкающем головном уборе, этого было не видно. Евангелина считала, что Верховная Жрица была самим воплощением ледяной добродетели, но большинство комментариев, которые она слышала, касались возраста женщины. Её предшественница была во главе Церкви в течение пятидесяти лет, так долго, что Империя привыкла к образу старой и дряхлой Жрицы. Но времена изменились, и некоторые выражали надежду, что Джустиния V не будет старой.

Конечно, все это говорилось в типичной Орлейской манере – тихо и с ножом за спиной. В конце концов, речь шла об избранной Создателем. Евангелина считала, что пыл, с которым они прятали такое кощунство за мелкими усмешками и колкостями, был отвратительным, но таковой была Империя.

Музыканты, чья многочисленная труппа возвышалась на верхней галерее зала, внезапно начали играть быструю мелодию. Те же, кто находился внизу, зааплодировали их выбору и начали присоединяться к турдиону. Это был оживлённый танец, который, по недавно дошедшим слухам, обрел популярность после того, как был одобрен самой Императрицей.

Танцующие построились напротив друг друга и встали в позицию друате: правая нога слегка впереди, вес тела равномерно распределен. Потом они начали: небольшой удар левой ногой в воздухе, затем прыжок на правой ноге. И так, меняя ноги, они продолжали до тех пор, пока на пятом шаге не вернулись в исходную позицию с легким прыжком. И все сначала.

Все эти прыжки и удары ногами представляли собой то ещё зрелище. В бальном зале царило пьяное веселье, хотя некоторые танцоры явно посвящали себя танцу с опытной грациозностью. Толпа по сторонам зала захлопала в ладоши, выражая свое восхищение, и даже Жрица и её окружение присоединились к аплодисментам.

Как только ритм музыки стал быстрее, танец стал неистовым. Внезапно раздался крик тревоги – молодая женщина упала на пол, порвав юбку и увлекая за собой ещё трех танцоров. Хуже того, маска слетела с её лица и приземлилась с громким звуком. Музыка резко умолкла, среди толпы начался ропот, в котором слышались интерес, изумление и насмешки.

Никто не сдвинулся с места, чтобы помочь молодой женщине. Она с некоторой неловкостью встала на ноги и, поддерживая остатки своей юбки, погналась следом за своей маской. Грозно выглядящая женщина в возвышающемся парике из белых кудрявых волос – очевидно, её мать – бросилась к ней и, схватив её руку, утащила её прочь. Лицо матери было спрятано золотой маской, но все её движения говорили о разочаровании, а не об озабоченности.

Опытный наблюдатель заметил бы, что виновницей происшествия является молодая женщина в блестящем желтом платье. Он так же заметил бы, что когда музыканты начали играть новую, более спокойную мелодию, чтобы возобновить танец, она двинулась навстречу молодому человеку, напротив которого танцевала упавшая девушка. По правде говоря, Евангелина подозревала, что все присутствующие знали, что именно она сделала и почему. И они одобряли её поступок. Игра была настолько же жестока, насколько презренна.

Евангелина стояла возле Жрицы, внимательно изучая толпу. Её ноги болели от долгого стояния, и мускусный запах пота, перекрываемый сладким запахом духов, становилось все труднее переносить. Тем не менее, она должна была соблюдать бдительность. Проблема в комнате, где находилось столько лиц в масках, заключалась в том, что под любой из них мог скрываться убийца. Кто-то из присутствующих мог вполне оказаться чужим, и никто из гостей об этом бы не догадался. Ей приходилось надеяться, что стражники за пределами бального зала будут старательно выполнять свои обязанности. Пока же, она могла только ждать. Возможно, ещё один час, и Жрица вежливо удалится, и тогда её служба будет завершена.

– Я вижу, вам не терпится уйти.

Евангелина обернулась и увидела, что к ней подошла одна из приближенных Жрицы. Эту жрицу она видела впервые: женщина с короткими рыжими волосами и яркими голубыми глазами, которая держала себя так сдержанно и грациозно, что Евангелина не удивилась бы, если бы она узнала, что женщина была вовсе не жрицей, несмотря на её одежды. Возможно, телохранитель? Со стороны Верховной Жрицы было бы разумным не доверять свою судьбу одному мечу. Вряд ли Евангелина чувствовала себя обиженной.

– Её Преосвященству не следует бояться, что я покину её.

Женщина подняла руку с обезоруживающей улыбкой.

– О, я не это имела в виду. Вы контролируете свои эмоции лучше, чем большинство храмовников, которых я видела. Но, тем не менее, для вас это, должно быть, скучное задание.



Евангелина задумалась, неуверенная, как следует отвечать.

– Я думаю, Рыцарь-Командор посчитал, что мне будет более…комфортно в этом окружении, учитывая то, в какой семье я родилась.

– Но это не так.

– Я оставила эту жизнь давным-давно.

 Она посмотрела на толпу танцующих, которые заканчивали очередной танец. Они громко поаплодировали музыкантам и разошлись по углам зала для бесед. Это напоминало стаю волков. Они находили слабейшего в стае и изолировали его под угрозой смерти. Отличие заключалось в том, что вместо грубой силы здесь использовали приятные слова и теплые обещания. Бальный зал был полем сражения, на котором уже лежали тела, но война ещё не была закончена. На следующем светском собрании эта сцена повторится, и повторится на следующем, и будет повторяться с таким же постоянством, как прилив.

– Все это богатство и влияние, и для чего они их используют? Для своего собственного продвижения, а мир вокруг них в этом время разваливается.

Рыжеволосая женщина, казалось, была впечатлена.

– Я бы согласилась с этим. И её Преосвященство тоже.

– Значит, нас по крайней мере трое.

Она искренне рассмеялась, и протянула руку.

– Прошу прощения за мои ужасные манеры. Меня зовут Лелиана.

– Рыцарь-Капитан Евангелина.

– О да, я знаю. Было много споров о том, кто будет охранять Великую Жрицу сегодня вечером. В конце концов, многие представители Ордена такого же ранга выразили определенные…взгляды, которые вызывают нашу озабоченность.

Тон голоса женщины заинтересовал Евангелину, как будто бы её слова значили больше, чем то, что она говорила. Когда Лелиана направилась к столику, стоящему неподалеку, и налила бокал вина, Евангелина последовала за ней.

– Что вы имеете в виду? – спросила она. – Какую озабоченность?

– Вы знаете о том, что случилось в Киркволле.

– Но ведь об этом все знают.

Лелиана сделала жест в сторону ряда великолепных окон на дальнем конце бального зала, откуда была хорошо видна Белая Башня. Это было одно из немногих зданий, помимо самого дворца, которые можно было увидеть из любого конца столицы, и ночью здание освещалось магией, что заставляло его сиять по всей длине белой полоской в окружающей темноте – «воплощение меча Создателя», как любили называть себя храмовники.

– Круг магов в Киркволле восстал и ввергнул город в войну, и с тех пор мы сталкиваемся с отголосками этого события по всему Тедасу. Храмовники стоят перед дилеммой – рассматривать это как вызов своей власти…или урок, которому следует учиться.

– А какое отношение это имеет ко мне? Мне кажется, я не выражала своего мнения в пользу того или иного.

– Разве? – Лелиана отпила из своего бокала, изучая сквозь него Евангелину с легким изумлением, промелькнувшим в её глазах. – Вы утверждаете, что знать, имея столько власти, не делает ничего полезного. Разве я не должна сделать вывод, что храмовники, по вашему мнению, отличаются от них?

И снова скрытый смысл.

– Конечно, я так считаю. Мы защищаем мир от магов и магов от самих себя – не потому что они нас об этом просят, или потому что это легко, но потому что это правильно.

– Звучит как мнение, по-моему.

– Мнение, которое я разделяю с другими храмовниками.

– Если бы это было так, – Лелиана на мгновение помрачнела, но потом пожала плечами. – Многие верят, что война неизбежна, и что Церковь делает недостаточно для поддержки усилий храмовников, чтобы предотвратить её. Они считают, что пришло время выбирать.

– И вы утверждаете, что Верховная Жрица выбрала меня, потому что, как вы считаете, я выбрала сторону?

– Не могу сказать. Возможно, это стоит обсудить.

Евангелина озадаченно замолчала. Рыжеволосая женщина продолжала пить вино с невинным выражением лица, создавая вид непринужденной беседы о мелочах.

На противоположном конце зала показался храмовник. Капли пота на лице молодого человека, одного из недавно вступивших в Орден, говорили о том, что он спешил добраться сюда. Заметив Евангелину, он с выражением безмерного облегчения на лице начал быстро пробираться сквозь толпу.

– Сэр Евангелина! Слава Создателю, я нашел вас!

 Подойдя ближе, он резко остановился, с опозданием осознавая, что прервал беседу.

Лелиана легко рассмеялась, не показав ни малейших признаков обиды.

– Не надо волноваться, сэр, хотя я надеюсь, у вас есть веская причина войти сюда с оружием. В конце концов, здесь должен находиться только один меч, – она кивнула головой на меч на поясе Евангелины.

Молодой храмовник посмотрел на свое оружие в ножнах, и покраснел от смущения.

– Я извиняюсь, я не думал, что…

– У вас есть причина, по которой вы здесь? – напомнила ему Евангелина.

– Я, эмм…да, – почувствовав облегчение, он вытащил из-под туники завернутый пергамент и передал его ей. – Меня послал Рыцарь-Командор. В Белой Башне совершено ещё одно убийство.

– Еще одно?

 Холодок пробежал по спине Евангелины, пока она разворачивала пергамент. В записке требовалось её возвращение в Башню, как только Верховная Жрица покинет вечер. В ней так же говорилось о том, что Лорд-Искатель лично заинтересовался последним происшествием. Сквозь строки было видно, что Рыцарь-Командор не был рад такому развитию событий.

– Передайте ему, что я вернусь так скоро, как только смогу.

Храмовник кивнул, но не сразу покинул комнату. Он посмотрел на Лелиану, кусая губы от неуверенности, и удивленно приподнял бровь.

– Извините, мадам, но я думаю, что у меня и для вас есть послание.

– От храмовников?

– Нет, вас искал кто-то из прислуги. «Рыжеволосая жрица из окружения Верховной Жрицы», – сказал он. Мне передали, что вас ищет кто-то из старых друзей.

– Из старых друзей? – она казалась заинтригованной. – Он не сказал, кто именно?

– Нет, мадам. Он сказал, что этот друг прибыл из Ферелдена, если вам это что-то говорит.

– Говорит.

Она повернулась к Евангелине и поклонилась.

– Похоже, наш разговор продолжится как-нибудь потом, сэр. Да хранит вас Создатель.

– И вас.

Смотря вслед женщине уходящей вместе с храмовником, Евангелина поймала себя на том, что её любопытство подстегнуто ещё больше чем раньше. Ходили слухи, что Верховная Жрица держит при себе агентов, и некоторые из них были бардами – мастерами манипулирования в Игре, иногда выполнявшими роль шпионов и убийц. Если эта женщина была одной из них, то их разговор был опасным.

Евангелина непринужденно прошлась взглядом по бальной комнате, гадая, сколько человек стали свидетелями их разговора и наблюдали за ним. Дойдут ли слова до Рыцаря-Командора? Для храмовников это были тяжелые времена. Восстание в Киркволле стало началом волнений в каждом Круге Тедаса, и последовавшие карательные меры только ухудшили положение. Каждый шарахался от малейшего шороха, ожидая заговорщиков в каждом углу. Белая Башня не была исключением.

К счастью, на нее, казалось, никто не обращал внимания. Для Орлейской знати Верховная Жрица была лишь украшением на этом событии, а Евангелина была телохранителем, которого можно было не замечать. Она медленно выдохнула и вернулась к своему посту у возвышения. Чем она должна быть озабочена, так это убийствами. Её расследование пока никуда не привело, и в таких условиях это было непростительной ошибкой. Если ей повезет, в этот раз улик будет больше.

Бал постепенно подходил к завершению, музыканты уже раздавали последние поклоны и убирали инструменты. Некоторые мужчины откланивались для досуга в «вечерней комнате» дворца; так по-светски называлось их время, которое они проводили в пьянстве, курении трубок и других развлечениях, которые не одобрялись их женами. К удобству обеих сторон, это оставляло их женам возможность пожаловаться друг другу на отсутствующих мужей и принять участие в сватовствах. Другие уже откланивались – это были те, кто пытался таким образом уменьшить свои потери, пока они ещё больше не повредили своей репутации – даже если уход перед отбытием почетного гостя считалось признаком слабости.

Как будто почувствовав появившуюся возможность, Верховная Жрица встала со своего кресла. Жрецы позади неё сделали шаг вперед к возвышению и начали громко рукоплескать, чтобы привлечь внимание толпы. Это возымело эффект, и, как только все собрались в ожидании речи, по залу прокатился гул возбужденных разговоров.

Благодарно кивнув своему окружению, Верховная Жрица подняла руки. В церемониальном красном облачении и головном уборе её образ производил впечатление, и по справедливости вся эта знать должна была бы низко кланяться и благодарить Создателя за возможность встретить его Избранную, а не обращаться с ней, как с ещё одним почетным гостем. По своей природе, все присутствующие были слишком пресыщенными, или слишком гордыми, чтобы оказывать такое почтение – но они были готовы изобразить уважение, и через некоторое время в комнате наступила тишина

– Почтенные граждане, братья и сестры! – начала она звонким голосом. – Мы собрались здесь в этот вечер, чтобы возблагодарить Создателя, за то, что по Его воле мы обладаем таким счастьем – богатством, свободой, империей, что простирается сквозь половину Тедаса. Именно в этом городе Песнь Света начала свое шествие к четырем сторонам мира, и посему именно нам следует прекратить считать себя любимыми детьми Создателя.

Верховная Жрица сделала паузу, и с загадочной улыбкой спустилась с возвышения. Евангелина чуть не задохнулась от удивления, и едва скрытая тревога на лицах жрецов, оставшихся на возвышении, говорила о том, что это было неожиданным. По правде говоря, это было неслыханным.

Шепот изумления пронесся по бальной комнате, когда её Преосвященство приблизилась к тем, кто стоял ближе всех. Некоторые неуверенно попятились, пока другие догадались присесть или преклонить колени. Главы Церкви всегда были отчужденными личностями, редко покидающими Великий Собор, за исключением особых случаев. То, что эта согласилась присутствовать на бале, пусть даже по просьбе Императрицы, было неожиданным. Поэтому у знати не было примера, из которого они могли позаимствовать хоть что-то, кроме официальных приемов.

Она взяла за руку старую женщину в элегантном бронзовом платье, присевшую в реверансе, и женщина почти тряслась, приподнимая маску и целуя кольца Верховной Жрицы. Мягко улыбаясь, Верховная Жрица прошла дальше по направлению толпе, которая с готовностью расступилась перед ней. Они практически отскакивали от нее, и Евангелина сравнила их с морем шипящих рептилий, несмотря на все их парики и роскошные платья.

С опозданием она вспомнила свою задачу и подошла ближе, чтобы не отстать от Верховной Жрицы. Её глаза изучали толпу, которая сохраняла дистанцию, даже окружив Жрицу. Несмотря на ужас, прятавшийся за этими масками, было легко догадаться, что их любопытство возбуждено. Возможно, одно из преимуществ того, что облачение Жрицы носит более молодая женщина?

– Мы не должны позволить нашим страхам затмевать наш разум, – продолжила Верховная Жрица. – Мы должны помнить всех тех, кто защищал нас в прошлом от зла, чьи жертвы сделали возможными наше процветание. Мы обязаны им, и все же мы позорно забываем об этом.

Верховная Жрица сделала эффектную паузу, глазами изучая притихшую публику.

– Я говорю о магах. Песнь Света гласит: «Магия существует, чтобы служить человечеству, а человек магии». И это было так. Маги хорошо послужили нам, во многих войнах в течение долгих столетий, но хорошо ли мы служили им во времена мира? Мы не желаем им ни малейшего зла, но, тем не менее, не мы ли причинили им это зло?

–Ты лжешь! – прозвенел крик из толпы.

На мгновение показалось, что никто не знает, кто это сказал. Пробежал шепот крайнего удивления, и знать быстро расступилась, когда из неё вышел незнакомец. Он не сильно отличался от других гостей – лысеющий, но безупречно выглядящий мужчина в черной вельветовой накидке. Однако когда он сорвал маску, она обнажила лицо искаженное страданием и гневом.

– Вы причиняете нам зло намеренно! Это Церковь учит их бояться нас, – продолжил он. – Вы держите нас под каблуком, снова и снова напоминая, что нам позволено жить, только потому, что от нас есть польза.

Люди в зале продолжали пятиться, открывая мужчине пространство, пока он не остался практически один на один с Верховной Жрицей и Евангелиной, стоявшей чуть позади. Она положила руку на рукоять меча. Если этот человек был магом, как он заявил, он был опасен. Если она вытащит клинок, или если стражникам снаружи сообщили о происходящем, тогда жизнь Жрицы станет под угрозу.

К своей чести, Верховная Жрица осталась спокойной и подняла руки с просьбой к толпе.

– Пожалуйста, все вы! – воззвала она к ним. – Нет нужды бояться. Есть лучшие способы получить внимание публики, которые я вам предоставлю, но я с радостью выслушаю этого человека.

Нервная дрожь пробежала по толпе, которую её слова не убедили. Как и мага.

– Ты меня выслушаешь? Ты распустила Коллегию Чародеев, заставила наших лидеров замолчать! Ты сделала всё, кроме того, чтобы выслушать нас.

–Я слушаю, – ответила она, – но порядок должен оставаться – наверняка вы это понимаете. Если должен наступить мир, то угрозы и требования не помогут достичь его. На кону жизни не только магов.

Евангелина внимательно наблюдала за магом. Этого человека не должно быть здесь. По его словам, он был магом из Круга, возможно, даже из Белой Башни, хотя она и не узнавала его – но было ясно, что он сбежал из-под надзора храмовников, чтобы прийти сюда.

Он дрожал, судя по всему находясь на грани рыданий – и все же его кулаки оставались крепко сжатыми по сторонам.

– Мы не видим, чтобы кто-то старался достигнуть мира, – бросил он. – Если Киркволл и был примером чему-то, то тому, что ничего нельзя достигнуть без борьбы.

С этим он поднял руки, и вокруг них начала собираться яркая красная сила. Комната наполнилась электрическим зарядом, который щекотал кожу, барабанной дробью, которая отдавалась в голове. Магия. Плотина, сдерживавшая панику толпы, внезапно прорвалась. Люди в тревоге начали кричать, и некоторые кинулись к дверям бальной комнаты. Они толкали любого, кто стоял на их пути, топча их, если приходилось, и паника уступила ужасу.

Евангелина одним прыжком оказалась перед Верховной Жрицей. В одно мгновенье она вытащила свой меч и наставила его на мужчину. Они смотрела друг на друга: храмовник и маг, старые враги. 

–Назад, – предупредила она. – Ты знаешь, что я могу сделать. Нет нужды проливать кровь.

Он издал звук, похожий наполовину на смех, наполовину на рыдание.

– А как ещё это должно закончиться? Я уже мертв.

Маг протянул руки, выпустив вперед широкий круг огня, но Евангелина уже двигалась.

–Назад, Ваше Преосвященство! – крикнула она, надеясь, что Верховная Жрица услышит. Она бросилась навстречу струе пламени, чувствуя, как оно обжигает её щеки, и направила меч на его грудь.

У неё была своя сила, та же сила, которой обладали все храмовники. Сила, которую боялись маги. Как только меч коснулся его, она направила её вперед, чувствуя, как она вливается через неё в оружие. Поток маны мага прервался, последовала яркая вспышка, и магическое пламя погасло.

– Сволочь! – крикнул он, отступая пошатываясь.

Там, где была дырка на накидке, проступила кровь. Он провел по ней пальцами, шокировано смотря на кровь, будто бы её не должно там быть. Потом он посмотрел на Евангелину, и его лицо исказилось слепой яростью.

Она кинулась на мага, поняв, что он собирается сделать, но было уже поздно. Кровь на его руках закипела и испарилась, когда он начал вытягивать манну прямо из нее. Кровь на его грудной клетке задымилась, и его глаза зажглись темной и зловещей силой.

Евангелина почувствовала, как её ударила волна силы, прежде чем она дотянулась до него. Она попыталась привести в действие защитную ауру, но его магия разбила её, как стекло. Она выбила из неё дыхание, и почувствовала, как её отбросило назад. Она рухнула на мраморный пол, перекувыркнувшись через себя пару раз, скользя по полу. Её голова ударилась обо что-то жесткое.

Чувствуя, как мир кружится вокруг неё, она попыталась подняться, но, казалось, её руки не хотят её слушаться. Крики в бальной комнате были оглушительными, казалось, они шли отовсюду. Она так же слышала крики стражников, старающихся войти в бальную комнату, но их останавливала толпа дворян, пытавшихся выбраться из неё. Где-то позади неё кричали жрицы, умоляя Верховную Жрицу бежать.

Евангелина почувствовала сильный порыв огня, прежде чем пламя ударило её. Она едва смогла ещё раз вызвать свою ауру, и на этот раз защита выдержала. Но даже так, она прогнулась под натиском, и боль от огня, ожегшего её кожу, была агонизирующей. Она закричала. Её зрение помутилось, и она почувствовала, как уходят последние остатки силы внутри неё.

Прошло мгновенье, а может и несколько часов, когда Евангелина вновь открыла глаза. Она сидела, согнувшись, на полу, защищая голову покрывшимися волдырями от ожогов руками. Меча не было. Наверное, она уронила его на пол. Воздух был наполнен едким запахом дыма – что-то в бальной комнате загорелось, и огонь быстро распространялся. Паника усилилась, достигнув такой крайней степени, что гости пытались выбраться любым способом, которым могли. Кто-то бросил стулья в одно из окон, и оно разбилось с оглушающим звоном.

Потом она перевела взгляд наверх и увидела пару черных сапог. Они принадлежали магу, и он шел по направлению к Жрице. Её головной убор упал, но её красную робу можно было без труда различить даже через дым. Она отступала до дальнего конца зала, зажатая к стене, как животное, загнанное в угол. Она настороженно смотрела, как маг приближается к ней, отказываясь поддаваться страху, как остальные.

Евангелина увидела, как он сжал руку в кулак, вокруг которого начала собираться сила

– Они уже боятся нас, – зарычал он. – Пусть теперь у них появится повод.

С громким криком, Евангелина заставила себя подняться. Сжимая зубы, чтобы превозмочь боль, она бросилась на мага и едва поймала его за накидку. Когда она толкнула его назад, он попытался развернуться, и дрожащие руки направили поток огня нестись наверх. На мгновенье показалось, что весь потолок был смыт красными и черными полосами – море огня, которое, распространяясь, вздымалось и кипело.

Она с силой толкнула мага на пол. Он зарычал на нее, пытаясь оттолкнуть от себя. Одна рука схватила её за лицо, и она почувствовала, как его пальцы вонзаются в глаза, но отказалась прекращать борьбу.

Кулак в латной рукавице ударил мага по лицу – один, два, три удара…и потом, что-то треснуло. Она остановилась. Бальный зал был ещё в огне, но это было не пламя, вызванное магом. Он лежал неподвижно, его лицо превратилось в кровавое месиво, а пустые глаза смотрели на неё в молчаливом упреке.

И потом все потемнело.

Когда Евангелина пришла в себя, она обнаружила, что сидит на полу террасы за бальной комнатой. Обычно это было место, куда гости выходили, чтобы подышать вечерним воздухом, обителью спокойствия, но сейчас здесь царил хаос. Масса людей кружила по террасе, некоторые рыдали на земле, другие кричали. Дама в оборванном платье бродила неподалеку, почти в истерике выкрикивая мужское имя. Толстый мужчина в дорогом испачканном кровью пиджаке сидел на земле, пока стражник пытался обработать его раны. Она заметила, как где-то вдалеке городской стражник бегает во дворец и обратно, отчаянно пытаясь восстановить порядок.

Как долго она была здесь? Была ли Верховная Жрица в безопасности? Было сложно разобраться, всё ещё пребывая в замешательстве в море незнакомых голосов. Она попыталась встать на ноги, но внутри неё резко ударила боль. Сжав зубы, она откинулась назад и постаралась сохранить сознание.

Из окон дворца клубился дым, пожарная команда с ведрами только прибыла. Если им повезет, они разберутся с пожаром до того, как сгорит половина дворца. Если это случится, Императрица будет хуже, чем просто недовольна, когда вернется из Халамширала.

Конечно, если Императрица сама не была участницей заговора, напомнила себе Евангелина. Её отсутствие в ту самую ночь, когда маг проникает во дворец и нападет на Жрицу, казалось больше, чем просто совпадением. Если дело было так, храмовники мало что могли сделать. Если нет, то кто-то заплатит. На неё нахлынул ещё один порыв кашля, и зрение затуманилось.

– Вы в порядке, Рыцарь-Капитан? – спросил её кто-то.

Ей пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем она узнала Лелиану – рыжеволосую женщину, с которой она тогда разговаривала. Она села на колени возле Евангелины с выражением искренней заботы на лице.

– Что? – беззвучно спросила Евангелина, чувствуя как её разум словно пребывает в тумане. Она потерла лоб, и только тогда поняла, что волдыри на её руках исчезли. Кожа была здоровой.

Обнадеженная Лелиана улыбнулась.

– Прибыли маги. Я попросила одного из них вылечить вас, но боль останется. Вы надышались огромным количеством дыма, я думаю. Я была обеспокоена…

– Я в порядке. Спасибо.

Евангелина помотала головой. Крики вокруг неё стали отчетливее, мир как будто сосредоточился.

– Великая Верховная Жрица…она не пострадала, нет? Она выбралась?

– Выбралась. Её увели в безопасное место.

 Евангелина с облегчением вздохнула. Значит, одной проблемой меньше.

–Я хочу поблагодарить вас, – сказала Лелиана. – Мне следовало быть там. Если бы что-то произошло с Джустинией, пока меня не было, я бы никогда не простила себя.

– Я понимаю.

– Я хочу, чтобы вы знали: её Преосвященство тоже весьма благодарна. Если вам что-то нужно…

Евангелина кивнула, но не могла заставить себя сказать ещё что-то. Удовлетворенная её состоянием, Лелиана пожала её плечо и ушла. Уже прибывали храмовники. Порядок восстанавливался. Глубоко вздохнув, она встала на ноги и поправила доспехи. Несмотря на исцеляющую магию, ей казалось, что её кости покрыты синяками, а легкие наполнены копотью.


Глава 3


Рис сидел в передней личного кабинета Рыцаря-Командора, ожидая неизбежного вызова.

Это была пустая комната из серого камня, меблированная лишь парой деревянных стульев, единственным достоинством которой служило огромное окно с выступом на дальней стене комнате. Оттуда открывался полный вид на Вал Руайо, виден был даже Портовый район на берегу моря. Это был великолепный вид столицы, который доводилось лицезреть лишь немногим магам; их редко допускали до верхних этажей Башни – конечно, если только происходило что-то плохое.

Что и произошло. Никто из храмовников толком не сказал, что случилось, но их мрачные лица говорили о многом. Произошло ещё одно убийство.

Он посмотрел на Адриан, ухмыляясь при виде того как она стремительно носилось из одного угла маленькой комнаты в другой. Назад и вперед, назад и вперед, как будто бы она шла, не останавливаясь, пока стена не вставала на её пути и не разворачивала её обратно. Потом она зло шипела и смотрела на огромную дубовую дверь комнаты Рыцаря-Командора так, как будто бы одной только силой воли можно было заставить её открыться. За все время их совместного пребывания в Круге Магов он ни разу не видел, чтобы она уходила от конфликта, воображаемого или настоящего. Некоторые считали, что эта черта не характерная для магов – утверждение, с которым Адриан могла спорить с пеной у рта.

Рис лишь усмехался в ответ на такие высказывания. Так это или нет, каким вообще должен быть маг? Он знал, что думают по этому поводу обычные люди, живущие за пределами башни. Те, кто относились к магам хорошо, сказали бы, что маг – это худой старец с белой бородой, который проводит всё своё время в окружении свитков и книг. Те, кто недолюбливал магов, сказали бы, что маг – это зловеще выглядящий тип с черными волосами и остроконечной бородой, который крадется в темноте и призывает демонов при каждом удобном случае, когда поблизости нет мешающих ему творить такое храмовников.

Адриан была далека от обоих образов магов настолько, насколько возможно. Во-первых, её миниатюрное телосложение, рыжие кудрявые волосы и веснушки делали её похожей на ребенка, хотя она была не на много моложе Риса, который стремительно приближался к своим сорока годам. Адриан презирала такие сравнения, и Рис был единственным, кому сходило с рук, когда он время от времени поддразнивал её. Если она была в хорошем настроении. К тому же, она материлась как рыбная торговка.

Если подумать, Рис и сам не был похож на мага. Адриан говорила, что он был слишком красивым, что всегда заставляло его смеяться. Он был убежден, что седина, которая начала пробиваться в его бороде, была ужасно заметной, но не она заставляла женщин замирать и терять голову, когда он проходил мимо. Это он замечал. Помимо этого, Рис абсолютно не умел красться в темноте, и не был тем, кого считали учеными. В свое время он часто проводил практические исследования, но запирание себя в библиотеке и изучение книг до тех пор, пока глаза не становились крошечными, не относились к его любимым занятиям. Как и визит к Рыцарю-Командору.

Он был зол. И он, и Адриан были Старшими Чародеями, которые преданно служили Кругу десятилетиями с тех пор, как они стали полноправными магами после своих Истязаний…но, судя по оказанным им знакам вежливости, здесь они ничуть не отличались от учеников.

– Это чушь, – выругалась Адриан.

Как обычно, она выражала свой гнев более открыто, чем Рис. Она на мгновение остановилась и бросила на него уничтожающий взгляд, который спрашивал: «Почему ты ничего не делаешь?»

– Ты такая милая, когда ведешь себя так.

– Хочешь посмотреть на меня милую? Как насчет того, чтобы я сожгла эту комнату? Интересно, насколько милой я покажусь тебе тогда.

Он слегка усмехнулся.

– Ну, мне бы все равно показалось это милым. Хотя храмовники вряд ли бы со мной согласились.

– Они сбежались бы сюда, – раздраженно ответила она. – Мне надоело, что меня игнорируют.

– Ну, так почему бы не сказать им? В конце концов, они прямо здесь.

– Ты думаешь, я не скажу? – она повернулась лицом к двери кабинета. – Мы ждем уже час. Они не могут так с нами поступать!

Рис не знал смеяться ли прийти в ужас, и испытал немного и того, и другого. 

– Дыханье Создателя, женщина! Может, успокоишься? Ты знаешь, почему нас привели сюда. Не сажай в их головы другие мысли

– Ты думаешь, этих мыслей там ещё нет? Они решили, что один из нас виновен. И теперь просто пытаются это доказать.

Она подошла к пустому креслу возле него и села. И мгновенно встала, как будто бы сидение было уступкой, на которую она ещё не была готова.

– Учитывая все, что им известно, эти убийства могут быть делом рук одного из храмовников! Такое приходило им в голову? У кого ещё могут быть ключи к подземельям?

Рис вздохнул, потирая виски. Само собой, Адриан упомянула свою любимую теорию всего-то в пятый раз – как будто это его нужно было уговаривать.

– Знаешь, у меня от твоих криков голова болит, – пожаловался он.

– Признайся, ты взбешен так же, как и я.

– Если под бешенством ты понимаешь безумие, то да. Мы оба совершенно безумны, – он хитро подмигнул ей, и она не смогла сдержать печального смешка, хоть и закатила глаза при этом. Это самую малость успокоило ее, как обычно. – По правде говоря, я слышал, что не все жертвы были найдены в подземельях. Один был из учеников.

– Ты же не Йолена имеешь в виду? Мне казалось, он не справился со своим Истязанием.

– Так думали все, но я услышал, как храмовники говорили об этом во дворе несколько дней назад. Они говорили о Йолене, упоминали его имя.

– Они разговаривают там, где их могут подслушать?

Он подмигнул.

– Ты будешь удивлена тем, как здорово действуют эти мои чары. Притворяешься, что занят чем-то по уши, и слушай, сколько влезет. Действует даже на храмовников.

Она проигнорировала его шутку, задумчиво постукивая себя по подбородку.

– Йолен так плохо справлялся с заданиями. Чародей Адриа говорила, что единственное, что он хотел на протяжении той последней недели, это спрятаться в своей комнате – он ужасно боялся Истязания. Когда я не увидела его среди Усмиренных, я подумала...

– Как и я, – Рис кивнул.

Ничего необычного в том, что ученики иногда просто исчезали. Храмовники без предупреждения забирают тебя среди ночи для прохождения Истязания. Преуспей – и станешь полноправным магом. Облажайся – и ты покойник. Откажешься от испытания, и тебя подвергнут Обряду Усмирения и превратят в лишенное эмоций бесполое создание. Кому-то такая судьба казалась более предпочтительной, но Рису в это было трудно поверить. Он без содрогания мимо Усмиренных пройти не мог – по его мнению, лучше было погибнуть, чем всю оставшуюся жизнь смотреть на мир этими мертвыми глазами.

Однако магам ничего не говорили, когда кто-то проваливал Истязание. Ученик просто исчезал. Это часто случалось, и, учитывая то, что жизнь мага никогда не принадлежала ему самому – его могли перевести в другой Круг или отправить на службу по заданию Церкви, не спросив его самого – быстро привыкали к тому, что люди приходят и уходят. О таких вещах не расспрашивали. Убийств могло быть намного больше, чем подозревали маги, и только храмовники могли знать точно.

– Они должны рассказать нам, – негодовала она, видимо думая о том же, о чем и он. – По крайней мере, Первому Чародею. Они не могут держать нас в неведении вечно.

– Думаю, они сказали бы иначе.

Он ожидал, что Адриан снова взорвется, но вместо этого она задумалась. Она повернулась и прошла к сводчатому окну, смотря на расположившийся внизу город. Он знал, о чем она думала. Он прошел свое Истязание почти двадцать лет назад, и с тех пор он позволял себе верить, что он имеет какое-то значение для Круга, что они ценят его способности и вклад. И было нелегко, когда ему напоминали насколько это далеко от истины.

С тех пор как Церковь приказала распустить Коллегию Чародеев, обстановка становилась все более и более напряженной. Временно прекратили выдавать разрешения на путешествия. Собрания были запрещены, и даже в те редкие случаи, когда позволялось созвать ассамблею в Большом Зале Белой Башни, Первому Чародею было нечего сказать. По идее, он должен был быть их лидером, защитником, но теперь, по-видимому, он был им лишь формально.

Конечно, велись разговоры о восстании. Они были всегда. Год назад маги в далеком городе Киркволле восстали, и, учитывая, что произошло с ними, Рис не был удивлен, что разговоры так и остались разговорами. Временами он гадал, изменится ли когда-нибудь ситуация. Если дать волю Адриан, то изменится, и иногда он даже соглашался с ней.

Он вскочил, когда дверь кабинета Рыцаря-Командора внезапно открылась. Адриан развернулась, её раздосадованное выражение лица говорило о том, что она собирается высказать этому человеку пару ласковых слов; но они оба были сильно удивлены, когда вместо него в дверном проеме увидели женщину. Это была Рыцарь-Капитан Евангелина, в полном облачении храмовников, и было очевидно, что она не была расположена к шуткам.

Первый Чародей был возле нее. Эдмонде был старейшим из магов Белой Башни, поседевший и согнувшийся с годами настолько, что казалось, он едва носит свои черные одежды, готовый рухнуть под их тяжестью. Сейчас он выглядел побежденным, его руки тряслись от усталости настолько, что лишь опираясь на свой посох, он мог сохранять прямое положение. Он взглянул на Риса, и в его затуманенных глазах читалось извинение – за то, что он сказал им, или за то, что должно произойти, было непонятно – и медленно побрел из комнаты, постукивая посохом, не произнеся ни слова.

Сэр Евангелина смотрела на уходящего Первого Чародея, и на мгновение её суровый образ растаял. Она закрыла глаза и вздохнула, коротко и устало, как человек, который вынужден сделать что-то неприятное. Когда она снова открыла их, этого момента будто бы и не было.

– Чародей Рис, – сказала она, указывая ему войти.

Адриан сделала шаг вперед.

– А я? – требовательно спросила она.

– В свое время.

– Так значит, я останусь здесь до тех пор, пока вы, к черту, не будете готовы? Почему с нами обращаются как с преступниками? Если вам нужна наша помощь в расследовании, это вряд ли…

– В. Свое. Время, – повторила храмовница железным тоном. Её предостерегающий взгляд говорил, что её терпение было на грани исчезновения, и этого было достаточно, чтобы задуматься, даже для Адриан. Рис покачал головой, надеясь, что Адриан поймет его неодобрение. Она стиснула зубы и гневно посмотрела на него, но промолчала.

Рис последовал внутрь за Рыцарем-Капитаном.

Кабинет не изменился с тех пор, когда он был здесь в последний раз. Те же военные трофеи из ранних лет Рыцаря-Командора, когда он ещё был солдатом. Та же скучная картина, выполненная каким-то родственником, увлеченным орлейскими деревенскими пейзажами. Та же книжная полка, заполненная скучными трактатами по истории и церковными вероучениями. Огонь в камине медленно догорал, но давал достаточно тепла и дыма, чтобы греть комнату. Единственным, что изменилось в кабинете, было то, что Рыцаря-Командора там не было.

Вместо него, за массивным дубовым столом сидел незнакомец. Волосы проседью говорили о том, что мужчина был в возрасте, но его лицо казалось высеченным из гладкого камня. Его доспехи были похожими на доспехи храмовника, но черные, как уголь, с выгравированным на них странным символом, похожим на знак Церкви – глаз с расходящимися по сторонам лучами. Но больше всего в его облике выделялись глаза – острые и холодные. Этот человек был воином, человеком, который убивал без долгих раздумий. В первый раз за свою жизнь Рис задался вопросом – был ли он по-настоящему в опасности.

– Сядь, – отрывисто бросил мужчина, кивая на маленький стул возле стола. Рис поймал себя на том, что исполнил требование, не успев об этом подумать. Он тихо сидел, пока мужчина внимательно изучал несколько листов пергамента. Атмосфера была напряженной, и Рис не мог понять, что заставляло его нервничать больше – мысль о том, что же было написано в этих пергаментах, или что Сэр Евангелина стояла рядом со столом твердо по стойке смирно с непроницаемым выражением лица.

Он прочистил горло. В конце концов, можно обойтись и без неприятностей.

– Рыцарь-Командор к нам присоединится? – рискнул он.

Мужчина оторвал взгляд от пергамента, любопытно изогнув брови в ответ на такую дерзость. На мгновение показалось, что он ничего не скажет. Потом он отложил листы, сложив их в аккуратную кипу намеренно медленным движением.

– Рыцарь-Командор Эрон больше не глава этого Ордена. Я Лорд-Искатель Ламберт, и до дальнейшего особого уведомления я буду исполнять обязанности командующего в Белой Башне.

Рис почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Может он и не знал символа на доспехах мужчины, но о них он слышал. Искатели Истины, орден, который стоял над Орденом Храмовников и выполнял роль личных служителей Верховной Жрицы. О них говорили не иначе как шепотом, и то, только тогда, когда видели перед собой Искателя и понимали, что случилось что-то плохое.

– Это имеет какое-то отношение к убийствам? – спросил Рис.

Лорд-Искатель внимательно изучал Риса, взглядом буравя дыру в его черепе.

– Вы знаете о них?

– Все знают. Только потому, что Вы не говорите, что происходит, не означает, что мы не догадываемся. Мы не идиоты.

Лорд-Искатель гневно взглянул на Евангелину, но она стойко игнорировала его взор. Легкое подергивание уголка её рта говорило: «Я же сказала». Потом он посмотрел на Риса и скрестил руки.

– Странно, что другие маги утверждают о том, что ничего об этом не знали. Любопытно узнать, что же вам известно.

Рис мог солгать, но какой в этом смысл? Вполне возможно, что Лорд-Искатель уже знал все, что он мог сказать. Все же, мысль об уступке уязвляла его. Он хоть и не обладал таким же талантом вести обличительные речи, как Адриан, но все же считал себя способным постоять за себя. В конце концов, храмовники контролировали Башню, не потому что маги сами попросили их. Так было, потому что у них были возможности, и потому что Церковь называла это их священным долгом. От магов требовали послушания, и Рис не принадлежал к числу тех магов, которые воспринимали такое неравноправие без раздражения.

– Я думаю, было около пяти убийств, – ответил он без напряжения, – но я слышал о двенадцати. Точное количество никто не может сказать.

– Продолжайте.

– Первым был кто-то из новичков. Мальчишка-фермер, с южной части Серединных земель. Мы так и не узнали его имени, потому что он был убит в своей клетке через два дня после того, как храмовники привели его.

– Странно, что вы вообще о нем узнали.

– Не так уж и странно. Новички – не единственные, кого вы сажаете в эти подземелья, а они не звуконепроницаемы. Кто-то слышал крики, доносившиеся из одной из темниц, и не обычные крики. На следующий день храмовники гудели как осы по всей Башне.

Лорд-Искатель пожал плечами.

– Смерть новичков – не редкость.

Рис почувствовал, как закипает от гнева. То, как мужчина сказал это, можно было подумать, смерть молодых магов – сущий пустяк. Он попытался сохранить обыденное выражение лица, держать на лице улыбку и не позволить этому человеку получить над ним преимущество. Это было нелегко.

– Они обычно так не кричат, – смог он произнести сквозь сжатые зубы.

Лорд-Искатель не обратил на это внимание.

– Как вы узнали о других?

– Мы…знали, что есть новички, но никогда их не видели в рядах учеников. Храмовники говорили, что их перевели в другой Круг, но всегда можно сказать, врет храмовник или нет, говоря это. Было слишком много вопросов неожиданных обысков. А потом погиб Йолен.

Мужчина взглянул на Рыцаря-Капитана.

– Четвертый, – сказала она, кивнув головой.

– А, – промолвил он. – Да, думаю неудивительно, что в этом Ордене такое могло сохраниться в тайне.

– А почему должно было? – требовательно спросил Рис, чувствуя, как гнев закипает все больше, несмотря на его старание контролировать эмоции. – Разве мы не должны знать, если здесь бродит убийца магов? Храмовники должны охранять нас? Разве это не одна из причин, по которой мы заперты здесь?

Лорд-Искатель бросил на него ледяной взгляд, и он немедленно пожалел об этой вспышке. Он хотел жалеть об этом – он хотел продолжить, показать этим людям насколько неправильно было обращаться со взрослыми магами, сильными магами, как с непослушными детьми. Но смотря на мужчину, он знал, что это не имело значения. Он умел распознавать характер людей. Найдись повод, этот человек перерезал бы Рису горло ещё до того, как он начал бы заклинание. И он сделал бы это с таким же хладнокровным, невозмутимым выражением лица, которое было на нем сейчас.

Лорд-Искатель нахмурился, барабаня пальцами по столу, будто бы решая, как на это надо ответить.

– Да, одна из причин, по которой маги удерживаются в Башне, это их охрана, – его тон стал внезапно приятным, от чего становилось ещё страшнее. –  Другая причина заключается в том, что магия опасна. Она может быть опасной, даже без намерения на то мага, если им завладеет демон, но ведь не у всех магов добрые намерения, так ведь?

Вопрос был угрожающим и не был лишен смысла.

– Вы знали человека, известного как Чародей Жанно? – спросил мужчина.

– Конечно. Он один из Старших Чародеев, как и я.

– Боюсь, что он был им. Прошлой ночью он попытался убить Верховную Жрицу на глазах у свидетелей, и был убит, – мужчина внимательно наблюдал, позволяя новости повиснуть в воздухе.

Рис похолодел, как будто поняв, что лед, по которому он ходил, оказался намного тоньше, чем он думал. Речь шла о большем, нежели об убийствах, намного большем. Жанно попытался убить главу Церкви? Как он вообще выбрался из Башни? Без помощи такое казалось…невозможным. Внезапно, отсутствие Рыцаря-Командора и поведение Первого Чародея стало понятным.

– Я…я…понятно, – всё что он смог произнести.

– Он использовал магию крови при попытке убийства, – продолжил Лорд-Искатель, – Вы знали о том, что Жанно знал запрещенную магию?

– Нет, ничего не знал.

– Интересно.

Барабанная дробь пальцев была единственным звуком в кабинете. Рис почувствовал, как по лбу течет капелька пота. Держать всю башню магов под полным контролем было невозможно, не заперев их всех в клетках как узников. Храмовники знали, что маги прокрадываются по коридорам и сплетничают, пока те их не видят, и мысль о том, что они знают и о другом, была логичной. Там, где был один маг крови, могли быть и другие. Могли быть десятки.

«Они думают, что я знаю их. Или, что я один из них».

– На сегодняшний день в Белой Башне было совершено шесть убийств, – заявил Лорд-Искатель. – Четверо новичков, двое учеников. Другие цифры, которые вам известны, не более чем догадка. Те шесть случаев, однако, представляют интерес.

Он дал понять Евангелине, чтобы она объяснила. Хоть и казалось, что она не считала это хорошей идеей, она молча уступила.

– Все они были убиты ударом в сердце, тела истекли кровью, – начала она клиническим тоном. – Оружия не было обнаружено. На телах жертв не было найдено улик. Насколько мы можем сказать, кто бы это ни сделал, он смог пройти мимо стражников, открыть клетки и уйти незамеченным. Никем.

Подозрение прокралось в мысли Риса словно червь. Он пытался опровергнуть его, прогнать из головы, но оно не уходило. Незамеченным…никем. Он изо всех сил старался сдержать свои мысли и не выдать себя, но, судя по взгляду обоих храмовников, у него не особо получалось.

Лорд-Искатель подался вперед и пристально посмотрел на него, сложив пальцы треугольником.

– Возможно, что кто-то из храмовников совершил все эти убийства, и его товарищи прикрыли поступок. Возможно, это была группа, посвятившая себя тому, чтобы причинять зло тем, кого они должны сторожить. Это прискорбно, но такое случалось.

– Сначала я провела допрос среди храмовников, – объяснила Евангелина Рису, возможно слегка оборонительно. –  Мы начали менять дежурства, перевели…

– Также возможно, – перебил Лорд-Искатель, – что маг крови мог заставить стражника уснуть или забыть обо всем, что тот видел. Такие заклинания над разумом – одна из причин, по которой магия крови запрещена. А кровь жертвы могла использоваться для чего-то намного худшего. Для чего-то, о чем мы пока даже не догадываемся.

– Это мог быть демон, – предложила Евангелина.

– Если так, то это демон, могущественный настолько, чтобы повлиять на магов этой башни.

Мужчина перебрал кипу пергамента, пока не нашел один из них. Он ткнул в листок пальцем.

– Здесь говорится, что вы – медиум, Чародей.

Рис остался спокойным.

– Да.

– Вы обладаете редким даром – находить и общаться с духами и демонами.

– Да.

– Вы когда-нибудь находили или общались с одним из них здесь, в Башне?

Еще одна капля пота упала Рису в глаз. Он вытер её, надеясь, что его руки трясутся не сильно заметно.

– Да, но…здесь Завеса тонка. Это часть моих исследований. Это все должно быть указано у Первого Чародея в…

– Я осведомлен о вашем исследовании, – отрывисто и с сильным неодобрением в голосе отрезал Лорд-Искатель. – Я также знаю о том, что оно было прервано около года назад, после восстания в Киркволле. Ну, до того как начались убийства точно. А в последнее время?

– Нет, исследований не проводилось, – по крайней мере, это было правдой.

– Мне кажется, что некто с таким талантом не позволит храмовникам мешать ему. Мы не можем последовать за вами сквозь Завесу. Вы могли бы общаться с демонами каждую ночь, и никто бы не узнал.

– Это не так просто, – настаивал Рис. – Войти в Тень, пребывая в полном сознании, требует подготовки, совместной работы нескольких магов. Мои исследования требовали кропотливой работы над тем, чтобы защитить меня от духов, с которыми я контактировал, в случае…

– В случае если вами завладеют, – закончил за него мужчина.

– Изучение духов имеет важное значение, если мы хотим научиться защищаться от них более эффективно. Рыцарь-Командор Эрон внимательно изучал меня после каждого ритуала. Он доверял мне. Если бы нет …

Мужчина аккуратно взял другой листок из кипы пергамента.

– Суждение Рыцаря-Командора не помогло ему ни уберечь свое положение, ни найти мага крови, который был рядом.

Сэр Евангелина нахмурилась, услышав это, но Лорд-Искатель Ламберт этого не заметил. 

Рис тоже нахмурился – ему не нравилось, куда всё шло. Нисколечко.

– Меня в чем-то обвиняют? – спросил он.

– Пока нет.

Рыцарь-Капитан прочистила горло, проигнорировав предостерегающий взгляд Лорда-Искателя. Она наклонилась к Рису.

– Я видела вас вместе с Жанно, – мягко сказала она. – И вас, и Чародея Адриан. Вы втроем входите в состав Либертарианской партии. Я думаю, вы понимаете, почему мы заинтересованы вопросом.

Вот оно. Рис все гадал, когда же это всплывет. Сам факт раздражал настолько, что он отмахнулся от всех попыток сдержать гнев.

– Так теперь вы думаете, что все либертарианцы стали магами крови? Что мы сделаем все, чтобы добиться отделения от Церкви, даже станем теми, из-за которых Круг и появился? – он придвинулся вперед, гневно посмотрев на обоих по очереди. – Позвольте сказать – я не знал ни то, что Жанно был магом крови, ни почему он сделал то, что сделал. Если бы я знал, я бы сообщил Первому Чародею. Именно из-за таких как он, наша партия, как и все маги, пользуются дурной славой.

– Тогда скажите нам, с кем он близко общался.

Рис скрестил руки.

– Нет.

Глаза Лорда-Искателя расширились.

– Вы отказываетесь отвечать?

– Да. Я не буду принимать участия в преследовании моего братства. На нас и так сваливают вину за все.

– Тогда дай нам иной ответ.

– Вы не ищете ответов, – оборонительно встал Рис. – Это не расследование. Кто-то попытался убить Верховную Жрицу, и вы не успокоитесь, пока не свяжете воедино все куски заговора, который вам мерещится. Поэтому что бы вы не собирались сделать, делайте это. Заприте меня в подземельях. Возможно, я стану следующей жертвой? Это быстро должно очистить меня от подозрений.

Последовала долгая и напряженная тишина, прерванная только разочарованным вздохом Евангелины. Лорд-Искатель был в ледяной ярости. Он встал со стула и чопорно поправил нагрудник.

– Это было глупо.

Если мужчина и ожидал ответа, он его не услышал. Рис остался стоять там, где был, и двое обменялись злым взглядом. Он знал, что за это его заключат в темницы. Его могли оставить там гнить, или даже сделать Усмиренным – на всякий случай. Но Рису было все равно. Исчезнувший ученик – это одно, но он был старшим чародеем и членом либертарианской группы. Пусть попробуют объяснить это остальному Кругу, Адриан, и посмотрят, что из этого выйдет. Судя по настроениям в Круге, которые нарастали в течение последнего года, вряд ли будет что-то хорошее.

– Убирайся, – наконец прорычал Лорд-Искатель.

Сэр Евангелина сделала шаг вперед и взяла Риса за руку. Он сопротивлялся тому, чтобы его вели, все ещё борясь с взглядом Лорда-Искателя. Этот человек хотел драки, и Рису хотелось дать ему такую возможность. Но затем он уступил и позволил вывести себя из кабинета, напоминая себе, что он легко отделался.

В конце концов, он знал больше, чем сказал. И они об этом знали. Выходя из кабинета, он чувствовал, как вокруг его шеи обвилась петля, ожидая момента, чтобы затянуться.

Допрос Адриан прошел не лучше его. Намного хуже, если можно было бы сравнить с её прошлой вспышкой гнева. Несколько часов спустя она сердито ходила от одного конца общей комнаты к другому, разглагольствуя  о том, что теперь они будут иметь отношение к любому магу, который хотя бы услышит о заговоре.

Общая комната вообще-то не предназначалась для того, чтобы здесь проводились собрания. Это была ярко освещенная площадка за комнатами магов, расположенная на средних этажах Башни, дававшая доступ к центральной винтовой лестнице. Мебели, о которой можно было говорить, не было, лишь холодные каменные полы и несколько маленьких окошек, пропускавших холод зимой. По линии поддерживающих колонн стояли статуи – впечатляющие изображения воинов далекого прошлого. Рис всегда их ненавидел. Он чувствовал, как их гордые глаза смотрят на него, осуждая его за то, что у него хватило смелости обладать магией.

Но магам было больше некуда идти. Слухи о присутствии Лорда-Искателя распространялись как пожар, как и молва о покушении на жизнь Верховной Жрицы. К тому времени, когда Адриан и Рис вошли в общую комнату, она уж была заполнена. Все говорили шепотом – как будто бы любой звук громче шепота, вызвал бы гнев храмовников. Запах неприкрытого страха пронизывал комнату, но вместе с ним доносились отголоски скрытого гнева.

Что, если Рыцарь-Командор провозгласит Право Уничтожения? Рис слышал этот вопрос несколько раз. Мысль о том, что каждого мага в башне предадут мечу, была сложной для восприятия. Храмовники обладали таким правом, но оно должно было применяться только в крайнем случае, как последнее средство в случае, если весь Круг Магов поддастся демонам. Предполагалось, что именно это произошло в Киркволле. Если Право Уничтожения с тех пор и не применялось, то явно, потому что храмовники боялись дальнейших восстаний – но как далеко они могли зайти?

По мнению Адриан, тот же самый вопрос можно задать и о магах. Она не верила тому, что Лорд-Искатель рассказывал о Жанно. Как мог один человек подобраться настолько близко к Верховной Жрице? Адриан находила всю эту ситуацию подозрительной, и предполагала, что это была уловка храмовников, с целью ещё больше обернуть популярную точку зрения в свою пользу.

Рис не был так уверен. Среди либертарианцев ходили разговоры о тех, кто более не был согласен добиваться свободы мирным путем, тем более теперь, когда закрытие Коллегии Чародеев полностью устранило такую возможность. Они хотели действия, даже если это подразумевало силой заставлять других магов действовать вместе с ними. Рис не стал бы отметать возможность того, что эти люди могли прибегнуть к запретной магии, чтобы получить преимущество, не говоря уже о том, чтобы хранить это в тайне от остальных. У храмовников действительно были причины волноваться.

Но у них не было всех фактов, так? Стоя там, в общей, и смотря, как толпа вздымается от недовольства как море перед штормом, он чувствовал лишь вину. У него была тайна, от храмовников и от его товарищей. Он не мог никому рассказать правду, и возможность изменить ситуацию была незначительной.

Адриан подошла к нему с новым энтузиазмом. Ну что теперь? У неё открылось третье дыхание? Разговоры в общей уже ходили кругами, и даже близко не подошли к чему-то продуктивному – хотя дело было явно не в недостаточном усердии Адриан.

– Ты разве не собираешься что-нибудь сделать? – бросила она.

Он оскалился.

– А я делаю – я наблюдаю.

– Делай что-нибудь еще!

– Дражайшая Адриан, – усмехнулся он, – что именно прикажешь мне делать? Кажется, ты уже рассказала всем о творящемся произволе. Просто наблюдать за тобой, и то достаточно сложно.

Он попытался взять её за плечи, успокоить, пока она не сделала что-то опрометчивое, но магесса отпрянула от него с обиженным видом.

– Не говори так. Ты знаешь, так же как и я, что они послушают сначала тебя, и только потом – меня. Так было всегда.

– Неправда, – возразил он.

Но это не было и абсолютной ложью. Некоторые из Младших Чародеев уже подходили к нему с вопросами, словно прощупывая почву и надеясь услышать какой-то ответ. Другие и сейчас следили за их разговором. Они ждали его. Он видел это в их глазах. И чувствовал себя неуютно.

– Первый Чародей ничего не делает, – сказала она, достаточно громко, чтоб её все услышали.

Эдмонде стоял неподалеку, вяло глядя из окна. Он ни с кем не разговаривал, и его единственной реакцией на заявление Адриан было закрыть глаза с болезненным выражением.

Рис сочувствовал его положению, он чувствовал напряженность, что повисла над ним в воздухе. Разве она не видела этого?

Рис поднял руку, чтобы позвать её, чтобы она говорила потише, но она только толкнула его по пути.

– Остальные Старшие Чародеи не лучше. Ты можешь сделать что-нибудь, Рис. Возьми на себя ответственность!

Всегда одно и то же требование. Адриан была настойчивой, и это создавало врагов. Рис был более очаровательным, говорила она, и это нравилось людям. Он мог донести её точку зрения тем, кто не хотел слушать ее, несмотря на его протесты о том, что это ставит его в один ряд с ней.

– Это не поможет, – сказал он ей.

Она горько вздохнула и опустила плечи. В конце концов, это был всего лишь ещё один раз, когда он снова разочаровал ее. Адриан была его другом уже достаточно долго – на самом деле, какое-то время они были больше чем друзьями, настолько насколько позволяли ограничения Круга. Но он никогда не будет лидером, каким она хотела его видеть, поэтому дружба была единственным, что у них осталось.

– Хотя бы расскажи всем об убийствах, – пробормотала она. – Ты же знаешь, они умирают от любопытства, а мы с Искателем, с этим напыщенным, заносчивым ублюдком, до этого не дошли.

Рис заколебался. Убийства были последним, о чем он хотел сейчас говорить. В итоге вышло так, что ему не пришлось принимать какое-то решение, так как через мгновение в общую вошли стражники и приказали всем разойтись по комнатам. Он не был удивлен. В обычной ситуации Рис и Адриан сейчас были бы в темнице, вместе со всеми остальными, кто даже просто здоровался с Жанно. К счастью, храмовники не собирались провоцировать магов.

Адриан, конечно, не считала, что нужно платить тем же. Рис увидел вспышку негодования в её глазах и приготовился к неминуемой сцене. К счастью, Первый Чародей вмешался в этот момент. Эдмонде отвернулся от окна и тихо попросил всех последовать приказам стражников. Завтра будет другой день. Это свело на нет старания Адриан, и медленно все покинули комнату.

Рис почувствовал облегчение. Это давало ему шанс, которого он так ждал.

Он провел следующие несколько часов в своих покоях, уставившись на потолок со своей койки. Время от времени он слышал звуки шагов стражников возле своей двери. Хорошо, что у Старших Чародеев были личные покои. Какими бы спартанскими они ни были, в отличие от общих комнат в них можно было уединиться. Из общей спальни можно было ускользнуть – и ученики постоянно так и поступали – но не без того, чтобы это заметили соседи по комнате. С учетом того, куда направлялся Рис, он должен был быть уверен, что об этом никто не узнает.

К середине ночи башню охватила непроницаемая тишина. Уже около часа не было слышно никаких шагов. «Сейчас или никогда», – сказал он себе. Он медленно сел на кровати, настороженно прислушиваясь к малейшему шороху, который бы намекнул на часовых. Ничего.

Слепо шаря в темноте, Рис нашел свой посох, который был прислонен к стене. Древко потеплело в ответ на его прикосновение, словно пробудившись от покоя. Кристаллический шар приветствовал его с мягким сиянием, которое наполнило комнату, но Рис погасил его взмахом руки. Свет был последним, что ему было нужно.

Потом он подскочил. Как только свет погас, в комнате что-то шевельнулось. Придав себе решимости, он засветил посох ещё раз – и вздохнул с облегчением, когда понял, что это было лишь его отражение в зеркале в углу. Подарок от Адриан, купленный ею несколько лет назад, когда выход в город ещё не был запрещен. «Будешь любоваться на себя», – сказал она тогда, смеясь, а она так редко смеялась, что он не смог отказать. Однако это была единственная дорогая вещь, которой он владел, и он до сих пор не мог привыкнуть к ней. Он с раздражением захотел пнуть зеркало.

«Успокойся, идиот, или ты сделаешь всю работу за храмовников». Он позволил себе усмехнуться, и страх немного отступил. От оставшейся на его месте пустоте Рис мелко дрожал и чувствовал себя немного глупо.

Рис снова погасил посох и прокрался к двери. Он открыл засов, стараясь отодвигать его медленно, и был вознагражден, когда дверь открылась с легким щелчком. Он выглянул в коридор. У центральной лестницы висел светильник, но он был далеко. Все, что ближе, было погружено в темноту. Поблизости никого не было, но в это трудно было верить.

Сконцентрировав магию, он потянулся разумом сквозь Завесу и призвал оттуда духа. Это был крохотный висп, существо с едва существующим собственным сознанием. Мерцающий шарик повис над его ладонью, щекоча отзвуком своей магии волосы на его шее.

– Веди себя тихо, – прошептал маг. – Ты ведь можешь, да?

Висп энергично подпрыгнул и потускнел. Теперь Рис едва его видел. Подбросив комочек в воздух, маг почувствовал азарт, с которым тот уплыл в общую комнату. Даже такой маленький дух испытывал большую радость, попадая в реальный мир. Они выбирали странные вещи для бесконечного восхищения: деревянный стул, кусок мяса, перышко. Предоставленный сам себе, висп мог часами скакать вокруг самых разных предметов, выводя странную трель по мере изучения окружения.

Храмовники не одобряли использование даже таких добрых духов, хотя такое строго не запрещалось. В конце концов, лучшие целители призывали духов сострадания для помощи. Такие духи не задерживались долго и немедленно возвращались туда, откуда пришли, но Церковь с подозрением относилась ко всем, кто обладал способностью контактировать с ними – к таким как он. Все же, это можно было использовать.

Рис ждал. Когда он уже начал бояться, что висп отвлекся, он почувствовал его возвращение. Висп сел на ладонь мага и начал издавать странный набор возбужденных звуков. Маг закрыл глаза и попытался собрать впечатления в памяти виспа, до которых он мог дотянуться. Первые картины были сбитыми, и было похоже, что общая была наполнена десятками храмовников. Но потом он понял, что висп смотрел на статуи, и не смог отличить их. Как обычно.

Но потом одна из фигур шелохнулась. Он сконцентрировался на этом видении и получил достаточно впечатлений от виспа, чтобы распознать его. Стражник на дальнем конце лестницы. В конце концов, за коридором ведь следили.

– Мне нужно, чтобы ты оказал мне ещё одну услугу, – тихо попросил маг. Висп воспарил с его ладони, уже подрагивая в предвкушении. – Мне нужно,чтобы ты увел этого человека. Неважно куда. Просто на чуть-чуть, а потом можешь возвращаться в Тень.

Это была достаточно сложная задача. Висп крутанулся на месте, раздумывая и слегка мерцая, и потом снова поднялся в воздух. Через несколько минут Рис услышал тихую брань невидимого ему стражника. В сторону лестницы последовали быстрые шаги. Хорошо. Это даст Рису необходимое время.

Выскользнув в коридор, он повернул не в сторону лестницы, а в сторону темной части общей комнаты. Следом за общей спальней располагалась маленькая кладовка. Он прокрался туда и вошел внутрь так тихо, как только мог.

Внутри было темно, как в яме, воздух был наполнен запахом чего-то несвежего. Рис подавил кашель и засветил посох. Свет озарил комнату, длинной едва ли превосходящую его вытянутую руку, по обеим сторонам стояли шаткие полки, наполненные предметами, которые Усмиренные использовали для обслуживания в комнатах магов, настолько, что казалось, сейчас они треснут. Были также свидетельства того, что комната часто использовалась учениками – на полу валялись хлебные крошки, пепел от неразрешенных угольных трубок и исчерпанных светящихся камней.

Странно, что ученики не обнаружили шатающийся камень в задней стене. Если бы обнаружили, они б поняли, что им не нужно прятаться в уборной. Надавив на камень, можно было открыть потайной люк, который вел к длинному узкому пространству. Оттуда можно было незаметно пробраться через кухни в нижние этажи башни, подземелья. Таких проходов в Белой Башне было множество; немногие маги, которые знали о них, ревностно оберегали свое знание, чтобы храмовники их не заперли.

Следующий час прошел в ползании в непроглядной темноте и пыли в поисках пути. Около кухонных комнат ему пришлось перемещаться среди стен, стараясь не кашлять от неприятного запаха. Затем узкий проход, наконец, превратился в очень крутую лестницу. Он мог стоять, но стены были настолько узкими, что он едва мог протиснуться через них. Все пространство было замкнутым. Плотным. Душным.

Облегчение, которое он испытал, когда воздух изменился, было очевидным. Он понял, что лестницы ведут вниз, в открытую комнату, которая относилась к одной из неиспользуемых частей нижних этажей, и он подбирался все ближе. Рис начал быстро спускаться вниз – слишком быстро, как выяснилось. Одна из последних ступенек обвалилась под его весом, и с тревожным криком он упал вперед.

Посох вылетел из его рук и упал куда-то вниз с треском, его свет погас, и Рис не сильно от него отстал. Стараясь замедлить свое падение, цепляясь за стены, он только сделал свое падение ещё более неловким. Он изворачивался и спотыкался, ударялся головой о стену и, наконец, со всей силой упал лицом вниз.

Ох.

Рис лежал в темноте, привыкая к боли. Её было много, острой и пульсирующей. Медленно он проверил масштаб повреждений. Рука сгибалась нормально. Ноги двигались. Ничего не было сломано, хотя его тело думало иначе. Облегчение, если говорить точно.

Звуков шагов не было, ничего не указывало на то, что кто-либо услышал его падение и пришел проверить. Это было не удивительно. Это место находилось недалеко от темницы, но с учетом того, как распространялся звук в Яме, вряд ли кто-то нашел бы его источник, даже если бы услышал. Стражники обычно так далеко не забредали, но ведь всему наступает начало.

Со стоном Рис поднялся на колени. Пощупал вокруг себя в поисках посоха. Его руки нащупывали только пыль, пыль и пыль. Ещё были шатающиеся камни и прогнившие деревяшки. Возможно, когда-то эта комната была кладовкой, хотя, как давно это было, никто не знал. Вокруг валялись несколько старых ящиков и бочек, давно пустых и ценных только паучьих сетей. Неужели там был стул? Наверное, какой-нибудь отважный маг принес его сюда многие годы назад, но сидеть на нем было небезопасным.

Наконец, он отыскал свой посох. Взяв его в руки, он засветил круглый наконечник…

…и охнул в шоке. Кто-то ещё был в этой же комнате. Не дальше пяти шагов от него на корточках сидел молодой человек, смотря на него из-под космы нечесаных светлых волос. Он явно не был ни храмовником, ни магом, одетый в давным-давно не видевшую стирку поношенную кожаную одежду, покрытую пылью и грязью. Судя по тому, как он сидел на земле, он испытывал скрываемое напряжение, как пойманная тюремная крыса – парализованный страхом и желающий сбежать.

– Коул, – выдохнул Рис, дыша глубоко, чтобы привести сердцебиение в норму. – Ты до смерти меня напугал!

Юноша закусил нижнюю губу, неловко поежившись.

– Я долго тебя не видел, – сказал он. Его голос отдавал дребезжанием, без сомнения, от редкого использования. – Я думал, ты забыл.

– Я не забыл. Я же говорил тебе, что становится все труднее выбираться сюда?

Рис осторожно встал. Он стряхнул с себя часть грязи, хмурясь при виде порезов и синяков, которые потом будет сложно объяснить. Потом он остановился, вспомнив причину, по которой он приложил все эти усилия, чтобы вообще прийти сюда. Он повернулся, чтобы посмотреть на Коула, осторожно раздумывая над тем, как поднять этот вопрос. Юноша и так достаточно нервничал.

– Есть кое-что, о чем я должен спросить тебя, – начал он. – Что-то важное.

–О.

То, каким образом Коул поерзал на месте, как виноватый ребенок, который отчаянно ищет причину, чтобы уйти, но не может убежать, сказало Рису все, что ему было нужно. Коул знал, о чем именно его спросят. Он знал, и все равно нашел Риса, потому что не мог помочь себе сам.


Глава 4


Рис впервые встретил Коула около года назад.

Он хорошо это помнил, потому что тогда Белая Башня только что получил новости о восстании в Киркволле. Маги по всей башне со страхом сновали по коридорам, в которых во всеоружии были расставлены храмовники. Посерди всего этого, иногда Рис мельком видел крадущегося незнакомца, молодого человека, который не бегал туда-сюда как остальные, а просто…смотрел. Несмотря на странный внешний вид незнакомца, Рис не придавал ему большого значения. Ещё один новый ученик, или посетитель, которому храмовники разрешили войти. В конце концов, другие тоже не обращали внимания на юношу, так почему он должен был? Тогда незнакомцы в башне были необычным зрелищем, но такое случалось.

Позже, во время лекции в Большом Зале, Рис снова его увидел. Он сидел в конце зала и изучал все происходящее с озадаченным выражением лица. Юноша, казалось, абсолютно не соответствовал обстановке, и Рис повернулся к Адриан и спросил, кто, по её мнению, этот юноша.

Адриан посмотрела, куда он указывал, и нахмурилась.

– О ком ты говоришь? Там никого нет.

– Ты уверенна?

– Это шутка? Что ты видишь?

Это заставило Риса замолчать. Если он видел что-то, чего не видела Адриан, то это было либо его воображение, либо…что-то хуже. Это мог быть дух, или даже демон, и это означало неприятности. Все же, он был медиумом. Если этот молодой человек был демоном, почему он этого не ощущал?

Так, Рис представил все это Адриан как недоразумение, наполовину убежденный, что так оно и было. Позже он немного поспрашивал людей – осторожно. Не видел ли кто что-нибудь странное в башне? Кого-то не из местных. Тогда он и услышал о Призраке Башни.

Конечно, это был абсурд. Все в его исследованиях говорило о том, что призраков не существует. В лучшем случае, это были духи, притворяющиеся умершими, или заблудшие. Когда люди умирали, их души отправлялись…куда-то. Если верить Церкви, то они отправлялись к Создателю в какое-то место за пределами Тени. Даже духи говорили, что не знали что это за место, если, конечно, на слова таких существ можно полагаться.

Тем не менее, эти слухи вызвали у него даже больше беспокойства. Таким образом, он внимательно наблюдал за юношей, чтобы когда тот вновь появится, Рис смог бы противостоять ему. Но, как в старой поговорке, в которой время тянется бесконечно, когда ты ждешь, ему долго нигде не встречались знаки присутствия молодого человека.

Поэтому Рис спустился в Яму, чтобы найти его. Все, кто упоминал загадочного призрака, сходились на том, что найти его можно здесь. Если это был дух, Рис просто обязан был выяснить ради его исследования, почему он его не чувствует, и ради себя – что не находится под влиянием какого-нибудь хитрого демона.

Он искал в архивах. Он высматривал юношу в забытых частях башни и даже там, где, формально, было нельзя находиться. И как раз тогда, когда он начал подозревать, что все это было плодом его воображения, он наткнулся на Коула. Точнее, Коул наткнулся на него.

Рис помнил, как он повернул за угол и практически врезался в стоявшего там молодого человека, который наблюдал ним. Когда Рис заговорил с ним, юноша отскочил как от удара. Очевидно, шок от того, что он нашел кого-то, способного видеть его, был сильным, и успокоить юношу оказалось немного сложным. Туда его привлекли поиски Риса, но он никогда не думал, что это связано с тем, что Рис видел его. Он уже давно престал следить за другими людьми – заметят его или нет, потому что этого никогда не происходило.

Тот первый разговор был…разъясняющим. По словам Коула, храмовники привели его сюда и бросили в клетку. Он не помнил когда и не помнил точно, как выбрался – но теперь он был потерян в мире, который его не видел. Рис никогда не слышал о таком. Честно говоря, ему пришлось прикоснуться к юноше, чтобы убедиться в том, что он настоящий.

– Как ты можешь быть невидимым? – спросил он.

– Я не знаю.

– Но…люди видели тебя. Во всяком случае, мельком. Я слышал рассказы.

– Иногда. Я не знаю почему.

Ответы Коула были уклончивыми. Он чувствовал себя неловко, когда его расспрашивали, и боялся, что же сделает Рис теперь, когда он знает о его присутствии. Он до степени отчаяния умолял, чтобы его не сдавали храмовникам. Рис неохотно согласился – в конце концов, кто бы ему поверил, если бы он сказал, что по башне бродит человек-невидимка. Тем более, что этот человек не хотел, чтобы его увидели.

И он оставил Коула там, пообещав вернуться позже, и не понял, почему юноша ответил молчаливым недоверием, пока не нашел его снова через несколько дней. Тогда, Коул снова сильно удивился. Он сказал, что ему удавалось привлечь внимание людей и до этого, он мог такое, если сильно постараться. Но они всегда вскоре забывали о нем. Он просто ускользал из их памяти, и он предполагал, что с Рисом будет то же самое.

Но этого не произошло. Рис возвращался каждый раз, сначала потому что был заинтригован этой странной загадкой. Если бы он смог выяснить, что делает Коула невидимым, возможно, это помогло бы обратить процесс. Возможно, эта сила могла чему-то научить. Рис не был ученым, но интересные исследования всегда привлекали его – особенно, когда они могли помочь кому-то.

А Коулу нужна была помощь. Юноша никогда не говорил об этом, но было очевидно, что он был страшно одинок. Как бы ни было это знакомство странным или пугающим, страха никогда не было достаточно, чтобы держать его на расстоянии. Со временем, он перестал делать это для себя; конечно, Рис все ещё пытался найти правду, но это было потому, что Коул ему нравился. Разговорить юношу было нелегко, но он обладал острым умом и любопытной натурой. Он был так же отличным примером того, почему Круг не эффективен. Что если бы маги приветствовали его появление в башне, а не пугались или смеялись над ним. Что если бы ему дали понять, что его талант был не ужасающим, а уникальным и изумительным.

Поэтому они встречались так часто, как Рис осмеливался. Они играли в карты при свете светильника, и Коул показал ему некоторые из загадок, найденные им в Яме – Рис даже не предполагал, что эти предметы могут там находиться. Они разговаривали обо всем подряд, пока предметом общения были незначительные вещи. Вопросы о том, как Коул стал таким, или даже о возможности помочь ему, часто приводили к тому, что он просто растворялся в темноте.

Один раз их обнаружил храмовник, несший караул в архивах. Мужчина незаметно вошел в комнату, испугав их обоих, погруженных в раздумья над шахматной доской. Стражник постоял немного, пристально смотря, а потом спросил, всегда ли Рис играл в шахматы сам с собой. Рис с запинкой пробормотал отговорку о том, что он разрабатывает стратегии, и стражник пошел дальше, мотая головой в недоумении. До того момента Рис интересовался про себя, может дело не в том, что Коула трудно заметить, может кто-то, обладающий достаточными свидетельствами, будет нормально видеть его. Но это было не так.

А потом Коллегию Чародеев распустили.

Вслед за этим последовало усиленное внимание к каждому магу в Башне, а следовательно, у Риса стало меньше возможностей для незаметных вылазок. Его визиты стали реже, и когда он приходил, то находил Коула замкнутым и апатичным. Юноша каждый раз был убежден в том, что Рис забыл его, несмотря на уверениях в обратном. Затем он становился печальным, выражая сомнение о том, что даже если Рис не забыл о нем пока, то скоро, несомненно, забудет.

Поэтому Рис удвоил свои усилия по поиску ответов. Его поиски в архивах открыли не много. Он хотел было обсудить этот вопрос с Адриан – но что бы она сказала? Что сказал бы любой другой? Даже не принимая во внимание на тот факт, что храмовники могли обнаружить его тайну, что могли ему посоветовать о человеке, свидетельство даже существования которого Рис не мог доказать. Невозможность помочь заставляла его чувствовать себя виноватым, как и мысль о том, что его визиты делают Коулу хуже, а не лучше.

Когда Рис спускался в Яму в предыдущий раз, ему пришлось искать Коула несколько часов. Это было необычно, так как обычно юноша сам находил его. Рис не осмелился звать его, вместо этого он прочесал забытые углы подземелий, где жил Коул, наполовину боясь, что может наткнуться на безжизненное тело.

В итоге он нашел Коула в усыпальнице храмовников, юноша сидел на огромном саркофаге подобно грустному ворону. Он казался нездоровым и бледным, как будто бы не спал несколько недель. Он не поздоровался, когда подошел Рис, только смотрел настороженно, и затем неожиданно спросил, считал ли Рис его умершим.

– Ты не мертв, – настаивал Рис. – Ты такой же реальный, как и я.

– Возможно, и ты не реален. Ты можешь быть демоном, посланным мучить меня.

– Это так? Я мучаю тебя?

Испуганный взгляд.

– Да. Нет.

Рис протянул руку, чтобы дотронуться до Коула, чтобы разубедить его, но юноша только взобрался выше по саркофагу.

– Оставь меня одного, – пробормотал он, хотя это прозвучало неубедительно.

– Ты точно хочешь, чтобы я ушел?

– Нет.

– Коул, пойдем со мной. Мне нужно показать тебя Первому Чародею, заставить его увидеть тебя. Мы можем все записать, чтобы никто не забыл. Потом мы попробуем тебе помочь. Мне жаль, но одному мне с этим не справиться.

Молчание.

– Разве тебе не нужна помощь? – спросил он.

– Я не хочу, чтобы мне делали больно. – Коул был взрослым, но это была мольба испуганного ребенка. Рис долго стоял там, беспомощно смотря на юношу.

– Знаешь, ты ведь можешь уйти. Тебе не обязательно оставаться в башне, в отличие от меня.

–И куда мне идти?

У Риса не было ответа. Никуда. Куда угодно, лишь бы не здесь. Если бы я был тобой, я бы прошел мимо этих храмовников, ушел из башни, куда-нибудь, где они меня никогда меня найдут. Но он не был Коулом. Юноша избегал верхние этажи башни, потому что люди пугали его. Город за пределами башни был для него невероятностью, таким пугающим в своем хаосе, что он, наверное, даже не мог представить его. И что это будет за жизнь – наблюдать мир, переполненный эмоциями, в котором ты – лишь зритель.

И Рис нехотя оставил его там, выходя из усыпальницы под сверлящим взглядом пары глаз в его спину. Это было месяц назад, и пока он не очутился в кабинете Рыцаря-Командора, он никогда не проводил параллель между молодым человеком и убийствами. Мысль о том, что он может быть чем-то иным, чем жертвой, никогда не приходила ему в голову.

Теперь Коул сидел прямо перед ним, с тем же самым взглядом, который присутствовал на его лице во время их последней встречи. Был ли Рис в опасности? Он знал, на что способен парень, но он ошибался. Больше чем просто ошибался – он идиот. Но какая-то часть его сущности цеплялась за возможность как-нибудь объяснить все это.

– Скажи мне, что это неправда, – потребовал он. – Скажи мне, что ты не убивал тех людей, и что всему есть логичное объяснение.

– Я не могу.

– Это была Магия Крови? Ты пытался... вылечить себя с помощью какого-то найденного ритуала? Ты нашел его в архивах?

Коул выглядел растерянным.

– Я не знаю никакой магии.

– Тогда почему? Скажи мне хотя бы это.

– Мне это было нужно.

– Нужно было убивать их? Как может…

Рис резко остановился, когда ему в голову пришла ужасающая мысль.

– Это был Жанно? Он нашел тебя, говорил с тобой? Он сказал тебе сделать это?

– Я не знаю, кто это.

– Маг, как я, но постарше. У него меньше волос. Я знаю, он иногда спускается сюда...

– А он кушает персики? Есть человек, который выглядит так, он спускается в архивы. Иногда я вижу его в крипте, но только когда он разговаривает с другими.

– Другими? С какими другими?

Коул пожал плечами.

– Они разговаривают в темноте, про скучные вещи. Он оставляет косточки от персиков на полу. Так я знаю, что он бывает там.

Рис на мгновение задумался об этом. Тайные встречи в крипте? Если Жанно был частью этого…тогда предположения Лорда-Искателя о существовании заговора не так уж далеки от истины. Страшная мысль.

– Почему ты не сказал об этом раньше? – спросил он.

– Я не знал, что ты не знаешь. Или вообще хочешь узнать об этом.

– Могли ли они увидеть тебя? Может, они сотворили заклинание, чтобы заставить тебя делать эти вещи? Насколько мы знаем, они и могут быть теми, кто вообще сделал тебя таким.

Коул подумал над этим. Около минуты он, хмурясь, пассивно рисовал линии на пыльном полу.

– Они не видели меня, – наконец сказал он. – Никто не видит меня, кроме тебя. И тех, кого я…

– Тех, которых ты убил.

Коул кивнул.

– Ты поэтому их убил? Думал, что они расскажут храмовникам?

– Нет, они не видели меня, пока я не шел к ним. Но я знал, что они могут.

Коул закусил губу с выражением лица, которое Рис видел каждый раз, когда юноша пытался облачить сложную идею в слова.

– Ты когда-нибудь бывал под водой? – наконец спросил он.

– Конечно.

– На одном из нижних этажей есть маленькое озеро. – он казался погруженным в размышления, – Когда ты оказываешься под водой, ты можешь плыть. Если закрыть глаза, то как будто бы плывешь в пустоте. Ты окружен темнотой, и все, что ты можешь слышать – это ты сам. Все остальное – очень далеко.

– Не понимаю.

Коул раздраженно вздохнул.

– Иногда мне кажется, что я под водой, и больше никогда не выберусь на поверхность. Я просто тону и тону, и этому нет конца. Темнота поглощает меня, – он смущенно посмотрел на пол. – Я падаю в щели между настоящим и ненастоящим, и если я не остановлю себя, то потеряюсь там навсегда. Единственный способ остаться, это…

Рис отошел назад. Лишь на шаг. Он сделал это ненамеренно, но Коул все равно это заметил. И когда он это понял, по его лицу пробежала тоска, на которую было трудно смотреть. Рис почувствовал, что разрывается между страхом и заботой. Ему всегда нравился Коул, но было сложно сопоставить безвредного юношу, которого он знал, и убийцу, который убил шестерых беззащитных магов ударом в сердце.

– Единственный способ для тебя остаться, – сказал он тихо и напряженно, – это убить кого-либо?

– Я знаю, что они могут увидеть меня, – прошептал Коул. – Я не знаю, почему, но знаю. И поэтому я иду к ним. В тот момент, когда они умирают, они смотрят на меня. Они знают, что я тот, кто убил их, и это делает меня самым важным в мире, – его лицо снова исказилось тоской. – Я никогда никому не был важен.

Слова прозвучали как хриплое карканье.

– И…это делает тебя настоящим?

Коул посмотрел на него широкими и непонимающими глазами.

– А тебя разве нет?

Рис не знал, что ответить. Где-то на задворках его разума застрял вопрос: убьет ли Коул и его тоже? В конце концов, как и жертвы, он мог его видеть. Поступит ли он так, если убедится, что убийство Риса каким-либо образом сделает его настоящим? Как бы Рис не хотел помочь юноше, было ясно, что тот бредил. Ему нельзя было помочь.

– Коул, – твердо сказал Рис, – ты должен выслушать меня. Ты не исчезнешь. Убийство невинных ничего не изменит.

– Ты не знаешь этого наверняка. Однажды ты сказал, что не знаешь, что со мной не так.

Рис сделал шаг вперед и схватил Коула за плечи, поднимая его на ноги. Глаза юноши расширились от удивления, но он не сопротивлялся.

– Коул, ты понятия не имеешь, к каким неприятностям это привело. Не только для меня – для всех нас. Они думают, что какой-то маг крови бродит и убивает всех. Ты должен пойти со мной.

– Нет! – Коул попытался вырваться, но Рис крепко держал его.

– Скажи им, что бы с тобой ни произошло, это влияет на твой разум, что это не твоя вина. Я не знаю, что-нибудь! Это твой единственный способ получить помощь, Коул!

–Они не могут помочь мне! – он вырвался из хватки Риса, быстро отступая к дальней стене. – Они не помогут!

Его взгляд говорил о крайнем ужасе и предательстве.

Рис заулыбался. Конечно, Коул был прав. Даже если заставить храмовников увидеть его и не забывать о нем, они не помогут. Скорее всего, они подумают, что он – кто-то попавший под влияние демона. А маги между тем воспримут его как человека, убившего шестерых их товарищей…и Рис не был уверен, что ему следует попытаться переубедить их. Коул был болен. Он убивал людей, чтобы помочь себе. Но заслуживает ли это наказания?

Он сложил руки таким образом, чтобы Коул не смог сбежать.

– Ты не должен продолжать это делать, – предупредил его Рис. – Когда-нибудь это должно закончиться.

–Пожалуйста, – всхлипнул Коул. Он выглядел таким измученным, что было сложно не сочувствовать ему. – Я не хотел злить тебя. И я не хочу, чтобы ты перестал разговаривать со мной.

– Тогда пойдем со мной.

– Не могу!

Коул бросился к двери. Рис рванулся за ним, но, держа в одной руке посох, другой он смог схватить лишь край кожаного камзола Коула. Этого было недостаточно, и он почти опрокинулся, когда Коул выбежал в темный коридор.

– Проклятье!

Он не хотел, чтобы это так закончилось. Он побежал за Коулом и остановился, выйдя наружу. Его посох освещал проход, который шел прямо вперед, и винтовые лестницы по правую сторону. Если он помнил правильно, путь вперед вел к подземельям, но лестницы вели в глубины Ямы. Там внизу располагался лабиринт старинных коридоров и крипта храмовников. Он не видел, куда побежал Коул, а эхо его шагов раздавались со всех сторон.

Рис помчался вниз по лестницам. В крипте были храмовники, а раз они не могли видеть Коула, он сомневался, что это будет иметь значение. За раз он делал два-три шага, отталкиваясь от каменных стен каждый раз при повороте. Какая-то его часть боялась снова упасть, на этот раз с более серьезными последствиями, но ему было все равно.

Наконец он добрался до конца лестницы. На мгновение в дальнем конце он взглядом уловил юношу, убегающего так быстро, как только мог.

– Стой!

Он направил манну через свой посох, высвобождая заряд белой энергии, которая стрелой помчалась по коридору. Она ударила в стену возле Коула, отчего камень разлетелся на кусочки с грохотом грома. Повсюду полетели камни.

Он услышал, как Коул вскрикнул от испуга. Рис прикрыл рот, кашляя от волны свежей пыли, но продолжал бежать. Он нашел молодого человека, съежившегося возле кучи разбросанных камней; маленькие камни все ещё сыпались с потолка. Он был покрыт грязью, но не ранен. Хорошо. Рис не собирался убивать его.

– Коул, не заставляй меня делать это, – выкрикнул он, подходя ближе, пытаясь восстановить дыхание. – Ты должен пойти со мной. Нет другого выхода!

Потом он резко остановился. Коул не съеживался. Он пригнулся к земле, его глаза опасно сверкали. У него в руках был кинжал с зазубренным лезвием, орудием убийства. И было ясно, что он умеет им пользоваться.

– Я не хочу вредить тебе, – предупредил Коул, низким и угрожающим голосом.

Они сцепились глазами, не желая уступать. Это разозлило Риса – он провел столько времени, беспокоясь об этом юноше, только чтобы обнаружить, что это был волк в овечьей шкуре. Даже если Коул не претендовал на что-то большее, Рис чувствовал себя преданным.

– Почему бы и нет? – бросил он. – Я же могу тебя видеть. Разве ты не станешь более настоящим, если убьешь меня?

С тем же успехом он мог ударить Коула по лицу – так сильно Коул вздрогнул от его обвиняющего тона. Рис не жалел об этом. Ему надоело нянчиться.

– Это твой последний шанс.

Шар на его посохе начал потрескивать белой энергией.

Глаза Коула сузились, и на секунду Рис подумал, что юноша собирался атаковать. Потом он неожиданно отпрыгнул в обратном направлении. Испуганный Рис выпустил заряд из своего посоха, но Коул ловко уклонился в сторону, и заряд не достиг цели. Вновь разлетелись камни, поднимая в воздух ещё более густое облако пыли, и, кашляя, Рис попятился назад.

Когда он откашлялся и протер глаза, Коула уже не было. Из огромных трещин в потолке сыпался гравий. Ему нужно было быть осторожнее – последнее, чего он хотел, это вызвать обрушение. Однако он не собирался останавливаться. Как бы ни ненавидел Рис мысль о том, чтобы сдать кого-либо храмовникам, это нужно было сделать. Единственным способом доказать, что убийства не были делом рук магов, было иметь при себе Коула и молиться Создателю, чтобы способности юноши не привели к тому, что они забудут об этом пять минут спустя.

Успокоив свои нервы, Рис помчался сквозь облако и погнался за Коулом. Он держал посох перед собой, уже наполняя его манной. Он не намеревался промахнуться ещё раз.

Евангелина чувствовала себя изнуренной. Если бы она осталась спать в своих покоях, как она и планировала, она бы не обнаружила, что Чародей Рис пропал из своей комнаты. Незнание этого избавило бы её от ответственности и необходимости действовать, и вполне возможно маг вернулся бы утром, не будучи никем замеченным. Она очень хорошо знала, что маги снуют туда-сюда по башне. Подобно крысам, они выискивали все темные уголки и тайные проходы, в которых они могли уединиться. При обычных обстоятельствах она не сочла бы это проблемой.

Но обстоятельства не были обычными, и она это знала. Одна последняя проверка часового, назначенного на дежурство в комнате магов, и она пойдет отдыхать – так она говорила себе. Мужчина сначала говорил с запинкой и утверждал, что не покидал поста, что, конечно же, означало обратное. Он старался говорить с пренебрежением, когда упомянул о свете на лестницах – кто-то просто держал факел, или так ему казалось. Она мгновенно поняла, что произошло.

После многих лет наблюдения за работой храмовников, можно было предположить, что для них мысль о том, что маги могли использовать заклинания для большего, нежели метания молний, была привычной. Очевидно, работа над воображением в ордене не практиковалась. Учитывая, что Чародей Рис обладал возможностью общаться с духами, было несложно вычислить, кто был виноват в этом.

Поэтому сейчас она следовала за Первым Чародеем Эдмонде наверх по длинной веренице ступеней, которая вела в комнату с амулетами. Он освещал дорогу посохом, однако по сторонам темнота все же давила. Старый маг спотыкался на каждом втором шаге, останавливаясь, чтобы протереть затуманенные усталостью глаза. Она сочувствовала, но у них не было выбора.

Вскоре лестница, наконец, привела к фойе. Одна каменная комната, внутри которой размещалось огромное хранилище. Дверь представляла собой замысловатый механизм гномьей конструкции, ряд взаимосвязанных витков из латуни и стали и других сплавов, названия которых Евангелина не могла назвать – достаточно крепких, чтобы выдержать даже совместный магический удар. Вся башня могла сравняться с землей, но дверь осталась бы невредимой. Конечно, все, что находилось внутри, было бы разрушено, что заставляла его гадать, почему эту комнату поместили не в подземелья, а сюда. Ей казалось, ордену нравится держать амулеты здесь наверху, вне досягаемости магов, словно блестящую игрушку, которой дразнят ребенка, отчаянно пытающегося дотянуться до нее.

По обеим сторонам двери в хранилище сверкали слабым красноватым светом стеклянные пластины. Два ключа для входа – один для храмовника и один для мага. Это был способ попасть внутрь, как было положено с момента образования Круга.

Перед хранилищем стоял стражник в доспехах храмовника, в такой прямой стойке, что можно было не сомневаться в том, что несколько секунд назад он спал.

– Рыцарь-Капитан! – он резко отдал честь.

Такое заслуживало выговора, но это был самый утомительный пост во всей башне. До восстания в Киркволле здесь даже не требовалось нести дозор; потом Рыцарь-Командор Эрон решил, что этого требовала осторожность. Но даже так, с трудом можно было ожидать, что кому-то может понадобиться эта комната посреди ночи. «Счастливый день стражника», – подумала она.

–Усиленно несете дежурство, я смотрю, – сказала она, приближаясь.

–Да, сэр!

 Стражник часто заморгал, на его лбу проблестела капля пота. Его мягкое лицо выдавало аристократа, какого-нибудь второго или третьего сына из забытого уголка Империи, который, без сомнения ненавидел тот факт, что продвижение по службе в ордене было не таким легким, как он того ожидал.

– Отойди в сторону.

Она раздраженно махнула рукой; он практически скулил, убираясь с её пути. Она повернулась к Первому Чародею, который стоял возле нее.

– Начнем?

Маг выглядел так, словно был готов упасть от изнеможения.

– Это действительно необходимо, Сэр Евангелина?

– Один из ваших людей пропал, в ночь после покушения на жизнь Верховной Жрицы. Это было вскоре после того, как мы допросили его об убийствах. Я думаю, это служит основанием для подозрений, нет?

– Допросили, но не обвинили.

– Если вы хотите, мы можем разбудить Лорда-Искателя Ламберта и спросить его мнение.

Плечи Первого Чародея опустились. Тяжело вздохнув, он пошаркал в сторону одной из пластин на стене хранилища и поместил на неё свою руку. Красный свет отреагировал на его прикосновение, пульсируя и меняясь до голубого оттенка. Кивнув, она прошагала к другой пластине и, сняв латную рукавицу, прикоснулась к ней голой рукой. Она направила силу через кожу, которая щекотала, пока пластина медленно меняла свой цвет на голубой.

Хранилище затряслось, издавая грохот, который разошелся эхом по всей комнате. Шестеренки повернулись, и металлические кольца, которые были частью двери, начали скользить в разные стороны. Она в восхищении наблюдала, как медленно каждый слой вставал в линию вслед за другим…пока замок не издал один последний лязг и остановился. Маленькая панель в центре двери плавно поднялась наверх, и на свет показалась ручка двери.

Она прошла к двери, махнув рукой таращившему глаза храмовнику, чтобы он отошел, и потянула за ручку. Дверь открылась намного легче, чем можно было предположить исходя из её веса, так тихо, словно огромные петли были смазаны маслом вчера, а не несколько веков назад. Эти гномы определенно знали свое дело.

Безоконная комната, располагавшаяся за дверью, была громадной. Шесть высоких колонн доставали до самого потолка – одна, самая большая, в центре и пять по краям комнаты. Каждая колонна окружена металлической лестницей и уставлена тонкими стеклянными бутылочками. Каждая из этих бутылочек содержала несколько капель крови, взятой у каждого мага, когда их принимали в Круг, пропитывали магией, которая заставляла кровь светиться. Они создавали ощущение, что колонны были покрыты сверкающими, темными драгоценными камнями, и все вместе они заливали всю комнату жутковатым бледновато багровым светом. Цветом запретного.

Евангелине никогда не нравилась эта комната. Бутыли издавали вибрацию, которую легче было почувствовать, чем услышать. Это ощущение нарастало, и нарастало все больше, чем дольше вы оставались здесь, пока не начинало сводить с ума. По её мнению, эти амулеты слишком напоминали магию крови – но раз храмовники считали их полезным, то они были разрешены. Чуточка лицемерия во имя большего добра.

Первый Чародей Эдмонде встал рядом с ней, смотря на колонны с откровенной неприязнью. Он протер лоб дрожащей от усталости рукой и заметил, что она на него смотрит.

– Рис - хороший парень, – сказал, как бы отвечая на вопрос.

– О Жанно вы сказали бы то же самое?

– Нет, хотя я сомневаюсь, что сейчас вы мне поверите.

–Вы правы.

Она подошла к большой центральной колонне, прикоснувшись к металлическим ступенькам, которые обвивались вокруг нее, чтобы убедиться, что они прочные. Казалось невозможным, что они до самого верха выдержат вес человека, но они ни разу не дрогнули под ней. Все же, для собственного спокойствия, она испытывала их на прочность каждый раз.

Евангелина осторожно взобралась. Она заметила, что некоторые бутыли перестали светиться. Обычно, это означало, что маг, которому они принадлежали, был мертв. Нужно будет вспомнить и предложить, чтобы усмиренные убрали неработающие бутыли, дело, которое уже давно должно было быть сделано. Хотя, кому она скажет? Лорду-Искателю? Она сомневалась, что он заинтересован в обыденных вопросах, таких как управление ежедневными делами в башне.

До фиала чародея Риса оставалось ещё полпути. Она проверила по записи её рунический символ, чтобы точно убедиться. Внезапно ей в голову пришла мысль – ошибались ли когда-нибудь Усмиренные регистраторы. Они были нечеловечески методичны, и их пассивная натура делала их надежными – но не слишком ли доверяли им храмовники? Все они когда-то были магами, и, в то время как они не испытывали эмоций, она гадала, мог ли Усмиренный восстать против них.

Церковь всегда утверждала, что такое невозможно. Но было время, когда Церковь считала невероятным и восстание магов.

– Значит, теперь мы, маги, стали узниками своих комнат? – обратился к ней Первый Чародей. – Обычно нам всегда разрешалось передвигаться по башне. Вы не можете запихивать людей во все меньшие и меньшие коробки, в надежде, что они исчезнут.

– Или начнется восстание? Как в Киркволле? – голос прозвучал с большим раздражением, чем она намеревалась. Спускаясь по лестницам, с бутылью в руке, она старалась сохранить самообладание.

– Я согласна, условия там были жестокими. Учитывая все, что произошло, даже вы, я надеюсь, согласитесь, что это здесь не то же самое.

Он пожал плечами.

– Покушение на Верховную Жрицу, вне всякого сомнения, было глупым поступком. Все, чего я прошу, это чтобы мы все не платили за преступление одного человека.

Евангелина достигла конца лестницы и повернулась к нему.

– Возможно, Чародей Рис, в конце концов, не имеет никакого отношения к делу. Что если прямо сейчас его убивают ножом в сердце, чтобы прикрыть чей-то поступок? Храмовники находятся здесь, чтобы защищать магов, нравится вам это или нет.

– Даже если это убивает нас? – маг рассеянно отмахнул рукой её мгновенное возражение. – Я извиняюсь. Уже поздно. У вас есть то, что вам нужно?

– Да.

– Тогда давайте пойдем.

Они вышли из комнаты, и Евангелина отпустила Первого Чародея. Он неторопливо спустился по главной лестнице без дальнейших комментариев, пока стражник смиренно закрывал за ней дверь в хранилище. Он явно разрывался между желанием притвориться, что ничего не произошло, и угодить вышестоящему начальству. Она намеревалась позволить ему попотеть.

Она поднесла к глазам бутыль-филактерию и изучила ее. «Посмотрим теперь, куда же ты делся», – подумала она. Сконцентрировавшись, она направила в неё чуточку своей силы. Багровое сияние крови начало пульсировать и потом медленно приобрело более глубокий оттенок.

«Значит, все ещё в башне. Это уже начало».

Евангелина спустилась по лестницам, не опуская взгляда с бутыли. Чем ниже они спускалась, тем ярче становилось сияние. Это не говорило ей, в каком направлении находился Рис, но зато указывало, становится ли она ближе – и, спускаясь мимо этажей, где находились комнаты магов, она поняла, что он был ещё ниже. Значит, определенно есть тайный проход, если только часовой отошел от поста дальше, чем утверждал.

Она продолжала идти по темным коридорам Башни, освещая дорогу жутковатым сиянием филактерии. Внутренний двор был пустым, храмовников, обычно тренирующихся там, не было. Часовня была пустынной, лишь Вечное Пламя в священной жаровне давало знать, что она вообще использовалась. Она была совершенно одна, и только эхо её шагов составляло ей компанию.

В итоге бутыль привела к Яме. Неожиданно, честно говоря. Если мужчина был так близко, как показывала бутыль, и не был на этажах магов, то он должен быть здесь.

Первое, что она сделала, это направилась в подземелья. Не потому что она ожидала найти там Риса – как и следовало ожидать, филактерия подтвердила её предположения – а потому что она не собиралась бродить в темноте в поисках потенциально опасного мага, не предупредив никого. Столкновение на балу напомнила ей, что даже один маг мог стать опасным соперником.

Подземелья были омерзительным местом. Остаток тех времен, когда эта башня не принадлежала Церкви, а служила главной крепостью Императора Кордиллуса Дракона. Он и основал Церковь, во времена беспорядков, когда культисты были повсюду, а магия опустошала земли. Она предполагала, что когда-то эти подземелья были заполнены, а древние комнаты пыток постоянно использовались. Она вздрогнула от мысли, что, возможно, с этих приспособлений когда-нибудь смахнут пыль.

Такое могло случиться, если маги не остановятся. Евангелина была достаточно умна, чтобы думать иначе, и надеялась, что маги тоже.

Два храмовника, дежуривших у поста охраны в подземельях, играли в карты, и она покачала головой, когда они начали вставать.

– Ещё не спите, Рыцарь-Капитан? – спросил один из них.

– Ищу пропавшего мага, – она показала бутыль.

– Мы ничего не видели.

– Нет, я не думаю, что подземелья будут его первым пунктом назначения, – криво усмехнулась она. –  Но я хотела вас предупредить, перед тем как отправиться дальше в Яму. На всякий случай.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

– Думаете, будут проблемы? Хотите, один из нас пойдет с вами?

– Нет. Проверьте камеры. Убедитесь, что все они целы.

 Евангелина повернулась, чтобы уйти, но остановилась, заметив обеспокоенное выражение лица другого храмовника.

– Что-то хотите сказать, сэр? – спросила она.

Мужчина виновато избегал рассерженного взгляда своего товарища.

– Эмм…доносился шум. Откуда-то снизу.

– Какой шум?

– Обычный, – твердо сказал другой.

Теперь ей стало интересно. Она скрестила руки и, вопросительно изогнув бровь, посмотрела на обоих.

– Что именно относится к «обычному»? С тех пор как я несла дежурство в подземельях, прошло много времени. Хотя для некоторых это дежурство могло бы стать одним из многих.

– Эй, послушайте, – храмовник поднял свои руки в защите. – В таком старом месте как это полно разных шумов. Они доносятся снизу. Ломаются вещи, или что-то пробирается из канализации. Если гоняться за каждым звуком, можно всю ночь пробегать в темноте.

– Может быть, Призрак Башни, – немного робко предположил другой.

Евангелина округлила глаза. Она слышала эти слухи – ещё одна небылица, о которой маги болтали направо и налево. Но от храмовника она такого не ожидала. Возможность того, что такой «призрак» был демоном, особенно если в башне были маги крови, придавало этой сплетни серьезность. На самом деле, возможно, ей следовало бы отнестись к этому более серьезно.

Она покинула подземелья, теперь двигаясь быстрее.

Она все ещё спускалась на нижние этажи, местность ей незнакомую, когда она услышала странный звук. Он шел издали, звук грома…или взрыва. Она побежала быстрее, мчась вниз по лестнице и на ходу вытаскивая меч. Потом она слушала что-то иное – острый треск электричества. Там творились заклинания.

«Что, во имя Создателя, там происходило? Сражение?»

Евангелина промчалась по коридорам, держа амулет перед собой, чтобы судить по его яркости. Дважды ей пришлось идти по собственным следам, наткнувшись на тупик, и потом в третий раз, пока она не поняла, что проход не шел в том направлении, которое ей было нужно. Она пробормотала ругательства себе под нос, половина из которых предназначалась для нее, за то, что она не обошла всю башню, когда все это началось, а другая половина – тем идиотам, которые решили, что недра башни это идеальное место для лабиринта. Ордену следовало запечатать эти части Ямы много веков назад.

Затем она вошла в крипту храмовников и увидела его. Чародей Рис стоял возле одного из больших саркофагов; возвышавшаяся над ним статуя была повалена на землю и разбита на тысячи частей. В воздухе витала пыль и резкий запах дыма. Сам маг был покрыт грязью, обмазан сажей, и, это что, кровь на его лице? Его посох трещал и искрился энергией, готовый атаковать.

– Назад, маг! – крикнула она, размахивая мечом. – Это первое и последнее предупреждение!

Услышав её голос, Рис подскочил и повернулся. Она почти что ожидала драки, но как только, он узнал ее, искрящееся свечение его посоха погасло. Он криво оскалился.

– О, приветствую, Сэр Евангелина. Что привело вас в эту часть Ямы?

– Шум. И пропавший маг.

Он кивнул, теперь более серьезный.

– Думаю, это было неизбежно.

Каким-то образом, он оставался симпатичным, даже покрытый слоем грязи. Она подумала, что дело в его глазах. Они были теплого карего цвета, добрые, как и у её отца. С любыми другими глазами, мужчина с такими точеными чертами лица и темной бородкой выглядел бы холодно, даже зловеще. Конечно, то, как он отстаивал себя перед Лордом-Искателем, многое говорило о его мужестве…или безрассудстве.

Она приблизилась к нему.

– Не хочешь сказать мне, чем ты тут занимаешься?

На мгновение ей показалось, что он и впрямь скажет ей. Было видно, что он размышлял об этом, задумчиво хмурясь. Но потом он покачал головой.

– Вы мне не поверите.

– Не поверю?

 Она подобралась к нему так близко, как только насколько осмеливалась, почти касаясь его вытянутым мечом. Рис взглянул на него, но его поза осталась ненапряженной. Значит, драки не будет. Это хорошо.

– И что я должна думать? Лорд-Искатель вызвал тебя на допрос, и затем ты пробрался сюда чтобы…что? Разрушить усыпальницу? Выплеснуть гнев?

– Нет, не совсем.

– Ты с кем-то дрался. С кем?

Евангелина внимательно следила за ним, и уловила его взгляд, направленный на темный угол в дальнем углу крипты. она последовала за его взглядом, но не увидела ничего, кроме каменных плит, следов огня, и дыма. он определенно творил заклинания, целясь на…что-то.

 – Вы видите кого-либо, с кем я могу драться? – уклончиво спросил он.

Она помолчала. С кем бы он ни дрался, этот человек возможно уже убежал. Евангелина пришла через единственный вход, но насколько она знала, здесь были десятки тайных проходов ведущих отсюда. Все же…что-то казалось неправильным.

– Нет. Не вижу, – она слегка опустила клинок. –  Но вряд ли это считается ответом.

Маг ничего не сказал, и рассеянно вытер щеку. Посреди всей грязи на лице отчетливо выделялся разрез, и, казалось, он был изумлен, увидев кровь, когда он убрал руку с лица.

– Ну, – сказал он беспечно, как будто бы между ними шел обычный разговор в стенах башни. – И что вы сделаете теперь?

– Ты не оставляешь мне выбора. Пока я во всем не разберусь, это место станет твоей камерой.

– Камерой? Я не думаю, что...

Евангелина не дала ему времени закончить. Она сделала выпад вперед, закрутила свой меч по кругу, и таким образом смогла нанести ему удар по голове эфесом. Он совершенно не ожидал этого, и опустился на пол как мешок картошки. Его посох мигнул и погас, оставив только багровый свет пузырька.

Она встала над ним, и, держа меч наготове, просканировала глазами остальную часть крипты. Здесь что-то должно было быть, но она видела лишь дым, поднимающийся от статуи и облако пыли, парящее в воздухе. Все остальное было тихо, буквально говоря, тихо как в могиле.

– Дыханье Создателя, парень! Что ты тут делаешь?

Неужели она только что уловила какое-то движение краем глаза? Усиливая хватку на рукояти меча, она медленно подобралась к углу крипты. Евангелина внимательно изучила пространство между саркофагами, ища в тени кого-то прячущегося.

Ничего.

Она вздрогнула. Здесь было слишком много статуй, людей умерших так давно, что их имена стерлись даже с надгробий. А ещё было слишком много болтовни о призраках. Это переворачивало что-то в её желудке, а она такое ненавидела. Со страхом она не могла сражаться.

Евангелина вернулась к бессознательному чародею Рису. Убрав меч в ножны, она с трудом перекинула его через плечо и вышла. Когда она уходила, волоски на её шее встали дыбом.


Глава 5


Рис очнулся в темноте, без малейшего понятия о том, где он находился.

Сначала была агония, пульсирующая боль, которая грозила разорвать его голову на части. Затем началась паника, пока он не вспомнил угрозу Сэр Евангелины. На его руки были надеты наручники. Нос был заполнен кисловатым запахом пота. Он находился в подземельях башни, и рядом не было даже одеяла, чтобы согреться.

Наверное, он пролежал там несколько часов, дрожа и страдая от тошноты. Сон приходил и уходил. Когда наконец появилась Сэр Евангелина, он почти был в бреду. Насколько он знал, он мог находиться здесь уже неделю, и он был изумлен, когда она сухо проинформировала его о том, что прошло чуть больше, чем один день.

Последовали вопросы. Что делал Рис на нижних этажах? Как он туда попал? Кто были его сообщники? Всё это было расширенной версией того, о чем она спрашивала его в крипте, только сейчас это был его последний шанс ответить. Он хранил молчание – время ответить на эти вопросы прошло. Даже если бы он думал, что есть хоть какая-то вероятность того, что храмовники ему поверят, а он так не думал, такая невероятная история казалось бы только его вымыслом, придуманным для спасения своей шкуры.

Было ясно, чего она искала – признания в том, что он спускался в крипту, чтобы встретиться с либертарианскими заговорщиками. Он почти спросил ее, кем могут быть эти заговорщики – неужели были ещё маги, которые отсутствовали той ночью в своих комнатах. Возможно, она думала, что он сотрудничает с храмовниками. Леденящая мысль. Если бы он только мог наплести хоть какую-нибудь ложь, в которую она могла поверить.

В конце концов, она с отвращением помотала головой и вышла. Сначала он почти умолял её принести воды – но был ли в этом смысл? Возможно, смерть от жажды была бы более милосердной, чем то, что они имели для него в запасе.

Итак, не оставалось ничего, кроме ожидания неизбежного. В темноте время тянулось медленно. Боль в его голове, в конце концов, утихла, после чего последовала боль в желудке. Он разозлился на наручники и попытался найти удобную позицию на каменном полу. Иногда он засыпал, но не видел снов. Или просто лежал там, наедине со своими горькими мыслями.

Придет ли за ним Коул? Он, единственный, кто мог видеть юношу, теперь был связан и беспомощен. Храмовники посчитали бы его смерть делом рук магов, пытающихся скрыть свои имена. Догадался ли бы Коул вообще о том, что наручники не позволяют Рису творить нужные заклинания? Возможно, он призовет какого-нибудь духа, возможно, он даже сможет отпереть дверь. Но что дальше? Единственный выход отсюда пролегал через охраняемый коридор, испещренный древними ловушками, которые мгновенно истыкали бы его.

Каждый раз, когда Рис открывал глаза, он ожидал увидеть скорченного на другой стороне клетки Коула, смотрящего на него грустными и испуганными глазами. Были моменты, когда Рис был уверен, что он испугается. В другие моменты он не чувствовал ничего, кроме гнева, и хотел наорать на юношу за то, что тот втянул его в этот бардак. Потом, в самые темные моменты, когда он лежал, страдая от голода и жажды, он гадал, а не обрадуется ли он. Дружелюбное лицо, которое пришло спасти его от участи худшей, чем смерть.

После таких мыслей он плакал, и старался изгнать эти мысли из своей головы.

Ему следовало поступить по-разумному – уйти, когда Коул отказался идти с ним к храмовникам. Просто вернуться наверх по лестницам и надеяться на лучшее. Но что, если Коул снова начал бы убивать? Храмовники получили бы подтверждение для своих страхов, и все в башне пострадали бы.

И это все ещё могло произойти. Это было лишь вопросом времени. Что бы они ни сделали с ним, в конце концов, Адриан стала бы следующей…как и любой другой маг, на которого падет их подозрение. Возможно, ему следует рассказать им правду. Что ему терять, раз уж они все равно убьют его?

Но возможно они не станут убивать его. Они могут сделать его Усмиренным. Каково это будет – идти по жизни, никогда ни о чем не заботясь? Быть в безопасности и покое, знать, что с тобой было сделано, но не беспокоиться об этом? Расскажет ли он им о Коуле? Признается во всем, что знает, не заботясь о том, что они сделают с этой информацией?

Как они смеют. Без улик. Без суда и следствия. Только подозрения и тот факт, что они нашли его в неправильном месте в неправильное время, и этого было достаточно, чтобы прекратить его существование? Только потому, что они боялись, на что он способен?

Такое эмоциональное сопротивление немного согрело его сердце; в этой холодной камере это служило некоторым утешением. Пусть приходят. Пусть придет Коул. Он призовет всю ту магию, на которую способен, и будет сражаться, и плевать на последствия.

Когда дверь снова открылась, он чувствовал себя готовым. Он лежал в ожидании, зародыш магии, которую он с трудом собрал, свернулась у его сердца и приготовилась взорваться.

– Чародей Рис, – произнес храмовник возле двери. Голос мужчины был скучным, и он подбросил ему небольшую кипу сложенной одежды. – Одевайся. Я должен отвести тебя, чтобы ты помылся.

Риз не был уверен, как на это реагировать.

–Помылся?

– Тебя освобождают.

– Как много времени прошло?

– С тех пор, как тебя поместили здесь? Четыре дня. А теперь, поторапливайся.

 Мужчина развернулся и ушел, оставив дверь открытой. Рис несколько раз моргнул, не вполне веря всему этому. Четыре дня? Ему казалось, прошла неделя, если не больше, хотя без еды и воды, он бы, вероятно, к тому времени уже умер. Он старался сохранить свой гнев, но он утекал словно песок через пальцы. Какой бы ни была причина, его освобождают.

Он сменил измазанную грязью одежду на новую, и осторожно выбрался в коридор. Он услышал, как у сторожевого поста разговаривают и смеются люди, и направился к ним. Без сомнения, это была самая нереальная прогулка в его жизни. В комнате сидели три храмовника, потягивая вино из кружек, и они посмотрели на него, как будто бы все было нормально.

–Вода на столе, – сказал тот стражник, что освободил его. – Еда тоже.

Рис посмотрел, куда указал головой мужчина, и увидел оловянную кружку и миску с похлебкой. Запах мяса приманил его поближе, и Рис с жадностью вцепился зубами в еду, прежде чем он это понял. Еда была холодной, почти остывшей, но ему было все равно. Он запихивал её в рот так быстро, что почти подавился, но, тем не менее, эта еда казалась ему лучшей в его жизни. Вода во рту казалась ему амброзией.

Но потом он свалился – его желудок начал яростно протестовать. Упав на колени, он схватился за живот; стражники же в это время смеялись. Потихоньку боль прошла, и стражник потянул его за плечо наверх.

– Пошли, – усмехнулся мужчина, не без сочувствия

Вскоре Рис очутился в маленькой комнате где-то в другом месте башни, в окно которой струился солнечный свет. Он обжигал его глаза, и все, что он мог, это моргать из-за боли и гадать, что он тут делал. Через дверь было слышно, как наливают воду в ванну, и доносился запах соли для ванн. У него появилось дурное предчувствие. Он чувствовал себя агнцем, которого готовятся зарезать.

Через несколько мгновений в комнату вошла молодая эльфийка. Она была одета в простую серую робу, и он сразу заметил бледный символ на её лбу. Значит, Усмиренная.

– Если вы готовы, – сказала она монотонным голосом, – то вода ждет вас.

Она протянула ему свою тонкую руку, но он не взял ее.

– Это…больно? – спросил он.

– Вода не причинит вам боли.

– Нет, я имею в виду…»

Риз указал на знак. Казалось бы, это был личный вопрос, но потом он напомнил себе, что Усмиренные не могут обидеться. Все же, это казалось слабым оправданием. Учитывая, что он провел всю жизнь рядом с Усмиренными, пока они выполняли всю черную работу и занимались хозяйственными вопросами, он должен был чувствовать себя в их компании более уютно. Но ни он, ни большинство магов никогда не могли этим похвастать. Чаще всего, они старались сделать вид, что Усмиренные – это часть интерьера, а не люди, когда-то бывшие такими же, как они.

Эльфийка поморгала, и склонила голову, как будто бы пребывая в замешательстве. Он не мог сказать наверняка.

– Ритуал Усмирения, – произнесла она. – Мне не разрешено говорить о нем. Вы знаете это.

– Если меня хотят сделать таким как ты, я хочу знать.

– Я не готовлю вас к Ритуалу. Вас нужно препроводить на собрание магов в большом зале, – она повернулась и плавно ушла в другую комнату, и Рис бессознательно последовал за ней. – Лорд-Искатель потребовал, чтобы вас вымыли, и я здесь, чтобы помочь вам с этим.

Вполне возможно, ибо в другой комнате стояли несколько медных ванн, одна из которых была наполнена водой, от которой шел пар. Он раньше никогда не видел это место, поэтому предположил, что, должно быть, это покои храмовников. Чудно. Ошеломленный, он повернулся к эльфийке.

– Я свободен? Вот просто так? – спросил он.

– Я ничего не знаю об этом.

Он колебался лишь мгновенье, перед тем как снять одежду и войти в воду. Скромность была ещё одним свойством, не нужным Усмиренным. Она смотрела на него пустыми глазами и, когда он сел в ванну, подала ему полотенце. Он промямлил свою благодарность, стараясь не смотреть на её лоб, и она прошла к двери.

Затем она остановилась и, повернувшись, посмотрела на него.

– Если я и чувствовала боль, – сказала она мягко, – теперь это не имеет смысла. Когда-то я знала только страх, теперь же я знаю только услужение. Какой бы та боль ни была, я думаю, это приемлемая цена.

Усмиренная ушла и, несмотря на то, что Рис сидел в почти обжигающей воде, он почувствовал как в сердце проскочил холодок.

Спустя час он был в большом зале. Эта огромная комната находилась не внутри самой Белой Башни, а примыкала к его нижнему этажу. Она служила как главный вход в башню, куда привозили королей и королев, чтобы те предстали перед человеком, который позже стал первым Императором Орлея. Конечно, трон уже давно убрали, но великолепные дворцовые арки и винтажные стекла служили напоминанием о том великом прошлом. Теперь эта комната была свидетельством могущества Ордена храмовников, и в те редкие случаи, когда магам позволяли здесь собраться, окружение не позволяло им забыть об этом.

Сам зал был невероятно длинный, пол был сделан из блестящего мрамора черно-серого клетчатого узора. По обеим сторонам стояли ряды стульев, но все они были сейчас пусты – вместо этого все ходили по центру комнаты, собираясь в группы и возбужденно разговаривая друг с другом. Насколько мог сказать Рис, здесь находилось более чем несколько сотен магов, пришли даже самые младшие ученики. Весь Круг Магов в полном составе.

Он стоял у входа и смотрел на все это с изумлением. Следующее собрание должно было быть только через месяц, а в связи с покушением на Верховную Жрицу, он вообще предполагал, что его тоже запретят.

Затем он увидел знакомую копну рыжих кудрявых волос, когда Адриан оторвалась от толпы и направилась прямиком к нему.

– Они выпустили тебя из темницы? – спросила она, подойдя ближе. – Слегка удивительно.

Он широко улыбнулся.

– Моя потрясающая личность завоевала их расположение.

– О, не сомневаюсь.

Рис показал на других магов, некоторые из которых с подозрением смотрели в его сторону.

– Интересненькое дело. Не хочешь рассказать мне, почему здесь собрался весь Круг?

– Я думала, ты знаешь. Это загадка.

– О, я люблю загадки! Возможно, нам о чем-то сообщат?

– Я тоже так думаю. Может, Лорд-Искатель хочет обратиться с чем-то? – усмехнулась она. – Или собрать всех в одном месте. Так храмовникам будет легче убить нас всех.

– Ты, должно быть, восхищаешься их чувством рациональности.

Адриан грустно усмехнулась, потом взяла его за руку и повела через зал. Их шаги громко отдавались на мраморном полу, вызывая любопытные взгляды присутствующих. Она, казалось, их не замечала, но Рис чувствовал себя слегка неуютно. Они думают, все это происходит из-за него? Сколько им сказали? Очевидно, прочитав его мысли, Адриан наклонилась к нему поближе, пока они шли.

– Ты стал предметом разговоров по всей башне. Первый Чародей сказал, что ты пропал, но это было не так. Храмовники отказались что-либо говорить нам.

– Тогда как ты узнала, что я в темнице?

– Мы подняли шум, конечно, и я была во главе этого. Мы целой группой соревновались с храмовниками, кто кого переглядит. Они вытащили свои мечи, и все такое. Ты пропустил шоу.

– И все ради меня? Как трогательно.

– Я не собиралась позволить тебе исчезнуть, только чтобы через несколько недель ты появился в виде Усмиренного. Без доказательства того, что ты что-либо сотворил, – Адриан сделала сердитый взгляд, который она обычно приберегала для тех случаев, когда награждала кого-нибудь злым комплиментам. – Первый Чародей Эдмонде оказал нам поддержку. Он был там, вместе со всеми старшими чародеями, требуя разговора с Лордом-Искателем.

Рис просто кивнул, слегка лишившись дара речи. Он мог шутить сколько угодно, но мысль о том, что другие маги защитили бы его, даже рискуя своей собственной безопасностью, обескураживала. Сделал бы он то же самое, будь он на их месте? Он хотел думать, что да.

– Так что произошло? – спросил он, наконец.

– Появилась Сэр Евангелина, – Адриан произнесла её имя, округлив глаза. Она никогда не умела скрывать своих чувств, особенно по отношению к храмовникам. – Она приказала свои людям отступить, и сказала нам, что ты выбрался из своей комнаты посреди ночи. Спустился в Яму и, возможно, попал в какую-то драку, – она остановилась, когда они дошли до середины зала, смотря на Риса с осторожным любопытством. – Это же неправда, да?

О, вот и оно. Он заметил, что некоторые рядом стоящие резко остановились на середине своего разговора, притворяясь, что они не слушают, хотя было ясно, что дело было совсем наоборот. Адриан умирала от любопытства. И все остальные.

– Это правда, – признал это.

–Что именно?

– Я спускался в Яму, – осторожно сказал Рис. – Мне нужно было найти кое-кого. Меня поймали, и все – конец истории.

– Тебе нужно было найти кое-кого.

– Да.

Ее глаза вспыхнули от раздражения.

– Ну и отлично. Можешь не говорить.

Адриан снова потащила его вперед, сохраняя строгое молчание. Рис не мог её упрекнуть. Если кто и поверит ему о Коуле, то это она, но что потом? Она решит сделать что-нибудь – даже если у неё не будет не малейшего понятия что именно. Как бы он ни хотел поговорить обо всем этом, впутывание Адриан в этот бардак только сделает хуже и ей, и всем остальным.

Он посмотрел вокруг, надеясь заприметить в толпе Первого Чародея. Он чувствовал, что должен пойти и поблагодарить мужчину, или хотя бы извиниться за то, что вызвал столько проблем. В конце концов, он хотел найти Коула для того, чтобы избавить Круг от неприятных последствий – а не усугубить их. Но он его нигде не видел.

Наконец, Адриан дошла до места назначения – маленькой группы Старших Чародеев, которых Рис узнал. Члены Либертарианского крыла башни – все, кроме Жанно, конечно. Один из них, эльф –мужчина с черными длинными волосами и странными нечеловеческими глазами типичными для его расы, мрачно кивнул, когда они приблизились. Гарис был неофициальным лидером крыла, пока Адриан эффективно не вытеснила его – не интригами, конечно, но в силу того, что она не могла не быть лидером и при этом делать все по-своему.

Поэтому Гарис не особо обращал на них внимания. Рис отвечал взаимностью; Гарис был одной из причин, по которым он никогда не общался тесно с либертарианцами Белой Башни, за исключением Адриан.

– Хорошо, что ты снова с нами, – сказал эльф. И это не звучало искренне.

– О, я намеревался побыть в камере чуть-чуть подольше, но кто бы согласился пропустить такое? Уже собрание? Интересно! – он внутренне усмехнулся, когда эльф раздраженно стиснул зубы.

Адриан скрестила руки на груди, сурово хмурясь.

– Кажется, Сэр Евангелина говорила правду. Он улизнул из комнаты той ночью, точь-в-точь как она и сказала.

Гарис удивленно приподнял брови.

– Значит, мы ещё больше дураки, за то, что защищали тебя. Что завладело тобой, что ты решился на такое? И почему они в итоге выпустили тебя? – его глаза сузились с подозрением. – Что же ты рассказал им?

– Он ничего не говорил, – твердо сказала Адриан. Потом она неожиданно неуверенно посмотрела на Риса. – Ты же им ничего не сказал?

– Я ничего не знаю.

– Это не помешало бы тебе, придумать что-либо, – прорычал Гарис.

Рис пожал плечами.

– Я не дал храмовникам повода для обвинения либертарианцев, если ты об этом.

Эльфа, казалось, это не убедило, но Адриан отмахнула эту идею.

– Не важно. Мы сейчас вместе, и нам нужно обсудить следующий шаг. Если мы будем сидеть сложа руки, они, в конце концов, приклеят покушение на Верховную Жрицу нам. Вы знаете, что так и будет.

– Не обязательно, – сказал Гарис. Он повернулся к Рису. – Либертарианцы встали на твою защиту, и, возможно, это послужило причиной твоего освобождения. Что я хочу знать, так это сделаешь ли ты то же самое? Я знаю, ты никогда по настоящему не был частью братства…Но встанешь ли ты с нами сейчас?

В голосе эльфа было что-то, что заставило Риса задуматься. Он поглядел вокруг и заметил, что поблизости находились только либертарианцы. Братство что-то планировало, возможно, что-то серьезное. Они хотели его помощи, или хотели испытать его. В любом случае, этот разговор был опасным, особенно стоя посередине большого зала.

Еще это заставило Риса задаться некоторыми вопросами. Были ли они вовлечены в попытке покушения на жизнь Верховной Жрицы, и не сказали ему об этом? Была ли Адриан частью всего этого? Это вызывало сомнения, так как она абсолютно не умела хранить секреты, и все же…

Адриан смотрела на него с ожиданием, как и все остальные.

– Ну? – спросила она.

К счастью, судьба вмешалась до того, как он успел что-либо сказать. Гул разговоров в зале резко увеличился. Маги направились к стульям, расположенным по сторонам комнаты, их шаги отстукивали эхо, которое затрудняло ведение разговора. Рис увидел одного из Усмиренных, который бродил среди групп, тихо призывая всех освободить зал.

– Похоже, наше время вышло, – пробормотал Гарис.

– Мы можем поговорить позже, – сказала Адриан. – Если, конечно, это не способ Лорда-Искателя сообщить нам об отмене ещё каких-то привилегий, и нас всех запрут в наших комнатах.

 Она быстро прошагала к паре стульев – конечно, в первом ряду – и помахала Рису, чтобы он следовал за ней. Он так и сделал, оставляя нахмуренного Гариса вместе с другими либертарианцами.

Вскоре воцарилась внезапная тишина. Появился Первый Чародей Эдмонде. Он был одет в церемониальные робы – плотная черная парча с золочеными краями, и мантия с белым мехом, которая выглядела достаточно тяжелой, чтобы пригнуть его к земле. Мужчина опирался на свой посох, и каждый стук звонко отражался на мраморном полу. Как только все затихли, этот стук стал единственным звуком в зале. К тому времени, когда Первый Чародей достиг середины зала, все сосредоточили на нем свое внимание.

Он посмотрел вокруг и сначала ничего не сказал. Усталость в его осанке было видно так же ясно, как и в кабинете Рыцаря-Командора.

– Я рад, – начал он едва слышно, – что вы все пришли на это собрание, и что вы в порядке. Настали опасные времена, друзья мои, и я не хотел бы, чтобы мы вносили свой вклад в эту борьбу. Наши таланты могут принести много добра, но только если мы дадим этому возможность…

Он замолчал, закрыв глаза. Никто не осмеливался говорить, и единственными звуками в зале были несколько неуютных покашливаний. Когда мужчина снова открыл глаза, он поднял руку и кивнул.

– Я знаю, знаю. Я стар, и сейчас я оказался вашим лидером, которому почти нечего сказать. Если бы я мог сделать лучше… – он повернулся к дверям. – Но есть человек, у которого есть слова, которых нет у меня.

Все взоры обратились к дверям. В зал вошла пожилая женщина, но если Первый Чародей с годами подряхлел и согнулся, то она несла свои годы с гордостью. Женщина была одета в робы из голубого шелка и королевскую белую мантию, которая тянулась за ней по полу. Её седые волосы были собраны в узел, как у почтенной женщины, но было видно, что когда-то она была красивой женщиной. Теперь же её можно было назвать статной, лицо женщины говорило о зрелости, пришедшей с заботами, привыкшего к власти человека.

Эта женщина не нуждалась в представлении, ибо каждый маг в башне знал ее: Винн, архимаг и участник борьбы с Мором, что разразился в Ферелдене девять лет назад. Несмотря на это, здесь её встретили не как героя. Раздались редкие аплодисменты, но толпа в своем большинстве была потрясена до полного безмолвия. В конце концов, это она убедила Коллегию Чародеев проголосовать против независимости от Церкви до того, как её закрыли. Многие здесь считали, что это делало её предателем.

Рис внутренне застонал. Из всех людей, которых он ожидал увидеть, входящими в эту дверь, она была последней. Он предпочел бы Лорда-Искателя. Кого угодно, но не ее.

– Ты можешь в это поверить? – прошипела Адриан в его ухо.

– Нет, не совсем.

Винн проигнорировала напряжение в зале, вместо этого вежливо кивнула Первому Чародею, когда он уступил ей место. Её холодный взгляд прошелся по толпе, возможно, оценивая её размер или с немым вызовом приглашая выступить тех, кто возмущен её присутствием. Никто не вызвался. Рису показалось, что её взгляд задержался на нем, и сделал все возможное, чтобы не встретиться глазами. Затем она подняла над головой свой белый посох. С ослепительной вспышкой по направлению к сводчатому потолку из него вырвалась дуговая молния. За ней последовал удар грома, который эхом пронесся по всему залу, продребезжав по винтажным стеклам.

Толпа ахнула, и многие подняли руки над головой, опасаясь, что на них крыша рухнет. Но ничего не произошло. Винн опустила посох и посмотрела на сидящих с твердым лицом.

– Вот наша сила, – произнесла она нараспев. – Мы можем высвободить великие разрушительные силы, а можем и управлять ими. Это выбор, делая который, мы должны следовать благоразумию, ибо эта сила может причинить невыразимые страдания другим людям.

Она остановилась, подняв свободную руку. Её пальцы задвигались в замысловатом узоре, когда она начала творить заклинание, и в зале медленно появился дух. Его внешний вид напоминал человеческий смутно, будто бы собранный из лоскутков невидимого света. Дух, пребывая в замешательстве, повис в воздухе, прямо возле нее, и Винн протянула к нему руку. Её пальцы прошли сквозь него, оставляя за собой легкую рябь. Выражение её лица было нежным, почти материнским.

– А ещё бывает так, что нас лишают возможности делать этот выбор, – она махнула рукой, и дух прекратил существование. –  Есть духи, которые далеко не так безобидны, как этот, и если они с силой проникнут в ваш разум, вы станете одним из существ хаоса, – она сделала несколько шагов в сторону, где собрались ученики, и пристально посмотрела на мальчика, которому было не больше лет двенадцати. Паренек смущенно посмотрел в сторону. – Даже самые невинные из нас могут стать ужасом, и нет способа узнать, кто именно не устоит.

На её лице отразилась печаль, и она отвернулась. Когда она снова встретилась лицом с толпой, её голос стал мягче.

– Если я и говорю вам то, что вы уже знаете, то это потому, что мы забываем о своей особенной природе. Мы забываем причины, по которым нас должно бояться, и насколько они серьезны. Мы видим только налагаемые на нас жесткие ограничения, и они действительно кажутся несправедливыми.

Рис услышал вокруг себя шелест яростных шепотков. Адриан подле него была в ярости. Он почти чувствовал, как она сжимала зубы, чтобы не взорваться. Его гнев тоже нарастал, как бы он ни пытался подавить его.

– Какова наша альтернатива? – продолжила Винн. Она подождала ответа, но никто не выступил. –  Попросим ли мы возможности самим следить за собой, без опеки Церкви? Попросим, чтобы люди всего Тедаса поверили нам, что мы не повторим ошибок Тевинтерских магистров, ошибок, которые больше чем один раз ставили мир на грань уничтожения?

Теперь она держала свой белый посох перед собой, и вокруг него вспыхнула огненная аура.

– Или мы будем сражаться? – аура усиливалась, пока не засияла так ярко, что Рис был вынужден отвести взгляд. Другие сделали то же самое. – Мы восстанем против наших угнетателей и покажем им, как они ошиблись, недооценив нас! – свет внезапно погас, и во всем зале воцарилась мертвенная тишина. – И как далеко мы зайдем? – прошептала она. – Даже если мы перебьем их всех, это ничего не изменит. – Как и год назад на Коллегии Чародеев, я советую вам терпение. Да, вещи должны измениться…но если мы не покажем, что готовы уступить, как мы можем ожидать того же от тех, кто боится нас?

– Терпение?! – выкрикнул новый голос, отразившись эхом по всему залу. Рис был изумлен, когда понял, что это был он. Он стоял со сжатыми в кулаки руками по бокам, и сотни роб прошелестели, когда все обратили на него свой взор. Как и Винн, которая смотрела на него, удивленно приподняв бровь.

– Хотите добавить что-то, маг? – спросила она.

Его тошнило от этой театральности. Эта женщина, поучающая их, как будто бы они должны быть благодарны за то, как с ними обращаются…это наполняло его яростью. Но даже так, он не планировал высказаться. Это был уже второй раз, когда он позволял своему гневу одержать верх – сначала Лорд-Искатель, а теперь это. Если он окажется достаточно умен, то он пробубнит извинение и сядет обратно.

Все же. Это будет означать, что он сдался.

– Хочу, – наконец ответил он. Адриан смотрела на него со смесью шока и изумления. В конце концов, репутация смутьянки принадлежала ей. Стиснув зубы, он продолжил. – Кто вы такая, чтобы призывать к терпению? У вас больше свобод, чем у любого из нас. Вы не заперты в башне, вас не загоняют в вашу комнату по ночам, как ребенка. Никто не угрожает вам Ритуалом Усмирения, перейди вы границы дозволенного. Легко быть терпеливым, когда вам не пришлось пройти через то, через что прошли мы за этот год!

Раздались редкие аплодисменты, самые ярые – от Адриан и других либертарианцев, но он слышал и возражения. Несколько голосов громко жаловались, другие спорили; общая обстановка начала обостряться. Винн подняла руку, и разговоры медленно затихли.

– У меня есть свобода, – призналась она. – Она была заработана за годы службы и в качестве награды за вклад, что я внесла в победу над порождениями тьмы. Я работала, чтобы получить доверие Церкви. Я не ожидала, что оно само упадет к моим ногам.

– А что мы сделали, что нам отказали в этом доверии, мы, те, кто провели всю жизнь, делая все, что от нас требовали? Почему мы все считаемся ответственными за ошибки немногих?

На этот раз аплодисментов было больше. Появился Первый Чародей, приближаясь к Винн с озабоченным выражением лица, но она помотала головой.

– А чего вы от них хотите? – спросила она Риса голосом, возвышающимся над общим гулом. – Спорить о методах, пока вокруг них рушится крепость? Мы все в одной лодке, молодой человек, и грести следует всем, чтобы нас не унесло течением.

Рис хотел ответить, но предупреждающий взгляд Первого Чародея заставил его изменить свое мнение. Тем не менее, это не имело значения. Маги по обеим сторонам зала вскочили со своих стульев, неодобрительно свистя или громко негодуя. Другие решительно хлопали в поддержку Винн, или спорили с её обидчиками. Вся комната разрывалась от какофонии голосов.

Винн наблюдала за реакцией со смиренным выражением лица. Первый Чародей Эдмонде прошептал что-то ей в ухо. Что бы он у неё не попросил, она неохотно согласилась и повернулась, чтобы уйти. Все были так поглощены спорами, что они едва обратили внимание на её уход.

Адриан, рядом с Рисом, встала. Она не принимала участия в спорах, но вместо этого наблюдала за всем происходящим с изумленным выражением лица.

– Неплохо, – прокомментировала она. – Я сама не смогла бы лучше.

– Да, видимо у моего рта есть свой собственный разум.

– Мне нравится твой рот. Ему следует чаще говорить за тебя.

Рис с отвращением смотрел, как поблизости двое магов начали толкать друг друга. Один был либертарианцем, а другой состоял в лоялистском братстве – «поборники Церкви», как некоторые любили называть их, так как они выступали за послушание Церкви и ожесточенно выступали против любых попыток добиться большей независимости. Он зажмурился, когда люди начали кидаться стульями, втягивая других в драку.

– О, можешь не смотреть, но веселье сейчас закончится.

Адриан указала на главные двери, и он открыл глаза вовремя, чтобы увидеть ворвавшихся храмовников. Их было, по меньшей мере, десять человек, вооруженные мечами, которые сразу начали во весь голос кричать, требуя, чтобы все вернулись в свои покои.

Самые младшие ученики, большинство из которых наблюдали за всем происходящим с широко распахнутыми глазами, тотчас поспешили подчиниться. Остальные реагировали медленнее, и храмовники кинулись к месту драки, решив добиваться своего силой. Они хватали тех, кто был ближе, и грубо толкали их на пол. Это усилило общую сумятицу; маги все вместе начали покидать свои места – некоторые бежали, а другие с гневом встали на защиту своих товарищей от храмовников.

В какой-то момент напряжение грозило перерасти во что-то страшное. Рис задержал дыхание, почти ожидая, что кто-нибудь начнет колдовать – единственная искорка пламени, даже посох направленный не в ту сторону, и всему придет конец. Храмовники будут вынуждены действовать, и начнется кровопролитие.

Но этого не случилось. Медленно и тяжело, порядок был восстановлен. Рис оставался там, где стоял, вместе с кучкой Старших Чародеев, испуганно наблюдавших за происходящим. Адриан покачала головой.

– Пойдем, пока храмовники и нас не поволокли отсюда?

Он кивнул. Их прибывало все больше, и маги позволяли уводить себя. Крики уступили место сердитому молчанию, нарушаемому лишь отзвуками шагов на мраморе. Когда Рис и Адриан протиснулись в дверях сквозь плотную толпу, их остановил старый Усмиренный в серых одеждах.

– Чародей Рис? – спросил мужчина.

– Это я.

– Лорд-Искатель попросил вашего присутствия в его кабинете. Я должен отвести вас туда немедленно.

Рис обменялся настороженным взглядом с Адриан. Как быстро. Учитывая, что он не ожидал, что его выпустят из камеры, перспектива быть брошенным туда обратно – если не или хуже – не совсем шокировала.

– Я иду с тобой, – твердо пообещала Адриан. По её тону было ясно, что спорить с ней бесполезно.

– Решай сама.

Долгая прогулка к кабинету Рыцаря-Командора, ныне кабинету Лорда-Искателя, была похожа на похоронный марш. Когда они поднялись на верхние этажи, везде стало тихо, будто бы на башню опустилось плотная завеса. Напряжение было почти осязаемым. Никто из храмовников не сказал ни слова, пока они шли мимо, а Усмиренный довольствовался тем, что молчаливо вел их.

На ходу Рис наклонился поближе к Адриан и прошептал.

– Если они решат наказать меня, я хочу, чтобы ты пообещала, что не будешь пытаться остановить их.

– С ума сошел? Конечно, буду.

– И дашь им повод наказать и тебя? Ты не можешь помочь мне, Адриан, и ты не сможешь помочь другим магам, сидя в подземельях.

Она нахмурилась, но ничего не сказала, и после избегала его упорных взглядов.

Вскоре они снова были в фойе перед кабинетом. Дважды за неделю – это, должно быть, рекорд. В этот раз огромное окно было широко распахнуто, впуская в комнату бриз, смешанный с неприятными запахами города. А ещё оно впускало холодок поздней осени, который заставил Риса вздрогнуть.

У двери в кабинет по стойке смирно стояли два храмовника, с такой суровой бдительностью, что исходящий от них страх можно было почти услышать. Страх перед Лордом-Искателем, подумал Рис. Они едва обратили внимание на Усмиренного, который поклонился и плавно заскользил обратно.

– Вас ожидают, Чародей. Одного, – сказал один из них, и нахмуренно посмотрел на Адриан. Его дыхание вышло густым паром.

– Я никуда не уйду, – прорычала она.

Мужчина заколебался, и потом пожал плечами. Видимо, он предпочитал, чтобы недовольство Лорда-Искателя испытали маги, а не он сам, поэтому он открыл дверь и встал в сторону.

Они вошли. Как и раньше, Лорд-Искатель Ламберт сидел за столом, позади него стояла Сэр Евангелина. Однако, напротив него сидела Винн. Пожилая женщина мгновенно встала. Её взгляд был холодным и оценивающим.

– Здравствуй, Рис, – тихо промолвила она.

Ну конечно, она будет здесь. Ничего удивительного.

– Здравствуй, мама, – сказал он.

Если бы брови Адриан могли подняться выше, то они, наверное, поднялись бы до линии волос.

Лорд-Искатель прочистил горло, смиряя Риса осуждающим взглядом.

– Меня сообщили, что вы начали серьезные беспорядки в зале.

– Разве не поэтому я здесь?

– Нет. Чародей Винн попросила о вашем присутствии после завершения собрания. Почему вы думаете, вас выпустили из камеры? – Рис был застигнут врасплох. Теперь все казалось логичным. Мужчина посмотрел на Адриан и нахмурился. – Однако, она не просила, чтобы пришел кто-то еще.

– Я пригласила себя сама, – твердо ответила она.

– Это не проблема, – вмешалась Винн, не давя Лорду-Искателю ответить.

Он откинулся назад в кресло, стиснув челюсть в тихой ярости.

– Делайте то, за чем вы пришли, – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

Винн удовлетворенно кивнула, и снова повернулась к Рису.

– Боюсь, вам обоим некуда сесть, – начала она, окидывая взглядом комнату, словно ожидая, что стулья внезапно материализуются.

– Я могу постоять, – сказал он. – В чем дело?

– Мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – Рис взглянул на Лорда-Искателя, потом на Сэр Евангелину, но их каменные лица ни о чем не говорили. – И для чего же понадобилась моя помощь? И почему я должен предложить ее?

– Хочешь обратно в подземелья? – вмешался Лорд-Искатель.

Рис не ответил, внутренне раздражаясь на угрозу.

Винн просто кивнула, будто бы именно такого ответа она ожидала.

– Мой давний друг стал одержимым, – начала она. – Я хочу спасти его, и это означает, что нужно войти в Тень, чтобы вырвать его из-под контроля завладевшего им демона. Это сложное задание, и одна я с ним не справлюсь. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной и помог провести ритуал.

Лорд-Искатель издал гневный рык и ударил кулаком по столу.

– Вы ничего не говорили о том, что Чародею Ризу нужно будет покинуть башню!

– Мне и не нужно было, до сих пор.

– Вы забыли о покушении на Верховную Жрицу? Этот человек имеет к этому отношение, и я не могу позволить ему уйти. И не позволю.

– Я знала, что вы так скажете, – она потянулась в карман её белой мантии и вытащила тонкий свиток, с восковой печатью в виде символа Церкви. Лорд-Искатель выхватил его с сердитым взглядом. Разломав печать, он развернул свиток и начал читать. – Как вы сами видите, Верховная Жрица наделила меня всеми полномочиями по выполнению задания тем способом, который я считаю нужным, – она слегка улыбнулась. – И я считаю нужным взять с собой Чародея Риса. Ведь он духовный медиум, и так его таланты найдут полезное применение.

Лорд-Искатель проигнорировал её и продолжил внимательно изучать документ. Наконец, он нахмурился ещё сильнее.

– Где вы взяли это?

– У Верховной Жрицы, конечно. Нас познакомил давний друг.

Он свернул свиток обратно и бросил его на стол, словно это был отказ.

– Похоже, у вас много давних друзей, – он насмешливо усмехнулся. – И я должен позволить вам подвергнуть опасности одного мага, только чтобы спасти другого? И что же в нем особенного?

Винн помедлила, прежде чем ответить.

– Он Усмиренный, – призналась она.

Рис чуть не подавился от удивления.

– Что? Это невозможно!

Лорд-Искатель, казалось, тоже был удивлен, его глаза сузились с подозрением.

– Ритуал Усмирения навсегда разрубает связь мага с Тенью. Они не могут быть одержимы демонами; в этом вся суть Ритуала.

– Тем не менее, это произошло, – она посмотрела на Риса. – Ты проводил исследования демонов, по словам Первого Чародея. Мой друг занимался тем же самым. Если он вошел в контакт с демоном с необычными силами, мы должны знать, что это и может ли это повториться. Если же, однако, это провал Ритуала Усмирения…

– Ритуал никогда не проваливался, – твердо возразил Лорд-Искатель.

– Если провалился, – сказал Риз, – тогда все должны знать об этом.

Лорд-Искатель Ламберт обдумал эту мысль с выражением лица человека, пробующего на вкус что-то неприятное. В итоге он принял решение.

– Определенно, нет, – сказал он резко. – Я не могу позволить такое опрометчивое и рискованное мероприятие.

Винн сладко улыбнулась.

– Это не вам решать.

– Я несу ответственность за безопасность всех магов в Круге.

– Если хотите личного приказа Верховной Жрицы, это можно устроить.

Лорд-Искатель посмотрел на неё с яростью. Это был опасный взгляд человека, который не скоро забудет нанесенное оскорбление. Винн отказывалась поддаваться, и начался безмолвный поединок одной воли против другой; остальные напряжено молчали. Рис гадал, не начнется ли сейчас насилие.

Но вместо этого мужчина уступил.

– Сэр Евенгелина отправится с вами, – бросил он резко, – и обеспечит возвращение Чародея Риса в башню по завершении вашего дела.

Храмовница широко раскрыла глаза, и открыла рот, словно собираясь протестовать, передумала. Винн также не колебалась.

– Не помню, что просила эскорта, – сказал она.

– Тем не менее, он у вас будет, – он взглянул на Евангелину, и она согласно кивнула, подчиняясь приказу. – Я уверен, Верховная Жрица не стала бы возражать против дополнительной защиты для этого вашего задания, не говоря уже о некоторых страхующих мерах, чтобы опасный маг не ускользнул загадочным образом из наших рук за время своего путешествия.

– Теперь я опасен? – хмыкнул Рис.

– Да, – Ламберт смерил его угрожающим взглядом. – Ты думаешь, мы идиоты? Сэр Евангелина нашла тебя в крипте, и нет объяснений ни твоего там присутствия, ни поведения. Ты знаешь больше, чем говоришь. Это само по себе обвинение, которое я не оставлю без внимания, – последнее было сказано так неистово, что Рис отступил на один шаг. – Забирайте его, – рявкнул он Винн. – Но если ваша цель заключается в том, чтобы спасти своего сына от справедливости, то у вас ничего не выйдет. Даже Верховная Жрица не защитит вас, если вы станете препятствием для нашего расследования.

– Понимаю, – она убрала свиток в мантию. Потом она села обратно в кресло, с любопытством посмотрев на Риса. – Теперь ты хочешь мне помочь? Я не заставлю тебя идти со мной насильно, если ты не хочешь.

Он подумал. Отказ, несомненно, будет означать возвращение в темницу, но он не доверял мотивам Винн. Здесь, он хотя бы знал, чего ожидать. Но этот её друг исследовал демонов, как и сам Рис когда-то. Что если этот человек обладал знанием, которое может помочь с проклятием Коула? Это также докажет, что Рис невиновен в убийствах. Это был риск, но и единственный его шанс.

– Ладно, – согласился он нехотя, сразу сожалея об этом. – Но, исходя из того, что я знаю об этом ритуале, тебе не обойтись только нашими силами. Должны быть три мага…как минимум.

– Вот именно, – внезапно вставила Адриан звонким голосом. – Вы должны взять меня.

Она обменялась с Рисом многозначительным взглядом. Было ясно, что она хочет идти. Он знал, что подвергает её опасности, но переживал из-за этого не больше того, что ему самому придется идти. Тем не менее, он не мог представить никого другого, с кем он бы предпочел встретить эту опасность. К тому же, если он заберет её из башни, то она не станет его заменой в подземельях.

– Да, – согласился он. – Адриан пойдет с нами.

Винн позволила себе приятно улыбнуться.

– Тогда вы оба должны приготовиться. Мы уходим утром, и это будет длинное путешествие к Западным Пустошам, – она посмотрела на Сэр Евангелину. – И вы тоже, дорогая, хотя вам придется самой позаботиться о лошади. У меня с собой лишь одна запасная.

– Это не проблема.

Никто не сдвинулся. После неловкой минуты напряженного молчания, Рис бесцеремонно повернулся и вышел. Больше нечего было сказать. Адриан шла за ним по пятам.

– Ты должен мне объясниться, – сердито прошептала она ему в ухо, как только они вышли.

– Готов поспорить.

Они прошли через прохладное фойе, старательно игнорируемые стражниками, и вышли обратно в коридор. Если в этом во всем и было что-то хорошее, подумал он, так это то, что он наконец-то вылезет из этой кишевшей храмовниками башней. Даже если эта передышка была не более чем отсрочкой его приговора, нависшего над его головой как топор палача, все равно это шанс подышать свежим воздухом. О проблемах Круга можно забыть, на время.

Как и о Коуле. Эта мысль значительно ухудшила его настроение.


Глава 6


Рис уходил.

Коул никогда не проводил так много времени на верхних этажах башни. Присутствие такого большого числа храмовников заставляло его сердце стучать все быстрее. Поскольку они проходили мимо, единственное, что он мог предпринять – это прижаться к ближайшей стене и затаить дыхание. Несмотря на их неспособность увидеть его, он, тем не менее, все время ожидал этого. Рис же видел и, в конце концов, были и другие... так почему бы не храмовникам? Однажды его бы схватили за плечо, и, обернувшись, он увидел бы пристальный взгляд, полный вопросов.

Что бы он тогда сделал? Убил человека? 

Коул направил свой кинжал на Риса. Он не хотел, но Рис представлял для него угрозу. Коул предал своего единственного в мире друга. И даже то, что он пытался просто защитить себя, заставляло чувствовать его ещё более одиноким, чем когда-либо прежде.

Он нашел Риса достаточно легко, но, хотя он и хотел отчаянно поговорить с ним, держался на расстоянии. В конце концов, что он мог сказать? Красноречие никогда не было его сильной стороной. Даже если Рис потрудится выслушать, Коул не смог вообразить аргумент, который смог бы убедить его. Так вместо этого он был вынужден наблюдать издалека, сомневаясь между страхом и нерешительностью.

Он видел Риса, несшего пакет, в сопровождении веснушчатого мага с копной рыжих волос. Коул понятия не имел куда они направлялись, но из того что он подслушал, получалось, что они покидают башню. Куда именно – тайна.

Но был кто-то еще, кто так же отправлялся с ними. Высокая женщина-храмовник с черными волосами, та же самая, что отыскала Риса в склепе. Он хорошо запомнил ее. Она стояла не более чем в пяти футах, и её глаза смотрели прямо на него. Даже не смотря на то, что она не знала об этом и в итоге отвернулась. Он с облегчением вздохнул, когда она ушла.

Коул видел её и прежде. Он думал о ней только как о Рыцаре-Капитане, поскольку все называли её так. К ней относились с уважением, которое означало, что она была какой-то важной персоной.

Поэтому он решил последовать за Рыцарем-Капитаном. Возможно, она сможет рассказать, куда направляется Рис или даже вернется ли он вообще. Значит, Коул проведет на уровнях храмовников больше времени, чем когда-либо прежде. А это представляло из себя некоторый риск, но какой у него был выбор?

Рыцарь-Капитан была занятым человеком. Сначала она около часа разговаривала с одним из своих людей во внутреннем дворе, вероятно о том, что он должен будет сделать, пока её не будет. Коул едва вслушивался, только услышал, что она не знает, как долго будет отсутствовать. Возможно, неделю.

Потом она встретила другую женщину, тоже храмовницу, и обсудила с ней «происшествие» в большом зале. Коул не знал, о чем речь. Шум от беспорядков было слышно даже в подземелье башни, но одного только любопытства было недостаточно, чтобы вытащить его наверх. Тогда он знал лишь то, что Риса выпустили из его камеры.

Коул много часов сидел перед камерой Риса, пока мага не увели. Он смотрел на дверь и знал, что Рис внутри. Он гадал, надо ли открыть дверь, не лучше ли поговорить с ним сейчас, пока ему некуда идти. Но тогда Рис может подумать, что Коул собирается убить его, так ведь?

Коул не мог согласиться на такое – видеть в глазах друга то же самое, что он видел в глазах других. Лучше умереть.

Он шел следом за Рыцарем-Капитаном, сначала в какие-то другие места, и наконец – на верхние этажи, над жилищами магов. Коул вздрогнул, когда поднимался по этим лестницам – он редко приходил в эту часть башни. Тут все было каким-то суровым и холодным. Даже храмовники, казалось, нервничали, когда приходили сюда.

Он старался не отставать от женщины и почти наступил ей на ноги, когда она остановилась открыть дверь. Это была её комната? Здесь жили важные храмовники? И почему кто-то настолько важный идет куда-то с Рисом? Он в беде? Из-за Коула?

Он хотел задать ей эти вопросы. Так делали нормальные люди, но он смутно помнил свою жизнь до того, как попал в башню, когда даже он мог задать кому-то вопрос и ожидать, что ему ответят. Теперь же ему оставалось лишь гадать, купаясь в море тишины, нарушаемой лишь нечастыми визитами Риса. Каждый раз, когда тот уходил, Коул чувствовал себя ещё хуже, так как каждый раз переносить тишину становилось намного сложнее.

Храмовница вошла в комнату, и Коул последовал за ней, проскользнув в комнату в тот самый момент, когда она закрыла дверь. Это и в самом деле была её спальная комната, только маленькая. Мебели почти не были – лишь койка да шкаф, которые занимали почти половину пространства. Из маленького окошка открывался вид на расположенный внизу город, а на карнизе стояли несколько фигурок, вытесанных из камня. Почувствовав любопытство, он подошел и взял одну из них. Это была пятнисто-серая фигурка, похожая на сидящего маленького волка, со зловещими красными камнями вместо глаз. Странно.

Он поставил её обратно на карниз, и тихого стука от этого соприкосновения было достаточно, чтобы Рыцарь-Капитан повернулась. Коул замер, проклиная свою глупость. Если он привлек к себе внимание, то она может его увидеть – только то, что позже она забудет его, не отменяло того, что она увидит его сейчас.

Она расстегивала кожаные ремни по обеим сторонам нагрудника, и теперь остановилась на полпути. Она обвела взглядом комнату, растерянно нахмурив брови. Коул почувствовал, как по его лицу медленно стекает струйка пота. Он хотел убежать, но у него не хватило смелости. Тогда она точно его увидит. Но если она сделает один шаг вперед…

Она не сделала. Хмурясь, храмовница вернулась к снятию доспехов. Коул медленно выдохнул. Еле пронесло.

Он тихо смотрел, как она раздевалась. Он видел обнаженное тело и до этого, например, магов, когда они уединялись в темных уголках. Он видел, как люди купаются в больших железных бадьях, которые они наполняли горячей водой, и гадал, зачем им все это делать, если внизу, в Яме, есть хорошие пруды. Он с интересом и изумлением наблюдал и за магами, их ежедневными делами, в том числе переодеванием и подготовкой ко сну. Со временем это утратило свою привлекательность – он чувствовал себя ребенком, который прижимается лицом к окну и смотрит в теплую и уютную комнату, куда ему никогда не попасть.

Рыцарь-Капитан снимала доспехи по частям. Сначала громоздкий нагрудник, потом наплечники, потом пластины на предплечьях. Когда она стряхнула свои железные сапоги, она осталась в покрытой мокрыми пятнами от пота тунике. И зачем храмовникам изо дня в день ходить, надев на себя столько железа? Они что, действительно думают, что их позовут в сражение в любой момент? Против людей¸ которые даже не носят доспехов? Это был ещё один вопрос, который он никому не мог задать.

Стянув тунику через голову, она с облегчением вздохнула. Рядом с её кроватью располагалась маленькая тумбочка, на которой стояла чаша с водой. Она пробила тонкую поверхность льда, который плавал на поверхности, и намочила кусок тряпки, чтобы обтереть себя. Коул заметил множество шрамов на её мускулистом теле, и задумался над тем, как она их получила.

Женщина закончила купание и, открыв шкаф, натянула новую тунику. Коул заметил, что её взгляд задержался на чем-то внутри. Она медленно вытащила книгу, пыльный том с символом Церкви, тисненным на кожаной обложке. Что это могло быть, Коул понятия не имел. Кожа выглядела такой изношенной и потресканной, что казалось, могла рассыпаться от одного её прикосновения.

Рыцарь-Капитан держала её бережно. Она провела пальцем по обложке, и её лицо смягчилось, а взгляд стал нежным и грустным. Переплет громко запротестовал, и она вдохнула запах пожелтевшего пергамента книги.

Коул этого не понимал. Что было такого особенного в книге? Архивы на нижних этажах были наполнены такими же, некоторые были даже древнее. Они только собирали пыль и не представляли ни для него, ни для кого другого.

В дверь твердо постучали, и они оба подскочили. Рыцарь-Капитан захлопнула книгу и быстро убрала её в шкаф.

– Да? – спросила она. Её голос прозвучал немного странно – как будто у неё стоял комок в горле.

Ответа не последовало, но дверь открылась, и в комнату вошел мужчина.

Не просто мужчина. Этот был человек, одетый в темные доспехи со странным символом на нагруднике, и он нес в себе какую-то непонятную силу, которая не оставляла сомнений в том, что он был главным. На его угловатом лице читалась жестокость, и это немедленно заставило Коула занервничать. Но дело было не только в этом. Было в нем что-то такое, что разговаривало с Коулом, шептало ему что-то мрачное. У этого человека была сила, совсем другая, нежели у других храмовников.

Коул раньше никогда его не видел его, но он сразу почувствовал страх.

– Лорд-Искатель Ламберт, – быстро проговорила Рыцарь-Капитан. – Я могла бы зайти к вам в кабинет. Вам не было нужды…

Мужчина поднял руку. Его глаза смотрели не на нее, а внутрь комнаты, исследуя ее. Они сузились с подозрением, как будто бы он почувствовал что-то неладное.

Потом Коул понял. Он ищет меня. Он попятился в угол, настолько, насколько мог, спрятавшись за открытым шкафом. Даже это движение привлекло внимание Лорда-Искателя. Он пристально смотрел в направлении Коула, не совсем на него…но мужчина знал, что там что-то есть. Он был похож на старого мышелова, который учуял свою добычу поблизости и поджидал подходящего момента, чтобы внезапно атаковать и нанести последний удар.

– Что-то не так, – сообщил Лорд-Искатель.

Видимо, это встревожило Рыцаря-Капитана. Она кинулась в ту часть комнаты, где оставила свое снаряжение, и вытащила меч из ножен. Приготовив оружие, она осмотрела комнату в поисках врагов. Её взгляд прошелся прямо над Коулом.

Мужчина едва обратил на неё внимание.

– Что вы делали до того, как я пришел? – спросил он.

– Переодевала доспехи.

– И больше ничего?

– Ничего важного, милорд.

Коул задержал дыхание. И в тот момент, когда он был уверен, что мужчина сейчас подойдет в угол и схватит его за шею, тот опустил руку. Сердито и недовольно хмурясь, он посмотрел на Рыцаря-Капитана.

– Эта башня заставляет меня нервничать. Мне казалось, я почувствовал…что ж, не обращайте на это внимание.

Она опустила клинок, хотя, казалось, не была убеждена.

– Вы что-то хотели, Лорд-Искатель?

– Да.

Он закрыл за собой дверь. Потом вытащил что-то из за пояса – маленький сверток, обмотанный фиолетовой тряпкой. Женщина взяла его, и, когда она размотала его, в нем оказались три крошечных стеклянных фиала. В каждом из них было немного жидкости, ярко переливающихся голубым цветом. Коул почувствовал знакомое щекотание магии.

Видимо, Рыцарь-Капитан знала что это. Однако она нахмурилась, словно это был какой-то не совсем приятный подарок, и быстро замотала их обратно.

– Благодарю, Лорд-Искатель, – сказала она, – но вам не было нужды лично приносить их.

– Нет, – он погладил свой подбородок, осторожно обдумывая слова в напряженной тишине. – То, что я вам скажу, не должно выходить за пределы этой комнаты.

– Понимаю.

– Я послал вести в Великий Собор. Не знаю, как Чародей Винн смогла получить такие нелепые привилегии от Верховной Жрицы, но она сказал правду.

Она нахмурила брови.

– И это же хорошо…да?

– Это означает, что мы действуем по старому плану, – Лорд-Искатель сложил руки за спиной и начал ходить по комнате туда-сюда. Коулу показалось, что он выглядит обеспокоенным. – Однако у меня есть подозрение, что Верховная Жрица не знает всех последствий миссии этой магессы.

– Последствий?

– Они могут закончиться ничем. Подозрения Чародея Винн насчет этого Усмиренного могут быть неверными, или обстоятельства настолько исключительными, что их будет невозможно повторить, – он остановился. – Но если нет, если он каким-нибудь образом восстановил свой разум, а Ритуал Усмирения имеет брешь…

Рыцарь-Капитан побледнела.

– Такое возможно?

– Я сказал – нет, и я верю в это, – Лорд-Искатель выглянул из окна, тряся головой от омерзения. – Но я также достаточно стар, чтобы понимать, что, когда вовлечена магия, невозможное может произойти и произойдет. Если этот маг откроет возможность обратить Усмирение, я хочу, чтобы вы позаботились о том, чтобы это не достигло других ушей.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала. Через мгновение она предприняла ещё одну попытку.

– И как, по-вашему, я должна выполнить это, Лорд-Искатель? Я буду путешествовать с тремя магами, и никого из них не назовешь слабым.

Мужчина подошел к ней, положил руки на её плечи и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был мрачным и напряженным.

– Вы знаете последствия Ритуала Усмирения. Вряд ли его можно назвать милосердным, но он спасает магов, слишком слабых, чтобы сопротивляться соблазнам демонов, от ещё более необратимой альтернативы. Если маги Круга узнают о том, что Усмирение можно избежать, неважно безопасно ли и мудро ли это, у нас начнется хаос, – он сжал её плечи. – Я полагаюсь на то, что вы сделаете, что должны сделать, Сэр Евангелина, во имя мира и порядка. Из всех решений, принятых Рыцарем-Командором Эроном, пока он руководил Белой Башней, ваше назначение, без сомнений, было самым разумным его поступком.

Евангелина – это точно было её имя, понял Коул – выпрямилась и решительно стиснула челюсть.

– Благодарю, милорд, – кивнула она. – Если до этого дойдет, я позабочусь об этом.

– Молитесь, чтобы не дошло.

С этим Лорд-Искатель покинул комнату. Когда дверь за ним закрылась, Евангелина расслабилась. Она прислонилась к койке, выглядя так, словно её ноги собирались ей отказать. Она отбросила фиолетовый сверток в сторону и медленно выдохнула.

Коул в углу вздрогнул. Он почувствовал облегчение, когда страшный человек ушел, но теперь он разрывался. Если он правильно понимал происходившее, то Рис был в опасности? Его первым порывом было найти Риса и рассказать ему. Но что если Коул ошибался? Что если Рис не поверит ему?

Что ему делать?

Рис вдохнул свежий воздух, и подумал, что он намного приятнее, чем он помнил.

Они, наконец, выехали за пределы Вал Руайо с его кучей толпящегося народа, ведрами грязи, выливаемыми из окон, и постоянным запахом лошадиного навоза и рыбы. Стражники у ворот города одарили их группу косым взглядом – три мага, заметные благодаря своим посохам, даже если они были в дорожной одежде, и храмовница в полном вооружении. Это явно была не та картина, которую эти люди лицезрели каждый день, несмотря на то, что они несли службу в городе, в котором располагался Белая Башня. Они так торопились пропустить группу, что едва спросили пропуск.

Он забыл, каково это – выбраться не просто за пределы башни, но за пределы города. Время от времени, магов куда-нибудь уводили в сопровождении храмовников, когда возникала необходимость в магии, но сейчас было другое. Рис чувствовал себя освобожденным. Он любовался могучими дубами вдоль дороги, их листьями желтого или обожженного оранжевого цвета поздней осени. Он улыбался проходящим мимо торговым повозкам, несмотря на то, что извозчики старались не смотреть на него. Он смеялся, когда у дороги собралась группа детей и начала громко просить подать мелочь. В конце концов, это была орлейская традиция, и Рис жалел, что у него не было монет, которые он мог бы бросить им.

Адриан была не в таком восторге. Она сидела позади него на лошади, крепко обхватив руками его грудную клетку, открывая рот только чтобы пожаловаться на холод и боль в спине. Она бы никогда не призналась, но Рис знал, что она боится лошадей. Подозрительный взгляд, которым она одарила животное, выйдя из башни, был очень забавным. Он был уверен, что она с этим справится, но только благодаря её полной решительности.

Евангелина тоже вела себя тихо. Она даже не взглянула, когда они проехали мимо деревни чуть в стороне от дороги, где играла веселая музыка. Люди танцевали на деревенской площади под мелодию, исполняемую на клавесинах тремя эльфами на деревянной сцене. Когда Рис вслух поразмышлял, могут ли они пойти и посмотреть, что там происходит, храмовница строго напомнила ему, что они путешествуют не ради забавы. Большую часть времени она смотрела вперед на дорогу и даже не пыталась разговаривать, и её ярко-красный плащ развевался на ветру.

И ещё была Винн.

Старая магесса плелась позади всех; даже когда Евангелина подчеркнуто упомянула о том, что им нужно проехать большое расстояние побыстрее, она просто улыбнулась и продолжила ехать дальше легким шагом. Винн была укутана в тяжелую шаль поверх голубой робы, и, казалось, была довольна тем, что копалась в своем мешке и читала пока ещё светило солнце. Когда Евангелина попыталась расспросить её подробнее об их задании, Винн отвечала расплывчато. В итоге храмовница сдалась.

Если чье-то присутствие и могло ухудшить настроение Риса, то это была Винн. Он понимал, что должен быть благодарен ей за то, что она вытащила его из башни, но это чуть ли не раздражало ещё больше. Это кусало его за края сознания, и его первоначальная радость сменилась на тихое спокойствие, почти как у остальных.

Наконец, Евангелина объявила привал у первой же придорожной таверны. Такие здания на больших дорогах встречались достаточно часто, особенно в Серединных землях. Это были укрепленные каменные строения с голубыми шиферными крышами, узнаваемыми издалека, надежные убежища для ночлега для торговцев и путешественников. Эта таверна, казалось, была в хорошем состоянии, Имперский крест на её воротах был вычищен до блеска, а во внутреннем дворе толпились лошади и повозки.

Евангелина не казалась настроенной зайти внутрь, но им нужны были дорожные припасы, которые они смогли найти в башне. Адриан заявила, что присоединится к храмовнице, хотя Рис знал, что это отнюдь не от желания составить ей компанию. Она хотела слезть с лошади.

И он остался снаружи вместе с Винн. Оба сидели на лошадях, чуть за воротами, и единственным звуком был порыв ветра, прошелестевший в деревьях. Ставни одного из верхних окон таверны то и дело открывались и закрывались со стуком.

Винн закрыла свою книгу и вздохнула. Она притворилась, что не заметила взгляд Риса, направленный на нее, и изучающее посмотрела на облака.

– Может пойти снег, – заметила она. – Довольно рано, не так ли?

– Да.

Ее загадочная улыбка сменилась хмурым взглядом.

– Ладно, Рис, – вздохнула она. – Если ты хочешь что-то спросить сейчас самое подходящее время.

– И не говори, – он повернулся в седле и прямо посмотрел на нее. – Почему я здесь?

– Я же рассказала тебе о своей миссии.

– Но не о том, почему я нужен тебе, – бросил он. – И не надо кормить меня словами о том, что я духовный медиум. Ты справляешься с духами не хуже меня, если не лучше.

–Весьма вероятно.

– Тебе нужен маг, или двое магов, чтобы помочь тебе с ритуалом входа в Тень. Это мог быть любой маг. Поэтому единственная причина, по которой нужен я, это…

– Потому что ты мой сын, – закончила она за него.

Рис почувствовал, что ему хочется сказать что-то грубое и едва сдержался. Ему пришлось отвести взгляд, и он увидел маленькую девочку, прячущуюся в кустах в десяти шагах от него. Ей вряд ли было больше восьми лет, и она смотрела на них двоих большими, как тарелки, глазами. Точнее, на их посохи. Не странно ли, что дети были так очарованы магией? Для того чтобы научиться по настоящему бояться их, им требовались годы и учения Церкви.

– Значит, это и есть причина? – спросил он. – Чуть более десяти лет назад я даже не знал о тебе. Ты появилась после Мора в Ферелдене, и представилась…и после этого я больше тебя не видел.

– Я хотела встретиться со своим сыном, – сказала она. – Увидеть, каким он стал человеком, без моей опеки. И увидела.

– Тогда что представляет твой интерес сейчас? Я не нужен тебе для этой миссии. Тебе не было нужды даже приезжать в Белую Башню. И все-таки ты приехала.

– Я не приехала в Белую Башню с целью найти тебя, Рис. Это была ближайшая башня, после того, как я встретилась с Верховной Жрицей, – она укутала свою шаль вокруг своих плеч ещё плотнее, смотря на двери таверны, словно надеясь, что сейчас оттуда покажутся Евангелина и Адриан. – Когда я прибыла туда, мне сказали, что тебя бросили в подземелья, как главного подозреваемого в расследовании убийств, проводимого Искателями Истины, – она смерила его тяжелым взглядом. –  Десять лет назад я встретила человека, который не нуждался во мне. Теперь это не так.

– Мне не нужна твоя помощь, – прорычал он. – Я никого не убивал.

– По словам храмовников, ты сделал все, чтобы убедить их в обратном, – она презрительно фыркнула. – А ещё ты связался с либертарианцами. Я думала, ты благоразумнее.

– Не всем магам нравится переворачиваться и притворяться мертвыми, как хорошо натренированный мабари. Мы не дети, но храмовники обращаются с нами, словно мы дети и есть.

– Потому что многие из вас ведут себя так.

– Вот как ты думаешь? – он снова почувствовал, как в нем снова закипает гнев, и в этот раз даже не старался бороться с ним. – Могущественный архимаг читает нам нравоучения об ответственности? Ты вообще помнишь, каково это, жить в башне, или хотя бы представляешь, каково тем, кто до сих пор живет в ней? После восстания в Киркволле…

– Может нам не стоит спорить об этом снова? – перебила она его.

– Я думаю, нет. Нет смысла.

Они остались на своих седлах, сохраняя молчание, пока ветер выл над их головами. Имперский знак со скрипом качнулся на месте вперед и назад. Было холодно. Винн почувствовала холод. Между ними возвышалась стена всего невысказанного, всего, что он копил в себе все эти годы, с тех пор как встретил ее. И теперь он чувствовал, как она растет.

Маленькая девочка испуганно пискнула и умчалась из своего убежища в кусты. Она отбежала на расстояние, словно за ней гнались. Никто из магов на неё не посмотрел, сохраняя холодное напряженное молчании.

– Тогда зачем ты мне вообще помогла? – наконец спросил он.

– Это важно?

– Для меня важно.

– Если бы я знала, что ты так отреагируешь, – вздохнула она, – тогда возможно я бы оставила тебя в камере. Может там тебе и место.

Это укололо. Он не знал, как ответить, и поэтому просто покачал головой.

– Ты изменилась, – пробормотал он.

– Ты не знаешь меня настолько хорошо, чтобы говорить такое.

– Я помню женщину, которую встретил десять лет назад, – сказал он. – Я думал, что родом из Ферелдена, что меня забрали у семьи, когда я был слишком маленький, чтобы запомнить их. Всю жизнь я гадал, кто моя мать, и потом она появилась из ниоткуда. Она была доброй, приятной женщиной – и она была героем. Я был горд, что она была моей матерью.

Винн ничего не сказала, её глаза продолжали смотреть также куда-то далеко.

– Та женщина сказала мне, что рада, что мы, наконец, встретились. Она сказала мне, что вернется…и больше я её не видел. Я до сих пор гадаю, что же с ней случилось.

– Я стою прямо здесь, – сухо ответила она.

– Женщина, которую я встретил, не стала бы стоять в большом зале и говорить нам о том, что лучше терпеть, чем надеяться на лучшее. Она бы не стала той, кто убедила Коллегию Чародеев, что сдаться – наш единственный выбор.

– Тогда мне жаль, что я разочаровала тебя.

Он пожал плечами. О чем ещё он мог её спросить. Первый Чародей Эдмонде как-то сказал ему, что такое иногда происходит с магами. Они всю свою жизнь живут отдельно от общества и наконец забывают, что они вообще были его частью. Винн, которую он помнил, была мягкой и нежной, а не равнодушной и властной; казалось невозможным, что сейчас перед ним стояла та же женщина.


Глава 7


Евангелину начинала утомлять напряженность ситуации.

Как бы магам ни была неприятна мысль о храмовнице-компаньонке, казалось, друг друга они не переносят ещё больше. Адриан и Рис, сидя на одной лошади, время от времени перешептывались друг с другом, говоря короткими фразами, явно не предназначенными для чужих ушей, но с архимагом они не разговаривали. Пожилая женщина с таким же успехом могла путешествовать одна.

До того момента, как Винн и Рис обратились друг к другу в кабинете Лорда-Искателя, Евангелина понятия не имела, что они родственники. Никто из храмовников в Белой Башне не знал. Они знали, что он родился от мага и рос в церковном приюте, пока не достиг возраста, в котором забирали в башню. Это было обычное дело, учитывая, что Круг не был подходящим местом для младенцев. Однако то, как Рис узнал о своей матери, было загадкой. Если они и встречались, то это было произошло тайно, хотя от Искателей, в конце концов, ничто не могло укрыться.

Однако же, их родство, казалось, не располагало их друг к другу. Это заставило её вспомнить о своей матери, которая умерла до того, как она вступила в Орден. Они поссорились, частично из-за того, что Евангелина не обладала ни одним из качеств, ожидаемых от молодой орлейской женщины благородного происхождения. Она не увлекалась ни танцами, ни музыкой, ни выходами в город в поисках подходящего мужа. Вместо этого, она любила то, чему учил её отец – фехтованию и военным навыкам, которые он приобрел, когда служил кавалером в армии Империи.

И все же, когда её мать умерла, Евангелина не чувствовала ничего, кроме сожаления о том, что они не были ближе. Все те годы, что прошли в обиде на женщину, которая желала ей только лучшего и лишь боялась, что её неженское занятие принесет ей несчастье. Этого не произошло, но она не думала, что жизнь храмовницы была тем, что представляла себе её мать.

А отсутствие мужа или детей также означало, что со смертью её отца его имение ушло из владения семьи. Она до сих пор помнила день, когда явился посланец с новостями. Рыцарь-Командор Эрон тогда спросил, не хочет ли она уйти из Ордена и вернуть свое наследство. Это означало брак, и два десятка благородных семей у её порога с их младшими сыновьями, которых они не смогли пристроить куда-то еще, и считали, что такая старая дева, как она, с радостью примет их предложение. Даже так, это решение далось ей нелегко. Последнее, что она слышала, это то, что её дядя проиграл свое состояние и продал поместье купцу из Неварры. Печальное известие.

Поэтому жизнь, которой она жила, была её выбором, жизнь, целью которой была защита мира от любого вреда, который могла нанести магия. Хоть многие маги и негодовали по этому поводу, она знала, что есть также и те, кто боится своих способностей. Что бы они делали без Круга Магов, если бы он не привел их в лоно Церкви, не обучил бы их тому, что они должны знать.

Порядок должен быть сохранен, как и сказал Лорд-Искатель.

Прошло четыре дня с тех пор, как они покинули безопасные стены Белой Башни. Евангелина вела группу в стороне от главного тракта, предпочитая держаться побочных дорог, которые пролегали по деревенским местностям, вдалеке от городов. Но это были Серединные земли. Даже на таких дорогах было полно движения. Мимо них проезжали торговцы, паломники, направлявшиеся в столицу к Великому Собору, фермеры, везущие свои повозки на рынки, сборщики податей, эльфы, в поисках работы в сезон сбора позднего урожая…список был почти бесконечным.

Чего она не видела, так это были Имперские стражники. Обычно солдаты с развевающимся фиолетовым стягом были обычным зрелищем, даже на побочных дорогах. Любого путешественника дозор мог остановить как минимум один раз, но сейчас их не было видно.

Были и другие вещи. На третий день они приметили вдалеке столб черного дыма, и двое гномов-торговцев, которых они остановили, рассказали им о волнениях в городе Вал-Форет. Они сказали, что за Серединными землями было ещё хуже, и поделились слухами о бродячих разбойниках и отрядах вербовщиков, нанятых лордами земель для того, чтобы силой заставить обычных жителей вступить в армию. Позже они увидели беспорядочную толпу беженцев, одетых в лохмотья, тащивших все свое имущество на своих спинах, которые рассказали, что они бегут от битвы на востоке. Они даже не знали, кто именно сражается, знали только, что солдаты убивают всех на своем пути.

Это были беспокойные известия. Новости в Орлее распространялись медленно даже в лучшие времена, но ей казалось, что даже будучи изолированной от мира в Белой Башне, она должна была бы услышать подобные вести. Столица была рассадником сплетен, и хоть и ходили слухи о недовольстве правлением Императрицы и о восстании эльфов в Халамширале, о назревающей гражданской войне не было ни слова.

В целях осторожности, Евангелина решила не искать комнат для ночлега в тех деревнях, мимо которых они проезжали. Она купила все необходимое для ночного привала в придорожной таверне – её лошадь и впрямь сгибалась под весом всего этого – и, несмотря на протесты магов, настояла на том, чтобы они спали на воздухе. Точнее, протестовали Рис и Адриан, а Винн улыбнулась и напомнила им, что она почти что жила в походном лагере во время Мора. Если уж она могла выдержать такое, то и они могли.

В первую ночь шел дождь, ужасно холодный ливень, из-за которого все провели ночь, съежившись в своих палатках. На следующее утро все было покрыто тонким слоем льда, хотя он и не дожил до середины дня. Тем не менее, пронизанный холодом воздух и затуманенное серыми облаками небо говорили о том, что погода будет совершенно отвратительной. Ко времени их возвращения из Западных Пустошей на землю уже ляжет снег.

Адриан постоянно жаловалась. Не так громко, чтобы Евангелина могла открыто с ней спорить, а тихо бормоча что-то себе и Рису. У воительницы создавалось ощущение, что ей в одно ухо жужжала разозленная муха, которая не замолкнет, сколько бы она не била по ней. Убежденность рыжей женщины в праведности своего гнева действовала на нервы Евангелины, отчего та желала, чтобы дождь стал ещё сильнее.

– Почему мы едем этой дорогой? – требовательно спросила Адриан в третий раз с тех пор, как они сели на коней.

– Я собираюсь держаться в стороне от Вал Форета, – ответила Евангелина.

– Почему? Из-за того, что сказал тот бродяга? Он был пьян.

– Был. Но это не означает, что он глуп.

– Когда-то я знала гнома, – внезапно сказала Винн, – который бывал гораздо чаще пьян, чем трезв. Но это не мешало ему надвое разрубить порождение тьмы, не моргнув при этом и глазом.

Адриан закатила глаза.

– Очень хорошо.

– Я имею в виду то, – холодно ответила пожилая женщина, – что для некоторых вещей не обязательно быть трезвым. Например, чтобы знать, что в родной деревне оставаться опасно.

– Это все странно, не так ли? – спросил Рис. Он вопросительно посмотрел на остальных. – Учитывая, сколько мы услышали о проблемах здесь, армия Империи должна быть здесь и во всеоружии. Я даже не помню, когда в последний раз я слышал о таких беспорядках.

– Вряд ли это… – начала Адриан.

Винн перебила ее.

– Это война, – сказала она. – И если я не ошибаюсь, я думаю, Гаспард сделал свой ход.

– Великий Герцог? – выпалила удивленная Евангелина.

– Конечно.

– В Вал Руайо были вести лишь о восстании в Халаширале. Если бы Великий Герцог пошел против Императрицы, все во дворце жужжали бы об этом.

Пожилая женщина слегка усмехнулась.

– О, не будьте наивны, дорогая. Гаспард не собирается сообщать об этом в столицу, где у Селины полно союзников. Нет, весь смысл был в том, чтобы выманить её на восток, используя эту историю о восстании эльфов.

Рис медленно кивнул.

– Чтобы устроить ей засаду.

– Не думаю, что для борьбы с эльфами Селина взяла с собой столько солдат, сколько она взяла бы для сражения с Гаспардом, – пожала плечами Винн. – Возможно, у него даже есть друзья серди кавалеров. В любом случае, чем быстрее и решительнее он будет действовать, тем сильнее он будет выглядеть. Чем больше хаоса посеяно в Империи, тем слабее выглядит Селина, тем отчаяннее становится Имперский Двор.

Слова звучали разумно и были тревожными. Евангелина начала гадать, насколько все было бы хуже, если бы в ту ночь во дворце убийца смог добраться до Верховной Жрицы. Ополчится половина Империи. А это…навевало мысль о том, что маги могли быть и не виноваты, в конце концов.

Она посмотрела на Риса и Адриан, сидящих на лошади. Рыжая магесса была нахмурена, и выражение её лица было сложно прочитать, но Рис казался по-настоящему сбитым с толку. Евангелина была готова признать, что если бы она собиралась убить кого-нибудь, было бы разумно сделать так, чтобы преступником выглядел тот, кто не вызовет вопросов и сомнений. С чего бы вдруг храмовники стали сомневаться в том, что непокорные фракции магов Круга пытаются внезапно ударить по Церкви?

Однако это не объясняло убийств. Возможно, эти события и не были связаны? Лорд-Искатель Ламберт настаивал на том, что картина была крупнее, и видел схемы внутри схем. Ей нужно было смотреть на все более трезвым взглядом. Здесь было что обдумать.

– Откуда вы это знаете? – спросила она у Винн.

– Гаспард пытался нанять меня.

– Нанять вас?

– Я приехала сюда из Ферелдена, то есть мой путь пролегал мимо Долов и восточных земель. Очевидно, Гаспард каким-то образом почуял мое присутствие, ибо он послал ко мне своих людей в Жадере, – магесса скорчила гримасу при воспоминании. – Они были весьма настойчивы. Не знаю, почему Гаспард посчитал, что такое обращение побудит меня сотрудничать с ним. Этот человек так самонадеян, что считает, стоит ему повелеть – и день станет ночью.

– Но вы отказали ему?

– Естественно. Он старался решить вопрос силой, но и у меня есть свои средства, – она сказала это, лишь слегка пожав плечами, будто бы речь шла о чем-то незначительном, но Евангелина подумала, что на самом деле все было намного сложнее. Великий Герцог Гаспард де Шалон был известен своим нравом; что мог он подумать о пожилой женщине, отвергнувшей его предложение. Ей оставалось только гадать.

– Тогда почему вы никому не рассказали? – спросила шокированная Адриан.

Винн горько усмехнулась в ответ.

– Кому бы я сказала? Селены уже не было в столице. И даже если бы это было не так, вряд ли я кому-нибудь об этом рассказала.

– Почему? Почему нет?

Пожилая магесса холодно улыбнулась.

– Во-первых, потому что я ферелденка. Я не питаю любви к Орлейской Империи, поэтому мысль о её распаде не причиняет мне боли. К тому же, у войны здесь есть и другие положительные моменты.

– Положительные моменты? – фыркнула Адриан.

– Она имеет в виду Круг, – мрачно нахмурился Рис после некоторого размышления. – Если в Империи начнется гражданская война, то они обратятся к магам, попросят нас о помощи.

Винн казалось довольной его проницательностью.

– Так и есть. Я знаю, вы считаете, что я не желаю улучшения условий, в которых мы существуем, но это не так. Позиция сильного только укрепит нашу возможности на переговорах, когда все это закончится.

– Зато погибнет много невинных людей, – пробормотала Евангелина.

Винн твердо посмотрела на нее.

– Невинные люди уже гибнут.

Она не могла с этим поспорить. В конце концов, если в Империи воцарится хаос, к Кругу действительно обратятся. Маги были бесценны во время Моров, в борьбе против порождений тьмы, и в великих Священных Походах прошлых веков…и авторитет Круга, заработанный в этих войнах, не был никем забыт. Могла ли она с чистым сердцем сказать этим магам, что они должны быть патриотами? Что они должны были заботиться о людях, которые боялись их и даже осыпали руганью? Она не могла, хоть это и не означало того, что ей должно быть по душе такой корыстный подход.

Было видно, что Рису оно тоже не нравилось. Он ничего не сказал, но мрачный взгляд, которым он одарил Винн, который говорил многое.

Они ехали дальше. Небо продолжало темнеть, вдали слышались раскаты грома, которые обещали холодный ливень. Адриан откопала одеяло в их походной сумке и с несчастным видом укуталась в него. Рис пытался ей посочувствовать, но в ответ получил лишь ворчание. Как бы ни была рада Евангелина тому, что женщина наконец-то умолкла, она признавала, что дальнейшего ухудшения погоды ей вовсе не хотелось. Дальше по пути их следования, на юге, в бесплодных землях, было только холоднее.

Винн подтянулась к ней, в первый раз за все время их путешествия она была не замыкающей.

– Может быть, – предложила женщина, – стоит подумать о ночи не под дождем?

– Я думала, вы любите спать под открытым небом.

– Люблю – это слишком сильно сказано. Я могу мириться с этим, хоть я и не так молода, как когда-то.

Она взглянула на пару позади них. Рис развлекал Адриан сказкой об эльфийке-ученице, которая очень сильно заболела после того, как осталась под дождем, и когда Рыцарь-Командор решил, что она притворяется больной, её вырвало на перед его доспехов. Адриан это не позабавило, и Рис посмеялся вместо нее.

– Я думаю, – продолжила Винн, – нам нужно найти укрытие ради блага остальных. В конце концов, вскоре мы окажемся в той части страны, где такой возможности не будет.

Евангелина подумала над этим.

– Впереди есть городок, недалеко от того места, где я выросла. Возможно, если там все тихо…

– Это будет разумно, – её тон был достаточно твердым, чтобы напомнить Евангелине о том, что она сопровождает их, а не командует ими. Затем Винн вновь позволила своей лошади отстать, не давая Евангелине возможности возразить.

Они ехали вниз по дороге следующие несколько часов. Это была самая плодородная область, с фруктовыми садами, переходящими в виноградники, расположенными выше по холмам дальше на западе. Мужчины и женщины, которые работали на земле, занимались этим из поколения в поколение, большинство под покровительством сеньоров (феодалов), но были здесь и свободные землевладельцы. Это были люди из категории «нищие землевладельцы», и её отец был одним из них. Титула, который он носил, хватило как раз на выкуп своей земли у баронессы, которая отчаянно нуждалась в деньгах, и то, что он хорошо управлял ею, всегда было его источником гордости.

Когда она была моложе, она любила гулять в его фруктовых садах. Она любила насыщенный запах земли и лазила по деревьям, пока её мать, подхватив юбки, не прибегала из поместья и начинала кричать на нее. Меньше чем в часе езды отсюда было Озеро Селестина, сверкающая гладь которого в разгар лета захватывала дух любого. Конечно, сейчас стояла поздняя осень, озеро было серым и неспокойным, и только рыбаки осмеливались плыть по его водам.

Какая-то часть Евангелины размышляла над тем, не стоит ли ей направиться в старое семейное поместье. Скорее всего, она сможет придумать отговорку, в которую другие поверят. Возможно, новые владельцы даже пригласят её внутрь, если, конечно, не заметят, что она едет в компании магов. Она горела нездоровым любопытством посмотреть, что они изменили – даже если все, что она увидит, скорее всего, навеет грусть. Нет, наверное, лучше всего держаться оттуда подальше.

Городок Велан стал виден когда начало вечереть, как только начался дождь. Небеса почти разверзлись, проливая на спутников ливень так яростно, что даже Евангелина начала чувствовать себя неуютно. Деревня выглядела как обычно – точно так же как и в те дни, когда она сидела на повозке отца, пока он был на рынке. Единственным, что казалось здесь лишним, была виселица у дороги. Три железные клетки, в каждой из которых был человек…или, точнее, в одной был человек, а в других – два разлагающихся трупа. Мужчина довольно скоро должен был присоединиться к своим товарищам, и был слишком слаб и подавлен, чтобы сделать что-то большее, чем просто взглянуть на них, когда они проехали мимо.

– Сурово, – прокомментировал Рис.

– Этот человек виновен в изнасиловании. Те двое были ворами.

– Откуда ты знаешь?

Она указала.

– Руны на столбе над их клетками.

– Это гномьи руны? – он сощурился, пытаясь разобрать знаки сквозь дождь. – Почему они просто не вывесят знак?

– Потому что не все читают.

Маг кивнул, хотя было понятно, что не совсем её понял. Наверное, было логично, что кто-то, выросший в Круге Магов, в окружении книг, думал, что все в мире росли так же. Правда в этом случае заключалась в том, что магам давали образование, которое было доступным лишь немногим из несостоятельных.

Велан не сильно отличался от беспорядочного нагромождения зданий вокруг центральной площади – в торговый день, когда людей в городе становилась в несколько раз больше, чем его обычного населения, она превращалась в шумное, суетливое место, но сегодня здесь было пусто. Из многих окон лился теплый свет, говоривший о том, что люди сидели по домам. Несмотря на тишину, Евангелина почувствовала прилив эмоций при виде знакомых мест и ощутила себя почти как дома.

Одинокий стражник стоял под крышей одного из магазинов, съежившись и дрожа от холода. Он кивнул, когда Евангелина и другие подъехали к нему верхом на лошадях, громко стучащих копытами по булыжникам.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровалась она.

– Поздновато для путешествий, – заметил он без особого интереса, согревая руки дыханием.

– И правда. Спригган все ещё стоит? Я не увидела его по пути сюда.

Стражник искоса взглянул на нее.

– Вы – местная?

– Моя семья когда-то владела поместьем Брассад.

Казалось, это немного улучшило его настрой. Люди в провинциях с недоверием относились к чужакам. Когда они выедут за пределы Серединных земель, дела будут ещё хуже.

– Спригган сгорел несколько лет назад, – сказал стражник. – Старик Люссо построил новую таверну недалеко от Церкви. Ищите голубой фонарь при входе, его не пропустишь.

Это было недалеко. Евангелина благодарно улыбнулась стражнику и повела остальных в указанном направлении. Она поймала себя на том, что смотрит на здания и пытается понять, изменились ли они с тех пор, как он была здесь в последний раз. Было удивительно, что многие из них совсем не поменялись. Такова была судьба маленьких городов.

– Ты и вправду отсюда? – спросил её на ходу Рис.

– Не из самого Велана, но наше семейное поместье было недалеко.

Он скорчил озорную улыбку.

– Так значит…все-таки из благородных?

– Если ты представляешь меня в роскошном наряде, то такого никогда не было. Я предпочитала меч платью с тех пор, как смогла держать его в руках.

– Тогда ты была тем ещё зрелищем на местном балу.

Против воли, она усмехнулась в ответ.

Гроза набирала силу, ветер завывал так громко, что было трудно разговаривать. Поэтому они ехали в молчании, пока не показался постоялый двор. Как и было сказано, перед дверью висел большой фонарь, железо которого стало голубым с течением времени. Из таверны доносился смех и запах дыма и приготовленного мяса. Евангелина почувствовала, что её желудок отреагировал урчанием. После четырех дней питания сухим хлебом и фруктами, хотелось поесть какой-то обильной пищи.

Этот постоялый двор был одним из тех, что часто встречались в главных городах земель по всему Орлею – чуть лучше, чем обычная приукрашенная таверна, где усталым путникам сдавались комнаты. Камин в центре большой комнаты наполнял её теплым светом и резким запахом жженного древесного сока. Повсюду были расставлены маленькие столики, многие из которых были заняты либо местными рабочими, либо путешествующими торговцами. Собравшись в кучки, они чокались деревянными кружками и весело смеялись. Здесь было тесновато, но уютно, место манило своей дружелюбной атмосферой.

По крайней мере, так было до того, как они увидели входящих.

Все разговоры прекратились, и десятки глаз посмотрели на них в напряженной тишине. Евангелина насупилась. Она знала, на что они смотрят – во-первых, на её доспех и на посохи магов. Вчетвером они столпились в дверном проходе, и пока их настороженно рассматривали, на деревянный пол с них капала вода.

– Создатель милосердный! – раздался чей-то бодрый голос.

Это было сказано достаточно громко, чтобы рука Евангелины направилась к мечу, но она заколебалась, когда из кухни выскочил невероятно толстый мужчина. На нем был фартук с желтыми пятнами от жира, и он деловито протер руки такой же грязной тряпкой.

– Я решил выйти и посмотреть, уж не умерли ли все! – он фыркнул и остановился, когда заметил, что его клиенты продолжают пялиться. –  Что? Никто из вас, болванов, не видел раньше церковников? Возвращайтесь к своему пиву, пока я не сказал Аманде, чтобы она разбавила водой следующие порции больше чем обычно!

Прошлось недовольное бормотание. Несколько мужчин обменились мрачным взглядом, но вернулись к напиткам, хоть и без энтузиазма. Евангелина приметила, как двое рабочих продолжают смотреть на нее. Это были грубые люди, из тех, чья жизнь коротка, а мозгов совсем мало. Именно из-за таких людей она старалась избегать населенные пункты до сегодняшнего вечера.

Толстый мужчина бросился к ним навстречу, с широко раскрытыми руками и приклеенной на лицо подобострастной улыбкой.

– Заходите, друзья мои! Думаю, Церковь, как всегда, снабдила своих людей немалым количеством роялей (монеты)?

Евангелина потрясла своим кошельком у пояса, позволяя звону монет ответить за нее. 

– Обеспечьте нам еду и постель, и ваши старания будут вознаграждены.

– Чего ещё можно желать? – он прошел через маленькую комнату к столику у камина, бесцеремонно вытаскивая стул из-под сидящего на нем плутоватого типа. Мужчина бросил обиженный взгляд на хозяина гостиницы и быстро направился к столику поменьше. – Идемте! Садитесь!

В обычной ситуации Евангелина не выбрала бы место в центре комнаты, но оно притягивало своим теплом. Она улыбнулась хозяину и села на стул, а он целенаправленно умчался на кухню. Маги последовали за ней, с сомнением разглядывая таверну.

– Мы действительно будем спать здесь? – спросила Адриан.

– Если хочешь, – сладко улыбнулась Винн, – мы можем вернуться на улицу и найти другое место, которое будет тебе больше по вкусу.

– Эмм…нет.

– Значит и это место сойдет, не так ли?

Евангелина заметила, что Рис, пряча улыбку, повернулся и начал греть руки над камином. Она сняла рукавицы и положила их на стол, а потом расстегнула плащ. Он так сильно промок, что, казалось, весил тысячу фунтов. Позже ей придется выжать его и стащить с себя доспехи. Магам было не лучше. Им всем повезет, если они не простудятся до смерти.

Из кухни вышла девушка в таком же грязном фартуке, как и у хозяина таверна. «Его дочь», – предположила Евангелина.

У них были одинаковые носы в форме луковицы, но девушка была серой и худенькой как тростник. Она оставила пару кружок на одном из столиков и затем нехотя подошла к ним.

– Могу я вам что-то принести? – спросила она.

– Вина, – мгновенно сказал Рис.

Евангелина посмотрела на него с неодобрением.

– Разве вам дают недостаточно вина в Круге? Наши кладовые почти полностью заполнены ящиками с винами, другого там мало.

– Заполнены, потому что никто не хочет пить эту дрянь.

Она усмехнулась.

– Тогда сообщу тебе, что мы пьем ту же дрянь.

Он послала обслуживающей их девушке чарующую улыбку.

– Почему бы тебе не принести какую-нибудь бутылочку, которая уже давно пылится в вашем погребе? Какого-нибудь хорошего местного выдержанного вина, такого, что храмовникам и во сне не приснится давать его нам, недостойным магам?

– Очаровательно, – сухо сказала Винн. Она подняла руку, чтобы привлечь внимание девушки, которая казалась растерянной и не знала, что ответить. – Принесите им вина, раз уж на то пошло. Мне чего-нибудь покрепче. У вас есть гномий эль?

– Вы, должно быть, шутите! – хохотнула Адриан.

– С чего это?

– Женщина в вашем возрасте будет пить гномий эль? Хорошо, если утром мы не найдем труп в вашей постели.

Винн казалась уязвленной.

– Я пристрастилась к нему в Орзаммаре.

Адриан иронично посмотрела на Риса.

– Она пытается произвести на нас впечатление.

– Вовсе нет, – сказала Винн. Она вопросительно посмотрела на девушку. – Так есть он у вас или нет? Если нет, то тогда мне ферелденский виски, желательно что-нибудь из Прибрежных земель.

Девушка кивнула.

– Отец держит одну бочку для купцов из гильдии.

– Отлично.

– Принеси мне того же самого, – сказала Адриан. Она одарила старую магессу ехидной улыбкой. –  Готова поспорить, я покончу со своей кружкой и ещё с половиной вашей, а вы ещё будете под столом.

– Сомневаюсь.

– Эль…очень дорогой, мадам, – осторожно сказала официантка.

Винн вытащила из складок робы маленький кошелек и бросила его на стол. Из-за того что он промок было видно, что он наполнен монетами. Их было явно больше, чем у Евангелины.

– Я думаю этого должно хватить. И если это запах рагу доносится с кухни, то его тоже несите, – она лукаво взглянула на Адриан. – Кое-кому понадобится содержимое в желудке.

– Да, мадам, – девушка убежала, радостная, что наконец убралась подальше.

– Что ж! – воскликнул Рис, потирая руки и улыбаясь Евангелине. – Значит, нам с тобой достанется больше вина!

Она старалась пить как можно меньше, потягивая вино из кружки маленькими глотками, и все остальное отдала Рису в его полное распоряжение. Она тоже только попробовала еду, несмотря на то, что её вкус соответствовал запаху. В таверне было слишком тихо, и ей это не нравилось. Некоторые уже выскользнули из помещения, и те, кто остался, чаще смотрели на магов, чем разговаривали между собой. И разговоры велись шепотом. Веселье, которые они слышали при входе в таверну, пропало.

Евангелине это не нравилось. Маги, конечно, ничего не замечали. Сначала, они пили тихо; Рис бережно прижимал к себе пыльную бутылку вина, словно это было сокровище, а женщины были заняты тем, что соревновались в выдержке. Каждая выпивала столько густой черно жидкости, сколько могла выдержать, чтобы показать другой, как мало это на них влияет. Винн явно справлялась лучше, её лицо полностью сохраняло спокойное выражение, и это только подстегивало Адриан.

Евангелина не понимала, как они терпят эту штуку. Гномий эль не был настоящим элем – это было варево из грибов, по крайней мере, ей говорили так. Обычно только гномы могли пить его без болезненных последствий. Оставалось только посмотреть, будет ли так этим вечером.

– Это был дракон, – утверждала Винн. Её самообладание легонько начинало слабеть, окончание слов становилось нечетким. – Мы встретили его на крыше Форта Дракона, куда ему пришлось опуститься. Последняя битва за окончание Мора, один единственный удар этого существа мог послать любого из нас навстречу смерти.

Она допила последний глоток эля из своей кружки, и кивнула служанке, чтобы та принесла еще.

– Дракон! – возбужденно воскликнула Адриан. Она подперла подбородок руками, смотря на магессу затуманенным и благоговейным взглядом. Её рыжие локоны высохли и превратились в беспорядочную вьющуюся массу разных размеров. В отличие от Винн, она была пьяна в стельку. – Настоящий, истинно взаправдашний дракон?

– Адриан обожает драконов, – с усмешкой объяснил Рис.

– Это был Архидемон, – сказала Винн, – дракон, оскверненный и разлагающийся, превращенный в существо зла, равных которому нет в Тедасе. – она не смогла удержать от маленькой гордой улыбки. – Кроме Стража, конечно.

– Стража? Героя Ферелдена?

– Его самого.

Адриан сделала несколько невнятных жестов, пока не поняла, что не могла выразить свой интерес словами. Потом она посмотрела на Винн так, словно ей в голову пришла невероятная мысль.

– Вас выпустили из башни из-за всего этого?

– Не совсем. Круг Магов в Ферелдене…перестал функционировать.

– Я слышала об этом, – бросила Евангелина.

– Большинство магов стали жертвами демонов, – продолжила Винн. – Когда прибыл Страж, нас оставалось немного.

– Страж спас вас?

– Да.

– И забрал вас из башни!

– Стражу была нужна моя помощь.

– Повезло.

Адриан подняла свою кружку и расстроилась, обнаружив, что она пустая. Она посмотрела вокруг в поисках служанки, и, не найдя ее, попыталась встать. Это привело только к тому, что она опрокинула стул, и она плюхнулась в него обратно самым неграциозным образом.

– Осторожнее, Адри, – предостерег её Рис, заботливо коснувшись её плеча. Она посмотрела на него со смесью удивления и неясной привязанности.

– О, ты не называл меня так с тех пор, как…

Он попытался выглядеть равнодушно, но не смог.

– Ты пьяна, – пробормотал он.

Адриан коснулась рукой его щеки, её лицо внезапно приобрело нежное и грустное выражение, и Евангелина почувствовала себя неловко, наблюдая за ними. Рис покраснел и аккуратно убрал её руку с виноватой улыбкой.

– Я не знала, что вы двое… – Винн не высказала свою мысль до конца, не уверенная как её закончить. Во взгляде Риса промелькнуло раздражение.

– Ничего нет.

– Все свидетельствует об обратном.

– Я же сказал, что ничего нет, – он сел прямо, и с деловым видом налил себе ещё одну кружку – остаток вина, заметила Евангелина. – И даже если бы мы были вместе, не понимаю, каким образом это тебя касается.

– А я сказала, что касается? – она весело посмеялась. – Мне не чужда мысль о том, что маги в Круге нуждаются в компании, Рис. Как, по-твоему, ты родился?

Его спокойствие улетучилось.

– Я…не хочу думать об этом.

Винн небрежно махнула рукой.

– Ты уже более чем взрослый. Я думаю, ты справишься с мыслью о том, что кто-то, кого ты едва знаешь, сорок лет назад переспал с храмовником – даже если речь идет о твоей матери.

Пожилая магесса допила остаток своего эля, в то время как глаза Риса расширились от удивления. Он неестественно склонил голову, будто бы не в состоянии обработать эту новость. У Адриан не было такой проблемы. Она ударила кулаком по столу, так громко пища от восторга, что это привлекло внимание всех в таверне.

– Вы переспали с храмовником?

Винн помедлила, видимо осознавая, что именно она сказала.

– Ну, – пробормотала она, – это было очень давно.

Пожилая женщина беспомощно посмотрела на Евангелину и вздохнула, когда та отвела взгляд. Она не собиралась влезать в эту ситуацию, ни за что и никогда.

– Это восхитительно, – хихикнула Адриан.

Рис казался подавленным.

– Не вижу в этом ничего восхитительного.

Винн снисходительно улыбнулась.

– Можешь демонизировать их сколько хочешь, но храмовники такие же мужчины, как и все остальные, – уголок её губ дернулся, словно пытаясь превратиться в лукавую усмешку. – Поверь мне, – усмехнулась она.

Мужчина зарычал, а Адриан засмеялась так громко, что ей пришлось несколько раз ударить по столу, чтобы показать, как сильно ей понравилась вся фраза.

– Вы, маги, похоже, и сами неплохо веселитесь.

Прозвучавший голос был грубым, и мгновенно прервал веселье. Адриан перестала смеяться и посмотрела наверх. Евангелина повернулась и увидела огромного и крепкого мужчину, возвышавшегося над их столиком. Из его подбородка подобно дикому черному кусту росла борода, а его руки были такие же толстые, как стволы деревьев. Это был человек, выросший в лесу, возможно, один из местных землевладельцев или один из их рабочих. Гнев в его глазах горел неистовый пламенем.

Адриан собиралась ответить ему, но Рис был первым.

– Мы просто путешественники, и ищем укрытия от дождя, – дружелюбно сказал он. – Может, мы угостим вас за столь радушное гостеприимство в вашем городе?

– И за что будем пить? – прорычал мужчина. – За то, что вы, маги, пытались убить её Святейшество?

– Мы не имеем к этому отношения.

Здоровяк ударил кулаком по столу с такой силой, что винная бутылка и кружки упали на пол. Вся таверна мгновенно стихла.

– Но это были вы и ваша вонючая магия! Если бы её Святейшества рассуждала здраво, она бы приказала всем повесить вас всех! Раз и навсегда сжечь это ваше проклятие с лица земли!

Винн казалась спокойной, но Евангелина видела, как её рука тянется к посоху. Рис не двигался, улыбка исчезла с его лица. Однако, Адриан, пьяно пошатываясь, поднялась на ноги, явно разозленная им.

– Наше проклятие? – резко спросила она. – Наше единственное проклятие – это сталкиваться с такими тупыми мужланами, как ты, будто бы вы, обычные люди, за всю историю не сделали ничего плохого!

– История, – мужчина повторил слово с отвращением, презрительно скривив губы. – Мне плевать на историю. Но мне не плевать на Жана-Пети, его ферма сгорела две недели назад, а он был внутри. Знаете, кто сделал это? Его дочь, злобная маленькая тварь, храмовникам пришлось утащить ее, пока она не убила кого-то еще, – он наклонился над столом ниже. – Думаешь, ваша магия впечатляет меня? Впечатляет кого-нибудь вообще?

Теперь к мужчине присоединились ещё несколько голосов, и кто-то повставал со своих стульев. Негодование в воздухе начинало давить. Эти люди накапливали свой гнев, ждали, что кто-то выскажет, все, что они думали. Из задней комнаты появился толстый хозяин таверны, выражение лица которого из обеспокоенного сменилось на испуганное. Когда мимо него прошла его дочь, он остановил ее. Они оба отступили на кухню.

Глаза Адриан сузились с ненавистью. Она вытянула вперед руку, вокруг которой с треском образовалась аура голубого пламени. Её магия эхом отразилась по все комнате.

– Не знаю, – сказала она низким и мрачным голосом. – Мы умеем производить сильное впечатление.

Евангелина вскочила. Одной рукой она схватила Адриан за шею и направила свою собственную силу в женщину так быстро, что погасила её магию. Пламя вспыхнуло и исчезло. Адриан успела только расширить глаза от удивления, перед тем как Евангелина сильно ударила ее. Она попятилась назад и опрокинулась через стул на землю, ударив голову о камин.

Евангелина больше почувствовала, чем увидела, здоровяка. Она схватила его за руку до того, как он успел прикоснуться к ней, развернула его и толкнула назад. Обозленный, сжав кулаки, он хотел было броситься на неё – и замер. Её меч был наготове и целился на его горло.

– Не глупи, – предупредила она.

Другие мужчины начали подходить ближе, с кулаками по бокам. Винн встала, оборонительно подняв посох; к счастью, у неё хватало ума не пробуждать свою магию. Рис сел на колени рядом с Адриан, помогая ей подняться и удерживая ее.

– Ты убьешь нас? Ради этих магов? – прорычал мужчина. – Ты лучше всех остальных должна знать, какие они.

– Я здесь, чтобы защищать их и защищать вас от них. Не больше.

– Они не заслуживают того, чтобы их защищали!

– Чего они не заслуживают, – твердо сказала она, – так это того, чтобы их вздернула обозленная толпа. Того, что произошло с её Святейшеством, нельзя простить. Но вы не накажете за это невинных людей, пока я здесь.

– Как это невинных? – крикнул он. Мужчина повернулся лицом к растущей толпе, протягивая к ним руки. – Был не только Жан-Пети. В прошлом году в Вал Бресине человек превратился в демона прямо посреди рынка! Скрывавшаяся ведьма, которая погубила урожай Арлана! Парнишка Викенов, который разговаривал с призраками – вы знаете, что это он убивал наших собак! – собравшаяся толпа согласно забормотала. – Сколько ещё вы будете стоять в стороне и позволять этому злу гноиться? Это против воли Создателя!

– Это и есть воля Создателя! – взревела Евангелина. Она с вызовом поглядела на толпу, и многие попятились. – Эти маги служат церкви, как и я! Не забывайте, что в прошлом, во время войн, именно мы стояли между добрым народом Орлея и полным уничтожением!

Адриан с силой вырвалась из рук Риса и, пошатываясь, кинулась вперед.

– Да! – воинственно крикнула она. – Вы все должны быть благодарны!

Евангелина повернулась к ней.

– Молчи, дура! Это ты должна быть благодарна, благодарна за то, что твоей единственной проблемой является твоя свобода. Ты действительно думаешь, что в этом мире страдают только маги?

Адриан испуганно шагнула назад и врезалась в стол. В первый раз он, казалось, не нашла, что ответить. Рис встал между ней и Евангелиной с рассерженным выражением лица.

– Нет, – ответил он. – Мы так не думаем.

– Думаете, – резко сказала Евангелина. – Вы живете, не зная реальности, не зная ничего о том, насколько все может быть хуже.

– Я знаю, насколько все может быть хуже, – сказала Винн. Пожилая женщина нахмурилась и повернулась к толпе. – Добрые люди Велана! Мы никому не хотим причинить вреда. Прошу вас, оставьте нас в мире, и мы сделаем то же самое.

В толпе послышалось недовольное бормотание, но, казалось, никто из них не хотел спорить дальше. Даже здоровяк, начавший драку, только смотрел на них злобным взглядом. Что мог сделать один человек, пусть даже такой здоровый, как он, против одного вооруженного воина и трех магов? Тот факт, что одним из них была пожилая женщина, ослабило его решительный настрой.

– Вам здесь не рады, – мрачно сказал он. – Лучше бы вам уйти.

– Мы уйдем, – уверила его Евангелина. – В свое время. И не вернемся.

Мужчина недовольно посмотрел на остальных. Наконец, он раздраженно зарычал и стремительно вышел. Евангелина смотрела, как он уходит, держа свой меч наготове, пока остальные не последовали за ним. Они тихо жаловались, уверяя друг друга, что все могло закончиться иначе. Через несколько минут комната почти опустела, остались лишь несколько испуганных торговцев, которые были сильно заинтересованы свои пивом и притворялись, будто бы были не здесь.

Винн подошла к Евангелине.

– Вы хорошо справились.

– Я сделала это, чтобы вы, пьяные дурни, не навредили этим людям. У них не было шанса.

– Все равно, хорошо справились.

– Так значит, так ты нас защищаешь? – бросила Адриан. Она, пошатываясь, шагнула к Евангелине, встав так близко, что до той доносился сильный запах эля из её рта. – Не я искала драки! И все же ты была готова допустить, чтобы они выволокли меня на улицу!

– Этого не произошло.

– Благодаря столь щедрой защите храмовников! – с издевкой сказала она. – Мы, маги, не знаем реальности и летаем в облаках, не знаем ничего о надругательствах и о том, что бывает, когда мы пытаемся постоять за себя!

– Адриан, – предостерег её Рис. Взяв её за плечо, он мягко попятил её назад, и она сопротивлялась лишь мгновенье.

Но она продолжала смотреть сердито, даже когда Рис кивнул Евангелине.

– Спасибо, – сказал он. – Я знаю, мы не кажемся благодарными, но если та толпа продолжила бы…у нас бы не было иного выбора, кроме как использовать магию. Никто этого не хотел.

Он не дал ей времени ответить, вместо этого выводя Адриан из комнаты. Секунду спустя внутрь заглянул хозяин таверны и, судя по всему, был чрезвычайно рад, что в таверне обошлось без кровопролития. Он притворно улыбнулся Винн и Евангелине, нервно сцепив руки.

– Боже, это было…неожиданно, – воскликнул он.

– К сожалению, нет. – Евангелина вытащила кошелек и вручила ему несколько монет. – Этого должно хватить за напитки и весь причиненный ущерб. Мы не станем брать комнаты на ночь, на случай если те типы решат вернуться. Если у вас где-нибудь есть сеновал, мы будем спать там, и к утру нас уже здесь не будет.

– Есть один, за конюшнями, – он заколебался, видимо разрываемый между двумя желаниями – избавиться от храмовницы и её друзей-магов и получить ещё денег. – Я…только хочу, чтобы вы знали, что Велан не всегда такой. Если бы я знал, что эти люди будут так грубы…

– Нынче непредсказуемые времена, – заверила его Винн.

Ему пришлось довольствоваться этим, и он мог лишь с беспокойством наблюдать, как они уходят.

Ливень на улице приутих, сменившись моросящим дождем, который словно лед покрывал кожу Риса. Он не мог сдержать дрожи. Было бы хорошо оказаться в теплой комнате и там полностью высохнуть. В том состоянии, в котором он был, ему казалось, что он никогда уже не согреется. Будь он мудрее, он остался бы с остальными на сеновале. Это было не самое теплое место для сна, но, по крайней мере, там не было дождя.

Как бы то ни было, сейчас он осторожно крался по улицам города в середине ночи. Во всех окнах свет был потушен и, не считая редких голодных собак, которые подбегали к нему, с надеждой виляя хвостами, все было тихо. Стражника, которого они повстречали на пути, нигде не было видно, но Рис все равно держался теней, как только мог. Ему не нужны были неудобные вопросы, ни от стражников, ни, тем более, от своих товарищей.

Слава Создателю, они сейчас спали. Адриан плюхнулась на одеяло, вся ещё взвинченная из-за инцидента в таверне и злая на Евангелину, но все же слишком пьяная, чтоб оставаться на ногах. Утром рядом с ней будет невозможно находиться. Винн легла спать, не сказав ни слова. Однако Евангелина не ложилась ещё около часа, внимательно выискивая малейшие признаки того, что горожане решили вернуться и создать проблемы.

Рис притворялся спящим, наблюдая за ней краем глаза, пока она, наконец, не задремала. Он был уверен, что скрип старой лестницы выдаст его, но женщина даже не шелохнулась. Хоть раз он мог поблагодарить свою счастливую звезду.

Теперь он гадал, почему он был обеспокоен. В городе царила непроницаемая тишина, и за все время его поисков, он натыкался лишь на пустые переулки и тени. Может ему стоило прекратить поиски и вернуться? Если кто-нибудь проснется, он всегда сможет сказать, что ему нужно было в уборную.

Потом он уловил, как промелькнуло чье-то движение. Чей-то силуэт метнулся в переулок между двумя темными магазинами, и Рис помчался туда. Он повернул за угол, почти ожидая обнаружить, что это было лишь его воображение, но вместо этого перед его взором предстал человек, прижавшийся к стене. Он выглядел как утонувшая крыса – светлые волосы прилипли к лицу, кожаная одежда промокла насквозь. Он сильно дрожал, смотря на Риса со смесью страха и настороженности.

– Коул, – вздохнул Рис.

Он сохранял дистанцию, твердо держа посох, на случай, если юноша решит напасть на него…или убежать, как в прошлый раз. Рис только вчера впервые заметил, что за ними кто-то следует, держась на таком далеком расстоянии, что их отряд почти не было видно. Как только Рис понял, что Евангелина, несмотря на свою настороженность, не заметила их хвост, он понял, кто это мог быть.

– Прости, – жалобно протянул Коул.

– Ты следовал за нами с самой Башни? Что, во имя Андрасте, ты здесь вообще делаешь?

Юноша потер свои плечи, стуча зубами от холода.

– Я должен был пойти. Я должен был предупредить тебя, но я боялся…

– Предупредить меня?

– Я видел, как Рыцарь-Капитан разговаривала с человеком, со страшным человеком в черных доспехах. Он сказал ей, что если вы найдете что-то, то никто больше не должен об этом узнать, – Коул посмотрел на него с взглядом полным заботы. – Я не мог позволить, чтобы с тобой то-то произошло, ты мой единственный друг! Я просто…Я так боялся, что ты никогда… – поддавшись отчаянию, он спрятал голову в колени.

Рис смотрел на него и не знал, что и думать. Мог ли Коул лгать? Может он выдумывает какую-нибудь историю, чтобы вернуть себе его хорошее расположение? Это казалось неправдоподобным. Коул мог умолчать, но коварства в нем не было. Хотя бы в этом, если не в другом, Рис был уверен.

– Ты проделал весь этот путь, чтобы сказать мне это? – спросил он, неверяще мотая головой.

– Да, – ответил Коул. – Я так боялся, что могу потерять вас из виду, и не смогу найти дорогу назад. Тогда бы я навсегда потерялся. Я не знал, что это будет так далеко.

Вопреки себе, Рис посочувствовал юноше. Он со вздохом сел рядом с ним. Коул вздрогнул, но потом понял, что Рис не собирается нападать на него. Он с отчаянием вцепился в Риса и крепко обнял его.

Рис обнял его в ответ. Что ещё он мог сделать? Да, Коул убивал людей…но он делал это не из злого умысла. Никто не учил его, как контролировать его магию, и никто не дал ему ответа, который бы он понял. Он был испуган и потерян, и какая-то часть Риса понимала его.

Но что теперь? Он не мог взять Коула с собой, а мысль о том, чтобы предоставить Коула самому себе, казалась не лучшей. Это как бросить ребенка в дикой местности. Только Создатель знал, как Коул прокормил себя до сегодняшнего дня. Скорее всего, он крал еду, и никто этого не видел…но как только они достигнут пустошей, красть будет негде.

– Ты должен вернуться, Коул. - сказал он.

Юноша отстранился достаточно далеко, чтобы с болью посмотреть на Риса.

– Я не могу.

– Ты можешь. Как только ты найдешь одну из главных дорог, она поведет тебя прямо в Вал Руайо. Его трудно не заметить.

– Я должен защитить тебя!

Рис с сочувствием похлопал по плечу молодого человека.

– Того, что ты предупредил меня, достаточно. Я могу позаботиться о себе, Коул.

– Нет, не можешь. Они забрали тебя в подземелья, а я не должен был им позволить этого. Мне нужно было послушать тебя! Нужно было пойти с тобой! Мне так жаль!

– Мы разберемся с этим, когда я вернусь в башню.

– Нет, – Коул попятился и встал. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я не позволю им снова причинить тебе вред.

Не сказав ни слова больше, он повернулся и побежал, растворившись в темноте.

Рис смотрел, как он убегает. Погоня будет такой же бессмысленной, как и в прошлый раз, однако он начал испытывать опасения. Что собирался делать Коул? Попробует ли он навредить Евангелине? Он мог и не понимать, насколько больше проблем это вызовет для всех.

Несмотря на все это, он был рад, что увидел проблеск того молодого человека, которого он знал. Воспринимать Коула как убийцу было неприятно, а шок от этого открытия ещё не прошел. Сколько ещё он не знал о Коуле? Если он не найдет способа помочь юноше или остановить его убийства, кровь его жертв ляжет на руки Риса. Ему пришлось напомнить себе, что хоть Коул и не монстр, это не означало того, что тот безопасен.

Впрочем, сейчас он ничего не мог сделать. Он со вздохом встал и медленно вернулся к постоялому двору. Несколько раз он оглядывался посмотреть, не следует ли за ним Коул, но там никого не было. Рис надеялся, что юноша не сделает ничего глупого. Если ему повезет, он повернет назад и самостоятельно вернется в Башню.

Рис обошел таверну, пробираясь на ощупь в почти непроглядной темноте, пока не увидел конюшни. Облака почти полностью скрыли луну, но света хватало, чтобы видеть, что перед входом в конюшни кто-то стоял. Женщина в доспехах храмовников, скрестив руки, нетерпеливо ожидала его.

А он ещё хотел вернуться незаметно.

Евангелина приподняла бровь, когда увидела его.

– Уже вернулся с небольшой прогулки? – спросила она его.

– Уходил по зову природы.

– Тогда странно, что тебя не было нигде рядом с уборной…или где-то ещё поблизости. Ты, должно быть, искал уборную долго и тщательно.

Он развел руками и широко улыбнулся.

– Поймала. Я ходил пообщаться с демоном, конечно. Он дал мне прелестный рецепт из магии крови для пирога. Ты должна его попробовать.

Шутка потерпела фиаско. Наступило молчание, которое затянулось, пока она озадаченно изучала его.

– Ты не очень хорошо умеешь оставаться в живых, не так ли?

Он неловко прокашлялся.

– Очевидно, нет.

– Хорошо, что ты очаровательный.

– О? Ты считаешь меня очаровательным?

Она подавила кривую улыбку.

– Очаровательным, как глупого пса, наверное, – потом её выражение лица посерьезнело. – Я не дура, Рис. О чем ты думал? Эти люди из таверны могли увидеть тебя, одного и далеко от всех остальных.

– Не увидели.

– Это уже второй раз, когда я ловлю тебя, когда ты куда-то уходишь. Если бы я не считала тебя более умным, я бы начала подозревать, что ты пытаешься сбежать. Что ты делал на самом деле?

Он запнулся, вспомнив, что сказал ему Коул. Могло ли это быть правдой?

– Вообще-то, я хочу задать тебе вопрос. Если мы обнаружим что-то насчет этого друга Винн, до чего Церкви нет дела, что ты должна будешь сделать? Какие указания дал тебе Лорд-Искатель?

Глаза Евангелины сузились.

– Что ты имеешь в виду?

– Это правда, не так ли? Ты здесь, чтобы защищать интересы Церкви.

Она отошла от двери и подошла к нему с серьезным выражением лица.

– На кону больше, чем наше своекорыстие. Я сделаю все, что должна, чтобы уберечь большее добро.

– Винн знает об этом?

– Она не дура, чтобы не знать об этом.

Она грустно вздохнула, и на мгновенье Рис увидел женщину за это массой храмовника. В её глазах было сомнение. Было приятно видеть, что он имеет дело не с каким-нибудь слепо верящим Лорду-Искателю человеком.

– Я признаю, – сказал она, – я надеюсь, что мы не найдем ничего серьезного, что это будет отклонение, с которым мы справимся вместе. Я не имею ничего против тебя или других, но свой долг я исполню.

– Даже если это будет означать попытку убить нас.

То, что он сказал «попытку» не прошло мимо её внимания. Одна храмовница против трех старших магов недолго продержится…если те будут на одной стороне.

– Хватит избегать ответа на вопрос, – прорычала она. – Где ты был?

– Ты не поверишь мне, если я скажу.

– А ты попробуй.

Он осторожно все обдумал. Что изменится, скажи он ей о Коуле сейчас? Храмовники уже считали убийцей Риса, и говорить ей ещё одну ложь, которую она сразу распознает, казалось бессмысленным. Если Коул и в самом деле намеревался послушаться его, тогда ему рано или поздно придется пойти к храмовникам. А если он не пойдет…впрочем, жизнь Риса стать хуже уже не могла.

– Ладно, – сказал он, наконец. – За нами кто-то следует, с тех пор как мы покинули башню. Я ходил искать его.

– Я следила за дорогой.

– Нет, ты бы не увидела его. Он невидимый.

Евангелина скептично на него посмотрела, очевидно, пытаясь решить – дурачит он её или нет.

– Невидимый, – повторила она. – Ты шутишь?

– Сейчас совсем неподходящее время для шуток, не так ли?

– Ужасно неподходящее.

Он сдался и вздохнул.

– Да, он невидим. Это…специальная способность, так, наверное, это можно назвать. Большинство людей его не видят, а те, кто видят, забывают об этом. Я могу его видеть, и я знаю, что некоторые маги в башни мельком видели его. Они называют его Призраком Башни, хотя не знаю, слышали ли об этом храмовники.

Судя по выражению её лица, она слышала. Но даже так, она, казалось, не верила.

– Ты говоришь, он живет в Башне.

– Да, его привели сюда храмовники, и он никогда не уходил оттуда…до сих пор.

– Это мог быть демон.

– Я могу чувствовать духов. Я бы понял, если бы это было так.

– Демоны – мастера обмана.

– Это я тоже знаю, – пожал плечами Рис. – Я навещаю его в Башне, на уровнях под землей, уже около года, пытаясь выяснить, как ему помочь. Я не мог никому сказать, никто бы мне не поверил.

Она подумала об этом.

– И это с ним ты дрался, когда я нашла тебя?

– Да.

– Почему?

– Долгая история.

Она не поверила ему, как он и предполагал. Он видел это в её глазах, в том, как она скрестила руки и начала ходить вокруг него, словно ища брешь.

– У тебя есть доказательства того, что ты сказал? – потребовала она. – Можешь показать его?

– Пока нет. Он боится храмовников, и не без причины.

Евангелина смотрела на него ещё секунду. Потом кивнула.

– Может быть, ты говоришь правду, или находишься под влиянием демона…в любом случае, я буду внимательно следить за тобой. Тем не менее, сейчас не время для этого разговора. Мы обсудим это, когда вернемся в Башню.

Он медленно выдохнул.

– Я думал, ты потащишь меня туда прямо сейчас.

– Я бы так и сделала, – ответила она, – но вряд ли Винн пойдет со мной. Мой долг – помочь её миссии. Что будет потом, это другой вопрос, – её взгляд потяжелел. – И ради твоего же блага, надеюсь, что ты говоришь правду, и этот невидимка – тот, кем ты его считаешь. И да поможет тебе Создатель, если это не так.

Казалось, это был конец разговора. Евангелина повернулась, чтобы уйти, но остановилась, когда заметила его недоверчивый взгляд.

– Я почти ожидал, что ты проткнешь меня, что бы я ни сказал, – признал он. – А ты очень даже ничего. Для храмовницы.

Она усмехнулась, округлив глаза.

– Какая высокая похвала из уст человека, напившегося вина.

С этим она вернулась в конюшни.

Рис остался снаружи, смотря, как она уходит. Под всеми этими доспехами определенно была женщина, причем хорошенькая. Но затем он мысленно отругал себя. Ты должно быть пьян, подумал он. Она тебя заживо съест.

Он вздохнул, и его мысли помрачнели, когда он в последний раз посмотрел вокруг в поисках Коула. Все ещё ничего.

Вернись назад, хотел он сказать парню. Вернись назад, в Башню, и жди меня.

Это было бесполезно. Если Коул собирался следовать за ними, он ничего с этим не мог сделать. Это закончится так, как закончится, как бы оно ни должно было закончиться.


Глава 8


Следующее утро было лучшим, с тех пор как они покинули Вал Руайо.

Выйдя из конюшни, отряд обнаружил безоблачное небо с розовыми и золотыми оттенками, встающего над горизонтом солнца. Все ещё влажная земля была покрыта тонким слоем инея, от которого воздух кусался холодом. Рис назвал бы все это красивым, если бы воспоминание о том, какой гадкой была предыдущая ночь, которое все ещё не улетучилось, не оставляло неприятный осадок. Жители городка уже просыпались, и подозрение в бросаемых взглядах говорило о том, что молва уже успела разойтись.

Это напомнило ему о времени, проведенном в Имперском консульстве в Тераэвене. Юношей его назначили в ученики к пожилому эльфу-магу по имени Арвин. В его воспоминаниях маг напоминал старую кожаную перчатку, всегда неодобрительно хмурил брови и смотрел искося. Арвин был строгим наставником – он неохотно снисходил до похвалы только когда Рис исходил потом и кровью, чтобы угодить ему. Это было несчастливое время, и Рис был уверен, что оно никогда не закончится. Он был вне себя от радости, когда Арвин сообщил ему о переводе в консульство – и поражен, когда тот пригласил его с собой.

Такого ещё никогда не было. Возможность покинуть башню на больше, чем короткую прогулку, а путешествие в совершенно другую страну? В Империю Тевинтер, экзотичную и запретную страну, где, как говорили, маги правят? Хоть он и был уверен в том, что Чародею Арвину нужен был лишь лакей, который будет носить ему еду и чистить его ботинки, Рис все равно был счастлив. Он ночами сидел в общей комнате, лишенный сна, смотрел на потолок и почти трясся в предвкушении путешествия.

Сам факт того, что Чародей приложил все усилия, чтобы Рис поехал с ним, казался тогда парню невероятным. Эльф даже не говорил почему, он просто фыркал в ответ на вопрос и требовал принести больше жевательной соли из эльфинажа в столице. Из-за неё изо рта мага воняло сырой рыбой, и каждый раз, когда он наклонялся через плечо Риса чтобы объяснить что-то, на глаза парня наворачивались слезы, но к тому времени Рис прошел через намного худшие испытания, чтобы избежать его гнева.

Он все ещё помнил, как они прибыли в Тераэвен. Даже великолепие Вал Руайо, с его дворцами и сверкающими зданиями, не шло ни в какое сравнение с этим Тевинтерским городом. Признаки древности были повсюду – осыпающиеся статуи драконов, остатки древних храмов, ветхие здания, покрытые мхом. Казалось, что весь город был построен на костях древних городов, а эти они, в свою очередь, были построены на ещё более древних, и прошлое, как сорняк, прорастало сквозь них, отказываясь быть погребенным. Чародей Арвин не был впечатлен, но Рис тогда замер от восхищения.

Даже само консульство казалось особенным. Мраморные колонны и едкий запах благовоний, которые тевинтерцы жгли, чтобы заглушить запах нечистот на улицах. Расписные изразцы на стенах, обветшавшие настолько, что он никогда бы не смог разобрать, с чем же сражались эти безликие воины. В Летнем Саду даже был древний фонтан, созданный при помощи магии, а не гномьих помп. Мраморному дракону не хватало крыльев и обеих передних лап, но его голова выглядела настолько зловеще, что Рис был уверен: это изображение одного из Древних Богов.

А ещё там были рабы. Рис был слишком молод, чтобы понять, что это означало, или почему Арвин злился каждый раз, когда видел какого-нибудь раба. Однажды эльфийка-рабыня предложила ему инжир, и он выбил поднос у неё из рук и кричал до тех пор, пока не прибежал Консул. Рис слышал о том, как давным-давно Империя Тевинтер захватила земли эльфов, но это были только слова на бумаге. Рабы были всего лишь ещё одной из экзотик Тевинтера, которыми можно было восхищаться или глупо на них таращиться.

Прошло несколько недель, прежде чем Рис понял, что ему не рады. Орлесианцы всегда не ладили с Империей Тевинтер, и так было с тех пор, как Церковь Империи откололась от Великого Собора в Вал Руайо. Так гласила история, но истинность этого утверждения ощущалась совершенно иначе. Местные были недоверчивыми и становились враждебными каждый раз, когда Рис говорил с акцентом. Он обнаружил, что обычные люди его избегают, а торговцы – обманывают… Ни один из местных даже не попытался заговорить с ним.

Жить в такой враждебной атмосфере было тяжело. Ощущение новизны экзотичного города быстро улетучилось, и вместо этого он начал считать город грязным и уродливым. Ему было одиноко.

В конце концов, произошел инцидент: как-то раз, когда он шел на Тераэвенский базар за жевательной солью, Рис внезапно был окружен тремя более взрослыми мальчишками. Они были учениками одного из магистров, к тому же благородных кровей, и явно считали, что их превосходство дает им право пристать к орлесианцу. Они толкнули его на землю и пинали до тех пор, пока, наконец, Рис не разозлился и использовал магию. Он обжег лицо одного из мальчишек, и они ответили ему тем же. Рису нанесли тяжелые травмы, и он бы умер, если бы их драка не привлекла внимание стражника неподалеку.

Если бы только на этом все закончилось. Молва об этом случае достигла ушей того магистра, который послал в консульство официальный протест. Арвин тогда усадил его и сказал, что у него не было выбора. Рису надлежало оправиться обратно в Белую Башню. Он сказал тогда Рису, что такой талантливый юноша, как он, не должен принимать случившиеся к сердцу; что будут и другие возможности, другие способы построить достойную жизнь, даже в условиях Круга.

Это была единственная похвала, которой он удостоился за все время ученичества. Тогда он потерял дар речи от удивления, и несколькими часами позже, возвращаясь в Орлей в сопровождении храмовника, сожалел о том, что не ответил магу тем же.

Он несколько раз писал Арвину, и однажды даже увидел того, когда маг ненадолго приехал в Белую Башню. В конечном счете, именно Арвин поспособствовал тому, что Рис получил должность старшего чародея. Вскоре после этого ему сказали, что Арвин умер. Храмовники не говорили, как это случилось, но до Риса дошли слухи о яде. Видимо, в консульстве Арвин выполнял роль вовсе не консультанта, а шпиона. Удивительно, каким простым ему все это казалось тогда.

Поэтому он не возражал, когда Евангелина настояла на том, чтобы отныне они избегали любых городков и разбивали лагерь возле дороги. Не возражали и Винн с Адриан. Им не нужно было повторение представления прошлой ночи; если только они не будут маскироваться и как-нибудь прятать свои посохи, то чем дальше они от Серединных земель, тем без сомнения будет хуже.

Время в дороге шло незаметно. Адриан ехала молча, страдая от количества выпитого прошлой ночью, как он и подозревал. По крайней мере, она не возражала, когда он разбудил ее; ей хотелось убраться подальше так же, как и всем остальным. Винн была погружена в размышления, лишь однажды заметив, что на дороге было мало движения. Это было правдой; фактически дорога находилась в их полном распоряжении. Учитывая, что дождь, наконец, прекратился и на небе светило солнце, день должен был быть приятным для путешествий.

Но это было не так. Евангелина кратко отказывалась разговаривать с ним. Даже Адриан, погруженная в свои страдания, заметила это и вопросительно взглянула на Риса. Он вздохнул и сказал, что расскажет потом.

И рассказал. В тот же вечер, после того, как они разбили лагерь, Рис сообщил Винн и Адриан, что им нужно поговорить. Евангелина приподняла бровь, но ничего не сказала, и решила заняться чем-нибудь в каком-нибудь другом месте. Он им все объяснил: как он встретил Коула, о его странном проклятии и о том, как он следовал за ними с самой башни. Единственное, о чем он не упомянул, это о том, что именно Коул убивал магов.

Выяснилось, что в этом не было необходимости. Выражение лица Адриан становилось все злее и злее по мере его рассказа. В конце концов, она его перебила.

– Если он невидим, – начала она, – откуда ты знаешь, что он не тот самый убийца? Ты сам говорил, что храмовники никого не видели.

Рис не нашел слов ответить, и этого было достаточно.

– Это он! – выпалила она. – И ты знаешь, что это он! Почему ты ничего не сказал?

– Я ничего не знал, пока не стало слишком поздно.

– Все равно ты бы мог это опровергнуть! Они думают, что ты и есть убийца.

– А что я должен был сказать? Храмовники не смогли бы найти его, а Коул добровольно не пошел бы к ним. Он до ужаса боится храмовников. Я даже силой не смог его заставить, – он раздраженно вскинул руками. – Слушай, я не собираюсь мириться с тем, что он сделал. Совсем нет. Но если я расскажу о нем храмовникам, они просто подумают, что я попал под влияние демона.

– Откуда ты знаешь, что это не так? – спросила Винн.

Он яростно посмотрел на нее.

– Я бы понял.

– Во время своих путешествий я встречала многое, что не поддавалось объяснению. Рис, духов существует больше, чем мы об этом знаем, и некоторые из них способны на невообразимые вещи. Ты занимаешься исследованиями в этой области, и должен понимать это лучше, чем кто-либо другой.

– И понимаю, но я провел вместе с Коулом некоторое время. Он не попытался искушать меня. В нем нет ничего, что бы говорило бы о том, что он один из духов, злых или добрых.

– Кроме того, что он невидим, – она подняла руки, предвидя его возражение. – Если бы влияние демонов было бы легко определить, намного меньше магов поддавались бы им.

– Ну, если он демон, он вряд ли мог быть убийцей магов, так?

– А ты уверен, что это он?

– Он сказал мне, – Рис резко остановился и вздохнул. – Нет, я не видел, чтобы он убивал кого-либо. Но Коул – это не бесплотный дух. Я прикасался к нему, если, конечно, это не было игрой воображения, – последнее он сказал с ноткой горечи.

– Ты сказал, что его воспоминания были неясными. Возможно, это дух, забывший, что он дух. Или это и в самом деле может быть юноша, охваченный духом.

– Он бы превратился в одержимого.

– Не все охваченные духом маги становятся такими, – она сказала это так яростно, что удивила даже Адриан, которая с любопытством посмотрела на пожилую женщину.

– А что ты об этом знаешь? – спросил он.

– Я знаю достаточно, – сказав это, Винн бросила остатки своей еды в костер и встала. Вернулось её жесткая манера держать себя. – Я предлагаю тебе избегать этого молодого человека и тем самым уменьшить число своих неприятностей в будущем.

Она ушла до того, как Рис мог что-либо ответить.

– А я, в свою очередь, хочу знать, – требовательно начала Адриан, – почему ты мне об этом не сказал.

– Потому что ты бы попыталась что-нибудь предпринять.

Ее глаза вспыхнули яростью.

– Конечно, я попыталась бы. Как только увидишь его снова, покажи мне его. Я с удовольствием убью его.

– С учетом того, что с ним произошло, я удивлен, что ты не испытываешь к нему больше сострадания.

– Я ему сочувствую, – она поднялась на ноги и поставила руки по бокам. – Если бы я увидела мага, превращающегося в одержимого, я бы убила обоих, как бы я им не сочувствовала.

– И все же мы собираемся спасать одержимого.

– Выбор не за мной, – сказала она. – Есть вещи, от которых нельзя отвернуться. Помни, что твой друг – убийца.

Как и Винн, сказав это, она стремительно удалилась. Рис остался смотреть на огонь. Конечно, в некотором смысле Адриан была права. Как и остальные. Если бы он только связал убийства и Коула раньше или немедленно сообщил о нем… но этого не случилось. Дело было сделано, и сейчас он уже ничего не мог изменить.

Полировавшая неподалеку свой меч Евангелина, подняла голову и вопросительно на него посмотрела. Рис задумался над тем, сколько она услышала. Впрочем, вряд ли теперь это имело значение.

За следующие несколько дней они проделали длинный путь, покинув Серединные земли и въехав в Провинции. Фермы и зеленые холма пропали и сменились негустой растительность, которая с некоторым отчаянием обвивала камни. Все было грязным и коричневым, некоторые участки дороги были залиты водой – им пришлось передвигаться очень осторожно, чтобы их лошади не споткнулись и не упали. Путешественников на дороге было немного, а люди в тех немногих деревнях, мимо которых пролегал их путь, были нищими крестьянами, которые только радовались их уходу.

Настроение в отряде тоже сильно изменилось. Адриан игнорировала Риса, и её дружелюбная болтовня с Винн только подчеркивала её холодное равнодушие к нему. Она настойчиво выспрашивала у пожилой женщины подробности её прошлого, но теперь уже трезвая магесса не собиралась ей ничего рассказывать. Конечно же, это только укрепляло решительность Адриан; на второй день она ехала уже на лошади Винн, и спорила с ней о Круге. Точнее, спорила только Адриан – Винн довольствовалась тем, что в основном слушала ее, и возражала только когда рыжеволосая магесса заходила слишком далеко.

Евангелина же все время следила за дорогой. Каждый раз при виде двух и более путников она поднимала руку, чтобы предостеречь остальных. Кто бы ни был у них на пути, они делали обход или останавливались и ждали, пока путники пройдут. Учитывая, что все, кто попадался им по пути, казались такими же настороженными, как и они, предусмотрительность Евангелины не была лишней.

Один раз, когда они находились к западу от города Монтсиммард, храмовница увидела группу людей внимательно наблюдающих за дорогой на одном из крутых утесов. Одетые в кожаные одежды, выглядели эти типы грубо и были похожи на разбойников. Обходного пути не было, а посреди камней можно было хорошо спрятаться, поэтому Евангелина не торопилась вести отряд вперед. Разбойники, судя по всему, были готовы подождать.

Удача улыбнулась им, когда на дороге показались имперские стражники. Адриан первая заметила фиолетовые знамена, и даже Рис почувствовал радость, когда более сотни людей в доспехах маршировали им навстречу. Их вел десяток верховых кавалеров, облаченных в украшенные серебряные доспехи с пышными, развевавшимися от ветра зелеными и золотыми плюмажами на их шлемах. Даже барды(доспех) их коней были такими роскошными, что казалось, они были предназначены не столько защищать, сколько привлекать внимание. Тем не менее, отряд выглядел устрашающе. Была ли или нет охрана дороги причиной их присутствия, разбойники с утеса быстро исчезли из виду.

Что было весьма кстати, ибо имперские стражники не замедлили хода и даже не посмотрели в их сторону. Рису пришла мысль, что выражения их лиц были такими мрачными, словно они шли на войну… «Но на какую войну?» – подумал он. Ответов не предвиделось. Евангелина увела отряд с дороги, чтобы их не растоптали, и, как только солдаты прошли, она быстро провели их мимо утеса, пока бандитам не пришло в голову вернуться обратно.

Что касается Риса, то теперь он был изгоем в отряде. Никто не хотел с ним разговаривать, и он гадал, не нужно ли ему пожалеть о том, что он рассказал о Коуле. Каждый раз он оглядывался назад в поисках малейших признаков присутствия юноши. Ничего не было. Зачем было Коулу прятаться, если только Рис мог его видеть, Рис не знал.

В конце концов, Евангелина заметила, куда он смотрит.

– Я так полагаю, твой невидимый друг следует за нами? – это был первый раз за прошедшие два дня, когда она заговорила с ним, тон её голоса был пронизан тонко завуалированным скептицизмом.

– Не знаю. Я не вижу его.

– И это не кажется странным?

– Возможно, он больше не следует за нами.

Она ненадолго задержала на нем свой взгляд, испытующе смотря на него. Потом она помотала головой и отвернулась.

– Пытаешься решить, сошел я с ума или нет? – спросил маг.

– Нет, – сказала она. – Я пытаюсь решить, следует мне что-либо предпринять или нет. Мой долг велит мне действовать, если я вдруг увижу мага, поддающегося демону.

– И?

Она не ответила. Рис не был уверен, считать это хорошим знаком или нет. Учитывая то, что его голова все ещё была на плечах, он решил выбрать более оптимистичный подход – но он все ещё волновался из-за Коула. Незнание того, следует за ними юноша или нет, нервировало его, точно так же как и мысль о том, что тот может появиться в момент, когда они будут ожидать его меньше всего. Например, ночью. От этой мысли он содрогнулся.

Чем дальше они углублялись в Западный подход, тем менее плодородной становилась земля. Рис не мог понять, как эта область получила свое название. Дальше по западу приближаться было не к чему, кроме кишащих монстрами степей и лесов, таких глубоких и темных, что рискнувшие зайти туда уже никогда не возвращались. Эти бесплодные земли не были местом, куда кто-то уходил. В лучшем случае, это было место, откуда кто-то приходил. Точнее, бежал.

Согласно тем текстам, которые читал Рис, эта область была местом одной из крупнейших битв во времена второго Мора. Сотни и сотни лет назад порождения тьмы хлынули из одной огромной расщелины и осквернили землю так, что она так и не восстановилась. Слишком много людей пролило свою кровь на эти земли, пытаясь загнать тварей обратно, пока она не распространились по всему миру. Наверное, для тех мужчин и женщин как будто бы разверзлись небеса, и оттуда на них на всех хлынул поток черной смерти

Несмотря на всё, Подход обладал странной, своеобразной красотой. Это была пустыня, но не теплая пустыня со сверкающим желтым песком. Это была холодная пустыня, испещренная багровыми пятнами, словно незалеченный ушиб. Каменные столбы выпирали из песка как хрупкие, искривленные кости; создавалось ощущение, что воющие ветра давно замели все остальное. Тем не менее, местность не казалась ужасной и отталкивающей... просто суровой и, возможно, немного печальной. Словно мир оплакивал смертельную рану, нанесенную ему давным-давно.

– Там, – произнесла Винн. Она указала на очертания высокой железной башни вдалеке, едва различимые из-за песчаной бури. – Вот что считается тропой в этих землях. Когда мы достигнем башни, мы должны увидеть следующую.

– А если нет? – засомневалась Евангелина.

– Тогда будем ждать, пока не уляжется ветер. Вам не захочется углубляться слишком далеко и блуждать в пустыне. Не все пески здесь стабильны, и ещё меньше – безопасны.

– В этом я не сомневаюсь.

Адриан сердито прикрыла глаза от ветра.

– Зачем вообще кому-либо понадобилось селиться в этом Создателем забытом месте?

– У края расщелины располагается крепость Адамент, – объяснила Винн. – Когда-то она принадлежала Серым Стражам, они следили за тем, чтобы порождения тьмы не хлынули оттуда снова, как во время второго Мора. В конце концов, Стражи покинули ее, но часть жителей осталась. Жизнь может существовать даже в таких землях.

– А твой друг? – спросил её Рис.

Она нахмурилась, стараясь не смотреть прямо на него.

– Моего друга зовут Фарамонд. Он жил… живет… в Адаманте, потому что Завеса здесь очень тонка. Это помогало проведению его опытов.

Очередь быть любопытной дошла и до Евангелины.

– Опытов?

– Фарамонд  – Усмиренный. По-моему, он занимается исследованиями по велению Церкви. Я сомневаюсь, что у Усмиренного хватит любопытства, чтобы заниматься подобным без их разрешения.

– По велению Церкви?

– Я так понимаю.

– Он изучал Ритуал Усмирения? – спросил Рис.

Она оборонительно подняла руки.

– Меня не посвящали в детали. Я узнала о том, что случилось с Фарамондом только месяц назад, когда была там. Мне нужна была помощь для одного друга, а вместо этого я обнаружила, что другой мой друг находится в ещё более горестном положении».

– Ты видела его? Я имею в виду, в облике одержимого?

– Я увидела крепость, кишащую демонами, и почувствовала, что стало с Фарамондом. Я не встречалась с ним, пока была там. Иначе, у меня не было бы иного выбора, кроме как убить его.

–  И вместо этого ты рискуешь нашими жизнями.

Винн посмотрела на него со злостью.

– Хотелось бы думать, милый мой, что когда-нибудь я сделаю то же самое для тебя… как и ты для любого другого мага в таком же положении.

Они продолжили свой путь в пустоши. По словам Винн, до Адаманта было недалеко, хотя путешествие могло затянуться, если ветра станут хуже. Но Рису казалось, что они будут пробираться сквозь пески вечно. Он опустил голову вниз, чтобы защитить глаза, и старался, чтобы медленный ход их лошадей не передался и ему. Если бы не смутные очертания башни, которые становились четче по мере их приближения, он мог бы поклясться, что они ходят кругами.

В какой-то момент Евангелина вытащила свой меч. Она указала мечом на высокий гребень горы невдалеке, который резко пересекал их дорогу: его скалистая поверхность была черной как смоль, и песчаные бури отполировали её почти до блеска. Рис внимательно присмотрелся, но не увидел ничего, кроме смутных движущихся фигур на вершине. Они были слишком далеко, и мгновение спустя полностью исчезли из вида.

– Порождения тьмы, – сказала Винн.

Евангелина заметно вздрогнула.

– Они нападут?

– Нет, пока не стемнеет.

Это прибавило им скорости, и они достигли первой башни ещё до наступления темноты. Было видно, что это уродливое здание из ржавого железа, по крайней мере, сто футов высотой, несколько раз восстанавливали, но оно все равно выглядело так, будто было готово рухнуть. Можно было легко вскарабкаться по одной из сторон башни и добраться до маленького птичьего гнезда, хотя Рис мог только представить, какие там могли быть ветры. На вершине строения – по крайней мере, ему казалось, что это была вершина – развевался какой-то орлейский флаг, настолько выцветший и изорванный, что было невозможно его распознать.

Евангелина настаивала на том, чтобы они двигались дальше, заявив, что хочет добраться до второй башни до темноты. Без сомнения, она помнила о порождениях тьмы, и никто не возразил. То, как лошади время от времени беспокоились и ржали, словно чувствуя что-то в песках, всех заставляло нервничать.

Потом ветер резко прекратился. Будто кто-то его выключил. Рис ехал, съёжившись в своем седле, наклоняясь навстречу ветру с опущенной головой, и чуть не упал с лошади. Он удивлённо поднял голову.

– Что случилось?

– Ночью ветер утихает, – сказала Винн.

Это было преуменьшением. Ещё чувствовался слабый ветерок, и время от времени порыв ветра проносился между скал, поднимая пыльный вихрь, который умирал так же быстро, как и начинался... но вокруг всё было тихо. Солнце садилось, окрашивая серое небо в пылающие цвета янтаря и бронзы.

Потом он увидел ее. На дальнем расстоянии, между каменными столбами, она была похожа на трещину, разделившую землю надвое. Расщелина с неровными краями, шириной в одну милю, растянулась в обе стороны настолько, насколько хватало глаз. Возможно, они пробыли около неё уже несколько часов, но не видели из-за песчаного ветра.

– Что это? – выдохнула Адриан позади него с широкими, как у него самого, глазами.

– Глубинный Разлом, – ответила Винн. – Если идти дальше на запад, он будет намного больше.

– Насколько он глубок?

– Никто не знает. Некоторые говорят, он уходит вниз, в Глубинные Тропы, может даже дальше. К счастью, крепость находится по эту сторону разлома.

– Идемте, – резко бросила Евангелина, сама изумленно разглядывавшая расщелину. – Мы же не хотим ждать, пока те твари вылезут из своего укрытия.

Следующая башня, тонкая игла в нескольких милях от них, теперь была хорошо видна. Но учитывая, что стремительно темнело, это было ненадолго. Они помчались к ней, оставляя позади клубы пыли. Рис почти начал волноваться, что чей-нибудь конь оступится, но к тому времени, когда небо окончательно почернело, они добрались до башни.

Евангелина осадила своего коня, и, заставив его идти иноходью, сделала круг, высматривая признаки преследования. Рис присоединился к ней. Ничего. Опустилась завеса тени, и вместе с ней холодок, который проникал сквозь одежду. Ночь собиралась быть холодной.

– Разобьем лагерь здесь, – сказала храмовница, но выглядела она неуверенно.

Адриан соскользнула с лошади и ступила на землю, морщась и потирая поясницу. Возле основания башни было кострище, окруженное стеной из нагромождения камней высотой почти в два фута. Даже при этом оно было наполовину занесено песком. Когда она начала перебирать почерневшие куски дерева в очаге чтобы понять, есть ли ещё среди них пригодные, Винн махнула посохом.

– Нам не следует использовать огонь.

– Холодно же!

– Тогда готовь свои боевые заклинания. Мы можем сражаться при свете костра.

Это не вызвало энтузиазма у Адриан, и она бросила одно из обугленных бревен обратно в очаг. Она повернулась к Рису, закатывая глаза, и он смог лишь улыбнуться и пожать плечами. Казалось странным, что кому-либо понадобилось устраивать кострище там, где это было опасно, но, возможно, большинство путешествующих пересекали пустоши в составе вооруженных групп. Хотя группа из опытных магов и храмовницы могла бы отразить атаку порождений тьмы, он не горел желанием выяснять, сколько именно их было в округе.

С каждым часом становилось все холоднее. Рис вздрогнул от холода, белые пары от его вздоха растворились в сухом воздухе.

«Я должен быть в лагере».

Но он не был там. Он стоял на краю Глубинного Разлома, как назвала его Винн. Расщелина была намного ближе, чем казалось, достаточно десятиминутной прогулки по песку проворным шагом, и вот он стоит на голой скале, уставившись в черную пустоту.

Он мог свалиться туда, если бы в небе не сияли странные, мерцающие ленты света. Прежде он никогда не видел подобного: каждая из них перетекала в другую, как жидкость, потом отделялась и умножалась или исчезала. Этот медленный величественный танец посреди пустого серого неба приковал его к месту и был источником слабого освещения в пустыне. Его как раз хватало, чтобы придать каменным столбам и краям расщелины серебристый отлив.

Он не слышал ни единого звука. Рис вытянул руки над расщелиной, которая разевала пасть перед ним, и впитывал тишину. Что лежало там, внизу? Он ничего не видел, но чувствовал её глубину. Он представил, каково это – сделать единственный шаг с края и окунуться в море теней. Казалось, он мог падать бесконечно, поглощенный спокойным безмолвием, пока не затеряется в вечности.

Мысль была одновременно по странному привлекательной и ужасающей, потому что была привлекательной. Он четко вспомнил слова Коула, когда тот говорил о том, как он тонет. Возможно, страх Коула было не так уж и сложно понять.

– Сэр Евангелина совсем вне себя от ярости, – сказал новый голос позади него.

Он рассердился, когда Винн подошла ближе, но постарался справиться с раздражением из-за её вторжения в минуты его покоя. Было легко притвориться, что он был один здесь, в бесконечной пустоте, что всего заботы были всего лишь плохим сном, который нужно забыть, но это было не так.

– Люди, вы вообще спите? – поинтересовался он.

– Ты улизнул, когда она отвернулась. Она сама пришла бы искать тебя, если бы это не означало, что ей придется оставить Адриан и меня без охраны. – Винн была укутана в одеяло, но тем не менее она дрожала из-за холода и тяжело опиралась на свой посох. Потом её глаза расширились в испуге, когда она осознала, где именно он стоит. – Рис… что ты делаешь?

– Мерзну.

– Нет, что ты делаешь здесь?

Рис вздохнул и повернулся, чтобы вновь уставиться вниз, в расщелину. Снизу поднимался неуловимый запах, едкий и резкий, словно запах серы, но не совсем неприятный. На границе его сознания промелькнул вопрос: может ли кромка рассыпаться под его весом. Угольно-чёрная скала выглядела потрепанной пыльными бурями, возможно, ослабленной прошедшими веками, но она казалась твердой под его ногами.

– Просто любуюсь видом. Я… не мог уснуть.

Он сделал шаг назад, но Винн не казалась успокоенной. Она поплотнее укуталась в одеяло, смотря на него с заботой, и на какой-то момент он просто стоял там и позволял ей внимательно его изучить.

– Ты злишься на меня? – спросил он, наконец.

Она медленно и тяжело вздохнула. Осмотревшись, она приметила большой камень неподалеку и, пройдясь к нему неторопливым шагом, села на него.

– Злюсь ли я? – неуверенно произнесла она.

– Когда я сказал тебе о Коуле...

– Я злюсь не из-за этого.

– Тогда из-за чего?

Она подумала.

– Тебе следует быть осторожнее, Рис. Я едва знаю тебя, и все же я вижу, что быстро катишься к ужасному концу. Что тогда случится, как ты думаешь?

– Не знаю.

– Знаешь, – выпалила она, раздражаясь, – если бы я не вмешалась, ты бы уже был Усмиренным. Этот Коул… кем бы он ни был, сам факт того, что ты продолжил общаться с ним, и втянул тебя в этот бардак. Ты знаешь, что он сделал

– Да, но, мне кажется, он не в своем уме. Ему нужна помощь.

– Это тебе нужна помощь. Ты должен защищать себя, сейчас больше чем когда-либо.

– Я не могу просто стоять рядом и ничего не делать.

– Именно это ты и должен делать, – она запнулась и покачала головой. – И вот я снова спорю с тобой. Думаю, мне следует быть более мягкой к тем, кто без ума от потерянных случаев.

Рис не мог не улыбнуться. Возможно, частично он и был виной её гнева в ту ночь. Он поставил под сомнение её готовность спасти друга, несмотря на все риски, и это после того, как он обвинил её в бессердечности. И то, и другое не могло быть правдой одновременно. На самом деле, несмотря на все её уверения в обратном, она, казалось, волнуется о его благополучии. Возможно она уже и не та добрая женщина, которую он встретил много лет назад, но она не исчезла до конца.

Он как раз собирался озвучить это, когда услышал еле различимый свистящий звук. Потом что-то воткнулось ему в грудь. Он посмотрел вниз и увидел, что это стрела, черная и зловещая, которая каким-то невозможным образом торчала из него.

Это же неправильно, да?

– Рис! – вскрикнула Винн, вскакивая с камня.

Из ниоткуда появились порождения тьмы. Бледные существа оскалили свои клыки и, зашипев, подняли свои грубые клинки и ринулись вперед. Рис смотрел на них ошеломленно и неверяще – он знал, что они где-то там, в пустыне, но видеть их так близко казалось чем-то нереальным. Он смотрел на странную черноту, вытекающую из их ртов и глаз, наполненных открытой ненавистью. Время двигалось медленно.

Винн подняла посох; он запульсировал силой и выпустил ослепляющую вспышку, которая вытащила Риса из его ступора и заставила порождений тьмы пошатнуться от боли. Стрела все ещё была воткнута в его грудь, и только сейчас он начинал это чувствовать – какая-то странная стесненность, которая становилась все сильнее и сильнее. Она заставила его судорожно вздохнуть, когда прошел шок, и когда он попытался сделать хоть какое-то движение, он лишь смог упасть на колени. Каждое движение казалось ему медленным, словно он был в зыбучих песках.

Винн крутанула посох вокруг себя, и внезапно вокруг них образовалась буря из молний. Они метали сквозь воздух, отскакивая от камня к камню и от твари к твари. Грохот грома был таким, что его барабанные перепонки были готовы лопнуть.

Он смотрел, как одно из существ упало от удара электричества и закричало в агонии, когда сила сожгла его изнутри. Другое порождение тьмы заревело и ринулось на Винн, и магесса снова развернулась. Она выставила вперед руку, и тварь внезапно замерла, закованная в глыбу льда, и разлетелась на тысячи кусочков.

Сзади на неё уже бежала ещё одна тварь. Рис хотел было крикнуть, предупредить ее, но она бы не успела отреагировать вовремя. Он призвал всю ману, не обращая внимания на ноющую боль в области, где стрела проткнула его грудь, и толкнул. От его рук отделилась силовая волна, которая ударила по существу. Оно было сбито с ног, и упало обратно в трещину, его оглушающий крик ужаса был поглощен грохотом грома.

Что-то тяжелое ударило по его затылку. Он пополз вперед, пытаясь отделаться от того, кто напал на него. Вспышки молний были слишком яркими, дезориентировали его так сильно, что он не мог толком его разглядеть.

Его схватили за плечо. Острые когти впились в его плоть, и он закричал. Мгновенно отреагировав, Винн вытянула свой посох, и вперед ринулась белая обжигающая волна энергии. Рис больше почувствовал, нежели увидел, как она поразила порождение тьмы, и услышал, как он взвыл от боли.

Он освободился из его лап и упал на землю. Наконечник стрелы не выдержал его веса, и сквозь него прошла новая вспышка боли. Он почувствовал тошноту, и в глазах все поплыло.

Сколько их там было? Звук грома внезапно показался таким далеким, будто бы он слышал его сквозь стены трубы… Он увидел, как промелькнула голубая роба Винн, и её ботинки перед своими глазами. Он увидел, как молнии исполняют свой ослепительный танец. Он услышал, как закричало ещё одно существо, пораженное ударом магии. Возле его рук по песку расползалась лужа черной крови, болезненный сладкий запах ударил ему в ноздри.

Рис попытался призвать ещё немного силы. Не закрыл глаза и задрожал от усилия; он не мог позволить Винн сражаться одной. Но мана не приходила, а боль была слишком сильной.

– Рис, вставай! – крик Винн прозвучал возле самого его уха, но он мог понять, где она находится. – Они прибывают!


Глава 9


Евангелина с улыбкой следила за тем, как Рис просыпался верхом на лошади

Было забавно, как он растерянно моргал, не совсем понимая, где он находится и почему он движется. Учитывая все, через что он заставил их пройти предыдущей ночью, она не могла сдержать мысли о том, что он заслуживал легкого неудобства.

Адриан, сидевшая позади него, подхватила Риса прежде, чем он соскользнул. Он был обмотан в плотный плащ, чтобы держать его в тепле, и рыжеволосая магесса более или менее поддерживала его с того момента, как они оставили лагерь.

Евангелина не хотела рисковать и ждать, пока он очнется и сможет пуститься в путь. В конце концов, если бы на это ушло слишком много времени, им, возможно, пришлось бы провести ещё одну ночь под той башней – и спровоцировать ещё одно нападение.

– Где я? – прохрипел Рис.

– На лошади.

Он удивленно посмотрел на нее, не понимая того, что она шутит, и потом слабо улыбнулся.

– Ага, понятно, это объясняет запах – но что насчет порождений тьмы? Я помню…

Винн подтянулась к ним. Старая магесса выглядела бледной и истощенной, и не без причины. Евангелина даже представить не могла, сколько энергии она израсходовала. Её магия осветила всю пустошь, и, направляясь в их сторону, Евангелина почти была уверена в том, что одна сторона расщелины полностью провалилась вниз.

– Разумеется, я вылечила тебя, – сказала Винн.

– Но как мы вообще выжили?

– Ты почти не выжил. Если бы сэр Евангелина и Адриан не оказались там вовремя…

Он уныло вздохнул.

– Не следовало мне уходить.

– Именно это я и собиралась сказать, – сказала Евангелина. Когда он виновато посмотрел на нее, она усмехнулась. – Я могла рассердиться сильнее, но, кажется, ты жив. На нас легко могли напасть в лагере. Возможно, легкая добыча послужила приманкой и отогнала их прочь?

Он посмотрел назад на Адриан и криво улыбнулся.

– Ты слышала? Я герой!

– Ты не дал мне поспать, – проворчала она.

– Рис, – серьезным тоном обратилась к нему Евангелина.

– Да?

– Не делай так больше, – когда он приподнял брови, она добавила более сурово: – Помни что ты все ещё маг Круга. Уйдешь ещё раз, и я начну обращаться с тобой как с отступником.

Он ничего не ответил.

Незадолго до восхода солнца, или чего-то, что сходило за солнце в этих проклятых землях, снова подули ветры. По сероватой утренней дымке можно было легко ориентироваться по дороге, и этого должно было хватить. Как и предсказывала Винн, расщелина становилась шире по мере их продвижения на запад, и её другая сторона пропала из виду. Теперь она была похожей не столько на огромную трещину, сколько на самый край мира.

Евангелина считала эти земли холодными и недружелюбными, и не в первый раз с момента их прибытия задумалась над тем, что она там делала. Конечно, она была здесь, чтобы следовать приказам, но как она должна была это делать, если она не смогла даже уследить за перемещениями одного мага, и это её беспокоило. У храмовницы были плохие предчувствия, но она держала свои мысли при себе.

Постепенно на дороге показалась крепость Адамант, её неясные очертания проступали сквозь песчаный ветер. Она была небольшой, но определенно заслужила свое имя, благодаря своей прочности и защищенности.

Высокие стены крепости были сделаны из темного янтаря (или гагата), а по обеим сторонам массивных ворот располагалась башни лучников. Она располагалась почти опасно – у самого края расщелины, как хищная птица, готовая в любой момент броситься на свою жертву. Напасть на крепость можно было только с одной позиции – если только атака шла не из самой пещеры, конечно, а история показывала, что такое вполне возможно.

Чем ближе они подъезжали, тем более зловещей казалась крепость.

Во-первых, все было тихо. На башнях не было дозора, а ворота стояли полуоткрытыми. Из внутреннего двора поднимался черный дым, словно от недавно потушенного пожара. А ещё до Евангелины донесся запах – несмотря на ветер и пыль, витавшую в воздухе вонь от разлагающихся тел нельзя было не узнать.

Ее конь уклонился в сторону и отказался идти вперед; она сделала несколько попыток приструнить животное, пока не поняла, чего он избегает – мертвых тел наполовину погребенных песком. Их были десятки, разбросанные по всем сторонам от открытых ворот, ставших чуть больше чем просто подозрительными холмами, которые лишь намекали на то, что лежит внизу: чья-то рука, чья-то кисть, обрубок меча… все, что осталось, напоминало им о том, что они едут сквозь кладбище.

Винн мрачно поджала губы.

– Это бывшие обитатели крепости, – объяснила она. – В прошлый раз, как только мы прибыли сюда, они напали на нас из крепости. Мертвые без разума, одержимые демоном.

Евангелина вздрогнула. Она отъехала подальше от одного из трупов, пытаясь не обращать внимания на клочки светлых волос на непокрытой голове, треплющихся на ветре. Это была молодая цветущая женщина, теперь высушенная песком и погребенная под ним. Если она была мертвой, когда нападала в прошлый раз, то теперь она была ещё более мертвой.

– Мы? – спросил Рис.

– Я была не одна.

Адриан указала вниз.

– Они все ещё здесь? Здесь много следов, и они все появились недавно.

Она была права. Песок во многих местах возле ворот лежал неровно, а с таким сильным ветром не нужно было много времени, чтобы эти следы замело. Здесь было много лошадей, день назад и около того.

На лице Винн проступило подозрение.

– Их слишком много. Здесь есть кто-то еще.

– Там, – Рис указал своим посохом куда-то далеко.

Из песчаных вихрей появилась группа из двадцати всадников, медленно огибающих дальний край крепостных стен. На них были тяжелые доспехи, и, прищурившись на мгновенье, Евангелина поняла, что это были храмовники.

– Твои друзья? – спросил Рис.

– Я понятия не имею, что они здесь делают.

Она сделала знак остальным оставаться сзади, и поспешила своего коня. С чего это храмовникам быть в этом месте? Какая-то башня получила известие об этом одержимом? Не прибыли ли они слишком поздно? Хотя вряд ли это было так – если бы храмовники уже справились с заданием, то их бы здесь сейчас не было.

Когда Евангелина подъехала достаточно близко, храмовник, возглавляющий отряд, помахал ей рукой. Она нахмурилась, когда поняла, что знает его – Арно, один из лейтенантов, прибывший вместе с Лордом-Искателем, когда тот взял на себя управление башней. Мужчина был слишком красив и самонадеян, и явно предполагал, что вскоре займет её место в башне. Возможно, он был прав. В любом случае, ей было все равно на его превосходный внешний вид, и она делала все возможное, чтобы разговаривать с ним как можно меньше.

– Сэр Евангелина! – громко приветствовал он ее. – Наконец-то вы прибыли.

Она остановила лошадь и внимательно изучила отряд Арно. Они все до единого были храмовниками из Белой Башни.

–Действительно, – ответила она, слегка холоднее, чем намеревалась. – И все же мне любопытно, почему вы встречаете нас здесь?

– Нас послал Лорд-Искатель, разумеется.

– Правда?

Он взглянул на магов, оставшихся сзади, у ворот.

– Насколько я понимаю, вам может понадобиться… некоторая помощь. Если дела обернутся не так, как вы рассчитываете.

– Я ни на что не рассчитываю. Я здесь, чтобы охранять чародея Винн, пока она выполняет свое задание, одобренное Верховной Жрицей. Если она обнаружит что-то опасное, я начну с этим разбираться.

– И поэтому мы здесь. Помочь вам разобраться с этим.

Она рассердилась. Это все звучало так, будто бы Лорд-Искатель ждал, что Винн найдет что-то опасное. Знал он больше, чем сказал, или просто предпринимал меры предосторожности? В любом случае, она не собиралась развивать события в ненужном направлении.

– Тогда будем надеяться, что ваша помощь не понадобится, – сказала она. Она повернула коня и направилась в сторону ворот. – Ждите здесь, пока мы не вернемся.

– А если не вернетесь? – крикнул он ей вслед.

Она не ответила. В конце концов, если она не вернется, то это будет уже не её дело… и Арно придется постараться самому, чтобы впечатлить Лорда-Искателя. Когда она вернулась к магам, они смотрели на неё с ожиданием.

– Они из Белой Башни, – сказала она им. – Прибыли, чтобы помочь.

Адриан недоверчиво взглянула.

– Они будут с нами?

– Нет. Они останутся здесь.

По крайней мере, она на это надеялась.

Ворота были открыты ровно настолько, чтобы их лошади могли проехать. Евангелина заметила, сколько песка собралось между дверьми – на то, чтобы закрыть ворота, уйдет невероятно много усилий, если, конечно, кто-нибудь снова займет эту крепость, после того, как они здесь закончат.

Судя по тому, что они видели во дворе, такое едва ли могло произойти. Сама крепость выглядела нетронутой, двери вверх по лестнице были закрыты, но все остальное было в развалинах. Здесь была битва. Строения, расположенные внутри стен крепости, были сожжены дотла, и по их обугленным остаткам нельзя было догадаться, чем было то или иное сгоревшее здание. Следы огня были повсюду, свидетельство сражения магов, и булыжники вокруг разрушенного колодца в середине двора были черны и покрыты пеплом

Евангелина увидела кучу трупов, которых сожгли недавно. Они и были источником дыма, который они приметили издалека. Все остальное уже давно остыло.

Единственным, что выделялось среди всего этого, была статуя у основания лестницы. Она казалась грубой, была семи футов в высоту и сделана из огромных глыб и кристаллов – странный выбор материала для статуи, и совсем не была похожа на те изящные скульптуры, которые можно было ожидать в орлейском дворце.

Потом статуя зашевелилась. Её голова повернулась к ним, а глазные днища загорелись мрачноватым светом.

– Осторожно! – крикнула она, мгновенно вытаскивая меч.

– Стой! – крикнула ей Винн.

Евангелина пораженно смотрела, как старая магесса соскользнула с лошади и направилась к статуе. Рис спрыгнул и попытался задержать ее, но она просто отмахнулась от него и продолжила идти.

– Старая магесса возвращалась слишком долго, – пожаловалась статуя. Её голос был скрипучим и раздавался эхом, словно скрежет камней.

– Я же предлагала пойти со мной, разве нет?

– И позволить существу внутри сбежать? Ни за что, – она указала на кучку горящих трупов. – Я занялась уборкой. Как прислуга. Какое удовольствие, я снова выполняю скучные поручения мага.

Винн слегка усмехнулась, и потом посмотрела на остальных, заметив их изумленные взгляды.

– Этой Шейла, – показала она на статую. – Она была со мной, когда я сюда прибыла. Я надеялась, что Фарамонд сможет помочь ей… ею состоянию.

– Теперь это вряд ли, – сказало оно с досадой.

– Мне действительно жаль, Шейла.

– Это… голем? – спросила Адриан.

– Ты говоришь «она»? – спросил Рис. – Она не похожа на женщину.

Статуя, казалось, была возмущена.

– Совершенно определенно, я не женщина.

Винн вздохнула.

– Она голем, да. Шейла была с нами, когда мы боролись с порождениями тьмы в Ферелдене. Мы обнаружили, что в ней была давно заключена душа гномки-воительницы, и с тех пор, она пытается вернуть свое существование, – она с сочувствием похлопала по огромной руке статуи. – Пока что нам не очень везет.

Существо, казалась, не было тронуто.

– Преимущества тела из плоти в лучшем случае сомнительны.

Евангелина слезла с лошади, не спуская глаз с голема. Она слышала о таких существах – конструкциях, созданных древними гномами, искусством, давно забытым. Големы не старели, а потому их можно было найти и по сей день, хотя, насколько она понимала, большинство из них были безумны. И она точно не слышала ни об одном разговаривающем големе. Это было подозрительно, тем более что Винн не упомянула о ней раньше.

– Она ручная?

Голем повернулась и прямо посмотрела не нее, в глазах статуи вспыхнуло раздражение.

– Может быть, заносчивая храмовница захочет, чтобы её превратили в мягкую массу, чтобы она сама узнала ответ?

– В этом нет необходимости Шейла, – сказала Винн. Она повернулась и изучающе посмотрела на двери крепости, внимательно прищурив глаза. Евангелине они казались цельными. Если они были закрыты, на то, чтобы войти, им понадобится немало времени. – Чувствуешь что-нибудь, Рис?

Рис закрыл глаза.

– Внутри совершенно определенно есть демон. Возможно, не один. Завеса здесь тоньше даже чем в Белой Башне.

Она кивнула.

– Хотите подождать здесь, Сэр Евангелина?

– Лучше я останусь рядом с вами.

– Как хотите.

Она ожидающе посмотрела на голема. Шейла вздохнула, и быстро зашагала к дверям вверх по лестнице; тяжелые шаги голема отдавались по двору гулким эхом. Не обращая внимание на ручки дверей, она просунула свои толстые пальцы сквозь дерево. Дверь отозвалась мучительным стоном, когда железные крепления изогнулись. Наконец, с тяжким усилием голем вырвала двери из петель, и огромные куски дерева и металла разлетелись по двору.

Евангелина отскочила с пути одного из обломков, который едва в неё не попал.

– С ума сошла? – крикнула она.

Голем посмотрела назад и пожала плечами.

– Оно шустрое.

По крайней мере, никто не пострадал. Другие, казалось, были менее возмущены, чем Евангелина, и более заинтересованы в теперь уже пустом дверном проеме внутрь башни. Винн смело вошла внутрь, и остальные быстро последовали за ней. Евангелине не оставалось другого выбора, кроме как поступить так же.

Внутри было темно и холодно – холоднее, чем вообще было положено, даже в каменном здании. Вдобавок ко всему, тот ничтожный свет, что проникал сквозь проход, показывал страшную картину – вся комната была забрызгана высохшей кровью и останками. Все это покрывало пол, было размазано по стенам… стоял густой и заплесневелый запах. Тел не было, но она слышала, как кто-то двигается там, далеко в темноте. Большие, волочащиеся по земле существа. В её воображении возникло слишком много образов.

Винн ударила посохом по полу; он засиял, сопровождаясь эхом раздавшегося звона. Тени словно отпрыгнули от света, открывая взору огромную винтовую лестницу и проходы, ведущие вверх и вниз, но Евангелине это не принесло ни малейшего облегчения. Она чувствовала себя незваным гостем. 

По её коже холодной змейкой проскользнуло плохое предчувствие.

– На стене есть надписи, – приглушенно сказала Адриан.

Прямо возле дверей были слова, намазанные кровью. Большая часть этих слов была невразумительной тарабарщиной, но одно предложение было четким: «МЫ ХОТИМ ВЫБРАТЬСЯ».

Евангелина озадаченно нахмурилась.

– Двери были заперты изнутри, разве нет? Если они хотели выбраться, они не могли… уйти?

Она мгновенно пожалела о том, что говорила слишком громко – её голос отозвался эхом по залу, и она постаралась не думать о том, кто были эти «они».

Снова одержимые трупы, или что-то хуже?

– Они не были заперты, – хрипло промолвила Шейла, – они были запечатаны.

– Как?

– Его догадка не лучше моей.

Рис отошел от надписи, по его лицу было видно, что его тошнит. Евангелина чувствовала то же самое.

– Куда мы пойдем? – спросила она. – Вверх по лестницам?

Винн отрицательно помотала головой.

– Вниз. Адамант встроен в расщелину. В этой части крепости находятся обычные жилые помещения. Лаборатория Фарамонда располагается ниже.

– Вниз, – повторил Рис. Он встряхнулся, будто бы сбрасывая что-то неприятное. – Конечно же, вниз, куда же еще, правда? Когда-нибудь я захочу встретить демона, которому нравится приятное, хорошо освещенное помещение.

– Не сегодня.

– Старая магесса все ещё хочет найти её друга? – спросила Шейла.

– Да, – неуверенно ответила Винн.

Они стояли в темноте, а за дверями мстительно свистел ветер. Больше нечего было сказать. Пора было начинать.


Рис сказал Коулу возвращаться в башню, и в какой-то момент Коул хотел так и сделать. Спрятавшись в тенях, он наблюдал за тем, как их кони выехали за пределы деревни, и думал о словах Риса. Он мог найти свои следы, найти нужную дорогу, и вернуться в эту огромную и страшную башню, совсем один. Это могло быть приключением.

Но потом он почувствовал себя одиноким. Он никогда не думал, что то, что он выйдет в мир, за пределы Башни, окруженный множеством незнакомых людей, будет заставлять его чувствовать себя ещё более невидимым, чем когда-либо. В каком-то смысле, вернуться назад в Башню будет облегчением. Это было знакомое и безопасное место. Но Риса там не будет. Рис может оказаться в опасности и никогда не вернуться. Коул останется навсегда один. Эта мысль заставила его идти вперед.

И он следовал за ними. Несколько дней он держался от них так далеко, насколько мог, опасаясь, что Рис может увидеть его и силой заставит его уйти. Маг постоянно оборачивался на своей лошади, искал кого-то, и каждый раз Коул вздрагивал. Он старался идти в стороне от дороги, в густом кустарнике, настолько, насколько смел. Но потом ему в голову пришла мысль: а что если Рис не может видеть его?

Что если он теперь невидим и для Риса?

Этот страх начал грызть его, словно червячок, пробравшийся глубоко в желудок и свернувшийся там холодным комком. Каждое утро он просыпался, покрытый росой и дрожащий от холода, цепенея в страхе, что Рис и другие уже покинули свой лагерь. Потом с бешено колотящимся сердцем он бежал к ним, пока не находил их спящими. Только тогда он вздыхал с облегчением, даже если часть его отчаянно хотела разбудить Риса. Просто чтобы поговорить с ним. Просто чтобы услышать другой голос.

Иногда, следуя за группой, он шел прямо посреди дороги, надеясь, что Рис обернется и тогда предпримет что-нибудь. Но этого не происходило. Часто они были так далеко впереди, что на расстоянии казались не более чем пятнышком, и каждый раз, когда они исчезали за холмом или склоном, он начинал волноваться. Что если они свернули с дороги, а он не заметил? Что если он потерялся здесь навсегда?

А потом местность поменялась. Земля сначала стала сухой, а потом были только ветер и бурый песок. Такая пустота была странной – словно все в мире внезапно умерло и высохло. Ветер был похож на одинокий вой, который говорил о боли и одиночестве с такой грустью, что тронул сердце Коула. Он и представить себе не мог, что такое место могло существовать, или что кто-нибудь по доброй воле отправится туда.

Единственным плюсом было то, что Риса и остальных теперь было лучше видно. Лошади шли медленнее, и хоть он и не мог видеть их сквозь вихри песка, они оставляли след. Они не оставались надолго – ветер заметал их, но этого было достаточно.

А ещё там были существа. Черные существа, которые таились по углам. Коул не мог их разглядеть, да и не хотел. Но он боялся, что они могут увидеть его. Та первая ночь была ужасной, он провел ее, дрожа от холода в скалистой ледяной расщелине. Тьма была такой всепоглощающей, что казалось, она уничтожит его.

И хуже того, была ещё музыка. Он не знал, что это за музыка, но казалось, она шла издалека, очень издалека. Она звала его, но это было неприятно – она была такой назойливой, что его сердце билось учащеннее, а кровь кипела. Те черные существа, что прятались в темноте, слушали ее. Он не знал, откуда он знал это, но он их чувствовал – как они тянули свои шеи, поднимали свои когтистые лапы навстречу этому зову.

Он спрятал голову меж коленей и закрыл уши руками. Когда раздались другие звуки, звуки магии и битвы, он испугался. Он слышал, как где-то далеко Рис вскрикнул от боли, но Коул остался на месте. Он чувствовал себя трусом. Тьма, которая простиралась за его убежищем, была слишком пугающей. Эти существа были повсюду. Если бы тогда у него была возможность убежать обратно в Башню, он бы так и сделал.

Потом в какой-то момент его одолела усталость. Но он не спал. Его мучили какие-то странные страшные сны. Воспоминания всколыхнулись в нем, словно вскрылись старые раны и оттуда шел гной. Он видел лица, но не знал, почему они пугали его. Он прятался, но не меж двух камней… это было где-то еще, в каком-то темном и маленьком месте, которое осталось в далеком прошлом. Он хотел только выбраться оттуда. И бежать.

А потом он проснулся. Та музыка тоненькой полосой влилась глубоко в темные воды, в которых он барахтался, и вытянула его на свет. Снова начался ветер, и вместо того чтобы забеспокоиться о том, что стало с Рисом, его первой мыслью было – я жив. Он почувствовал облегчение… и полное одиночество.

Коул, окостеневший и облепленный песком, встал с камней… и замер.

Одно из существ стояло не боле чем в десяти шагах. Оно было похоже на человека, но это был не человек. Это был человек, изъеденный чем-то злым изнутри, оно ело его, пока тьма не просочилась и не изверглась на поверхность мира. И оно отреагировало. Оно повернулось, посмотрело на Коула страшными стеклянными глазами, окнами в его мучительное существование. Это существо совсем не было одним из тех, для кого он хотел бы быть видимым.

А потом, очень медленно, взгляд существа переместился. Оказалось, оно не смотрело на Коула… то есть оно его не видело. Оно почуяло его.

Существо принюхалось, и потом резко зашипело. Оно сделало шаг по направлению к камням, возле которых стоял Коул. Он потянулся за кинжалом на поясе. Он не хотел его вытаскивать. И все же. Ещё один шаг и у него не останется выбора. А потом… потом придут другие существа. Они узнают.

Но его снова спасла музыка. Она неожиданно усилилась, как и ветер, и взгляд существа метнулся наверх. Каким-то способом на всего лишь мгновенье солнечный свет проник сквозь серые облака, и существо отшатнулась, словно испытывая боль. Оно вскарабкалась по камням… и в считанные секунды пропало из виду.

Найти пусть, по которому ушли Рис и остальные, было нелегко. Коул нашел их маленький лагерь у основания железной башни, которая словно гвоздь возвышалась над песками, словно костяной палец, манивший его к себе издалека, но ветер уже замел их следы. Все, что он нашел, показывало, что здесь много ходили, возможно, прошлой ночью. Коул почувствовал себя совершенно беспомощным.

И потом он сделал единственное, что мог: последовал в сторону расщелины. Это была рана на лице мира. Давным-давно что-то разделило землю пополам и выпустило в этот мир что-то темное, что-то что осталось здесь, как дым после пожара. При виде расщелины он встал как вкопанный, почувствовав себя карликом перед необъятностью пещеры, и занервничал от того, как близко он находился. Но у него не было другого выбора – до сих пор Рис шел в этом направлении; и Коул предположил, что сюда и он и пошел.

Именно тогда он нашел замок, который возвышался на краю расщелины. Возле неё были храмовники, верхом на лошадях, они ждали кого-то и рассказывали шутки, выпивая из своих фляг. Он узнал некоторых из них. Большеносый был там. Почему, он понятия не имел. Ведь они же не пришли вместе с Рисом.

Он не обратил на них внимания, и крадучись, осторожно минуя мусор, прокрался во внутренний двор. Ему не нравилось это место. Здесь… кто-то был. Днем музыка, которую он слышал раньше, почти затихла, но теперь её заменил шепот. Он говорил ему какие-то слова, слишком тихо, чтобы можно было разобрать, но этого было достаточно, чтобы заставить его нервничать. Это место было наполнено смертью, и дело было не только в куче сожженных трупов, на которые он не хотел смотреть. В стены был впечатан ужас, так четко, будто бы это было только вчера.

И зачем Рису приходить сюда?

Во дворе стояли лошади, значит, Рис вошел в крепость – но как давно? Коул вошел, передернувшись, когда он пересек порог. Внутри шепот был хуже. Он говорил ему бояться, и он боялся.

Хуже того, здесь не было следа, по которому можно было идти. Ни голосов, ни звуков шагов, ничего. Коул подождал, быстро потерев руки, чтобы согреть их.

– Рис! – позвал он.

И по комнате откликнулось: «Рис!... Рис!»

– Ты здесь? Это Коул!

«Коул!... Коул!»

Ничего.

Он продолжал надеяться, что в комнату войдет кто-нибудь, за кем можно будет последовать дальше, вглубь крепости. Изучать её самостоятельно ему совсем не хотелось. Но ведь у него не было выбора. Вверх? Вниз? В боковые проходы?

Он выбрал вверх. Вниз казалось слишком… он пойдет вниз по этим темным лестницам, только если ему придется.

На лестницах были разбросаны странные вещи, как будто какое-то животное таскало их туда-сюда: кровавые клочки одежды, сломанная мебель, детская куколка. Здесь жили люди. Этот замок был чьим-то домом, или был когда-то.

Около часа он блуждал по залам верхних этажей. Там располагались спальные комнаты, или, по крайней мере, они когда-то были таковыми. Кровати были сломаны, мебель разломана на части. Повсюду была кровь, но нигде не было тел. Все было спокойным. Те немногие окна, что здесь были, заколочены досками, и слабый свет, проникавший сквозь щели, показывал лишь плотный слой пыли в воздухе. Все пахло железом и почему-то мясом.

Сердце Коула начало бешено колотиться. Что если Риса здесь не было? Он позвал ещё несколько раз, но ответа все не было. Что если Рис не мог слышать его? Возможно, Коул исчезал, даже сейчас, как он и всегда боялся.

Он вступил в темный коридор и прислонился к стене, по его лицу медленно стекал пот. Он чувствовал, что горит, несмотря на то, что было прохладно. Что ему делать? Он ходил и ходил по этим брошенным комнатам, но кто бы здесь ни был, они уже давно либо умерли, либо ушли.

И потом он остановился.

Рядом кто-то был. Он знал это, точно также как тогда, храмовники приводили кого-то в башню – кого-то, кто мог видеть его.

Он медленно отошел от стены и пригнулся, вытащив кинжал из-за пояса. Все его чувства были настороже, и он потянулся сквозь темноту, чтобы найти, где прятался этот человек. Почти. Почти…

Там.

Коул шел по темному коридору. Он чувствовал биение их сердец, оно, словно приманка, настойчиво притягивало его ближе. Он мог чуять их отчаяние. В тишине оно было подобно громкому звону. И как он не услышал его раньше?

Снова вверх по лестницам, к самой вершине башни. Вниз по темному залу, в котором почти не было мусора и крови. Что бы здесь ни произошло, это место было едва затронутым. На стене была высохшая кровь… но некоторые комнаты были почти не тронуты. Одна из спален, мимо которых он проходил, видимо раньше была детской, в которой украшенная резьбой деревянная детская кроватка терпеливо ждала, когда ребенок вернется в постель.

И потом он дошел. Наверное, какая-то гостиная. Он никогда не видел такой комнаты в Белой Башне, поэтому ему было не с чем сравнить ее. Наверное, когда-то здесь жил кто-то богатый. Роскошное кресло с красной кожаной подушкой, остывший камин, большая книжная полка, которая занимала всю стену… и все это было нетронутым. Даже книги стояли на своих местах.

Но кто-то здесь умер. Помятый ковер с красными и золотыми узорами лежал посреди комнаты, и прямо посередине ковра было большое и уродливое кровавое пятно. Черное и сухое. «Они отчаянно боролись», – подумал он – на ближней стене были длинные полосы крови, а книжный шкаф был забрызган ею. Пятно, ведущее от ковра, говорило о том, что их вытащили.

Другая дверь вела дальше, но это не имело значения. Тот, кого он почувствовал, был здесь. Он осторожно крался по комнате, стараясь услышать. Но слышал лишь слабое жужжание мух, ничего больше. Но они были здесь. Он знал это.

Внезапно Коул подпрыгнул к ковру и откинул его. И был награжден видом деревянной потайной двери, спрятанный под ковром. На ней тоже были кровавые пятна… но за ней кто-то был. Он сел на колени и потянул ее, дверь открылась, сопровождаясь громким скрипом петель.

Под ней оказалось темное маленькое пространство, и кто-то вскрикнул в испуге и съежился. Это была молодая женщина, и она попыталась отползти от открывшейся двери – тщетно. Он смотрел на её кожу, плотно прилегавшую к костям, и черные волосы, беспорядочные от страха. Скромная женщина, одетая лишь в грязную верхнюю рубашку. Покрытая грязью с головы до ног. Видимо, она была здесь уже некоторое время – кусочки высохшей еды, испачканное одеяло, и заглушающий все остальное запах мочи.

Он видел людей, которые никогда не спали, их держали в подземельях, пока не ломался их разум. Она была похожа на них. Она дрожала от истощения не меньше, чем от страха.

И она могла его видеть. Он почувствовал огромное облегчение.

Прошло несколько секунд, прежде чем она взглянула на него из-под рук. Её глаза метнулись к его кинжалу, а потом обратно на его лицо.

– Вы хотите убить меня? – спросила она едва слышно.

– Ты хочешь, чтобы я убил тебя?

Она не ответила.

– Я могу забрать все это, если хочешь. Могу сделать это быстро.

Она посмотрела ему в глаза, и начала дрожать все меньше и меньше. Между ними не было ничего, кроме тишины, и он осознал, что она понимала. Она знала, что он ей предлагает выход из мира боли и страха. Но она не могла заставить себя сказать это.

Коул провел пальцем по лезвию кинжала. Она не могла шевельнуться. Он был стражем на пропасти между жизнью и смертью, и больше никто. Он уже чувствовал знакомое движение внутри себя, тот давний страх, требовавший, чтобы он боролся за то, чтобы остаться в этом мире. Ни когда не сдавайся, говорил он. Не растворяйся в ночи.

Но что сказал бы Рис?

Он бы сказал, что Коул сошел с ума, что он не должен слушать это страх. Что убийство не поможет ему и не сделает его более настоящим. Но что было правдой? Смотреть на эту девушку, знать, через что она прошла – будет ли лучше оставить её в таком состоянии? Все те, кого он находил в Башне, соглашались на освобождение, по-своему. Он боролся с этой мыслью, обдумывая её снова и снова.

– Я не собираюсь убивать тебя, – сказал он, наконец.

Молодая женщина зарыдала. Сначала он подумал, что она сделала неправильный выбор, но потом понял, что её слезы были ни чем иным как слезами облегчения. Она укрыла лицо руками и плакала так сильно, что сотрясалась от рыданий. Коулу стало жалко ее, и он решил, что будет лучше, если он оставит ее. Он отвернулся.

– Нет! – крикнула она. Потом добавило нерешительно, – Пожалуйста, не уходи.

Он остановился. Она продолжала смотреть на него, но не спешила выйти из ямы.

– Ты не видела Риса? – спросил он.

Она растерялась.

– Я не знаю, кто это.

– Долго ты тут, внутри?

– Я… выхожу иногда, чтобы достать еды. Но мне нужно прятаться по ночам.

– Почему?

Ее глаза почернели.

– Потому что ночью они приходят за тобой.

Значит, были другие. Где-то. Коул знал где – конечно, внизу. Там, куда он не хотел идти, но куда ему теперь придется отправиться. Он встал, чтобы уйти.

– Пожалуйста! – вскрикнула она, потом прикрыла рот, в ужасе от громкости сказанного. Она медленно села и выглянула за край своего укрытия, изучая комнату широкими глазами. Она дышала громко и часто.

Он ждал, и в итоге она выползла на пол, шарахаясь от малейшего звука. Когда он направился к двери, она побежала за ним и вцепилась в его плечо. Её ногти впились в его руку.


– Куда ты идешь? – умоляюще спросила она.

– Я должен найти Риса.

– Они убьют тебя!

Коул не нашелся, что ответить. Если те, о ком она говорила, собираются убить его… то они собирались убить и Риса. Он забеспокоился. Что если Рис уже был мертв? Его единственный друг пропал, а он проделал весь этот путь и даже не смог защитить его. Ещё его могла убить Рыцарь-Капитан. Может быть, поэтому храмовники были здесь.

Ее лицо было в нескольких дюймах от него, казалось, она была готова проползти под его кожу, если бы могла, но он старался не обращать на это внимания. С тех пор, как его кто-то касался, прошло уже очень много времени. Он даже не помнил, когда это было в последний раз. Ему нравилось это ощущение. Как будто бы он был совсем настоящий. Ради этого можно было даже потерпеть запах.

– У тебя есть имя? – спросила он его тихо.

– Коул.

– Я Дабрисса.

Он постарался вспомнить, что делают люди, когда знакомятся. Пожимают руки? Но она уже прикасалась к нему. Поэтому он неловко пождал плечами.

– Ты хочешь уйти, Дабрисса?

– Я не могу. Крепость запечатана.

– Но дверь открыта.

Девушка сделала шаг назад, настороженно смотря на него. Потом она стрелой промчалась мимо него и побежала в коридор. Коул немного оставался там, неуверенный, следует ли ему идти следом, но куда ещё ему оставалось идти? Он нашел её возле лестницы, девушка пристально смотрела на основной этаж, с её положения было прекрасно видно широко распахнутые двери.

– Видишь? – сказал он.

Дарисса неверяще помотала головой.

– Было… так много шума. Я подумала, Что-то происходит. Я должна спрятаться. Но я могла уйти. Я могла… – в её глазах собрались слезы, и она спрятала лицо в руках.

Коул протянул руку и неловко потрепал её по плечу. Это казалось бесполезным, ничего не меняющим движением. Он понятия не имел, как нужно успокаивать кого-то, и не был уверен, почему он считал это нужным.

– Там, на улице есть люди на лошадях. – он на секунду задумался. – Они могут помочь тебе. Я не знаю.

Он сомневался. Когда было такое, что храмовники помогли кому-то? Она не была магом, но он не был уверен в том, имело ли это значение.

Все же, новости, казалось, взбодрили ее.

– Ты пойдешь со мной?

– Нет. Я должен найти Риса.

Она кивнула, принимая его миссию, хоть и не понимала ее. Она направилась было к двери, но, не сделав и пары шагов, она остановилась и повернулась к нему.

– Ты спас меня, – она улыбнулась. Это была скромная улыбка, но полная благодарности. – Я всегда буду помнить тебя.

– Нет. Не будешь.

Он отвернулся и больше не смотрел на нее, и, в конце концов, услышал, как она спускается по лестницам. Сделав сначала два осторожных шага, она помчалась навстречу дверям так быстро, как позволяли ей ноги. И не вернулась.


Глава 10


– По крайней мере, мы избавились от этих глупых лошадей.

Голос Адриан утонул в тесноте проходов. Каждое движение отдавалось эхом, сменяемым все сильнее удушающим чувством клаустрофобии, чем дальше они спускались. Рис взглянул на Адриан и увидел, как она была раздражительна и бледна. Она подскакивала почти от каждой тени, отбрасываемой пылающим посохом Винн.

– Всё в порядке, прошептал он ей. – Успокойся.

– Нет, не все в порядке. Что мы вообще тут делаем?

– Ты ведь доброволец, помнишь? – он одарил её своей лучшей улыбкой.

Но это не помогло.

– Не напоминай мне.

Шейла обернулась, подарив им пристальный взгляд; в её глазницах горел алый свет.

– Возможно, двое магов соблаговолят прекратить болтовню, пока не привлекли нежелательного внимания? Мне-то дела нет, а вот мягким мясистым созданиям следует больше заботиться о своих потрохах.

У Риса возникло искушение указать, что грохот шагов голема уже, так или иначе, известил об их присутствии всех желающих и нежелающих. Как бы тихо они не пытались двигаться, их путь сопровождало мерное "туум-туум-туум". Впрочем, голем, кажется, была не в том настроении, чтобы слушать подобные напоминания... если только можно говорить о «настроении» ожившей статуи. Рис вспомнил помпезные статуи храмовников в покоях магов, и попробовал вообразить, как они внезапно пробуждаются и начинают разгуливать по округе.

В любом случае, он сомневался, что у них будет такой же острый язык.

Евангелина приняла боевую стойку, медленно обнажая меч.

И не без причины: звуки, которые они слышали раньше, стали громче. Нечто двигалось там, впереди – однако из-за конструкции тоннелей Рис никогда бы не смог сказать, насколько далеко впереди. Иногда казалось, что оно за следующим поворотом; иногда – что у них за спиной.

Спустившись по длинной лестнице, они прошли по залу – судя по всему, вестибюлю. Он был пуст, не считая крови, покрывавшей двери и стены. Окровавленные клочки одежд, обломки украшений. Пахло, как в склепе. Однако до сих пор – ни одного тела.

– Признаю, – пробормотал он, – эти ребята знают толк в косметическом ремонте...

– А уж обстановка какая гостеприимная, – невесело согласилась Евангелина.

– Возможно, Белую Башню следует оформить в похожем стиле?

– И откуда мы возьмём столько крови?

– А как же башня, полная магов? Не вопрос.

– Действительно.

Андриана недоверчиво уставилась на него. Он не мог сказать точно, из-за чего: то ли из-за того, что он шутил, то ли из-за того, что он шутил с Евангелиной. Зная её, можно было предположить, что и то, и другое. Рис замолк, но занервничал ещё больше. Тишину, полную далёких ускользающих звуков, было трудно выносить. Он бы закричал, и кричал до тех пор, пока нечто не вылезет перед ним – просто для того, чтобы скорее покончить со всем этим,  если бы думал, что это поможет. Но почему-то он сомневался.

Потом неожиданно возникла ещё одна лестница, и лабиринт коридоров, ведущих снизу. Винн уверенно повела компанию в нужном направлении: направо, затем – налево. Вниз по лестнице, и за угол. От всего этого кружилась голова... Если бы Рису понадобилось вернуться назад, у него бы это вряд ли получилось. Это место оказалось намного больше, нежели он представлял.

– Сколько людей жило здесь?

– Несколько сотен, насколько я помню, – ответила Винн.

– Но здесь достаточно места и для тысячи.

– Как я говорила, раньше здесь жили Серые Стражи. В разгар Второго Мора их точно было больше тысячи человек... И грифонов.

Это пробудило интерес Евангелины.

– Грифонов?

– Конечно. Норы над пропастью – их старые гнёзда. Сейчас их заделали, но я знаю, что они всё ещё есть там, внизу. В любом случае, это место пустует уже несколько столетий.

– Но если здесь жили сотни людей...

Никто не ответил. Во внутреннем дворе было два десятка тел, не больше. Судьба остальных людей оставалась неизвестной. Принимая во внимания всю эту кровь, простора для фантазии оставалось маловато; но как они умерли? И куда делись тела?

Они миновали несколько комнат, в которых когда-то был склад. Ящики выглядели так, будто их разломали животные, усыпав пол зерном, смешанным с остатками продуктов. Они валялись повсюду, некоторые залитые кровью, многие – гниющие. Комнату заполняли тучи мух.

И шум – он слышался из задней комнаты. Там стояла чёрная, как уголь, темнота; только небольшое пространство у порога освещал посох Винн. И всё же в глубине комнаты что-то двигалось. Рис слышал низкий гул, и звук шастающих туда-сюда существ. Сотен существ.

Евангелина напряглась, вглядываясь в темноту.

–К оружию, – прошептала она.

Рис надеялся, что всё не так плохо, как слышится, но, похоже, всё было именно так. Он приказал посоху ожить, медленно наполняя его магией, пока по нему не пробежали, потрескивая, искры белой энергии. Адриана сделала то же самое. Он увидел, что у неё по лбу течёт пот.

Винн спокойно творила заклинание; её пальцы двигались, плетя колдовские узоры, пока тонкие, похожие на паутину, лучи энергии не заполнили их. Его кожу покалывало – он чувствовал защиту, которую давала ей магия.

– Шейла, – она подозвала голема жестом, – ты идёшь первой. Сир Евангелина – сразу за тобой.

– Создания из плоти легко разорвать на куски, – согласился голем.

Сжав огромные каменные кулаки, она кинулась в комнату. Остальные последовали за ней по пятам; Винн заставила свой посох вспыхнуть так ярко, что Рис отшатнулся. Прежде чем зрения вернулось к нему, ему пришлось прикрыть глаза и моргнуть несколько раз.

Как только он это сделал, у него появилось желание отскочить назад опять.

Когда-то эта комната была подобием бараков, но сейчас она превратились в логово ужаса. В ярком свете он увидел огромную толпу людей... или того, что когда-то было людьми. Сейчас это были их изуродованные подобия, ползающие по земле и пожирающие людские останки. Они наступали на кучи костей, и даже друг на друга, и грызлись между собой, как примитивные животные. Барахтались в запёкшейся крови. Их кожа была покрыта кровью и грязью, от одежды, которую они когда-то носили, остались жалкие лохмотья.

И глаза. Когда они, обернувшись, уставились на незваных гостей, в их глазах загорелся злобный огонь. Как будто некая тёмная сила внутри них рвалась наружу. Обнажившие острые, покрытые кровью зубы, злобно шипящие, они выглядели, как настоящие демоны.

Рису ещё никогда в жизни не было так страшно.

– Берегись! – крикнула Евангелина. Она кинулась вперёд, в то время как ближайшие твари накинулись на неё. Первую она разрубила мечом едва ли не напополам, но остальные накинулись на неё и едва не повалили на пол. Огромным усилием она сбросила их. Одна тварь тут же вскочила, громко шипя, и Евангелина тут же отрубила ей голову.

Шейла уже была впереди неё. Голем бросилась вперёд, и каждый её шаг отдавался глухим гулом, сотрясающим землю. Она схватила несколько одержимых и бросила их через всю комнату. Они визжали, летя по воздуху, врезаясь в других и сбивая их с ног.

Остальные навалились на Шейлу. Стоило ей отбросить одну тварь, её место занимала другая. В конце концов, Шейла перестала обращать на них внимание, размахивая кулаками, в то время как твари пытались добраться до магов. Каждое существо, получавшее удар, отлетало далеко в сторону.

Но их прибывало всё больше. Первая волна ворвалась в комнату, кровожадно воя и вопя. Винн одарила Риса и Адриан полным ужаса взглядом.

– Вы готовы?

Они оба кивнули.

Первым был Рис. Он переборол страх и сосредоточился, концентрируясь на силе, кипевшей внутри него. Она бурлила сильнее и сильнее, пока его не начало трясти, пока он не почувствовал, что сейчас взорвётся. Тогда он вытянул руку, выпуская энергию наружу.

Когда магия потекла сквозь его тело, его охватило невообразимое возбуждение. Из кончиков его пальцев исторгся шар чёрной энергии и понёсся сквозь комнату. Он едва не задел Шейлу с Евангелиной, и, врезавшись в противоположную стену комнату, взорвался. Он превратился в бездонную воронку, всасывающую оказавшихся рядом существ. Они с визгом исчезали в её глубинах. А потом она выросла, став ещё сильнее. Над ней возник ореол голубой энергии, засасывающий воздух и разбросанные вокруг обломки, тянущий их вниз, к ядру. Скорость тех существ, что оказались достаточно далеко от воронки, чтобы их туда не засосало, замедлилась. Они припали к земле, не в силах сделать даже самый маленький шаг, как будто им приходилось бороться с ураганным ветром.

Следующей была Адриан. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, и Рис почувствовал волны жара, исходящие от неё. Когда она распахнула глаза, в них горело алое пламя. Она вытянула руку, и на ладони у неё возник сгусток пляшущего пламени. Как только сгусток запылал сильнее, она бросила его. Он врезался в кучку существ и взорвался, окатив их пламенем. От визга, которым зашлись существа, плоть которых пожирал огонь, зазвенело в ушах.

Из набалдашника посоха Винн вылетела красная молния. Разряд ударял одно существо, моментально убивая его, и тут же перекидываясь на соседнее. Однако многим тварям всё же удалось миновать Евангелину с Шейлой; они кинулись на Винн – и та призывала волну холода. Вся стая застыла, где стояла, превратившись в ледяные статуи.

Однако мимо них, совершенно не обращая внимания на замороженных товарищей, бежали другие. Винн подпалила нескольких, но одна тварь подпрыгнула высоко

Оскалившаяся, она налетела на волшебницу, сбив её с ног.

– Винн!! – заорал Рис.

Его охватила паника. Он выпустил из посоха волшебную стрелу, поразившую тварь, когда она уже собиралась вонзить зубы в горло Винн. Тварь отлетела в сторону, а когда вновь поднялась на ноги, Винн бросила в неё ледяное заклинание. Тварь покрылась льдом, и разлетелась на тысячу ледяных осколков.

Винн послала Рису благодарный взгляд, но тут же что-то обрушилось на него сзади. Он неловко упал, и, обернувшись, увидел лицо твари в дюйме от своего собственного. Это была женщина – её кожа болезненного цвета была испещрена пятнами, светлые волосы свисали слипшимися патлами. Она обнажила зубы, покрытые кровью и чёрной слюной.

Он отчаянно попытался её оттолкнуть, но она оказалась гораздо сильнее, чем он только мог представить. Когда она уже почти взяла над ним верх, что-то обрушилось ей на затылок. Посох. Над ними нависла Адриан, с искажённым ужасом лицом, и ударила снова. Тварь спрыгнула с Риса, развернувшись к Адриан, зашипела; волшебница выпустила в неё струю пламени. Визжа, тварь отлетела в темноту.

– Их слишком много! – прокричала Адриан, хотя он едва её слышал. Каждая молния, брошенная Винн, наполняла комнату грохотом. От этого шума, сопряжённого с визгом тварей, осаждавших Евангелину и голема, закладывало уши.

– Знаю!

Адриан окинула взглядом толпу существ. То же самое сделал Рис. На Шейлу навалилось ещё больше тварей – её было почти не видно за ними. Даже несмотря на то, что тело голема было каменным, им хватало сил мало-помалу разломать ту на кусочки. Евангелина тоже была ранена; из рассечённого лба текла кровь, заливая лицо и доспехи. Винн тоже приходилось нелегко – все они были мокрые, как мыши, и так вряд ли продержатся долго.

– Я вызываю бурю! – Адриан сосредоточилась, сложив ладони, между которыми вспыхнул сгусток алого пламени, который рос и разгорался всё сильнее.

– Нет! Ты убьёшь Евангелину!

– Или она – или мы трупы!

Послав осторожность к чёрту, он прыгнул вперёд. Несколько тварей кинулось на него. Он вызвал волну чистой силы, такую мощную, какую только мог, и они разлетелись в стороны. Он бежал к Евангелине, чей меч описывал одну смертоносную дугу за другой. По окружившим её тварям и по мрачному лицу Рис понял, что она вот-вот падёт.

– Евангелина!! – крикнул он, так громко, как только мог.

Она его не слышала. Он кинулся к ней, поджарив несколько ближайших тварей. Она развернулась, когда он оказался рядом с ней, и в последнюю секунду, поняв, кто перед ней, остановила удар, который разрубил бы его напополам.

Она ошеломлённо уставилась на него, её лицо было заляпано кровью.

– Что ты творишь?!

– Ложись! – он сшиб её, и они оба упали на землю. Она брыкалась, пытаясь вырваться, сколько от злости, столько же от ужаса перед тварями, которые кинулись к ним.

А потом заполыхал огненный шторм.

Пламя захлестнуло потолок, закручиваясь воронками, как пыль на ветру. Потоки огня с чудовищным рёвом обрушивались вниз, окутывая стаи существ и испепеляя их за считанные мгновения. Рис видел Адриан, её раскинутые в стороны руки окутывала аура пламени, хотя она и была невредима. Парящая над землёй, с вьющимися по ветру рыжими кудрями, она была подобна внушающей ужас, мстительной богине.

Рис уткнулся в Евангелину, защищая лицо; она закрыла голову руками. Жар прожигал до костей. Рёв пламени достиг такой силы, что молотил не хуже кувалды. Он обрушился на Риса, вдавливая того в землю, угрожая разорвать на куски. Он попытался кричать, но из горла не вырвалось ни звука. Он едва ли мог вздохнуть.

А потом это закончилось – почти так же быстро, как началось. Буря рассеялась, уступив место зловещей тишине. Ни визгов, ни грохота молний, ни рёва пламени – только едва слышный шорох да запах угля и обожжённой плоти.

Он поднял голову. То же самое сделала Евангелина, и ошеломлённо уставилась на него. Ни одной раны, достойной упоминания – он чувствовал лишь слабость и странную опустошённость. Рис направил свои силы в посох; вспыхнул синий свет, и он увидел, что битва окончилась. Пол комнаты устилали обуглившиеся тела, от которых ещё поднимался чёрный дымок. Неподалёку стояла Шейла, раздражённо отряхивая горячий пепел со своей каменной кожи.

– Маги иногда могут быть полезными, – неохотно признала голем.

Винн с Адриан лежали у двери, неподалёку друг от друга. Обе обездвиженные. Рис вскочил и побежал к ним, кашляя от вони и дыма. Винн, не считая растрёпанных и опалённых волос, была невредима, и сердито от него отмахнулась. Адриан была смертельно бледна и едва дышала.

Он коснулся её щеки: ледяная.

– Адри? – прошептал он, его сердце сжалось от ужаса.

Медленно, её веки немного приподнялись.

– Я умерла? – простонала она.

Он рассмеялся, измученно и облегчённо.

– Нет, пока нет.

– Жаль...

К ним подошла, пряча меч в ножны, Евангелина. Заляпанная кровью и сажей, она выглядела воителем до мозга костей.

– Похоже, что их здесь больше не осталось. Мы в безопасности, по крайней мере, сейчас.

Винн вновь зажгла свой посох, одобрительно кивнула, увидев, что Шейла осталась невредимой, и огляделась.

– Ход на том конце комнаты ведёт в лабораторию Фарамонда. Он там.

Евангелина недоверчиво посмотрела на неё.

– Вы же не думаете, что он всё ещё жив!

Винн бросила на неё серьёзный взгляд.

– Именно, думаю.

Было странно вот так вот просто возвращаться к обсуждению их миссии, как будто битва была незначительным препятствием, не более. Эти существа были невинными людьми, одержимыми демонами; если причиной этого стали эксперименты Фарамонда, Рис сомневался, стоит ли вообще его спасать. Но он остался спокоен. Что им ещё остаётся делать, кроме как идти вперёд? Винн была права. Сейчас, когда бой закончился, он опять ощутил присутствие какой-то тёмной сущности. Что бы здесь не произошло, источник всего это находился в следующей комнате.

И почему-то он не горел желанием узнать, что же их там ждёт.

Первое, что поразило Риса, когда он зашёл в лабораторию – это её размеры. Она состояла из нескольких уровней, и, похоже, совмещала библиотеку и мастерскую – а он ведь увидел только часть, освещённую посохом Винн. Большая часть комнаты утопала в темноте. Что было ещё более странно, её не коснулся хаос, царивший во всей остальной крепости. Книги стояли на полках, столы были завалены бумагами и странного вида инструментами. Она ничем не отличалась от мастерских Белой Башни.

За исключением эльфа, восседавшего на роскошном стуле посредине лаборатории.

Или того, что когда-то было эльфом. Сейчас его тело выглядело искорёженным; кости покрывала уродливая, перекрученная плоть. Его руки были нечеловечески длинными и тощими, пальцы заканчивались когтями, губы растянулись, образуя обеспокоенный оскал. Рис узнал в нём эльфа лишь по острым ушам, хотя сейчас они больше напоминали рога. Однако его глаза были ясными... и он взирал на них со своего кресла с холодной заинтересованностью, не двигаясь.

Сущность, присутствие которой Рис чувствовал, была внутри него. Демон заполнил каждую жилку его тела, наполняя комнату злобной энергией.

Винн остановилось неподалёку от мужчины, Шейла встала у неё за спиной. Сначала он удивился, почему она ничего не предпринимает, но стоило им войти, как она предостерегающе подняла руку, а затем указала на пол. Тогда Рис их и увидел: руны, образующие кольцо вокруг стула.

В них была заключена могучая магия; Рис понял это, ощутив знакомое покалывание.

– Приветствую вас, – демон лениво откинулся на спинку стула, царапая когтями подлокотник. Рису его голос показался странным, а от необычного тембра по спине пробежали мурашки. – Я так долго ждал гостей. Вы должны извинить моих младших братьев. Они так... возбуждаются... когда проходят сквозь завесу.

– Ты – Фарамонд? – осторожно спросила Винн.

– Посмотри сама.

– Я верю, что ты когда-то был Фарамондом. Сейчас ты – нечто иное.

– Бедняжка Винн, – губы существа раздвинулись ещё шире, образуя подобие улыбки. – События, которые ты пережила, заставили бы человека послабее умолять о пощаде... И каков же плод твоих усилий? Как печально, должно быть, для той, которая всегда была любимицей судьбы, обнаружить, что судьбе ей больше нечего дать.

Она помрачнела, но не ответила. Евангелина сделала шаг вперёд, не сводя подозрительного взгляда с демона, её клинок был обнажён.

– Не понимаю, – прошептала она Винн, – откуда он знает ваше имя? И почему он сидит здесь?

– Эти руны образуют удерживающий круг. Демоны не могут его пересечь, а потому советую вам не заходить в круг. А насчёт того, откуда это существо узнало мое имя – оно прочитало мои мысли... Или использовало память Фарамонда.

Ухмылка демона стала ещё шире.

– А волшебница умна.

Евангелина присела, внимательно изучая руны.

– Это зачарованные руны. Из тех, что используют Усмиренные.

Винн кивнула, но тут включился Рис.

– Так удерживающий круг создал сам Фарамонд? Значит, он...

– Сделал это специально, – закончила мысль Евангелина. – Создал удерживающий круг и сам же встал внутрь него. Этот демон появился не случайно.

На то, чтобы осмыслить сказанное, ушло некоторое время. Всё, что они увидели в крепости, было делом рук демонов, тёмных духов, просочившихся в этот мир Тени... а то, что они видели, доказывало, что их вызвал Фарамонд. Конечно, вряд ли остальные жертвы входили в его намерения, но он достаточно хорошо сознавал опасность, чтобы сознать удерживающий круг. Возможно, двери крепости запечатал тоже он. Однако всех мер предосторожности, если они были таковыми, явно не хватило. Единственный вопрос, который оставался, это как... И зачем?

Евангелина встала и обернулась к Винн.

– Я верю, что вы увидели достаточно. Что бы ваш друг не исследовал, он задействовал в этом демонов. Ничего хорошего из этого выйти не могло.

– Я бы не стала пока спешить с выводами.

– Спешить с выводами?! Это было преступное легкомыслие!

Винн упрямо подняла подбородок.

– Я пришла сюда, чтобы спасти Фарамонда, и Церковь полностью поддерживает моё стремление.

– Церковь не может не изменить своё мнение, когда узнает, что тут творилось.

– Изменит, – Винн одарила Евангелину пристальным взглядом. – Мы ещё не знаем всех ответов, и я не желаю делать поспешных заключений. Помогать мне или нет – выбор за тобой.

Демон весело хмыкнул, привлекая к себе внимание. Существо медленно поднялось с кресла; его плоть, сминаясь, поскрипывала, как новые кожаные перчатки. Шейла агрессивно направилась в сторону круга, но Винн её остановила. Демон опять ухмыльнулся, широко разводя руки.

– Давай, существо. Войди в круг и уничтожь меня, если осмелишься.

– Дайте мне превратить это в лепёшку, – проворчала Шейла.

Винн покачала головой.

– Нет. Мы пришли сюда не за этим.

– Я знаю, зачем пришла сюда ты, Винн, – демон поднял свою длинную руку и указал на Евангелину, которая подняла брови, но сдвинулась с места.

– Но знаешь ли ты, зачем здесь храмовник? Почему она убеждает тебя оставить усилия?

– Что ты имеешь в виду?

– А! Так Рис вам не сказал?

Винн обернулась к Рису, и он почувствовал себя виноватым. Он рассказал Винн и Адриан о Коуле, но ни слова не сказал об истинных целях Еванглеины. Сейчас он об этом пожалел.

– Она здесь, чтобы узнать, что исследовал Фарамонд, – нерешительно сказал он, – и может ли это знание навредить Церкви.

Адриан отстранилась от Риса. Её шатало от слабости, но сил на то, чтобы вперить в него подозрительный взгляд, хватало. 

– И что это значит? – потребовала она. – Что, если ей не понравится то, что мы найдём?

– Тогда это останется здесь, – мрачно сказала Евангелина, – невзирая ни на что.

– То есть ты убьёшь нас, – глаза Адриан, когда она осознала это, расширились. – Вот зачем здесь остальные храмовники, верно? Признайся.

Винн отшатнулась от Евангелины, её глаза опасно сверкнули. 

– Это правда? 

Шейла встала на полшага впереди Винн, закрывая её собой, на случай, если храмовница решит атаковать.

Евангелина осталась спокойна; она положила руку на эфес меча, однако не двинулась с места. Бросила осторожный взгляд на остальных и кивнула.

– Я их приходить сюда не просила. Но да, они здесь для этого.

– Я знала это! – Адриан сплюнула. – После всех этих разговоров, что, мол, ты нас защищаешь, ты делаешь то же, что и все вы, храмовники – защищаешь свою шкуру!

– Я опасалась, что Преподобная Мать недостаточно осведомлена о настоящей цели вашей миссии, – твёрдо сказала Евангелина, – и вижу, что была права. Я здесь для того, чтобы смотреть и чтобы решать. Я не получаю от этого удовольствия, но я исполню своё долг.

– А что насчёт твоего долга поступать так, как скажет Преподобная Мать? – спросила Винн.

– Я действую по приказу Лорда-Искателя, правой руки Преподобной. Моё положение не позволяет обсуждать его приказы.

– Так ты просто выполняешь приказы? – прошипела Адриан. Она вытянула руки, и вокруг них начали закручиваться языки пламени. Рис попытался остановить её, испугавшись, что она переоценивает свои силы, но она отскочила.

– А ты! Ты держал это при себе! Почему ты сделал так, Рис?

– Ох, не знаю, – вздохнул он. – Может, потому что ты такая предсказуемая?

Это был плохой ответ. Она выпрямилась, в глазах пылал гнев.

– Я должна быть благодарна, что за нами был послан храмовник, чтобы убить нас? Как ещё я должна на это реагировать?!  – она повернулась к Евангелина, пламя в её руках вспыхнуло ярче. – Неужто ты думаешь, что теперь мы позволим тебе уйти?

Храмовница не дрогнула.

– Ты действительно веришь, что знание, найденное здесь, стоит того? Спасём мы этого человека или не спасём, его эксперименты были достаточно опасны, чтобы обречь на смерть каждого невинного в этой крепости. Это запретная магия, от которой я поклялась защищать мир до последнего вздоха.

– Запретная магия! – Адриан презрительно рассмеялась. – Вы, храмовники, называете так всё, что не можете понять!

– Что тут понимать?

– Ты не хочешь узнать, как Усмирённый может стать Одержимым? – Адриан тряхнула головой, будто сетуя на забывчивость Евангелины. – Разве не за этим мы здесь? Плевать, значит, как это ему удалось – ведь ничего не исправить!

– О, я могу помочь в этом вопросе, – вмешался демон.

Винн подозрительно взглянула на него.

– Неужто?

– Одно из двух, – существо ухмыльнулось, поглаживая подбородок, будто в задумчивости. – Либо я столь силён, что даже разум Усмирённого не устоял передо мной... либо тот человек, которого ты видишь перед собой, сумел вернуться в прежнее состояние. Он больше не Усмирённый.

– Это невозможно, – возразила Евангелина.

– Тем не менее, я здесь. Сама решай, какая из гипотез более правдоподобна, – её мрачная мина вызвала у него смешок. – Ах, да. Если Обряд Усмирения можно обернуть вспять, храмовникам придётся присматривать за Усмирёнными также, как и за магами. Неожиданно – никто не может быть в безопасности.

Евангелина выглядела взволнованной, но прежде чем она успела сказать хоть слово в ответ, Адриан кинулась к Винн.

– Остановите её, – потребовала она, – Это всё равно случится, что бы мы ни нашли в итоге, вы знаете это. Они не хотят, чтобы твоего друга спасли, а если сказанное демоном – правда, они скорее умрут, чем позволят узнать хоть кому-то, что их обожаемый ритуал бесполезен.

Разозлённая Евангелина обернулась к ним.

– А ты думаешь, что от этого знания будет польза? Хоть для кого-то?

– Да, думаю, – дерзко ответила Адриан, – для всех тех магов, которых храмовники изуродовали, превратили в слуг, а то и хуже! Почему бы мне не воспользоваться шансом, чтобы компенсировать тот ущерб, который вы нам нанесли!

Лицо Евангелины стало суровым.

– Ты говоришь от имени тех, у кого не хватает силы контролировать свой дар. Выбор невелик, разве что наблюдать, как они становятся жертвами демонов, против которых у них нет ни единого шанса.

– А на основании чего вы судите об этом? Вы бросаете их один на один с демонами в смертельно опасном испытании, единственная альтернатива которому – принять ваш ритуал? Варварская практика!

– А что ты нам предлагаешь вместо этого? Казнить их?

– Это по крайней мере было бы честно! Тогда вы не могли бы не пачкать рук, не изображали бы, что оказываете нам милость!

– Глупая девчонка, – Евангелина тряхнула головой.

Адриан яростно взвизгнула и кинулась на храмовницу, готовясь выцарапать ей глаза. Евангелина подняла меч, но, прежде чем они сцепились, Рис сумел вклиниться между ними. Адриан попыталась обойти его, но он схватил её. Она вырывалась, яростно рыча, а когда поняла, что это бесполезно, то влепила ему пощёчину.

– Хватит!! – заорал он. – Не понимаешь, что демон хочет именно этого?

Это заставило её замешкаться. Он посмотрел на Евангелину.

– Демоны, даже когда они не врут, – сказал он, – манипулируют правдой так, чтобы добиться нужного им результата. Не слушай его.

Винн, которая до сих пор молча, но с опасным блеском в глазах, наблюдала за конфликтом, медленно кивнула. Даже Адриан неохотно кивнула, хотя, судя по её гримасе, ей это было не по душе. За все те годы, что он её знал, её, в какой бы ярости она не была, всегда можно было уболтать – но это было тайной.

– Спасибо, – сказала Евангелина.

– Да, героическое деяние, – демон похлопал им, ухмыляясь. – Возможно, тебе стоит рассказать своим товарищам, почему ты не сообщил им о цели храмовницы, Рис. После этого они не будут считать тебя таким уж героем.

– Я не сказал им, потому что знал, что начнётся это!

– О? А не потому, что искал благосклонности храмовницы? Защиты от того, что ждёт тебя, когда ты вернёшься в башню?

– Нет!

– Вижу, – существо кивнуло. – Тогда, конечно, потому, что ты желал защитить эту храмовницу. Она милашка, не правда ли? – он радостно рассмеялся.

Адриан отстранила его руки, но смотреть ему в глаза избегала и не говорила ни слова.

– Адриан, – сказал он спокойно, – Помни, что я сказал. Демон лишь пытается нас поссорить посредством лжи.

– Мне нет нужды лгать, когда есть такая восхитительная правда.

Он рывком обернулся к существу, собирая в ладони ману. Он желал только одного: стереть с его лица эту уродливую ухмылку, превратить его в кучку пепла.

Тут вмешалась Винн, стукнув в пол посохом, сильно. Все взгляды обратились к ней.

– Последуй собственному совету, – велела она. – И не обращай внимания на демона. Затем она обернулась к Евангелине. – Мы собираемся продолжить ритуал. Я отправлюсь в Тень и встречусь с демоном там. Ты собираешься меня остановить?

Евангелина задумалась.

– Нет, – сказала она, наконец.

– Великолепно, – чопорно произнёс демон. Существо вновь опустилось в кресло, принимая позу короля, приветствующего своих подданных. – Пожалуйста, войди в Тень и встреться со мной, но уже на моих условиях. В конце концов, идти мне больше некуда.

Повисло напряжённое молчание. Первым его нарушила голем. 

– Это означает, что спор закончился? – спросила она. – Слушать его было так скучно.

– Да, закончился, – огрызнулась Винн.

– Пока вы не вернёте Фарамонда, – добавила Адриан. Она многозначительно глянула на Евангелину, чьё лицо было нарочито непроницаемым. Её глаза на мгновение встретились с глазами Риса, и он отвёл взгляд. Он смутился. Что же она думает о нём сейчас? Она была привлекательной – это правда. Более того, насколько он мог судить, она казалась ему честной и даже благородной – редкие качества для храмовника.

Однако она оставалась храмовницей, а он – магом. Что-то большее было невозможно, а даже если и возможно, то сама идея этого в данный момент казалась нечистоплотной. Он постарался не обращать внимания на заливший его лицо румянец.

Винн указала на него посохом.

– Встань на другую сторону удерживающего круга. Ты тоже, Адриан.

– Что насчёт Завесы? – спросил Рис. – Она здесь такая тонкая, даже хуже, чем в Белой Башне. Я не рискнул призывать духов ранее, поскольку кто знает, что могло прорваться ещё. Если мы ошибёмся...

– Мы сделаем, что должны, – она поглядела на Шейлу. – Защищать нас придётся тебе, друг мой. Помнишь, как мы проделывали это в Редклиффе?

Голем закатила глаза.

– Я не одряхлела, в отличие от пожилой волшебницы.

– Отлично. Тогда я верю, что ты не заснёшь.

– Если я засну, то поддамся искушению.

Адриан нахмурилась, занимая свою позицию у круга, сверля сердитым взглядом то демона, то Евангелину. Рис занял место на противоположной стороне, элементарно радуясь, что они приступили к делу. Это молчание было невыносимым. Ему почти что хотелось, чтобы грохот и вопли недавно прошедшей битвы зазвучали вновь.

– Ты уверена, что у тебя хватит сил, Адриан? – спросил он.

Она избегала смотреть на него.

– Со мной всё будет хорошо.

Демон повернул голову, оценивающе взирая на Риса совершенно человеческими глазами. Он постарался не встречаться с ним взглядом. Во время своих экспериментов ему пришлось общаться с множеством духов, некоторые из которых были демонами, но ни один не был столь силён, как этот. Находиться с ним в одной комнате, да ещё видеть его спокойно сидящим в кресле более чем отдавало ирреальностью.

– Конечно, с ней всё будет хорошо, – усмехнулось существо. – Бояться абсолютно нечего.

– Заткнись.

– Как скажешь, но я предоставляю тебе ещё одну возможность серьёзно поговорить с демоном, Рис. Удивляюсь, как ваша храмовница позволяет всё это.

Он увидел, как Евангелина нахмурилась. Она опустила глаза, касаясь рукояти меча. Возможно, она хочет убить их, когда ритуал будет завершён? Если так, то на её пути будет стоять только голем. Однако он до сих пор сомневался, что она попытается.

Вдруг его озарило. Он подозрительно взглянул на демона. 

– Что ты подразумеваешь под «ещё одной возможностью»? Ты что-то знаешь о Коуле?

Винн порылась в своём мешке и извлекла большую бутыль, наполненную светящейся голубой жидкостью. Чистый, необработанный лириум. Даже отсюда Рис мог слышать его тихий звон, музыку, которая звучала у него в голове и щекотала кожу на всём теле.

– Не разговаривай с этим, Рис, – предупредила она. – Что бы он ни сказал тебе, это будет ложью.

Адриан насмешливо фыркнула.

– Пока что оно не врало.

– Но что если оно знает, во что превратился Коул? – Рис почувствовал отчаяние, разрываясь между осторожностью и крошечным шансом, что демон может сказать ему что-то полезное. В то, что Коул – демон, он по-настоящему не верил. Он мог чувствовать его, сейчас сидевшего перед ним – почему с Коулом должно быть иначе? Но что, если Коул всё-таки был демоном?

– Он питается твоими сомнениями, – вдруг сказала Евангелина. – Выбрось это из головы. Если мы узнаем ответы, то не из уст этой твари.

Она взглянула на Риса с неожиданной тревогой, и он поймал себя на том, что ему стало немного легче. Она была права. Он благодарно кивнул.

Винн поднялась на ноги.

– Мы можем начинать.

Она откупорила бутыль, аккуратно, чтобы ни одна капля синей жидкости не попала на неё. Чистый лириум был опасен для мага. Даже обычного человека он мог свести с ума. Контрабандисты, тайком выводившие лириум из гномьих владений, иногда заболевали и умирали, крича и корчась от воображаемых пыток. Шок от получения такого количества маны мог убить на месте и мага.

Он с беспокойством смотрел, как она выливает лириум в небольшую латунную чашу. Как только лириум коснулся металла, он начал пузыриться, разбрасывая во все стороны мелкие брызги энергии, от которых у него побежали мурашки по коже. Демон зачарованно смотрел, едва ли не дрожа от восхищения, на клубы синего пара, поднимавшегося от чаши.

Винн закрыла глаза, сосредотачиваясь. Она принялась водить над паром руками, лаская его и дразня, но не касаясь на самом деле. Из чаши вытянулись отростки, и, как виноградная лоза тянется к солнцу, потянулись к Адриан. Она протянула к ним руки, и пар медленно обвился вокруг неё.

Рис тоже вытянул руки, сосредотачиваясь на музыке. Она стала громче, громогласный хор потрясал его душу. Пар, как живой, потёк к нему, обвиваясь вокруг его тела. Когда испарения коснулись кожи, его будто ударило электричеством, заставив встать дыбом каждый волосок на теле.

Всё тонуло в музыке, этом назойливом звуке, который, казалось, выталкивал его из тела. Синий пар медленно потёк обратно к Адриан, и соединившись с отростками перед ней, образовал замкнутый круг. Сейчас их с демоном окружало кольцо энергии, которая горела всё сильнее, всё настойчивее, пока, наконец, Рис понял, что больше он выдержать не сможет.

Это было намного выше его сил. Намного. Он закрыл глаза, музыке невозможно было противостоять, казалось, она заставляет вибрировать само мироздание. Он сильно тряхнул головой, но стало только хуже.

«Я... Не могу... Это...»


Глава 11


Разум Коула взбунтовался.

Эта музыка, сперва столь странная и отличная от того, что он почувствовал, когда увидел оскверненное существо в пустошах, стала кошмаром. Она захватила его, заполнила его и затем разорвала на части... и не прекратилась при этом. Он помнил, как упал на землю, затыкая уши и пытаясь закричать. Но не было никакого другого звука, лишь толчок: что-то подняло его и увлекло во тьму.

А теперь… теперь настала тишина. Но он был в каком-то другом месте.

Он был снаружи, посреди незнакомого города и в разгар войны. Здания пылали, люди бегали и кричали. Повсюду был хаос. Зловещая темнота заполнила небо, как будто чёрная гниль расползлась и поразила мир. Хуже того, все это было неправильно. Казалось, что он глядел сквозь цветное стекло, и всё было реальным и в то же время совершенно нереальным. Этот мир был слишком ярким, а зрение – слишком сфокусированным, однако всё казалось нечетким на его границах.

Коулу хотелось схватить кого-нибудь, заставить увидеть себя и потребовать объяснить, где он находится. Что это за гора, возвышающаяся над горизонтом? Он никогда раньше даже не видел гор. От чего они бегут? Почему всё горит? Но он был слишком напуган, и всё происходило слишком быстро.

Он ринулся на обочину дороги, убираясь с пути группы эльфов, спасавшихся бегством – это были семьи, которые тащили своих плачущих детей и несли свои пожитки – и укрылся в дверном проёме какой-то выгоревшей лавки.

Внутри были обугленные трупы. Он не хотел смотреть на них. Весь город был пропитан зловонием смерти и дыма. Его сердце всё так же тяжело билось в груди, и ему хотелось кричать. Что происходит?

И тут он увидел их. Таких же чудовищ, каких он встретил в пустошах, тварей с бледной плотью и оскверненными сердцами. Они вбежали в поле зрения, неся грубые мечи и оглашая свою жажду крови. Но что-то было не так и с ними. Он не слышал музыки, той настойчивой мелодии, которая тянула к нему свои щупальца. Они были оболочками, и ничем больше.

Но они видели Коула. Eму потребовалось мгновение, чтобы осознать это, пока чудовища указывали на него. Они заревели и заколотили мечами по земле, и затем бросились в атаку.

Первому он перерезал горло своим кинжалом. Коул даже не понял, что вытащил его; он среагировал инстинктивно, и вот результат. Чёрная жидкость брызнула из шеи существа, и с булькающим звуком оно повалилось мимо Коула внутрь лавки. Второе ударило мечом и промахнулось, клинок врезался в обгоревший дверной косяк и застрял там. Коул хлестнул его лезвием по руке, вынудив его отпустить оружие, после чего развернулся и с силой всадил кинжал в его грудную клетку.

Оно рухнуло с животным криком, но уже приближались другие. Слишком много. Коул повернулся и побежал. Он метнулся сквозь лавку, перепрыгивая через мертвые тела и выбираясь через обвалившуюся часть задней стены.

Он не имел представления, куда направляется. Он услышал позади себя завывание устремившихся следом тварей, и от этого только побежал ещё быстрее. Он мчался по извилистым улочкам, сквозь удушливый чёрный дым и мимо испуганных людей, которые съёживались, когда он оказывался рядом.

В конце концов, Коул вылетел на какую-то площадь, залитую кровью. Здесь произошла битва – тела мертвых солдат валялись повсюду, большинство из них принадлежало людям, и все они носили неизвестные ему знаки различия. Их шеи были перерезаны, а конечности разрублены на куски. Один из мужчин не старше него самого лежал поблизости с распухшим лиловым языком и застывшими в ужасе глазами, уставившись в пустоту. Коула тошнило от вони.

Испуганный вопль в переулке позади него сорвал его с места. На другой стороне площади был проход на улицу пошире, ещё не полностью охваченный пламенем. Это мог быть выход. Коул двинулся через площадь, осторожно ступая среди тел так быстро, как он только мог.

Он был лишь на полпути, когда услышал свирепый возглас в честь находки. Он обернулся и увидел, как существа вываливаются из переулка и с диким остервенением десятками врываются на площадь.

Ему было не успеть. Коул крепко сжал кинжал, ощущая, как по лицу стекает кисловатый пот. Он посмотрел на мертвых солдат, размышляя, не взять ли один из их щитов... или может быть, меч? Он никогда не пользовался ни тем, ни другим, и было не похоже, чтобы эти предметы помогли солдатам.

«Умри как мужчина». Эта команда незаметно вкралась в его голову. Откуда она взялась? Он где-то слышал её, и теперь она заставила его стиснуть зубы. Он напряженно ждал. Твари бежали к нему медлительно, словно пробираясь сквозь мутную воду, но это было не так. На самом деле это он замедлился.

А потом был взрыв.

Не веря своим глазам, Коул ошеломленно наблюдал, как существа разлетелись в огромной огненной вспышке. Они проплыли по воздуху, размахивая руками, и с силой ударились об землю. Все они горели, издавая жуткие вопли.

– Коул!

Он повернулся на звук голоса... и увидел, как Рис вбегает на площадь. Другие маги были с ним, Старая Женщина и Рыжеволосая, и ещё Рыцарь-Капитан. Высокая статуя из камня и кристаллов громыхала следом за ними, и в любое другое время её облик поразил бы Коула. Но сегодня это был лишь рядовой вклад в копилку странностей.

– Рис? – тихо спросил он.

Рис уставился на него, потрясенно раскрыв рот. Рыцарь-Капитан глядела так же пристально, но её лицо было гораздо более настороженным. Она держала меч наготове, словно опасаясь, что Коул ринется на них в атаку. Это было последним, о чём он мог подумать.

Два других мага подошли к существам, ещё стоявшим на ногах. Они выставили перед собой посохи, испуская стрелы энергии. Взрывы разбросали бледных чудовищ, и тут каменная громадина пронеслась мимо магов. Она замолотила по земле обоими кулаками с такой силой, что возникшая ударная волна опрокинула оставшихся тварей навзничь.

Ещё несколько стрел огня и молнии, и чудовища, наконец, обратились в бегство. Они подобрали своё оружие и бросили своих мертвых товарищей, исчезая в глубине переулка. Коул следил за их уходом, так и не сдвинувшись с центра площади. В наступившей тишине, прерываемой лишь отдаленными вскриками и звуками пожара, он осознал, что все внимательно смотрят. На него. Все они могли видеть его.

Рис сделал шаг в его сторону, но Рыцарь-Капитан выдвинулась вперед и остановила его.

– Коул, что ты здесь делаешь? – растерянно спросил Рис.

– Я знаю, ты не хотел, чтобы я шел за тобой...

– Нет, как ты попал сюда?

Коул заволновался. Он не привык, чтобы так много людей смотрели на него, и к тому же ничего не делали. Он отчаянно хотел обнять Риса, молить его о прощении... он столько раз по-разному представлял себе примирение, но только не так. 

– Я услышал музыку, – тихо произнёс он. – Она была такой громкой, она заполнила меня и унесла меня сюда. Но я не знаю, что это за место.

– Это Тень, – сказала Старая Женщина. Он никогда прежде не рассматривал её вблизи. Она могла бы показаться добродушной бабушкой, если бы не эти проницательные глаза. Они пронзали его насквозь и оценивали, но было что-то ещё... нечто скрытое за ними, что вгоняло его в дрожь. Ему это не нравилось. Ему почти захотелось снова стать невидимым. – Обитель духов, – продолжила она. – И это своего рода сон. Мне думается, он может быть моим.

Рыжеволосая магесса нахмурилась.

– Ваш сон?

– Денерим. Мы в столице Ферелдена в разгар Мора. Это та битва, в которой был убит Архидемон и, наконец, разгромлены порождения тьмы.

– Так это же хорошо.

Лицо Старой Женщины перекосилось, и на мгновение она показалась усталой.

– Оглянись вокруг, Адриан. Это было кошмаром. Победа досталась ужасной ценой, и с той поры он преследует меня.

И они посмотрели по сторонам, на пылающие здания и жуткую черноту, колышущуюся в небесах. Крики вызывали у Коула дрожь. Он не хотел оставаться на этой площади, среди стольких мертвых тел. Если это был сон, почему бы им просто не проснуться?

Ходячая статуя загрохотала над головой, и недовольство исказило её каменное лицо.

– Старая магесса опять притащила меня в Тень. Первый раз мне не понравилось.

Старая Женщина со вздохом кивнула.

– Это было непреднамеренно, Шейла. Похоже, сквозь Завесу перенесло всех вместо меня одной.

Статуя обратила свой горящий взор на Коула.

– И это тоже? Мне раздавить его? Оно неприятно выглядит.

Рис внезапно выпал из ступора.

– Нет! – воскликнул он. – Оставь его в покое!

– Мы не знаем, чем он является, – сказала Рыцарь-Капитан. – Подумай об этом, Рис. Никто его не видит, и вдруг он оказывается в Тени? Там же, где и ты? Не будь глупцом.

– Он не демон.

– Я не знаю, – неуверенно произнесла Старая Женщина. Она шагнула навстречу Коулу, и он отшатнулся. Он всё ещё сжимал свой кинжал, и теперь начал сомневаться, что тот не понадобится. – Я не чувствую, что он дух, но что это значит здесь, в Тени? Я не почувствовала и чтобы гнавшиеся за ним твари были духами, но они определенно не были порождениями тьмы.

На миг воцарилась напряженная тишина, и Коул посмотрел на Риса.

– Ты... все ещё сердишься на меня? Я только хотел защитить тебя.

– Ты не можешь защитить меня, Коул. Именно поэтому я велел тебе вернуться.

– Я не мог.

Рыжеволосая гневно воззрилась на Коула, правда, насколько он мог судить, она всегда выглядела сердитой. Её голос резал как нож.

– Почему ты не мог? – вопросила она. – Ты имеешь хоть малейшее представление, что ты сделал с Рисом?

Он отступил ещё на шаг, но она не отставала.

– Я не хотел сделать Рису ничего плохого, – тихо сказал он.

– А как насчет магов, которых ты убил? Этого ты тоже не хотел?

Коулу показалось, будто земля разверзлась под его ногами. Как он мог объяснить всё ей, если он едва смог объяснить всё Рису? Она не знала убитых им людей, тех измученных в своих клетках, и она не знала его.

– Так вот убийца, – это произнесла Рыцарь-Капитан. Она не выглядела удивленной, скорее разочарованной. Она сверлила Риса взглядом. – Ты не упоминал этого.

– Я... думал, ты подслушала разговор.

– Тебе следовало самому рассказать мне.

– И что бы ты тогда сделала?  – резко возразил он. – Ты и так едва поверила мне. Ты бы подумала, что я лгу тебе, чтобы скрыть свою вину.

Она пристально посмотрела на него, и затем медленно кивнула.

– Ты прав, – потом она повернулась к Коулу и обнажила меч. – Демон он или убийца, решение только одно.

Коул отпрыгнул назад и низко пригнулся. Он не хотел снова убегать в город, где наверняка притаились те бледные существа, но ещё он не хотел оставлять Риса после того, как он так долго искал его. Рыцарь-Капитан была прелестной, и казалась приятной для храмовницы, но он знал, для чего она здесь. Он позволит ей сделать это не раньше, чем он позволит убить себя.

– Стой! – Рис подбежал и схватил Рыцаря-Капитана за плечо.

Рыжеволосая покачала ему головой.

– Нет, Рис. Чем ещё, по-твоему, это может закончиться? Зачем тебе защищать убийцу?

Рис не находил, что ответить. По его нерешительному виду, по тому, как он скользнул по Коулу глазами, полными затянувшегося сомнения, было понятно, каким был бы ответ. Коул отчаянно хотел защититься, доказать Рису, что он всё ещё был его другом, но он не знал как. Ничто прежде не было таким мучительным, как теперь созерцание Риса, медленно отпускавшего плечо Рыцаря-Капитана.

– Я думаю, вопрос закрыт, – сказала она, поворачиваясь к Коулу c жестким выражением лица. Он приготовился, покрепче перехватывая кинжал.

И тут мир содрогнулся.

В небесах раздался оглушительный рёв, столь громкий, что Коул физически ощутил, как тот обрушился на него. Все звуки потонули в шуме. Коул заткнул уши и согнулся пополам, его голова грозила разорваться от боли. Казалось, что рёв длился вечно, и лишь когда он, наконец, прекратился, Коул отважился взглянуть наверх.

Коул видел изображения драконов раньше – в архиве Белой Башни была поблекшая фреска, и она показывала дракона, окруженного группой рыцарей с огромными копьями и сетями. Должно быть, он боролся с нападавшими, но был тяжело ранен и проигрывал битву. Коул всегда думал, что он выглядел благородно, тот зверь, которого напрасно травили люди, отказываясь увидеть его дикую красоту.

Тот дракон был совершенно не похож на этого. Дракон, заполнивший тёмное небо, был чудовищем и не имел тела, покрытого гладкой чешуей. Это были сплошные мускулы и сухожилия, изъеденные червями, которые копошились прямо под их поверхностью. Словно кто-то взял гниющую плоть и соорудил из неё дракона.

– Архидемон! – в ужасе вскрикнула Старая Женщина.

Чтобы среагировать, не было времени. Дракон опустился на площадь так тяжело, что земля затряслась. Коул попытался нырнуть в сторону, но единственный взмах массивных крыльев зверя вызвал ураганный ветер, который помчался по площади. Коула приподняло вместе со многими из мертвых солдат и швырнуло по воздуху. Он с силой ударился о каменную стену.

Мир закружился вокруг него. Коул обнаружил, что лежит на земле, ловя воздух ртом и морщась от боли, пронзившей его тело. Он потерял ориентацию в пространстве. Где-то орали люди, но он не мог сказать, где. Кто-то закричал: «Прочь с площади! Быстро!» – но он не имел представления, кто.

Дракон взревел вновь, на этот раз громче. Для Коула он стал не более чем гигантской чёрной массой: его бьющиеся крылья нагнали на площадь дыма, почти непроницаемого для взгляда. Коул в панике вскочил на ноги, радуясь, что не потерял свой кинжал, и огляделся в поисках Риса.

Вон они. Три едва различимых фигуры в робах кинулись вдоль дальнего края площади. Дракон встал на дыбы и изогнул змеиную шею. Затем он ринулся вперед, изрыгая из пасти струю чёрного пламени. Коул с ужасом наблюдал, как она накрыла магов, и на миг он подумал, что они наверняка мертвы. Потом, когда дым рассеялся, он увидел Риса, стоящего на одном колене – тот воздвиг мерцающий магический щит, и это защитило их. Тем не менее, щит прогибался под напором. Рис осел на землю.

Старая Женщина и Рыжеволосая метнулись вперед него. Они вытянули перед собой посохи, и одна выпустила стрелу молнии, а вторая – заряд чистой энергии. Гром прокатился по площади, когда оба ударили дракона в грудь. Хотя они как будто не причинили вреда, зверь в ярости распахнул крылья.

Потом словно из ниоткуда появилась ходячая статуя. Коул следил, как она бросилась на дракона и врезала обоими кулаками по его боку.

– Я убила его один раз, – пророкотала она, – и убью его снова!

Удар был достаточно силен, чтобы ошеломить зверя, и казалось, мог опрокинуть его. Но тут он извернулся и шлёпнул статую, как назойливую муху.

Статуя пушечным ядром полетела в сторону одного из каменных зданий возле Коула. Она с гулким грохотом пробила стену, вызвав обрушение всей конструкции. Поднялось облако пыли, и чтобы не задохнуться, Коулу пришлось спасаться бегством.

Следующие мгновения были смутными. Дракон закрутился на месте, и Коул отпрыгнул, едва увидев несущийся к нему хвост. Краем глаза он заметил, как Рыцарь-Капитан махнула своим двуручным мечом по одной из ног зверя. Клинок глубоко вонзился в гнилую плоть, и чёрная кровь брызнула наружу. От этого дракон пришёл в бешенство и развернулся ещё раз. Рыцарь-Капитан нырнула вбок, в точности как Коул до неё.

Затем в небе разразилась гроза. Он почувствовал, как его плоть с волнением откликнулась на магию, и услышал шипение стрел, которые беспорядочно били вокруг него. Несколько молний ударило рядом, и Коул увильнул в сторону... только чтобы оказаться лицом к лицу с нависшим над ним драконом. Два гибельных чёрных глаза уставились вниз, они были полны злорадства и глубоки, как вечность. Губы зверя обнажили клыки размером с руку Коула, и с презрительным фырканьем раскрытые челюсти устремились к нему.

Казалось, что всё происходит очень медленно. Он увидел раздвоенный язык дракона, капающую слюну, гребни чёрной плоти, выстилавшие его пасть изнутри. Нити порчи охватывали каждый зуб. Дыхание дракона смердело падалью.

Кто-то вдалеке выкрикнул его имя. Он почти инстинктивно перекатился вбок, через обломки и мёртвые тела, и услышал, как челюсти с жутким скрежетом захлопнулись прямо позади него. Их укус разорвал бы его надвое, в этом он не сомневался. Дракон повернулся всем телом, но Коул уже был в движении. Он помчался так быстро, как только мог, и вспышки молний оживляли мир вокруг него, но сам он ощущал, будто бежит в воде.

Воздух заколебался, и он пригнулся. Одна из передних лап твари прошла как раз над его головой, каждый коготь на ней был изогнутым и глянцево-черным. Он увидел, как Рыцарь-Капитан поднимается на ноги неподалёку перед ним. Её лицо было в крови, и на миг их взгляды встретились. По ужасу в её глазах он понял, что сейчас случится.

Коул обернулся и увидел, как дракон делает вдох.

Шар огня ударил дракона сзади и вспыхнул, вызвав пожар. И снова он не получил вреда, но силы взрыва было достаточно, чтобы отвлечь его. Коул воспользовался возможностью и нырнул под самого зверя.

«Что ты творишь?» – его внутренний голос неотступно спрашивал это. «Почему ты не бежишь?» Коул попытался заставить его замолчать, но тот не унимался.

Брюхо дракона перекатывалось прямо над его головой. Он был уверен, что тварь раздавит его, или что одна из задних лап сдвинется и разорвет его на клочки. Ему нужно было продолжать ползти, царапая камнями свой живот. Не задумываясь, он ударил вверх кинжалом, всадил металл в кожистую плоть и, смещаясь, вспорол её. Вниз на Коула хлынула кровь, горячая и мерзкая.

Это возымело действие. Дракон напрягся и взмыл вверх с такой силой, что Коула чуть не увлекло следом. Он посмотрел ввысь и увидел, как существо поднимается за грозовым облаком, широко раскинув чёрные крылья над целой площадью. Оно взревело в небесах, бросая вызов.

Каждый нисходящий взмах его крыльев посылал во все стороны свистящие ветра. Летели камни, швыряло тела, обрушилась пара зданий. Полный хаос. Коул ловил воздух ртом, со всей мочи вцепившись в кусок обвалившейся каменной кладки покрупнее. Он увидел, как седовласую старуху кубарем понесло мимо него и вырвало белый посох из её рук, но он ничего не мог поделать.

И тут дракон вновь опустился на дальний край площади с такой чудовищной силой, что земля под ним провалилась. Коул закричал от страха, когда почувствовал, что поднимается вверх. Прежде, чем он успел кувырком полететь в сторону зверя, он отпрянул назад. От безопасного участка его отделял огромный разлом, который стремительно разрастался вглубь и вширь.

Коул прыгнул. Он летел по воздуху, размахивая руками, и брешь под ним зияла темнотой. Не наполненная ничем, кроме стылой пустоты, она была похожа на ту расщелину, которая расколола холодную пустыню. И вот он падал в неё. Он отчаянно ухватился за её дальний край. Его пальцы нашли опору, но каменная кромка стала осыпаться под ними. Неимоверным усилием он втащил себя наверх на твёрдую землю.

Дракон взревел снова. Повсюду был дым, разъедавший его глаза. Коул услышал крик Рыцаря-Капитана и взрывы заклинаний. Потом кто-то схватил его за руку.

Он посмотрел наверх. Над ним стоял Рис в окровавленной и сильно обгоревшей робе.

– Коул! Выбирайся отсюда! Беги!

– Я не оставлю тебя!

В ту же секунду Коул увидел, как дракон прыгнул на них через площадь. Он быстро опускался, выставив вперед когти.

– Берегись! – завопил Коул. Он схватил Риса и дёрнул его вбок. Тварь приземлилась там, где он был мгновение назад. Оба они кубарем покатились от толчка.

Рис встал на ноги и в ярости повернулся к дракону лицом. Магическая энергия вдруг вихрем закружилась вокруг него, столь ярким, что он почти ослепил Коула. Мощь нарастала, пока Рис не закричал от напряжения и не выпустил её стремительным потоком.

Дракон пошатнулся, магия потрескивала вокруг его шкуры и обжигала везде, где касалась её. Он разъярённо завизжал, но раньше, чем он смог что-либо сделать, громадная глыба пролетела по воздуху и врезалась в его голову. Коул заметил, как ходячая статуя возникает из груды обломков. Насупившись, она принялась подбирать и швырять новые камни.

Затем струя белого пламени ударила тварь сзади. Рыжеволосая магесса стояла на вершине большого камня с потрёпанным, но полным мрачной решимости видом. Её посох источал огонь, который разгорался всё сильнее.

Дракон заметался из стороны в сторону под их объединённым натиском, неспособный сориентироваться под градом камней и заклинаний. Он с вызовом издал ещё один, последний визг, который эхом разнёсся в небесах, и взмыл высоко в воздух.

Поднявшимся внизу ветром и Коула, и Риса понесло к краю площади, оба они спотыкались и скользили. Рис ухватился за торчащий каменный обломок, но Коул нигде не мог найти опоры. Он грохнулся о землю, и боль шипами пронзала его, пока он катился в один из переулков.

Там он плавно остановился. Коул лежал неподвижно и судорожно дышал, уставившись вверх на стены по обе стороны от него. Одна из них начала разваливаться. Он в замешательстве наблюдал, как по ней снизу вверх побежали крупные трещины, не осознавая опасности, пока огромный кусок извёстки не полетел ему на голову. Он с тревожным криком откатился вбок, и обломки врезались в землю.

Всё здание рушилось.

Коул вскочил. Он развернулся, чтобы побежать назад на площадь, но громадный кусок стены упал прямо у его ног. Потом что-то ударило его по голове; он даже не увидел, что это было. Оглушенный, он подался назад. Здание напротив него тоже стало обваливаться, вызвав цепную реакцию. Вниз дождем посыпалось ещё больше извёстки, заполняя переулок, пока Коул быстро отступал.

Он добрался до перекрёстка и оглядел руины, лежавшие перед ним. От этого его сердце заколотилось. Казалось, что худшее позади.

Тут он услышал глухое рычание. Обернувшись, он заметил одно из бледных существ в дальнем конце переулка. Оно потрясло мечом, окидывая Коула голодным и алчущим взглядом мёртвых глаз. Другие подобные ему появились за его спиной.

У него не было с собой кинжала. Он выронил его.

– Рис! – громко позвал он. Страшный грохот предыдущего сражения сменился гнетущей тишиной, но никто не прокричал в ответ. Судя по всему, Рис мог быть мёртв.

Коул побежал.


Рис медленно заставил себя оторваться от земли. У него кружилась голова, и он чувствовал себя совершенно обессиленным.

– Я мог бы проспать неделю... полагаю, если не считать того, что технически я и так уже сплю.

Он давно не использовал магию в Тени. Он забыл абсолютную силу, которую та предлагала, и приходящие следом изнеможение и боль.

Площадь лежала в руинах. Огромный разлом разделил её надвое, и другая сторона почти полностью обвалилась. Большинства зданий не стало, и теперь надо всем повисла пелена пыли. Было пугающе тихо. Даже отдалённые крики и звуки войны как будто исчезли. Чёрные тучи по-прежнему клубились над головой, и всё казалось странным, словно он попал в ловушку безвременья. Одного ужасного мгновения, принадлежащего месту, где он никогда не был.

– Ты ранен?

Он посмотрел наверх и увидел, как Евангелина протягивает ему руку. Её лицо было забрызгано кровью, а сама она – покрыта известковой пылью, но она как-то умудрялась сохранять облик гордого воина. И к тому же очень недовольного воина. Она испепеляла раздражённым взглядом. Он понадеялся, что тот не был направлен на него.

– Жить буду.

Он взял её руку и встал. И тут его осенила мысль: «Где все остальные?» Он в панике огляделся и с облегчением увидел, как Шейла помогает потрёпанной Винн подняться на ноги, а Адриан отряхивается на дальней стороне площади... но Коула нигде не было. Переулок, в который его унесло, теперь был завален обломками.

Рис в смятении побежал к ним.

– Коул! – позвал он, и в отчаянии принялся двигать камни, прекрасно понимая, что это бессмысленно. Если Коул там, внизу, то он мёртв. Если же нет, то Рису было никак не расчистить путь.

Адриан подошла к нему сзади. Она выглядела разбитой и была в крови, как и Винн. Седые волосы Старой Женщины съехали набок, её синяя роба была порвана и заляпана грязью. Она прихрамывала, и голем поддерживал её.

– Он жив, – твёрдо заявила она.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я видела, как он бежал, когда здания рушились.

– Тогда я должен найти его.

– У нас нет времени. Нам нужно завершить миссию.

Евангелина шагнула вперед, её лицо выражало чистую ярость.

– Это из-за вашей миссии, – процедила она сквозь зубы, – мы оказались в таком положении. Это ваших рук дело, Чародей, и я не позволю вам опрометчиво втянуть нас в ещё большие неприятности.

Глаза Винн расширились.

– Вы не позволите мне?

– Совершенно верно, – Евангелина помедлила, когда Шейла сделала шаг в её сторону и угрожающе нависла над головой. Храмовница была непреклонна. – Я прекращаю вашу миссию. Сейчас же.

Рис обменялся с Адриан тревожным взглядом, но едва ли встретил сочувствие. Она была, без сомнения, не меньше него взволнована тем, что очутилась в Тени, но после сцены в лаборатории не питала симпатий ни к Рису, ни к Евангелине. Она сердито отвела глаза.

Винн выпрямилась во весь рост. Властная, пусть и растрёпанная женщина, которую Рис видел в большом зале, неожиданно вернулась и теперь пылала гневом.

– У вас нет на это права, Рыцарь-Капитан.

– У меня есть полное право. Сколькими жизнями вы хотите рискнуть, и всё ради мужчины, который, похоже, нашёл свою судьбу? – она обнажила меч, и глаза Шейлы грозно вспыхнули в ответ. Евангелина проигнорировала её.

– Я не готова ни участвовать в этом сама, ни позволить того же вам или кому-либо ещё из присутствующих.

Винн коснулась локтя голема, и та подалась назад, хоть и осталась не менее настороженной.

– Вы думаете, что действительно держите этот меч в руках? – спросила магесса. – Его лезвие может и режет, но только потому, что вы в это верите. Храмовники – хозяева во многих местах, но не тут, в Тени, – она мрачно улыбнулась. – Демонов влечет к нам, потому что реальность подвластна нашей воле. Это наше проклятие, но здесь... здесь это наша сила.

Евангелина нахмурилась и медленно опустила меч. Она не отступала.

– Я и вправду не могу заставить вас. Итак, вы намерены и дальше подвергать нас опасности?

– Нам ничего не известно об обстоятельствах, которые привели к его поступку. Я бы предпочла подождать, пока он не будет свободен от демона, прежде чем судить его. Так что да, я собираюсь завершить начатое. Я никогда не утверждала, что эта задача не сопряжена с риском, и не просила вас сопровождать меня. Тем не менее, вы здесь, так что нам лучше держаться вместе, – Винн оглянулась на Риса и Адриан, вопросительно изогнув бровь.

– Я не иду, – твердо произнес Рис.

Адриан резко повернула к нему голову, на её лице читался шок.

– Как это – ты не идешь? Куда ещё ты пойдешь? – она задумчиво замолчала. – Ты всё ещё хочешь найти его? Того убийцу?

– Он спас мне жизнь. Дракон убил бы меня.

– Это не меняет того, что он сделал, – сказала Адриан.

Евангелина покачала головой.

– Это не имеет значения. Ты не убежишь один, Рис – не в этот раз. Я одобряю эту миссию не больше тебя, но мой долг по-прежнему ясен.

– А как насчет твоего долга по отношению к Коулу? – она недоуменно посмотрела на него, и он с трудом сдержал ярость в голосе. – Я отлично знаю, что он натворил. Я также знаю, что он был потерян и напуган с тех самых пор, как храмовники привели его в башню. Их долгом было защищать его, защищать всех от того, на что способна его магия, и он ускользнул сквозь их пальцы, – он со злостью ткнул в нагрудник Евангелины. – И теперь ты можешь видеть его. Раньше ты мне не верила, но вот он. И вместо того, чтобы сделать должное и попытаться помочь, ты осуждаешь его. И меня.

Евангелина нахмурилась, но не ответила. Адриан же подошла к нему вплотную. Она едва доставала ему до подбородка, но свирепость в поднятых на него глазах устрашала.

– Ты ведешь себя, как идиот, Рис, – выпалила она. – Я знаю, это из лучших побуждений, но тебе нужно начать думать о себе. Ты остаёшься с нами, и мы идем искать Фарамонда, а потом выбираемся из Тени.

Он помешкал. Мог ли он рассчитывать найти Коула в одиночку? Даже если дракон не появится вновь, кто знает, какие ещё твари могут объявиться?

– Мне пригодилась бы твоя помощь, Адри.

Но ему не нужно было даже спрашивать. Все его надежды умерли, когда та холодно покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Я не стану этого делать.

– Я пойду с ним.

Рис был поражён и сначала не поверил, что это произнесла Евангелина. Храмовница глядела мрачно, но казалась решительной. Ему даже не дали возможности выразить своё потрясение, так как Адриан опередила его.

– Вы, должно быть, шутите, – с насмешкой выдала она.

– Но он прав, – нехотя проронила Евангелина. – Если этот Коул и в самом деле был магом, которого привели в Белую Башню... то мы несем ответственность за него и его действия, по меньшей мере, отчасти, – она быстро взглянула на Риса, и её лицо смягчилось, выразив замешательство. – Кем бы он ни был, тот, кто рискует собой ради другого, не может быть безнадежным. Как и в случае Фарамонда, его вина нас будет волновать, когда мы окажемся в безопасности.

Рис почувствовал облегчение. Он благодарно улыбнулся ей, не зная, что сказать.

Винн нахмурилась. Она долго смотрела на него – была ли она разочарована? Сердита? Он не мог понять.

– Ты и правда хочешь этого? – спросила она.

– Ты могла бы пойти со мной. Мы бы сперва нашли бы Коула, а затем вместе поискали Фарамонда.

Тень улыбки коснулась её губ.

– Тебе нужно найти своего друга, а мне – своего, – с этими словами она взглянула вверх на Шейлу, которая безучастно уставилась вдаль. – Я надеюсь, хотя бы ты пойдешь со мной?

– О, оно закончило болтать? Я думала, мы ждем возвращения дракона.

Винн ухмыльнулась.

– А разве ты сейчас не должна сказать мне, что не боишься Архидемона, потому что он может проглотить тебя целиком, и ты всё равно пройдешь через его нутро невредимой?

Голем чуть не побелела.

– Я бы не назвала это лучшим решением.

– Мм, хорошо. Тогда мы можем идти!

Винн и голем двинулись прочь, и Адриан пошла было за ними – и вдруг остановилась. Она с сомнением взглянула на Риса.

– Только следи за ней, – предостерегла она. Он не сразу осознал, что та говорила о Евангелине.  – Найдешь этого мага, или кто он там – помни, она по-прежнему храмовница. Она здесь не затем, чтобы защищать нас, – она удалилась, не дожидаясь ответа.

Рис и Евангелина остались одни. Он искося посмотрел на неё и неловко прокашлялся.

– Спасибо тебе.

Она не улыбнулась.


Глава 12


Евангелина огляделась, её лицо было искажено тревогой.

Несколько мгновений назад они с Рисом пробирались сквозь развалины города – но вдруг всё резко изменилось. Место, в котором они оказались сейчас, было, судя по всему, опустевшим фермерским полем. Земля, насколько хватало взгляда, была обожжена недавним пожаром, и сейчас над ней курился едкий дымок, от которого щипало в глазах.

В некотором отдалении стоял сарай. Не гордый дом свободного земледельца, но жалкая лачуга, какие бывают в отдалённых провинциях. Здесь жили отчаявшиеся люди, которых истощённая земля кормила едва-едва, и это было видно по дому: сереющие доски, облупившаяся краска, и ветер, пахнущий одиночеством.

– Ты уверен, что это нужное нам место? – спросила она Риса.

Он кивнул, его лицо было мрачным. Рядом с его головой парила небольшая сфера света: призванный им дух, который, как он сказал, приведёт их к Коулу. Она не доверяла ни одному духу, даже такому маленькому, и боялась, что он нарочно запутает их. По словам Риса, такие духи едва ли обладали собственной волей, а Тень знали так, как никто из смертных. Она надеялась, что он был прав.

Сейчас они были вне города, или в кошмаре – каким бы он ни был – и грязное небо над ними сменилось зияющей пустотой. Вместо звёзд или облаков там плавали острова и мерцали странные ленты света. Они менялись в цвете от золотого до зелёного, иногда становились более резкими, а остальное время росли, заполняя пустоту подобно болезненной опухоли.

Вдалеке, едва видный в тумане, парил остров, который, казался куда больше, чем виделся отсюда; на нём высился город, окутанный тьмой. Чёрный Город, где когда-то восседал на престоле Создатель, а сейчас ставший памятником человеческой глупости. Она читала о нём в книгах, где писалось, что это единственная постоянная субстанция в Тени, которую видно с любой точки... Но она никогда не видела его собственными глазами.

Она содрогнулась. Всё вокруг было таким странно расплывчатым. Маги утверждали, что человек оказывается в Тени каждую ночь, когда видит сны, но едва ли помнит о своём путешествии. Ей же казалось, что живым тут не место.

Они шли по полю, каждый их шаг поднимал тучу пепла. Ни единого признака того, что в хижине кто-то есть. Дверь была открыта, ритмично покачиваясь на ветру. Висящая на верёвке одежда почернела от копоти, а половина из неё валялась на земле. Всё это место пропахло запустением.

– Что это за место? – спросила она.

– Не знаю. Дом Коула, судя по всему.

– Что ты знаешь о нём?

– Ничего. Он сказал, что не помнит, откуда пришёл, – он огляделся. – Думаю, это как раз та часть его сознания, что помнит. Это те воспоминания, которые он гонит от себя.

Евангелине не было нужды спрашивать, хорошие эти воспоминания или плохие. Ничего хорошего в этом месте не чувствовалось. Они остановились у двери, высматривая хоть какое-то движение. Но там была лишь кромешная тьма. Из-под крыльца выбрался грязный котёнок, одно ухо которого было сильно обожжено, и жалобно замяукал.

Она опустилась на корточки и коснулась существа рукой. Он недоверчиво обнюхал её, и, поняв, что еды у неё нет, снова принялся отчаянно кричать. Хотя часть её осознавала, что котёнок – это лишь часть сна, она не могла не чувствовать к нему жалость. Однако что ещё она могла сделать?

– Это просто, – сказал Рис. Он присел рядом с ней, и в руках у него был кусочек сырого мяса. Котёнок с энтузиазмом накинулся на угощение, вырвав кусок у него из рук и принявшись его грызть. – Помни: ты держишь в руках меч лишь потому, что думаешь так.

– Так что ты можешь менять здесь всё, что пожелаешь?

– Нет, не всё.

Она озадаченно тряхнула головой.

– Тень всегда такая?

– Духи видят отражение мира в нашем разуме, и пытаются имитировать его. Они не понимают, что не обязательно то, как они это видят, было на самом деле. Воспоминания и эмоции перемешаны, но они думают, что это реально, и это очаровывает их. Это влечёт их. Но не все сны создают духи.

Евангелина кивнула, будто поняла, хотя на самом деле было не так. Это была территория магов, и ей ничего не оставалось, кроме как довериться ему. Что она и сделала, между прочим. Как бы глупо Рис не поступал, она верила, что намерения у него самые лучшие.

Он неуклюже кашлянул.

– Слушай, о том, что сказал демон...

– Обсудим это в другом месте.

– Я просто не хочу, чтобы ты думала...

– Пойдём, найдём твоего друга, – она встала, провожая взглядом котёнка, которой утащил своё сокровище под крыльцо. Рис угрюмо кивнул. К чему был этот разговор? Слова демона были направлены на то, чтобы вбить клин между ним и Адриан... И, насколько она могла сказать, своей цели он достиг. Эта девочка так охотно видела в окружающих что-то плохое.

А что насчёт того, что в его словах могли быть крупицы правды... Что ж, какое это имеет значение, верно? Рис был магом, она – храмовницей. Невзирая на обаяние этого юноши, она сомневалась, что он когда-нибудь рассматривал её в таком качестве, да и он категорически не должен был этого делать.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, они вошли в открытую дверь. Повисшая там темнота была ненатурально густой. Ни один луч света, проникавший снаружи, не освещал больше, чем пару дюймов за порогом. Воздух в доме был жутко холодный, дыхание вырывалось у неё изо рта облачками пара.

Евангелина обнажила меч, обменявшись с Рисом настороженными взглядами. Он взял в руки посох, и увенчивавший его кристалл засветился. Их взору открылась комната, мебель в которой практически отсутствовала. Несколько стульев, один из которых был сломан. Несколько засаленных одеял. Повсюду были разбросаны бутыли из-под вина, некоторые из них были разбиты об стену. Всё было покрыто слоем инея.

– Что здесь случилось?! – прошептала она, опасаясь говорить в полный голос.

Рис, наверное, знал не больше её. Однако что бы это ни было, в комнате чувствовалось что-то ещё. Что-то, похожее на ужас. Такой ужас она чувствовала в магах, которых приводили в башню и которые так боялись своего магического дара, что на коленях молили предать их мечу. Их ужас пронзал её, словно клинок – и то же ощущение наполнило её сейчас.

Небольшая кухонька на другой стороне, забитая маленькими буфетами и заваленная разбитыми тарелками. Рядом с дверью темнела большая замёрзшая лёжа крови; судя по тому, как она была размазана, тело убрали совсем недавно.

Маленький дух возбуждённо закружил вокруг Риса, и тот забормотал что-то успокаивающее.

– Что не так? – спросила она его.

– Я не уверен. Оно... чувствует что-то необычное.

– Здесь не так много того, что можно было бы назвать обычным.

Но он не обратил внимания на её слова. Возможно, он был занят разговором с малышом-духом; точно она сказать не могла. Дух закружился, потускнел, а потом взволнованно замигал. Она нервно сжала рукоять меча. Пусть он был лишь плодом её воображения, его рукоять стала куда холоднее.

Потом она услышала что-то – звук, доносившийся из одного из шкафов. Хныканье. Она обернулась, пытаясь понять, откуда он исходит... Но почти в тот же миг по дому разнёсся вопль.

– КОУЛ!!

Рис подпрыгнул, а дух перепугано мигнул и юркнул куда-то, скрывшись из виду. Евангелина подняла меч, отметив, что холод усилился. Рис дрожал, на её броне появились морозные узоры.

– Откуда кричат? – спросила она.

– Думаю, из погреба.

–Коул, мелкий ублюдок! Думаешь, сможешь прятаться от меня вечно?

По ступенькам загрохотали чьи-то тяжёлые шаги. Евангелина сделала шаг за порог кухни, глядя, как маленькая дверь в задней части хижины поворачивается на петлях. 

– Что мы будем делать? – нервно спросила она.

– Сразимся с ним. Это демон, который держит Коула в ловушке здесь.

Дверь распахнулась. За ней стоял толстый мужчина, седой, с залысинами, одетый в рубаху, тёмную от свежей крови. На ней ясно виделись следы ладоней. Лицо мужчины было бледным и худым, плоть свисала с черепа складками, будто у начавшего разлагаться мертвеца.

– Вылезай и умри, как мужчина! – заорал он, брызгая слюной. –Ты знаешь, каково наказание!

Она осторожно приблизилась к мужчине. Некоторые демоны обладали магией, и, если у неё получится развеять её, она лишит эту тварь важного преимущества. 

– Уходи, – предостерегла она, – Мы пришли за Коулом, ни за чем больше.

Мужчина смерил её взглядом.

– Ничтожество, – усмехнулся он. – Ошибка, которую я должен был утопить давным-давно. В тебе живёт зло, перешедшее к тебе от матери. Как и она, ты за это заплатишь.

Евангелина сделала выпад мечом, концентрируя в клинке столько силы, сколько могла... И застыла на середине взмаха. Меч остановился в нескольких дюймах от лица демона. Она не могла двинуть ни одним мускулом.

Он наклонился к ней, его дыхание пахло тлением.

– Что я тебе говорил?

– Опусти её! – проревел Рис. Он пронёсся мимо неё, ударив демона посохом. Коснувшись существа, набалдашник посоха ярко вспыхнул, и демон завопил от боли. Тварь отлетела назад, покатилась по полу, не в силах удержаться, и лишь в последний момент схватилась за дверной косяк, едва не скатившись в погреб по лестнице.

–Создатель побери вас и вашу мерзкую магию!

Рот существа разъехался широко, так, что подбородок отвис ниже груди, и оно изрыгнуло ледяную метель. Лицо Евангелины больно обожгло холодом; она закричала бы, если бы могла. Рис отшатнулся, однако в тот же миг создал магический барьер, которые спас их обоих от самого худшего.

Он быстро схватил её за талию и потащил, как неподвижную статую, на кухню. Там он бросил её на пол. Тяжело дыша, коснулся рукой её лба. Она почувствовала, как магия заклинания наполнила её тело, мгновенно прекращая действие паралича.

Она задохнулась, хватая ртом воздух.

– Обернись!! – заорала она.

Демон с визгом прыгнул на Риса сзади. Тварь повалила волшебника на пол и вонзила ему зубы в плечо. Кровь брызнула во все стороны, и Рис взвыл от боли. Он дёрнулся, пытаясь сбросить демона со своей спины, но существо было слишком сильно.

Евангелина вскочила на ноги. Сжав меч обеими руками, она высоко подняла его и опустила на тело демона. Удар достиг цели – клинок глубоко вошёл в спину твари, и её силы разрушили его чары.

Отпустив плечо Риса, он поднялся; из его ран сочилась синеватая кровь. Полные злобы глаза уставились на Евангелину.

– Ты ничему не научился, идиот, нечистое отродье!

– Да покарает тебя создатель, злая тварь! – прорычала она. Взмахнув мечом, она снесла голову демона с плеч.

Голова растворилась в воздухе, прежде чем коснулась земли. Тело пошатнулось, царапая пальцами воздух, из перерубленной шеи вырвался столб тёмной энергии. В следующий миг тело начало расползаться кучей чёрной жижи, пока от него не осталось ничего.

Она тяжело дышала, её сердце бешено колотилось. Рис взирал на неё с пола, сжимая раненое плечо.

– Я... думаю, что мы с этим покончили.

– Будем надеяться.

– Отличный удар, между прочим.

Комната изменилась. Пробирающий до костей холод исчез, исчезла лужа крови у двери, но мрак остался. Сейчас они были просто в пустом и тёмном доме фермеров, давным-давно заброшенном... Все признаки того, что здесь случилось нечто страшное, исчезли, хотя Евангелина до сих пор чувствовала зло, пропитывавшее каждую половицу.

Евангелина огляделась, готовая в любой момент обнажить меч.

– Почему всё это не исчезло? Я думала... Ты же сказал, что всё это создал демон.

– Демон запер Коула во сне, но сам кошмар принадлежит ему, – Рис начал творить заклинание; мягкое голубое сияние окружило рану, заставляя её закрыться. – Сейчас нам нужно отыскать его, пока на нас не накинулся другой демон. Они, как звери, каждый охотится на своей территории.

Ей не понравилось то, что сказал Рис. Часть её надеялась, что тот, кого они убили, и был тем самым демоном из лаборатории, но было очевидно - это не так. То существо, несомненно, находилось рядом с Фарамондом. Один раз её посетила идея, что демон может быть в двух местах одновременно... Но опять же, разве она сама не была сразу в двух реальностях? её тело находилось в настоящем мире, а все остальное здесь, в Тени.

Пока Рис исцелял раны, она искала Коула. Сначала она решила, что он в погребе. Именно оттуда появился демон, и где ещё демон – и отец, опять же – мог запереть кого-либо?

Открыв дверь, Евангелина обнаружила, что там внизу была кромешная тьма. Пульсирующий страх, пронизывающий пространство внизу, напомнил детские кошмары и долгие часы, проведенные в страхе и безнадежности. Сердце забилось быстрее. Она быстро захлопнула дверь, ругая себя за глупость. Она была воином. Отец только раз поднял на неё руку, и то, когда она сама этого заслужила. То, что она увидела в погребе, не было её лишь её страхами.

Но они выглядели более чем реально.

Ее посетила мысль: зачем демону искать Коула наверху, если он уже был в погребе? Это заставило её задуматься... и она вспомнила тихое хныкание, доносившееся из кухни, которое она слышала до того, как произошла схватка с демоном.

– Что-то не так? – спросил Рис, когда она вернулась обратно

Она не ответила, пытаясь уловить посторонние звуки. Безуспешно. Тогда Евангелина начала медленно, один за другим открывать все кухонные шкафы и ящики. Но внутри ничего не было, кроме пыли – свидетельства длительного запустения.

– Что ты ищешь? – снова раздраженно спросил Рис.

Она открыла последний шкаф. Внутри спрятался грязный маленький мальчик лет двенадцати с взлохмаченными светлыми волосами, свисающими на глаза. Его широко распахнутые глаза, высушенные слезами, мокрые следы которых теперь покрывали щеки, свидетельствовали о том, что мальчик был до смерти напуган... Хуже всего было то, что маленькая девочка, на вид бывшая вдвое младше его, была зажата в тесном шкафу вместе с ним. Мальчишка одной рукой схватил её так, чтобы она не могла шевельнуться, а другой зажал рот. Чтобы она не произнесла ни слова.

Но в этом не было смысла. Девочка уже умерла.

Он начал мелко дрожать, пытаясь совладать с рыданиями, рвущимися наружу.

– Пожалуйста, молчите, – он прошептал срывающимся голосом. – Мама сказала нам спрятаться. Нас не должны найти.

– Коул?

Рис стоял позади Евангелины, в ужасе глядя на мальчика.

Ева не знала, что ей делать. Мальчик затрясся ещё сильнее, новые слезы выступили ему на глаза – но он не произнес ни слова. И она не была уверена, что знала наверняка, кем были эти дети... вернее, кем был мальчик.

Она подошла к Коулу и заставила его отнять руку ото рта девочки.

– Банни плакала, – объяснил он тоненьким голоском, – Мама сказала, что мы должны сидеть тихо. Я только хотел, чтобы она сидела тихо.

Евангелина осторожно взяла девочку из его рук – он отдал ей с неохотой. Она почти ничего не весила: кожа, кости, и лёгкое жёлтое платьице. Наверное, это было лучшее платьице девочки, наверное, она казалось себе в нём очень красивой. Мёртвая девочка растворилась в воздухе, как только Евангелина вытащила её из шкафа.

Она беспомощно поглядела на Риса. Он мягко отодвинул её в сторону и опустился на корточки рядом со шкафом.

– Коул? Знаешь, кто я такой?

Маленький мальчик пристально глядел на него, на его лице отразилась борьба паники и настороженности. Он дышал тяжело и лихорадочно. Рис подался вперёд, чтобы дотронуться до него, но остановился... в руках мальчика появился кинжал. Кинжал Коула. Мальчик сжимал его, готовый ударить, его глаза медленно заполняла отчаянная ярость.

– Я больше не позволю тебе делать маме больно, – прошипел он, – Я остановлю тебя.

Евангелина была готова броситься и оттолкнуть Риса в сторону. Она не знала точно, могут ли они быть убитыми в Тени, но проверять ей совсем не хотелось. Но Рис просто поднял руки, словно сдаваясь.

– Тсс, – прошептал он. – Я здесь не для того, чтобы делать больно тебе или кому-то другому.

Трясущийся кинжал медленно поднялся, уткнувшись кончиком в горло Риса. Мальчик сжимал его, то всхлипывая, то испуганно хныкая. Его глаза горели от переполнявших его чувств.

А затем он вдруг перестал дрожать. 

– Рис? – спросил он, его голос был столь жалок и столь полон надежды, что от этого разрывалось сердце.

Рис кивнул.

Кинжал лязгнул по дверце, и мальчик вывалился из шкафа. Но теперь это был уже не маленький мальчик. Это был юноша, которого Евангелина до этого видела на городской площади, гораздо старше, одетый в заляпанные кровью кожаные одежды.

Он уткнулся носом в грудь Риса, сотрясаясь от рыданий, которые исходили из самых глубин его души, а Рис просто обнимал его. Он говорил ему что-то успокаивающее, но юноша плакал от этого только сильнее.

А затем хижина исчезла. Евангелина огляделась, и увидела, что они вновь посреди выжженного поля. Оно было совершенно пустым, как будто здесь никогда не стояло фермерской лачуги. Но она здесь была когда-то. В глубине души Евангелина знала, что это перестало быть для Коула кошмаром, это стало просто воспоминанием... Страшным воспоминанием, которое Тень вытащила из тёмных и жутких глубин, где оно должно было оставаться погребённым.

Она стояла и смотрела, переполненная неловкостью, как Рис обнимает юношу, и её сердце разрывалось от боли.


Шагая по городу вместе с Винн и големом, Адриан заметила, что всё стало каким-то до странности пустым. Город не горел, улицы выглядели заброшенными. Ни убегающих людей, ни буйствующих порождений тьмы... Только тёмные окна и ветер, колыхавший белую мантию Винн.

Да и сами строения стали другими. Изменилась архитектура, стало больше белого камня и остроконечных крыш, которые она привыкла видеть в Орлее. Но, только увидев возвышающуюся вдали белую башню, она поняла, что это – Вал Руайо.

– Мы в столице? – спросила она недоверчиво.

Винн кивнула.

– В чьём-то видении столицы. Возможно, Фарамонда.

Адриан выходила из башни довольно часто, и потому неплохо изучила окрестности Вал Руайо...  Но она всё ещё не могла узнать место, в котором они находились. Это было похоже на картину города, нарисованную по слухам человека, который никогда в нем не был; картину, в которой забыли добавить хоть какие-то признаки того, что город обитаем.

Это вызывало странную тревогу.

Призванный огонёк указывал путь, но, по правде говоря, уже было понятно, что они направляются к Белой Башне. Загвоздкой, как выяснилось, было пробраться через город. В реальном мире улицы Вал Руайо были извилистыми вплоть до того, что иногда сбивали с толку; здесь, в этой Теневой версии они стали прямо-таки лабиринтом. Они уже несколько раз натыкались на тупики и вынуждены были поворачивать назад, и Винн раздражённо хмурилась из-за потраченного времени.

– А что если бы вы пришли сюда одна? – вдруг спросила её Адриан. – Что бы вы делали, если бы нас не оказалось рядом, чтобы помочь вам?

– Умерла бы, – сообщила Шейла.

Винн стрельнула в голема рассерженным взглядом.

– Демон прячется. Он создал всё это ради нас, заставив нас выискивать его. Если бы всех нас не увлекло за Завесу, ему могло бы хватить смелости сразу бросить мне вызов.

– И чтобы бы вы тогда делали? – не унималась Адриан.

– Умерла бы, – хихикнула Шейла.

– Я бы не умерла, – лукаво поправила её Винн. – Я бы сразила его, что я и сделаю, когда мы, наконец, до него доберёмся.

– Так же, как оно сразило Архидемона?

– Вообще говоря, я создала Архидемона.

– Вообще говоря, я смотрела, как ветер гонял пожилую магессу по площади.

– Ты прекрасно знаешь, Шейла, что не всё в Тени создано демонами. Они как бы разворачивают сцену, и мы заполняем её своими собственными мечтами и кошмарами.

– Возможно, ему следует попытаться обуздать свои кошмары.

– Мы в любой момент могли бы очутиться в твоем кошмаре, Шейла, и столкнуться с гигантским голубем вместо Архидемона. Это бы тебе больше понравилось?

– Мне было бы приятнее драться с ним.

– Я учту это при нашем следующем визите. Видит Создатель, все мы существуем, чтобы услаждать тебя.

Адриан наблюдала за их перепалкой. Они явно были старыми подругами, которые привыкли к слабостям друг друга и не боялись обращать на них внимание. Стало ясно, что Адриан – лишняя. Она без труда отметила, пусть и не вслух, как они шли чуть быстрее неё, мягко исключая её из своего общества и разговора. Из-за этого ей стало ещё больше не хватать Риса.

Мысли о Рисе заставили её сердце слегка сжаться. Ей следовало пойти с ним, сейчас она это понимала. Тогда она хотела наказать его, не из-за утверждений демона, но потому, что он, очевидно, не доверял ей. Не было иллюзией то, что давным-давно они делились сокровенным. Но теперь? Теперь у него появились секреты. Сколько раз он мог рассказать ей о Коуле, и всё же смолчал? Он узнал правду о миссии Сэр Евангелины и не проронил ни слова. Значит, он думал, что она не способна либо хранить тайны, либо выносить суждения, которые не ухудшили бы ситуацию.

Да, у неё были свои недостатки, но и у Риса были свои. Он умел владеть собой немногим лучше неё, и был слишком доверчив. Она постоянно отстаивала его интересы, поскольку сам он отказывался это делать. Иногда она задавалась вопросом, не вознамерился ли он умереть. Если это так, то он в этом деле, безусловно, не смог бы действовать более эффективно.

У Адриан было мало друзей среди Либертарианцев, хотя она и возглавляла их – на самом деле, если быть честной, у неё не было ни одного друга. Другие маги считали её полезной, таким человеком, кто откровенно выскажется, даже когда им самим не достанет смелости. Рис же всегда поддерживал её. Он был на её стороне и разделял её веру в то, что Круг – это оплот угнетения, и что магам нужна свобода. С ним казалось, что можно добиться перемен. Без него она просто чувствовала себя одинокой.

И вот она покинула его, возможно, когда он больше всего в ней нуждался. Всё, что Адриан действительно хотелось узнать, было – почему он решил, что этот Коул важнее чего-либо ещё.. и почему он защищал храмовницу. Мысль о том, что она может и вправду навсегда потерять его, наполняла ужасом.

Адриан ускорила шаг и поравнялась с Винн. У пожилой женщины плохо получилось скрыть своё раздражение. «Хороша благодарность», – подумала Адриан, за помощь, оказанную даже после того, как всех их против воли затянуло в Тень. Она не могла себе представить, почему Риса вообще заботила эта женщина. Да, она была одним из самых выдающихся магов Круга, но она была совершенно не похожа на него... и Адриан не сумела бы вообразить кого-то, менее подходящего на роль матери.

– Почему вы это делаете? – рассерженно спросила Адриан.

Винн, похоже, удивил вопрос. 

– Спасаю Фарамонда?

– Вы могли бы пойти с Рисом. Взамен вы предпочли спасти... кого? Друга? А не помочь своему собственному сыну? Что, если с ним что-то случится?

– Если ты так озабочена безопасностью Риса, то тебе следовало последовать за ним.

– Но я здесь, с тобой, и, думаю, ты задолжала мне объяснение. Ты готова на такое ради всех своих друзей? Они для тебя важнее, чем семья?

Винн сжала зубы, задохнувшись от гнева. 

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Но я знаю Риса, – настаивала Адриан, – и знаю, что он заслуживает твоей помощи.

– Я уже помогла ему.

– А сейчас он убежал вслед за невидимым магом, чем бы он ни был... Потому, что он хочет ему помочь, а не потому, что это может доказать его невиновность. Но я думаю, это лишь ухудшит его положение, особенно учитывая, что эта храмовница рядом с ним.

Винн изумлённо улыбнулась.

– То, как ты сказала «эта храмовница»... Тебе нет дела до неё, верно? Как до человека, я имею в виду.

– А почему мне должно быть дело? Вы слышали, что сказала Сэр Евангелина. Она будет исполнять свой долг, несмотря ни на что. Не думаю, что Рис понимает, что это значит.

– А ты понимаешь? – Старая Женщина пожала плечами с покровительским видом, страшно раздражавшим Адриан. – Я заключила соглашение с Церковью. Оно важно для меня. Так совпало, что Фарамонд ещё и мой друг, и я не желаю бросать его на произвол судьбы.

– Даже после всего, что он сделал?

Винн остановилась. Она обернулась и обожгла Адриан ледяным взглядом. 

– Для Либертианца, которые утверждают, что выражают тайное желание всех магов, ты слишком охотно отрекаешься от тех, кто не удовлетворяет твоим стандартам. Похоже, не только храмовники склонны к быстрому суду.

Адриан была застигнута врасплох и не могла решить, как ответить, не вступая в очередной спор. Но Винн, похоже, приняла это за согласие, и понимающе кивнула.

– Как я и думала, – провозгласила она. – Если вам хочется судить именно меня, вы, безусловно, вольны это сделать. Я бы предложила вам обдумать тот факт, что у меня, по крайней мере, есть миссия и друг, которому нужна помощь. У вас нет ни того, ни другого. Если вам кому-то и следует задавать эти вопросы, так это себе.

С этими словами женщина ускорила шаг и быстро удалилась. Адриан осталась стоять посреди улицы, смущённая, а голем стояла рядом, взирая на неё сверху вниз. По мерцающему свету в её глазницах трудно было понять, о чём она думает, однако Адриан показалось, что она получает удовольствие от зрелища.

– Ему следует быть осторожнее, – объявила голем.

– О? Это почему же?

– Пожилая магесса раздавит его, как букашку, если оно разозлит её.

Адриан фыркнула.

– Возможно, она более опытная, но и меня сделали старшим чародеем не просто так. Никому не удастся меня раздавить

– Есть то, чего оно не знает о пожилой магессе, – настаивала Шейла.

– Например?

Голем, однако, отказалась развивать тему и вместо этого потопала прочь, чтобы нагнать Винн. Удручённая, Адриан так и стояла на месте. Пожилая женщина была сильным магом, но и она, конечно, не победила Архидемона в одиночку, верно? Как она могла с такой уверенностью рассчитывать, что подойдет прямо к демону, который властвует над этой частью Тени, и сразит его? Что Адриан упускала из виду?

Они какое-то время шли по опустелым улицам города, безошибочно ведомые огоньком. Открытые двери испещряли здания, мимо которых они проходили, и Адриан спросила, почему бы им не воспользоваться одной из них, чтобы достичь башни. Дверной проём в Тени, в конце концов, был просто переходом – через него можно было добраться практически куда угодно. Но Винн была недоверчива и заявила, что это может быть ловушкой, расставленной демоном. Так что они продолжили идти пешком.

Кое-что было узнаваемо. Адриан заметила Императорский Дворец вдали на своём холме, и он выглядел так же блистательно, как и в её памяти. Они пересекли улицы Бель Марше, но если обычно те бурлили торговцами и лицедеями всех сортов, то тут было совсем безлюдно. Насколько она помнила, рынок никогда не бывал пустым. Даже по ночам там теснились люди, и шум пирушек переполнял таверны.

Чем ближе они подбирались, тем сильнее разрасталась Белая Башня – она вертикально вздымалась в небо, как копьё, и чудилось, словно она вот-вот дотянется до далёких плавучих островов, а может и выше. В реальной жизни башня была намного меньше, осознала Адриан. Эта была плодом воображения того, для кого Белая Башня – возможно, весь Круг Магов – господствовала над мысленным ландшафтом. Ей это было знакомо.

Наконец, город как будто оставил попытки сбить их с толку своими изгибами и поворотами, и показался вход в башню. Увитые плющом кованые железные ворота были открыты, как и массивные двери, ведущие в большой зал. Если наяву храмовники охраняли бы территорию, или, по крайней мере, было бы видно, как они входят и выходят из башни, то это место казалось совершенно заброшенным.

– Похоже, нас приглашают зайти, – прокомментировала Винн.

Голем вперилась взглядом в ворота и помрачнела.

– Они закроются за нами, не так ли? Не хочет ли пожилая магесса, чтобы я сорвала их с петель?

– Зачем? То, что мы ищем, находится внутри.

Она махнула рукой реющему огоньку, и тот благодарно заколебался, после чего исчез в мгновение ока. Они остались одни, только ветер слабо свистел между зданиями позади них.

– Мне это не нравится, – пожаловалась Адриан.

Винн вздохнула.

– Здесь мало что может понравиться.

Они вошли внутрь. Большой зал выглядел в точности, как и должен был: мраморный пол в клетку, огромные арки, навевающие дурные предчувствия окна с витражами. В отличие от всех остальных частей города, эта была передана абсолютно верно. Она почти ждала, что внутренние двери распахнутся, и толпа магов проследует внутрь на своё собрание. Никто не пришёл. Голем всматривалась в каждый угол помещения, сжимая кулаки с такой силой, что Адриан было слышно, как хрустит камень. От этого она заволновалась ещё сильнее, чем прежде.

Они увидели первое живое лицо, когда переместились в саму башню. Храмовники должны были тренироваться во внутреннем дворе или хотя бы присутствовать в залах. Эти первые этажи были их основными казармами, в конце концов; они должны были быть повсюду. Но лишь один маг поприветствовал их. Тут Адриан заметила серые робы и поправила себя: это был не маг, но Усмирённый.

Мужчина подошёл и поклонился. У него была такая же безмятежная улыбка, какую носило большинство Усмирённых, не от того, что им что-то было в радость, а потому, что они знали – так будет легче остальным. У Адриан это вызывало отторжение. В сущности, всё, связанное с ними, вызывало у неё отторжение. Мысль, что подобное так же легко могли сделать с ней, одновременно тревожила и возмущала.

– Я приветствую всех вас, – произнес Усмирённый. – Вы что-то ищете здесь?

Винн внимательно изучила его. Она подняла руку, чтобы удержать Шейлу от нападения, даже не посмотрев в сторону голема. Шейла надулась, но осталась недвижимой. 

– Я ищу Фарамонда, – сказала Винн. – Где мне найти его?

Мужчина кивнул, словно ожидая вопроса, и указал вверх. Смысл был ясен: вершина башни. Почему-то Адриан это не удивило.

– Позвольте, а кто вы? – спросила его Винн.

– Я незначим, я просто тот, кто обрёл удовлетворённость.

То, как он произнёс это, так ровно и убеждённо, вогнало Адриан в дрожь. 

– Откуда мы знаем, что это не демон? – прошептала она Винн.

– Он не демон. Я бы почувствовала это, – Винн, однако, не лучилась уверенностью.

Мужчина только терпеливо улыбнулся.

– Я пойму, если вы не доверяете мне. Всю свою жизнь я представлял опасность для других, и хотя то время прошло, меня не удивит, если найдутся те, кто до сих пор питают подозрения.

– Что значит «то время прошло»? – спросила его Адриан.

Он жестом обвёл окружающие их стены. 

– Разве вы не видите? Это место служит памятником эре, о которой лучше забыть. Круг Магов больше не нужен. Храмовников давно нет, и те из нас, кто остаются, поступают так лишь по собственному желанию.

– Я не понимаю.

– Пойдемте, я покажу вам.

Он знаком позвал их за собой и направился вверх по ступенькам. Шейла дернулась было, чтобы схватить его, но Винн отрицательно покачала головой. Она стукнула своим посохом об пол, и его верхушка засветилось, источая энергию. Взглядом попросив остальных быть осторожными, она последовала за ним.

По пути им встретились новые люди: мужчины и женщины, которые степенно прогуливались по залам. Все они хранили молчание, и Адриан был слышен только тихий шелест их серых роб.

Некоторые проходя останавливались и учтиво кивали, но ничто не вызывало чувства тревоги или опасности.

Лишь когда они добрались до уровня, занятого магами, она стала ощущать нарастающее беспокойство. Обеденный зал был набит битком – таким же он часто представал перед Адриан и раньше. Люди стояли кучками, переговариваясь спокойным шёпотом. Но ни один из них не был магом. Все они были Усмирёнными. Все до единого.

– Видите? – спросил их мужчина. Он казался почти довольным, когда помахал толпе. Некоторые из Усмирённых посмотрели в их сторону, хотя ни один не улыбнулся. – Как я и сказал: храмовники больше не нужны. В мир вернулся порядок.

Волна ужаса накрыла Адриан. Итак, это было кошмаром Фарамонда – и он во многом повторял её собственные.

Винн вошла в общий зал, её глаза рыскали по толпе. Она мрачно поджала губы, но на нее, казалось, не так действовала эта сцена, как на Адриан. Все были так спокойны. Аура мира, которая пронизывала башню, была похожа на пелену, и Адриан не хотела ничего большего, чем бежать от этого с криками.

– Где Фарамонд? – требовательно спросила Винн.

Все разговоры прекратились. Все взгляды в зале обратились к ним, и Адриан почувствовала, что её ярость растет. В полной тишине она стала все больше и больше понимать, что это были не настоящие Усмиренные. Они были частью сна, возможно даже демоны, и они могут оказаться врагами в одно мгновение. Учитывая сколько их, это было бы действительно очень плохо.

Шейла подошла к Винн, сжав кулаки.

– Должна ли я раздавить их?

– Пока нет.

– Что бы ты не собиралась делать, – прошептала Адриан, – сделай это побыстрее.

Толпа вдруг расступилась, уступая место новому Усмиренному. Он был мужчиной, эльфом, с длинными белыми волосами и достойным внешним видом. И тут Адриан поняла – это тот самый эльф, которого они видели в лаборатории, но он не был изменён демонической одержимостью. Единственное, что было неизменно – это его голубые глаза, излучающие мягкость, когда они подошли.

– Ах, Винн! Ты пришла, – он улыбнулся.

Мрачное выражение лица Винн не смягчилось. Её посох излучал ауру белой энергии. Адриан чувствовала ману, льющуюся внутри пожилой женщины, хотя она и не делала никаких движений для атаки. Разумно было бы начать подготовку своих собственных заклинаний, на всякий случай. Чувствовалось напряжение в зале.

– Ты не Фарамонд, – сказала Винн.

– Разве нет? Мы теперь единое целое, сейчас и навсегда.

– Я тебя уничтожу.

Он слегка усмехнулся, и указал на Усмиренных вокруг него.

– Посмотри вокруг Винн. Почему ты сопротивляешься? Это будущее, которое ждет тебя. Я знаю это, Фарамонд знает, и ты тоже.

– Это не наше будущее, – она настаивала.

– А что ты сделала, чтобы предотвратить это? Все эти дополнительные годы данные тебе, и чего ты добилась, что все твои усилия ускользают через твои пальцы как песок?

Адриан с удивлением наблюдала, как его слова задели за живое. Выражение Винн смялось под сомнение.

– Я. . . делаю, что могу, – пробормотала она.

Он смеялся над ней. 

– И что же ты, собственно, делаешь? Расскажи мне, победительница ужасного Мора. Я вижу перед собой лишь женщину, чья душа иссохла, стремясь только к своей единственной цели, которая теперь ускользает от неё.

Красивый эльф подошёл ближе и обхватил её подбородок. 

– Усмирённой ты была бы гораздо счастливее, милая Винн. Твоя жизнь – ошибка и лишь трата всего, что было тебе дано.

На её лбу выступила капля пота. Свет, льющийся из её посоха, начал тускнеть, а колени подогнулись. Между Винн и демоном велась незримая борьба силы воли... и она проигрывала.

Шейла поняла это одновременно с Адриан. Голем атаковала с яростным криком. Почти беззвучно она отбросила эльфа каменным кулаком в воздух подальше от Винн. Пожилая женщина рухнула на пол, уронив свой посох.

Все усмирённые разом начали действовать. Они хлынули к Шейле и Адриан, их лица были по-прежнему безмятежны и совершенно спокойны, когда они сцепились. Адриан в ужасе пыталась отступить и почувствовала, что её тянут за волосы. Она была окружена людьми, и кто-то пытался вырвать её посох.

– Хватит! – закричала она.

Магия выплеснулась из неё кольцом пламени, сжигающим всё вокруг. Они кричали от боли и отступили. Она стиснула зубы, напоминая себе, что это на самом деле не люди, а лишь порождения сна. Истинной целью был демон.

Адриан сосредоточилась, черпая всё больше своей силы. Огонь усилился, и она отбросила Усмирённых в ту сторону, где увидела демона, только поднимающегося на ноги. К нему полетел шар белого пламени, для создания которого она использовала все свои силы, и когда шар ударил его, то разразился огненным штормом.

Он и Усмирённые вокруг него были охвачены пламенем. Как только они загорелись, то начали вопить, и тщетно пытались убежать. Вся комната была заполнена дымом и запахом горелой плоти. Обессиленная, Адриан упала на колени. Сквозь весь этот огонь она едва различала Шейлу, отбрасывающую своими кулаками трупы в разные стороны.

И тогда демон... вышел из пламени. Он был невредим и весело ухмыльнулся.

– Вы думаете, что можете бросить мне вызов в самом сердце моих владений? Глупо было даже приходить сюда. 

Он, маня, поднял руку, и вся башня начала сотрясаться. Сердце Адриан дрогнуло.

А потом Винн встала.

Внутри неё что-то изменилось. Пожилая женщина исчезла, и вместо неё появилась сила, идущая изнутри. Она поднялась высоко и гордо.

– Ты ошибаешься, демон Гордыни, – её голос раздавался с невероятной силой, отталкивая тьму. Адриан почувствовала, как он прошёл через неё, как очищающий ветер. – Ты прочёл мои мысли, но в них есть место, которого ты не мог и не можешь достичь... и это то, чего ты боишься.

Вызывающее поведение демона исчезло. Он низко согнулся, обнажая зубы в яростном шипении. Адриан видела, как изменилось его лицо, постепенно теряя черты красивого эльфа, каким он представлялся, и становясь чем-то безобразным и злобным, как будто то, что было под кожей, теперь кипело на поверхности.

– Тебе здесь не место, дух! – закричал он – Он мой, и ты не отнимешь его у меня!

Винн пошла к нему... Нет, даже не пошла. Заскользила. Её мантия стала как прозрачное серебро, летающее в воздухе, в то время как её аура силы стала ещё ярче.

– ТЫ уже потерял его, – сказала она.

Рука Винн схватила его за шею и подняла над землёй. Он боролся, тщетно царапая её руки, а затем начал кричать. Из трещин, образовавшихся в его коже, лился белый свет. Демон горел, пока свет не затмил его...

Адриан услышала музыку.

Она была везде. Адриан радовалась ей и боялась её одновременно, и через мгновение она полностью охватила её. Она появилась высоко в небе, далеко от башни, от огня и мучительных криков Усмирённых... Её изысканное великолепие усиливалось, пока Адриан не захотела закричать, чтобы остановить всё это.


Глава 13


Мир медленно приобрел свои очертания, и прошло несколько минут, прежде чем Рис понял, что он лежит на полу лаборатории. Остальные были разбросаны рядом с ним, кто-то уже вставал, но все выглядели сбитыми с толку. С одной стороны он ощущал, будто бы пелена спала с его разума, но в то же время ему казалось, что он находится во сне, а мир, который он только что покинул, был реальностью.

Магия словно электричество вибрировала в воздухе. Тень была порвана – будто бы невидимое окно осталось открытым, и теперь оттуда дул встречный ветер. По его телу прошла дрожь, из-за чего ему сильно захотелось почесаться во всех местах, которых коснулась магия.

Он осмотрелся. В лаборатории ничего не изменилось – воздух был таким же неподвижным, тьма все такой же гнетущей. Единственным отличием был демон. Уродливый одержимый исчез, и теперь на его месте был старый эльф с длинными белыми волосами. Его лицо было мертвенно-бледным, разодранные робы были мокрыми от пота; он схватился за ручки кресла так крепко, что костяшки на его пальцах побелели.

– Это... это все реально? – спросил он, тяжело переводя дыхание.

Все взгляды повернулись к нему, словно звук его голоса разорвал неестественную тишину. Винн встала на колени и подползла ближе, но оставалась за пределами удерживающего круга. 

– Фарамонд? – тихо спросила она голосом, полным заботы. – Ты...?

Эльф смотрел на неё, не веря своим глазам. В его кристальных голубых глазах собрались слезы, он начал дрожать... и потом внезапно разразился резким хохотом. Он вскочил на ноги, озираясь по комнате с глупой улыбкой и слезами, стекающими по лицу. 

– Это я! – воскликнул он. – Я, по-настоящему я!

Фарамонд издал радостный возглас и, подбежав к пораженной Винн, поднял её на ноги. Он крепко сжал её руки, несколько раз открывая рот, будто бы не в силах сформулировать нужные слова. Потом он крепко обнял ее. 

– Спасибо, Винн, – сказал он сквозь рыдания. – Спасибо, ох, я даже не знаю, как сказать тебе...

Рис встал и поморщился от боли в костях. Сколько они там лежали, сказать было невозможно. Время в Тени не совпадало со временем в реальном мире. Мог пройти день, несколько часов или даже несколько минут. Но чувствовалось, что прошла бесконечность. Им повезло, что они разделались с остальными демонами до ритуала. Иначе они, скорее всего, были бы уже мертвы. Застряли бы в Тени навсегда, не зная, почему они не могли выбраться из мира сновидений, пока, в конце концов, не забыли бы о том, что им вообще нужно выбираться.

Он посмотрел на стоящую рядом голема, которая задумчиво сморщила свои каменные брови. Рядом с ней потирая свои плечи, стояла Адриан. Она была необычно молчалива и недоверчиво посматривала на Винн. Что творилось в её голове, она даже представить не могла – может что-то случилось с Винн после того, как они расстались? Евангелина только поднималась на ноги. Она поняла её намерения ещё до того, как она вытащила свой меч.

– Отойди от него, – приказала она Винн. Клинок был направлен не на нее, а на Фарамонда.

Эльф смотрел на неё с выражением лица, на котором радость сменилось ледяным страхом. 

– Что вы делаете? – пролепетал он.

Он стремительно отступил, споткнувшись пару раз, но Евангелина продолжала наступать. Её клинок даже не шелохнулся.

– По-моему, вполне ясно, что я делаю.

Винн встала между ними. Она проигнорировала тот факт, что конец меча был лишь в нескольких сантиметрах от её груди.

– Я не позволю тебе убить его, храмовница, – твердо сказала она. Шейла встала рядом, угрожающе возвышаясь над ней, воссоздавая сцену, только что произошедшую в Тени.

– В самом деле? – Евангелина проигнорировала голема, её взгляд остался фиксированным на Фарамонде. – Можно ли вообще убедиться в том, что он больше не одержим? Внешне он изменился, но ты знаешь, что это ничего не значит. Это может быть обман.

– Это не обман.

Винн указала на сдерживающий круг, на теперь померкшие кровавые руны. То, то она хотела сказать, было очевидным – Фарамонд пересек границу по собственной воле.

Евангелина смотрела на руны, постепенно понимая правду, и нехотя опустила свой меч. Но не убрала его.

– Ладно, – сказал она. После некоторого колебания она снова заговорила с Фармондом. – Однако, тебе придется за многое ответить.

– Ответить? – Казалось, он был в настоящем замешательстве.

– Твои действия привели к смерти всех невинных в этой крепости.

Эти слова, казалось, возымели на него эффект удара молнии. Эльф отшатнулся, смотря на Евангелину с широко распахнутыми глазами... и когда Винн в сострадании попыталась приблизиться к нему, он сам отошел и от нее.

– Вы же не хотите сказать, что... – начал он, но замолчал, когда к нему пришло понимание. Внезапно, он рванулся к двери лаборатории.

– Стой! – крикнула Евангелина. Она остановилась только чтобы обвиняюще посмотреть на Винн, и помчалась за ним. Остальные быстро последовали за ней.

Однако Фарамонд не ушел далеко. Они нашли его за комнатой стоящим на коленях от ужаса картины. По всей комнате все ещё были разбросаны обожженные тела, в дыме чувствовался запах обугленного и разлагающегося мяса. Было слишком темно, чтобы можно было четко разглядеть, за что переворачивающийся желудок Риса был благодарен.

– Я никогда... – Фарамонд был в шоке и мотал головой, словно отрицая увиденное. Он сделал глубокий вдох. – Я думал, что защитил их от...

– Ты запечатал двери, – указала Евангелина.

– Это была мера предосторожности! – возразил он. – Так предложил Лорд-Мэр!

– Они знали об этом?

Он медленно кивнул.

– Они... поддержали меня. Они верили в меня. Тогда я думал, что это было логично, но я никогда... – Посмотрев на мертвые тела, эльф начал трястись. Он скорбно застонал и начал рыдать. – Я убил их, не так ли? Это моя вина.

Рис чувствовал себя неуютно, смотря на рыдания эльфа. Это была не просто грусть, а невыносимая боль, которую насильно из него вытаскивали. В судорогах от рыданий, закрывая лицо руками, эльф раскачивался на полу вперед и назад.

Винн колебалась лишь мгновенье, после чего она подбежала и опустилась на колени рядом с ним с болезненным выражением лица, успокаивающе держа его за плечи.

– Фарамонд, – тихо сказала она, – я знаю, что ты сильно переживаешь, но мы не можем оставаться. Ты должен взять в себя в руки.

Он отнял руки от лица и посмотрел на неё глазами мутными и красными от слез.

– Я не могу! – воскликнул он. – Я... теперь я все чувствую, и не могу остановиться! О, Создатель, помоги мне!

Фарамонд рухнул на пол, корчась от терзающего его горя. Он взывал словно дитя, хватая руками пепел на полу. Винн постаралась помочь ему, но его невозможно было даже сдвинуть. С тревогой в глазах она посмотрела на остальных – особенно на Риса.

Вне всяких сомнений такое состояние было хуже Усмирения – не ощущать совсем ничего на притяжении долгих лет, чтобы потом все чувства вернулись в одно мгновенье? Мужчина был во власти своих эмоций, он испытывал такую боль, что был похож на зверя в клетке. Часть Риса кричала о том, что он должен попытаться помочь, но он оставался на месте, словно замороженный.

Наконец, Евангелина быстрыми шагами направилась к ним. Винн протестующе подняла руку, но храмовница не обратила на неё внимания. Она потянула Фарамонда за плечо вверх... а потом резко ударила его по лицу. Это был сильный удар, который стал только больнее из-за её железных латных перчаток, и эльф рухнул на пол с едва слышимым звуком.

– Я могла это сделать, – фыркнула Шейла.

С искаженным от гнева лицом Винн поднялась на ноги, но остановилась, прежде слова покинули её уста. Фарамонд уже вставал с пола. Казалось, удар подействовал – его рыдания прекратились. Теперь он потирал свою щеку, на которой уже формировался красный след от удара, и осторожно смотрел на Евангелину.

– Скажи, что ты сделал, – потребовала она.

Фарамонд взглянул на Винн, будто бы спрашивая её разрешения. Пожилая женщина кивнула, что не прошло мимо внимания Евангелины. 

– Вот уже много лет я изучаю Ритуал Усмирения – как он отсекает мага от Тени так, что они больше не видят снов, почему это спасает их от одержимости демоном, и возможно ли другое решение проблемы. Это была... работа всей моей жизни.

– Усмиренные ничего не делают, пока их не попросят.

– Неправда! У нас есть своя воля. Мы просто... ничего не хотим, ничего не жаждем. – Он остановился и посмотрел куда-то в пустоту. – Но это не имеет значения. Меня попросили об этом. Полномочия на проведения исследования были даны мне Церковью.

– Церковью? – нахмурилась Евангелина. – Они знали об этом?

Она посмотрела на Винн обвиняющим взглядом, но пожилая женщина просто покачала головой. Судя по всему, она об этом тоже не знала.

– Конечно, они знали об этом, – оскорбленно ответил Фарамонд. – Как ещё я мог оказаться здесь? Почему бы я вообще сюда прибыл?

– Но они знали, что ты делаешь? – Еваннелина указала на следы побоища вокруг них. – Они знали, что ты намеревался призвать демона?

– Я не призывал его! – он запнулся, размышляя над своими словами. – Я почти сразу понял, что Усмирение необратимо по эту сторону Тени. Процесс должен происходить по ту сторону. Места разрыва должны быть соединены духом – а дух может это сделать, только если будет знать, где искать. Ритуал делает Усмиренных невидимыми для духов.

– Они не просто невидимы, они невосприимчивы...

– Это не так! – Эльф выглядел таким возбужденным, какими бывают ученые, говорящие на свою любимую тему. – Они не желанны! Демоны хотят овладеть людьми, потому что хотят почувствовать жизнь. Усмиренный для них – это неодушевленный предмет. Хуже того, Усмиренный будет сопротивляться. Если он должен пересечь этот мост, чтобы овладеть Усмиренным, его нужно приманить...

Винн изумленно нахмурила брови.

– Так ты намеренно хотел стать одержимым? Фарамонд, чего ты пытался таким образом достигнуть?

Он вздохнул. 

– Я не хотел стать одержимым. Мне только нужно было, чтобы этот мост перешли, хотел увидеть, могло ли это быть сделано. Я пришел в место, где Завеса была тонкой, где можно найти духа и установить с ним контакт.

Фарамонд опустился на колени рядом с одним из обугленных тел, с выражением лица полным скорби. Он протянул к нему руку, словно бы собираясь коснуться, но он смог. Он быстро убрал руку, крепко закрывая глаза, чтобы удержать новые слезы. 

– Эти люди были так добры. Как семья. Они считали, что я весь покалечен, и хотели меня вылечить. Они были готовы принять все риски, и логически я верил...

Евангелина гневно покачала головой.

– Ты убил их ни за что. Какое бы знание ты не приобрел, оно бесполезно.

Он отрицательно помотал головой. 

–Вообще-то, нет.

Адриан подалась вперед с любопытным выражением лица. 

– В смысле – «вообще-то нет»?

– Я считал, что требуется, чтобы демон попытался завладеть мной, что сам факт попытки восстановит мою связь с Тенью, – он открыл глаза и пристально посмотрел на Адриан, – Но все было совсем не так. Мне нужно было, чтобы демон лишь попытался дотянуться до моего разума сквозь разрыв, и ничего больше. Как только это произошло, мой разум был восстановлен. Одержимость пришла... позже.

– Но это мог сделать любой дух, – указал Рис. Заметив скептический взгляд Евангелины, он повторил. – Это мог сделать любой дух, при условии, что он обладал достаточной силой. Не обязательно демон.

Фарамонд кивнул.

– Понадобился бы духовный медиум, чтобы уговорить его.

– Я духовный медиум.

Как только прозвучали эти слова, в комнате воцарилась тишина. Адриан подтвердила его слова кивком головы, но Евангелина не казалась убежденной.

– Вы, должно быть, сошли с ума, – нахмурилась она. – Надеюсь, никто из вас не считает, что следует повторять этот эксперимент. Посмотрите вокруг себя!

– А вместо этого они должны умереть ни за что? – спросила Адриан с вызовом. – Этот человек больше не Усмиренный. Если результаты его работы можно использовать без повторения того, что произошло здесь, это следует изучить!

– Не все захотят обратить Ритуал Усмирения, – опережая ответ Адриан, Евангелина указала на Фарамонда. – Посмотрите на него! Неужели его состояние намного лучше? Что если он никогда не оправится?

– А если оправится?

– А если та причина, по которой его вообще усмирили, все ещё имеет значение? Мы не используем Ритуал без оснований. Этот человек может быть опасным, как для себя, так и для других – например, для обитателей этой самой крепости.

Фарамонд печально кивнул.

– Это правда.

– Не слушай ее! – приказала ему Адриан. Увидев, что Евангелина поднимает свой меч, она метнулась и встала между храмовницей и Фарамондом. – Я не позволю тебе сделать это! Усмирение не решает проблемы – Фарамонд уже знает об этом больше, чем кто-либо другой. Больше, чем кто-либо когда-либо интересовавшийся. Нужно разрешить ему найти другое решение.

Евангелина была непреклонна.

– На этом знании лежит кровь, как и на всем, что последует за ним. Вы дадите ложную надежду тем, кто заслуживает лучшего.

Она обошла Адриан с мечом наготове, но магесса снова преградила ей путь.

– Нет! – воскликнула она. Она беспомощно посмотрела на Риса. – Вот о чем всегда говорили либертарианцы! У храмовников нет прав так поступать! Неужели ты не понимаешь? Это наш шанс изменить то, что Церковь делала с нами на протяжении столетий.

Конечно, для неё смысл всего происходящего заключался именно в этом. Но Рис не был так уверен. Даже если он мог успешно повторить ритуал Фарамонда, следовало ли так поступать? Евангелина не была совсем не права. 

– Адриан, я...

Она отмахнулась от него и повернулась к Винн.

– Это твой друг, тот, которого ты решительно хотела спасти! Не можешь же позволить обречь его участь!

Винн сначала ничего не сказала, загадочно смотря на Адриан. Рис поверить не мог, что Винн относилась к происходящему так спокойно. 

– Я признаю, – сказала она, наконец, – мне не составит радости видеть мучения Фарамонда, и мне решительно не нравится мысль о том, что его могут наказать. Но он позвал демона. Это произошло не случайно.

– И что от этого меняется? – с вызовом спросила Адриан. – Уж ты-то должна знать это лучше всех!

Винн встала и посмотрела на Адриан, крепко обхватив посох.

– Да, я думаю, я знаю разницу лучше всех.

– Лицемерка!

Рис был в растерянности. Напряжение между двумя магессами превосходило обычную враждебную настроенность Адриан. Он собирался вмешаться, если бы не встряла Евангелина.

– Пора покончить с разговорами, – оборвала она. Она посмотрела на Фарамонда, поднимая свой меч. – Ты применил запретную магию, и невинные заплатили за это ужасную цену. На это преступление нельзя закрыть глаза. Во имя Ордена Храмовников, здесь я...

Адриан в гневе закричала, и из её посоха полыхнуло огненным заклинанием. Оно ударило Евангелину прямо по нагрудным доспехам, от чего та отлетела назад. Издав удивленный возглас, храмовница упала на пол, прямо посреди тел. Но меч не выпал из её руки.

– Адриан! – крикнул Рис. – Что ты делаешь?

– То, что следовало сделать как только мы прибыли!

Он встревоженно посмотрел на Винн, но она не сдвинулась с места, хмуро наблюдая за разыгравшейся сценой. Она не подавала никаких признаков того, что собирается вмешаться. Шейла придвинулась к ней ближе, чтобы защитить магессу.

Евангелина встала, потирая след от ожога на доспехах. На выражение её лица было страшно смотреть; было очевидно, что ей надоело быть вежливой.

– Это была ошибка, – прорычала она. Как только она приняла боевую стойку, по её клинку пробежал поток белой силы – силы храмовника, готового к сражению с магом. Адриан призвала ману, на её руке язычки пламени уже сливались в огненный шар.

– Стойте!

Рис понял, что это был его голос. Вот опять, его рот решил поступить по-своему. «Глупый рот», – ругал он себя, – «Почему тебе всегда надо что-то сказать?»

Евангелина заколебалась, и даже Адриан посмотрела в его направлении. Напряжение в комнате было сильным, и казалось, что достаточно лишь одной искры – и уже нельзя будет повернуть время назад. Рис облизнул губы, внезапно поняв, насколько они были сухие. Его сердце бешено колотилось.

– Есть и другой вариант, – медленно сказал он.

Когда никто не ответил, он сделал несколько шагов и встал между ними. Обе внимательно изучали его. Адриан, казалось, была преисполнена тихого гнева. Её взгляд говорил: «Ты должен помогать мне», но он знал, что не мог сделать этого, как бы сильно она того не хотела.

– Какой другой вариант? – недоверчиво спросила Евангелина.

– Церковь попросила Фарамонда проводить эти исследования. Может, они и не знали, что именно он собирался сделать, но вдруг они, тем не менее, посчитают результаты его исследования важными? 

Он сделал паузу, но Евнгелина не ответила. Она продолжала смотреть на Адриан. Противостояние между женщинами не ослабевало. 

– Почему бы не привести его в Церковь и не дать им решить самим? Почему приговор должен быть исполнен здесь?

– У меня есть приказ, – ответила она.

Внезапно заинтересованная Винн встала рядом с ним.

– Ваши приказы исходят от Лорда-Искателя, но откуда получает приказы он? Мое задание получило одобрение самой Верховной Жрицы. Если кто-либо и заинтересовался бы этим делом, то только она.

Эти слова только разозлили Адриан – магический огонь на её ладони пополз вверх по рукам. Она хотела драки, Рис это видел. Однако, Евангелина, казалось, обдумывала сказанное. Её меч все ещё трещал от белой энергии, но вместо того, чтобы смотреть на Адриан, она задумчиво смотрела на Фарамонда.

– Ты действительно хочешь быть той, кто примет решение? – спросил Рис.

Она медленно опустила свой клинок, и энергия на нем померкла. 

– Нет, – сказала она. – У меня есть обязанности перед Орденом Храмовников... но и перед Церковью тоже. В конце концов, они могут прийти к одному и тому же решению, но я не должна лишать их этой возможности.

Адриан казалась почти разочарованной. Она погасила пламя на своей руке и попятилась. Один единственный брошенный на Риса взгляд сказал ему все, что она думала о его вмешательстве.

– Тогда решено, – сказала Винн. – Мы вернемся в Вал Руайо, и я пошлю известия вперед, чтобы Верховная Жрица знала о нашем прибытии. Пусть она решает этот вопрос.

– И тогда что будет с Фарамондом? – требовательно спросила Адриан. – Что если Церкви не понравится то, что она узнает?

– Посмотрим.

– Ты уже так говорила.

– И ничего не изменилось.

Евангелина кивнула и убрала меч в ножны, однако, несмотря на её согласие, напряжение в комнате не уменьшилось. Она и Адриан обменялись жутким взглядом, который говорил, что они, в конце концов, рассчитаются друг с другом. Рис не понимал, почему Адриан подталкивала к этому – если бы Евангелина хотела действовать неразумно, она бы так и поступала. Вместо этого она уступила право принятия решения им. Определенно, это что-то да значило?

Винн помогла Фарамонду встать на ноги. Эльф пребывал в растерянности, неуверенный в исходе спора. Он уходит? Его пощадили? Рис мог понять его нерешительность. Участь Фарамонда, как и его самого, была просто отсрочена. Однако на время кровопролитие было предотвращено.

Запавшими глазами Фарамонд скорбно посмотрел на лежащие вокруг трупы. Как только они покинут эту крепость, она станет мертвой, как и земля вокруг нее. Придет ли когда-нибудь кто-нибудь вместо тех, кто жил здесь, зная, что с ними произошло? Это казалось маловероятным; крепость превратится в могилу.

Возможно, она станет подходящим напоминанием о поисках запретных знаний.


Коул прятался в закоулках комнаты в фойе верхней части крепости. На улице стояла ночь. Сквозь немногие окна он видел луну на безоблачном небе. Это значит, что внутри было темно, что как раз и было нужным. Он не хотел видеть этого. Он не хотел вспоминать о том, что здесь произошло. Но гораздо хуже была воцарившаяся повсюду тишина, настолько плотная, что начинала давить.

Не так давно, здесь было совсем не так тихо. Он очнулся из-за гневных криков. Коул медленно проделал свой путь сквозь кромешную тьму коридоров, пока он не нашел источник: Рис и другие спорили в комнате полной смерти и дыма, свет от их посохов освещал следы недавнего сражения – искаженные и обожженные тела, беспорядочно лежащие среди золы, совсем не так, как он запомнил солдат из городской площади.

Впрочем, они спорили не о телах. Это было как-то связано со странным эльфом в разодранной робе, которого Коул никогда раньше не видел. Рыцарь-Капитан хотела убить его. Рыжеволосая ей не позволяла. Никому, казалось, не было дела, что хотел сам эльф. Даже на расстоянии Коул мог разглядеть отчаяние в его глазах. Он хотел смерти. Будь его воля, он бы радостно раскинул ей свои объятия и позволил бы этому темному и спокойному забвению поглотить себя.

Но его не убили. Коул притаился было у самого входа, держа одну руку на кинжале, на случай, если Рису понадобится его помощь, и наблюдал за тем, как напряжение в комнате становилось все сильнее и сильнее... а потом исчезло. Никто не казался довольным результатом, хотя Коул и не был уверен, каким он был. Самым несчастным из всех выглядел эльф.

Коулу было жаль эльфа, коленопреклоненного, одинокого и лишенного всякой надежды.

Теперь он не знал, что делать дальше. Воспоминания из мира снов преследовали его. Многие подробности уже ускользали из памяти, как сны иногда, но смысл оставался ясным. Воспоминания лопнули, как старая гнойная рана, и вонь от неё все ещё отдавалась в ноздрях.

В его памяти остался набор каких-то смутных образов. Он сидит на груди отца. Изо рта мужчины хлещет кровь. Коул подносит кинжал к его глазам – пусть он посмотрит на него. Он хотел, чтобы мужчина знал, что это он, Коул, прервал его жизнь, тем самым лишая его возможности причинить боль кому-то еще. Он помнил, что его отец пытался что-то сказать, и воображал, что тот сейчас попросит о пощаде, но из его рта не вырвалось ни слова, только кровь.

Удовлетворение, которое он получил, вонзив кинжал в сердце своего отца, было впечатано в его душу. Кинжал его матери. Единственное напоминание о диком народе, которое она сохранила, и когда его отец захотел продать его, она спрятала его в землю. Коул видел это, и теперь вспоминал, как он выкопал этот кинжал, хватая землю голыми руками со жгучими слезами на глазах.

Он помнил и свою сестру. Очень хорошо помнил. Воспоминание о ней заставило Коула вздрогнуть, и юноше захотелось стереть эти мысли. Вернуться к забвению. Но воспоминания отказывались уходить, и каждый раз, когда он закрывал глаза, перед его взором возникали непрошеные образы, которые словно ожидали его.

– Ты в порядке?

Чужой голос испугал его, в основном потому что Коул полагал, что он прислушивался к окружающему. Вместо этого он настолько погрузился в собственные мысли, что не услышал, как в комнату вошел Рис. Серебристо-голубой свет от его посоха немного отогнал темноту, хотя бы на мгновенье, и он испытал чувство благодарности.

– Ты не нуждался во мне, – угрюмо признал Коул. – Я проделал весь этот путь, потому что думал, что тебе могут причинить боль, но этого не случилось. Мне следовало пойти назад, как ты и сказал мне сразу.

Рис ничего не ответил. Он смотрел на него, как всегда, когда приходил навещать Коула в Башне, взглядом, полным жалости и заботы. В такие моменты Коулу было трудно смотреть ему в глаза. Вместо этого он посмотрел на дверь, и постарался не дрогнуть, когда Рис сел на ступеньки, рядом с ним.

Несколько минут они ничего не говорили, тишину нарушало лишь тихое пение, идущее от посоха Риса. Наконец, Рис прервал молчание.

– Тот дом в Тени, – начал он неуверенно, – это был твой дом? Место, откуда ты пришел?

– Не знаю. Да.

– А тот человек – это твой отец?

– Да.

Еще одна пауза, после которой Рис медленно кивнул.

– Мне жаль, что такое произошло с тобой, Коул. Я родился в Круге, и поэтому не знаю, каково это для магов, которые родились вне Круга... но кое о чем мы слышали. Большинство просто не хотят говорить об этом.

Коул не знал, что ответить. Он никогда не разговаривал с кем-то из других магов. Он и вправду никогда не слышал, чтобы кто-то из них рассказывал о своей прежней жизни. Он думал, что так это было из-за того, что они не хотели думать о том, что им недоступно. Но, может быть, они тоже хотели забыть?

Рис посмотрел на него. Спустя мгновенье Коул поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он почувствовал себя странно и неуютно, как будто Рису открылось что-то очень личное, и Коул не мог вернуть это себе. Это было странным только потому, что Коул даже не знал о его существовании, пока они не попали в тот мир сновидений... но вот оно было здесь, между ними, это странное ощущение неловкости.

– Ты не виноват в том, что случилось с ней, Коул.

Вот и оно. Коул посмотрел в сторону, чувствуя как кровь приливает к щекам. Он хотел плакать, или кричать, или... Ещё что-нибудь. Где-то глубоко внутри него сжался до боли темный комок, который был там все это время, но к которому он, было, уже привык. К тому, что он медленно разъедал его изнутри.

– Я даже не помню ее, – пробормотал он.

– Неправда.

Он неуютно поерзал на ступеньках.

– Я не хотел делать этого.

– Я знаю.

– Я просто хотел, чтобы она замолчала, чтобы папа не услышал нас. Я думал, что она так послушна, и так спокойна... – он запнулся, словно проглотил язык, не в силах продолжать дальше.

– Я знаю. –

Рис положил руку на плечо юноши. Такой простой жест, но в то же время такой успокаивающий.

А ещё он почувствовал, что невероятно рад, что Рис больше не злился на него. С момента той драки в усыпальнице он боялся, что Рис больше не захочет его видеть. И это было бы справедливо, после того, как он оттолкнул Риса. Облегчение было таким огромным, что к глазам подступили слезы. Словно подземный источник они пробились на поверхность, и прежде чем он это понял, он уже плакал.

Рис обнял его одной рукой и крепко прижал его к себе, и он уткнулся лицом в плечо мага. Он не мог вспомнить, когда он плакал в последний раз. Казалось, что этого никогда не было, словно бы он был настолько опустошен изнутри, что слезы были чем-то посторонним и нежелательным. Но рыдая, он ощущал себя настолько же счастливым, насколько несчастным.

А потом Коул замер, когда понял, что в комнате был кто-то еще.

Рис тоже это понял и повернулся посмотреть на вход в комнату. Там, глядя на них, стояла Рыцарь-Капитан. На её доспехах был уродливый след от ожога, прямо там, где находился знак солнца. Выглядело это так, будто бы кто-то перечеркнул его.

– Прости, что сомневалась в тебе, Рис, – сказала она.

Он прочистил горло.

– Я не знал, что ты следовала за мной.

– Остальные помогают Фарамонду собрать его вещи. Я заметила, что ты ушел... снова. Было нетрудно догадаться, кого ты отправишься искать.

– Ты можешь... видеть меня? – Спросил Коул.

– Могу, – она шагнула вперед, но остановилась, когда он испуганно вскочил. – Может быть, твое проклятье разрушено?

– Я не знаю.

– Возможно, что тот факт, что ты видела его в Тени, что-то изменил, – сказал Рис. – Но мы понятия не имеем, сколько продлится этот эффект. Возможно, что ты легко забудешь о нем.

Это было правдой. Эта мысль тревожила Коула, но в то же время теперь его видел кто-то, с кем он даже не пытался установить контакт. И она запомнила его. В мире снов это не казалось таким настоящим, но здесь? Здесь это значило все.

Однако она странно на него смотрела. Как будто бы она не совсем верила, что находился там, или ожидала, что он превратится во что-то еще. В насекомое, может быть. Или в демона.

– Ты убьешь меня? – спросил он, наконец.

Рис с тревогой посмотрел на Рыцаря-Капитана. Затем, с обеспокоенным выражением лица, она отрицательно помотала головой.

– Нет. По-моему, на сегодня с меня хватило угроз.

Она снова направилась к нему, на этот раз медленнее, и опустилась на колени перед основанием лестницы. Своими красивыми глазами она внимательно разглядывала Коула.

– Я была там, – сказала она. – Я видела, что с тобой произошло. Я почувствовала это. Я не скажу, что тебя не будут судить за твои злодеяния, но это буду не я.

Он не знал, что сказать.

– Возвращайся в Круг с нами, – продолжила она. – Если Рис собирается очиститься от обвинений Лорда-Искателя, ему нужен очевидец. Если твое проклятье не исчезло, мы заставим его увидеть тебя тем же способом, как увидела тебя я. Что случится после этого… Я выступлю в твою защиту. Это все, что я могу предложить.

Рис благодарно ей улыбнулся, но она на него не посмотрела.

Рыцарь-Капитан продолжала внимательно изучать Коула. В её глазах была честность. Коул верил ей.

– Почему ты хочешь защищать меня?

– Потому что первой обязанностью храмовников является защита магов. Рис сказал мне, что мы подвели тебя, и он прав. Если есть хоть какая-то возможность того, что Круг может тебе помочь, мы должны попробовать.

– Они, скорее всего, усмирят его, – сказал Рис. – Ты это знаешь.

Ее лицо преисполнилось сострадания.

– Неужели это будет так ужасно?

Жизнь без снов и без воспоминаний. Не будет страха от того, что темнота может поглотить тебя, и ты исчезнешь навсегда.

– Нет, - пробормотал Коул. – Это было бы неплохо.


Глава 14


Рис пытался не думать о том, что ждет его в Белой Башне, когда они вернутся обратно в Вал Руайо. Это было нелегко. Напряжение, которое образовалось в группе, готово было перерасти во враждебность, если хотя бы кто-нибудь скажет неверное слово, и поэтому все держались отстраненно друг от друга. Это дало ему много времени на размышления. Он старался внимательнее следить за Коулом. Это было легко только на словах, ведь молодой человек испытывал трудности, находясь так много времени в компании тех, кто мог бы его видеть, и каждое утро, когда все просыпались, Коул снова и снова удивлялся, что его не только видели, но и помнили.

Все, кроме Фарамода. Было печально смотреть на Коула, ещё пораженного проклятием. С тех пор, как Рис узнал юношу, он не видел, как Коул осваивается в компании. Фарамод не видел Коула, пока не присматривался к нему, и удивлялся когда находил «чужака» среди них. Он едва помнил знакомство, и через несколько минут Коул снова уходил из его памяти.

Какая магия могла это сделать? Перед входом в Тень, Рис рассказал остальным про Коула, и после этого они не забывали его имя. Почему Фарамод? Не потому ли, что Коул настоящий? Если знакомство с ним в Тени было возможно потому, что остальные видели и помнили его, была ли возможность излечить проклятье? Это была загадка, и очень вероятно, что Рис никогда не найдет на неё ответ.

Адриан все усложняла. Она была зла на всех. Евангелина, по её словам, собиралась предать их, и она не скрывала свои подозрения. Она злилась в присутствии Винн, делала язвительные комментарии о том, как женщина должна поддерживать её – комментарии предназначались Ризу, – а также спорила о важности исследований Фарамода. Она верила, что в Белой Башне их ждет столкновение, и отстраненность Винн делала её ещё более злой. Коула она избегала как чумы, осуждающе смотря на него, когда он подходил близко.

Рису она ничего не говорила. Ледяное молчание его расстраивало, тем более что она сидела теперь позади него, ведь Фарамонд ехал с Винн. Он чувствовал, как её глаза впились в заднюю часть его шеи, и она схватила его за грудь так сильно, что он почувствовал себя неловко. Часть его спрашивала себя, сможет ли он когда-нибудь вернуть своего друга. Другая часть была немного злой потому что, опять же, все должны были принимать только её сторону.

Евангелина сосредоточилась на пути. Она говорила немного с тех пор, как они покинули замок. Он предполагал, что это как-то связанно с храмовниками. Она приняла их сторону, однажды споря с их начальником. Адриан предупреждающе шептала о том, что готовиться к сражению не так уж и бессмысленно.

Но потом все закончилось. Начальник храмовников приказал своим людям отдать Евангелине лошадь вместе с кормом и припасами. Они нехотя согласились, и когда дело было сделано, начальник вернулся назад к Евангелине. Рис не знал, что сказал тот человек, однако отвращение на его лице сказало многое. Храмовники уехали не попрощавшись.

Рассчитывали ли они напасть? Отговорила ли их Евангелина? Она ничего не сказала когда вернулась, только коротко приказала группе выдвигаться, как только они смогут. Они поспешили выполнить её просьбу.

Когда они проходили через Дикие Земли, Шейла стала сварливой. Более сварливой. Голем постоянно жаловалась на скорость лошади через песок и дующий ветер. В первую ночь, когда они, наконец, остановились для отдыха, она стонала целый час... перечисляя преступления «мягких» людей, усталость была не последней в списке.

Отряд пережил жалобы голема, хотя Рис видел, как Евангелина время от времени закатывала глаза. Появление Фарамода радовало голема, однако, он задавал Шейле много вопросов. Ответы Шейлы, большей частью, были саркастичны. Когда он спрашивал, из какого вида камня она состоит, Шейла отвечала «из окаменелого помета». Когда он спрашивал как она была создана, Шейла начинала долгий рассказ о матерях и отцах големов, в который Фарамод верил целых пять минут. Когда он спросил, как можно видеть через круги света в глазах, Шейла отметила что предпочитает давить глаза дерзких существ – в частности эльфов.

Это, по крайней мере, дало Фарамоду передышку.

На следующее утро Шейла начала комментировать звуки, которые каждый издавал во сне. Она наблюдала, как медленно они идут через бурю, какой не было с тех пор, как они прибыли в Дикие Земли. Большинство из издевок голема были направлены к Винн, «ветхой» и «ржавой».

Наконец Винн развернула свою лошадь. С сияющей улыбкой она спросила Шейлу: «Будь добра, прокладывай путь», –  это был вызов, который голем была рада принять, и она действительно хорошо с этим справилась. По пути, проложенному через песок, было гораздо легче идти. Голем только один раз исчезла в яме, из которой лошади с усилием вытащили её.

Вскоре после того, как они покинули Дикие Земли, и зеленая трава показалась на холмах, Винн предложила Шейле отнести послание в Круг Магов в Монстимаре. Он был близко, и маги могли использовать передающий камень для контакта с Белой Башней.

– Послание не серьезное, – говорила она, – но, учитывая интерес Церкви, было бы хорошей идеей дать им знать о предполагаемом прибытии – и настоять на встречи с Владычицей.

Монтсимар, однако, был им по пути.

Евангелина с облегчение согласилась. Шейла вздохнула – теперь она была гонцом.

– Теперь для Винн придется нести стул? Возможно, ей захочется положить Шейле на спину седло и ездить, как на лошади?

Уничтожающего взгляда Винн было достаточно для того, чтобы заставить голема замолчать. Она взяла письмо и ушла...

Рис развлекся, представляя себе голема, показывающегося у ворот Монтсимарского Круга. Он предположил, что это сделает письмо Винн более убедительным. Как много големов-послов могло быть, в конце концов, с таким приветливым отношением?

После ухода Шейлы, все снова стало тихо. Евангелина повела их по той же дороге, спеша, как только возможно. Они не встречали ни души до конца третьего дня путешествия, когда гномий торговец с маленькой тележкой не проехал в обратном направлении.

Гном почти не остановился, и даже подозрительно посмотрел на знаки Церкви на доспехах Евангелины. Отвечая на вопрос, он сказал, что планировал продолжить путь до Монтсимара по причине волнений, с тех пор, как начались сражения. Разве ли они не слышали?

Была война на востоке. Кто с кем воевал, было предметом безудержных слухов, но продовольствие для горожан в Центральных Землях перевернула деревни с ног на голову. «Вам повезет, если вы доберетесь до столицы», – сказал он.

Они застыли в ошеломлении, когда гном погнал лошадей. Гражданская война? Но не было сбора шевалье, нет призыва к оружию под знаменами Империи? Что случилось, пока они были в Диких Землях?

Это были дурные новости в худшем виде. Рис посмотрел на Евангелину, задумчиво смотревшую в даль, как будто она могла понять, что ждет их в столице. Ветер дул через холмы, когда группа ждала приказа двигаться, однако она ничего не делала.

– Сэр Евангелина? – нерешительно окликнула Винн.

Храмовница осталась тиха.

– Сэр Евангелина, остался час до заката.

– Если мы пойдем ночью, то достигнем Велуна – предположил Рис. – Можем ли мы спросить там новости?

Это, казалось, привлекло её внимание.

– Нет, – ровно сказала она. – Мы останемся вдали от населенных пунктов. Если здесь беспорядок, мы многим рискуем, более чем когда-либо, – она вернулась в свое седло, и осмотрела остальных, поморщившись, когда её взгляд упал на Фарамода.

Рис мог прочитать мысли в её голове. Если доставить эльфа в населенный пункт, велика вероятность того, что он сбежит. Действительно ли он так поступит? Рис не мог сказать наверняка – Евангелине достаточно было проводить каждую секунду присматривая за Фарамодом, не говоря уже о Коуле, так что не было гарантии, что у него не будет такой возможности.

– Давайте устроим привал, – сказала она.

Шел дождь. Рис не думал, что будет скачать по дождю, но после Диких Земель он чувствовал себя почти хорошо, чтобы продолжить путь через пески. Он повернулся лицом к ночному небу, закрыл глаза и наслаждался холодными каплями дождя на своей коже. Далекие звуки грозы звучали приветственно, но не зловеще.

Наконец все в лагере устали, оставив Евангелину стоять на страже. Он не пытался заснуть как остальные. Так они и сидели, смотря в догорающие остатки костра. Он предложил Евангелине немного поспать, но она только покачала головой. Возможно, она думала, что он попытается сбежать. У него, конечно, была на это причина.

Коул свернулся рядом с ним, настолько близко, как если бы он лежал рядом с огнем, не обгорая. Он не шелохнулся, даже когда на него лил дождь, но Рис видел слезы на его веках. Плохие сны. Учитывая все, через что пришлось пройти юноше, он не мог обвинить его в желании забыться. Он не мог понять, что толкало Коула к убийству, и не мог позволить себе забыть о том, кем он был, но Рис не мог ему не сочувствовать.

Он вытер светлую, мокрую прядь волос Коула, и тихо молился о том, чтобы Создатель мог дать пару дней мирного отдыха перед тем, как они доберутся до Башни. Ему казалось, что Создатель должен ему много.

– Они могут нас не послушать, – внезапно произнесла Евангелина.

Рис посмотрел испуганно. Храмовники стояли рядом с костром, наблюдая за ними с задумчивым выражением лица. Её серебристые доспехи были покрыты каплями дождя, алый плащ потемнел и промок. Даже когда её темные влажные волосы налипли на лицо, она была прекрасна. Он не хотел признаться себе в этом, но не тут-то было.

– Храмовники? – подсказал он.

Она кивнула.

– Я не знаю Лорда-Искателя Ламберта. Я верю, что он честный человек, суровый, но здесь война...

– Ты думаешь, он не станет слушать.

– Я думаю, он может считать своей обязанностью сохранить порядок большей, чем поиск правды. Убедить его, что Коул не демон будет... достаточно трудно, – она остановилась, обдумывая. – С храмовниками я говорила... они вернутся к Лорду-Искателю с докладом. Я проконтролирую это, и реакция может быть необъективной. Я хочу сказать, в худшем случае…

Он подумал об этом, и затем медленно выдохнул.

– Какие у нас есть варианты?

– Ты можешь бежать, – он был поражен, и уставился на Евангелину, вставшую на колени перед костром. Она взяла в руки палку, и перемешала угли, подняв искры и дым под дождем. – Я должна привести Фарамода в Башню. Ты, с другой стороны, не цель миссии. Ты можешь забрать Коула и уйти в Ферелден, если ты осмелишься перейти эту долину с её слухами о войне, или на север, в Тевинтер.

Он выпил. Была ли это проверка?

– Я бы просто поохотился, – сказал он.

Она полезла в плащ и вытащила маленький стеклянный пузырек. Он светился глубоким и зловещим красным, в нем было что то, что заставляло ставать дыбом волосы на затылке. Магия.

– Зачем ты это делаешь?

Этот вопрос заставил её задуматься. Она смотрела на угли, мрачно нахмуривши лицо.

– Мне не нравится быть вынужденной выбирать между моим долгом и тем, что правильно. Рыцарь-Коммандор Еронус сказал, что обязанность храмовника всегда подвергается сомнениям и, если в какой-то момент мы перестанем делать то, что нужно, мы перестанем быть храмовниками.

– Он... говорит как хороший человек.

– Таков он. Что бы они не отправили ему, я надеюсь, он будет справедлив, – она посмотрела на Риса, её глаза напряглись. – Ты спас мою жизнь, Рис. Ты мог оставить меня умирать, когда Адриан произнесла заклинание в замке, но ты не сделал этого.

– О, я сомневаюсь, что вы бы умерли.

– Я – нет.

Он ухмыльнулся, смущенно.

– Я не думал об этом. Я просто знал, что надо тебя предупредить… хотя по праву мы оба должны быть сожжены.

Евангелина внимательно посмотрела на него. Возможно, она пыталась определить, скромничал ли он; он не мог сказать. Через минуту она кивнула, словно приняв решение.

– Я ошибалась насчет тебя. Ты хороший человек, и если кто-нибудь сможет противостоять демону, то это будешь ты.

– Что насчет Коула?

– Обучай его. Охраняй его. Он заслужил второй шанс.

– Даже после всего, что он сделал?

– Я не хочу судить Коула после того, что я видела. Я оставлю это Создателю.

Они оба затихли на долгое время, только медленное шипение углей и время от времени раскат грома над головой нарушали тишину.

– Ты могла бы пойти с нами, – тихо сказал он.

– Мне нужно доставить Фарамонда в Башню.

– Фарамонд был одержимым! Пусть Винн возьмет его. Это было только её задание, не твоё. Если ты вернешься с ним живым, а я исчезну…

Евангелина слегка улыбнулась ему. Она поставила флакон на её плащ, а затем вынула небольшой сверток из пурпурного шелка. Не говоря ни слова, она положила его на землю и развернула его. Там внутри были крошечные флаконы. Четыре оказались пустыми, но в одном из них было немножко мерцающей голубой жидкости внутри. Ему даже не нужно было услышать музыку, чтобы понять что это было.

– Лириум, – выдохнул он.

Она кивнула.

– Мы не маги, Рис. Нашей тренировки было бы недостаточно, чтобы справится с магией, если бы мы не использовали лириум. Я уверена, ты знаешь это.

– Но что же…

– Остался только один флакон, – она аккуратно завернула флаконы обратно в шелк и отложила сверток подальше. – Как только он закончится, быть может, через неделю, я начну чувствовать себя плохо. А через месяц, или два, я сойду с ума.

– Вы пристрастились.

– И тут ничего не сделаешь. Церковь контролирует поставки лириума, и, соответственно, она контролирует храмовников. Нельзя уйти из ордена, если ты в нем, – она пожала плечами. – Я выбрала свой путь.

Он думал об этом. Через некоторое время, он встал. Рис просто не мог сидеть с ней рядом, с ней, что смотрела на него и думала что это возможно. Он отвернулся, надеясь, что она оставит его одного. Она только предложила ему бежать, после всего что было, это не выглядело, будто она проверяет его, хочет ли он бежать из лагеря.

Но она не проверяла его. Рис отошел на расстояние, достаточно далеко, чтобы слабый свет от лагеря оставался виден. Луна скрывалась под дождевыми облаками, и тьма казалась почти полной. Он подошел к ближайшему холму, удивляясь слякоти, мокрой траве и свежему морозному запаху воздуха.

Когда он добрался до вершины, он уставился на горизонт. Он не мог видеть дальше – много холмов было на пути, с унылым туманом, слабо светящимся серебром в лунном свете. Стук дождя был почти гипнотическим. Успокаивающим. Он сделал большой вдох, позволяя холодному воздуху войти в себя.

Бежать. Это конечно сделало бы его отступником. Даже без филактерии, храмовники все равно будут искать его. Он будет ухаживать за Коулом… если, конечно, Коул присоединится к нему. И куда они пойдут? Нигде не может быть безопаснее, чем в Башне, но она до сих пор казалась ненадежной.

Однако он обещал помочь Коулу. Теперь, когда он видел, что было возможно заставить людей вспомнить о Коуле, он мог бы действительно попробовать что-то сделать. Рис мог продолжить свои исследования про духов, ведь он не был в состоянии продолжать их в последний год.

Наверное, он бы мог поселиться где-нибудь в удаленном месте, где местные жители не так любопытны, создать мастерскую…

…и закончить как Фарамонд.

Это были печальные мысли. Конечно, он не любил быть под постоянным надзором храмовников, но их бдительность означала бы то, что он не мог бы причинить никому вреда.

– Не уходи, – сказал кто-то позади него.

Он развернулся. Там стояла Адриан, мокрая и испачканная, и обнимала себя пока дождь лил. Она выглядела несчастно, но выражение её лица было определенно. Её челюсть была наготове, и он знал, что это значит.

– Ты подслушивала, – он вздохнул.

– Вы разговаривали прямо возле меня.

Рис отвернулся, глядя на долину, и пытался вернуть спокойствие, которое он чувствовал мгновение назад. Оно исчезло с ветром, очевидно.

– Я не хочу спорить, Адриан. И почему ты все-таки не хочешь, что бы я ушел? Ты сказала мне совершенно ясно, что ты меня ненавидишь.

Она бросила свои руки вверх.

– Я не ненавижу тебя, – она вздохнула раздраженно. – Я ненавижу, что ты ничего ни делаешь, чтобы остановить храмовников перед тем, как они тебя убьют. Я ненавижу, что ты позволил этой смазливой храмовнице сделать из себя дурака.

– Так это всё из-за Евангелины.

Адриан нахмурилась. Она двинулась к вершине холма и встала возле Риса, глядя на тёмную долину, как он.

– Ну ладно, я завидую, – она призналась. – Это ты хотел услышать?

– Евангелина хороший человек. Ты слышала её предложение.

Я слышала, как она предлагала тебе провести остаток жизни в бегах, дать ордену храмовников ещё одну причину полагать, что маги это те, кем они нас считают, – она покачала головой в испуге. – Ты должен встретиться с ними, Рис. Для тебя, и для всех нас.

– И что ты прикажешь мне делать?

Адриан схватила его за руку, поворачивая его, что бы он посмотрел на неё. Её взгляд был интенсивным.

– Возвращайся в Башню. Пусть они откажутся видеть правду. Пусть они сделают тебя примером. Покажи им, для чего они нужны.

– Дыхание Создателя, Адриан! Ты хочешь, что бы я стал мучеником?

– Маги знают тебя, Рис. Они смогут защитить тебя.

Он отошел, стараясь не выглядеть злым, каким он себя чувствовал. Было легко отослать других сражаться в её битвах, не так ли? Пусть они умирают за дело, а она будет подстрекателем и стоять в стороне? Но, возможно, это было несправедливо. Он знал как это дорого Адриан – даже слишком, чем надо. Сколько он её знает, она всегда держала глаза на цели. Это было то, чем он всегда восхищался в ней.

– Что насчет Коула?, – спросил он.

– Разве ты сделал не достаточно для него?

– Нет, я не думаю, что кто-то сделал.

Адриан нахмурилась. Он мог бы сказать, что она изо всех сил пыталась найти слова, что не огорчат его. Это усилие, она обычно не делает.

– Если ты и вправду хочешь помочь Коулу, – сказала она осторожно, – ты не приведешь его в Башню. Ты знаешь, храмовники не попытаются помочь ему, – она прервала его, прежде чем он смог что-то сказать. – И да, я знаю, что Сэр Евангелина сказала, что поможет. Но она не в силах помочь, и она это знает. Вот почему она предложила тебе бежать.

– Так может, стоит?

Она дала ему понимающий взгляд.

– Коул умудрялся жить под носом у храмовников годами. Я думаю, нет никакой опасности для него. Ты был бы на другой стороне. Это не лучший выбор.

– Ты думаешь, я этого не знаю?

– Ты не выглядишь знающим, – она положила руку на его плечо, серьезно глядя на него. – Если новость, которую Фарамонд узнал, всплывет, это напомнит всем, как храмовники отчаянно пытаются удержать над нами власть. Когда они попытаются наказать тебя, начнется то же самое, что было в Киркволле. Это наш шанс, Рис. Вот чего Либертарианцы ждали все это время.

– И я – жертвенный ягненок. Это замечательно, – он вздохнул, потирая рукой мокрые волосы. Дождь начал ослабевать, хотя он должен идти сильней, чем когда-либо. Он ждал грозы, молнии, открытого неба над ним. Вместо этого всего, он был весь в поту. – Не каждый человек живет в черно-белом мире как ты, Адриан, – сказал он. – Бунт не имеет конца. Должны быть другие варианты.

– Какие?

– Как моя мать, например. Я отказываюсь думать, что она будет…

Лицо Адриан стало серьезным и она отошла.

– Я знаю, что Винн твоя мама, – сказала она, – и я знаю, как это много значит для тебя. Но ты не можешь надеяться на нее. Ты не можешь доверять ей.

– Это ты никому не доверяешь.

– Это не так, – она с осторожностью взглянула на Риса. Это означало, что ему не понравится, то, что она сейчас скажет. – Я не могла ничего сказать раньше, не перед Евангелиной.

– Теперь ты меня пугаешь.

Адриан наполнилась решимостью.

– Когда мы добрались до демона, Винн победила его сама, без какой-либо помощи от меня. Я не думаю, что я ей нужна была там.

– И это плохо?

– То, как она сделала это. Рис, внутри неё есть дух, очень могущественный. Я видела, как он появляется. Это было не заклинание и она не вызывала его. Я думаю, что он был там все время.

Он ошеломленно уставился на нее.

– Ты хочешь сказать…?

– Я думаю, Винн – одержимая.

На следующее утро, как только солнце начало ползти за горизонтом, лагерь зашевелился. Рис провел остаток ночи нервным и беспокойным и пытался убедить Евангелину поспать чуть побольше. Как она могла встать рано утром на стражу и не быть уставшей, он не имел понятия. Все дело в лириуме или в чувстве бдительности?

Это было странно, сидеть в тихом лагере и смотреть на спящие лица остальных. Винн, в частности. Даже во сне она выглядела усталой и бледной. Пожилая женщина, которая выбрала путешествие через половину Империи и спала под открытым дождем. Она определенно не выглядела как одержимая, одержимые были изломаны, каким был Фарамонд. Даже если демон не изменил её тело, должны быть признаки его присутствия. Ему следовало почувствовать это.

Могла ли Адриан ошибаться?

Все вскочили на ноги, вяло вытирая свои одежды, и энергично растирая себя, чтобы избавиться от озноба. Рассветное небо было ясным, оно разгоралось красным и оранжевым и Рис, может быть, подумал бы, что это красиво, если бы он не был занят своими мыслями.

Как только Евангелина собрала лошадей с места, где они паслись, Рис окликнул её.

– Оставь одну из них здесь, – сказал он. – Я хотел бы поговорить с Винн. Один.

Винн перестала расчесывать волосы и взглянула на него с удивлением. Остальным было так же любопытно, но никто ничего не сказал. Евангелина только кивнула.

– Мы пойдем медленно. Догоните нас, как только сможете.

Он мог только представить себе, что она, возможно, решила, что он задумал. Она и не просила его о чем-нибудь, поскольку он и Адриан вернулись в лагерь.

Все тихо сели на лошадей и поскакали, оставляя Риса и Винн позади. Коул был единственным, кто оглядывался назад. Он выглядел взволнованным. Внезапно, он подумал, что, если Рис собирается покинуть его? Неохотно молодой человек повернулся вперед дороги ... и через несколько секунд они исчезли.

Винн двигалась, как будто все было в порядке. Она взяла несколько шпилек из своей робы и уложила свои волосы в пучок, все это время она не смотрела в сторону Риса. Он замешкался, и не мог понять, как начать. Он провел ночь в ожидании этого момента, но все, что он репетировал, испарилось из памяти. Как ты можешь обвинить кого-то в том, что он одержимый?

– Она сказала тебе, – сказала Винн.

Он уставился на неё, разинув рот. Это был не вопрос, а утверждение. Винн сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на него с недоверчивым выражением.

– Я… думаю, она сказала, да – пробормотал он.

– Закрой рот, дорогой. Это неприлично.

Его рот со стуком закрылся.

– Я полагаю, это было неизбежно, – вздохнула она.

Ему почти не приходилось спрашивать.

– Это правда?

– Это правда, что я одержима духом? Да, это правда, – прежде чем он успел задать ещё один вопрос, она подняла вверх палец и терпеливо улыбнулась. – Нет, это не то, что ты думаешь, он не изменил меня. Дух был со мной с тех пор, как мы впервые встретились.

– Но это было…

– Много лет назад, да, – она задумчиво нахмурилась, глядя в пепел костра. – Я умерла, ты знаешь. Это случилось в начале Мора. Башня Магов в Ферелдене была захвачена одержимыми, и я была убита в бою. Как только я оказалась на грани между жизнью и смертью, пришел дух. Не демон, не что-нибудь ужасное или плохое, и он дал мне второй шанс.

Он ждал. Как оказалось, это была длинная историея, но Винн ничего не сказала. Она продолжила смотреть, и он подумал, что она думает. Это похоже на исповедь.

– Второй шанс чтобы сделать что? – спросил он.

Винн пожала плечами.

– Хотела бы я знать. Несколько лет назад я думала, что время, отведенное мне, было всего лишь временной отсрочкой. Я была жива для нескольких более крупных целей, и как только это было бы сделано, я хотела бы умереть так, как хотела, – она печально покачала головой. – Я боролась, чтобы сохранить Круг от гибели, чтобы предотвратить войну, которая бы стоила несметное количество жизней… и ничего. Я до сих пор жива.

Все, что Рис ожидал услышать в разговоре, было не так. Он отошел на несколько шагов назад, потирая лоб так, чтобы его мозг заработал. Винн все ещё сидела, выжидающе смотря на него. Он резко сел на траву.

– Ты уверена, что это не демон? – спросил он. – Я имею в виду… я никогда не слышал о добрых духах, не принадлежащих никому. Им может быть интересно о нашем мире, но они не выходят в наш мир таким же путем, как демоны.

– Демоны и духи не сильно отличаются друг от друга. Они – две стороны одной медали. Как и почему этот дух решил прийти ко мне… – её голос затих и она стала задумчивой, – я не знаю. Это случилось так быстро. Я думаю, он всегда был со мной и раньше, и просто выбрал этот момент, чтобы действовать.

– Но ты не знаешь почему?

– Мы не разговаривали. Я… почувствовала как он пришел, как приятное тепло распространяется по телу. Это при том, что искра жизни уходила от меня, и, я думаю, что он где-то остался. Часть меня, моей души.

– Так вот почему я не могу почувствовать его?

– Я полагаю, что да. Дух и я не самостоятельны.

– Но Адриан сказала, она видела, что он появился.

Винн позволила себе скрытую улыбку.

– Это могло показаться так. В тени у меня есть сила, так же, как и у духа. Если я не показывала это раньше, это потому, что не хотела давать волю демону.

Рис прикусил свою губу и обдумывал, пока Винн занялась слаживать вещи. Было так много вопросов, которые он должен был спросить, но он столкнулся с очень большой проблемой, чтобы думать о чем-то ещё. Он вспомнил её гнев, когда возник её объект спасения – Фарамонд, еще, когда он рассказал ей и Адриан о Коуле. Теперь это обретает смысл.

«Я хочу тебя познакомить со своей матерью, одержимой».

«Ах, как мило! Она вообще не выглядит искаженной, как все другие».

«Нет, она выглядит довольно хорошо для мертвой женщины, правда?»

Он выпустил медленное дыхание.

– Ну и что теперь?

Винн остановилась, закрывая свою сумку.

– Это хороший вопрос. В некотором смысле, это очень удобно. Я надеялась поговорить с тобой подальше от Евангелины, но не было подходящего предлога.

– Что ты имеешь в виду?

Она смотрела на него пристально.

– Я хочу, чтобы ты выучил ритуал Фарамонда.

– Ты… хочешь, что бы я что сделал?

– Верховная жрица пытается изменить Круг, Рис. То, что Фарамонд узнал, будет первым шагом к этому. Его знание не может умереть вместе с ним, и если то, что Сэр Евангелина пыталась сделать в крепости, ничего тебе не доказывает, то это вполне может случиться.

Он вскочил на ноги. Его гнев всплыл, сочетая в себе все сразу. Он пытался понять, была ли она одержима или мертва… по правде говоря,  он не мог вбить это себе в голову. Но теперь он все понял.

– Ты знала, чем он занимается все это время!

– Я знала его цели.

– И. . . ты была готова дать Евангелине убить его? После всего этого?

Она отмахнулась.

– Я бы не допустила этого. Шейла бы вмешалась. Когда произошел взрыв Адриан, в этом не было необходимости. Я все ещё считаю, что глупо было заходить Фарамонду так далеко… только Усмиренный мог совладать с одержимостью… но воля Верховной Жрицы очень четкая, как и моя.

– Так все это, помощь другу в отчаянной помощи, было просто уловкой.

– Да, к счастью храмовников. Я посещала Фарамонда несколько лет, в надежде, что его исследование принесет плоды. И это сработало.

– Ты могла бы мне и рассказать.

Она уныло усмехнулась.

– А ты, как будто сразу мне рассказал о Коуле? Или о настоящей миссии Евангелины? Я должна хранить свои цели, так же, как и участие Верховной Жрицы, –  когда он сердито двинулся к лошади, она вскочила на ноги и погналась за ним. Схватив его за руку, она потянула его к себе. – Слушай меня, Рис: Либертарианцы, как Адриан считают, что Круг должен быть разрушен. Я считаю, что его можно сделать лучше. Храмовники должны узнать правду.

– Так почему же Верховная Жрица просто не прикажет храмовникам делать, как она велит?

– Потому, что это не так просто. Верховная Жрица должна бороться с вековыми традициями, и есть ещё те, кто сопротивляется этому. Или ты серьёзно веришь, что один маг смог улизнуть из Белой Башни и проникнуть на бал в Императорский Дворец сам?

Это остановило его.

– Ты же не имеешь в виду…

– Конечно же, имею. Храмовники – это непокорные звери. Их нужно привести к воде; они не могут страдать от жажды. Пока они ничего не сделали, мы должны защитить себя, – Винн запнулась. Она коснулась щеки Риса в момент неожиданной нежности. – И ты должен быть защищен. Выучив ритуал, ты станешь единственным человеком кроме Фарамонда, кто знает и может использовать его. Это будет иметь большое значение, которое Верховная Жрица не сможет не заметить… так же, как и Лорд-Искатель.

Рис нахмурился, и убрал её руку.

– Ты знала, что медиум духов мог выучить это. Вот почему ты взяла меня.

– Я знала, что это тебя спасет.

Он повернулся обратно к лошади. Взяв поводья, он подтянул себя в седло. Винн осталась там же, где и была, глядя на неё, ничего не говоря. Он думал, что изучил её, но честно говоря, он даже не был близок к этому.

– Ты – лишь часть работы, – он помотал головой. – Ты не лучше, чем Адриан. Никто из вас не может видеть дальше своей цели, и на кого она влияет.

Она терпеливо вздохнула.

– Рис я пытаюсь…

– Пытаешься объяснить, почему дух решил вернуть тебя к жизни. Потому, что это не могло быть случайностью, ведь это было бы бессмысленно. Ты должна быть крестоносцем. Я это понял.

Его слова были острее, чем он хотел, но, тем не менее, они заставили её замолчать. Может, она хотела как лучше. Адриан тоже хотела лучшего. Если подумать, взять Коула и бежать была не такая уж и плохая идея.

– Залезай на коня, – пробормотал он с горечью. – Я сохраню твой секрет. И выучу ритуал.

Она медленно кивнула.

– Можно мне спросить, почему?


Глава 15


Они были в дне езды от столицы.

Когда Рыцарь-Капитан сказала это, Коула одновременно охватили чувства нетерпения и тревоги. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, когда оказывался в незнакомом месте. Было бы хорошо вернуться в Башню, спуститься по её темным коридорам, где не нужно видеть, чтобы знать, куда они приведут. Эта мысль пришла ещё до того, как он вспомнил о храмовниках, которые пугали его. Они будут судить его, и решат, что он виновен.

«Только бы не клетки», – молился он, молча, – «Что угодно, только не одинокая клетка в подземелье».

Это было ещё хуже – быть с теми, кто мог его видеть. Он давно желал этого, и все же теперь он чувствовал их взгляд на себе, даже когда они не смотрели в его сторону. У него шли мурашки по коже, но он не мог ничего с собой поделать. Каждый раз, когда он говорил, и ему отвечали, он вздрагивал. Поэтому он старался говорить как можно меньше.

Они были бы в городе раньше, если бы Рыцарь-Капитан Евангелина не свела их с главной дороги два дня назад. Она сказала, что было бы лучше оставаться вне поля зрения, путешествуя по сельской местности, и подойти к городу с запада, а не с юга. Все выглядели обеспокоенно когда она сказала это, но никто не возражал. Даже Рыжеволосая, которая возражала почти всегда.

Он думал, что это как-то связанно с армией, с которой они столкнулись на дороге. Ну… Это была не совсем армия. На дороге было около десятка людей, но Евангелина позже сказала, что, возможно, поблизости их было намного больше. Может, сотни. Пожилой человек, одетый в модный фиолетовый плащ поехал вниз, чтобы поговорить с ними. Его шлем был похож на шлейф из белых перьев, которые прорастали из него – Коул никогда не видел ничего глупее. Этот человек выглядел бы богатым, если бы на нем не было грязи и пятна от ржавчины.

Евангелина общалась о чем-то со Старой Женщиной. Это была скучная, дружеская беседа, которую Коул не слушал. Вместо этого он спешился и побрел вниз по дороге, туда, где стояла группа солдат. Рис издал сдавленный звук, когда Коул спускался. Он бы, наверное, попытался остановить Коула, если это бы не боялся привлечь внимание к ним обоим.

Но он этого не сделал. В каком-то смысле было странно и одновременно приятно ходить среди этих людей и не быть ими замеченным. Однако заметили их лошади. Он видел их большие черные глаза, и они издали много шума, когда он подошел слишком близко. Он никогда прежде не был рядом с лошадью. Они были бы более впечатляющими, если бы не воняли пылью с навозом.

Но солдаты, несомненно, интересовали его больше. Это были большие, брутальные на вид мужчины, носившие доспехи, которые с виду им не принадлежали. Коулу не нравилось, как они смотрели вниз на дорогу, или как они нервно перебирали своё оружие. Не страх волновал их. Это было ожидание. Он почти учуял запах жажды крови.

Один из них сказал:

– Как скоро сюда придут другие?

– Скоро, – ответил другой. – Будем надеяться, что он задержит их надолго.

Это было все, что ему нужно было услышать. Коул побежал к Рису и немедленно все ему рассказал,  а потом Рис поехал и прошептал происходящее на ухо Евангелине. Когда она поделилась своими доводами с Пурпурным Плащом, все изменилось. Его улыбка стала напряженной. Коул не мог расслышать слов, но он прекрасно понял, что произошло, когда Пурпурный Плащ подал знак солдатам, и они поехали к ним на полной скорости, обнажив при этом свое оружие.

А потом они остановились, из-за мерцающей завесы магии, которая преградила им путь. Это был Рис. Коул видел, как он поднял свой светящийся как солнце посох вверх. Он четко и ясно услышал, что сказал Рис:

– Мы именно те, кем кажемся, Барон. Я предлагаю вам забрать ваших людей и уходить, если вы, конечно, не хотите стать жабами – я не буду возражать.

Лицо Пурпурного Плаща побледнело как полотно, и он поспешно отступил со своими людьми, и все они, уезжая, кричали, проклиная магов. Евангелина тут же свела их с дороги, сказав, что мужчины могут позже вернутся в бо́льшем количестве. Коул был немного разочарован. Может ли Рис действительно превратить их в жаб? Он бы посмотрел на это.

Они быстро поскакали по травянистой долине, перепрыгнув забор фермера, а затем проехали через небольшой лес. В конце концов, они остановились – их лошади устали и им необходимо было попастись. Евангелина, казалось, была уверенна, что любое преследование было невозможным. Когда Коул спросил, почему Пурпурный Плащ хотел напасть на них, Старая Женщина ответила:

– Для выкупа, – сказала она. – Он думал, что мы замаскировались, выдавая себя за храмовников и магов, чтобы никто не приставал к нам.

– Он хотел денег? – спросил Коул, недоумевая.

– Он мог бы получить их, если бы мы были из знатного рода. Но если бы он не получил выкуп, некоторые из нас отправились бы на рынок рабов.

– Империя разваливается, – Рис покачал головой.

Евангелина согласилась.

– Сначала бандиты, а затем – бродячие толпы голодающих крестьян, если дела станут хуже. Мы могли бы застать больше банд, если знать собирает войска. Вал Руайо может оказаться в хаосе, когда мы приедем.

Другие, казалось, пытались переварить эту довольно неприятную новость. Мужчина-эльф истерил до тех пор, пока Старая Женщина не успокоила его обнадеживающими словами.

Коул не знал, что делать. Банды? Что они собираются делать? Он бы спросил, но всё же превозмог свое любопытство и не задавал глупые вопросы. Напротив, он оставался спокойным, когда Евангелина села на коня, и они попытались наверстать упущенное время.

Прошло два дня. Теперь они расположили лагерь в старом сарае, который наполовину разваливался из-за поля заросших лаванд. Всюду был фиолетовый цвет, куда бы он ни посмотрел; цветы, слегка покачиваясь на ветру, под вечер издавали аромат, который был приятным и даже слишком сладким. Коул не видел скота, и Евангелина сказала, что неподалеку есть захудалый дом, но лучше не рисковать и не ходить туда.

Коул не возражал. Дом выглядел одиноким. Он с любопытством вглядывался в него с края поля. Возможно, кто-то когда-то там жил. Темные окна над дверью смотрели на Коула как два злобных глаза. Они говорили ему о том, что в этом доме есть тайны, секреты на этажах и в стенах, которые останутся здесь, пока они не превратятся в пыль и не исчезнут.

Он вздрогнул и отвернулся. Он предпочел бы отдых на природе среди цветов. Кроме того, небо было ясным. День был теплый, и вечер тоже. Если там и было чему порадоваться, пока они были на открытой местности, так только этому.

Может статься, что у него вскоре не будет выбора.

Винн, насколько он помнил, была в конюшне и ремонтировала дырки в своей робе. Она терпеливо слушала, как Рыжеволосая обвиняла её на ту же тему, что и всегда: свобода магов. Коул действительно не понимал, какую она имеет в виду свободу, но он подозревал, что она тоже. Однако  это не было важно, потому что она все равно настаивала на своем.

Этот спор продолжался, казалось, часами, пока, наконец, Рыжеволосая не зашагала прочь и не решила потратить свое время на чистку лошадей. Она любила лошадей. Она ласково разговаривала с ними  и давала им имена. Когда маленькая магесса была с лошадьми, она становилась красивой, весь гнев и жесткие линии на её лице растворялись. Коул бы предложил ей чаще так делать, если он бы не знал, что она будет на него кричать из-за этого.

Евангелина ушла несколько часов назад. Она сказала, что где-то рядом была небольшая деревня, и хотела купить там продукты. Рис и эльф Фарамонд решили остаться и разговаривали среди цветов. Он не имел понятия, о чем они оба говорили. Обычно люди переставали разговаривать, когда замечали кого-то рядом, если не хотели, чтобы их услышали. Так было и с ним.

Даже в обществе людей, которые могли его видеть, Коул по-прежнему чувствовал себя изгоем. Может, так и должно быть. Может, это было частью его проклятия.

Рис сказал, что может, есть способ остановить это; ключ, который откроет мир, в котором люди, увидев Коула, будут помнить его. Коул не сказал Рису, что он уже начал замечать изменения. Он видел недоумение на лице Евангелины, когда она посмотрела на него утром, как будто она не могла понять, кто он такой. Рыжеволосая жаловалась, что Коул подкрадывается к ней, даже когда он все время стоит возле неё.

Все они начали забывать, но даже не осознавали этого. Но Коул знал. Казалось, что земля превращается в зыбучие пески у него под ногами, в то время как все остальные продолжали идти дальше, и не обращали внимания на то, что он тонет. Он исчезает, это было знакомое чувство, словно холод полз по его коже.

– Что-то не так, Коул?

Это была Евангелина. Она шла к нему издалека, с мешком, который висел через плечо. Её алый плащ позади мотылялся по ветру. Луна за горизонтом только поднималась, и осветлила её серебристым светом так, что его сердце сжалось. Храмовница посмотрела на него так, будто знала о нем все, даже то, чего он сам не знал. Но не в плохом смысле этого слова.

– Я…думал, что ты собираешься в деревню, – он заикался.

– Я там была, – сказала она. Когда она дошла до гнилых останков старого забора, она остановилась и с облегчением позволила мешку упасть на землю. – К счастью, я столкнулась с фермером, который возвращался с рынка с полной корзиной продуктов. Он сказал, что у него стоит бизнес. Как бы там ни было, волнения ещё не коснулось этой части Тедаса.

– Это хорошо.

– Для нас – да, – она посмотрела, где сидят Рис и Фарамонд, а затем начала с любопытством рассматривать Коула. – Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ними? Я вижу, что тебе одиноко наблюдать за ними через всё поле. Я уверена, что они не против.

Эльф так бурно смеялся над чем-то, что сказал Рис, что он даже начал кататься по земле. Но так эльф смеялся, кажется, над всем. Достаточно было малейшей шутки, и он ревел от радости, и продолжал, пока все не начинали смущунно смотреть друг на друга. Мужчина купался в море чувств, унесенный далеко, и неважно какое течение чувств уносило его.

– Я… не могу, – Коул покачал головой, чувствуя себя смущенным, румянцы поднялись на его щеки. Он думал, что он, наверное, казался каким-то застенчивым и неуклюжим ребенком для Евангелины. Ребенком, который не знал ничего.

Она прислонилась к забору и пристально на него посмотрела, а он сознательно избегал её взгляда.

– Позволь мне задать тебе вопрос, – сказала она, наконец. – Как ты узнал о моей миссии?

– Я слышал, как человек в черном доспехе сказал тебе об этом.

– Лорд-Искатель? Был момент в моей комнате, когда он почувствовал… что-то. Это был ты?

– Да.

– Ты там был до этого?

– Да, – нерешительно ответил он.

– И когда я раздевалась?

Это был не вопрос. Он вспомнил, как смотрел на Евангелину, когда она снимала свою броню, и он отвел глаза, чувствуя, как румянец горит ещё жарче. Все время он смотрел на людей в Башне, и ни разу не думал, что кто-то может узнать… до сих пор.

– Ты часто так делаешь? – спросила она.

Он энергично показал головой.

– Вы увели Риса прочь. Я должен был знать, почему! Все, что я хотел… – глядя в глаза Евангелины, он не мог продолжить. Она пристально изучала его, её брови напряглись, и стало ясно, что она была расстроена. Учитывая, как хорошо она обходилась с ним, он ничего так отчаянно хотел больше, чем всё вернуть.

– Прости меня, – сказал он неуверенно.

Они стояли у забора. Временно между ними повисло неловкое молчание. Евангелина уставилась на мешок и толкала его ногой. Казалось, она пытается что-то решить.

– Что это была за книга? – спросил он, наконец.

Она подняла глаза, пораженная этим вопросом.

– Какая книга?

– В твоей комнате. Ты там взяла книгу… Похоже она тебе очень нравится.

Выражение лица Евангелины изменилось. Оно стало более мягким, почти печальным, как тогда когда он смотрел на нее, когда она держала книгу. – Она… была моего отца, – сказала она, её голос вдруг потускнел. Она отвела взгляд. – Песнь Света. Мы читали стихи вместе. Ты… знаешь что-нибудь о Церкви?

– Нет.

Она кивнула, словно его ответ был ожидаем. Потом она продолжила вместо него со смущенной улыбкой.

– Тебе бы понравился мой словно пытаясь развеять мрачные мысли. Потом она наклонилась и поцеловала Коула в лоб.

– Иди, – сказала она с нежностью. – Поговори с Рисом. Он ни за что не винит тебя.

С этими словами она взяла мешок и пошла к сараю. Он смотрел ей вслед, в замешательстве потирая лоб. То место, куда она его поцеловала, горело огнем – он ощущал это всеми кончиками пальцев.

Это опечалило его. Евангелина собирается забыть о нем. Через неделю или через месяц, он был бы единственным, кто вспомнил об этом разговоре.

Коул подошел туда, где сидели Рис и Фарамонд. Посох Риса был на земле, он светился так, чтобы им хватало света. Открытая книга лежала между ними, это была одна из тех, что эльф привез с собой, и они оба изучали её.

Он задержался в нескольких метрах, мрачно глядя на них и втайне надеясь, что его не заметили.

Но не тут-то было.

– О, привет! – эльф удивленно воскликнул, обнаружив Коула. – Откуда ты пришел?

Рис усмехнулся.

– Это Коул, – пояснил он уже в десятый раз, с тех пор как они покинули крепость. – Я упоминал о нем недавно, помнишь?

Фарамонд наморщил лоб, он явно был смущен.

– Человек, которого люди забывают? Я и не знал, что мы так скоро встретимся. Я думал, что никто не знал, что мы здесь, – затем он оживился, и разразился веселым смехом. – Если это правда я! Он был здесь всё время, и я тот, кто забыл об этом! Ах, как замечательно!

Мужчина продолжал смеяться, пока не вытер слезы с глаз. Коул нахмурился и Рис на него криво посмотрел, словно говоря «будь терпелив». И Коул попытался.

– Что такого замечательного в этом? – спросил он.

Фарамонд ещё посмеивался, но успокаивался, а потом и вовсе перестал. Коул удивился тому, как быстро эльф стал серьезным. Он печально посмотрел вниз на книгу, пробегаясь пальцем по её страницам. – Это не так плохо, – сказал он, – чтобы твои дела забыты. А ещё лучше забыть их самому.

– Никто не помнит, что я делаю.

Он почесал подбородок и посмотрел на Риса.

– Что, если все записать? Если бы было письменное упоминание юноши, это бы встрясло память окружающих?

Рис пожал плечами.

– Я не знаю. Я не смог найти ни одной записи, связанные с Коулом, и смотрел. Насколько я знаю, слова на странице, возможно, исчезнут.

– Замечательно! – эльф уставился на Коула своими странными голубыми глазами, как будто он был своего рода головоломкой, которую надо разгадать. – Скажите, молодой человек, вы способны творить магию?

– Я так не думаю.

– Хм. Магичейское расстройство, что ли?

Рис обменялся взглядом с Коулом.

– Какое… именно расстройство?

– Термин придуманный, магистром Алиниасом в конце Эпохи Башен. Он утверждал, что волшебный талант течет, как река. Правильно направляясь, она находит свой путь к океану магов, таких как ты, обладающие способностью творить заклинания, – он указал на Коула. – Однако, оставленная на произвол судьбы, она может потечь в другом и неожиданном направлении. Но этот талант рано или поздно как-то себя выразит.

Рис нахмурился.

– Вы говорите, что он хедж-маг?

– Унизительный термин, который был создан Церковью. До Кругов, магический талант выражался по-разному, часто руководствуясь древней традицией. Некоторые из этих «хедж-магов», как вы их называете, обладали силой, которую ни одно заклинание Круга не могло воспроизвести. Их непредсказуемость считали угрозой.

– Ты говоришь так, как будто это хорошо.

Эльф развел руками.

– Я только следую старым текстам. Однако я назвал термин «расстройство» не случайно. Эти дикие таланты были более чем непредсказуемы, они были хаотичными. Алиниас упоминает этих людей, что они общаются с духами, которые заманивают их темным путям… Многие из них сошли с ума. Не многие прожили долгую жизнь.

Коул опустил голову. Вот оно. Как он и думал, не было никакого лечения от этого, несмотря на то, что Рис так надеялся. Он повернулся и пошел прочь, и услышал, что Рис сердито прошипел. Эльф вскочил и погнался за Коулом, поймав его за руку.

– Боже мой! – воскликнул он. – Я говорил не задумываясь! Пожалуйста, не слушай меня!

– Но это правда.

– Слова на странице! – его глаза вспыхнули, и он говорил уже с новой эмоцией. – Если есть что-то, что я сделал, так это доказал, – сказал он, – что теории и предположения могут быть неправильными. Никогда не забывайте этого, юноша.

Коул задавался вопросом, имеет ли он ещё больше общего с этим светловолосым эльфом, чем он предполагал. Фарамонд погрузился в это забвение, и даже после того, как он вышел из него, ещё долго не приходил в себя. Эта хрупкая версия его самого готова была сдуться при малейшем ветре. Коул почувствовал тень, которая распространялась на сердце мужчины, будто она была его собственной.

– Каково это, быть Усмиренным? – вдруг спросил он.

Фарамонд отвернулся, словно его обидели. Он закрыл глаза, сдерживая волну слез. Рис встал, с заинтересованным выражением лица.

– Коул, я не думаю, что это что-то…

– Нет, – сказал эльф хриплым голосом. Он покачивался, с усилием сдерживая себя. – Ты сказал, что юноша возвращается в Башню, чтобы освободить тебя от этих убийств. Это он, правда? Он вполне может столкнуться с Усмирением… также как и ты, – Рис хмуро кивнул. – Как, может, и я, – Фарамонд закончил. Он вздрогнул, как будто мысль была слишком ужасна, чтобы думать о ней.

Коул думал, что он не может продолжать, но потом Фарамонд кивнул.

– Я считаю Обряд Усмирения, который отрезает тебя от мира снов, ироничным, потому что сон является проекцией того, как ты себя чувствуешь. Всё во сне, так, как и должно быть, ничто не отсутствует… Но часть тебя знает, что что-то не так. Это не твой дом, это не твоя жизнь… Это не ты.

 – Но никто не может действовать по-другому, сон не позволяет. Поэтому вы следуете ему, веря, что нет ничего реального. Ты знаешь, что если завернешь за угол, то проснешься в целости и сохранности. Но ты никогда этого не делаешь. Вместо этого ты медленно утопаешь в кристально чистой тишине, которая не имеет смысла.

Все трое стояли, ветер медленно дул через поле фиолетовых цветов, но никто ничего не сказал. В первый раз, как они вышли из крепости, Коул почувствовал себя по-настоящему испуганным.

– Это мрачное зрелище.

Евангелина вынуждена была согласиться с Рисом. Они приближались к Вал Руайо с западных холмов, и теперь смогли увидеть своими глазами то, что они слышали все это время. В течение большей части дня они встречали на противоположной стороне дороги группы людей, и все они говорили об одном: столица была в хаосе.

Новости войны в восточных провинциях словно молнией ударили города, что привело к панике дворянства. Потом прошел слух, что Императрица мертва – это была одна из десятков диких историй, которые погружали город в хаос спекуляций и когда императорский канцлер выдал указ о воинской повинности крестьянства, начались массовые беспорядки.

Казалось невозможным, что так много всего произошло за две недели, и каждая история, которую они слышали на дороге была ещё более дикой и менее правдоподобной, чем предыдущая… но здесь, по крайней мере, было доказательство того, что они не ошибались.

Армия, что была собрана за городскими воротами, расставила море палаток. Там легко бы расположились десять тысяч человек. Дым от костров усугублял все тем, что половина города была в пламени, или была недавно. Небо было похоже на одеяло из сажи, и которая заполняла ноздри – хуже был только запах людской массы от лагеря.

Дворца на горе сквозь дымку не было видно. Даже далекий Великий Собор был потерян среди застройки зданий, которые делают этот город самым большим в Империи. Единственное, что по-прежнему было видно – это Белая Башня. Она возвышалась над другими зданиями, как яркий маяк здравости.

– Городские ворота закрыты, – отметила Адриан.

И она была права. Солнечные Врата были чудесным строением, изготовленным из стали. Их фасад был покрыт золотом, на котором было изображено восстание Императора Драккона. Говорят, что при полном солнечном свете они сияли так ярко, что ослепляли вражескую армию. Глупые суеверия, но Орлесианцы относились к этим воротам с особым почтением, ведь, как говорится в старой поговорке, рано или поздно, все в Орлее проходят через Солнечные Врата. Но не сегодня. В последний раз Вал Руайо был опечатан, когда подвергся нападению драконов. Это ужасное событие принесло много горя, и понадобились годы, чтобы оправиться после него. Хочется верить, что всё не настолько плохо.

– Армия здесь чтобы осадить город? – спросил Рис.

Винн покачала головой и указала на массу палаток.

– Смотрите, красное знамя с головой оленя. Это относится к маркизу де Чевин( de Chevin), один из ближайших союзников Селины. Ещё я вимжу вижу Гизлэйн(Ghyslain), Моррак(Morrac), графиню д’Аржент(d'Argent)... маркиз собрал северное войско.

– Тогда зачем закрывать ворота?

– Я думаю, что они не хотят, чтобы люди бежали в сельскохозяйственные угодья, чтобы избежать призыва в армию. Я полагаю, причина в этом, либо это чума – одно из двух.

Евангелина махнула рукой.

– За две недели? Большинство из этих людей даже не попали внутрь города. Мы должны всё увидеть… если они нас впустят.

Она вела отряд, верхом вниз по крутой тропинке, которая привела прямо в сердце военного лагеря. Они могли бы избежать этого, пройдя вокруг малых Ночных Ворот, но для этого понадобиться пройти через реку. Предположительно не должно быть никаких проблем. Их ждали.

Но как раз это её и беспокоило.

Они медленно шли по лагерю армии. В нём было много обеспокоенных людей; мужчины и женщины, если повезло, были одеты в броню, другие же не имели даже этого, и жадно упивались кашей сидя возле своих костров. Они резко контрастировали с шевалье: рыцари в полной боевой одежде, и каждый был украшен красочным семейным гербом. Они ездили вниз по линиям, кричали приказы, и бросались от палатки к палатке, как жужжащие пчелы. Ни один, казалось, не стоит на месте, и с точки зрения Евангелины, они выглядели более нервными, чем рядовые.

В воздухе повисло ожидание. Это заставило её задуматься. Была ли там армия, идущая на Вал Руайо? Готовились ли эти люди к маршу? Ей было любопытно, чью сторону Орден Храмовников планировал принять. В прошлом они повиновались воли Церкви. Если это так, она, наверное, будет маршировать с этими людьми.

Однако казалось, что бо́льшее количество людей вообще не было частью армии. Она видела, как снуют туда-сюда дети и женщины, которые либо просто следовали за лагерем, либо хотели полностью вписаться в нем. Ещё были повара, эльфы на побегушках, торговцы, которые пытаются всучить защитные «прелести» людям, даже хитрые разбойники, которые скользят между тенями.

Довольно большая группа городских гвардейцев стояла перед главными воротами. По крайней мере, двадцать из них следили за несколькими сотнями молящихся путешественников, которые явно должны дожидаться, когда, наконец, откроют ворота. Это были временные трущобы полные подавленных людей, которые сидели, и ничего им не оставалось, кроме как глядеть на гвардейцев, будто они могли открыть ворота с помощью силы воли в одиночку.

Евангелина и остальные выглядели достаточно необычно, чтобы вызвать удивление. Когда они подъехали, несколько путешественников вскочили на ноги, возможно, почувствовав возможность попасть в город. То же самое сделал один из гвардейцев. Он сделал шаг вперед и протянул пику в предупреждение.

– Эй! Ворота Вал Руайо закрыты по приказу Лорда-Канцлера!

– И никого не впустят? – спросила она. – У нас есть дела в Белой Башне.

– Подожди! – голос исходил за мужчиной. Более опытный охранник шагнул вперед, это был седой человек, носивший Имперскую тунику поверх своей брони. Очевидно, командир, или, по крайней мере, кто-то из вышестоящих. – Я полагаю, у вас есть имя, Храмовница? – спросил он, глядя на неё с опаской.

– Вы правильно полагаете. Меня зовут Сэр Евангелина дэ Брассард.

Он нахмурился и плюнул на землю.

– Вам повезло, что сегодня я на обходе. Я был почти готов уйти в отставку в таверну.

– Это значит, что вы откроете ворота?

– Да, но вы не войдете внутрь, пока Лорд-Искатель не придет. Я лично его проинформирую, что вы здесь, и лучше вам не двигаться с этого места. Этот человек очень характерный, – Командир раздраженно отмахнулся от озадаченного вида охранника с пикой и двинулся обратно к сторожке, исчезая в порту.

– Так как вы думаете, что это значит? – спросил Рис, как только тот исчез.

– Это означает, что Лорд-Искатель в гневе.

– Ах, Создатель! – воскликнул Фарамонд. Он с тревогой потянул за воротник робы, дрогнув, когда группа путешественников толкнула их, чтобы стать ближе к воротам. Они хотели встать ближе, и понимали, что что-то происходит. – Я уже и забыл, как я не люблю толпу!

Адриан, казалось, тоже была недовольна.

– Возможно, мы не должны здесь оставаться.

– Вам нужно сейчас быть где-то еще? – спросила Евангелина.

– Спроси меня это ещё раз, когда твои друзья храмовники кинут нас в тюрьму.

В конце концов, толпа была оттеснена, но только пару громких купцов из Тевинтера были жестоко избиты. Грубый на вид бандит, который как Евангелина предполагала, был наемником купцов, вытащил свой меч и в ту же секунду был быстро заколот пиками гвардейцев. Это, оказалось, подорвало напряжение в толпе, и они отпрянули от ворот так быстро, что чуть не затоптали друг друга в спешке.

Евангелина и другие были в безопасности на своих лошадях, хотя они нервничали из за всего этого напряжения. Стало ещё хуже, когда гром появился в облаках наверху. Было бы хорошо, если бы пошел дождь, возможно, копоть и вонь вымываются из воздуха. В то время как облака угрожали ливнем, но, ничего не произошло. Вместо этого они Коулбались на грани ожидания.

Больше часа прошло. Было хорошо в тот вечер, когда они прибыли, а ждать оказалось трудно.

Евангелина чувствовала напряжение. Кто знал, что Сэр Арно мог сказать Лорду-Искателю? Он не был бы был рад видеть выжевшую группу из Адаманта, и более, был более чем в ярости, когда Евангелина приказала ему сдать поставки, а затем ушла. Она думала, его доклад будет не из приятных. Не то, чтобы Лорду-Искателю потребовалось бы больше компроматов на нее, чем у него уже было. Пытаться объяснить ему, что она думала о том, какой была её истинная обязанность, было то же самое, что говорить со стенкой. Несомненно, будут последствия из-за выбора, что она сделала, и они сейчас шли к ней навстречу, чтобы поприветствовать её.

Когда механизм издал звук, Евангелина подпрыгнула. Эффект молниеносно подействовал на угрюмых путешественников. Многие сразу же вскочили под внезапный грохот, поднимая шумиху, что-то крича своим товарищам, и быстро побежали к воротам. Евангелина видела как многие подхватили свои рюкзаки, полагая что их шанс войти в город, наконец, настал.

Командир вышел из порта, и в мгновение помрачнел, принявшись за дело.

– Держите их позади, во имя Андрасте! – рявкнул он на охрану. – Порешайте любого из них, кто попытается прорваться!

И вот, наконец, великие врата с угрожающим грохотом открылись. В какой-то момент был ослепительный свет. Евангелина закрыла глаза и моргнула, а затем увидела, как выезжает полный полк храмовников. Тридцать рыцарей, и все с факелами. Во главе них был Лорд-Искатель Ламберт, впечатляющий в своих черных доспехах и верхом на массивном боевом коне, которого она уже видела много недель назад, когда он посетил их Башню.

Волна туристов остановилась на своём пути. Они сжались от страха, ни один не привлекал внимание угрожающих гвардейцев, и вскоре только Евангелина и её группа была перед вратами. Всё стало тихо и спокойно.

Лицо Лорда-Искателя было переполнено яростью. Она видела это по его напряженной челюсти, в его блеске серых глаз, и почти слышно было, как он сдавливал кожаные поводья в своих тисках. Это не сулило ничего хорошего.

– Лорд-Искатель Ламберт, – она поприветствовала его с низким и теплым поклоном, и продолжила. – Приятно видеть вас снова.

– Полагаю, я должен быть благодарен, что вы проделали всё это, – он говорил четко. – Никаких осложнений на дороге не было? Не попали ли вы в засаду бандитов? В последние дни их стало довольно много.

– Никого, кого бы мы не смогли обойти, мой господин.

– Я вижу, – он направил коня вперед, подъезжая к Винн и Фарамонду. Винн смотрела на него с приятной улыбкой, но эльф содрогнулся в ужасе. – И это было предметом вашего спасения?

– Да это он, – ответила Винн. - Исследование Фарамонда.

– Я уже хорошо знаком с его исследованиями, – перебил мужчина. Он перевёл ледяной взгляд на Винн. – Кто-то отправил послание через магический камень. Белая Башня просто гудит слухами, – он повернулся к ожидающим храмовникам и помахал им, что бы те подошли ближе. – Отправьте их в Великий Собор. Не тяните и не упускайте их из виду.

Винн выглядела озадаченно.

– Разве мы не должны вернуться в Белую Башню?

– Пресвятая приказала немедленной аудиенции, – каждое слово, что он говорил, было пронизано презрением. – Очевидно, у неё есть собственный магический камень, хотя я уверен вы знаете об этом. Я здесь, чтобы способствовать встрече.

Через мгновение группа Евангелины была окружена. Храмовники не обнажали свое оружие, и если у них было какое-либо выражение лица, оно было скрыто под шлемами. Тем не менее, с ними никто не спорил. Группа медленно подъехала с ними к воротам.

– Не вы, Сэр Евангелина, – Лорд-Искатель окликнул её. – Вы поедете со мной.

Она приостановилась, пытаясь не показывать своего волнения. Остальные продолжали идти. Рис оглянулся, ловя её взгляд, и молча выразил свое сочувствие. За ним был Коул – он делал все возможное, чтобы скрыться. Так или иначе, Лорд-Искатель бы обратил внимание на молодого человека, и даже то, что он не мог его видеть, не имело значения. Коул, несомненно, был бы гораздо счастливее, если бы мог залезть внутрь робы Риса и исчезнуть.

Через мгновение они исчезли.

– Следуй за мной, – это все, что Лорд-Искатель сказал, после того, как повернул коня и последовал за ними. Евангелина ускорилась, и как только они прошли через ворота, механизм вновь заработал. Через минуту большие ворота захлопнулись, с грохотом, от которого у неё шли мурашки по коже.

Они спокойно ехали через проспект Солнца.  Днём это было оживленным местом: широкие улицы с торговцами, «встречающие», которые уговаривали путешественников следовать за ними в специальный магазин, публичный дом, гостиницы… везде слышались крики, когда они вошли в Вал Руайо. Ночью было спокойнее, и «встречающих» на улицах было почти не видно.

В эту ночь улица была пуста. Светящие лампы вдоль аллей, установленные за большие деньги,  поддерживались Усмиренными. Много дыма повисло в воздухе. Она знала, что в бедных кварталах, наверное, ещё хуже. Городских гвардейцев, патрулирующих улицы, было достаточно, чтобы заставить её поверить в то, что был строгий комендантский час.

– Возможно, я был не ясен, когда давал вам инструкции, – сказал, наконец, Лорд-Искатель.

– Нет, все было понятно.

– Тогда вы можете сказать мне, почему эти люди здесь? Я направил группу опытных храмовников, чтобы помочь вам избежать неизбежного. Но вы распустили их. Однако здесь я столкнулся с хаосом, который вы должны были предотвратить.

– Мой господин, я…

– Вы не только позволили им оставить позади Бесплодные земли с Усмиренным в придачу, вы дозволили отправить им послание в Круг Магов! – он презрительно посмотрел на нее. – Маги получают послание прежде, чем кто-либо другой, не давая мне возможности остановить его распространение, и даже если бы я хотел, чтобы эта новость не дошла до Верховной Жрицы то это не имеет значения! Она получила собственное послание!

Он сделал паузу в своей напыщенной речи, явно ожидая, что она сейчас заговорит.

– Мой Лорд-Искатель, – сказала она сухо, – сложились обстоятельства, что…

– Обстоятельства.

– Да, мой господин. Пресвятая имеет личную заинтересованность в результатах миссии Чародейки Винн. Я решила, что лучше дать ей возможность решать самой, что должно быть сделано по данному вопросу.

Вы решили, – он с отвращением повторил эти слова и покачал головой. Они ехали в молчании, и он смотрел вглубь улицы. Может быть, он задумался, что с ней делать? Она сомневалась насчет этого, скорее всего, он решит, что с ней сделать, прежде чем она даже приблизится к столице. – Я отдал вам приказ, Рыцарь-Капитан. Это, что-то значит или нет?

– Я приняла обет служить Церкви, – настаивала она. Внутренне она отчаялась из-за ямы, которую она для себя рыла, но часть её начинала сердиться. – У нас есть ответственность перед Верховной Жрицей, а также перед магами, которых мы защищаем не только чтобы следить за порядком. При всем уважении, мой господин.

– Я не вижу здесь уважения. Я вижу женщину, которая оставила меня без возможности разрешить этот вопрос таким образом, чтобы это не привело к большим потрясениям. Это то, чего вы хотели?

– Я сделала то, потому что я решила, что так будет лучше, и если вы дадите мне возможность объясниться полностью, я надеюсь, вы поймете.

– И все же у нас нет времени для объяснений, не так ли? Мы едем в Великий Собор, это наша цель, – Лорд-Искатель сжал челюсти, отказываясь смотреть на нее. – Когда мы вернемся в Белую Башню, вы отчитаетесь Сэру Арно. Он лишит вас звания Рыцаря-Капитана.

– Да, мой господин, – Евангелина сдержала свое возмущение. Это правда, она не оставила ему вариантов. Разрешить вопрос, наверное, можно было только так, но она все больше убеждалась, что это к лучшему. Она не боялась потерять свое положение из-за того что ей мешают делать выбор между тем, что хорошо, и тем, что плохо.

Улицы вывели их через районный рынок. Здесь она видела подтверждения того, что столица пострадала. Все здания сожжены дотла, некоторые совсем недавно, потому что по-прежнему тлеют, и остатки булыжников валялись на земле – этого было достаточно, чтобы заставить думать её о том, что тут произошла битва. Даже в тусклом свете вечера там были видны темные брызги крови.

Лорд-Искатель Ламберт явно закончил свою речь, но она не могла оставить всё как есть.

– Тут есть ещё кое-что, – неохотно сказала она. – У меня есть новая информация об убийствах.

– В самом деле? – его тон был кислый. – Странно, что у нас не было больше убийств, так как Чародей Рис покидал нас.

– Как бы то ни было, он к этому не причастен.

– А кто же тогда?

– Это… потребует некоторых пояснений.

Он повернулся в седле, чтобы смерить её недоверчивым взглядом. Она старалась не смотреть в сторону. Она знала, что про Коула будет трудно объяснить, даже при самых благоприятных обстоятельствах, но это не значит, что она не должна попытаться.

– Вы будете опрошены в Белой Башне, – заявил он. – Там вы сможете дать свои объяснения, Сэр Евангелина. До этого времени, у нас есть люди, которые хотят всё услышать.

Лорд-Искатель показался раздраженным от этой перспективы, но это дало Евангелине надежду. Она вспомнила, как Верховная Жрица назвала её честным и справедливым человеком после неудавшегося на неё покушения во дворце. Всё, что Евангелина могла сейчас сделать, так это молча молить Создателя, что Его святая слуга получила мудрость, чтобы видеть всё это.


Глава 16


До этого Рис был в Великом Соборе лишь однажды. Вскоре после его повышения до звания Старшего Чародея, Риса, Адриан и ещё нескольких магов, которых повысили вместе с ним, привели сюда для встречи с Верховной Жрицей Беатрисой III. Им была оказана милость, и Рис помнил, как он несколько часов провел в жаре и духоте, пока не появилась Святейшая.

Это было чуть меньше, чем за год до её смерти, и он ещё тогда не был бы удивлен, если бы она скончалась на месте. Он помнил иссохшую старую женщину, вошедшую в комнату при помощи не менее четырех служителей, которая почти падала под весом своей красной робы. Толстый золотой медальон на её шее, казалось, тянул её голову вниз, к земле, а её головной убор сидел криво.

Когда она дошла до Солнечного Трона, Верховная Жрица моргнула и растерянно посмотрела вокруг.

– Где мы? – спросила она, и Рис заметил, что во рту у неё осталось не более трех зубов. – Уже пора поесть? Я же сказала, что не голодна. Я же сказала, что больше никакой каши!

Один из служителей наклонился к ней поближе.

– Маги, Святейшая.

Маленькие, как бусинки, глаза женщины расширились в шоке.

– Маги?! – она принялась обеспокоенно осматривать комнату, едва при этом не падая. – Милосердная Андрасте, на нас напали?!

Потребовались усилия всех служителей, и ещё двух храмовников, чтобы успокоить Верховную Жрицу и убедить ее, здесь нет злых магов, которые собираются нападать. Они помогли ей устроиться – куча тряпья, усаженная на трон, который умалял и её саму, и её величие, а затем она мгновенно уснула. Рис и остальные были "представлены" один за другим, и все притворялись, что не замечали громкого храпа старой женщины.

Он никогда не считал себя самым верующим андрастианином. Возможно, это было из-за того, что он был воспитан в Церкви, или просто из-за того, что он был магом, и поэтому был менее впечатлен явлениями, которые кто-то назвал бы чудом. Все же, он помнил, что был разочарован. Все эти приготовления, и бесконечное смирение, которые он испытывал, входя в комнату, только чтобы обнаружить, что самая священная личность во всем Тедасе была всего лишь... человеком.

И вот он снова был здесь, спустя семь лет, а Великий Собор выглядел все так же. Здание стояло на обнесенной стеной территории, на дальнем конце Вал Руайо; когда-то оно располагалось за пределами столицы, пока город буквально не вырос вокруг него. Это была внушительная крепость, состоящая из серого камня и арок, которые, казалось, достигают до самого неба. Несмотря на показную красоту, золотые статуи и красочные витражи, которые тянулись от одного конца здания к другому, в этом месте было что-то мрачное, что говорило о его кровавом прошлом.

Религия Церкви, в конце концов, родилась в войне, которая потрясла весь Тедас. Такие места, как Великий Собор и Белая Башня, когда-то служили крепостями, которые пережили бессчетное количество сражений, и все они были построены на костях бессчетного количества погибших.

И теперь он гадал, не прибавится ли сегодня ещё к этому счету.

Он снова стоял в комнате для приемов, смотря на пустой трон. В такую позднюю ночь стеклянные витражи казались черными, и только Святая Жаровня (в этой жаровне приносили себя в жертву последователи Андрасте, становясь вечными стражами её храма) давала хоть какой-то свет, а язычки пламени в мраморной чаше заставляли тени плясать. Сорокафутовая статуя Андрасте, изображенной в виде женщины в робе с мечом справедливости, поднятым вверх, сейчас казалась особенно грозной. Казалось, она смотрит вниз, зная о том, что произойдет, и потому жалела его.

Лорд-Искатель Ламберт стоял возле трона, с храмовниками, выстроенными в линию по обеим сторонам комнаты, и все они были наготове. Евангелина стояла вместе с ними, её лицо было непроницаемой маской. Коул был... где-то поблизости, в полумраке. И смотрел. Только маги стояли на открытом пространстве. Ожидание казалось Рису почти мучительным.

Затем ударили в гонг. В комнату, выстроившись в линию, вошли жрецы, читая песню нараспев со сложенными в молитве руками, и заполнили комнату. Их голоса заполнили комнату эхом, пославшим холодок по его коже.

Сразу следом за ними шла Верховная Жрица. Это была не иссохшая старуха, а намного более молодая женщина, которая шагала гордо и прямо. Ей не нужны были помощники, за исключением единственного служителя, который нес шлейф её объемной робы. Все в комнате преклоняли колени по мере её приближения. В какой-то момент не было слышно ни звука, кроме тихих шагов поднимавшейся к трону Верховной Жрицы.

– Приветствуйте Святейшую Джустинию, Пятую по имени, Священную Служительницу Создателя! – воскликнул храмовник голосом, словно громом пророкотавшим по комнате.

– Даруй нам мудрость, – ответил хор голосов.

Наступила пауза, и затем Верховная Жрица промолвила:

– Встаньте, все.

Все встали. Женщина села на трон, и, в отличие от его предшествующей обладательницы, она полностью заняла его. Она сидела прямо, полностью повелевая, и смотрела на своих подчиненных теплым и приветливым взглядом.

Служители неспешно направились к выходу из комнаты, но одна из них осталась стоять на возвышении возле трона – симпатичная женщина с короткими рыжими волосами, в одеждах жрицы, но стоящая в такой непринужденной и готовой позе, что Рис не мог отделаться от ощущения, что она была телохранителем. Ходила молва, что Верховная Жрица нанимает бардов на личную службу. Он считал, что эти слухи, как и многие другие, были преувеличены, но, возможно, это было не так?

– Такой поздний час для аудиенции, – заметила Верховная Жрица. Её голос было хорошо слышно в акустике комнаты так же, как если бы она говорила Рису прямо в ухо. – Но хорошо, что вы все здесь. Я ожидала этого вот уже некоторое время.

– Позвольте, Ваше Совершенство. Лорд-Искатель быстрыми шагами направился к возвышению. Он сделал небрежный поклон, и не стал ждать разрешения говорить дальше. – В этом нет необходимости. Учитывая, в каком состоянии находится Империя, я уверен, у вас есть более важные заботы, чем внутренние проблемы Круга Магов.

– Ваш совет оценен, Ламберт, – сказала она. Рису показалось, что он уловил сарказм в её тоне, и, конечно же, недостаток почтительности не прошел мимо внимания мужчины. Его взгляд наполнился негодованием, но он ничего не сказал. – Империя столкнулась с войной, и молясь за души многих невинных, оказавшихся в её ловушке, Церковь не может оставить свои обязательства ради блага политики.

– Ваше Совершенство, я работаю над этим вопросом...

– Неужели? – Она резко подняла брови. – И все же маг совершил покушение на мою жизнь всего лишь несколько недель назад. Храмовникам становится все сложнее и сложнее справляться с Кругом с тех пор, как произошло то печальное событие в Киркволле. Возможно, Ордену не помешает немного помощи, как вы считаете?

Его согласный кивок в лучшем случае можно было назвать неохотным.

– Если Вы так считаете, Ваше Совершенство.

– Считаю, – Верховная Жрица обвела комнату взглядом, явно ища кого-то, пока не заметила её среди храмовников. – Раз уж мы заговорили о покушении на мою жизнь, мне так и не представилась возможность поблагодарить ту, кому я лично обязана своим спасением. Сэр Евангелина, будьте добры, сделайте шаг вперед.

Рис видел, как широко распахнулись глаза Евангелины от удивления. Она долго колебалась, пока Верховная Жрица, наконец, не поманила её к себе. Она неохотно вышла из строя храмовников, и, дойдя до возвышения, на котором стоял трон, немедленно упала на одно колено.

– Полученный мною отчет о событиях в крепости Адамант был подготовлен очень тщательно, – сказала Верховная Жрица. – Я так понимаю, именно вы обеспечили завершение миссии и безопасное возвращение в Вал Руайо.

Евангелина ответила, не поднимая глаз.

– Я… приложила к этому все усилия, Святейшая.

– Воистину это так. И я нахожу, что должна поблагодарить вас не за одну услугу, оказанную Церкви, а за две, – Верховная Жрица посмотрела на Лорда-Искателя. – В ваших рядах есть весьма многообещающий храмовник, Ламберт. Я полагаю, вы обеспечите, чтобы её достойно вознаградили?

Лорд-Искатель ничего не ответил. На долгое мгновение воцарилась напряженная тишина, пока они с Верховной Жрицей пристально смотрели друг на друга, до тех пор, пока он, наконец, не уступил. – Как вы пожелаете, Ваше Совершенство.

– Хорошо. В конце концов, кому-то придется приглядывать за Белой Башней после того, как вы вернетесь к своим обычным обязанностям.

– Святейшая! – вырвалось бессвязно у Евангелины. – Я... не могу просить Вас о...

– Вы не просили. Скорее, это я прошу вас продолжить служить Создателю, – она подала знак рукой, чтобы Евангелина подошла ближе. – Стойте рядом со мной, пока я разбираюсь с текущим делом.

Евангелина обменялась взглядом с Лордом-Искателем. Они стояли спиной к Рису, и он не мог видеть деталей... но по вытянутой позе мужчины легко можно было сказать, что он не рад. Кое с кем не считались. Рис соврал бы, если бы сказал, что это не радовало его.

Он смотрел, как Евангелина поднялась по ступенькам к трону, где её встретила та самая рыжеволосая женщина. Она выглядела гордой, и немного смущенной. «Ей это будет на пользу», – подумал про себя Рис. Хоть кто-то получит выгоду из всего этого дела.

– Теперь, – начала Верховная Жрица, – давайте продолжим. Чародей Винн.

Винн выступила вперед, ведя под руку Фарамонда. Эльф сильно трясся от страха, казалось, его сейчас стошнит. Как только он дошел до возвышения, он распростерся перед Верховной Жрицей.

– Прошу Вас, Ваше Совершенство! – молил он дрожащим голосом. – Я делал лишь то, о чем вы просили, клянусь Вам!

Винн присела на колени рядом с ним и попыталась успокоить его, но эльф не желал никаких утешений. Он дрожал и рыдал, из его носа текли сопли – настолько жалким было это зрелище, что было больно на это смотреть. Наконец, Верховная Жрица протянула руку.

– Встань, – приказала она ему. – Сейчас я хочу просто поговорить.

Фарамонд медленно позволил Винн помочь ему подняться на ноги. Он попытался собраться с духом, хоть это и не совсем получилось.

– Я... делал лишь то, о чем Вы просили, Святейшая, – повторил он.

Лорд-Искатель стремительно шагнул вперед, окинув Верховную Жрицу взглядом, полным гнева.

– Что именно он имеет в виду?

– Я полагаю, вы забываетесь, Ламберт.

– А я полагаю, что храмовники имеют право знать, что происходит в нашем собственном деле! – резко ответил мужчина. – У нас сейчас и так достаточно проблем с магами, и нам точно не нужно чье-либо вмешательство!

Она нахмурилась, и Рис подумал, не дойдет ли сейчас всё до критической точки. Ведь это были двое самых могущественных людей во всем Тедасе, которые сейчас бодались друг с другом, прямо здесь, на глазах у всех. Напряжение в комнате нарастало, и он не мог не заметить, что храмовники не только были весьма удачно вооружены, но их было больше, чем всех остальных вместе взятых. Но... они служили Церкви. Храмовники никогда не станут открыто противостоять Церкви, так? Это было невероятным.

– Тогда, позвольте мне объяснить, – жестко сказала Верховная Жрица. – Пять лет назад я попросила кое-кого взять на себя задачу провести исследование Ритуала Усмирения. Это процесс, который мы используем, хоть и не понимаем его до конца. Я хотела знать, может ли Ритуал отсечь мага от его магии, не причиняя вреда его рассудку. Также я хотела знать, можно ли обратить Ритуал, – она указала на Фарамонда. – Как вы видите, хотя бы это оказалось возможным.

– Но почему? – требовательно спросил Лорд-Искатель. – Ритуал Усмирения служил Кругу веками. Это наше последнее средство защиты от магов, которые не могут совладеть со своими силами. Мы должны сохранять порядок, Святейшая! Мы должны защищать невинных от магов, и магов от них самих!

Она кивнула.

– Удобная сказка, чтобы нам было легче спать по ночам. Создатель говорит, что магия должна служить людям... но мы несем ответственность перед теми, кто служит нам, Ламберт. Мы не можем восхвалять их, когда их магия полезна, и запирать их в клетки, когда она причиняет неудобства. Они – дети Создателя, которых нужно не терпеть, а ценить.

Рис был поражен. Он никогда не думал, что может услышать такое из уст служителя Церкви, тем более самой Верховной Жрицы. Судя по начавшемуся неразборчивому шепоту, многие в комнате думали так же. Посмотрев направо, он увидел Адриан, которая стояла неподалеку от него и не сводила глаз с трона.

Она плакала.

Лорд-Искатель сморщил брови, с ужасом глядя на Верховную Жрицу.

– И какую цену мы должны, по-вашему, заплатить за такой идеализм, Святейшая?

– Идеализм – это наш обычный прием, Ламберт. Религия без идеалов – это тирания. А что касается цены, – она повернулась к Фарамонду, – это то, что я собираюсь выяснить.

Винн сделала глубокий поклон.

– Ваше Совершенство, с Вашего позволения, может, я смогу ответить на Ваши вопросы. С тех пор как Фарамонд… восстановился… у него начались проблемы с контролем эмоций. Боюсь, что для него это будет слишком тяжелым.

Эльф её благодарно улыбнулся, но Лорд-Искатель не был так впечатлен.

– И это тот, кому мы должны довериться и позволить ему самостоятельно защищаться от одержимости? – прорычал он.

Верховная Жрица дала ему знак замолчать.

– Ваш отчет был очень детальным, Чародей Винн. И за это примите мою благодарность. Однако у меня остались вопросы. И я оценю, если вы будете так добры и ответите на них.

– Конечно, Ваше Совершенство.

Верховная Жрица обратно села на трон. Соединяя ладони, она сложила руки перед собой и уперлась подбородком в кончики пальцев, задумчиво сузив глаза.

– Сначала, я хочу узнать, что стало с обитателями крепости Адамант.

Было видно, что Винн не хотела говорить, и Рис прекрасно представлял почему. Он вспомнил комнату, полную обгорелых трупов, размазанную по её стенам кровь, и вздрогнул. – Они мертвы, – прошептала Винн.

– Говорите громче! – резко приказал Лорд-Искатель

– Они мертвы, – сказала Винн, на этот раз громче.

Верховная Жрица закрыла глаза, и её губы зашептали молитву. Все в комнате затихли на долгую минуту, пока она снова не открыла глаза. Рис видел, что они были влажными – определенно, она была растрогана, и он почувствовал себя виноватым. Как бы он ни был потрясен от ужаса резни, другие заботы казались ему тогда более важными, чем потеря стольких жизней.

– Как? – спросила она хриплым от эмоций голосом.

Винн колебалась.

– Завеса в Адаманте и так была тонкой. Эксперимент Фарамонда позволил демонам проникнуть в наш мир. Они вселились в обитателей крепости...

– И разорвали друг друга в клочья, – закончил за неё Лорд-Искатель.

Она кивнула.

– И затем они вселились в их мертвые тела.

Она снова кивнула.

Лорд-Искатель не смотрел на Верховную Жрицу. В этом не было необходимости.

– А этот эксперимент, – продолжила Верховная Жрица, – есть в нем хоть какая-то перспектива? Ритуал Усмирения стал обратим случайно, именно в связи с этим магом, или это может повториться снова?

Винн хотела было ответить, но тут заговорил Фарамонд.

– Клянусь, в мои намерения не входило стать одержимым, – сказал он. Он неловко прочистил горло. – На самом деле, я считаю, что процесс можно повторить намного безопаснее... если, конечно, Вы этого хотите...

Его голос постепенно затих

– Но вы узнали больше о природе Ритуала?

– Да, думаю, да.

– И как вы считаете, можно ли найти способ, чтобы Ритуал мог лишить мага его силы, но не делать его Усмиренным?

Рис заметил, как с брови Фарамонда стекла капелька пота. Он беспомощно взглянул на Винн, но та просто кивнула ему, чтобы он продолжил. Он снова посмотрел на Верховную Жрицу, запнувшись несколько раз, прежде чем ответить:

– Нет, – сказал он тихо. – Я не думаю, что это возможно.

Его слова повисли в воздухе.

– Значит, больше и нечего обсуждать, – объявил Лорд-Искатель. – Если единственным результатом исследования этого эльфа стало то, что Ритуал может быть обратим, тогда я считаю его провалом... и опасным провалом, Святейшая. Уже сейчас в Белой Башне есть те, кто считает, что мы скоро будем превращать каждого Усмиренного обратно в мага!

Верховная Жрица обдумала его слова, но ничего не ответила. Впрочем, ей это было и не нужно, так как вперед выступила Адриан. Рис простонал про себя, видя, что негодование на её лице граничит со слезами.

– Так вам и следует поступить! – крикнула она. – Их вообще никогда не должны были так калечить!

Мужчина с яростью посмотрел на нее, но ей ответила Верховная Жрица.

– И что нам, по-вашему, делать, дорогая? Казнить их?

– Да! – Адриан осмотрелась вокруг, но шокированные взгляды, которые она получила от окружающих, только разогрели её пыл. – Да! А вы считаете, что милосерднее превращать их в бездушных машин, в прислуг? Если вы и в самом деле так сильно нас боитесь, так убейте нас! Не делайте вид, что убивая в нас всё, что делает нас людьми, вы поступаете по-другому!

Лорд-Искатель яростно махнул рукой, подзывая к себе нескольких храмовников, но Верховная Жрица отрицательно помотала головой. Он посмотрел на её неверящими глазами, но она не обратила на это внимание.

– Я понимаю ваше раздражение, – сказала она Адриан. – Но мы находимся в сложном положении.

– Которое скоро станет ещё более сложным, Святейшая, – сказал Лорд-Искатель. Он склонился перед троном на одно колено – жест отчаянной мольбы, который показался Рису удивительным. Как и Сэру Еванеглине и рыжеволосой женщине, которые стояли по обе стороны трона. Обе смотрели на него с удивлением. – Мы не можем и дальше потворствовать этим исследованиям, – сказал он. – По собственным словам этого эльфа, оно никуда не ведет. Мы должны направить усилия на сохранение порядка, пока эти вести не разнеслись.

И что ещё удивительнее, Верховная Жрица, казалось, задумалась над его словами. Она задумчиво нахмурилась, смотря куда-то вдаль, взвешивая варианты действий. Рис почти ожидал, что Адриан начнет возражать, но потом он увидел, как она подавленно помотала головой. Она сдавалась.

– Нет! – выкрикнул он. Слова почти насильно вырвались из его рта, прежде чем он понял, что он сказал. Они прозвучали слишком громко в огромной приемной, отдаваясь эхом, пока все взгляды не повернулись к нему.

«Ну вот опять», – проворчал он про себя. – «И когда ты начнешь учиться на своих ошибках?»

Успокаивая свои нервы, Рис приблизился к возвышению, став на одно колено так же, как и Лорд-Искатель до него.

– Простите меня, Святейшая, но я должен сказать.

Уголок рта Верховной Жрицы тронуло изумление.

– Почему нет? Похоже, никто из нас сегодня не придерживается церемонии. Кто же вы такой?

– Чародей Рис, Святейшая.

Она улыбнулась.

– Аа! Сын, не так ли? Я вижу сходство.

Это застало его врасплох – то, сколько Винн точно рассказала Верховной Жрице об их родственных связях, и то, что женщина это запомнила. К тому же, он не был похож на Винн... или был? Однако пока он колебался, Лорд-Искатель взял слово.

– Не слушайте этого человека. Его подозревают в убийстве, и все, что он скажет, будет, несомненно, попыткой спасти свою собственную шкуру.

Опустив руки и откинувшись назад на троне, Верховная Жрица усмехнулась.

– У нас у всех есть свои предрассудки, Ламберт. Раз уж вы разрешили этому человеку участвовать в миссии, я хочу послушать, что он хочет сказать, – она кивнула Рису. – Прошу, продолжайте.

– Я считаю, что остановить исследования этого мужчины будет ошибкой, – сказал он. – Все то, что мы знаем о Ритуале Усмирения, да и о самой магии, основано на традициях и слухах. То, что он узнал, может и не быть альтернативой Ритуала Усмирения, но это не означает, что её не существует.

– И откуда вы это знаете? – требовательно спросил Лорд-Искатель.

– Я разговаривал с Фарамондом с тех пор как мы покинули Адамант. Учитывая мой собственный опыт работы с демонами, я считаю, то, что он знает, может пролить свет на очень многое.

Лорд-Искатель ошеломленно смотрел на него. Он бросил испепеляющий взгляд на Евангелину, которая сохраняла каменное выражение лица, не уклонившись от его взгляда, и повернулся к Верховной Жрице.

– Вы видите? Это уже распространяется. Дальше он станет нас убеждать в том, что демоны нужны, чтобы продолжать эти исследования.

– Не демоны, – возразил Рис. – Духи! – получив скептический взгляд от Лорда-Искателя и Верховной Жрицы, он продолжил с большей решительностью. – Не всё, что касается духов, обязательно связано со злом. Мы используем духов для лечения, и Церковь соглашается с этим, потому что это приносит пользу. То же самое в нашем случае.

– Это совсем не то же самое! – взорвался Лорд-Искатель. – У нас есть целая крепость зверски убитых невинных в доказательство того, что это не то же самое!

– И вы хотите сделать их смерти бессмысленными?

– Не я! – сказал он. – Их смерти стали бессмысленными из-за эгоистичного поступка эльфа, который использовал их, чтобы обратить что-то, что вообще никогда не должно было стать обратимым! Это святотатство!

Рис горько рассмеялся.

– Святотатство? Это открытая дверь. Вы можете попытаться захлопнуть её наглухо, или вы можете посмотреть, что там – на другой стороне! Это может быть именно то, что поможет вам избежать восстания, которое, даже вы должны это знать, скоро начнется.

Лорд-Искатель вытащил свой меч. Звук металла, раздавшийся, когда меч покинул ножны, эхом прозвенел по комнате, и реакция последовала незамедлительно. Как минимум половина храмовников вытащила свои клинки, и Рису не показалось, что они собирались остановить Лорда-Искателя; скорее наоборот. Рис в тревоге отступил назад, и немедленно призвал ману. Адриан метнулась в его сторону, призвав пламя, которое заструилось по её рукам огненными завитками.

– Довольно! – крикнула Верховная Жрица. – Кровопролития не будет!

Евангелина рванулась было к Лорду-Искателю, с оружием наготове, но рыжеволосая жрица оказалась там раньше. Она схватила его руку, державшую меч, и когда он повернулся, чтобы оттолкнуть ее, она посмотрела на него пристальным суровым взглядом.

– Не делай глупостей, – предупредила она низким и угрожающим голосом.

Он гневно нахмурился, однако опустил свой меч. Освободив руку из её хватки, он повернулся к Рису.

– Я не вижу никакого начинающегося восстания, – прошипел он. – Я вижу магов, которые берут каждый дюйм того, что им дозволено, и требуют в десять раз больше, забывая те самые причины, по которым Круг существует. И что я слышу, так это угрозы, исходящие от Либертарианцев, которые первыми поддадутся соблазну, если власть когда-либо попадет в их руки.

Рис погасил магию, хоть это и было сложно. Лорд-Искатель был так полон презрения и уверенности в своей правоте, что это вызывало отвращение, и больше всего Рис хотел стереть это презрительное выражение с его лица… даже если это будет означать его собственную смерть.

– Я не угрожаю, – сказал он. – Я говорю, что есть и альтернатива, но вы слишком слепы, чтобы видеть её. Если вы продолжите также подавлять магов, то потеряете нас. Это я вам обещаю.

Лорд-Искатель проигнорировал его, вместо этого повернувшись к Верховной Жрице.

– Видите, с чем мы боремся? Сопротивление на каждом шагу. Покончите с этим, здесь и сейчас, пока это не вышло за пределы этих стен.

– Слишком поздно, – выкрикнул чей-то голос. Это была Винн. Она успокаивающе похлопала по плечу беспокойного Фарамонда, и, оставив его, подошла к возвышению. – Мне жаль, Святейшая, но Круг Магов уже знает о Фарамонде.

– Что вы имеете в виду? – требовательно спросил Лорд-Искатель.

Она сладко улыбнулась ему.

– Сообщение, достигшее Белой Башни и Великого Собора, было также послано в каждый Круг в Тедасе. Пока мы с вами разговариваем, Первые Чародеи уже находятся на пути в Вал Руайо.

Адриан удивленно вздохнула, а Рис был ошеломлен не менее её. Значит, таков был план Винн с самого начала? И голем была такой ужасно язвительной специально, чтобы Евангелина обрадовалась бы её отсутствию? Он не смог сдержать чувство досады, когда понял это.

Лорд-Искатель резко повернулся к Верховной Жрице.

– Казните их, – прорычал он. – Казните их всех. Это вызов всему, за что стоит Церковь, прямая угроза нашему авторитету!

Верховная Жрица нахмурилась и изучающе посмотрела на Винн, барабаня пальцами по подлокотнику Солнечного Трона. Винн поклонилась, и заговорила очень осторожным тоном.

– Встретить находки Фарамонда как возможность, а не как угрозу, даст Вам возможность работать сообща с Кругом.

– Вы поставили нас в сложное положение, – сказала Верховная Жрица. Рис видел, что она была недовольна, возможно, даже, загнана в угол. Она обменилась с Лордом-Искателем мрачным взглядом, который заставил Риса нервничать. Может ли она отказать, после всего этого? Неужели Винн отдалила женщину, которая казалась их союзником?

– Не более сложное, чем то, в котором находимся мы, маги, – ответила Винн.

Пальцы Верховной Жрицы пробарабанили по трону ещё несколько раз, прежде чем она резко кивнула.

– Да будет так, – Прежде чем Лорд-Искталеь смог что-либо возразить, она подняла руку. – Сделайте все приготовления, Ламберт. Пусть лучше они проведут свое собрание здесь, в Белой Башне, чем в Камберленде. Сделайте так, чтобы через месяц все было готово. Пусть маги обсудят и выработают политику, с которой и мы, и они сможем согласиться.

Лорд-Искатель проскрежетал зубами, но было ясно, что он был загнан так же, как и она.

– Хорошо, – сказал он резко. – Я считаю это глупой затеей, но, кажется, нам не оставили выбора. Храмовники позволят этому случится, но у меня есть три условия.

– Назовите их.

– Первое: мы ограничим масштабы собрания. Я не хочу, чтобы Башня была заполнена всеми Старшими Чародея, отсюда до Ферелдена. Скопление слишком больших сил может подать этим магам глупые идеи.

Верховная Жрица кивнула.

– Мне кажется, те, кто находится в этой комнате, потребуются на совете. Насчет остальных, я согласна. Только Первые Чародеи.

– Второе: я хочу, чтобы этих магов заключили под стражу. Я не хочу, чтобы они создавали волнения, ни в Белой Башне, ни где-либо еще.

– Заключите их в их комнатах, – она посмотрела на Винн. – Я думаю, мы можем сделать для вас исключение, Чародей, в признание ваших былых заслуг. Вы останетесь в Белой Башне до совета. Если Лорд-Искатель Ламберт посчитает, что вы нарушили границы этой привилегии, вы присоединитесь к остальным.

Винн кивнула.

– Я понимаю, Святейшая.

– И последнее, – Лорд-Искатель указал на Фарамонда, – Я хочу, чтобы он снова был подвергнут Ритуалу Усмирения.

Пока слова Лорда-Искателя доходили до всех, в комнате воцарилась тишина. Затем Фарамонд издал душераздирающий вой отчаяния. Эльф упал на колени, глядя на Лорда-Искателя глазами, полными чистого ужаса. На его глазах появились слезы.

– Пожалуйста, – всхлипнул он. – Пожалуйста, не делайте этого, я прошу Вас..

Винн подбежала к эльфу и подняла того на ноги. Она обратилась к Верховной Жрице:

– Ради любви Создателя, будьте милосердны!

Лорд-Искатель нахмурился.

– Причины, по которым он был подвергнут Ритуалу, сегодня также основательны, как и тогда. Более того, посмотрите на него. Он едва может контролировать себя. Как он сможет противостоять демону? К тому же, все его знания останутся с ним.

Фарамонд рухнул на землю. Отчаянный вопль, который он издал, был похож на рев животного, пойманного в ловушку, и он тронул сердце Риса.

– Вы не можете так поступить! – крикнул он. – После всего, через что он прошел, это бесчеловечно!

– Может быть, вы хотите присоединиться к нему? – ледяным тоном ответил Лорд-Искатель.

Верховная Жрица покачала головой.

– Довольно, Ламберт. Эльфа снова сделают Усмиренным. Это решено, – с этими словами она встала с трона. Все храмовники в комнате немедленно встали по стойке смирно. Однако перед тем как покинуть возвышение, она остановилось, и посмотрела на Винн предостерегающим взглядом. – Будем надеяться, что вы правы, Чародей, и это собрание позволит Кругу и Церкви построить новое соглашение. Если же нет, то да смилостивится над всеми вами Создатель.

Рыжеволосая помощница взяла Верховную Жрицу за руку и увела ее. Пока они уходили, в комнате не раздалось не единого звука, за исключением жалостливых причитаний Фарамонда. Они отдавались эхом по всей комнате, и Рис внезапно понял, что он находится в состоянии шока.

Что только что произошло? Должен был собраться совет… и он должен был присутствовать? Казалось, ему дали ещё одну отсрочку, хотя судя по взгляду Лорда-Искателя, она продлится недолго.

Ему повезло гораздо больше, чем Фарамонду. Рис подошел к мужчине вместе с Адриан, но никто из них не мог помочь ему больше, чем Винн. Старая Женщина укачивала его, как ребенка, под Священной Жаровней, а он рыдал от горя.


Глава 17


Прошло три недели.

Евангелина была Рыцарем-Капитаном только формально. Несмотря на заявления Верховной Жрицы, Лорд-Искатель не мог больше терпеть её присутствие. На самом деле, это только всё ухудшило. Теперь она была выполняла задания, которые прежде Рыцарь-Капитан бы не стала выполнять: например, караульная служба в подземельях. Одной.

У Арно появился случай позлорадствовать. Этот человек носил свою невыносимую улыбку, как флаг победы, дразня ее, зная, что как только конклав Первых Чародеев будет закончен, будет закончена и её служба в Белой Башне. Доброта Верховной жрицы позволила только до этого. Наверное, он был прав. И всё же ей хотелось стереть улыбку с его лица. Может быть, даже стоит это сделать, несмотря на последствия.

Конечно, не все другие храмовники чувствовали тоже, что и Арно. Некоторые из них пришли в подземелье поздно ночью, сочувствуя и давая советы. «Приносим свои сожаления», – сказали они. Бросать себя на милость Лорда-Искателя, чтобы не потерять навсегда всё то, ради чего вы работали в Ордене. И это исключая то, что Лорд-Искатель Ламберт не имел никакого милосердия. Но ей уже было все равно.

Хотя это была ложь. Ей не было все равно. Она переживала настолько, что бессильная ярость тлела внутри нее словно горящие угли. Это уже был не тот Орден Храмовников к которым она присоединилась. Тот Орден был полон защитниками – людьми, которые делают все возможное в ужасных ситуациях. Людьми, которые считали, что маги нуждаются в помощи так же, как невинные вне Башни, ведь Создатель дал обязанность быть милосердным к силе, что они обладали.

Рыцарь-Командор Эрон верил в это. Её отец верил в это. Она не видела ничего этого в Лорде-Искателе, кроме того, его холодная уверенность только оставляла любые надежды на компромисс. Ещё хуже было то, что многие другие храмовники боялись Лорда-Искателя, и она видела, что он их ограничивает так же, как и магов, но никто из них не был готов протестовать против него. Встретив их, Рыцарь-Капитан увидела прекрасный пример того, что случалось с человеком – он делал так, что все его желания быстро исчезали.

И вот теперь она уже несколько дней подряд была внизу, во тьме. Она несколько раз пыталась просить аудиенции у Лорда-Искателя – но все безрезультатно. Он не хотел говорить с ней, или даже признавать, что она существовала. Евангелина знала, что он смотрел на неё как хищник, и ждал малейшей возможности обвинить её в неподчинении.

Это означало, что она не может искать Риса, или других. Даже с Винн она разговаривала лишь проходя мимо, и Старая Женщина всё поняла, когда Евангелина посоветовала им не встречаться для их же блага. Рис был заключенный в своей камере, и это раздражало её. Теперь она не могла пойти и поговорить с ним о… ком-то.

Евангелина застыла на секунду, напрягая лоб в замешательстве, а потом вдруг впилась в свою тунику. Оттуда она вытащила маленький кусочек пергамента. Она быстро подошла к сапфировой светящейся лампе и прочитала его:

«Его зовут Коул.

Он не старый, может быть, двадцать лет. Не более. У него светлые волосы, которые висят на его глазах, он носит грязную кожаную одежду, может быть это и единственная его одежда. Он был там, когда ты нашла Риса в склепе храмовников, но ты не могла его видеть. Никто не может, и те, кто забывали его.

Так же, как ты сейчас.

Вспомни сон».

Она опустила пергамент, закрыв глаза и стараясь держаться в памяти. Сон в Тени. Этот ужасный дом, и мальчик, спрятанный в кухонном шкафу. Она все помнила об этом, но Коул сам проскользнул мимо её зрительной памяти. Она не смогла увидеть его лицо, услышать его голос. Но она хотела этого. Это был её долгом – вспомнить.

Что с ним случилось? Он пришел к ней, через несколько дней после аудиенции с Верховной Жрицей. Её воспоминания были, как сновидения, словно это было простым впечатлением о событии, то, что совсем неважно. Он спросил её о Рисе и спросил, будет ли он передан храмовникам.

«Мне очень жаль, Коул», – сказала она. – «Я действительно не знаю».

Она почувствовала себя беспомощной, и было страшно смотреть, как он прогибался в поражении. Она помнила, как он был напуган, возвращаясь назад в Белую Башню. Все его надежды и страхи соеденились в ожидании момента, который не произошел. Они уехали в Великий Собор, а потом все было как в тумане. Лорд-Искатель закрыл её, и Коул, несомненно, спустился обратно вглубь Башни.

Наверное, он даже смотрел на неё прямо сейчас.

– Простое чтение, Сэр Евангелина? – спросил голос.

Она вскочила. Это был Лорд-Искатель Ламберт. Он стоял у входа в подземелье смотря на неё с поднятыми бровями. Он был в полном вооружении, голубой свет лампы отсвечивал от его наполированного черного доспеха. Когда она не ответила, он подошел к небольшому столу и лениво подвинул игральные карты, которые она выложила для себя.

– Я вижу, что вы заняты. Долг гвардии может быть и утомительным, но, тем не менее, это важно.

– Вы что-то хотели Лорд-Искатель?

Он посмотрел на неё и нахмурился.

– Я ценю подчиненного, который переходит сразу к делу. Учитывая, в каком положении вы сейчас находитесь, я предложил бы изменить свой тон.

Евангелина сделала глубокий вдох. Конечно, он был прав. Нет смысла противодействовать ему в дальнейшем.

– Я пыталась устроить аудиенцию с вами всю неделю, – сказала она. – Я просто удивлена, увидев, что вы пришли в Яму. Я бы сама пришла к вам в кабинет.

– На самом деле… – он ходил по комнате, сложив руки за спину, и на несколько мгновений замолчал. Евангелина не была уверена, что это значило. – Я хотел встретиться с вами наедине, вдали от любопытных глаз. Это связано с отчетом.

– Вы читали его.

– Да. Очень внимательно. Однако, у меня есть вопрос. Вы утверждаете, что Чародей Рис не был причастен к этим убийствам, и что есть ещё один, молодой маг по имени Коул.

– Все верно.

– Более того, вы утверждаете, что он невидим, и все, кто встречается с ним, вскоре забывают его. Однако, это не коснулось вас?

– Я… я начинаю забывать его, мой господин.

Лорд-Искатель перестал ходить, и глядел на неё с любопытством.

– Я понимаю, – это всё что он сказал. – И всё же вы утверждаете, вы можете предоставить доказательства существования этого Коула? Он что, появится по вашей команде?

– Он сказал, что покажет себя, чтобы помочь Рису.

– Тогда сделайте это. Я хотел бы встретиться с этим человеком.

Она неловко скорчилась.

– Боюсь, я не знаю, где он находится.

Он кивнул, как будто это был ответ, которого он ожидал.

– Так он… где-то в Башне? Давайте предположим, что этот человек действительно существует…

– Он существует, мой господин.

– Давайте предположим, что это так. Разве вам не приходило в голову, что его способности являются отличительными чертами магии крови? Странно, я никогда ещё не видел сил, которые подпутываются из крови своих жертв.

– Я не верю, что это правда.

Вы не верите, – его хмурый взгляд углубился, и он покачал головой, как если бы он был разочарован. – Значит, вы не согласились бы, если бы я предположил, что, возможно, это Коул влияет на ваш разум? Возможно, он влияет на Чародея Риса, а? Вы можете быть абсолютно уверены, что это не так?

Она вздохнула. С одной стороны, это была правда, она не могла быть уверена. Она встретилась с Коулом в Тени, и его присутствие там говорило об этом. Поначалу она думала, что он и есть демон. Или он может быть малефикаром, тем, кто использовал запрещенную магию, и возможно он заставлял всех думать, что он безвредный и удалял ненужные воспоминания. Может быть, он всеми ими манипулировал.

С другой стороны, она не думала что он безобидный. Она помнила его опасным, и это все что она помнила о нем. Он был взволнован, немного больше, чем ребенок, предоставленный самому себе. Он не понимал полностью, что происходит в мире. Она должна была верить своей интуиции, и её интуиция сказала, что он был тем, кем являлся. Тем, кто нуждается в помощи.

– Нет, я не могу быть абсолютно уверена, – призналась она. – Но я всё ещё верю. Так или иначе, таланты Коула стали… искаженными… после того, как он был доставлен в Башню. Из страха, или из-за чего-то другого – я не знаю. Он должен стать Усмиренным, прежде чем он полностью потеряет рассудок и причинит вред кому-то еще.

Лорд-Искатель кивнул, довольный.

– Приятно видеть, вы все ещё верите в обряд Усмирения. Я почти подозревал, что ты была в сговоре с этими либертарианцами.

– У Обряда есть свои плюсы, но, тем не менее, я согласна с Чародеем Рисом, что нам нужна альтернатива. Он не ошибся, и он не убийца. Мы обязаны стать выше наших разногласий и увидеть истину.

– Смелые слова, – человек начал ходить снова, потирая подбородок и размышляя. Он был холодным человеком. Всё для него было проблемой, которая должна быть решена, и аккуратно убрана на полку, чтобы о ней забыли. Всё, что может быть угрозой. – Позвольте мне сделать вам предложение, – сказал он. – Я согласен увидеться с этим Коулом, когда вы его найдете. Ему не будет причинено никакого вреда. Если то, что вы говорите – правда, Чародей Рис будет свободен.

– А в ответ?

– Вы будете стоять перед конклавом Первых Чародеев и денонсировать исследования этого Фарамонда.

Вот оно. Вот что стало причиной его прихода в подземелье. Он не хотел казаться мягким, и наверняка не хотел рассматривать соглашение о её показаниях.

– Вы не можете просить меня сделать это, – сказала она.

– Несомненно, могу. Это ваши действия поставили меня в такое положение, и поэтому я считаю, что вы обязаны всё исправить, – он поднял палец, прежде чем она смогла заговорить. – Я читал ваш отчет. Это очевидно, что вы сочувствуете магам, и это похвально. Я даже могу пойти так далеко, чтобы сказать, что мы можем рассмотреть этот вопрос в будущем, но под строгими условиями. Возможно, вы будете единственной отвечающей за это. Но мы не можем сделать этого сейчас, не в то время как маги думают о восстании.

– И вы бы предпочли дать им это?

Лорд-Искатель насмешливо фыркнул.

– Мы не играем в игры. Был день, когда магия правила этим местом и всей землей, и Создателю потребывалось отправить к нам Его избранную невесту для того, чтобы разорвать их. Мы оплот предотвращения повторного развития таких событий. И больше никто.

– А это не можно сделать с бо́льшим сочувствием?

– Позвольте мне сказать вам, когда сострадание берёт нас, – он бродил у двери, которая вела в камеры подземельев, глядя вниз по всей длине зала, как будто видит призраков в его тени. – Я родом из Тевинторской Империи. Десять лет я работал с Имперской Церковью. Знаете что нибудь об этом?

– Нет.

– Я не удивлен. Я ушел, потому что Круг Магов згнил без надежды на искупление. Магистры медленно вернули власть в Круг… сантиметр за сантиметром. В конце концов, какой вред может быть в дозволении магам править самим? Кто ещё лучше знает, что магам нужно, и как научить их противостоять соблазну демонов?

– Это отличный вопрос, – сказала она.

– Я согласен. В то время я считал, что ответ был положительным, что магам было лучше всего обучаться самим, – он заметил недоверчивый взгляд Евангелины, и почти улыбнулся. – Я не начинал свою службу, не будучи убежденным, что им нельзя доверять. Что же мы должны делать?

– Учитывая то, чему Церковь учит нас…

Он пожал плечами.

– Я вступил в Орден, потому что верил, что я мог бы сделать всё лучше. Я нашел союзников среди магистров, и был убежден, что они могли бы служить примером для других. Одного я даже считал другом. Вместе мы собирались изменить мир.

– И он предал вас.

Лорд-Искатель покачал головой.

– Он стал Тёмным Верховным Жрецом. Идеальная позиция, чтобы воплотить наши мечты в реальность, но однажды он решил, что лучше сохранить свою власть, чем использовать её. Те, кто пытался свергнуть его, стали использовать запрещенную магию, и он сделал то же самое, чтобы конкурировать. Я понятия не имел.

Евангелина не решалась говорить.

– Вы не можете себя винить в этом.

– Могу. Мои исследования притеснялись все больше и больше. Храмовники ставали каменной стеной, не в силах рассматривать даже самый простой вопрос, и я отказался помогать в этом, потому что эти маги  – мужчины и женщины, которым я помог восстать, не хотели, чтобы их собственная коррупция исчезла.

– Но вы, в конце концов, узнали.

Его смех был коротким и резким.

– Да. Я столкнулся с моим другом, и он сказал мне, что я был наивен. Он сказал, что я ничего не знаю о власти. Но я многому научился в этот день.

Евангелина неудобно попятилась. Она не любила вникать в прошлое Лорда-Искателя, и ей было интересно, было ли это только потому, что она предпочитает думать о нем плохо безпричинно. Печальная истина была, в том, что у каждого храмовника были свои причины, и все они были благими. В то же время, все они звучали как оправдание.

– Здесь этого не произойдет, – сказала она.

Он отвернулся от двери, чтобы взглянуть на неё.

– Мы дадим им свободу сейчас, и они будут требовать всё больше и больше, пока именно это и не произойдет.

Она покачала головой.

– Мы не всегда правы, мой лорд. Если мы их толкнем слишком далеко, они превратятся именно в то, что вы из них делаете. Тут должен быть другой путь.

Лорд-Искатель тяжело вздохнул, и пошел обратно ко входу подземелья.

– Другого пути нет, – сказал он, – но я смотрю, что бесполезно говорить об этом с вами. Говорите, что хотите на конклаве… но как только это он состоится, вы не будете служить больше в этой Башне, независимо от того, что скажет Верхованая Жрица.

– А что с Коулом?

– Если он и впрямь существует, то мы будем охотиться за ним, – он уже уходил, но колебался. – Кажется, мое первое впечатление о вас было ошибочным. Рыцарь-Командор Эрон очевидно выбрал подчиненного, с неправильными взглядами, как и его собственные. Как жаль, – с этими словами он вышел.

«Я рада, что разочаровала вас», – подумала она.


Прошло три недели.

Рис никогда не считал, что его помещение в Башне было настолько маленьким. Конечно, если нужно было провести три недели где-нибудь, то это лучше, чем клетки подземелья. На самом деле, гораздо лучше. Однако это не помешало времени тянуться невероятно медленно. Все, что ему оставалось делать в его покоях, это либо волноваться из-за своего срыва, либо читать немногое о сухой диссертации Брата Дженитиви о новых благородных походах, перед тем как он сошел с ума.

Он не очень-то хотел читать. То, чего он хотел – это выйти из своей комнаты и рассказать всей Башни то, что произошло в Адаманте, что сделал Фарамонд, и то, что храмовники собирались замести свои следы, если им бы это сошло с рук. Он хотел кричать об этом с крыш домов, независимо от того, сколько это бы доставило ему неприятностей. Он был уже с головы до ног в беде, и был с тех пор, как всё это началось.

Или, возможно, это просто говорила его безысходность.

В основном он волновался. Он был уверен, что Евангелина попала в беду за то, что пыталась помочь. Она знала, что подвергает себя опасности, особенно когда она предложила ему бежать. То, что она сделала это, достойно уважения. Если бы было больше храмовников, как она, Круг не был бы в таком беспорядке.

Однако это было принятием желаемого за действительное. Нет больше таких храмовников, как она. Большинство из них были настолько поглощены своей властью, что ничего не видели сквозь неё. Они были тюремщиками, и маги были заключенными, которых ругали или жалели. Верховная Жрица, может быть, сочувствует магам, но это не помешало веками Церкви внушать людям, что магия во всем виновата из-за событий, которые произошли тысячи лет назад.

Ещё Рис беспокоился о Коуле. Он не навещал его всю неделю. Не то, чтобы Коул никогда прежде не решался прийти в его комнату, но если и был тот, кто мог прокрасться мимо охранников, то это был он. Что случилось с ним? Был ли он напуган аудиенцией с Верховной Жрицей, или он думал, что его предали? Рис отчаянно искал Коула, когда их вывели из Великого Собора, но ничего не видел.

А теперь было только молчание. Существовал только один человек, который посещал Риса регулярно, и что само по себе вызывало смешанные чувства.

Как будто по сигналу, раздался тихий стук в дверь

– Я здесь, Винн.

Дверь отворилась, и старуха заглянула внутрь. Она была одета в новую одежду, на этот раз в черную, как те, что носили Первые Чародеи. Тот факт, что она технически не получала такой одежды не имеет значения, учитывая какое уникальное место Винн имела в Круге. Она сказала Рису, что сожгла свою старую одежду. После недельных поездок под дождем и ночевок в грязи она не могла больше смотреть на неё.

Винн заметила его и улыбнулась.

– Я и не думала, что ты будешь где-то еще… Я просто не хотела будить тебя, – она пришла с подносом, полным еды: печенье и сыром, а также с миской дымящегося супа. Аромат сразу же пробудил у него аппетит. Лорд-Искатель не пытался специально морить его голодом его, но казалось, что храмовники приносили блюда только тогда, когда они вспоминали о нем, что было не очень часто. Если бы не частые визиты Винн, он бы, скорее всего, сейчас ел свои пальцы.

– Спасибо, – он взял поднос и немедленно начал толкать печенье в рот.

Может быть, это было немного жадно, но Винн, казалось, не замечала. Она сидела на краешке кровати и смотрела на него, сложив руки на коленях.

– Ты будешь рад узнать, что армия, наконец, ушла, – сказала она. – Создается впечатление, что, в конце концов, Маркиз будет поддерживать Императрицу.

– Я и не думал, что это было под вопросом, – сказал он между глотками.

Она пожала плечами.

– На востоке ходят слухи о свержении Императрицы. Некоторые говорят, что она мертва, другие говорят, что её похитили. Третьи говорят, что она скрывается со своей армией в Джейдаре, и что Гаспар остался на западном шоссе. Я думаю, что это вероятнее всего.

– Что, Круг тоже будет ввязан в войду? – он слегка усмехнулся. – Я имею в виду, я могу только представить, как это произойдет…

– Верховная Жрица хочет подождать, пока закончится конклав, и это разумный шаг с её стороны. Лелиана, кажется, думает, что это вряд ли произойдет, даже если Гаспар не пойдет на Вал Руайо.

– Лелиана?

– Ты видел её в Великом Соборе, рядом с Верховной жрицей. Старый друг.

Ах, ещё один «старый друг» Винн. Рис начал задаваться вопросом, сколько, у неё их было.

– Я полагаю, Первые Чародеи начали приходить? - Спросил он.

– Ты верно полагаешь. Многие из них уже здесь. Бриус прибыл из Хоссберга прошлой ночью, и Ирвинг из Ферелдена сегодня утром. Я полагаю, Великая Чародейка уже в Вал Руайо. Было бы хорошо, если это так, но она ещё не появлялась в Башне, – последнее она сказала, нахмурившись.

– Я думал, что ты бы предпочла, что бы она осталась в Камберленде?

– Фиона когда-то была Серым Стражем. Учитывая, что никто не может уйти из Серых Стражей, это делает её чем-то… аномальным, – она размышляла, нахмурившись. – Конечно, меня тоже, так что я предполагаю, что это мало что меняет. Тем не менее, так было из-за её избрания на должность, что в первую очередь привело к закрытию конклава.

– Ты говоришь так, как будто это её вина.

– А кого еще? Моя? – она пожала плечами. – Фиона старательно агитировала за независимость от Круга. Великий Чародей Бриюс никогда бы не позволил себе такого, правильно полагая, что это будет только раздражать Церковь. После её избрания всё изменилось.

Рис закончил есть, и внимательно изучал Винн. Она была разбита, и даже он это видел. На конклаве, меньше чем через неделю, она должна была рассматривать то, что хотела сказать. Он сам себя спрашивал.

– Ну что ж, – он начал осторожно, – мы часто встречались, но так и не говорили о том, что мы собираемся делать на конклаве.

– А мы собирались что-то делать?

– Я думал, мы могли бы, – выражение её лица стало озадаченным, и он нахмурился. – Я имею в виду, учитывая, что ты отдалилась от Верховной Жрицы, я думаю, что ты забросила весь её план «исправить Круг», – затем она громко рассмеялась, и его угрюмый вид усугубился. – Или нет?

– О, мой дорогой мальчик, – её смех затих, и она смотрела на него виновато. – Прости меня. Конечно же, ты не знаешь – кто, как ты думаешь, попросил меня отправить все эти сообщения? У Верховной Жрицы не было представления о том, что мы могли найти в Адаманте, но её инструкции были ясны: если я обнаружу, что исследования Фарамонда принесли свои плоды, я должна буду немедленно связаться с Первыми Чародеями.

– Так это всего лишь игра?

–  Она пришла к власти в Церкви, привыкшей к Верховной Жрице слишком старой, чтобы править. Есть те, кто яростно возмущаются ей, и они будут искать малейшую возможность, чтобы обойти её желания. Если она захочет провести политику реформ, она должна делать это очень осторожно.

– Реформа? Ты думаешь, что храмовники позволят это?

Ее улыбка была загадочной.

– Я считаю, что мы обязаны попробовать.

Разве она уже не пыталась? Каждый старался на протяжении веков. Если восстание в Киркволле что-то и доказало, так это то, что средний путь позволил каждому сделать вид, что мирное разрешение дел было невозможными. Тем не менее, не было никакого смысла спорить об этом с Винн. Её цель была очевидна.

Он отрезал большой кусок сыра и предложил его ей. Она вежливо покачала головой.

– В последний раз, когда ты была здесь, – сказал он, продолжая есть, – что собираешься поговорить с Фарамондом.

Это опечалило её. Она лениво потянула несколько мгновений подол, прежде чем ответить.

– У него… не все так хорошо. Лорд-Искатель Ламберт запланировал обряд Усмирения накануне конклава, и ожидание убивает его.

– Что? Почему они ждут?

– А почему ты думаешь? Все в Башне уже знают, что с ним произошло. Ламберт хочет подержать его до последней минуты, что бы никто ни имел возможности перечить ему.

– Аа…

И тут они замолчали. Рис закончил трапезу, и Винн наблюдала за ним. Нигде, кроме воющего ветра за пределами его крошечного окна, не было ни единого звука. Не больше, чем неделю назад он спорил с матерью, обвиняя её в использовании себя для её дальнейших планов... а теперь была эта странная фамилиарность с её посещениями и приношениями ему еды. Он не знал, как на это реагировать.

Рис отложил поднос, заканчивая последнее печенье, и уставился на нее. Она тоже смотрела на него, и в тот момент стало неловко.

– Ты не обязана приходить сюда, – сказал он, наконец. – Я уже сказал тебе, что сохраню твою тайну.

Она кивнула, глядя вдаль. «Она казалась обиженной», – подумал он. И уставшей. Очень уставшей.

– Я сказала, что когда я впервые пришла увидеть тебя, –  начала она, – я хотела увидеть, кем мой сын стал без каких-либо указаний от меня. Это верно, но… Я думала, что я умираю. Война в Ферелдене была закончена, и я считала, что дух не может долго держать меня в живых. Мне надо было увидеть тебя хотя бы один раз.

– Тогда почему ты не вернулась?

Она посмотрела на него, её глаза были влажными. Потянувшись, она дотронулась до его щеки – это был нежный, ласковый жест. – Потому что ты был в порядке. Ты был прекрасен. Что я могла сделать, кроме как стать обузой?

– Обузой? Но…

– Какая польза была бы тебе от старой женщины, Рис? Ты всю жизнь жил без меня, а я была одержимая и крестоносцем, чтобы сохранить Круг. Ты присоединился к либертарианцам, и я хотела позволить тебе найти свой собственный путь.

– Так вот оно что? – он покачал головой, убирая её руку от своего лица. – Ты думала, что ты умирала, и когда поняла, что нет, единственная причина, по которой, ты вернулась, это использовать меня?

Винн покачала головой в ужасе.

– Нет, ты не понимаешь. Рис, я…

Раздался стук в дверь.

Кто бы это мог быть? Один из охранников? Они оба могли пострадать.

– Уходите! – крикнул он.

Из-за двери он услышал сердитый шепот:

– Рис, это я, – это была Адриан. Она быстро вы