Book: Джайна Праудмур: Приливы Войны



Джайна Праудмур: Приливы Войны

Кристи Голден

Джайна Праудмур: Приливы Войны

Глава 1

Близилось время сумерек, и размытые теплые оттенки дня растворялись в холоде синевы и пурпура. Над Хладаррой воздух жалил льдинками. Кто бы угодно встопорщил шерсть или закутался поплотнее в плащ, защищая глаза. Но не громадный синий дракон, медленно взмахивающий крыльями, не обращая внимания на снег и холод. Он поднялся в воздух, ища освежающего порыва испестренного снегом ветра, в тщетной попытке очистить разум и успокоить дух.

Калесгос будучи молодым по драконьим меркам стал свидетелем значительных перемен в своем роду. И, как ему казалось, синим драконам они дались нелегко. Они дважды потеряли своего любимого Аспекта, Малигоса – сначала тот сошел с ума, оставив стаю на долгие века, а лишь успев оправиться – умер. По злой иронии синие драконы – своего рода интеллигенция, и в то же время, стража магии Азерота – были стаей, наиболее склонной к миру и порядку, а потому едва ли способной противиться воцарившемуся хаосу.

И все же даже посреди происходящего беспредела, они остались верны себе. Натура синей стаи была такова, что они предпочли отстаиваемой Аригосом – кровным наследником Малигоса – не знающей каких бы то ни было уступок, позиции более мягкую, более радостную сторону Калесгоса.

И тот выбор, как оказалось, был верным. Аригос, вовсе не желая становиться истинным хранителем магии, тайно предал свою стаю. Он пообещал выдать своих драконов весьма злому – и не менее безумному – дракону Смертокрылу, стоило бы им только присягнуть Аригосу. Но синие драконы объединились со своими красными, зелеными и бронзовыми собратьями – и одним необычным орком – чтобы сокрушить ужасного монстра.

Но когда Калесгос парил по темнеющему небу, над исчезающим внизу снегом, он думал, какой же жертвой была для стай та победа. У них не было больше Аспектов, хотя, конечно, бывшие ими драконы остались живы. Победа над Смертокрылом забрала у них все, что они могли дать, и в самом конце сила Аспектов покинула – ушла без остатка – Алекстразу, Ноздорму, Изеру и самого Калесгоса, оставив им только их жизни. Аспекты были созданы для достижения конкретной цели. И с ним они исполнили свою судьбу.

Но у всего этого были и закулисные последствия. Стаи всегда четко представляли себе свою позицию и дальнейшие действия. Но теперь, когда момент, ради которого они были созданы, пришел – и канул – что им оставалось делать? Многие синие драконы уже покинули стаю. Кто-то перед отбытием из Нексуса обращался за его благословением – Калесгос продолжал быть их вожаком, даже без силы Аспекта. Они говорили, что не могут обрести здесь внутренний покой, а потому желают исследовать мир, чтобы найти место, где их оценят. Кто-то же уходил не попрощавшись: был тут – и вдруг исчез. Те, кто остался, либо были не в духе, либо прогибались под гнетущим унынием.

Калесгос несся вниз, давая холодному вихрю обдувать чешую, и раскрывал затем крылья, ловя восходящий поток, но мысли его оставались все так же тяжелы и не веселы.

Очень уж долго, даже во время безумия Малигоса, у синих драконов был путь, по которому им следовало идти. Над ответом на вопрос, чем заняться им теперь, лишь шептались, да обдумывали наедине с собой. Калесгос ничего не мог поделать, но он вопрошал себя, подвел ли он как-то свою стаю? Или им было бы лучше под правлением безумного Аспекта? Ответ был очевиден, и все же… все же.

Он зажмурил глаза от боли – но не от острых как иглы снежинок. Их сердца доверились мне, они пошли за мной. Думаю, я был хорошим вожаком, тогда, а… теперь? Как жить синим драконам – всем драконам – в мире, где Время Сумерек было предотвращено, и перед ними маячила лишь бесконечная ночь?

Он чувствовал себя одиноким. Он всегда считал себя, может, странным выбором на роль лидера синей стаи, поскольку никогда не чувствовал себя "типичным" синим драконом. Пока он летел, подавленный и погруженный в свои мысли, он понял, что есть хотя бы один дракон, который поймет его. Он сделал крен вправо, немного повернув тело, и замахал крыльями, возвращаясь в Нексус.

Он знал, где искать ее.

***

Киригоса, дочь Малигоса, сестра по кладке Аригосу, сидела в своем человеческом облике на одной из магически парящих сверкающих платформ, опоясывающих Нексус. Она была одета в тонкое открытое платье, ее иссиня-черные волосы были распущены. Спиной она облокотилась на одно из ярких серебряно-белых деревьев, растущих на некоторых платформах. Над ней кружили синие драконы, как уже многие сотни лет, неся непрерывную стражу, хотя, казалось уж, ни здесь, ни где бы то ни было еще, им ничего не угрожало. Киригоса их словно не замечала – ее взгляд был расслаблен и ни на чем конкретно не сосредоточен. Казалась, она затерялась в своих мыслях, но что ее так увлекло, Калесгос так и не узнал.

Она повернулась, чтобы рассмотреть, кто там приближается, и слегка улыбнулась, поняв, что он – не один из стражей стаи. Он приземлился на платформе и принял свой полуэльфийский облик. Улыбка Кири на ее лице теперь заиграла вовсю, и она протянула к нему руку. Он нежно ее поцеловал ее в щеку и уселся возле нее, отдернув свои длинные ноги и положив руки за голову, пытаясь казаться беспечным.

– Калек, – тепло сказала она. – Решил посетить мое место для уединения?

– Так вот что это такое.

– Для меня – да. Нексус – мой дом, и потому мне не нравится уходить от него слишком далеко, но находиться там одной может быть целым испытанием. – Она встала перед ним. – Потому я и прихожу сюда – здесь можно все обдумать. Похоже, у тебя те же причины.

Калек вздохнул, понимая, что все его уловки перед проницательной подругой, которую он считал себе сестрой, были напрасны.

– Я летал, – признался он.

– Ты не можешь улететь от своих обязанностей и, тем более, мыслей, – мягко ответила Киригоса, потянувшись и сжав его руку. – Ты наш лидер, Калек. И ты хорошо с этим справляешься. Аригос уже бы погубил и стаю, и целый мир в придачу.

Калек нахмурился, вспоминая страшное видение, которым Изера, бывший Зеленый Аспект, поделилась с ними не так давно. Это было Время Сумерек – и в нем был Азерот, жизнь с лица которого была стерта. От травы с насекомыми до орков, эльфов, людей; ни твари ни в воздухе, ни под водой, ни на земле, даже могущественные Аспекты погибли от своих же сил. Не избежал этой участи и Смертокрыл, погибнув со всем Азеротом, нанизанный, словно громадный трофей на шпиль храма Драконьего Покоя. Калесгос вздрогнул, вспоминая мелодичный, но ломающийся голос Изеры, рассказывающей о своем видении.

– Да, так и было бы, – сказал Калек, частично, но не до конца, соглашаясь с ней.

Она смотрела на него своими синими глазами.

– Милый Калек, – сказала она, – Ты всегда был… не таким как все.

Несмотря на весь свой мрачный настрой, он сделал дурашливое веселое лицо, ломающее представление об изящных полуэльфах. Киригоса рассмеялась.

– Сам же знаешь.

– Быть не таким – не всегда хорошо, – заметил он.

– Таков уж ты, и именно за это тебя и выбрала стая.

Веселье растаяло, и он угрюмо посмотрел на нее.

– Однако, дорогая Киригоса, – с сожалением проговорил он, – как думаешь, избрала бы меня стая снова?

Для Киригосы одним из важнейших идеалов была правда. Она глядела на него, ища ответ, который стал бы для него утешением, и не был ложью, но не находила его. Калек почувствовал, как замерло его сердце. Если его любимая подруга, его названная сестра не знала, как его поддержать, то опасения его были небезосновательны.

– Я думаю…

Он так и не узнал, о чем она думала, поскольку их беседу прервал внезапные и ужасные звуки - отчаянные и мучительные крики синих драконов. Больше дюжины беспорядочно метущихся драконов появлялось из Нексуса. Один из них резко отлетел от своих товарищей, направляясь прямиком к Калесгосу. Калек так вскочил на ноги, что даже кровь отхлынула от лица. Кири продолжала стоять возле него, подняв руку ко рту.

– Господин Калесгос! – кричал Наригос. – Мы погибли! Все потеряно!

– Что стряслось? Тише, говори спокойнее, друг мой! – сказал Калек, хотя сердце его екнуло в груди, глядя на ужас, исходящий от Наригоса. Этот обычно спокойный дракон был одним из самых непредвзятых в стае в то напряженное время, когда Калек и Аригос соперничали за место Аспекта. Его смятение сильно встревожило Калесгоса.

– Радужное Средоточие! Оно пропало!

– Пропало? Как это понимать?

– Его украли!

Калек уставился на него, ему стало дурно от ужаса, все его мысли перепутались. Мало того, что Радужное Средоточие обладало огромной тайной мощью, оно и само по себе обладало неизмеримой ценностью для синей стаи. Оно принадлежало им, сколько они себя помнили. Как и множество подобных артефактов, оно не было ни хорошим, ни плохим, его могли использовать как для великодушных, так и для зловещих поступков. А так его уже использовали. В прошлом оно собрало тайную энергию Азерота и оживило отвратительную тварь, недостойную сделать ни единого вздоха.

Подумать, что теперь оно было потеряно, да еще и находится в руках тех, кто смог бы воспользоваться его силой...

– Ведь мы для того его и перемещали, – пробормотал Калесгос. Не минуло и двух дней, как Калесгос наряду с несколькими другими драконами рекомендовал переместить Радужное Средоточие из Ока Вечности в секретное место - чтобы избежать подобного. Он вспомнил свой аргумент: многие наши тайны уже известны, и многие драконы покидают стаю с каждым днем. Есть те, кому это только на руку. Защита Нексуса уже была нарушена, а Радужное Средоточие использовали в темных целях. Мы должны охранять их… и если уж большая часть Азерота знает, что Нексус сейчас хранит сей артефакт, то не далек тот день, когда наш дом снова станет уязвим.

И этот день пришел, но не так, как того ожидал Калек. Синие драконы решили, что небольшая группа перенесет Средоточие в Ледяное Море, в место не столь отдаленное от берегов Хладарры. Там оно находилось бы в безопасности – как он рассчитывал – внутри зачарованного льда. Оно было бы там надежно скрыто, в непростой ледяной воде.

Калек пытался сохранить спокойствие.

– С чего вы решили, что оно было украдено? – Пожалуйста, молился он, не зная кому, пожалуйста, пусть это окажется простое недоразумение.

– Мы не получили известий от Верагоса и остальных, а Радужное Средоточие находится не там, где должно быть.

Часть синих драконов, что провела большую часть своей долгой жизни с артефактом, были особенно чувствительны к нему. Калесгос просил, чтобы они отслеживали его продвижение. По логике, Радужное Средоточие должно было быть запечатано на дне океана, а его посыльные должны были уже вернуться. Были, конечно, и другие догадки, и не от всех из них стыла кровь в жилах, но Калесгос уже вовсю летел к Нексусу, а Киригоса с Наригосом от него не отставали.

Поскольку он знал – хоть и не понимал, как – что все эти предположения были лишь ложными надеждами. И что худшее из того, что только могло приключиться с синей стаей, произошло, не прошло даже несколько месяцев, как он стал их Аспектом.

***

Калесгос приземлился в холодном убранстве испещренного пещерами Нексуса, над которым теперь навис хаос.

Казалось, все говорили хором. Каждая чешуйка их огромных змеиных тел излучало страх и гнев. Кто-то тихо уселся, неестественно сгорбившись, что сильно встревожило Калесгоса. Сколько же их уже ушло, подумал он; а сколько осталось, и теперь последние, без сомнения, сожалели, что не успели покинуть эти стены прежде, чем эта напасть свалилась на их головы.

Сохраняя свой истинный облик, он призвал всех к тишине. Но мало кто к нему прислушался, остальные же продолжали препираться.

– Да как такое вообще могло произойти?

– Мы должны были послать больше драконов; я же говорил вам, больше!

– Да это с самого начала было дурацкой затеей. Если бы оно осталось здесь, то оно всегда было бы у нас перед глазами!

Калесгос ударил хвостом о пол.

– Тихо! – проревел он, и это слово эхом прокатилось по всему залу.

Стая сразу утихла, метнув головы в сторону своего предводителя. Калек заметил в нескольких взглядах слабый проблеск надежды, что все это – не более чем какая-то ошибка, и что он все-все исправит. Другие уставились на него мрачным, угрюмым взглядом, словно виня в произошедшем его.

Только заполучив их внимание, Калесгос начал свою речь:

– Давайте вначале определимся, что из того, что нам известно, правда, безо всяких бредовых предположений, – сказал он. – Синяя стая не поддастся страху, рожденному в воспаленном воображении.

Кто-то, услышав это, стыдливо понурил свои голову и сжал уши. Кто-то заартачился. Но Калек разберется с ними позже. Сейчас ему нужно определиться в случившемся.

– Я первым ощутил это, – начал Тералигос. Он был одним из самых старых синих драконов, пожелавших остаться. Когда-то он примкнул к сопернику Калека, Аригосу. Но с того момента, как раскрылось Аригосово предательство, и тем паче после его смерти, Тералигос, как и большинство других, доверился Калеку, даже после потери сил Аспекта.

– Ты долго был защитником нашего дома, Тералигос, за что все мы выражаем великую благодарность, - с уважением сказал Калек. - Что ты почувствовал?

– Путь, по которому должны были проследовать Верагос со своим отрядом, не был прямым, – сказал Тералигос. Калек кивнул. Было решено, что если несколько синих драконов станут переносить таинственный объект, летя прямиком к своей цели, то все будет как-то слишком очевидно. Вместо того было решено отправиться на своих двоих в облике смертных. Так было, конечно, медленнее и приходилось ходить кругами, но зато так они куда меньше привлекали к себе внимание. А если б они, и правда, подверглись нападению, будучи на земле, то достаточно было моргнуть, как все бы успели вернуться к своему истинному облику. А пять драконов было более чем достаточно для неудачника, решившего устроить засаду на вроде бы простой караван.

И все же …

– Я знал каждый изгиб и поворот их пути, – продолжал Тералигос. – Я с Алагосой и Банагосом следовал за каждым шагом, который предпринимали наши братья и сестры. И до сего часа все шло хорошо.

Его голос, скрипучий от старых лет, оборвался на последнем слове. Калек не отрывал взгляда от Тералигоса, но почувствовал, как голова Киригосы слегка коснулась его плеча, стараясь приободрить его.

– И что произошло потом?

– Потом они остановились. До того они не останавливались ни на миг. А после привала они начали двигаться вновь, но не на запад, к Ледяному Морю… а на юго-запад, да и намного быстрее, чем Средоточие двигалось раньше.

– Что за место, где они остановились?

– На берегу моря. Теперь оно ушло далеко на юг. И чем дальше оно удаляется от меня, – с печалью сказал Тералигос, – тем хуже я чувствую его.

Калесгос посмотрел на Киригосу.

– Возьми кого-нибудь с собой, и отправляйся к побережью. Будьте начеку. Узнайте, что там стряслось.

Она кивнула, перебросилась словами с Банагосом и Алагосой, и мгновение спустя все трое были уже в пути, широкие крылья уносили их вдаль от Нексуса. По воздуху это было недалеко. Они надолго не задержатся.

Так он надеялся.

***

– О нет, – прошептала Киригоса. На секунду она задержалась в воздухе, на случай, если поблизости затаилась угроза. Но ничего такого она не почувствовала. Враг уже давно ушел. Оставив за собой лишь последствия.

Она сложила крылья и изящно опустилась на поверхность, в горе согнув свою длинную гибкую шею.

Это место когда-то было равниной, с неприветливыми дикими белыми просторами, – чистыми и спокойными в своей простоте. Путник увидел бы здесь лишь снег, да редкие бурые и серые камни. Где-то голодный холодный океан обгладывал желтый песок.

Теперь вместо снега была красную слякоть. Виднелись зловещие черные пятна, словно молния била в заледенелую, когда-то белоснежную, почву. Из земли были выкорчеваны и разбросаны валуны. Некоторые из них были окрашены в багровый. Когда Киригоса вдохнула воздух, то услышала едва заметную демоническую вонь, крепкий медно-красный запах крови и особенный, ни с чем не сравнимый аромат разбушевавшейся магии.

Но не обошлось и без куда более приземленного оружия; ее острые взор ухватился за дыры в земле от копий, тут и там торчало оперение стрел, спрятавших в земле свои наконечники.

– Низшие расы, – прорычал Банагос. Ее сердце заныло, Киригоса даже не стала, по привычке, упрекать его за такую грубость. Он был прав, хоть и невозможно было сказать, какая раса, или даже какая фракция была к этому причастна.

Киригоса преобразилась в человеческий облик. Задернув локоны длинных вороных волос за уши, она с почтением приблизилась к телам убитых родичей. Пятеро ушли защищать Радужное Средоточие. Пятеро было убито, отдав свои жизни, выполняя задание. Кроткий и мудрый Урагос, самый старший из них, лидер отряда. Рулагос и Рулагоса, друзья с одной кладки, в своем человеческом облике были близнецами. Они упали вместе, рядом друг с дружкой, в одной той же позе, а из их горл торчали стрелы – таким схожим при жизни была уготована схожая смерть. Слезы выступили на глазах Киригосы, когда она смотрела на Пелагосу. Кири удалось распознать ее лишь из-за малого роста. Она всегда была самой маленькой и молодой (по их меркам) из синих драконов, но при этом обладала особым талантом к тайной магии, несравнимым с ее возрастом. Кто бы ни убил ее, тот тоже использовал магию, ибо она была до неузнаваемости обожжена.



Луругос, видимо, сопротивлялся дольше всех, его тело было найдено далеко от места гибели остального отряда. Опаленный, обмороженный, местами побитый, со стрелами, торчащими словно иглы из плеч и ног, он не сдавался. Киригоса подумала, что, возможно, еще он боролся несколько мгновений даже после того, как мечом ему снесли голову.

Банагос в человеческом облике появился сзади и протянул ей руку. Она стремительно сжала ее.

– Мне немногое известно о низших расах, – сказал Банагос. – Я вижу здесь следы как разного оружия, так и магии – что тайной, что демонической.

– Это мог быть кто угодно, – сказала Кири.

– Тогда, видимо, мы были правы, желая уничтожить их всех, – заявил Банагос. Его голос был суров от горя, а синие глаза покраснели от едва сдерживаемых слез. Он любил малютку Пелагосу, с которой собирался стать парой, стоило бы ей достичь зрелости.

– Нет, – отрезала Кири. – Так считают лишь те, кто не желает тратить время и пораскинуть мозгами, Банагос, и ты сам знаешь это. Знаю, и Пелагоса верила в это. Тот, кто сделал это – не "все", как и не "все" драконы убивают смертных забавы ради. Мы знаем, почему это произошло. И вовсе не из ненависти к нашему роду. Все потому, что кто-то хотел заполучить Радужное Средоточие для каких-то своих целей.

– Пять драконов, – выдохнула Алагоса. – Пятеро из нас. Пятеро лучших из нас. У кого могло хватить сил, чтобы сотворить такое?

– А вот это, – сказала Кири, – нам как раз и нужно понять. Банагос, доставь в Нексус эти мрачные новости. Алагоса останется здесь со мной, и мы позаботимся… об останках павших.

Она решила увести его подальше от увиденного, но Банагос потряс головой.

– Нет. Она должна была стать моей половинкой. Я… привязан к ней. И остальным. Ты ближе всех к Калесгосу. Будет лучше, что он услышит это от тебя, и как можно быстрее.

– Как пожелаешь, – тихо ответила Тири. Она в последний раз взглянула на тела синих драконов, заключенных в посмертии в облике, презираемом большинством из их рода; вновь с болью закрыла глаза, и лишь затем устремилась ввысь. Забив крыльями, она повернула и отправилась к Нексусу. Ее мысли были заняты не погибшими, а их убийцами. Кто был достаточно силен, чтобы совершить подобное? И ради какой цели?

Она знала слишком мало, но этого было достаточно, чтобы подтвердить самые худшие опасения о судьбе их странствующего отряда. Ей оставалось лишь надеяться, что в ее отсутствии Калеку удалось узнать больше.

***

Калесгос знал, что с каждой минувшей секундой Радужное Средоточие удаляется все дальше и дальше на юг. И становилось все сложнее и сложнее его проследить. У него были определенные преимущества над остальными членами стаи. Хотя он больше и не являлся одним из Аспектов Драконов, он все еще стоял во главе синей стаи. Эта сопричастность с его родом была лишь эхом того, чем он когда-то обладал, и все же как-то она усиливала его связь со Средоточием. Когда Тералигос сообщил, что он едва ли может ощутить объект своего поиска, Калесгос закрыл глаза и сделал три глубоких вздоха. Он визуально представил в уме артефакт, сконцентрировался на нем, прочувствовал его и...

Вот оно где!

– Оно находится теперь в Борейской Тундре, ведь так? – спросил он Тералигоса, не открывая глаз.

– Да, да, так и есть, и... – фраза оборвалась резким, кратким криком. – Оно пропало!

– Нет, пока нет, – сказал Калек. – Я все еще чувствую его.

Многие драконы с облегчением вздохнули. И в этот момент раздался тихий женский голос:

– Они мертвы, Калесгос. Все пятеро.

Он открыл глаза и без сил глядел на Киригосу, пока та пересказывала, что она обнаружила с Банагосом и Алагосой.

– И вы не смогли определить, были то люди или эльфы, орки или гоблины? – спросил он, когда она закончила рассказ. – Ни по отрывкам знамен, ни по оперению стрел?

Она покачала головой.

– Все, что мы нашли, было разного цвета. Не осталось никаких следов. Растаяло много снега, и они оказались достаточно умны, чтобы не оставить следов ног на песке или крови на камнях. Все, что нам удалось узнать, Калесгос: похоже, кто-то знал, где найти их, кто-то был достаточно силен, чтобы справиться сразу с пятью драконами, и кто-то скрылся с Радужным Средоточием. Кем бы они ни были, они знали, что делают.

Ее голос на последних словах понизился. Калек кивнул.

– Похоже, так оно и было. Но мы тоже знаем. – Он говорил с той уверенностью, которой сам не чувствовал. – В общих чертах, я могу ощутить, куда оно направляется. Я последую туда и верну его.

– Но ты – наш вожак, Калесгос, – возразила Киригоса. – Ты нужен нам здесь!

Он покачал головой.

– Неправда, – сказал он тихо. – Именно потому, что я ваш вожак, я и должен идти. Настало время признаться самому себе, что произошло – что чувствует стая. Многие уже покинули стаю, исследуют мир. Когда-то мы знали, для чего мы нужны; теперь это не так, и самый наш ценный магический предмет, инструмент и символ был украден, наши лучшие драконы лежат в земле, убитые ворами. Вести и защищать вас – мой долг. И я… с ним не справился.

Было больно признавать это.

– Я потерпел неудачу, по крайней мере, сейчас, а может, и в чем-то еще. Я не нужен вам здесь, весь в тревогах и догадках, пока кто-то другой продолжает рисковать, чтобы вернуть похищенный шар. Это моя задача, и выполняя ее, я буду вам лидером и защитником.

Все обменялись друг с другом взглядами, но против никто не выступил. Ведь все понимали, что так будет лучше всего. Все было так, как он и сказал. Его вина; так и возврат артефакта ложился на его плечи. Но он не упомянул в своей речи о том, что хотел уйти. Он чувствовал себя легче, общаясь с младшими расами, а не здесь, якобы возглавляя стаю. Он поймал взгляд Кири, похоже, понявшей его тайное желание, – и одобрившей его.

– Киригоса, дочь Малигоса, – сказал он, – воспользуйся мудростью Тералигоса, и будь, пока меня нет, здесь моим гласом.

– Никто не сможет заменить тебя, мой друг, – тихо ответила Киригоса, – но я сделаю все, что смогу. Если кто из нас и может найти потерянное Радужной Средоточие в этом огромном мире, так это ты, лучше всех нас знакомый с Азеротом.

Слов больше не осталось. В тишине Калесгос подпрыгнул вверх и вылетел навстречу холодному снежному дню, следуя за слабой ниточкой, шепчущей ему: сюда, сюда. Киригоса сказала, что Калек знал Азерот лучше, чем любой другой синий дракон. Ему оставалось только надеяться, что она была права.

Глава 2

Бейн Кровавое Копыто выглядел беспокойным, проходя с небольшой свитой через врата Оргриммара. Единственный потомок всеми любимого и безвременно утраченного верховного вождя Кэрна Кровавое Копыто, он лишь недавно принял бразды правления, которые его отец держал долгие-долгие годы. Бейн никогда не искал этой ответственности, но принял ее со всем должным смирением и сожалением в день, когда умер отец. И с тех пор весь мир изменился окончательно и бесповоротно.

Его собственный мир пошатнулся в ту ночь, когда был убит его отец. Кэрна сразили в ритуальном поединке, мак'горе, и убийцей оказался Гаррош Адский Крик, недавно назначенный Траллом новым вождем Орды. Орк жаждал честного поединка, но кое-кто серьезно рассчитывал только на его победу. Шаманка Магата Зловещий Тотем, давно ненавидевшая Кэрна, должна была смазать топор Гарроша, Клиновопль, ритуальным маслом, но смазала ядом. Так Кэрн, благородный вождь тауренов, пал жертвой предательства.

Гаррош не сделал ничего, когда Магата попыталась покорить тауренов. Бейн сам победил выскочку-узурпатора и изгнал ее из Громового Утеса, а также всех, кто отказался присягнуть ему в верности. А после сам присягнул на верность Гаррошу, как новому вождю Орды, по двум причинам: потому что так пожелал бы его отец и потому что Бейн знал, что иначе он навлечет неприятности на свой народ.

С тех пор Бейн не появлялся в Оргриммаре. И не очень-то и стремился сюда. А теперь желал не возвращаться в этот город вновь.

Но Гаррош призвал к себе правителей всех народов Орды, и, чтобы поддержать сына Грома Адского Крика, Бейн тоже пришел. Как и все другие. Не подчиниться означало бы навлечь на себя открытую войну.

Бейн и его свита прошли на могучих кодо через огромные врата. Многие таурены, встряхивая ушами, глазели на огромные балки и уходившие ввысь строительные краны. Оргриммар и раньше не был таким же безмятежным как Громовой Утес, но теперь вовсе стал цитаделью. Грозные железные строения - тяжелые, черные и зловещие - стояли теперь на месте былых деревянных хижин. «Чтобы не допустить нового пожара», - говорил Гаррош. Но Бейн знал - чтобы пробудить в Орде память о временах мнимой славы. Чтобы напомнить всем, что даже после обрушившихся Катаклизма и ужасов Смертокрыла, с орками и со всей Ордой шутки плохи. Для Бейна отвратный новый город символизировал не силу. «Новый Оргриммар» символизировал подавление. Завоевание. Подчинение. Грубые стальные зубы его стен не дарили покой, они запугивали. Он не чувствовал себя здесь в безопасности. Вряд ли вообще кто-то, кроме орков, мог чувствовать себя здесь в безопасности.

Гаррош даже перенес крепость Громмаш из аллеи Мудрости, где ее возвел Тралл, когда строил город, на аллею Силы — и это, по мнению Бейна, прекрасно отражало природу этих двух вождей.

Таурены достигли крепости и остановились рядом с отрядом эльфов крови, которые были все в красном и золотом. Лор'темар Терон, с его длинными светлыми волосами, собранными в пучок, и маленькой острой бородкой, прохладно поклонился Бейну. Бейн поклонился в ответ.

- Мой добрый друг Бейн! - прозвучал елейно-веселый голос. Бейн посмотрел вправо, затем опустил взгляд. Хитрый жирный гоблин в слегка помятом цилиндре сосал сигару и бурно махал ему.

— Ты, должно быть, торговый принц Джестор Галливикс, — сказал Бейн.

— Это я, это я, и вправду, — ответил гоблин, улыбаясь зубастой, где-то даже хищной улыбкой. — Я очень рад сегодня быть здесь, как, я уверен, рад и ты. Это мой первый официальный визит ко двору вождя Гарроша!

— Я не знаю, стоит ли называть это двором, - сказал Бейн.

— Но близко, но близко. Очаровательно, да. Как дела в Мулгоре?

Бейн уставился на гоблина. Он не то чтобы не любил всех гоблинов в принципе, как многие другие. Он был в глубоком долгу у Газлоу, гоблина-инженера и начальника портового города Кабестан. Газлоу сильно выручил Бейна во время нападения Магаты на Громовой Утес, предоставив ему дирижабли, оружие и солдат почти что даром (по гоблинским меркам). Но именно этот гоблин Бейну не очень-то нравился. Насколько Бейн был проинформирован, этот гоблин не нравился вообще никому. Даже самим гоблинам.

— Мы восстанавливаем столицу и даем отпор свинобразам, которые посягали на нашу землю. Альянс разрушил лагерь Таура'хо. Мы возвели Великие Врата, чтобы они не продвинулись дальше.

— О, тогда, мои соболезнования и мои поздравления! — засмеялся Галливикс. — Удачи-с вам с этим, эй?

— Э-э-э... спасибо, - ответил Бейн. Несмотря на малый рост, гоблины сумели пробраться к крепости Громмаш шустрее остальных и первыми войти в ее залы. Бейн встряхнул ухом, вздохнул, спустился с кодо, и, передав поводья в руки подошедшего орка, вошел в крепость сам.

Новая крепость была, как и все в этом «новом» Оргриммаре, безликой и грозной — даже трон вождя Орды стал таковым. При правлении Тралла череп и доспех демона Маннорота (того, чья кровь развратила орков, и который был повержен Громом Адским Криком) была выставлена на стволе огромного дерева у входа в крепость. Гаррош взял этот памятник величайшей победе своего отца и нацепил на свой собственный трон, превратив то, что Тралл преподнес как символ победы всей Орды, в дань самому себе. Он даже носил срезанный кусок клыков демона как часть наплечного доспеха. Каждый раз, когда Бейн смотрел на Гарроша, его уши поджимались от такого оскорбления.

— Бейн, — прозвучал грубый голос. Бейн обернулся, и впервые почувствовал приятное с тех самых пор, как покинул Громовой Утес.

— Эйтригг, - сказал он тепло, обнимая пожилого орка. Кажется, уважаемый ветеран был последним из бывших советников Тралла кто остался здесь. Эйтригг верой и правдой служил Траллу и по его просьбе остался при Гарроше. То, что Гаррош не стал искать поводов сместить Эйтригга, внушало Бейну толику надежды. Это Эйтригг был первым, кто учуял запах яда на клинке Гарроша, Клиновопле, и поведал юному вождю, что его обманули, заставив убить Кэрна бесчестно. Бейн всегда уважал Эйтригга, но этот поступок сделал их дражайшими друзьями.

Бейн прищурил карие глаза, глядя в лицо Эйтригга. Он спросил тихо, как только мог, что есть непростая задача для таурена:

— Я думаю, ты не одобряешь тему сегодняшнего сбора?

Лицо Эйтригга стало кислым:

— Это еще мягко сказано. И я тут такой не один.

Он похлопал таурена по плечу, а затем отошел назад, напоминая Бейну и его свите занять уже традиционное для их народа место по левую сторону от трона вождя. По крайней мере, Гаррош не пытался унизить тауренов. Бейн заметил, что теперь Лор'темар стоял по правую сторону от Гарроша, а рядом с его морем красного и золотого мелькали зеленые кожицы гоблинов. Сильвана и ее Отрекшиеся были прямо напротив орка, а Вол'джин и его тролли сидели рядом с Бейном. Орки, которым выпала честь находиться здесь, были кор'кронцами, телохранители вождя, и они стояли на взводе вокруг собрания.

Бейн вспомнил, как отец рассказывал ему о подобных встречах в Оргриммаре. На тех встречах было пиршество, смех и веселье, наравне с разговорами и обсуждениями. Бейн не видел сейчас ничего похожего на былые празднества. «И правда», - подумал он, испивая жадно воды из меха, который висел у него на поясе, - «хорошо, что таурены принесли с собой достаточно воды. Иначе, находясь в этом городе посреди пустыни, в доме из железа, раскаленного под палящим солнцем, любой таурен давно бы отбросил копыта».

Проходили минуты, и собравшихся правителей начало охватывать нетерпение. Перешептывания доносились со стороны Отрекшихся. Бейну казалось, что, хоть сколь часто он не слышал слово «терпение» из уст Отрекшихся, оно не было для них вселенской добродетелью. Острые уши таурена уловили шипение Сильваны, после которого все разговоры быстро утихли.

Вперед вышел орк, одетый в цвета Кор'крона: на одной его руке было всего три пальца; бледный шрам, почти белый на темной коже, разрезал его лицо вдоль и поперек, достигая горла; алая боевая раскраска, похожая на запекшуюся кровь, украшала лицо и руки. Но не это все привлекало внимание Бейна. Он смотрел на цвет его кожи.

Она была темно-серой.

Это значило две вещи. Первая - он был из клана Черной горы — клана, из которого произошло множество печально известных орков. И вторая - он провел много лет не видя солнечного света; жил в глубинах Черной горы, а значит — служил врагам Тралла.

В голове Бейна всплыли имена, которые Кэрн произносил мрачным голосом. Чернорук Разрушитель, вождь Орды и тайный член Совета Теней - это он предложил шаманам орков превратиться в первых среди их народа чернокнижников. Его сын, Дал'ренд, известный как Ренд, долгие годы прятался в глубинах Шпиля Черной горы, и боролся оттуда против Тралла. Была всего горстка орков Черной горы, к которым Тралл обращался с уважением. Всего горстка среди слишком многих. То, что этот явно зрелый ветеран получил честь открытия церемонии — тем более во главе Кор'крона — заставило Бейна взволноваться о том, что же может последовать дальше.

Ветеран властно подал знак. Несколько зеленокожих орков вышли из строя. Каждый из них нес длинный орнаментированный рог химеры. Отточенными движениями они поднесли горны к губам, глубоко вдохнули и заиграли. Долгий, глубокий, глухой звук потряс зал, и Бейн несмотря ни на что ощутил воодушевление. Когда гул горнов утих, орки-трубачи вернулись назад в тени.

Орк с Черной горы заговорил. Его глубокий и хриплый голос разнесся по всему залу.

— Прибыл ваш правитель, могучий Гаррош Адский Крик! Встречайте его с уважением! — орк поднес кулак к громадной груди и повернулся лицом ко входу в крепость Громмаш.

Коричневое тело Гарроша было покрыто татуировками. Даже его челюсть была черна от краски. Грудь орка была обнажена, но на плечах он носил огромные клыки Маннорота, украшенные мелкими шипами. Живот был закрыт громадным поясом с выкованным на нем черепом, напоминавшим тот самый череп демона, который украшал трон. Гаррош взял в руку Клиновопль, легендарный клинок отца, и поднял его над собой. Восхищенные возгласы заполнили зал, и Гаррош упивался ими. Он опустил топор и молвил слово.

— Приветствую каждого из вас, — сказал он, вскинув руки в приветственном жесте. — Вы — истинные слуги Орды. Ваш вождь позвал вас, и вы пришли на его зов.

Как дрессированные волки, - подумал Бейн, тщетно пытаясь спрятать возмущение. Тралл никогда бы не сказал такого своему народу.

Гаррош продолжил.



— Многое произошло с тех пор, как я принял долг вождя Орды. Мы сталкивались с трудностями, опасностями, угрозами всему миру и нашему жизненному укладу. И мы преодолели их. Мы — Орда! И ничто на свете не сломит наш дух!

Он вновь поднял Клиновопль, и орки в зале ответили ему могучим кличем. Остальная Орда примкнула к нему, и Бейн в том числе, чтобы выразить поддержку могущественной Орде. Гаррош говорил правду: ничто не сломает дух тех, кто нарек себя частью Орды — ни разрушенный мир, ни безумие бывшего Аспекта - ничто.

Даже убийство отца.

Гаррош улыбнулся во все клыки, одобрительно кивнул, подошел к трону, а затем поднял руки, призывая к тишине.

— Вы не разочаровали меня, — сказал он. — Вы — лучшие представители своих народов: правители, генералы. Поэтому я вас и призвал.

Он воссел на трон, и махнул толпе рукой в знак того, что остальные тоже могут присесть.

— Над нами нависла угроза, и мы жили с нею слишком долго. Но пришла пора беспощадно ее искоренить. Эта угроза нависала над нами долгие годы, но мы закрывали глаза, полагая, что хоть ее терпеть и стыдно, но это не сильно вредит могучей Орде. Но я говорил и продолжаю говорить, что любой стыд — это большой стыд! Любое оскорбление — это большое оскорбление. Хватит это терпеть!

По коже Бейна прошел холодок. Он вспомнил, как Эйтригг отреагировал на его недавний вопрос. Бейн давно подозревал, зачем Гаррош призвал всех правителей Орды, и что он может им сказать. Но надеялся, что ошибается.

Орк продолжил.

— Перед нами лежит великая судьба. И на нашем пути к ней стоит препятствие — и мы должны были переступить через него, даже не задумываясь. Слишком долго — тут даже одна секунда была бы слишком долгой! - вредители из Альянса, не способные усидеть в своих Восточных Королевствах, мешали жить нам на нашей земле, в нашей стране. В Калимдоре.

На болезненный миг Бейн закрыл глаза.

— Они отнимают у нас наши богатства, они оскверняют саму землю одним своим присутствием. Они мешают нам развиваться, достигать новых высот, которые - я знаю - мы можем достичь. И я верю, что наша судьба — не раскланиваться перед Альянсом и умолять его о мире. Наше право — повелевать и управлять землею Калимдора. Это — наша земля, и мы говорим об этом уверенно!

Орки Гарроша взревели в одобрении. Большинство из них, по крайней мере — стражи Кор'крон и орк из Черной горы. Некоторые перешептывались между собой. Многие члены Орды последовали примеру Кор'крона чуть ли с не меньшим энтузиазмом, а остальные, включая Бейна, этот задор не разделяли. Сам Бейн так и остался сидеть на месте. Лишь некоторые из его тауренов рукоплескали и сотрясали землю копытами. Последние события не обошли стороной тауренов. Силы Альянса, которые вышли из крепости Северной Стражи, поверив ложным донесениям о том, что таурены хотят напасть на них, сожгли лагерь Таура'хо. Теперь в деревне обитала только кучка пришлых мародеров. Многие таурены пали в той битве, остальные бежали в лагерь Вендетты, откуда время от времени нападали на разведчиков Северной Стажи, или в лагерь Уна'фе, «лагерь Беженцев».

Бейн в свою очередь в ответ на нападение сделал все, что ему казалось необходимым, чтобы сохранить свой народ в безопасности. Раньше путь в Мулгор был свободен. Теперь его охраняли Великие Врата, ограждая долину от любой возможность вторжения Альянса. Большинство тауренов довольствовалось возведением врат и не пылало жаждой мести. Но другие все еще страдали от нападения. Бейн не мог их за это винить. Он не правил железной рукой диктатора: таурены шли за ним добровольно, с любовью — и, скорее всего, главным образом из уважения к его отцу, но все равно искренне. Тех, кто был не согласен с решениями Бейна, как многие из клана Зловещего Тотема, или из тех, кто решил все-таки нанести Альянсу ответный удар из лагеря Вендетты, были изгнаны из Громового Утеса, но не более того.

Он отогнал мысли прочь и вернулся к настоящему: ликование утихло, и Гаррош продолжил речь.

— В завершении скажу, что моя цель - привести Орду к этому праведному пути. — Он замолчал на мгновение, взглянув в море взирающих на него глаз. — Наша первая цель - это крепость Северной Стражи. Мы сотрем ее с лица земли. А затем, когда отвоюем эту землю, мы пойдем дальше — к Терамору.

Бейн не помнил, чтобы поднимался на копыта, но вот он уже стоял, и он поднялся не один. Звучали одобрительные возгласы, но с ними звучал и голос возражения.

— Но вождь! Леди Джайна слишком сильна! — сказал голос, принадлежащий, кажется, Отрекшемуся. — Она все время стояла в стороне. Задеть ее, значит развязать войну — войну, к которой мы не готовы!

— Она всегда оставалась справедливой, даже когда легче было ответить коварством и силой, — воскликнул Бейн. — Ее политика, ее решение работать заодно с вождем Траллом спасло бесчисленное множество жизней! Нападение на ее земли без причин не принесет чести Орде, и вообще это глупо!

Многие вокруг одобрительно загудели. Другие правители Альянса не вызывали большой симпатии, но леди Джайну в Орде уважали многие. Одобрение публики приободрило Бейна, но последующие слова Гарроша вновь ввергли его в отчаяние.

— Во-первых, - отрубил Гаррош, — Тралл отдал правление Ордой мне. То, что делал он и чего он не делал — это уже не важно. Я — вождь, которому вы все поклялись в верности. Мои решения — вот что важно. А те, кто уже осуждает мой план, еще даже не поняли, что он несет в себе. Так что молчите и слушайте.

Гул затих, но не все из тех, кто подорвался на ноги, спешили вернуться на место.

— Ты говорите так, будто все, что я хочу — это завоевать Терамор. Но я скажу вам — это только начало! Я говорю не просто об уничтожении крепости людей в Калимдоре. Я также говорю, и говорю куда решительнее, и о ночных эльфах. Мы прогоним их в Восточные Королевства, разрушим их города и отнимем их богатства.

— Гнать их прочь? - озадаченно переспросил Вол'джин. — Они-то тут давным-давно, куда дольше нашего. Лишь испробуешь сделать так, Альянс налетит на нас, как мухи на мед. Ты просто сам даешь им повод, который они ищут.

Гаррош медленно обернулся к вождю троллей Черного Копья. Бейн скривился внутри. Вол'джин громче и чаще других критиковал Гарроша после смерти Кэрна. Между вождями орков и троллей было мало приязни. Гаррош изгнал Черное Копье в трущобы Оргриммара. Оскорбленный этим, Вол'джин приказал всем троллям покинуть Оргриммар. После Вол'джин появлялся в городе только когда его вызывали.

— Я по горло сыт кошками-мышками в Ясеневом лесу, а они длятся с тех самых пор, как мы впервые ступили на землю этого мира, - прорычал Гаррош. Бейн точно знал, что орк еще не отошел от своего последнего поражения в бою с Варианом Ринном. - И еще больше меня достала наша неспособность разглядеть свои возможности. Ночные эльфы считают себя мудрыми и чуткими, но готовы безжалостно убить нас, если мы срубим себе немного леса для укрытий. Ночные эльфы прожили здесь слишком долго. Теперь им светит лишь участь дурного воспоминания. Настал час Орды властвовать над этим континентом, и мы будем властвовать! А Терамор — ключ к этому, понимаете? - Гаррош взглянул на ордынцев, словно они были малыми детьми. — Мы разобьем Терамор и обезопасимся от подкреплений Альянса с юга. А затем воздадим ночным эльфам по заслугам.

— Мой вождь! - голос принадлежал женщине, и был одновременно мелодичным и холодным. Сильвана Ветрокрылая, бывший предводитель следопытов высших эльфов, а теперь предводительница Отрекшихся смотрела на Гарроша … светящимися глазами. - Альянсу быть может и не удастся отправить подкрепление. Не сразу — так точно. Но тогда они обратят свой гнев на тех из нас, кто живет в Восточных Королевствах: на мой народ и на син'дореев.

Она взглянула на Лор'темара почти умоляюще. Правитель эльфов крови остался безучастным.

— Вариан придет к нашим границам и сокрушит нас! – она сказала это Гаррошу, но смотрела все еще на Лор'темара. Бейну стало ее жаль: она ждала поддержки от единственного, у кого была причина поддержать ее речь, но не находила ее.

— Мой вождь! Можно мне слово? — это сказал Эйтригг, обращаясь к своему правителю со всем должным уважением.

— Я уже достаточно наслушался тебя, мой советник, — ответил Гаррош.

— Но мы не слышали! - возразил Бейн. — Эйтригг был другом моего отца и советником Тралла. Он знает Альянс так, как знают немногие. Ты ведь не будешь против, чтобы и остальные из нас услышали, что хочет сказать мудрый старейшина?

Гаррош окинул Бейна взглядом, который рушит стены. Таурен посмотрел на него с обманчивым спокойствием. Тем не менее, орк кивнул Эйтриггу.

— Говори что хочешь, — отрезал он.

— Все мы знаем, что Орда сделала многое, чтобы восстановиться после Катаклизма, — начал Эйтригг. — И все это — твоя заслуга, вождь Гаррош. Ты прав. Это твой титул. Это тебе решать. Но на тебе лежит ответственность за все твои решения. Задумайся ненадолго, к каким последствиям приведет твой выбор.

— С ночными эльфами будет покончено, Альянс устрашится нападать на нас, и Калимдор будет принадлежать Орде. Вот какими будут последствия, старейшина, — Гаррош промолвил это слово без капли уважения, даже почти с презрением. Бейн заметил, что несколько орков нахмурились, услышав тон вождя, и внимательно слушали Эйтригга.

— Нет, — покачал головой орк. — Ты на это надеешься. Ты хочешь завоевать континент. И ты можешь это сделать. И также ты начнешь войну, в которой соберутся армии со всего света, Орда и Альянс сомкнутся в битвах, которые будут стоить множества жизней и ресурсов. Разве от нас не убыло слишком много того и другого не так давно? — орки, слушавшие эту речь внимательно, закивали. Бейн узнал в одном из них владельца лавки из Оргриммара. Другой, на удивление, оказался городским стражником, но не из элитной Кор'кронской гвардии.

— Убыло? — сказал слегка визгливый голос. — Я не слышал, чтобы вождь Гаррош говорил об убытках, друг Эйтригг.

Конечно же, это был торговый принц Галливикс. Он стоял — хотя это было понятно не сразу и не всем. От него в толпе была видна лишь верхушка цилиндра, и она оживленно дергалась, пока он говорил.

— Я слышу лишь, что он говорит о прибыли. А почему бы, и правда, не отогнать врагов от наших границ и не завладеть их ресурсами? Даже война может стать прибыльным делом, если заняться ею основательно.

С Бейна было довольно. Речь жадного самодовольного гоблина о том, что герои должны лить кровь ради наживы, заставила его прервать разумное молчание вспышкой гнева.

— Гаррош! — воскликнул он. — Никто не может упрекнуть меня в том, что я не люблю Орду! И никто не упрекнет меня, что я не уважаю твой титул.

Гаррош не ответил. Он знал хорошо, что Бейн для него — не тот, к кому можно обратиться в час нужды, но таурен до сих пор признавал его как вождя. Орк не стал закрывать Бейну рот... пока.

— Я знаю госпожу Джайну. В отличие от тебя. Она трудилась ради мира не покладая рук, потому что знала, что мы — не чудовища, а народ... такие же, как те, кто населяет земли Альянса, — его острые глаза пронзили толпу, и те, кому хотелось возразить, что люди, ночные эльфы, дворфы, гномы и дренеи не являются народами, разумно прикусили языки. — В ее доме я нашел приют. Она помогла мне, даже когда Орда не смогла. Она не заслужила такого предательства, этого...

— Бейн Кровавое Копыто! — закричал Гаррош, подойдя к таурену вплотную. Бейн возвышался перед ним, но орка этим было не запугать, — Следи за языком, если не хочешь разделить участь своего отца!

— Ты имеешь в виду смерть от рук предателя? - кинул в ответ Бейн.

Гаррош взревел. Друид Хамуул Рунический Тотем шагнул вперед, также и Эйтригг. Но не они встали между Гаррошем и Бейном, а некто другой — орк из Черной горы. Он пальцем не тронул Бейна, но таурен почувствовал кипучий огонь его ярости. Глаза серокожего орка блестели, и их холод не умалял лик его гнева, но делал его еще страшнее. И Бейн забеспокоился. Кто же этот орк?

— Малкорок, — сказал Гаррош. — Отойди.

Мгновения, показавшиеся вечностью, орк стоял неподвижно. Бейн не хотел сражаться - не здесь, не сейчас. Напасть на Гарроша или на этого серокожего воина, который стоял тут явно для защиты вождя, значит сделать Гарроша еще менее чутким к гласу разума. Наконец, громко фыркнув, Малкорок подчинился приказу.

Гаррош двинулся вперед, и они с Бейном едва не столкнулись лбами.

— Сейчас не время для мира. Пришло время войны — и уже давно! Твой собственный народ пострадал от беспричинного вторжения Альянса на твои земли. Если кто-то и должен жаждать разрушения крепости Северной Стражи, так это таурен! Ты говоришь, что Джайна Праудмур помогла тебе однажды. Так решай теперь с кем ты — с нею и с Альянсом, который убил твоих невинных братьев... или со мною и с Ордой?

Бейн вздохнул, глубоко и медленно, выпустив пар из ноздрей. Он наклонил голову к Гаррошу и сказал нечто только для его ушей:

— Если бы я хотел отречься от Орды и от тебя, Гаррош Адский Крик, я бы сделал это давным-давно. Пусть даже ты не веришь ничему, что я сказал до этого — но поверь этим словам.

В какой-то миг Бейну показалось, что выражение стыда появилось на коричневом лице Гарроша. Но затем вернулась хмурость. Гаррош повернулся к толпе с готовым заявлением.

— Слушайте волю вашего вождя! — сказал он. — Вот мой план. Сначала — крепость Северной Стражи, потом — Терамор, а затем мы изживем ночных эльфов и отнимем у них все. А если Альянс попытается возражать, - сказал он, мельком взглянув на Сильвану, — будьте уверены, мы разберемся с этим быстро. Я признателен вам за верность в этом деле, но ничего меньшего от великой Орды я и не ждал. Теперь мы вернемся по домам и начнем подготовку. И в скорейшем времени я созову вас снова. За Орду!

Победный клич, всегда такой искренний и страстный, заполонил весь зал. Бейн примкнул к нему, но не сердцем. План Гарроша был не только опасным безрассудством - что уже можно было бы осуждать, — он был основан на предательстве и ненависти. Мать-Земля никогда не благословит такое начинание.

Гаррош в последний раз взмахнул Клиновоплем над головой, и клинок запел, разрезая острием ветер. Орк из Черной горы — Малкорок, как назвал его Гаррош — стоял рядышком с Гаррошем, ближе чем Эйтригг, ближе чем любой из Кор'кронов. Орки, окружавшие зал собрания, встали в строй и вслед за своим предводителем ушли на выход.

Толпа начала расходиться. Бейн увидел синекожего рыжего тролля, который приближался к нему, и задержался.

— Ты ужалил его, — прямо сказал Вол'джин.

— Да. Это было... не очень мудро с моей стороны.

— Да, не очень. Потому я сам смолчал. Мне всегда надо думать о племени.

— Я понимаю. — Тролли жили намного ближе к Оргриммару, чем таурены, и гнев Гарроша для них был еще опаснее. Бейн не мог винить Вол'джина за это. Он посмотрел на тролля. — Но я знаю, что говорит тебе сердце.

Вол'джин мрачно вздохнул и кивнул.

— На дурной путь мы встали.

— Ты знаешь, кто такой этот Малкорок?

— Он из Черной горы. — Тролль нахмурился. — Они ненавидят свет дуротарского солнца, потому что всю жизнь служили Ренду там, где света нет.

— Так я и думал, — рыкнул Бейн.

— Он признал все свои грехи на службе у Ренда и попросил прощения. И Гаррош миловал его. Ему, и всем остальным, тем, кто поклянется ему жизнью. Теперь вождя охраняет здоровый сильный пес с очень острыми зубами.

— Как ему вообще можно доверять?

Вол'джин засмеялся про себя.

— Другие говорят: как можно доверять Зловещему Тотему? Но ты позволил остаться в своем городе тем, кто поклялся тебе.

Бейн вспомнил о Таракоре, черном быке, старом слуге Магаты. Таракор возглавлял нападение на Бейна, но потом взмолился о помиловании для себя и своей семьи. Потом Таракор доказал свою верность не на словах, а в деле, как и все другие, кого помиловал Бейн. И все равно Бейну казалось, что Зловещие Тотемы — это одно, а орки Черной горы — совсем другое.

— Наверное, это все мои предрассудки, — сказал Бейн. — Я думаю о тауренах лучше, чем об орках.

— В это время, — сказал Вол'джин так, чтобы никто другой не услышал. — Я с тобой согласен.

***

Гаррош ждал снаружи, чтобы дать возможность всем, кто желает, поклясться ему в верности. Женщина-гоблин встала перед ним на колено и болтала себе о чем-то, когда Малкорок сказал: «А вот и он». Гаррош поднял голову и поймал взглядом Лор'темара.

— Пригласи его.

Он прервал гоблиншу, погладил ее по голове, сказал, что принимает ее клятву, и отправил восвояси. Малкорок привел к нему лидера эльфов крови. Лор'темар склонил свою светлую голову в знак уважения.

— Ты хотел видеть меня, вождь?

— Да, — ответил Гаррош, и отвел его в сторону, чтобы переговорить в тишине и наедине. Малкорок следил за тем, чтобы их никто не потревожил: он шел впереди, скрестив руки. — Изо всех правителей народов Орды — кроме Галливикса, который пришел сюда только на звон монет — ты единственный, кто не поставил под сомнение волю вождя. Даже когда Сильвана пыталась играть на твоем сочувствии. Я уважаю это, эльф. Знай, что твоя верность будет отмечена должным образом.

— Орда приняла и поддержала мой народ, когда никто другой не стал бы, — ответил Лор'темар. — Я не забуду этого. И поэтому я и мой народ остаемся верны Орде.

Беспокойство взыграло в Гарроше, когда он уловил ударение на последнем слове.

— Я вождь Орды, Лор'темар. А значит, я и есть Орда.

— Ты - вождь Орды, — согласился Лор'темар. — Это все, что ты хотел от меня? Мои подданные спешат домой, чтобы начать подготовку к войне.

— Конечно, — сказал Гаррош, — Ты можешь идти.

Лор'темар не сказал ничего дурного, но беспокойство Гарроша не проходило все время, когда он смотрел, как красное и золотое покидает Оргриммар.

— За ним стоит присмотреть, — сказал он Малкороку.

— За ними всеми стоит присмотреть, — ответил орк из Черной горы.

Глава 3

- Узнаю этот грязный плащ, - сказал, улыбаясь, Андуин Ринн.

Леди Джайна Праудмур улыбнулась в ответ. Она и ее «племянник», прочно связанные если не кровью, то любовью, разговаривали с помощью волшебного зеркала, которое Джайна аккуратно прятала за шкафом. При правильно произнесенных словах отражение меркло, и обычное зеркало превращалось в окно. Это было одной из разновидностей заклинания, позволявшим магам телепортировать себя и других.

Однажды, когда Джайна вернулась с одной из тайных встреч с бывшим вождем Траллом, в зеркале показался Андуин. Умный парень быстро смекнул в чем дело, и теперь этот секрет стал для них общим.

- Тебя не проведешь, - сказала Джайна. - Как тебе среди дренеев?

Она уже знала, что он ответит. Андуин вырос - и не только телом. Даже в зеркале, которое отражало его в синих тонах, виднелись решимость, спокойствие и мудрость.

- Удивительно, тетя Джайна, - ответил он. - В мире творится столько всего, что мне не сидится на месте, но я знаю, что должен остаться тут. Почти каждый день я узнаю что-то новое. То, что я не могу помочь, убивает меня, но...

- Создать будущее, в котором ты вырастешь, Андуин, - это судьба других, - сказала Джайна. - Твоя судьба - делать то, что ты делаешь - и делать это хорошо. Продолжай обучение. Ты прав. Ты именно там, где должен быть.

Он переступил с ноги на ногу и внезапно снова показался тем же мальчишкой.

- Я знаю, - сказал он, вздыхая. - Знаю. Просто иногда это... сложно.

- Придет время, когда ты будешь тосковать по этим простым, тихим дням, - сказала Джайна. Она вспомнила собственную молодость. Любимая отцом и братом, оберегаемая преподавателями и гувернантками, Джайна радовалась обучению и обязанностям молодой леди, несмотря на военный дух ее семьи. Тогда ее раздражали такие вещи, но сейчас они казались милыми и нежными, как лепестки цветка.

Андуин закатил глаза в притворном раздражении.

- Передай Траллу мои наилучшие пожелания, - сказал он.

- Не думаю, что это разумно, - ответила Джайна с улыбкой. Она опустила капюшон на золотистые волосы. - Удачи, Андуин. Я рада слышать, что у тебя все хорошо.

- Спасибо, тетя Джайна. Будь осторожна.

Его изображение растворилось. Джайна, плотнее натягивавшая капюшон, застыла на полудвижении. Будь осторожна. Он действительно вырос.

И, как и много раз до этого, по совету Андуина, она убедилась, что за ней никто не следит. Она плыла в лодке на юго-запад, направляясь к маленьким островкам в заливе Яростных Волн. Какой-то грязнопанцирный макрура щелкнул клешнями в раздражении, но в остальном в воде было спокойно.

Джайна достигла места встречи, но, к удивлению, Тралла не было. Она почувствовала себя немного неловко. Столько изменилось. Он отдал бразды правления Ордой Гаррошу. Мир раскололся словно яйцо, и уже не будет прежним. А великое зло, которое пылало ненавистью и безумием и бесчинствовало во всем Азероте, наконец, побеждено.

Ветер переменился, ласково обдувая ее лицо и раздувая капюшон, несмотря на то, что она крепко завязала его под подбородком. Плащ развевался вокруг стройной фигуры, и внезапно Джайна улыбнулась. Ветер был теплым и нес запах яблок, и не успела она понять, что происходит, как он поднял ее из лодки, словно большая нежная рука. Она не сопротивлялась, зная, что находится в полной безопасности.

Поддерживая, ветер опустил ее с такой же аккуратностью, с какой и поднял. И ни капли грязной воды не упало на обувь.

Он вышел из своего укрытия за скалой, и Джайна поняла, что совсем не привыкла к его новому виду. Вместо брони, Тралл, сын Дуротана, носил обычную робу. Красные четки висели на его шее. Большую голову с черными волосами накрывал простой капюшон. Роба приоткрывала часть мощной зеленой груди, а руки были пусты. Он был шаманом, не вождем. Только Роковой Молот, привязанный к спине, был ей знаком.

Он протянул руку.

- Леди Праудмур, - сказал он, и голубые глаза выражали приветствие. - Прошло много времени с момента нашей последней подобной встречи.

- И правда, много, Тралл, - согласилась Джайна. - Возможно слишком много.

-Я - Го'эл, - мягко напомнил шаман.

Она слегка огорченно кивнула в ответ.

- Прошу прощения. Го'эл. - Джайна осмотрелась. - Где Эйтригг?

- Он с вождем, - ответил Го'эл. - Хоть я и лидер Служителей Земли, но не считаю себя выше кого-либо из его членов.

Легкая улыбка промелькнула на лице Джайны.

- Многие считают тебя много большим, чем простым шаманом, - ответила она. - И я в их числе. Или рассказы о том, как ты помог четырем Драконам Аспектам остановить Смертокрыла - выдумки?

- Для меня было честью так послужить, - сказал Го'эль. Из уст любого другого эти слова звучали бы простой вежливостью. Но Джайна знала, что так оно и было. - Я лишь ненадолго занял место Хранителя Земли. Благодарности за уничтожение огромного монстра заслужили многие, ведь мы все вместе этого добились - драконы и храбрые представители всех рас мира.

Она осмотрела его.

- Значит, ты доволен всеми своими решениями.

-Да, если бы я не ушел и не присоединился к Служителям Земли, то не выполнил бы возложенной на меня задачи.

Джайна подумала об Андуине и учении, ради которого он покинул семью и любимых. «В мире творится столько всего, что мне не сидится на месте, но я знаю, что должен остаться тут. Почти каждый день я узнаю что-то новое».

Она ответила ему, что он там, где и должен быть. И теперь то же самое говорит Го'эл. Часть ее соглашалась с ним. Безусловно, мир станет намного лучше без разрушений и террора Смертокрыла и Сумеречного Культа. И все же...

- Ничто не дается просто так, Го'эл, - сказала волшебница. - За свои знания и навыки тебе пришлось заплатить. Тот... орк, которого ты оставил вместо себя, в твое отсутствие принес много вреда. Если я слышала о том, что происходит в Оргриммаре и Ясеневом лесу, то и ты должен был.

Его лицо, выражавшее глубокое спокойствие, теперь выглядело настороженным.

-Я слышал, конечно же.

- И... ты ничего не сделаешь?

- У меня другой путь. И ты знаешь, что это за путь. Угроза, которая...

- Го'эл, я знаю, но твоя миссия завершена. Гаррош хочет конфликта между Альянсом и Ордой - конфликта, которого не было, пока он не начал. Я пойму, если ты не захочешь подрывать его репутацию публично, но, возможно, мы сможем сотрудничать вместе. Организуем переговоры. Попросим Бейна присоединиться, я знаю - он не хочет того, к чему стремится Гаррош. Я могу поговорить с Варианом. В последнее время он более уступчивый. Все уважают тебя, даже в Альянсе, Го'эл. Ты заслужил это уважение своими поступками. А поступки Гарроша не вызывают к нему ничего, кроме недоверия и ненависти.

Она кивнула на свой плащ: он развевался от порывов ветра, призванного орком, чтобы помочь ей добраться до берега.

- Ты можешь управлять ветром, шаман. Но надвигается ветер войны, и если мы не остановим Гарроша, невинные поплатятся за нашу нерешительность.

- Я знаю, что сделал Гаррош, - ответил Го'эл. - Но также знаю, что сделал Альянс. Есть невинные, да, но даже ты не можешь повесить всю вину на Гарроша. Не все атаки были спровоцированы Ордой. Мне не кажется, что Альянс усердно трудится, чтобы найти мир.

Он говорил спокойно, но настороженно. Джайна вздрогнула - не от тона, а от истинности сказанного.

- Я знаю, - тяжело произнесла она, и подавленная, опустилась на камень. - Бывают моменты, когда мне кажется, что я разговариваю с глухими. Единственный, кто по-настоящему заинтересован в прочном мире - Андуин Ринн, и ему всего четырнадцать.

- Он не так уж и молод, чтобы переживать за свой мир.

- Но недостаточно взрослый, чтобы что-то сделать,- ответила Джайна. - Кажется, мне нужно пробиться через грязь, чтобы меня просто услышали, не говоря уж о том, чтобы послушали… Сложно быть дипломатом и работать на реальный результат, когда другая сторона не принимает никаких доводов. Чувствую себя вороной, каркающей в поле. Как бы это все не было впустую.

Она удивилась откровенности и усталости в своих словах. Откуда они исходили? Джайна поняла, что на самом деле ей не с кем поговорить, высказать сомнения. Андуин смотрел на нее как на пример для подражания, она не могла сказать ему, в каком унынии она пребывает все время, а Вариан и другие лидеры Альянса - большинство из них твердо выступали против всех ее аргументов. Только Тралл - Го'эл – казалось, понимал, но даже он в настоящий момент отрицал, к чему может привести его выдвижение Гарроша в вожди Орды.

Джайна внимательно посмотрела на свои руки; слова лились из нее рекой.

- Мир так изменился так сильно, Го'эл. Всё изменилось. Все изменились.

- Все и всё изменились, Джайна, - тихо ответил Го'эл. - Такова природа: расти, становиться тем, чем они не были. Семя становится деревом, почки - плодами, а...

- Я знаю, - оборвала Джайна. - Но знаешь, что не изменилось? Ненависть. Ненависть и жажда власти. У рас появляются идеи или планы, которые работают на них, и те от них не отказываются. Они не видят того, что перед глазами, если это противоречит их желаниям. И слова о благоразумии и мире на них не влияют.

Го'эл поднял брови. – Возможно, ты права, - сказал он уклончиво. - Мы должны идти своими дорогами. Может, тебе стоит сосредоточиться на чем-то другом.

Она ошеломленно посмотрела на него.

- Однажды этот мир уже был разорван на части. Ты действительно думаешь, что мне следует перестать пытаться помешать его жителям разорвать друг друга на части?

Джайна замолчала, а затем добавила:

- Как это сделал ты.

Это было нечестно. Го'эл никогда не стоял в стороне. Он сделал многое для Азерота, но все же... Это было мелочно с ее стороны, но ей казалось, словно он ее подвел. Она запахнула плащ, что, как она поняла, стало защитной реакцией. Вздохнув, она сознательно опустила напряженные плечи. Го'эл тихо сел рядом.

- Ты должна делать то, что считаешь нужным, Джайна, - сказал он, глядя в сторону. Легкий ветер колыхал его бороду. - Я не стану говорить что именно, иначе буду таким же как и те, в ком ты разочаровалась.

Он был прав. Было время, когда Джайна с легкостью могла понять, что делать в тот или иной момент. Даже если это было очень сложно сделать. Ее выбор не вставать на сторону отца в его борьбе с Ордой был определяющим моментом. Так же было и с Артасом, когда он спровоцировал то, что позже стало известно Очищением Стратхольма. Но сейчас...

- Все так запутанно, Го'эл. Даже, думаю, больше, чем когда-либо.

Он кивнул.

- Верно.

Она повернулась и испытующе на него посмотрела. Он изменился. В разных смыслах. Не только в одежде, имени или поведении, но и...

- Итак, - сказала она, - в последнюю нашу встречу мы праздновали радостное событие. Как живется с Аггрой?

Его голубые глаза заблестели.

- Что ж, она оказала мне честь, приняв меня.

- Думаю, ты сделал не меньше, - ответила Джайна. - Расскажи мне о ней. У меня так и не было возможности поболтать с ней.

Го'эл испытующе поглядел на нее, будто удивляясь, зачем она спросила, затем слегка пожал плечами.

- Она, конечно, маг'хар, родившаяся и выросшая в Дреноре. Вот почему ее кожа коричневая - она и ее люди не были подвергнуты воздействию демонической крови. Азерот для нее - новый мир, но она любит его всем сердцем. Она - шаман, как и я, и посвящает жизнь исцелению этого мира. И - тихо добавил он, - моему исцелению.

- Разве тебе... нужно исцеление?

- Нам всем оно нужно, замечаем мы или нет. Мы получаем жизненные травмы, даже если на теле не остается никаких шрамов. Друг, который видит тебя таким, какой ты есть, насквозь… О, это подарок, Джайна Праудмур. Подарок, который каждый день оживляет тебя, и о котором необходимо заботиться. Этот подарок, который сделал меня цельным, понимает мои цель и место в этом мире.

Он осторожно положил свою большую зеленую руку ей на плечо.

- Я бы хотел, чтобы такой подарок и такое понимание были и у тебя, мой дорогой друг. Я бы хотел видеть тебя счастливой, полной жизни и с ясной целью.

- Я полна жизни и знаю свою цель.

Он улыбнулся.

- Как я и говорил, только ты знаешь, что для тебя лучше. Но скажу с уверенностью: любое путешествие, в которое ты отправишься, любой путь, на который ты ступишь, будет намного приятней со спутником жизни на твоей стороне.

Джайна с нехарактерной ей горечью подумала о Кель'тасе и Артасе. Оба когда-то были такими яркими и красивыми. Оба любили ее. Одного она уважала и почитала, другого глубоко любила в ответ. И оба поддались власти темных сил и слабостям своих натур. Она горько улыбнулась.

- Не думаю, что я достаточно мудра в выборе спутников жизни. - Джайна отбросила все разочарование, несчастье и неясность и вложила свою маленькую бледную руку в его ладонь. - В выборе друзей все куда лучше.

Они еще долго-долго сидели вместе.

Глава 4

Возвращаясь в Терамор после встречи с Траллом, Джайна попала под дождь. Хотя стало холодно и неуютно, она обрадовалась неудобству, поскольку в такую ненастную погоду мало кто прогуливался. Поскальзываясь на мокрой древесине, она привязала маленькую лодку к причалу, и под прикрытием ливня незаметно пробралась до магически сокрытого тайного входа в башню. Вскоре она была в своей уютной гостиной. Дрожа от холода, Джайна пробормотала заклинание и щелчком пальцев зажгла огонь, после чего таким же образом высушила одежду и спрятала плащ.

Заварив чаю и взяв несколько печений, она положила их на маленький столик, после чего успелась перед огнем и задумалась над тем, что сказал Тралл. Он выглядел таким… сдержанным. Спокойным. Но как он мог быть таким? Он в самом прямом смысле слова повернулся спиной к своему народу, а передача власти Гаррошу фактически гарантировала неизбежную войну. Если бы только Андуин был старше, он мог бы стать ценным союзником. Но юность так скоротечна; Джайна сразу же почувствовала себя виноватой за мимолетное желание того, чтобы Андуин пропустил хоть один день молодости.

И Тралл-Го’эл (понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к его новому имени) теперь женился. Что это может значить для Орды? Возможно, он хочет, чтобы его сын или дочь правили после него? А наденет ли он мантию вождя Орды, если Аггра родит ему ребенка?

- У вас осталось печенье для меня, леди? - голос был женским, молодым, немного писклявым.

Джайна улыбнулась, не оборачиваясь. Она была так поглощена своими мыслями, что не услышала характерный гудящий звук заклинания телепортации.

- Кинди, ты всегда можешь сотворить собственное.

Ее ученица весело рассмеялась, запрыгнула в кресло напротив Джайны у огня и потянулась за чашкой чая и одним из вышеупомянутых печений.

- Но я всего лишь ученица в приготовлении печенья. Вы же - мастер. Ваше печенье намного вкуснее.

- Скоро и ты научишься готовить шоколадную крошку, - сказала Джайна, сохраняя невозмутимое выражение лица. - Однако твои яблочные кексы получаются весьма вкусными.

- Рада, что вы так считаете, - сказала Кинди Искросвет. Бойкая даже для гнома, с копной ярко-розовых волос, заплетенных в косички, делавших ее моложе своих двадцати двух – еще подросток по возрастным меркам ее народа. Эту малявку с волосами, напоминавшими начинку для конфет, было легко не принять во внимание, но тот, кто всматривался в ее большие голубые глаза, замечал острейший ум, противоречащий невинному личику. Джайна взяла ее в ученицы несколько месяцев назад. В действительности у нее не было особого выбора.

Ронин, возглавлявший Кирин-Тор во время войны Нексуса и до сих пор остававшийся его лидером, попросил Джайну о встрече вскоре после наступления Катаклизма. Он был мрачен как никогда, встречая ее в Лиловой гостиной – месте, куда попасть можно было, как она знала, только через портал. Пропустив глоток игристого даларанского вина, он сел рядом и пристально на нее посмотрел.

- Ронин, - тихо сказала Джайна, даже не отведав чудесного напитка, - Что такое? Что случилось?

- Ну, что ж, давай разберемся, - ответил он, - Смертокрыл свободен; Темные берега затопило…

- Я имею в виду - с тобой

Он слабо улыбнулся своему черному юмору.

- Со мной ничего страшного, Джайна. Просто… в общем, у меня есть опасения, которыми я хотел бы с тобой поделиться.

Небольшая складка легла между бровями; Джайна нахмурилась, после чего поставила бокал.

- Со мной? Но почему со мной? Я не одна из Совета Шести. Я даже уже не член Кирин-Тора.

Когда-то она тесно работала со своим наставником, Антонидасом. Но после Третьей Войны, когда разрозненные члены Кирин-Тора вновь сплотились, она не чувствовала того же, что прежде.

- И именно поэтому я должен поговорить с тобой, - сказал он. - Джайна, мы все пережили очень многое. Мы были настолько заняты, – борьбой, планированием и проведением сражений – что забыли о другом, возможно, куда более важном долге.

Джайна смущено улыбнулась ему.

- Победа над Малигосом и восстановление мира, потрепанного, словно крыса в пасти мастифа, кажутся мне весьма важными делами.

Он кивнул.

- Это так. Но пора начать подготовку следующего поколения.

- Причем тут это? О…. - Она решительно мотнула златовласой головой. - Ронин, я бы хотела помочь, но не могу переехать в Даларан. У меня хватает дел в Тераморе. Хотя Альянс и Орда в равной степени пострадали от Катаклизма, нам еще многое…

Он поднял руку, прервав ее.

- Ты меня неправильно поняла, - сказал он. - Я не прошу остаться в Фиолетовой Цитадели. Нас здесь достаточно - но там, в мире - по-прежнему мало.

- О… - снова сказала она. - Ты хочешь, чтобы я взяла ученика?

- Да, если ты согласна. В частности, есть одна девушка, которую хотел бы тебе представить. Она очень перспективная, умная, и очень интересуется миром, поскольку ее познания ограничены только Стальгорном и Далараном. Думаю, вы хорошо поладите.

И тогда Джайна поняла. Откинувшись на удобные фиолетовые подушки, она потянулась за вином. Сделав маленький глоток, она сказала:

- И она, полагаю, составляя отчеты, хорошенько послужит и тебе тоже.

- Ну же, леди Праудмур! Ты ведь не думаешь, что мы оставим такого могущественного и влиятельного мага в полном одиночестве там, в Тераморе.

- Честно? Я удивлена, что вы не направили своего наблюдателя раньше, - сказала она

Ронин посмотрел на нее с раскаянием.

- Мир погрузился в хаос, - ответил он. - Не то, что бы мы тебе не доверяем. Просто это необходимо сделать для… ну…

- Обещаю, что не буду открывать Темные порталы, - сказала Джайна, поднимая руку в знак шутливой присяги.

Он рассмеялся, но затем вновь стал серьезным. Положив свою ладонь на ее руку, он приблизился.

- Ты же понимаешь, не так ли?

- Да, - сказала Джайна чистую правду. Прежде времени не хватало ни на что – только на выживание. Любой маг, где бы он не находился, если не сотрудничал с Малигосом, расценивался последним как угроза. Теперь, с расколом мира распались и старые союзы. А Джайна была и могущественным магом, и уважаемым дипломатом.

Мысли об Антонидасе, который взял ее в ученицы после долгих уговоров - казалось, это было так давно – нахлынули на нее. Он был мудрым и добрым человеком, хорошо чувствовавшим добро и зло, готовым умереть, чтобы защитить других. Он вдохновил и воспитал ее. Внезапно Джайна захотела дать миру то же, что учитель дал ей. Она хорошо осознавала, что она – достаточно одаренный маг, и теперь, когда была затронута такая тема, она решила, что неплохо бы поделиться с кем-нибудь своими знаниями. Джайна не могла воссоединиться с Кирин-Тором, чтобы помогать другим понимать магию и учить работать с ней так, как работала она. В эти дни жизнь была непредсказуема как никогда. Кроме того, она поняла, что скучает по редким визитам Андуина. Очевидно, юноша привносил оживление в ее сырую старую башню.

- Знаешь, - сказала она, - я вспоминаю некую юную девицу, пристававшую к Антонидасу с просьбой взять ее в ученицы.

- И, насколько я помню, она оказалась весьма одаренной. Некоторые говорят, что она – лучший маг в Азероте.

- Некоторые преувеличивают.

- Пожалуйста, скажи, что будешь ее обучать, - попросил Ронин без лишних обиняков, со всей возможной искренностью.

- Думаю, это хорошая идея, - уверенно заявила Джайна.

- Она тебе понравится, - сказал Ронин. Выражение его лица сменилось на озорное. - Она станет своеобразным испытанием для тебя.

Джайне вспомнилось, что Кинди стала испытанием и для Страдалицы. Подумав о ее реакции на гномку, она подавила улыбку. Страдалица была ночной эльфийкой-воительницей, оставшейся с Джайной с тех пор, как была прикомандирована к ней во время Битвы за Хиджал. Она была бессменным телохранителем Джайны, независимо от того, нуждалась в ней леди или нет, если только Джайна не посылала ее на более важную миссию. Джайна часто говорила, что Страдалица может вернуться к своим в любой момент. Та обычно пожимала плечами, повторяла: «официально леди Тиранда еще не отменила мои обязанности», и ничего больше не говорила. Джайна не совсем понимала упрямство и необъяснимую преданность ночной эльфийки, но была ей за это благодарна.

Как-то раз Кинди занималась, а Джайна систематически проходила по кабинету с реагентами: переписывала истершиеся ярлыки и отсортировывала вещества, лишившиеся своих полезных свойств. Стулья в Тераморе были сделаны для людей, поэтому ноги Кинди не доставали до пола. Она рассеяно болтала ими, попивая чай и просматривая тома, которые были размером почти с нее саму. Страдалица была занята чисткой своего меча. Краем глаза Джайна заметила, что эльфийка раздражается каждый раз, когда глядит на Кинди.

Наконец у Страдалицы вырвалось:

- Кинди, тебе нравится быть такой веселой?

Кинди закрыла книгу, заложив ее своим маленьким пальчиком, и обдумала вопрос. Через некоторое время она ответила:

- Некоторые не воспринимают меня всерьез. Из-за этого я часто лишена возможности быть полезной. Я нахожу это довольно разочаровывающим. Так что… нет. Мне не нравится быть веселой.

Страдалица кивнула.

- А, ну тогда все в порядке, - сказала она и вернулась к своей работе. Джайне стоило немалых усилий удержаться от смеха.

Несмотря на естественную жизнерадостность, Кинди действительно стала для Джайны испытанием. В гномке было больше энергии, чем в ком-либо из всех, встреченных Джайной. Она бесконечно задавала вопросы. Сначала вопросы были забавными, затем слегка раздражающими. А однажды Джайна проснулась и поняла, что действительно стала наставницей. Мастером, наставляющим ученика, который вырастет и однажды заставит ее гордиться. Ронин не преувеличивал – скорее всего, он действительно дал ей лучшую ученицу из всех, кого мог предложить Кирин-Тор.

Джайна интересовала Кинди и как лидер, и как маг. Джайна хотела рассказать Кинди о своих тайных встречах с Го’Элем – гномка, казалось, была личностью, которая поняла бы рассуждения Джайны, – но, конечно же, не могла. Любя девушку, она понимала, что для Кинди, в конце концов, докладывать Кирин-Тору все, что она знает – дело чести. Промах Джайны с Андуином научил ее действовать еще осторожнее, и пока она была уверенной, что Кинди ничего не подозревает о встречах.

- Как поживает мастер Ронин? - спросила Джайна.

- О, он в порядке. Желает вам всего наилучшего, - ответила Кинди. - Он казался немного рассеянным, - продолжила она, прервавшись, чтоб отломить еще кусочек печенья.

- Мы маги, Кинди, - сухо сказала Джайна. - Мы всегда чем-то отвлечены.

- Это правда! - сказала та весело и сгребла несколько крошек. – Но все же мой визит оказался кратким.

- Удалось повидаться с родителями? - На отца Кинди, Виндла, была возложена важная обязанность: зажигать по вечерам волшебной палочкой все уличные фонари Даларана. По словам Кинди, он получал такое удовольствие от своей работы палочкой, что позволил другим испытать то же самое раз или два. Ее мать, Джакси, часто поставляла хлебобулочные изделия на продажу в лавку высшей эльфийки Айми, и гномские красные бархатистые кексы пользовались большим спросом. Эта наследственность отчасти служила причиной расстройства Кинди по поводу своей – как ей казалось – бездарности в приготовлении выпечки.

- Да!

- И, тем не менее, ты все еще хочешь печенья? - поддразнила Джайна.

Кинди пожала плечами.

- Ну что я могу сказать? Каждый мой зуб просит сладкого, - ответила она, как и ожидала Джайна, с веселым видом, но было ясно, что нечто продолжает беспокоить гномку. Джайна поставила тарелку на стол.

- Кинди, я знаю, что ты должна отчитываться перед Кирин-Тором. Это было частью соглашения. Но все же ты - моя ученица. Если у тебя возникли проблемы со мной как с наставником…

Голубые глаза широко распахнулись.

- О, Леди Джайна, вы здесь совершенно ни при чем! Все проще – я почувствовала, будто в Даларане что-то пропало. Вы и сами могли ощутить это в воздухе. И поведение мастера Ронина никак не прибавило мне спокойствия.

Джайна была впечатлена. Не у всех магов было развито шестое чувство – то самое, которое подсказало Кинди, что что-то «пропало». У самой Джайны оно было развито до некоторой степени. Она не всегда чувствовала магические аномалии, но когда чутье посылало ей сигнал, она ни в коем случае не игнорировала его. А ведь Кинди было всего двадцать два…

Джайна, как показалось, с некоторой грустью улыбнулась.

- Мастер Ронин был прав насчет тебя, - произнесла она. - Он сказал, что ты весьма одарена.

Кинди слегка покраснела.

- Ну, я уверена в том, что если случится что-то неладное, мы достаточно скоро об этом услышим, - сказала Джайна. - Между прочим, ты дочитала книгу, которую я дала тебе с собой?

Кинди вздохнула.

- Углубленный анализ временных эффектов сотворения продуктов питания?

- С тобой была только одна книга; да, с ней.

- Я дочитала. Правда… - Кинди колебалась и не решалась встретиться взглядом с Джайной.

- Что случилось?

- Мне кажется, что на странице сорок три теперь появилось пятно глазури.

***

На Оргриммар опустилась ночь. Жара спала, но не полностью ушла; грубый песок, на котором ничего не росло, за день сильно нагрелся, так же как и огромные, недавно возведенные металлические здания. Оргриммар, как и весь Дуротар, вряд ли мог считаться приятным местом с точки зрения климата. Он не был таковым никогда, а сейчас особенно.

Малкороку это очень нравилось.

Зной Дуротара показался таким же неуютным, как и жар в Черной горе. И это было хорошо. Самое лучшее, что могло произойти с оркским народом – исход из мест с мягким климатом, вроде Награнда в их родном мире Дреноре. Это было то место, что испытывало характер, укрепляло и закаляло его. Нехорошо, когда слишком уютно. И часть работы Малкорока как раз и состояла в том, чтобы оркам не было слишком уютно.

Некоторые на последнем собрании чувствовали себя слишком вольготно. Они были чересчур уверены в своей правоте. И даже открыто выражали свое несогласие с тем, кто был не только военным вождем, но и предводителем их народа. Лидером орков! Это чрезмерное высокомерие заставило Малкорока стиснуть зубы от гнева. Однако он заставил себя молчать во время прогулок по улицам.

Он сказал Гаррошу, что все они заслуживают внимания. Гаррошу сперва показалось, Малкорок имел в виду, что лидеры всех рас, составляющих Орду, должны быть под присмотром. Орков клана Черной горы было много, достаточно, чтобы обеспечить достойное наблюдение. Но когда Малкорок сказал «они заслуживают внимания», он подразумевал всю Орду.

Каждого члена Орды.

Сейчас он отправил кое-кого из своих лучших орков наблюдать за несколькими недовольными, осмелившимися промолчать во время всеобщего ликования. Конечно, Эйтригг был любим и уважаем; советником Гарроша, назначенным самим Траллом, он мог слушать и говорить безнаказанно.

Пока что.

Но другие, поддерживавшие старого орка, должны были поплатиться за то, что Малкорок – и Гаррош – рассматривали как открытое и беззастенчивое предательство. Его мысли вернулись на несколько лет назад, когда он был на службе у Ренда Чернорука. Он с удовлетворением вспоминал участь безумцев, рискнувших вступить в сердце горы и бросить вызов Ренду. Но еще более ярким воспоминанием было то, что он сам сделал для своих собратьев орков, устраивавших заговоры против Чернорука и считавших, что они находятся в безопасности в тенях.

Он преследовал их, олицетворяя собой непримиримое правосудие. Ренд поинтересовался его работой лишь однажды, когда один из предателей пропал без вести. Малкорок тогда просто пожал плечами, на что Ренд ответил утвердительным насмешливым оскалом. После чего об этом случае даже не вспоминали.

Теперь все было иначе. Но отличия были несущественными. Теперь Малкорок не ходил в одиночку в тенях. Четыре кор’крона, специально назначенные Гарошем и подчинявшиеся приказам Малкорока столь беспрекословно, будто они были его личными воинами, сопровождали его, двигаясь так тихо, словно были тенями.

Кор’хус жил в Расселине Теней, одной из наиболее сомнительных частей Оргриммара. Можно было бы предположить, что при таком месте жительства он участвует в теневом бизнесе. Тем не менее, в названии его магазина, «Темноземье», не было ничего более зловещего, чем описание почвы, необходимой для его урожая – грибов. В то время как Кор’хус был, насколько знал Малкорок, законопослушным гражданином, то, что он жил здесь, существенно облегчило исполнение орком Черной горы своего долга. С подмигиванием и несколькими золотыми монетами потенциальный свидетель кивал и отворачивался.

Кор’хус, стоя на коленях, при помощи острого ножа собирал грибы для завтрашней продажи. Он быстро срезал гриб у основания, бросал его в мешок и переходил к следующему. Он стоял спиной к двери, частично скрытой занавесом, на которой висел знак «закрыто». Хотя Кор’хус не увидел посетителей, он почувствовал их присутствие и замер. Затем медленно встал и развернулся - его глаза сузились при виде Малкорока и его товарищей, стоявших у входа.

- Читайте знак, - проворчал он. - Магазин не работает до завтра.

Малкорок с изумлением заметил, что грибник-фермер крепче сжал свой маленький клинок. Как будто это чем-то могло ему помочь.

- Мы пришли не за грибами, - сказал Малкорок; его голос был мягким. Он со своей свитой зашел в магазин. Один из них закрыл занавес. - Мы пришли за тобой.

Глава 5

Солнечный свет мягко, но настойчиво пробивался сквозь щели между занавесками в спальне Джайны. Решив, что пора вставать, она моргнула и, сонно улыбнувшись, потянулась. Затем свесила ноги, встала, накинула халат и раздвинула темно-синие шторы.

Утро было великолепным, полным розовых, золотых и лавандовых оттенков – солнце еще боролось с тенями ночи. Она открыла окно и глубоко вдохнула соленого воздуха, позволив ему еще больше растрепать и без того взъерошенные после сна волосы. Море, бескрайнее море… Она была дочерью Лорда Адмирала, и ее брат однажды с иронией подметил, что у всех Праудмуров в жилах течет морская вода. При мыслях об отце и брате на ее лице проявилась легкая грусть. Джайна задержалась на мгновение дольше, поглощенная воспоминаниями, а затем отвернулась от окна.

Она откинула волосы и уселась за маленький столик. Пребывая в раздумьях, Джайна зажгла свечу и пристально уставилась на трепещущий огонек. Подобным образом она начинала каждый свой день, который хотела распланировать заранее. Данное действо помогало ей сосредоточить внимание на том, что необходимо сделать.

Ее голубые глаза расширились, и она мгновенно насторожилась. Что-то должно было произойти. Она вспомнила вчерашний разговор с Кинди - вне всяких сомнений, гномка еще спала; со своей любовью так поздно ложиться она могла бы родиться ночным эльфом - о ее визите в Даларан.

 - Я почувствовала, будто нечто пропало из Даларана, - сказала она. - Вы и сами могли ощутить это в воздухе.

Теперь Джайна чувствовала себя как старый моряк, ощутивший приближение шторма своими костями. Ее утреннему ритуалу придется подождать. Она быстро искупалась и оделась; когда она уже сидела внизу и пила чай, один из ее доверенных советников, верховный маг Тервош, постучал в дверь. В отличие от Кинди, он не поддерживал официальных связей с Кирин-Тором. Ему нравилось жить самому по себе, как и Джайне, и за время жизни в Тераморе между этими двумя индивидуалистами возникла большая и крепкая дружба.

- Леди Джайна, - сказал он, - кое-кто хочет видеть тебя. - Тервош выглядел несчастным. - Он не назвал своего имени, но принес символ безопасного прохода от Ронина. Я проверил, он подлинный.

И протянул ей скрученный свиток, запечатанный всем известным символом - глазом Кирин-Тора. Вскрыв и развернув его, Джайна мгновенно узнала почерк автора – Ронина.

«Дорогая леди Джайна!


Прошу тебя предоставить этому гостю всю возможную помощь. Он появился по причине весьма пугающей угрозы, и нуждается во всех, кто занимается магией.


Р.»

Дыхание Джайны сбилось. Что же такого произошло, отчего Ронин обратился к ней с подобным посланием?

- Пригласи его, - сказала она. Наблюдавший за встревоженной Джайной Тервош кивнул и удалился. В ожидании гостя Джайна налила себе чашку чая и пила его, размышляя.

Спустя несколько мгновений в кабинет вошел мужчина в накинутом на голову капюшоне. Он носил простую дорожную одежду, не имевшую, однако, ни следа столь длительного путешествия. Он двигался быстро, но с грацией; за его спиной развивался синий плащ из дорогой ткани. Он низко поклонился и выпрямился.

- Леди Джайна, - сказал он приятным голосом, - Прошу прощения за свой ранний и незапланированный визит. Не при таких обстоятельствах я хотел бы быть вашим гостем.

С этими словами он сбросил капюшон, скрывавший лицо, и послал ей смущенную улыбку. У него были лучшие человеческие и эльфийские черты, иссиня-черные волосы, спадавшие на плечи, и голубые глаза, в которых ясно читалась целеустремленность.

Она узнала его сразу. Ее глаза расширились, чашка с чаем упала на пол.

- О, это моя вина, - сказал Калесгос, бывший Аспект синих драконов. Он взмахнул рукой, и пролитый чай исчез, появившись в пустой чашке, вспорхнувшей в руку Джайны.

- Спасибо, - поблагодарила Джайна. Она послала ему немного кривую улыбку. - Вы также не дали мне шанса поприветствовать вас как следует. Но, по крайней мере, я могу предложить вам чаю.

Он улыбнулся в ответ, но улыбка не коснулась его глаз.

 - Спасибо, я не прочь немного позавтракать. И мне жаль, что у нас нет времени на формальности и любезности. Все же приятно видеть вас снова, даже при таких обстоятельствах.

Джайна налила чаю им обоим уже не дрожащей к тому моменту рукой. Она пришла в себя почти сразу. Она видела Калесгоса на церемонии бракосочетания Го’эла и Аггры, и он ей сразу понравился, хотя тогда не было времени, чтобы побеседовать. Она протянула ему чашку и со всей искренностью и сказала: "Господин Калесгос из рода синих драконов, я наслышана о ваших благородных делах и добром сердце. Мы рады приветствовать вас в Тераморе. В письме мне было рекомендовано предоставить вам всю возможную помощь, и я постараюсь сделать это."

Она уселась на маленький диванчик и жестом показала, что он может присоединиться к ней. К ее удивлению, это столь могущественное и древнее существо казалось почти… смущенным в своем поведении, в частности, в том, как он принял чай.

- Для меня большая честь работать с вами, Леди, - промолвил он, - Ваша хорошая репутация – одно из тех качеств, которые давно восхищают меня. Ваше понимание магии и вся серьезность в управлении вашей силой – как и в более мирских делах дипломатии и руководства, скажем так – не могут не вызывать уважения.

- О, - вырвалось у Джайны, - Благодарю вас. Но как бы ни было приятно, я не думаю, что вы проделали свой путь из Нордскола для того, чтобы сказать мне комплименты.

Он вздохнул и сделал глоток чая.

 - К сожалению, вы правы, Леди…

- Просто Джайна, пожалуйста. Я не люблю церемоний в своем доме.

- Джайна, - он поднял на нее свои голубые глаза, в которых теперь не было ни одного намека на деликатность, - Мы в беде. Все мы.

- Ваша стая?

- Не только мой народ. Весь Азерот.

- По-моему, это неправда. - Кинди стояла в дверях, глядя смущено и насторожено. – Или, по крайне мере, преувеличение. Конечно же, не каждое существо Азерота затронет проблемы синих драконов, которые у них сейчас возникли.

Ее волосы были в беспорядке. Джайна подозревала, что он заплела их в косички на скорую руку, даже не притрагиваясь к ним расческой. Острый язык гномки, казалось, скорее развеселил Калесгоса, нежели рассердил. Он вопросительно глянул на Джайну. Та сразу вспомнила заявление Кинди Страдалице о том, как ее часто не воспринимают всерьез, но была уверена, что Калесгос все поймет правильно.

- Калесгос, позволь представить тебе Кинди Искросвет, мою ученицу.

- Рада знакомству, - сказала Кинди, наливая себе чаю. - Я услышала ваш разговор с верховным магом Тервошем снаружи. А я любопытная.

- Приятно встреться с вами, ученица Искросвет. Уверен, каждый, кого Джайна берет под свою опеку, является достойным студентом.

Кинди шмыгнула носом и сделала глоток чая.

 - Вы простите меня, сэр, - сказала она, - Но с учетом недавних событий, я и остальные маги Даларана относятся с небольшим… недоверием к Вашей стае. Я думаю, Вы знаете – война, попытки уничтожения всех магов и тому подобное.

Джайна внутренне содрогнулась. Двадцатидвухлетняя ученица знала все, но обвинение бывшего синего Аспекта, не имевшего, по крайней мере, никакого отношения к действиям его предшественника, было как минимум ложью самой себе.

- Кинди, Калесгос – дракон мира. Он не такой как Малигос. Он…

Кейлек поднял руку, вежливо прерывая Джайну.

 - Все в порядке. Никто не знает лучше, чем я, как мой народ поступал с теми, кто использовал магию. Я ожидал подобного отношения со стороны того, кто не является синим драконом. - Он послал гномке слабую улыбку. - А часть моей задачи как лидера своей стаи, если не ее Аспекта – доказать, что не все из нас одобряли войну Нексуса. И после смерти Малигоса мы больше не пытались взять под контроль или манипулировать теми, кто использует магию.

- Разве это не работа стаи? - спросила Кинди. - Разве вы не выполнили свой долг как Аспекта? И продолжаете играть свою роль, пусть даже ваша сила ушла?

Глаза Калесгоса приобрели отсутствующее выражение. Когда он заговорил, его голос был мягким и глубоким, но оставался ровным.

 - Магия должна регулироваться, управляться и контролироваться. Но также должна цениться, не накопляться. С этим противоречием ты будешь иметь дело.

Джайна почувствовала дрожь, пробежавшую вдоль ее позвоночника. Даже Кинди выглядела подавленной. Глаза Калесгоса вновь стали яркими и живыми, и он оглядел их обеих.

 - Эти слова были впервые произнесены Норганноном, титаном, наделившим Малигоса силой Аспекта.

- Итак, вы пояснили мне мою цель, - молвила Кинди.

Поняв, что Калесгос не будет сердиться, и, думая, что разумнее для нее было бы держать язык за зубами и не вмешиваться в диалог этих двоих, Джайна откинулась на спину дивана и просто наблюдала.

- Мои слова нуждаются в толковании, - сказал Калесгос, - Так, Малигос решил, что он – высший хранитель магии этого мира. И поскольку он не одобрял того, как другие обращаются с магией, он решил сохранить ее только для себя и своей стаи – потому что только она ценила ее и дорожила ею. Я же решил управлять только моим собственным волшебством. Чтобы быть примером. Чтобы показать, как надо ценить магию и дорожить ею. Поэтому, Кинди, если вы действительно цените то, чем хотите владеть, и дорожите им, это прекрасно. Вы ведь не хотите накапливать магию, а желаете поделиться ею. Именно так я хотел быть хранителем магии этого мира. Теперь же я просто лидер стаи. Я более не Аспект. И в своей нынешней роли, поверьте, я более чем приветствую помощь со стороны Кирин-Тора и всех, кто готов помочь.

Кинди размышляла над всем, что сказал Калесгос. Гномья культура была бы ничем, если бы ей не была присуща логика, и методичный разум Кинди мог оценить по достоинству слова Кейлека. Наконец она кивнула.

- Расскажите о той вещи, которая может повлиять на все живое в Азероте, - сказала она. Гномка не собиралась извиняться за свое поведение, но ее недоверие к лидеру синих драконов прошло.

Кейлек, казалось, заметил изменение отношения к нему и спросил у обеих девушек: Вам знаком артефакт, известный как Радужное Средоточие, вот уже долгое время находящийся в ведении синей стаи?

- С его помощью Малигос создал волноловы, направляющие потоки линий Леи Азерота в Нексус, - ответила Кинди. Джайна боялась, что она уже сложила два и два, но все еще надеялась, что ошиблась.

- Да, - сказал Кейлек, - Это верно. И именно эта древняя реликвия была украдена у нас.

Кинди выглядела так, будто находится на пороге серьезной болезни. Джайна смотрела на Калесгоса в ужасе. Она не могла даже представить, что он чувствует. И выпалила первое, что пришло ей в голову.

- Спасибо… за то, что обратились к нам за помощью, - сказала она, потянувшись и импульсивно сжимая его руку. Он взглянул на ее руку, затем посмотрел ей в лицо и кивнул.

- Я не преувеличивал, когда говорил, что это касается всех нас, - сказал он. - Я разговаривал с Ронином перед тем, как лететь сюда. Вы, барышня, третья из числа не-драконов, кто знает об этом.

- Я-я п-польщена, - сказала, заикаясь, Кинди. Все ее неверие словам Кейлека, казалось, исчезло без следа. Она больше и не думала о том, что он говорит «неправду». Дело обстояло именно так, как говорил Калесгос.

- Что вы знаете о краже? - спросила Джайна, стремясь вернуться к обсуждению насущных вопросов – что уже известно, что еще предстоит выяснить и что, как она надеялась, можно предпринять для положительного решения данного вопроса.

Калесгос полностью завладел их вниманием. Сердце Джайны вздрагивало с каждым словом. Кто это неизвестный враг, сумевший провести пятерых драконов?

- Разве Ронин не предложил всю возможную помощь? - спросила она, удивившись тому, насколько слабо и безнадежно звучит ее голос. Кинди не произносила ни слова; ее лицо было цвета бумаги.

Калесгос тряхнул иссиня-черными волосами в отрицательном жесте.

 - Нет. Пока нет, во всяком случае. Я ощутил направление, в котором перемещалось Средоточие. Слабо, но оно наверняка было там. Это привело меня в Калимдор, в частности, к вам, Джайна. - Он поднял руки в умоляющем жесте. - Я лидер синих драконов. Мы понимаем магию. У нас есть свои тома, куда древнее всего того, что вы видели. Но у нас нет ваших ресурсов. Я не настолько высокомерен, чтобы думать, что мы знаем все. Маги, не родившиеся драконами, обладают такими вещами и знаниями, которые неведомы драконам. Вот где мне пригодилась бы вся возможная помощь с вашей стороны.

- Да, конечно, - сказал Джайна, - Я позову верховного мага Тервоша, и мы вместе подумаем над тем, что вы сообщили.

- Но сперва позавтракаем? - спросила Кинди.

- Разумеется, - усмехнулся Калесгос, - Кто может сосредоточиться на пустой желудок?

Медленно сердце Джайны хоть немного, но пришло в норму. Кейлек мог отслеживать перемещение пропавшей реликвии. Судя по всему, он готов был принять помощь. И он был прав: кто мог сосредоточиться на пустой желудок?

Их взгляды пересеклись, и Кейлек улыбнулся. Сердце Джайны успокоилось еще больше. Им хотелось верить, что Калесгос пришел вовремя, и она надеялась, что так и было. Кинди, Кейлек и Джайна проследовали в столовую.

***

Впятером – Джайна, Калесгос, Тервош, Страдалица и Кинди – взялись за исследования. Кинди вернулась в Даларан, где с благословения Ронина получила доступ к библиотеке. Джайна завидовала ей в этом.

- Я помню те времена, когда это было моим долгом, - сказала она, заключая гномку в объятия, - и ничто я не любила так сильно, как копание в этих старых томах и свитках, да и просто учебу. - Она почувствовала легкий сердечный укол; новый Даларан был прекрасен, но она более ему не принадлежала.

- Это, вероятно, доставляло больше удовольствия, когда от твоих исследований не зависела судьба мира, - мрачно сказала Кинди. Джайна была вынуждена согласиться.

Страдалица, возглавлявшая шпионскую сеть Джайны, отбыла сразу же, как только узнала о пропаже Средоточия.

 - Я отправляюсь на разведку и постараюсь узнать все, что смогу, - сказала она, - Мои шпионы прилежны, но в данном случае они не поймут, что им надо искать. - Она посмотрела на Калесгоса. - Я полагаю, Вы будете здесь в безопасности с этим… человеком, миледи.

- Да, Страдалица, я думаю, что мои умения и сила бывшего Аспекта гарантируют мою безопасность в случае любой угрозы, - ответила Джайна. В ее голосе не было и намека на насмешку, так как она знала, насколько серьезно Страдалица относится к своим обязанностям. Ночная эльфийка вновь перевела взгляд на Кейлека, затем обратно на Джайну, после чего отдала честь.

- Леди.

После того, как Кинди и Страдалица отправились выполнять свои поручения, Джайна посмотрела на Тервоша и Калесгоса, бойко кивнула и сказала:

- Давайте приступим к работе. Кейлек, вы сказали, что могли отслеживать местоположение Средоточия. Почему вы просто не проследовали за ним? Почему обратились ко мне?

Он посмотрел вниз, выглядя немного усталым.

- Я сказал, что мог следовать за ним. Но след… оборвался вскоре после того, как я достиг Калимдора.

- Что? - Тервош выглядел раздраженным. - Он не мог оборваться.

- Да, - сказала Джайна; ее голос стал тяжелым, - Это так. Те, кто выкрали Средоточие, должны были обладать большой силой, чтобы противостоять пяти драконам. Но они сделали недостаточно, чтобы скрыть краденое. Поэтому Кейлек смог проследить за ним.

- Вы угадывайте мои мысли, - сказал Кейлек, - В какой-то момент они либо наконец-то заметили свою оплошность, либо пригласили достаточно сильного мага, который смог скрыть волшебные эманации от меня.

Тервош закрыл лицо руками.

- Кто бы он ни был, он должен быть весьма и весьма могущественным.

- Это правда, - сказала Джайна. Она подняла голову, переваривая дурные вести. - Они могут иметь могущественного мага, возможно даже не одного. Но и мы тоже. И у нас есть преимущество - тот, кто все знает о Радужном Средоточии. Давайте ненадолго усядемся, пока Кейлек не введет нас в курс дела.

- Что конкретно нужно знать?

- Все, - твердо сказала Джайна, - Не только основную информацию, но и все детали. Даже то, что на первый взгляд кажется незначительным, может оказаться полезным. Тервош и я должны знать все, что вы знаете.

Калесгос печально улыбнулся.

- Это может занять некоторое время.

***

Они разговаривали до обеда. Затем ненадолго прервались, чтобы поесть, а после продолжили дискуссию. Даже дракон, казалось, охрип от долгого разговора. Уже глубокой ночью, когда веки отяжелели и стали слипаться, все разошлись по своим спальням. Джайна не знала, как спали другие, но ее саму мучили кошмары.

На следующее утро она проснулась с чувством неуверенности и волнения. Ее ритуал не привел в порядок ее разум как обычно; небо было пасмурным и мрачным. Ощутив тяжесть в груди, Джайна вздохнула. Не желая смотреть на серый день, она опустила занавески.

Калесгос послал ей теплую улыбку, когда она вошла в гостиную, но сразу же вздрогнул, как только заметил ее бледность.

- Не спалось?

Она покачала головой.

- А тебе?

- Тоже. Хоть меня и беспокоили дурные сны, я все же счел виноватым вашего шеф-повара. Обед был восхитителен на вкус, но, очевидно, картофель изнутри был не прожарен.

Несмотря на мрачность ситуации, Джайна слегка усмехнулась.

 - Тогда наколдуй всю нашу еду; это наверняка отучит тебя жаловаться, - сказала она с шутливой строгостью.

Он ответил ей выражением шутливого ужаса. Их взгляды встретились, и они оба вновь стали серьезными.

- Кажется, сейчас не самое подходящее время для шуток, - сказала Джайна со вздохом. Она принялась за приготовление чая, отмеряя его обычными порциями, и поставила чайник кипятиться.

- Да, шутки могут показаться неуместными, - согласился Кейлек, помогая с яйцами, кабаньей колбасой и горячей овсянкой, несмотря на то, что несколькими мгновениями ранее высмеивал способности шеф-повара. - Но это не так.

- Разумеется, временами юмор неуместен. - Джайна наполнила свою тарелку и уселась рядом с Кейлеком.

- Временами, - сказал он, нарезая колбасу, - Но радость никогда не бывает неуместной. Я имею в виду настоящую радость. Ту, что наполняет душу легкостью и делает несение нашего бремени не таким тяжким. - Он искоса поглядел на нее, когда прожевал и проглотил пищу. - Я не сказал вам с Кинди всего, что… ну, «услышал» будет неверно сказано. Правильнее будет, «получил» от Норганнона.

Чайник засвистел. Джайна сняла его с огня, наливая чаю им обоим.

 - В самом деле? А почему?

- Мисс Кинди, похоже, пока еще не готова понять его должным образом.

Джайна подала Кейлеку чай и снова села.

 - А я?

Странное выражение появилось на его лице.

 - Возможно.

- Тогда скажи мне.

Он закрыл глаза, и его голос вновь изменился, стал глубже, стал… другим.

- Надеюсь, ты найдешь в моем подарке не только священный долг - коим он и является - но и восторг - коим он и является… Желаю тебе быть покорным долгу... и также наслаждаться им…

Джайна почувствовала странный укол в сердце при этих словах. Она вдруг поняла, что вот уже несколько секунд молча глядит в глаза Кейлеку, когда он приподнял свои синие брови, ожидая ответа от нее. Она опустила взгляд в свою тарелку, помешивая в ней овсянку.

- Я сказала Кинди чистую правду. Я действительно наслаждалась своим обучением, - сказала она, слегка заикаясь, - Я действительно любила его, любила все в Даларане, - ее губы изогнулись от воспоминаний. - Я помню, как напевала, решая свои задачи, - добавила она, смеясь и чувствуя, как ее щеки теплеют от смущения. - Запахи, солнечный свет, простое удовольствие от обучения, практики и, наконец, от освоения заклинаний, когда сворачивалась калачиком с сыром и яблоками среди свитков…

- Радость, - тихо молвил Калесгос.

Она вспоминала, как все это происходило. Было так сладко, что хотелось задержаться на этом моменте. Кель’тас подошел к ней в один из таких дней, а потом и… Артас. Улыбка моментально исчезла.

- Что такое? - спросил Кейлек, - Солнце скрылось за облаком.

Джайна поджала губы.

 - Просто… у всех нас есть свои призраки. Возможно, даже у драконов.

- А, - сказал он, глядя на нее с состраданием, - Вы вспомнили о том, кого любили и потеряли? - Джайна заставила себя есть больше овсянки, хотя обычно вкусный завтрак сейчас набивался ей в рот подобно илу. - Возможно… об Артасе?

Джайна сглотнула и попыталась сменить тему разговора, но Кейлек не позволил.

 - У всех нас есть призраки, Джайна. Даже у драконов. Даже у Аспектов. Горе великой Алекстразы Хранительницы Жизни чуть было не погубило ее.

- Кориалстраз, - сказала Джайна, - Крас. Я видела его много раз, когда бывала в Даларане, но не была близко с ним знакома. Я и понятия не имела, кем он был на самом деле.

- Вряд ли кто-то имел. И, да, о Кориалстразе. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти нас, но мы поначалу решили, что он предатель.

- В том числе ты и Алекстраза?

- Мы надеялись, что это не так, но сомнение овладело даже нашими сердцами, - неохотно признал Кейлек, - И у меня тоже есть свои призраки, Джайна. Один из них – человеческая девушка. С такими же, - добавил он, кивнув в сторону Джайны, - светлыми волосами и большим сердцем. В действительности она была… гораздо больше, чем просто девушка. Она была чем-то прекрасным, мудрым и невероятно могущественным. Но ей как простой молодой женщине помимо ее силы были присущи сострадание и любовь.

Джайна не смотрела на него. Она поняла, о ком он говорил. Об Анвине, девушке, которая была воплощением сил Солнечного Колодца. Джайна знала о том, что случилось с Анвиной. Девушка, которая девушкой и не была, пожертвовала своей истинной формой и, таким образом, рассталась со своей жизнью.

- Также есть одна драконица, прекрасная как лед и солнечный свет одновременно, - Кейлек, казалось, вспомнил о присутствии Джайны и послал ей быструю улыбку. - Я не думаю, что она произвела бы на тебя хорошее впечатление. Она никогда не разделяла моего интереса к… эээ…

- Низшим расам?

- Я никогда не называл вас так! - воскликнул Кейлек, и впервые Джайна увидела искры гнева в синем драконе. - Существа, не родившиеся драконами, не являются низшими. Тиригосе понадобилось время, чтобы это понять. Вы просто другие. А кое в чем, возможно, лучше нас.

Джайна приподняла золотистые брови.

 - Как во имя мира ты можешь говорить такое?

Он улыбнулся.

 - Сыр, яблоки и свитки. Таким простым образом ты познала истинную радость, когда тебе еще не было и двадцати. Это делает тебя… удивительной для меня.

Глава 6

 Прошло совсем немного времени с тех пор, как поступили четкие распоряжения. Бейн испытывал отвращение к тому, что он собирался сделать, но понимал - если он посмеет не выполнить приказ, то Гаррош, объединив силы Орды, обернется против него и тауренов. Бейн не тешил себя идеалистическими иллюзиями об Отрекшихся, эльфах крови или гоблинах - у них были свои причины подчиниться. Орки традиционно выступали как друзья тауренов, но и недовольных создавшимся положением было немного. А тролли просто не рискнули бы перечить Вождю. Если таурены ослушаются приказа Гарроша, они останутся в одиночестве.

Бейн сжал в кулаке послание и с каменным лицом повернулся к Хамуулу Руническому Тотему.

- Собираемся, - сообщил верховный вождь. - По крайней мере, этот этап войны Гарроша хоть чем-то напоминает правосудие.

Приказы были яснее некуда. Бейн и его «по крайней мере, две дюжины вооруженных храбрецов и кодо» должны подойти к крепости Северной Стражи с запада. К ним присоединятся тролли, хотя переход с островов Эха до Мулгора займет немало времени. Орки выступят из Оргриммара; Отрекшиеся, гоблины и эльфы крови направят свои корабли в портовый город Кабестан, откуда вместе с орками они достигнут место сбора войск возле Северной Стражи и тоже присоединятся к тауренам.

Когда-то Мулгор и Северную Стражу разделяли лишь засушливые земли Степей да небольшой городок под названием Лагерь Таурахо. В то время самой большой проблемой была борьба со свинобразами. Теперь Бейну придется маршировать со своим воинами мимо руин Таурахо прямиком через поля, которые ныне носят название Кровавых.

Следуя ненавистным приказам, Бейн и его таурены тайно - насколько это было возможно - добрались до Великих Врат на своей стороне. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были легкие поскрипывания брони и случайный топот кодо. Бейн почти физически ощущал нарастающее напряжение; его удивляло то, что Альянс с другой стороны Врат не замечал их армии. Он отправил вперед нескольких разведчиков удостовериться, что воины Альянса действительно ничего не подозревают, и во всех донесениях говорилось, что на страже в этот час находятся лишь несколько человек. Два таурена, стараясь оставаться незамеченными, поднялись на смотровую площадку и всмотрелись вдаль. Таурены видели в темноте лучше людей, кроме того, солдаты Альянса часто имели глупость разводить походные костры.

- Верховный вождь, - сказал один из разведчиков, стараясь говорить как можно тише, - тролли... холмы просто кишат ими. Они лишь ждут вашего приказа.

- Судя по огням, солдат не больше обычного, - сообщил другой. - Они не ожидают нападения.

Сердце Бейна сжималось от того, что он собирался сделать.

- Доложи Вол’джину. Скажи, чтобы его воины пошли в атаку, как только будут готовы. Как только они отвлекут Альянс, мы откроем Великие Врата и выступим с нашим оружием наготове.

Разведчик кивнул, развернулся и взобрался на холм в месте сочленения врат. Бейн оглядел собравшихся тауренов - фигуры были едва различимы в свете собственных факелов. Несколько десятков воинов ожидали назначенного часа, среди них присутствовали многие другие, кто также сыграет свою роль в предстоящей схватке, но лишь спустя некоторое время после ее начала: друиды, целители, шаманы и прочие.

Бейн поднял руку так, чтобы все видели, и стал ждать. Его сердце тревожно забилось: раз, два, три...

И тогда раздался боевой клич, от которого кровь стыла в жилах. Тролли атаковали. Бейн резко опустил руку. Из-за врат доносились лязг оружия, крики людей и дворфов и глухой звук стрел баллист, поражающих цель. Двое тауренов ухнули и напряглись; их огромные тела дрожали от усилий, которые они прикладывали, чтобы натянуть толстые канаты. Наконец ворота заскрипели.

Солдаты Северной Стражи были застигнуты врасплох. Воины тауренов выбежали из ворот и, взревев, бросились в битву. У людей и дворфов не было ни малейшего шанса. Мохнатые, зелено- и синекожие тела превосходили их численностью, а чтобы развернуть орудия, все еще представлявшие угрозу для противников, нужно было время. Но у них не было времени ни на что, кроме отчаянного и обреченного сопротивления.

Один глупый солдат бросился на Бейна с криком «За Альянс!» Его меч раскололся от одного удара булавы Бейна. Осколки лезвия, на мгновение вспыхнув в слабом свете, разлетелись, пропав во тьме. Бейн вновь атаковал. Кольчужные доспехи не спасли жизнь солдата. Мощным ударом таурен далеко отбросил тело незадачливого вояки.

Прозвучало несколько криков тауренов и троллей, прежде чем лязг оружия прекратился.

- Тролли, стоять! - приказал Вол’джин.

- Таурены, ко мне! - крикнул Бейн.

Небольшая передышка, и триумфальные возгласы наполнили ночной воздух. Бейн осмотрелся. Все закончилось так же быстро, как и началось.

- Чудесный знак для нашей кампании, - молвил Вол’джин.

Бейн кивнул.

- Только если никому из солдат Альянса не удалось сбежать. Под покровом ночи они могут предупредить крепость Северной Стражи.

- Тогда нам лучше поспешить к этой Серверной Страже.

Отправить нескольких гонцов вперед, чтобы они разведали обстановку и доложили обо всем, что увидят, заняло немного времени, после чего перестроившаяся тем временем армия троллей и тауренов двинулась в поход на восток к Северной Страже. Когда они тронулись, Вол'джин на своем ящере поравнялся рядом с кодо Бейна.

- После того, как мы покинули Оргриммар, - сказал Вол’джин, - некоторые орки, что поддакивали Эйтриггу, как бы сказать... пропали.

Бейна словно окатило холодной волной.

- Гаррош казнит тех, кто не согласен с ним?

- Еще нет. Это кор’кронцы. И особенно тот, серокожий. Бродят по закоулкам, вынюхивают тех, кто им не по нраву. Если что услышат - что ж, того-то они берут прям на месте. Кого-то прибирают по-тихому. Тот продавец грибов - он прикрыл лавочку на пару дней. И вернулся весь побитый, словно свернул не в тот переулок. А некоторые… не возвращаются вовсе.

- Политические заключенные?

- Мы, тролли, держим рот на замке.

Бейн заворчал.

- Возможно, если Гаррош узнает, чем занимаются кор’кроны… Он, конечно, сорвиголова, но… он точно не мог приказать подобное.

Вол’джин пренебрежительно фыркнул и махнул длиннющей рукой, показывая свое отвращение.

- Никто не пробьется до Гарроша. Уверен в себе, без всякой на то причины. По мне не точняк, в курсе ли он происходящего. Но что не в курсе – тоже не точняк. При любом раскладе … в эти дни Оргриммар мне кажется страшнее самого темного Вуду.

- Тогда… никто не остановит его. Не достучится до него, не переубедит. И безумие восторжествует.

- Оно уже охватило многих, друг.

Бейн тихо зарычал, оглядывая своих воинов. У него появилась идея. Она была смелой, она была опасной, и она могла ему дорого стоить.

Но она могла спасти народ тауренов.

И даже могла спасти Орду.

***

- Почему мы ничего не можем найти?

Слова будто по собственной воле вырвались из уст Джайны, и, как только они прозвучали, ей захотелось никогда не произносить их. Калек, Тервош и Кинди, вернувшаяся из Даларана с двумя сундуками, полными свитков, магических предметов и книг, которые, по мнению Кирин-Тора, могли бы помочь, прекратили свои исследования и уставились на нее.

Волшебница прикусила губу.

- Простите, - извинилась она. - Я… сама не своя.

Тервош одарил ее теплой улыбкой.

- Возможно, леди, - сказал он, - Однако вряд ли наше с вами положение можно назвать обычным.

Как правило, Джайна была и идеалисткой, и прагматиком одновременно. Практичной, как охарактеризовал ее Артас. Сочетание, отчасти благодаря которому она стала столь опытным магом. Ее пытливый разум методично штурмовал задачу, пока не находил верного решения. Это хорошо помогало ей и в дипломатии. Пока она была заинтересовала в результате, она продолжала упорно трудиться. А не топала ногами, проливая слезы, или выкрикивая плаксивые жалобы вроде: «Почему мы ничего не можем найти?»

- Верховный маг прав, - сказал Калесгос. - Мы слишком напряжены. Возможно, нам следует сделать небольшой перерыв.

- Мы делали перерыв на обед, - запротестовала Кинди.

- Четыре часа назад, - напомнил ей Кейлек. - С тех пор мы ни разу не сдвинулись с места, даже не потянулись, а просто сидели, уставившись в книги. Возможно, мы даже утратили способность замечать хоть что-то, даже если смотрим на это в упор.

Джайна протерла уставшие глаза.

- Еще раз простите меня. Кейлек очень точно передал суть того... м-м-м, почему нам ничего не удается найти. - Она сделала небольшой акцент на своих словах, чтобы все поняли, что она сама в полной мере осознает, как глупо выглядит.

- Но я еще... – снова начала Кинди.

- Ты молода, - сказал Тервош. - И можешь без остановки двигаться вперед. Мы же, старики, нуждаемся в этих небольших перерывах. Пожалуй, Кинди, ты можешь остаться здесь и продолжить изучать записи. Но я собираюсь пойти в сад и немного поработать. Там есть несколько трав, которые стоит собрать.

Он поднялся и заложил руки за спину. Послышался отчетливый хруст. Джайна подозревала, что, вставая, она тоже заскрипит - после столь долгого сидения в одном положении. Она и Тервош не были, как он пошутил, «стариками», но бесконечная энергия юности, которая поддерживала ее в испытаниях с чумой и войной с демонами, по-видимому, утекла теперь, когда ей стукнуло тридцать.

- Может, вы покажете мне все вокруг? - спросил Кейлек, прервав полет ее мысли.

Джайна вздрогнула.

- О! Да, конечно! - Она поднялась, пытаясь скрыть свое замешательство после возвращения из мира грез. - Я очень горжусь порядком и гармонией, которые царят в Тераморе. Катаклизм потрепал город, но мы почти восстановили его и твердо намерены довести это дело до конца.

Они спустились по длинной винтовой лестнице башни Джайны и вышли навстречу удивительному солнечному дню. Джайна поприветствовала охранников, бойко отдавших честь, и сидящего верхом на лошади лейтенанта Адена. Калесгос рассматривал все вокруг с неприкрытым интересом.

- Вот там - Цитадель Опоры, - сказала Джайна.

Справа от них находилась тренировочная площадка, где стража Терамора проводила «бои» с тренировочными манекенами; их мечи были деревянными. Но слева доносился звон ударов стали о сталь - там, на открытом воздухе, обучались молодые новобранцы. Их командиры выкрикивали приказы, а находившиеся здесь же жрецы зорко следили за солдатами, готовые незамедлительно призвать исцеляющую силу Света, если кто-то пострадает.

- Выглядит... весьма воинственно, - отметил Кейлек

- С одной стороны от нас очень опасные болота, с другой - океан, - сказала Джайна. Миновав тренирующихся воинов, они направились к гостинице. - Нам много от кого приходится защищаться.

- Само собой, и от Орды.

Она посмотрела на него.

- Мы - самое большое военное присутствие Альянса на этом континенте, но, если честно, большинство опасностей исходит от дикой природы и разных сомнительных личностей.

Кейлек в притворном ужасе и обиде ткнул себя в грудь и округлил глаза. Джайна улыбнулась.

- Не волнуйся. Единственные драконы, с которыми мне приходилось сталкиваться - черные, с болот, - сказала она. - Орда, похоже, держит себя в руках, пока мы поступаем так же. Подобное положение дел вполне устраивает меня, хотя многие не понимают этого.

- Альянс требует войны? - тихо спросил Кейлек.

Джайна поморщилась.

- Для меня это наболевшая тема, - сказала она. - Обсудим ее позже. Как, кстати, поживает синяя стая, Кейлек? Многие маги могут таить обиду на них, как Кинди, например, но я-то знаю, через что вам пришлось пройти. Сначала война Нексуса, затем обретение и потеря Аспекта, теперь эта кража...

- Для меня это тоже болезненная тема, - сказал Кейлек, но его голос оставался доброжелательным.

- Прошу прощения, - ответила Джайна. Прогулка увела их из города, булыжник, которым была вымощена дорога, здесь был менее ухоженным и слегка загрязненным. - Я имею в виду, никаких обид. Ведь я, прежде всего, дипломат.

- Я не в обиде. Хорошему дипломату подчас очевидны проблемы, беспокоящие других, - сказал Кейлек. - Все это на самом деле тяжело. Многие века драконы считались одними из самых могущественных существ Азерота. Лишь у нас были Аспекты, охранявшие наши стаи и мир. Даже самые молодые из нас прожили жизнь, которая должна казаться невероятно долгой для вас, и обладают способностями, из-за которых многие представители моего рода убедились в своем превосходстве над остальными расами. Смертокрыл - какое у людей есть выражение на этот счет? – посыпал перцу нам на рану.

Джайне еле удалось сдержать смешок.

- Я-то думала, принято говорить «сыпать соль на рану».

Кейлек хмыкнул в ответ.

- Похоже, несмотря на то, что в отличие от большинства моих сородичей мне нравятся молодые расы, мне следует еще многому научиться.

Джайна махнула рукой.

- Людской жаргон явно не должен занимать первое место в списке вещей, которыми стоит овладеть, - заметила она.

- Хотелось бы, что у меня не было более насущных дел, нежели знакомство с вами, - ответил Кейлек, снова успокоившись.

- Стоять! - раздался резкий крик.

Калесгос остановился, с любопытством наблюдая за Джайной, ибо к ним приближалось несколько охранников с мечами и топорами наготове. Джайна махнула им, и они, узнав ее, тут же убрали свое оружие и поклонились. Один из них, светловолосый бородатый человек, поприветствовал их.

- Леди Джайна, - сказал он. - Мне не сообщали, что вы и ваш гость будете проходить мимо. Вам не нужен эскорт?

Два мага обменялись повеселевшими взглядами - слова их позабавили.

- Спасибо, капитан Вимор. Мне лестно ваше предложение, но я уверена, что этот джентльмен в состоянии защитить меня, - ответила Джайна, сохраняя невыразительное лицо.

- Как пожелаете, моя леди.

Кейлек выждал, пока они не окажутся за пределами слышимости, после чего заявил с абсолютно серьезным тоном в голосе:

- Я прямо не знаю, Джайна. Вдруг это я буду нуждаться в спасении.

- Ну что ж, тогда я приду тебе на помощь, - ответила Джайна со столь же серьезным лицом.

Кейлек вздохнул.

- Ты и так уже помогаешь, - сказал он приглушено.

Она посмотрела на него, ее брови сдвинулись.

- Я помогаю, - сказала она. - Но не спасаю.

- По своему - и спасаешь. Вы все. Мы … уже не те, кем были. Мне так хочется защитить мою стаю, позаботиться о них.

Что-то щелкнуло в голове Джайны.

- Точно так же ты хотел защитить и Анвину.

На его щеке дернулся мускул, но он не сбавил шагу.

- Да.

- Ты не подвел ее.

- Нет, подвел. Ее схватили и использовали, - резко возразил Кейлек, ненавидя самого себя. - Использовали, чтобы привести Кил'джедена в Азерот. А я не мог спасти ее.

- Если то, что мне известно об этом, правда, то ты ничего не мог поделать с этим, - как можно мягче сказала Джайна, осторожно подбирая слова. Она не была уверена, что Калесгос был готов говорить с ней об этом. - Ты был одержим повелителем ужаса. Но как только оказался освобожден от его ужасного контроля, ты отправился за ней.

- Но ничего не мог предпринять. Мне не удалось остановить ее мучителей.

- Нет, это не так, - с нажимом сказала Джайна. - Ты позволил Анвине стать тем, чем она и являлась в действительности - Солнечным Колодцем. Только благодаря твоей любви и ее храбрости Кил'джеден был побежден. Ты был бескорыстным, и потому она приняла свою судьбу.

- Аспектам тоже было предначертано потерять свои силы, чтобы побороть Смертокрыла, я знаю это, - сказал Кейлек. - Все, что произошло, было правильным. Но… это сложно принять. Тяжело наблюдать, как все их надежды рушатся, и...

- Понимать, что и сам потерпел неудачу?

Он резко развернулся, поглядев на нее, и на мгновение ей показалось, что она слишком далеко зашла. Но в его глазах не было гнева. Лишь боль.

- Ты, - сказал он, - даже близко не прожила столько, сколько прожил я. Откуда в тебе столько проницательности?

Продолжая идти, она взяла его под руку.

- Просто я сама сражаюсь с теми же демонами.

- Почему ты здесь, Джайна? - вдруг изумился он. От его прямоты она приподняла золотую бровь. - Я же слышал, что тебя считали одним из самых лучших магов в ордене. Почему ты не в Даларане? Почему ты остановилась здесь, между болотом и океаном, между Ордой и Альянсом?

- Кто-то должен был это сделать.

- В самом деле? - нахмурился Кейлек.

Он остановился и развернул ее, чтобы они были друг против друга.

- Конечно! - парировала она. Внутри нее зарождался гнев. - Или ты желаешь развязать войну между Альянсом и Ордой, Кейлек? Вот как в наши дни драконы коротают свой срок? Бродят вокруг до около и провоцируют неприятности?

Судя по синим глазам Калесгоса, эти слова его сильно задели.

Она вздрогнула.

- Мне жаль. Я не хотела этого говорить.

Кейлек кивнул.

- Но ведь подразумевала это? - спросил он, и в его голосе не было никакой злобы.

Она безмолвно уставилась на него. Она не знала. Тогда слова вырвались непонятно откуда.

- Я не захотела быть частью ордена после падения Даларана. После … смерти Антонидаса. Его убил Артас, Кейлек. Как и многих других, тех, кто там остался. Человек, за которого я, как когда-то думала, выйду замуж. Человек, которого я когда-то любила. Я не смела… не могла вернуться туда. Я изменилась, и Кирин-Тор тоже. Они теперь больше, чем просто нейтральны… мне кажется, не поняв этого, они могут смотреть свысока на любого, кто не один из них. Я же знаю, что если уж ты действительно хочешь способствовать миру, то должен общаться со всеми расами наравне. Я последняя, кто так думает, к тому же у меня действительно есть дар к дипломатии, - искренне сказала она.

Искажавшая его милое лицо боль исчезла, и он ласково погладил ее по золотистым волосам, как будто успокаивал ребенка.

- Джайна... - проговорил он. - Если ты веришь в это - а я не говорю, что ты ошибаешься - почему тебе так сложно убедить себя в этом?

Он попал прямо в цель. Погрузил нож прямо в сердце, тонкий и острый, и настолько болезненный, что она начала задыхаться, как если бы удар был настоящим. Она уставилась на него, неспособная отвести от него взгляд, чувствуя, как слезы жалят глаза.

- Они не слушают, - еле различимо прошептала она. - Никто не слушает. Ни Вариан, ни Тралл, и, конечно, Гаррош. Мне кажется, что я стою одна на краю пропасти, и ветер крадет каждое произнесенное мною слово. Что бы я не делала, что бы не говорила, все это - бессмысленно… Не имеет никакого значения. Я сама… не имею никакого значения.

Когда она это говорила, грустная улыбка коснулась губ Кейлека, будто ему все это было знакомо.

- Вот мы и пообщались, леди Джайна Праудмур, - сказал Кейлек. - Мы боимся оказаться бесполезными. Или беспомощными. Все, что мы пытаемся сделать - бессмысленно.

Слезы потекли по ее щекам. Он осторожно вытер их.

- Но вот в чем я уверен. У всех вещей есть свой ритм, свой цикл. Ничто не остается без изменений, Джайна. Даже драконы, столь долговечные и, казалось бы, столь мудрые. А тогда насколько быстро должны меняться люди? Когда-то ты была нетерпеливой молодой ученицей, любопытной и прилежной, радующейся пребыванию в Даларане и оттачивающей свои заклинания. Затем миру понадобилось забросить тебя далеко-далеко от того безопасного места. Ты изменилась. Ты выжила, предстала для мира в новом качестве - как дипломат. Ты столкнулась со всевозможными загадками и вызовами. Это было твоим служением. Но этот мир... - Он печально покачал головой, и посмотрел в небо. - Этот мир уже не таков, каким был раньше. Ничто, никто не избежит его. Так что… позволь мне показать тебе кое-что.

Он опустил руки, его длинные ловкие пальцы зашевелились, на их кончиках вспыхнула энергия тайной магии. Все это сформировалось в кружащийся шар, парящий перед ними.

- Посмотри туда, - предложил он.

Джайна так и поступила, стерев свои глупые слезы - и откуда они только взялись? - опустилась на колени и сосредоточилась на небольшом магическом шаре. Кейлек проворно коснулся его - тот, казалось, поначалу разрушался, но затем восстановился с небольшими надписями.

- Это же... формулы! - с удивлением произнесла Джайна.

- Смотри опять, - сказал Кейлек.

Он во второй раз коснулся шара. И в третий. И каждый раз формулы становились все более четкими. Был момент, одновременно сбивающий с толку и восхитительный, когда Джайне показалось, что она смотрит на схемы гномов, а не на шар из тайной магии.

Знаки, символы и числа кружились, затем перемешивались вместе, затем устраивались в определенном порядке.

- Это… так красиво, - прошептала она.

Кейлек растопырил пальцы и потянул руку сквозь шар. Тот развился, словно туман, но тут же обратился в нечто иное. Это было непрерывным изменяющимся калейдоскопом магии, точных контуров и порядка.

- Ты понимаешь, Джайна? - спросил он.

Она продолжала смотреть, почти загипнотизированная изящными формирующими, разрушающимися и перемещающимися узорами.

- Это… больше чем заклинания, - сказала она.

Он кивнул.

- Это то, из чего они сделаны!

На мгновение она не поняла сути его слов. Заклинания включали в себя слова, жестикуляцию, иногда реактивы… и затем понимание накрыло ее, словно откровение.

- Это же… математика!

- Уравнения. Теоремы. Порядок, - польщено сказал Кейлек. - Переместишь их одним способом, они становятся чем-то, изменишь очередность - совсем иным. Магия определена и изменчива, как жизнь. Все вещи меняются, Джайна, внешне или внутренне. Иногда достаточно одного небольшого изменения в переменной.

- И мы тоже как магия, - прошептала Джайна. Она оторвала взгляд от невыразимо прекрасного водоворота лирической, поэтической математики и начала обдумывать следующий вопрос.

- Леди Джайна!

Крик застал врасплох их обоих, они развернулись и увидели, как капитан Вимор спешит к ним галопом на лошади. Он так резко затормозил животное, что лошадь приподнялась на задних копытах и заржала.

- Капитан Вимор, что... - начала было Джайна, но стражник перебил ее.

- Страдалица вернулась с новостями, - сказал он, задыхаясь от короткой, но напряженной поездки. – Орда… У них сбор. Из Оргриммара, Кабестана, а также из Мулгора.… И, похоже, они движутся к крепости Северной Стражи!

- Нет, - Джайна тяжело задышала, ее сердце, мгновение назад восхищавшееся красотой и пониманием, с которыми поделился с ней Калесгос, теперь глухо билось в ее груди. - Пожалуйста, только… не это… не сейчас…

Глава 7

 Тем временем в лагере Экспедиции капрала Тигана, расположенного на краю таинственных джунглей, которые, казалось, возникли в одночасье и справедливо именовались здесь «Буйными зарослями», очередь караула добралась до Старого Грязного Пита. Несмотря на его исключительную любовь к кружке «чего покрепче», в которой, к слову, он нуждался чуть ли не каждый час, седобородый дворф отнёсся к своим обязанностям весьма серьёзно, и в его рту не побывало ни капли начиная с сумерек, а ведь уже светало.

Он похлопал свой мушкет, который он так любил, хотя его излишняя привязанность к этому оружию не раз была причиной насмешек со стороны недобрых личностей, и тяжело вздохнул. Скоро, совсем скоро, его страданиям придёт конец, и он сможет вдоволь насладиться заветным вишнёвым грогом, который он трепетно хранил до...

Внезапно в подлеске раздался шелест. Старый дворф вскочил на ноги с несвойственной для его лет быстротой. Кто знает, какая тварь могла наброситься на него. Будь то ящеры, долгоноги или, скажем, тот большой противный цветок - или то был лишайник?

Женщина, одетая в плащ, на котором красовался золотой якорь, качнулась вперёд, и, на мгновение взглянув на него, тут же упала в обморок. Пит едва успел её поймать.

- Тиган! – закричал Пит, - у нас проблемы!

Несколько секунд спустя, один из охранников уже пытался перевязать раны молодой разведчицы, но Пит с грустью подумал, что этой девчушке не суждено протянуть до конца. Она лихорадочно схватила руку Ханны Бриджуотер, и Ханна наклонилась к ней.

- О… Орда, - прохрипела разведчица, - Т…таурены. Открыли врата. Пошли на восток. Думаю… Северная Стража…

Её глаза закрылись, и чёрные волосы, слипшиеся от крови, припали на широкую грудь Пита. Он неловко похлопал её по плечу.

- Ты передала нам сообщение, девочка - сказал он, - Ты справилась. А теперь - отдыхай.

Глаза Тигана сверкнули, он грозно посмотрел на дворфа: Она умерла, идиот.

Пит спокойно ответил: Я знаю, парень. Я знаю.

Две минуты спустя, самая быстрая из них, Ханна, уже бежала так быстро, как только ее длинные, сильные ноги могли унести её на восток, к крепости Северной Стражи, моля Свет, чтобы она успела вовремя.

***

Адмирал Тарлен Обри, как обычно, проснулся до рассвета. Он быстро поднялся с постели, плеснул водой себе на лицо, оделся и побрился. Адмирал нахмурился, заметив у себя в зеркале круги под глазами, а затем тщательно расчесал бороду и усы, которые были главным предметом его гордости. За последние несколько дней орочий клан Грозорев, а точнее его остатки, вновь появились, чтобы объединить оставшиеся у них силы. Стычки вспыхнули с новой силой, в ходе которых не раз сообщалось, что некоторые орки позволяли себе нагло оскорблять Альянс, выкрикивая что-то вроде «Альянс получит по заслугам!» или же ухмыльнуться перед смертью и прохрипеть: «Моя смерть будет отомщена!»

Хотя, на первый взгляд, в этом не было ничего необычного. Почти каждый орк был чересчур уверен и высокомерен, Обри знал это не понаслышке, в частности на примере тех же орков Грознорёва. И тем не менее, он бы не получил этого звания, если бы не прислушивался к любого рода предупреждениям. Это было довольно-таки странно, что Грознорёв вновь объявился, несмотря на ряд понесённых поражений, и ему было просто необходимо знать причину столь таинственного возвращения. Он уже распорядился послать шпионов, чтобы те подтвердили, если Орда действительно начала готовиться к масштабной войне, и особенно, если взгляд Гарроша пал на крепость Северной Стражи. Но пока никто не докладывал ничего подобного, видимо было слишком рано.

Обри снял шкурку с банана, хлебнул крепкого чаю и направился патрулировать по хорошо известному ему маршруту. Он кивнул офицеру связи Натан Блейну, который поприветствовал адмирала весьма бойко, несмотря на столь ранний час, и они вместе принялись любоваться морем. Рассвет был в самом разгаре, а океан и пристань были окрашены в красочные цвета – алые, малиновые, с оттенками розы, парящие в небе облака повсеместно отливали золотом.

- Красное небо утром - моряки считают это дурным знаком, - размышлял Обри, отхлебнув чаю.

- Красное небо ночью – к восторгу моряка, - закончил Блейн, - Но мы не плывём сегодня, сэр. - Он улыбнулся как-то однобоко, но уважительно.

- Это правда, - сказал Обри, - но моряк всегда будет моряком, где бы он ни был. Не теряй бдительности, Натан, - глаза адмирала немного сузились, - Есть что-то…

Он поджал губы и покачал головой, затем повернулся и поспешно спустился с башни, так и не закончив предложения.

- Немного суеверен, не так ли?, - сказал дворф–стражник Блейну.

- Возможно, - сказал Натан, оборачиваясь в сторону залива, - но я уверен, ты всё равно всегда ступишь на корабль с правой ноги, не так ли?

- Хм, - сказал дворф, его щёки немного покраснели, - да. Нет смысла лишний раз привлекать неудачу.

Натан улыбнулся.

***

Они двигались подобно зелёно-коричневому морю, неуклонно разливающемуся вниз по Золотому Пути через северные Степи прямо к Кабестану. Большинство орков шли пешком, хотя некоторые представители элиты, в том числе кор’крон, Малкорок и сам вождь, ехали на волках. Также некоторые воины передвигались на кодо, стуча по барабанам войны, и земля, словно вторя этим ударам, сотрясалась под шагами этого войска.

Новость о приближения войска Орды, конечно, быстро разлетелась, так что любой орк мог присоединиться к походу на крепость Северной Стражи. Те, кто не могли принять участие в этой кампании, а таких было очень мало – старики, дети, матери младенцев - тем не менее выходили, чтобы поддержать Гарроша, в бесспорной победе которого никто не сомневался.

Гаррош, высокий и гордый, восседая на чёрном и мускулистом волке, поднимал Клиновопль в ответ, но лишь изредка спешивался. Не следовало сбивать темп марша, который был слышен за километры от воинов, магов, целителей, шаманов, старающихся попадать в шаг, и позволяя реке Орды разливаться дальше. Когда они покинули Перекрёсток, где их численность возросла, Малкорок поравнялся с Гаррошем. Он стукнул себя в грудь, и вождь кивнул в его сторону.

- Какие новости? - спросил Гаррош.

- Похоже, Бейн действительно остаётся верен нам, по крайней мере, пока, - сказал Малкорок, - он вместе с троллями убил разведчиков Альянса, шныряющих около Великих Врат, и, как нам доложили, в данный момент направляется на восток, в сторону Северной Стражи.

Гаррош повернулся к Малкороку: Благодарю за твою бдительность, Малкорок. Теперь ты можешь убедиться, что я держу Бейна на своей ладони. Он предан своему народу и не будет им рисковать. Он прекрасно понимает, что я не стану колебаться, когда дело дойдёт до тауренов. Его покровительство тауренов является признаком того, как я ими восхищаюсь и, одновременно, презираю. И, - добавил он, - использую.

- Даже так…он говорил слишком нагло, - зарычал Малкорок.

- И правда,- сказал Гаррош, - но когда мы будем нуждаться в нём, он придёт. Как это сделают и Вол’джин, и Лор’темар, и Сильвана.

- И Галливикс.

Гаррош поморщился.

- Он видит лишь прибыль, и не может это скрыть, как нельзя скрыть загруженного кодо. Пока Орда пополняет его кошелёк, он останется лояльным.

- Если бы все наши союзники были бы настолько понятными…

- Пока оставь Бейна в покое, - сказал Гаррош.

- Это задание, которое ты возложил на меня, великий вождь, - ответил Малкорок, - искоренить тех, кто попытается оспорить твою власть и, таким образом, ставшего изменником славной Орды.

- Но если мы будем подозрительно относиться к нашим союзникам, их терпение быстро закончится, - ответил Гаррош, - нет, Малкорок. Пора нам перестать грызться друг с другом, а объединиться для борьбы с Альянсом. Что за битва нас ожидает!

- А если Бейн, или Вол’джин, или другие, попытаются подготовить заговор против тебя?

- Если у тебя есть доказательства, а не раздражающие слова, то, как и всегда, ты наделён полной свободой действий. И, насколько я знаю, ты уже начал действовать.

Серые губы Малкорока изогнулись в улыбке, которая была не столь злобной, сколь уродливой.

***

Корабли Отрёкшихся, эльфов крови и гоблинов рано прибыли в Кабестан, и Гаррош едва мог сдержать своё возбуждение, наблюдая за этим. Порт был переполнен, и Гаррош вынужден был подавить свою жажду к кровопролитью, когда он понял, что выгрузка войск и снабжения займёт еще некоторое время. Но это была одна из обязанностей вождя, которую он находил несомненно утомительной, но ничего не мог с этим поделать.

Прибытие орков не могло не остаться незамеченным, и, несмотря на обычную кипящую жизнь в гавани, в воздух взмыли радостные возгласы. Гаррош махнул рукой и спешился, к нему приблизились три фигуры. Одного, к сожалению для себя, он знал – это был дородный и скользкий торговый принц Галливикс. А вот остальных, эльфа крови и Отрёкшегося, он видел впервые, и орк нахмурился.

- Вождь Гаррош! - Галливикс засветился от счастья и раскинул руки в знаке приветствия. На лице Гарроша появилось отвращение, неужели этот гоблин действительно хотел обнять его?

Во избежание этого, он жестом обратился к эльфу крови. Это была бледная эльфийка с золотистыми волосами, она носила яркие и сверкающие доспехи, указывающие на её принадлежность к рыцарям крови.

- Где Лор’темар? - прямо спросил Гаррош.

Её полные губы сжались в раздражении, но когда она заговорила, её голос был спокойным и приятным.

- Он послал меня, чтобы возглавить войска эльфов крови. Меня зовут Келантир Кровавый Клинок. Я ученица леди Лиадрин, и я служу следопыту Халдарону Светлое Крыло.

- Никого из них здесь нет, - заметил Малкорок, встав рядом с Гаррошем, - вместо них мы имеем этого мелкого третьесортного щенка.

Келантир оставалась хладнокровной.

- Он также прислал два корабля эльфов крови, готовых сражаться и умирать за Орду, - сказала она, - если вы располагаете такой внушительной силой, то наша помощь совсем не обязательна.

Гаррош никогда особенно не заботился об эльфах крови, и эта женщина уже стала ему поперёк горла.

- У вас есть хороший шанс доказать, что ваш народ ещё чего-то стоит, в сегодняшней битве, - сказал он, - не упустите его.

- Мои эльфы прекрасно знакомы с войной и её жертвами, вождь Гаррош, - отрезала Келантир, - можете не сомневаться в нас.

С этими словами эльфийка развернулась и направилась обратно в сторону пристани, ее латы - и как только это хрупкое тело выдерживает такую тяжелую броню, удивлялся Гаррош - слегка зазвенели при ходьбе.

- Вождь… - вставил Галливикс, но Малкорок заставил замолчать говорливого гоблина одним лишь взглядом. Гаррош обратил своё внимание на Отрёкшегося, который, в отличие от высокомерной эльфийки, отвесил очень низкий поклон. Он был родовитым воином, лезвие, висевшее в ножнах на его костлявых бёдрах, было тому подтверждением. У него не было волос, которые, по всей видимостью уже сгнили, а его кожа была бледно-зелёного цвета гноя.

- Капитан Френдис Фарли, сэр, командующий боевыми отрядами Отрёкшихся во имя Сильваны Ветрокрылой, служу Орде и лично вам, - сказал он грубым и низким голосом. Пока он говорил, его челюсть двигалась, но как только замолчал, казалось, она находилась в отвисшем состоянии.

- И где же твоя Тёмная Госпожа? - спросил Гаррош.

Фарли поднял голову, его глаза светились жёлтым светом.

- Зачем, - сказал он удивлённым тоном, - бросать в бой все резервы и вставать во главе них, если после вашей неизбежной победы Орда возьмёт Терамор!

Ответ был очень смелым и хитрым, и Гаррош, запрокинув голову, рассмеялся.

- Возможно, нам следует послать вас прямиком к леди Джайне и уговорить её сдаться без боя?

- Мой вождь льстит мне. Но это лишило бы Орду заслуженной победы, не так ли?

- Сражайтесь также хорошо, как вы говорите сейчас, Френдис Фарли, и твой вождь останется довольным.

- Я постараюсь, - некоторое количество жидкости скопилось в углу его челюсти и капнуло на землю, - а теперь, с вашего позволения, я вернусь, дабы следить за разгрузкой груза, что прислала моя Госпожа.

Немного повеселевший, но всё ещё по-прежнему раздражённый из-за того, что Сильвана и Лор’темар не соизволили повести войска собственноручно, прислав лишь своих заместителей, Гаррош, наконец, повернулся к Галливиксу. Гоблин выглядел надутым, он угрюмо грыз сигару, а его цилиндр постепенно съезжал на его низкий лоб.

- Ты, торговый принц, похоже, единственный, кто прибыл в Кабестан вести свой народ в бой. Я это запомню.

На Галливикса тут же вернулась прежняя маска любезности.

- Ну, я здесь, чтобы не столько командовать своими войсками, сколько проследить, чтобы гоблины успешно прибыли и устроились здесь, а также убедиться, что груз, о котором вы просили, должным образом доставлен, если вы понимаете, о чём я.

Гаррош похлопал цилиндр гоблина и спустился к пристани, дабы оттуда пронаблюдать за происходящим.

Поначалу это казалось странным. Кроме свежих воинов, способных сражаться на передовой, корабли были заполнены вовсе не мечами, луками и бронёй, а аккуратно сложенными брёвнами, надёжно связанными верёвками в аккуратные пучки, и телегами разнообразных горных пород.

Но Гаррош кивнул в знак одобрения. Он вздохнул, пытаясь подавить своё нетерпение, и распорядился, чтобы некоторые более крупные и сильные орки оказали стройным эльфам крови и, мягко говоря, худощавым Отрёкшимся всю необходимую помощь в разгрузке.

Скоро, а точнее, через несколько часов, крепость Северной Стражи падёт.

Ибо судьба Орды заключается в полной победе.

***

Один из охранников Северной Стражи, патрулирующий западное направление, остановил девушку, одежда которой была насквозь пропитана потом, а её ноги дрожали от усталости. Это была Ханна Бриджуотер, принёсшая тревожные вести, которые тут же были переданы непосредственно адмиралу Обри. Он выругался, а затем пришёл в себя. Охраннику, сообщившему ему печальные новости, он передал: Сообщите всем готовиться к бою. Таурены и тролли приближаются с запада. Укрепите нашу оборону там, а также…

- Сэр! - закричал Блейн. Он стоял, его глаза были прикованы к человеку, отчаянно машущего флажками. - Орда приближается. Шесть судов, движущихся из Кабестана. Корабли полностью вооружены!

- Шесть?

- Так точно, сэр, - Блейн вновь сосредоточился, чтобы получить дополнительную информацию, - на них, кажется, есть символы гоблинов, Отрёкшихся и эльфов крови.

Обри молчал. Сначала тролли и таурены, теперь Отрёкшиеся, син’дореи и гоблины. Единственными, кто отсутствовал, были…

- Орки, - отрезал он,- скажите начальнику порта Льюису, чтобы он распорядился отправить нескольких разведчиков в Кабестан. Им придётся избегать столкновений с остатками Грознорёва, но они уже привыкли к этому.

Ему следовало знать, что рано или поздно он вновь услышит слово «таурены», и что надо быть готовым, что они не придут в одиночку. Армия тауренов и раньше пробивалась вперёд - до того, как покойный генерал Готорн добился, чтобы гражданские лагеря Таурахо могли покинуть его целыми и невредимыми. На них это было не похоже.

Ему также следовало знать, что реальная угроза придёт с севера. Из Оргриммара.

Что касается боевых кораблей других рас Орды…

- Прикажите канонирам Виссану и Смайту начать вести огонь по собственному усмотрению, как только эти корабли войдут в зону поражения. Мы не должны позволить им высадиться на берег.

- Так точно, сэр.

Обри лихорадочно все обдумывал. Как бы орком удалось пробиться? Да, тролли и таурены нападут со стороны земли. Да, другие расы ударят с моря. Но невозможно, чтобы сотни орков штурмовали Северную Стражу непосредственно с севера. Да, орки Грознорёва были занозой в заднице, но они ни за что не могли привести с собой столь внушительное подкрепление. Их крепостями являлись лишь выступающие острова, расположенные между крепостью и Кабестаном. Армия никогда бы…

Он почувствовал толчок до того, как услышал сам звук. Нет, это не был пушечный выстрел, да видит Свет, за последние несколько месяцев им пришлось пережить немало обстрелов. Нет, это было что-то другое… глубокая дрожь земли. На мгновение Обри и остальные подумали, что это были отголоски недавно закончившегося Катаклизма, очередное землетрясение. Но толчки были слишком регулярными, слишком… ритмичными.

Барабаны. Барабаны войны.

Он потянулся за подзорной трубой, что висела у него на бедре, и поспешил к стене, дабы посмотреть на север. До сего момента бойцы Грознорёва были замечены слоняющимися у подножия крепости. Иногда даже они безрассудно нападали на охранников Северной Стражи и, как правило, отступали, изрядно потрёпанные. Теперь не было никаких признаков необдуманных действий орков.

- Отставить отправку разведчиков! – крикнул он Блейну, - Грознорёв вернулся, потому что он объединился с Ордой орков. Они будут…

Слова так и застыли на его губах. Теперь он мог отчётливо видеть их: огромная волна орков хлынула на холм, одетые во всё, начиная от тканевых облачений шаманов и чернокнижников до пластиночных доспехов, заплатанных неровными кусочками кожи. Они тащили тележки, заполненные деревянными досками и камнями. Грознорёв присоединился к ним, что было, впрочем, ожидаемо, и большие зелёные громилы сбрасывали валуны в мелководье с огромными брызгами и шумом. Адские барабаны всё стучали и стучали, а враг был уже настолько близко, что Обри и его воины уже могли слышать боевой клич орков. За орками неспешно двигались катапульты, тараны и другие осадные сооружения. Но о чем они только думали?..

Лишь когда орки начали укладывать доски поверх брошенных валунов, Обри осознал всю тактическую хитрость и критичность ситуации.

- Укрепить ворота! – прокричал он. Им оставалось самое малое, подумал Обри. - Подготовьтесь к обороне сразу на трёх фронтах – со стороны гавани, с севера и с запада!

Они были в состоянии справиться с Грознорёвом. Они были в состоянии справиться с несколькими тауренов, стычки с которыми время от времени возникали на Кровавых Полях.

Но это…

- Да хранит нас Свет, - прошептал он.

Глава 8

 Таурены и тролли продолжили свой поход на восток, как только рассвет сменил ночь. Они держались как можно дальше от Передовой ставки Альянса и до сих пор не встретили никакого сопротивления. Пробравшись через Буйные заросли, они обнаружили стоянку лагеря с потухшим костром, угли которого, однако, были еще теплыми. Не было никакой возможности узнать, кем он был возведен. В этом районе бывали и Орда, и Альянс, и всегда кто-то кочевал с места на место. Катаклизм сотряс жизни обитателей Азерота так же, как и землю. С превеликой осторожностью воины продолжили свой путь, а Бейн начал задаваться вопросом... возможно ли, что их наступление еще не раскрыто?

Они обнаружили небольшое святилище тауренов, и Бейн объявил привал.

- Это знак, - сказал он. - Здесь наши братья и сестры были освобождены от их тел. Здесь мы остановимся, чтобы подготовить наши сердца для битвы, а души - для возможной гибели. Братья-тролли, это не ваш ритуал, но вы можете подойти сюда, чтобы созерцать жизнь и смерть... и тех, кто ушел ранее. И, - добавил Бейн, - мы будем просить наших предков, чтобы они благословили нас и указали наилучший и правильный путь для нашего народа.

Бейн не собирался просить предков благословить то, что они собирались сделать, так как он вовсе не был уверен, что они одобрили бы это. Он не думал, что Кэрн Кровавое Копыто одобрил бы подобное. Среди тауренов и троллей царило чувство ожидания ожесточенной схватки, смешанное с беспокойством. Бейн хорошо знал свой народ и чувствовал их разделяемую преданность. Преданность, которая находилась в конфликте с сердцем их лидера.

Через некоторое время - когда одни пели, другие преклонили колени в молитве, а остальные застыли в почтении - пришло время выдвигаться вперед. Воины были на последнем этапе своего беспокойного путешествия. Перед ними предстал Великий Разлом, и дорога, слегка петляя, убежала к холмам.

- Видать, нам свезло, - отметил Вол'джин.

- Не думаю, что мы пропустили гонца, сумевшего предупредить их, - согласился Бейн.

Вол'джин посмотрел на него со своего ящера.

- А ведь они разорили лагерь Таурахо, брат, - сказал он.

- Да, - ответил Бейн. - Они напали на военный объект. Но их генерал отказался убивать мирных жителей. Он мог бы отдать приказ вырезать всех. Но не сделал этого.

Глаза Вол'джина сузились.

- Окажешь ли ты ту же любезность этому лагерю Альянса?

- Сомневаюсь, что в крепости Северной Стражи есть хоть кто-то из гражданских, - сказал Бейн. Он не добавил, что был практически уверен - Гаррош прикажет ему убить каждого попавшего в плен. Да, это тоже был военный объект, и Гаррош продемонстрировал хорошее тактическое руководство своим желанием видеть его уничтоженным.

Но Гаррош по-настоящему не был заинтересован в Северной Страже как в военном объекте. По его словам, сделать её бесполезной для Альянса - не стратегический шаг, а лишь "первая ступенька". Его истинной целью был Терамор. Там проживало множество солдат и матросов Альянса. Но там были и гостиницы. Купцы и их семьи жили там. А также та, которая выказала дружелюбие Бейну Кровавое Копыто.

Они проделали крюк по дороге. Картина открылась, и Бейн смог увидеть серые и белые каменные башни Северной Стражи. Как только он поднял руку, призывая войско остановиться, дабы подготовиться к наступлению на крепость, тишину Степей нарушили звуки выстрелов. Тролли и таурены немедленно ответили, направив свои орудия и стрелы вверх в солдат Альянса, атаковавших с холмов.

Бейн был в ярости. Он должен был ожидать этого, но позволил ложному чувству безопасности усыпить себя. И теперь его воины падают по всем направлениям, расплачиваясь за его глупость.

- Вперед! - крикнул он, его голос гремел, питаемый гневом, - Шаманы! Помешайте их огню!

Шаманы принялись за дело, в то время как остальные таурены и тролли рванулись вперед так быстро, как только смогли. Стрелки Альянса оказались сбиты с ног от внезапного порыва ветра или кричали от боли, причиняемой им загоревшейся одеждой. В последовавшем хаосе, пока стрелки пытались перегруппироваться, войско Мулгора достигло пути в крепость и ввязалось в ожесточенный бой.

***

- Таурены здесь!

Крик был услышан и подхвачен среди орков, которые подходили к крепости с севера. Радость наполнила сердца воинов, и размахивающий Клиновоплем Гаррош, лично возглавивший эту атаку, выбрал момент, чтобы послать Малкороку жестокую улыбку. С места, где он находился, он мог отчетливо слышать скрежет, издаваемый массивными камнями поверженных стен крепости, и он, откинув голову, заревел от восторга.

Ему так хотелось сделать это. Катаклизм повредил некоторые стены крепости, и со стороны Альянса было глупо даже не попытаться восстановить их. Теперь они горько пожалеют об этом и поплатятся кровью за свою небрежность.

Орки штурмовали, передвигаясь по временным мостам из валунов и досок. Вооруженный пикой стражник двинулся к Гаррошу. Он был сильным и ловким человеком, хорошо владеющим своим оружием, но он не мог устоять против кор'кронов, окружавших своего вождя.

Выкрикивая свои боевые кличи, орки напали на него, рубя мечами и ударяя булавами по его закованному в металл телу. Раздался хруст, слышимый даже на фоне боя барабанов и пушечного огня, и страж рухнул. Кор'кроны и Гаррош обошли его упавшее тело, хотя Гаррош и послал трупу кивок одобрения.

Грознорев рассказал обо всех слабых сторонах крепости. Гаррош точно знал, куда направлять своих воинов. Первая волна хорошо справлялась с захватом, пробиваясь к внутреннему двору крепости, и Гаррош поднялся на более высокую точку обзора, чтобы оценить ситуацию.

Слева находились корабли эльфов крови, гоблинов и Отрекшихся - они выполнили свою задачу. Несмотря на непрекращающийся огонь батарей Альянса, несколько лодок добрались до берега, и их "пассажиры", вступив в схватку со своими противниками, вырезали всех без пощады.

Справа таурены и тролли не щадя себя штурмовали стены. Пока Гаррош смотрел, одна из них рухнула, и волна бойцов с коричневой шерстью и сине-зеленой кожей устремилась в образовавшуюся дыру.

И прямо перед ним орки - его орки, его народ, истинные и настоящие члены Орды - резались с врагом, крича и смеясь.

Чтобы проникнуть внутрь крепости и избежать уловок адмирала Обри, которые могут повернуть ход боя, возможно, возможно потребуется еще час. Он быстро оглядел поле боя. Основная часть его воинов продвинулась вперед. Здесь, на периферии битвы, остались немногие бойцы. Они оттесняли стражников, стремившихся вести боевые действия вне крепости. Орде уже не требовались временные мосты.

Это был подходящий момент для нанесения окончательного удара и завершения боя быстрой и решительной победой.

***

Малкорок сражался в нескольких шагах от Гарроша с тремя стражниками сразу: двумя людьми - мужчиной и женщиной - и дворфом. Большинство орков предпочитало тяжелое оружие - двуручные палаши, огромные топоры или молоты. Орки Черной Горы, напротив, сражались двумя небольшими, но хорошо сбалансированными острыми и легкими топориками. Глядя, как трое солдат окружают его, пытаясь взять в кольцо, Малкорок ликующе рассмеялся. "Смерть Альянсу!" - крикнул он, присел на корточки и усмехнулся. Затем он буквально взорвался, придя в движение и перемещаясь намного быстрее, чем того ожидали противники. Топоры, казавшиеся размытыми, превратились в два сверкающих лезвия смерти. Женщину он практически разрубил надвое - та даже не успела ничего понять. Немедля развернувшись, он начал вращать топоры, один след за другим. Дворф попал своим ударом по нему, но его меч с лязгом отскочил от брони Малкорока. Последний вонзил топор глубоко в область между шеей и плечом, и дворф рухнул. Рыча, орк развернулся, вновь вращая топорами, отсутствие двух пальцев его нисколько не смутило. Страж-мужчина поднял свой меч, чтобы парировать удар, но он мог блокировать лишь одно оружие. С боевым кличем Малкорок высоко занес второе окровавленное лезвие и затем погрузил его в грудь человека.

Он развернулся, его глаза выискивали следующую цель, но услышав, как вождь произнес его имя, моментально обратил к нему взор.

- Шаманы! - крикнул Гаррош. - Пошли за ними!

Малкорок улыбнулся и поднял кулак, показывая, что он слышал приказ. Гаррош кивнул и схватил Клиновопль. Откинув голову, он издал боевой клич и покинул свое место наблюдения. Он вскочил на торчавший из воды камень и перепрыгнул на несколько неровно расположенных досок, а затем отправился к береговой линии. Гаррош Адский Крик отдал все приказы, которые должен был отдать в этом бою, и Малкорок видел, как он был счастлив, стоя плечом к плечу со своими братьями и используя знаменитое оружие своего отца для уничтожения Альянса.

Вытянув руку, Малкорок схватил ближайшего кор'крона и передал приказ вождя. Орк кивнул и побежал в сторону севера, туда, где находилось большинство шаманов. На данный момент те составляли резерв войска.

Через несколько минут шаманы появились на фронте. Большинство были орками. Они были облачены не в простые белые или земельно-коричневого оттенка одежды, принятые в их рядах, но в зловещего вида одеяния, делавшие их больше похожими на чернокнижников, и двигались они с едва сдерживаемым волнением.

Их сопровождали тяжело бронированные воины, прокладывавшие путь через ряды отчаянно сражавшихся бойцов Орды и Альянса. Шаманы не пытались повлиять на битву, вместо этого сосредоточившись на мокрых и грязных валунах перед ними.

Приблизились к ним, шаманы замедлились, успокаивая дыхание. Затем посмотрели друг на друга с хитрыми усмешками и, подняв руки, произнесли несколько команд, заставляющих стихии повиноваться.

Малкорок знал, что должно было произойти, но все же остановился на мгновение посреди боя, чтобы посмотреть на это; его сердце наполнилось орочьей гордостью. В воде находились, по крайней мере, два десятка камней, которые помогли войскам переправиться на берег и перетащить тяжелое оружие, а теперь они должны были послужить второй цели.

Перед взором Малкорока камни задрожали. Их оттенок сменился с темно-красного и коричневого цветов обычного камня на пестро-оранжевый, и они начали... таять. Но вода не остановила эти изменения и не охладила их, как это происходит в природе. Вместо этого вода начала кипеть и уходить, будто отпрянув в страхе перед тем, что творится рядом с ней. Камни продолжали дрожать и пульсировать, и когда они окончательно потеряли форму и стали жидкими, жар, исходящий от них, стал настолько сильным, что шаманы, контролировавшие их, вынуждены были сделать шаг назад или отвернуть лица.

В одном из валунов вспыхнула магма. За этим последовала вторая вспышка, а после еще и еще. С другими камнями происходило то же самое. Появились отростки, они становились толще, обращаясь пальцами рук и ног. В верхней части одной из скал сформировалась голова с разинутым ртом. Маленькими горящими глазами она посмотрела вокруг, затем вниз, на свое каменное тело, после на шамана, который им управлял. Существо зарычало, медленно повернулось и потянулось к орку, одетому в черные кожаные одежды, который поднял руку в повелительном жесте. Огненный великан, коему был адресован этот жест, съежился и отступил, рокоча, затем двинулся вперед. Он вынужден был подчиниться.

Даже орки, которые знали, чего им стоит ожидать, были, казалось, поражены этим зрелищем. Так и должно быть, подумал Малкорок.

- Альянс! - вскричал он. - Вот сила, подвластная Гаррошу Адскому Крику! А теперь содрогнись и умри!

***

Бейн размахивал булавой, отбиваясь от двух солдат с пиками. Воздух вокруг него был наполнен звуками: треском выстрелов, грохотом пушек, пением стрел, пролетающих мимо цели, боевых криков солдат Орды и Альянса, сражающихся, убивающих и умирающих. Один из солдат напал на него. Бейн двигался быстрее, чем тот рассчитывал, и пика солдата разрезала только пустой воздух. Человек споткнулся, булава Бейна врезалась в него, и боец упал замертво. Другой солдат Северной Стражи думал, что ему представился удобный случай, но булава Бейна сломала его пику, словно сухую ветку, и с хрустом опустилась на череп солдата, проломив его словно желудь.

Бейн с сожалением покачал головой. По крайней мере, он даровал этим несчастным быструю смерть.

Он заметил, что звуки изменились. Появился новый - низкий гневный рев, будто сама земля обрела голос. Бейн навострил уши и повернул голову в сторону этого звука. Его глаза расширились. Однако прежде чем он смог что-то сказать, прозвучал еще один голос, громкий и полный праведного гнева.

- Во имя Матери-Земли! - воскликнул Кадор Облачная Песнь. - Гаррош! Что ты наделал?

- Что это за... существа? - потребовал ответа Бейн.

Кадор повернулся к нему, его шерсть встала дыбом от возмущения.

- Это огненные великаны, - ответил он. - Могущественные огненные элементали, которые не работают с шаманами по доброй воле, но могут быть подчинены насильно. Мать-Земля гневается за подобное обращение с ее детьми. Служители Земли запретили подобные вещи. Они опасаются, что это может привести землю к дальнейшему нарушению баланса.

- Как Катаклизм, - прошептал Бейн.

Метко названные огненные великаны казалось, упивались уничтожением. Они шагали, возвышаясь над воинами Орды и Альянса, размахивая руками, и сокрушали все, что имело несчастье оказаться на их пути.

Бейн увидел достаточно.

- Отступаем! - закричал он. - Отступаем! Отходим назад, таурены Мулгора! - Он сдержал свое слово и привел своих воинов в бой. Они мужественно сражались. Он выполнил свои обязательства перед Гаррошем и не будет стоять и смотреть, как хоть один из его воинов падет под натиском этих монстров во имя глупого - и опасного - высокомерия вождя.

- Узрите и умрите! - вскричала Орда; ее кровожадность распалило нечто похожее на головокружительное ликование.

***

Защитники Альянса, как и предсказывал Гаррош, были разбиты в тот же момент. Они были в ужасе от доброго десятка расплавленных каменных монстров, надвигавшихся на них. Многие пали, попав под их поступь. Другие погибли от их случайных ударов. Уцелевшие на тот момент стены быстро превратились в руины.

- Стойте, солдаты Альянса! - раздался крик с одной из башен. Тихо смеясь, Малкорок поднял глаза, чтобы лицезреть человека в адмиральской шляпе, отчаянно и безуспешно пытавшегося сплотить войска. Это было глупо, но Малкорок не мог не уважать несчастного. Он, по крайней мере, умрет с честью.

Но большинство из тех, кем он командовал, бежали. И Малкорок не мог винить их. На это, в конце концов, и рассчитывал Гаррош.

Испытывая запредельный ужас, большинство из них просто бросили оружие и побежали туда, где по их мнению было безопасно - к воде и холмам. Куда угодно, лишь бы не оставаться перед лицом смерти в виде существ из жидкого камня и ненависти. Бегущие солдаты стали легкой добычей для воинов Орды, поджидавших их на всех выходах. Это было слишком легко. Если кто-нибудь выжил, думал Малкорок, он должен считать себя одним из самых удачливых существ.

Малкорок продолжал рубить солдат Альянса, ищущих спасения. Они были слишком напуганы, чтобы сражаться как следует, и он вырезал их быстро. Через несколько мгновений он понял, что в непосредственной близости от него больше нет активных действий. Все воины Альянса, которых он мог видеть, лежали очень тихо. Он посмотрел вокруг, его глаза сузились, рассматривая другие районы боевых действий. Все было тихо. Тем не менее, огненные великаны продолжали свой марш, с ревом разрушая остатки стен, разнося громадные пушки и другие военные машины в щепки.

Малкорок заметил Гарроша, стоящего над телом воргена. Голова последнего лежала в метре от тела, черты оборотня застыли в рыке, но глаза были круглыми от страха. Гаррош повернулся орку Черной Горы, его лицо и тело были забрызганы кровью, улыбка расплылась за его клыками.

- Ну что? - спросил он.

- Мы победили, мой вождь! - ответил Малкорок. - Я не вижу воинов Альянса, кроме этих трупов.

Улыбка Гарроша стала шире. Он запрокинул голову, раскинул руки и издал могучий рев триумфа.

- Орда победила! Орда победила!

Крик был подхвачен и распространился, словно лесной пожар, по всему войску. Малкорок заметил, что огненные великаны замедлились, а потом остановились, и понял, что темные шаманы, призвавшие их, также услышали счастливые крики победы и теперь отправляли земных элементалей туда, откуда они пришли.

Или... пытались.

Огненные великаны, казалось, не хотели терять свой новообретенный облик. Они медленно развернулись, маленькие головы с горящими красными глазами двигались, выискивая своих "хозяев". Ворча, они попытались броситься на них.

Малкорок и Гаррош взирали на одетые в тёмное фигуры, жестикулировавшие с силой, граничащей с неистовством. На мгновение элементали и шаманы были заняты ментальной борьбой. Как один, огненные великаны открыли рты, чтобы испустить пугающий рык ярости и поражения.

Сама земля ответила.

Малкорок почувствовал, что земля под ним дрожит, сперва слабо, затем все сильнее и сильнее. Встревоженный, он огляделся, но поблизости не было никакого укрытия. Были только трупы, оружие и валуны, оставшиеся от еще недавно стоявших здесь стен. Предупреждающие возгласы наполнили воздух, так как многие потеряли опору под ногами и с силой рухнули на землю, цепляясь за нее, хотя она теперь и была врагом. Внезапно темные тучи закрыли собой небо. Сверкнула молния и незамедлительно последовал оглушительный громовой раскат.

Уста огненных великанов открывались все шире и шире, ибо их головы и плечи начали плавиться и растворяться. Элементали потеряли целостность, их конечности стекались в однообразную массу. Цвет поблек с охлаждением, став сперва темно-красным, затем коричневым, и элементали приняли свою первоначальную форму простых валунов.

Последние содрогания и толчки сотрясли землю, а затем все вернулось в норму. Тишина подобно вате заложила уши Малкорока, взбудораженные шумом стихий, обрушившимся на них. Воины Орды, упавшие на землю, осторожно поднялись на ноги, а затем ликующие возгласы вновь наполнили воздух.

- Мы не только одолели Альянс, - сказал Гаррош, шагая рядом с Малкороком и похлопывая его по плечу, - мы показали нашу власть над самими стихиями.

- Все, что ты показал, - раздался глубокий рокочущий голос, полный холодной ярости, - так это свое безрассудство, Гаррош Адский Крик!

Оба орка развернулись, чтобы узреть Бейна Кровавое Копыто и одного из его шаманов. Бейн был в полном боевом облачении, его лицо было разукрашено, но не боевой раскраской. Его броня была забрызгана кровью. Но он не упивался победой.

Бейн продолжил: Кадор Облачная Песнь поведал мне, что Служители Земли не зря запретили вещи, которые ты позволил себе, Адский Крик.

Малкорок нахмурился.

- Ты будешь обращаться к нему как к вождю, - сказал орк Чёрной Горы низким голосом.

- Очень хорошо, Вождь, - сказал Бейн. - Твое решение использовать это... этих огненных великанов является преступлением против Матери-Земли и против Орды, которую, как ты утверждаешь, ведешь! Разве ты не понимаешь, что делаешь? Разве ты не чувствуешь яростный гнев самой земли? Ты можешь обрушить на нас второй Катаклизм. Во имя предков, неужели ты не извлек урока из первого?

- Я обратил работу Катаклизма в нашу пользу! - закричал Гаррош. - Это, - он ткнул в руины, которые когда-то были крепостью Северной Стражи, - первый важнейший шаг на пути полного и безоговорочного господства над этим континентом! Следом падет Терамор, и я буду использовать любые средства, доступные мне, для достижения этих целей, таурены!

- Ты не смеешь подвергать опасности...

Малкорок схватил Бейна за руку и встретился лицом к лицу с тауреном.

- Молчать! Ты подчиняешься приказам вождя, Бейн Кровавое Копыто! Ты собираешься оскорбить его? Так? Если ты это сделаешь, то я вызову тебя на мак-гору!

Он кипел и одновременно молился, чтобы таурен принял вызов. Этот Кровавое Копыто, как и его отец, давно был шипом в боку орков. Таурены вообще были слишком мягкими и мирными, а Кровавые Копыта были худшими из них. Малкорок считал гибель Кэрна благоприятным обстоятельством, вне зависимости от того, как она наступила. Он сочтет за честь устранить помеху планам Гарроша в лице Бейна Кровавое Копыто.

Глаза Бейна яростно полыхнули, а затем он низко прорычал: Я потерял много воинов сегодня, подчиняясь слову вождя. У меня нет желания напрасно терять больше жизней Орды. - Он повернулся к Гаррошу. - Я говорю лишь о бедах, которые могут произойти. Ты понял какие, Вождь.

Гаррош кивнул.

- Твои... тревоги понятны, но не обоснованы. Я знаю, что делаю. Я знаю, что мои шаманы могут справиться. Это мои методы, вождь тауренов. Моим следующим шагом будет поход на Терамор. Там я перережу калимдорские линии снабжения Альянса и уничтожу Праудмур, эту суку, путающую дипломатию с вмешательством. У меня также есть планы на Крепость Оперенной Луны, Тельдрассил, Лунную поляну, Лор'Данил - все они падут. Тогда ты в полной мере узришь, как на самом деле обстоят дела.

Он рассмеялся.

- И когда это произойдет, я любезно приму твои извинения. А пока, - голос Гарроша стал жестче, - чтобы я больше не слышал ни слова от тебя о любых "бедах". Мы поняли друг друга?

Уши Бейна выпрямились, его ноздри раздулись.

- Да, мой вождь. Вы предельно ясно дали себя понять.

Малкорок смотрел ему вслед.

***

Бейн чувствовал, будто его нутро плавилось от возмущения. Он с величайшими усилиями подавил взрыв ярости в себе, когда Малкорок бросил ему вызов. Он не боялся Малкорока и мог победить его - судя по всему, Кэрн выигрывал битву у Гарроша, перед тем, как яд Магаты забрал его жизнь. Бейн был рожден кровью своего отца, и на его стороне была молодость. Нет, он отказался, потому что не было никакого способа, чтобы действительно победить. Яд будет использоваться снова, но будет лучше сокрыт в этот раз. И даже если бы он убил Малкорока, не было никакой гарантии, что засада не ждет его в тени. И потом, что будет с его народом? Явного преемника пока не было. Гаррош каким-то образом следил за тем, чтобы рядом были таурены, чье мышление было сходно с его собственным - или которых он мог убедить думать также, как он.

Нет. Его народ нуждался в том, чтобы он оставался жив. И Бейн будет жить и делать то, что ему приказано делать. Да, только то, что приказано. И когда татуированная рожа Гарроша треснет от натворенных им дел, что случится непременно, Бейн, Вол'джин и другие холодные головы возьмут на себя всю ответственность и защитят Орду. По крайней мере, когда Гаррош покинет ее.

Но Бейн Кровавое Копыто не был беспомощным. Идея, которая зародилась еще во время подготовки к походу на Северную Стражу, укрепилась. Видя безрассудство Гарроша и его беспечные эгоистичные манипуляции со стихиями ради укрепления личной власти, Бейн лишний раз убедился, что сердце подсказывает ему верный путь.

Он покинул ряды тауренов, которым приказал похоронить павших. Они должны быть погребены надлежащим образом. Также он приказал не осквернять тела воинов Альянса. Мать-Земля, одинаково любящая всех своих детей, не одобрила бы такое поведение. Сам Бейн не остался на церемонии, оставив руководство ею в умелых руках Кадора.

Он удалился в свой шатер, чтобы привести свой план в действие. Прежде чем опустить полог, он внимательно огляделся. Не было никаких признаков подслушивания. Молодому храбрецу, караулившему снаружи, он сказал: Позови Перита Штормовое Копыто. У меня есть важное задание для него.

Глава 9

 - Нам необходимо все выяснить, - сказала Джайна; гнев - чувство, которое она редко испытывала - сквозил в ее голосе, - У нас есть синий дракон, два необычайно умелых мага, а так же талантливая и проницательная ученица. Плюс Кирин-Тор в нашем распоряжении, - Она провела рукой по своим светлым волосам, отбрасывая эмоции, угрожающие затуманить ее мысли. Сейчас она не могла позволить себе такой роскоши, как гнев или раздражение. Ей нужно думать.

- Моя леди, здесь попросту нигде нет записей о заклинании, способном скрыть магический объект от чувств могущественного мага, - сказала Кинди, - Нам следует предположить, что Калесгос превосходит любого чародея короткоживущих рас Азерота. И, прошу прощения, но очень сложно сидеть здесь, думать и считать мух, в то время как Орда может в любой момент захватить Северную Стражу.

- Я понимаю твое беспокойство, Кинди, - возразил Калесгос, - но если не вернуть Радужное Средоточие, падение Северной Стражи покажется нам потерей фигуры в настольной игре, в сравнении с разрушениями, которые могут быть причинены этому миру.

Кинди нахмурилась и отвернулась.

- Мы все отвлеклись, - заметила Джайна, заставляя себя успокоиться, - Но Кейлек прав. Чем скорее мы сможем выяснить, как похитители умудрились скрыть Радужное Средоточие от чувств Кейлека, тем безопаснее для всех.

Кинди кивнула.

- Я знаю, знаю... - сказала она, - Но... это трудно.

Джайна взглянула на свою ученицу и подумала о том дне, когда она в последний раз видела своего учителя, Антонидаса. Они стояли в его кабинете, пребывающем в веселом беспорядке, и она просила, умоляла его позволить ей остаться и защищать Даларан от Артаса Менетила. Артас уже был там, снаружи, выкрикивая оскорбления, ранящие Джайну, как если бы они были стрелами.

Как отчаянно она хотела защитить прекрасный город магов - и как горько было узнать, что Артас, ее Артас, был для него угрозой. Но Антонидас велел ей уходить. " У тебя иная задача " - сказал он. - " Ты должна беречь тех, о ком обещала заботиться, Джайна Праудмур. Будет ли тут одним магом больше или меньше… это ничего не изменит."

Джайна не сомневалась, что они с Кейлеком смогли бы изменить исход боя в Северной Страже - если бы прибыли вовремя. Но даже если так, что тогда? Каждая минута была дорога. Они по-прежнему не знали, у кого проклятый артефакт, или каковы его или ее планы. Она верила: остаться здесь и искать Средоточие было правильным, хоть и мучительным выбором, как и в тот раз, когда она оставила Антонидаса умирать в павшем Даларане.

Джайна ощутила, что, даже спустя столько времени, у нее навернулись слезы. Она взяла и сжала мягкую руку Кинди.

- Частью становления магом и обладания такой большой ответственностью, является умение делать трудный выбор. Я понимаю твои чувства, Кинди. Но мы там, где и должны быть.

Кинди кивнула. Гномка устала так же, как и все они. Ее розовые волосы были неряшливо собраны, а под большими глазами темнели круги. Тервош выглядел намного старее, чем был на самом деле. Даже губы Кейлека сжались в тонкую линию, и Джайна даже не хотела знать, как сама выглядела в этот момент. Она старалась не смотреть в зеркало.

Ее брови нахмурились, когда она просматривала еще один свиток. Затем, внезапно, отложила его в сторону и посмотрела на остальных.

- Кинди права, что нет ни одной записи о подобном деянии. Но, очевидно, кто-то в этом разобрался, раз это происходит прямо сейчас. Кто-то скрывает артефакт от Калесгоса. И я отказываюсь верить в то, что мы не сможем ничего с этим поделать!

Она ударила по столу и все с удивлением посмотрели на нее. Джайна никогда не выходила из себя.

- Если мы знаем, что это заклинание было использовано, или даже можем определить тип этого заклинания, мы можем предположить, как ему противостоять.

- Но... – вставила было Кинди, но быстро остановилась, увидев острый взгляд Джайны.

- Никаких "но". Никаких оправданий.

Никто не знал, что ответить. Калесгос с интересом смотрел на нее, на губах отражалось легкое беспокойство. И снова Джайна успокоилась.

- Прошу прощения, что повысила голос. Но я уверена, мы найдем решение!

Кинди поднялась и принесла им свежего чаю, пока все сидели в тишине. Наконец, Калесгос заговорил неуверенным голосом.

- Давайте признаем тот факт, что о заклинании, способном спрятать такой мощный объект от опытного мага, вроде меня, ничего не известно. К тому же у меня особая связь с Радужным Средоточием.

Джайна сделала глоток чая, который своим знакомым ароматом и вкусом успокоил ее, и кивнула, чтобы Кейлек продолжал.

- Таким образом, мы можем сделать вывод, что либо за этим всем стоит достаточно умный маг, способный создать подобное заклинание, либо... тут вообще что-то другое.

- В каком смысле "что-то другое"? - взвизгнула Кинди. - Именно то!

Джайна подняла руку. Та слегка дрожала... от прилива надежды.

- Подождите-ка, - сказала она. - Кейлек... кажется, я поняла, к чему ты клонишь.

Тот счастливо улыбнулся.

- Я знал, что ты поймешь.

- Оно не было на самом деле скрыто, - сказала Джайна, воодушевленная его реакцией. Она понимала все шаг за шагом, пока говорила, и это придавало новых сил. - Мы так думаем потому, что не можем почувствовать его.

- И мы не можем почувствовать его, потому что это не то, что мы ищем, - сказал Кейлек.

- Верно!

- Кто-нибудь удосужится посвятить нас, простых смертных? - сухо сказал Тервош, покачиваясь на двух ножках стула. - Я ничего не понимаю.

Джайна повернулась к нему.

- Кем ты был на твой последний Тыквовин? - сказала она. Она отталкивала свою боль, вспоминая тот праздник. Когда-то Артас пригласил ее в Лордерон на традиционное сжигание плетёного человечка. Это было символом "сжигания" того, от чего каждый человек хочет освободиться. Джайна зажгла человечка заклятьем на радость зрителям. В ту ночь Джайна почувствовала, что и между ней и Артесом вспыхнул огонь. И пока горел плетёный человечек, Джайна взяла принца за руку и отвела в дом, где они впервые стали любовниками.

- Я... прощу прощения? - Тервош посмотрел на нее как на сумасшедшую. Джайна силой отправила свои мысли обратно в настоящее - к проблеме, на грани решения которой они оказались.

- Кем тебе пришлось стать, чтобы принять участие в празднованиях? - спросила она другого мага.

Глаза Тервоша расширились с приходом понимания. Он подался вперед и стул со стуком опустился на пол.

- Глупое мелкое заклинание из обычной палки сделало меня пиратом, - сказал он.

- Я пытаюсь магически почувствовать одну вещь, а она проявляется как нечто другое. Это глупое мелкое заклинание, о котором ты говоришь, создает неправильность, поэтому я не могу отследить Радужное Средоточие, - сказал Калесгос. Он посмотрел вдаль, а затем улыбнулся. - А точнее, не мог!

- А сейчас можешь! - возбужденно вскричала Кинди.

Тот кивнул в ответ.

- И да, и нет. Ощущение приходит и уходит.

-Потому что тот, кто наложил глупое мелкое заклинание на вещь, знает, что его нужно время от времени обновлять, потому что оно стирается, - сказала Джайна.

- Точно! - Кейлек, вставший во время разговора, в три длинных шага приблизился к Джайне. Она подумала, что он хочет ее обнять, но он лишь поднял и сжал ее руки, сильно, но с теплом и мягкостью.

- Джайна, ты чудо!- сказал он.

Та почувствовала, как кровь приливает к щекам.

- Я просто продолжила твою идею, - сказала она.

- У меня были лишь общие соображения, а ты точно поняла, что происходит и как смотреть сквозь иллюзию. Я должен идти, теперь я знаю, где оно. - Он поколебался. - Я понимаю ваше беспокойство о Северной Страже, но... пожалуйста, оставайтесь здесь. Я могу отследить Средоточие, но я еще не вернул его. Мне еще может понадобиться ваша помощь.

Джайна с горечью подумала, что происходит - или уже произошло – в крепости Северной Стражи. Мгновение она колебалась, зажав губу, затем кивнула.

- Я останусь.

- Спасибо. Я знаю, как сложно это может быть.

- Удачи, Калесгос, - сказал Тервош.

- Надеюсь, ты быстро его отыщешь, - подхватила Киннди.

- Спасибо вам. Теперь у меня определенно больше шансов. Вы очень сильно мне помогли. Надеюсь, скоро я прибуду с хорошими новостями.

Он стал уходить, но Джайна последовала за ним. Ничего не говоря, они опустились по лестнице на цокольный этаж. Кейлек вышел на солнечный свет и повернулся к Джайне.

- Ты найдешь его, - сказала она.

Кейлек легко улыбнулся.

- Когда ты говоришь так уверенно, я перестаю сомневаться, - ответил он.

- Будь осторожен, - сказала она, но тут же поняла, что сглупила. Он был драконом, больше того, он был бывшим Аспектом. Что на этом свете могло хотя бы навредить ему? Но тут она вспомнила о драконах, убитых во время похищения Радужного Средоточия, и ее беспокойство уже не казалось таким глупым.

- Буду, - серьезно сказал он. Но улыбка взяла над ним верх. - Я вернусь за теми вкусными бисквитными печеньями, что вы подаете к чаю.

Джайна засмеялась. Он задержался на мгновение - зачем, она не знала - затем поклонился и отошел подальше.

Он превратился так быстро, что она не успела вздохнуть. Там, где только что был красивый полуэльф, вдруг появился огромный синий дракон, по-своему красивый, сильный и немного пугающий. Назвать его "синим" - значило оскорбить ту огромную палитру цвета, в которую он был окрашен. Лазурный, кобальтовый, голубой и даже светло-синий оттенок льда - Калесгос вбирал их всех. Он согнул могучие крылья, несомненно, наслаждаясь ощущениями после столь долгого пребывания в облике смертного.

Прекрасный, смертоносный, опасный, великолепный - он был этим всем, и Джайна вдруг побледнела, когда вспомнила, как резко говорила с ним однажды.

Он не мог прочесть ее мыслей, да и не нужно было. Калесгос взмахнул хвостом, украшенным зубцами, похожими на сосульки, повернул массивную рогатую голову и поймал взгляд Джайны. Она не могла оторваться.

Он быстро подмигнул ей. Он был Калесгосом, могучим драконом и бывшим Аспектом. И он был Кейлеком, веселым и проницательным другом, показавшим ей истинную красоту и великолепие тайной магии.

Почти встревоживший мага страх испарился, словно снежинка на солнце, и Джайна почувствовала облегчение, как будто сбросила тяжелую ношу. Она улыбнулась и помахала рукой. Он кивнул и поднял взгляд к небу. Его большие лапы перемещались под ним, пока он, словно гигантская кошка, готовился к прыжку.

И затем Калесгос взмыл ввысь, создавая огромными крыльями потоки легкого ветерка. Он летел вверх быстро и целеустремленно, а Джайна наблюдала за ним, прикрывшись от солнца, пока он не исчез из виду.

Она простояла еще мгновение, потом повернулась и вошла в башню, удивляясь странному чувству лишенности.

***

И впрямь костюмы Тыквовина.

Калесгос поморщился, пока летел, пытаясь не ругать себя, что не мог сам разобраться в таком простом деле. Но праздник, с которым сравнила Джайна заклинание, был не из его культуры. Тыквовин не был драконьим фестивалем, великие существа не привыкли носить костюмы, кроме, конечно, своих двуногих обликов, но они же были просто еще одним их проявлением. Они не были задуманы как иллюзия или трюк.

Или были? В конце концов, некоторые драконы использовали эти проявления, чтобы общаться с младшими расами, оставаясь нераскрытыми.

Таким образом, можно, хотя и грубо, назвать их трюком. Но Калесгос никогда не чувствовал, что он скрывался в облике Кейлека. Он был... собой. Просто выглядел по-другому.

Все это было очень странно, эта склонность молодых рас использовать магию так легкомысленно. Это помогло Джайне, которая была знакома с самыми основами магии, сложить одно с другим. И это было еще одним примером того, почему в этом новом мире после предотвращенного Времени Сумерек драконы должны прислушаться к тем, кого они отвергали как легкомысленных.

Теперь, когда он знает, что происходит, как он и сказал Джайне, он может почувствовать Радужное Средоточие. Надо было магически "искать" то, чем оно на самом деле является, а не тем, за что хотели его выдать похитители, сфокусировавшись на настоящей тайной энергии артефакта, а не на "костюме", что он "носит". Но все же Калесгос не чувствовал его также сильно, как перед исчезновением. Это походило на легкое дуновение ветерка, за которым он шел. Были мгновения – казавшиеся бесконечностью - когда ощущения снова пропадали. В такие моменты, Калесгос взывал к терпению, присущему его расе, и просто парил, зная, что Средоточие снова проявится в его заново обретённом понимании, что искать.

Но оставался еще один нерешенный вопрос, который как озадачил, так и обеспокоил его: скорость перемещения этой проклятой штуки. Она, казалось... летела на скорости, которую не мог развить никто из младших рас. Как это было возможно? Кто мог это сделать? Если он это выяснит, он разгадает тайну.

Мысль, соблазнительная и душераздирающая одновременно, закралась в его разум: Смог бы он найти Радужное Средоточие быстрее, если бы все еще имел силу Аспекта?

Он гневно покачал головой. Это был опасный путь, ведущий лишь к отчаянию. Не было места для такого "если". Это была мелодия полного провала, скрытая под маской желаемого. Что было, то было, и ему нужна была вся его мудрость, ясность разума и уверенность, что он имел, чтобы предотвратить беду.

***

Джайна, к удивлению своему, нашла, что ей недостает присутствия Кейлека. Он никогда не относился пренебрежительно к этой ситуации - он больше кого-либо стремился найти Радужное Средоточие, так как оно принадлежало его стае - но он привнес какую-то легкость в противовес темной и пугающей задаче. Его разум был быстр, характер добр, а восприятие велико. Он, кажется, точно знал, когда предложить перерыв, а когда идти до последнего, предлагая новый взгляд или новое понимание, что заставляло всех четырех бороться, несмотря ни на что.

И, она вынуждена признать, в своем полуэльфиском облике он был совсем не неприятен. Для себя она, с легким удивлением, поняла, что прошло много времени с тех пор, как она наслаждалась простыми вещами, вроде мужской компании или тихого разговора. Более того, впервые за долгое время она почувствовала, что... готова работать с кем-то столь полноценно и основательно.

На горьком опыте Джайна поняла, что секрет хорошего дипломата в том, что он не теряет свою бдительности и не показывает все свои карты. Сделай так - и ты разоблачишь себя, окажешься уязвимым. Дипломат должен давать дружественные жесты и честно работать над тем, что будет лучше для всех. Иначе он теряет все. Джайна думала, что потеряла все, когда Артас опустился во тьму. Она поняла, что это не так, но тем не менее оставалась бдительной - как дипломат и как личность.

Она вдруг поняла, что стала уязвимой с Калесгосом. Она, даже не подозревая об этом, сама открылась ему. “Как странно, - подумала она, вся забавность ситуации заставила ее улыбнуться, - я чувствую себя в безопасности рядом с драконом.” Она вспомнила, что чувствовала нечто подобное с Го'элем - орком, во имя Света, вождем Орды - но она никогда не позволяла себе быть по-настоящему уязвимой.

И хотя они все надеялись, что Кейлек сможет выследить Радужное Средоточие теперь, когда он может правильно его определить, еще оставалось много работы - в случае если след остынет. Тервош изучал заклинания, работающие на значительном расстоянии, Кинди вернулась в Даларан, чтобы порыться в книгах из закромов библиотеки.

- Вы бы мне позавидовали, - сказала она Джайне во время разговора по зеркалу. - Тут повсюду пыль.

В менее многообещающей и более жесткой обстановке Джайна, Тервош и Страдалица начали выяснять способы, как магические, так и обычные, эвакуации главных городов Альянса, если похитители атакуют Радужным Средоточием. Джайна поставила вопрос, стоит ли им оповестить Орду, но Страдалица бросила на нее колющий взгляд.

- Моя госпожа, - сказала она, - мы не можем сбрасывать со счетов возможность того, что это дело рук Орды.

- Так же как и то, что это мог быть Альянс, - парировала Джайна. - Магия знакома и тем, и другим, Страдалица. Кел'тузад был членом Кирин Тора. Или это мог быть кто-то совсем другой расы. Калимдор - огромный континент.

- Тогда давайте рассматривать возможность помощи и Орде, - предложил Тервош, пытаясь найти точки соприкосновения между двумя женщинами. - Это не повредит.

- А если Орда также подвергнется нападению, тогда, возможно, скорое предложение помощи может наладить доверие, - сказала Джайна. Страдалица поморщилась, но не возразила.

После столь длительного толчения воды в ступе, не понимая, что искать и куда идти, построение планов по эвакуации главных городов Калимора было хотя бы чем-то.

Джайна легко, почти автоматически, погрузилась в себя. Кейлек помог ей понять то, чем является магия - математикой.

Всегда существовали пути, по которым вещи прекрасно соотносятся, а если не существовали, что ж, значит, ты их еще не нашел.

Полдень постепенно превращался в вечер. После стольких недосыпаний, Джайна была рада отдыху. Она легла в кровать почти сразу, как село солнце. Определенно, Кейлек найдет Средоточие, и тогда их проблемы, по крайней мере, на ближайшее время, будут решены. Она быстро уснула.

***

- Моя госпожа.

Джайна так крепко спала, что резкий голос показался ей частью сна. Она открыла глаза и увидела высокий, с длинными ушами, силуэт на фоне окна.

- Страдалица? - спросила она.

- Пришел посланник. Мы задержали его, - голос Страдалицы выражал сомнение, - ордынец, говорит, что хочет поговорить с вами.

Теперь Джайна проснулась полностью. Она встала с кровати и обернулась пледом, быстрым движением зажигая лампы. Страдалица была одета в повседневную броню.

- Он утверждает, что прибыл из крепости Северной Стражи, где Альянс пал перед Ордой.

Джайна замерла. Возможно, ей стоило отправиться в Северную Стражу после того, как ушел Калесгос. Она горько вздохнула.

- Я рада, что его не убили на месте.

-Он открыто подошел к страже, - сказала Страдалица. - И отдал этот сверток. Он заверил, что вы узнаете его и захотите поговорить. Стражники подумали, что должны хотя бы подтвердить его легенду.

Страдалица протянула закрытый белой тканью сверток. Джайна взяла его, отмечая его тяжесть. Она аккуратно сняла ткань, и ее глаза расширились от удивления.

Это была булава необычайной красоты, несомненно, работы дворфов. Изголовье было из серебра, с полосами золота. Небольшие бриллианты были вкраплены тут и там вместе с рунами.

Джайна мгновение восхищенно смотрела на него, затем повернулась к Страдалице.

- Приведите его.

Несколько мгновений спустя, ордынский посланник - Джайна больше не воспринимала его как шпиона - прибыл в сопровождении стражи.

Его силуэт был довольно большой и возвышался над охранниками, но сам он скрывался под плащом. Джайна сразу поняла, что если он захочет, то в момент отбросит обоих стражников. Но вместо этого он позволял грубо с собой обращаться.

- Оставьте нас, - сказала Джайна.

- Моя леди? - сказал один из них. - Оставить вас наедине с этим... существом?

Она строго посмотрела на стражника.

- Он пришел с добрыми намерениями, и ты не смеешь говорить о нем так.

Охранник слегка покраснел. Оба поклонились и ушли, закрыв за собой двери.

Могучий силуэт выпрямился. Одна рука появилась из глубин плаща и сорвала его, и перед Джайной предстал спокойный, гордый лик таурена.

- Леди Джайна Праудмур, - сказал он, склонив голову. - Мое имя Перит Штормовое Копыто. Я прибыл по приказанию своего вождя. Он просил меня передать вам булаву. Он сказал... это поможет вам поверить мне.

Джайна ухватилась за булаву.

- Я везде узнаю Страхобор. - Она вспомнила время, когда они с Бейном Кровавое Копыто и Андуином Ринном сидели вместе в этом самом зале. Движимый скорбью Бейна и его нерешительностью в принятии титула своего убитого отца, юный принц бросился в свою комнату и вернулся с этой булавой. Андуину подарил ее король Магни Бронзобородый, и Джайна была очень тронута, когда мальчик передавал ее Бейну - сын короля Альянса дарил сыну вождя Орды нечто ценное и прекрасное. Когда Бейн принял дар, Страхобор показал свое одобрение, мягко светясь в руке таурена.

- Он знал, что узнаете. Леди Джайна - мой вождь отзывался о вас высоко и с благодарностью из-за той ночи, когда он принял Страхобор. Потому он и отправил меня к Вам с предупреждением - крепость Северной Стражи захвачена Ордой. - Перит выглядел мрачным и печальным, когда говорил. - Кроме того, его ранит то, что победа была одержана с использованием темных шаманских сил. Он презирает это, но чтобы защитить свой народ, Бейн решил, что таурены и впредь будут служить Орде, пока это необходимо. Он велел, чтобы я подчеркнул: это обязательство, время от времени, приносит ему мало радости.

Джайна кивнула.

- Я верю Вам. Но все же, он принял участие в нападении на Альянс. Крепость...

- Только начало, - сказал Перит, перебивая. - Адский Крик хочет куда больше, чем просто крепость.

- Что?

- Его цель - захватить не меньше, чем континент, - слова были безжалостны и ужасающи, даже когда он говорил в спокойной манере тауренов. - В скором времени Гаррош прикажет Орде идти на Терамор. Запомните мои слова, число наших воинов огромно. В нынешнем состоянии Вы не устоите.

Целью утверждения не было запугивание. Оно было резким, но реальным. Джайна сглотнула.

- Мой вождь помнит о той помощи, что Вы ему оказали, и попросил меня предупредить вас. Он не хотел бы, чтобы Вас застали врасплох.

Джайна была поражена таким поступком.

- Твой вождь, - сказала она с чистым сердцем, - таурен чести. Я горжусь быть так высоко оцененной им. И благодарю его за своевременное предупреждение. Пожалуйста, скажите ему, что это поможет спасти невинные жизни.

- Он сожалеет, что предупреждение это всё, чем он может помочь Вам, госпожа. И... он хотел, чтобы вы взяли Страхобор и вернули его тому, кто так любезно его подарил. Бейн считает, что больше не стоит его держать у себя.

Джайна кивнула, хотя мелкие слезы подкатили к глазам. Она надеялась, что эта ночь будет началом исцеления, понимания, но ошиблась. Бейн говорил ей, в своей спокойной, но твердой манере, что их дружба зашла слишком далеко - он не был и никогда не будет членом Альянса. Он будет сражаться за Орду. Она понимала.

Она в полной мере осознавала, как уязвим будет народ тауренов, если они пойдут против Гарроша, и не хотела думать о том, что могло случиться.

- Я прослежу за тем, чтобы Страхобор вернули его бывшему хозяину, - сказала она, в этих словах передавая все оттенки того, что происходило в ее сердце.

Перит был прекрасным посыльным. Он все понял и глубоко поклонился. Джайна подошла к небольшому столу на другой стороне комнаты.

Она взяла пергамент, чернила, перо и воск и быстро написала коротенькую записку. Она насыпала порошка на чернила, чтобы их высушить, сложила послание, затем запечатала его воском со своим личным штампом. Вставая, она отдала записку ожидающему таурену.

- Это обеспечит Вам безопасный проход через территории Альянса, если вас задержат.

Он усмехнулся.

- Не задержат, но я ценю Ваше беспокойство.

- И передайте вашему благородному вождю, что никто не узнает о том, что здесь был скороход тауренов. Всем, кто спросит, я отвечу, что информация была донесена разведчиком Альянса, которому удалось покинуть поле боя. Отдохните и можете отправляться.

- Да поможет вам Мать-Земля, леди Джайна, - сказал Перит. – Теперь, когда я встретил Вас, я понимаю выбор вождя.

Она горько улыбнулась.

- Возможно, однажды, мы будем сражаться плечом к плечу.

- Возможно, однажды. Но не сегодня.

Джайна кивнула в согласии.

- Да прибудет с Вами Свет, Перит Штормовое Копыто.

- Да благословит Вас Мать-Земля.

Она смотрела, как он уходит, борясь с желанием окликнуть его, предложить ему, Бейну и всем тауренам убежище. Она не хотела встретиться с Бейном в бою, произносить заклятья, которые убьют этих добрых, мудрых созданий. Но таурены были охотниками, воинами, и никогда не стали бы уклоняться от своего долга. Бейн уже сделал все, что мог - больше, чем Джайна ожидала. Некоторые назвали бы это предупреждение предательством.

Она надеялась, что его поступок не обернется для него трагедией.

Джайна закрыла лицо руками, собираясь с силами. Затем, успокоив себя, позвала Страдалицу.

- Разбуди Тервоша и отзови Кинди. Пусть ждут меня в библиотеке.

- Могу я спросить, что происходит?

Джайна повернула усталое лицо к своему другу и телохранителю.

- Война.

Глава 10

 У Радужного Средоточия словно выросли крылья - так быстро оно перемещалось. Калесгос провел большую часть дня в погоне за артефактом, как собака, преследующая добычу по запаху. След начинался на северо-западе Терамора, и, как думал дракон, вел в Мулгор, а точнее - прямиком в Громовой Утес. Однако едва Калесгос достиг Великих Врат, Средоточие остановилось, а затем двинулось на северо-восток, в сторону Оргриммара. Дракон отправился в погоню, стремясь сократить расстояние и стараясь лететь настолько быстро, насколько позволяют крылья, но не успел добраться до Перекрестка, как Радужное Средоточие вновь изменило курс и практически без промедлений повернуло на юг.

Калесгоса осенило.

- А вы умны, мой враг, - тихо проговорил он.

Похитителей нельзя было назвать глупыми. Да и дракон остался один, не впервые в этом путешествии. Сначала он ничего не увидел с помощью простого заклинания, а затем высокомерно решил, что воры, скрывшиеся с Радужным Средоточием, не будут готовы к преследованию.

Но они, разумеется, были готовы, и ни за что не украли бы бесценный волшебный артефакт прямо из-под носа у драконов, не просчитав последствия. Воры прекрасно знали, что кто-то из синих драконов – а, возможно, и сам Калесгос - тут же ринутся вдогонку. Врагам удалось не только спрятать объект, но также безопасно перемещать его с места на место и тем самым окончательно вымотать летающего левиафана. Как бы близко Кейлек не подбирался к артефакту, обнаружить его не получалось.

Дракон решил, что для подобных бессмысленных поисков отлично подходит человеческая поговорка об «иголке в стоге сена».

Эмоции взяли верх, и Калесгос взревел в гневе. Даже драконы не могут парить вечно. О том, чтобы найти Средоточие, уже не было и речи, хотя он и осознал, что след вел на юго-запад.

Еще некоторое время Кейлек в гневе махал хвостом и хлопал крыльями, но затем успокоился. Правда в том, что пока воры будут играть с ним подобным образом, он никогда не приблизится к Радужному Средоточию.

Но и они не могли убегать вечно. Пока Средоточие находится в непрерывном движении, Азерот будет в безопасности. Ведь для использования артефакта необходимо остановиться.

Многочасовой путь, измотавший и вынудивший Калесгоса передохнуть, проходил через Силитус, кратер Ун’Горо, Фералас, Мулгор, Степи, а теперь…

Крепость Северной Стражи. Точнее, то, что от нее осталось.

Когда-то здесь стояли башни и стены, защищавшие жителей. Когда-то из этой цитадели отправлялись в походы разведчики и осадные орудия, воины и полководцы. Здесь базировались войска, уничтожившие лагерь Таурахо. Теперь же крепость выглядела так, будто ее как игрушку разломала гигантская рука. Башни и стены превратились в груды камней, пушки молчали, и от большого пожара тянулся вверх черно-серой струей дым. У руин некогда великой крепости Альянса копошились сотни крошечных фигур.

Орда. С высоты было сложно определить расовый состав войска, но Кейлек разглядел основные цвета каждого стяга. Тут были все. Ветер поменял направление, и едкий запах заставил дракона поморщиться. Победители сжигали тела – павших ли собратьев в ходе собственной погребальной церемонии или же тела своих врагов, Кейлек не мог сказать, да и желания у него не было никакого.

След Радужного Средоточия вновь изменил направление. Оказалось, он снова вел в Мулгор, но Калесгос прекратил погоню. Одним мощным взмахом крыльев Кейлек развернулся и изменил направление полета, отправившись прямо на юг. Он знал, что нужно делать.

Отследить Радужное Средоточие можно и из Терамора. Так он и поступит. Подождет, пока воры устанут от собственной игры и, наконец, используют Средоточие для своих целей. А с другой стороны, Калесгос вернется к Джайне Праудмур.

Из всего того, что довелось увидеть, Кейлек пришел к выводу, что Джайне сейчас нужна любая помощь.

***

- Сколько их? - спросила Страдалица. Она, Тервош, Кинди и Джайна находились в библиотеке, но длинный стол, за которым они провели уже несколько часов, вовсе не был покрыт книгами да свитками. Вместо них на столе располагалась большая карта Калимдора, а оставшиеся книги служили лишь для того, чтобы углы пергамента не заворачивались.

- Он не сказал, - ответила Джайна, - по крайней мере, ничего конкретного. Он лишь отметил, что Орда слишком могущественна, и если мы ничего не предпримем, то будем обречены.

- Вы уверены, что ему можно доверять? – спросила Кинди, - я имею в виду, да ладно вам – он же член Орды, в конце концов. Может это ловушка: мы вызовем подкрепление, а они атакуют ослабленный Штормград или сделают другую подобную пакость.

- Вы подозрительно умны, Кинди, для столь юного дитя, - раздался голос.

Джайна развернулась, и ее сердце затрепетало от радости, стоило лишь Кейлеку войти в комнату. Однако радость несколько увяла, едва она увидела его лицо. Оно было все таким же красивым и улыбающимся, однако бледнее, чем у того Кейлека, которого она помнила, и на лбу у него выступили морщины.

- Ты его не отыскал, - тихо проговорила Джайна.

Кейлек покачал головой.

- Они сыграли со мной в небольшую игру, - сказал он, - как только я подбирался к Радужному Средоточию достаточно близко, они перемещали его в другое место.

- Попытка измотать тебя, - сказала Страдалица, - продуманная стратегия.

- Продуманная или нет, но я испытываю такое разочарование, словно пытался торговаться с гоблином, - ответил Кейлек, - Я все еще чувствую его. Чувствую его отсюда. Как только оно остановится или хотя бы замедлится, я тут же примусь за его поиски.

- Но насколько безопасно ожидание? - спросила Страдалица.

Джайна ответила за него.

- Мы точно не знаем, что у них на уме, но использование столь древнего артефакта в своих целях требует немало времени и усилий. Тем более, они не синие драконы и не имеют врожденную связь с Радужным Средоточием. Они не смогут проделать столь кропотливую работу во время движения. Калесгос прав. Как только Средоточие перестанет двигаться, он его сразу отследит.

- Надеюсь, у вас еще есть время, - сказала Кинди.

- По-твоему, было бы лучше, если бы я парил, несмотря на то, что заранее обречен на неудачу?

- Ну, если вы так говорите – то нет.

Он кивнул, а затем повернулся к Джайне.

- Я вернулся по другой причине, - сказал дракон, - По-видимому, ты уже знаешь, что крепость Северной Стражи пала под натиском Орды. Я видел, что от нее осталось.

- Мы слышали, - сказала она, - от очень надежного источника. Но… ты тоже это видел. Также я предупреждена о возможном наступлении на Терамор.

Кейлек побледнел еще сильнее.

- Джайна – ты ничего не сможешь им противопоставить. Ты совершенно не готова.

- Нам сказали, что их численность внушительна, - сказала Джайна, - и, да, в данный момент я не готова к ним. Но, благодаря предупреждению, все еще могу позвать на помощь.

- Я не знаю, хватит ли этой помощи, - сказал Кейлек, - Джайна, все расы Орды были там. Они стерли крепость Северной Стражи с лица Азерота. Единственное, что там осталось, это щебень и… костры. Они не думают расходиться. Армия - а это действительно целая армия - все еще в сборе. Я действительно очень хочу тебе показать, ЧТО я видел. Если твои просьбы о помощи не будут выполнены в скором времени, вам не пережить этого наступления.

- И тогда Гаррош в ускоренном порядке расправится с остальной частью Альянса, - сказал Тервош. Кейлек кивнул, его глаза помрачнели.

Джайна посмотрела на них, переведя затем взгляд на Страдалицу и Кинди.

- Вы ведете себя так, будто Орда уже победила. Я ни за что не соглашусь с этим.

Она прищурилась и вызывающе подняла подбородок.

- Я верю Кейлеку и тому, что Орда разбила лагерь вблизи крепости Северной Стражи. Но в данный момент они не под нашими стенами, а это значит, что они не атакуют. Если они еще не атакуют, то это значит, что они пока не готовы атаковать. А это значит, что у нас еще есть время.

Она приблизилась к столу, ощущая на себе любопытный взгляд Кейлека.

- Взгляните. Тут - крепость Северной Стражи, - она постучала тонким пальцем по карте.- А здесь - Терамор. Она повела пальцем вниз и чуть правее. - На пути находится Гиблотопь. Здесь проживают некоторые члены Орды. Но эта деревня – не форпост. И находится между Терамором и фортом Триумфа.

Форт Триумфа являлся недавно созданной военной базой. Если бы у них было больше времени, оттуда можно было бы послать подкрепление в крепость Северной Стражи. Но было уже слишком поздно чем-либо помочь Северной Страже, однако Джайна молилась, что еще не слишком поздно помочь Терамору.

- В нашем распоряжении будут воины форта Триумфа, которые прибудут к нам через Пылевые Топи. Если они будут предельно осторожны, то останутся незамеченными для Гиблотопи.

- По крайней мере, те, кто остался, - сказал Кейлек. - Когда я пролетал эти места, они показалась мне безлюдным.

- Большинство из них, вероятно, направились на подмогу Северной Страже, - спокойно отметила Кинди.

«А это значит», - с болью подумала Джайна, - «что большинство из них уже мертвы». Она потрясла своими золотистыми волосами, словно пытаясь избавиться от печальных образов, лезших ей в голову.

- Те, кому посчастливилось уйти с поля боя живыми, скорее всего, соберут остатки сил в форте Триумфа, а не в Кабестане, - сказала она, - в первую очередь мы должны искать выживших здесь.

Кейлек шагнул к ней и сконцентрировался на карте. Она посмотрела на него в ожидании комментариев. Он покачал головой:

- Продолжай.

- Терамор одновременно является слишком уязвимым и неприступным, все зависит от того, как быстро мы получим подкрепления. Если мы будем действовать быстро, Штормград отправит нам несколько кораблей, которые, как мы надеемся, смогут предотвратить десант Орды со стороны моря.

Она положила свой палец на карту и провела им полукруг возле Терамора.

- Но если Орда достигнет гавани первой, - сказала Страдалица, - то у нас нет шансов.

Джайна повернулась к ней.

- Это правда, - сказала она, - а может нам лучше и вовсе сложить оружие и всем вместе поприветствовать флот Орды прямо у нас в порту и тем самым избавить себя от всех трудностей боя.

Пурпурно-розовые щеки Страдалицы приобрели более темный оттенок.

- Вы же знаете, я вовсе не имела это в виду.

- Конечно, знаю. Но мы должны приготовиться к этой битве не думая, а твердо зная, что победа будет за нами. Я с радостью выслушаю все ваши замечания, - слова Джайны, скорее всего, относились к Калесгосу. Страдалица, Кинди и Тервош прекрасно знали, что Джайна всегда открыта для конструктивной критики.

- Но замечания подобно твоим, Страдалица, прошу оставить при себе. Терамор уже защитил себя в прошлом. И мы сделаем это снова.

- Кому вы уже отправили письма? - спросил Кейлек.

Джайна улыбнулась.

- Письма? О, нет. Я же умею телепортироваться. Я могу мгновенно связаться и с королем Варианом, и с Андуином, и с советом Трех Молотов.

- Это должно быть интересно, - сказал Кейлек, - из того, что я слышал, эти три дворфа мало на что могут согласиться.

Не так давно лидером Стальгорна являлся Магни Бронзобород. В попытке лучше понять неожиданное беспокойство земли в преддверии Катаклизма Магни совершил обряд «единения с землей». И это удалось, правда, в буквальном смысле: Магни превратился в кристалл, действительно «объединившись с землей». После временного хаоса, в ходе которого Мойра, дочь Магни, попыталась взойти на трон, чтобы править Стальгорном вместе со своими дворфами Темного Железа, порядок был восстановлен. И представители каждого из кланов дворфов – Бронзобородов, Громового Молота и Темного Железа – согласились объединиться для управления Стальгорном, отойдя от традиции единовластия. Правящий орган стал именоваться советом Трех Молотов, и хотя его члены теперь официально сотрудничали, между ними все еще оставались давние недопонимания и обиды.

- Кажется, никому не по душе главенство Орды в Калимдоре, - сказала Джайна, - после некоторых раздумий, они, в конце концов, придут к такому же выводу.

Калесгос вдруг как-то особенно посмотрел на Джайну. И, как подумала Джайна, она знала, почему. Осторожно, она положила руку ему на плечо.

- Ты дракон. Калесгос, - сказала она, - я не хочу втягивать тебя во все это. Тем более ты бывший аспект и на тебя уже взвалено тяжелое бремя отследить артефакт.

Он благодарно улыбнулся.

- Спасибо за понимание, Джайна. Но…я не хотел бы, чтобы кому-нибудь из вас причинили вред.

- Леди Джайна знает, что она делает, - сказала Кинди, - Альянс не бросит своих в беде.

Калесгос покачал головой.

- Это гораздо больше, чем просто драка или нападение на маленькую деревушку. Если Орда добьется успеха, и Гаррош не будет чересчур самоуверенным, то можно смело предположить, что ему действительно под силу контролировать целый Калимдор. Я…мне нужно все хорошенько обдумать перед тем, как предложить свою помощь. Мне очень жаль, Джайна.

Он посмотрел в ее глаза, и она знала, прекрасно понимала, какие муки терзают его душу. Их руки, будто по собственному желанию, встретились и сплелись. Джайна неохотно отпустила его, понимая, что сейчас все ее внимание должно быть уделено защите Терамора.

- Мы должны немедленно принять меры, - сказала она, - я встречусь с Варианом. Страдалица, свяжись с воинами, как с теми, что находятся в данный момент в Тераморе, так и с теми, что патрулируют окрестности. Если в Сторожевом Пункте недостает хотя бы одной лошади, пускай немедленно получат ее. Они должны быть во всей готовности, чтобы предупредить нас о малейшем приближении Орды.

Ночная эльфийка кивнула, отдала честь и ушла, по пути ускорив походку.

- Что насчет мирных жителей? – спросила Кинди, - Стоит ли им рассказать?

Джайна подумала, сморщив лоб от погружения в собственные мысли, и решила.

- Да, - сказала она наконец, - Терамор изначально подразумевался как военный город. Те, кто выбрали этот город своим домом, знают о своем стратегическом положении. С этим нам повезло. Они поймут нас и будут следовать нашим указаниям.

Она повернулась к Тервошу.

- Ты с Кинди займешься информированием граждан – не пропустите ни одной двери. Ни один корабль не должен покинуть порт. Сейчас каждая мелочь может стать решающим фактором. Те из гражданских, что захотят покинуть город, пусть уходят, хотя я считаю, что здесь им будет безопаснее, чем по ту сторону стен. Ворота будут открыты до захода солнца, после же они закроются и будут оставаться в таком состоянии, пока опасность нас не минует. Также будет введен комендантский час, начало которого будет оповещаться двумя ударами колокола сразу после захода солнца.

- Почему не на закате? - спросил Кейлек.

- Потому что они люди, а значит, и чувствовать себя должны свободно, как обычные люди, а не пойманные звери. Двух часов заката будет вполне достаточно для того, чтобы провести их лишний раз с семьей или опрокинуть пару напитков вместе со своими друзьями. Такие простые вещи будут им напоминать, ради чего они действительно сражаются, за что борются: не просто ради своих идеалов и ради себя самих, а ради своих домов, своих семей, своих укладов.

Калесгос удивился.

- Это…Мне даже в голову это не пришло.

- И за два часа мало кто успеет вляпаться в неприятности, - вставила Кинди, - Это хорошая мысль.

Джайна бросила ей ошеломленный взгляд, словно спрашивая, откуда та знает о подобных вещах.

- Благодарю, о мисс «где это меня носило», - Джайна улыбнулась, как только гномка закатила глаза, - Еще вопросы?

- Нет, - сказала Кинди, - Давай, Тервош. Я спущусь вниз к гавани, а ты поговоришь с солдатами у Цитадели. Заодно выясни там, нужно ли доктору Ван Ховцену помочь с кое-какими медикаментами для лечения раненых. Я уверена, что среди горожан найдутся те, кто поможет ему с поставками и оказанием первой помощи.

Тервош сдержанно улыбнулся.

- Как скажешь, босс, - сказал он, вслед за этим Кинди рассеянно помахала Джайне и Кейлеку и поспешила спуститься по лестнице. Пожав плечами, Тервош последовал за ней.

- А твоя ученица чересчур уверена в себе, - заметил Калесгос.

- И у меня совершенно нет желания, чтобы она потеряла это качество, - ответила Джайна. - В этом мире лишь немногие вещи могут быть опаснее мага. Нерешительность в решающий момент может стоить жизни.

Он кивнул.

- Верно подмечено. Теперь…что я могу сделать, чтобы помочь тебе?

- Я дам тебе знать. Для начала мне нужно связаться с королем Варианом, - сказала она, а затем, извиняясь, добавила, - Я не уверена, что он будет рад слышать о присутствии здесь синего дракона.

- Ах, да, кажется, я понимаю, - сказал Кейлек, - я вернусь в свою комнату и буду на связи.

- Ты можешь прийти в любой момент – сказала Джайна, - просто не стой перед зеркалом.

Он посмотрел на нее, сбитый с толку, и она улыбнулась.

***

Калесгос следовал за Джайной из библиотеки, которая, естественно, являлась хранилищем сотен книг, до ее кабинета, в котором, к слову, были размещены лишь десятки. Джайна подошла к одной из полок и коснулась трех книг с ювелирной точностью, что несколько поразило Кейлека. Но он уже не удивился, когда книжная полка соскользнула в сторону и открыла овальное и далеко не искусно оформленное скрывающееся за книгами зеркало. Кейлек моргнул. В зеркале он увидел свое собственное отражение и отражение Джайны.

- Ты действительно имела в виду зеркало. Рискну предположить, мы здесь не для того, чтобы побрить меня? - пошутил он.

- Все гораздо серьезнее, - сказала она, - оно работает по той же методике, по той же математике, - она слегка поклонилась, - что и портал. Кроме того, это гораздо проще и удобнее. Порталы на самом деле должны быть способны к физическому переносу кого-то куда-то. А зеркало просто позволяет просматривать интересующие места и, если повезет, то и различных людей. Я собираюсь с его помощью связаться с Варианом. Будем надеяться, что он рядом, ведь иначе придется пытаться связаться с ним в другой раз.

Кейлек покачал головой, в очередной раз поражаясь удивительной простоте молодых рас и их заклинаний.

- Я знаю подобные заклинания. Очень старые и очень простые. Такие же, что использовали воры, скрывшие Радужное Средоточия от моего взора.

- И все же ваша стая не использует подобного рода вещи?

- Большинство считает, что использование настолько заурядных заклинаний ниже их достоинства, - сказал он, но быстро добавил, - однако я считаю, что это замечательно.

- Я попытаюсь не чувствовать себя оскорбленной, - сказала Джайна. Она попыталась произнести это как можно более непринужденно, но ее брови в очередной раз нахмурились.

- Разве я, - сказал Кейлек, потянувшись к ее рукам, - так груб и неуклюж. Я действительно считаю это замечательным. Просто мы, драконы…

Он попытался объяснить менталитет драконов, в частности синих.

- Драконы, по-видимому, думают, что чем сложнее вещь, чем больше времени следует ей уделить, чем больше ингредиентов она потребует, и чем больше народа будут задействовано в этом, тем лучше. Это касается одежды, еды, магии, искусства – абсолютно всего. Они предпочтут в течение многих лет сидеть за разработкой очередного трудоемкого заклинания, чтобы получать в свои руки предметы, находящиеся на расстоянии, чем просто встать и принести солонку.

Это вызвало улыбку на ее лице, и Кейлек обрадовался.

- То есть, ты хочешь сказать, что я такая простая и незамысловатая? - спросила Джайна.

Веселое настроение покинуло его.

- Ты мне нравишься, - все, что он мог сказать, - я видел, какой простой ты можешь быть, видел, какой необычной ты можешь быть. Какой бы ты ни была, тебе все к лицу. И… Ты нравишься мне, Джайна.

Она посмотрела на его руки, при этом не отпуская их.

- Это высокая похвала, исходящая от дракона, - сказала она.

Он положил палец под ее подбородок и приподнял его так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза.

- Если для тебя это похвала, то ты ее заслужила.

Ее щеки побагровели, и она отступила назад, освобождая свои руки и растерянно поправляя одежду.

- Ну... спасибо. Теперь, пожалуйста, отойди в тот угол. Ты не должен попасть в поле зрения Вариана.

- Я повинуюсь, моя госпожа, - сказал он, поклонившись, и отошел в указанный ею угол.

Джайна повернулась к зеркалу. Она на мгновение замерла, чтобы поправить бродячую прядь волос, и сделала глубокий вдох. Сосредоточенно прошептав заклинания, она взмахнула руками. Кейлек отметил, что на ее лицо падал не обычный свет лампы или солнца, а мягкий голубой оттенок.

- Джайна! – воскликнул Вариан, - Как приятно тебя видеть!

- И тебя, Вариан. Хотя я искренне желала бы поговорить с тобой про то, как проходит обучение Андуина.

- Звучит так, как будто я тоже должен желать этого. Что-то случилось?

Джайна кратко обрисовала сложившуюся ситуацию. Весть о падении крепости Северной Стражи еще не достигла его. Вариан сохранял молчание все это время, лишь изредка перебивая Джайну для разъяснений. Она также сообщила ему о получении предупреждения, что Орда нацелилась на нечто большее, чем захват крепости Северной Стражи.

- Гаррош хочет не меньше, чем целый Калимдор, - тихо сказала Джайна, - Он возьмет Терамор, а затем его войска заполонят весь континент вплоть до Тельдрассила.

- Если Терамор падет, ничто не сможет помешать ему дальше, - прорычал Вариан, - Черт возьми, Джайна, я всегда предупреждал тебя, что Орда, которую ты так любишь, рано или поздно покажет свое истинное зверское обличие.

Кейлек приподнял бровь, но Джайна оставалась спокойной.

- Для меня ясно, что за всем этим стоит Гаррош. Орда бы никогда не сделала ничего подобного, будь она под управлением Тралла.

- Но Тралл более не вождь Орды, и теперь Терамор, да что уж тут говорить, весь Калимдор заплатит высокую цену!

Она не попалась на удочку.

- Очевидно, ты понимаешь всю серьезность ситуации.

Послышался вздох.

- Я понимаю, - сказал он, - и, опережая твой вопрос, да, Штормград будет биться бок о бок с Терамором. Я немедленно направлю к тебе военно-морскую флотилию Седьмого Легиона.

Он взял небольшую паузу.

- И пока в других частях этого неспокойного мира на некоторое время воцарилась тишина, я также уведомлю своих лучших генералов отправляться к тебе. Они протянут тебе руку помощи в обороне города и выработке стратегии, способной заставить собак Орды бежать домой, трусливо поджав хвосты.

Она благодарно улыбнулась.

- Вариан, спасибо.

- Еще рано меня благодарить, - сказал король Штормграда, - Подмога будет через несколько дней. Ведь тебе нужна достаточно мощная армия, способная поприветствовать Орду, да и генералы, которых я хочу направить к тебе, находятся в весьма отдаленных местах.

У Кейлека екнуло сердце. Орда была всего в одном дне пути отсюда, от силы в двух, и ее армия уже собрана в крепости Северной Стражи. Стратегия Вариана была весьма хорошей, если на то пошло. Но никакие королевские генералы и никакие королевские корабли не в силах будут спасти Терамор, если опоздают хотя бы на час. Он хотел, он мог бы вставить свое слово, но довольствовался лишь тем, что отчаянно сжимал кулаки. Что могло быть хуже, чем его собственная тревога, видя Джайну ошеломленной и взволнованной?

- Ты уверен? Вариан, Ке… кхм…один из моих разведчиков доложил, что видел, как силы Орды скапливаются в Северной Страже.

- Если они еще не собрались, то, значит, не готовы к наступлению, - сказал Вариан, - они, очевидно, не готовы устроить нам блицкриг. Орда заняла позицию. Я буду действовать так быстро, как только смогу, Джайна. Но ничто не сможет изменить того факта, что на сбор флота, который будет в состоянии помочь тебе, потребуется время. Мне очень жаль. Это все, что я могу сделать.

Джайна кивнула.

- Конечно, я знаю это, Вариан. Ты действуешь из лучших побуждений. Я также свяжусь с остальными лидерами Альянса. Калдорай, может быть, отправят пару кораблей и воинов, со стороны дворфов я рассчитываю на военную поддержку и, возможно, грифонов. Думаю, даже дренеи откликнутся на мою просьбу.

- Я поговорю с Седогривом, - сказал Вариан, - Я знаю нескольких воргенов, способных на поле боя вселить ужас в сердца даже более звероподобных членов Орды.

- Спасибо, - сказала Джайна, - Иногда я действительно чувствую себя одинокой, здесь, на этом острове.

- Ну уж нет, - сказал Вариан, но голос его уже был добрым, - Свяжись со мной через несколько часов, и мы сможем обменяться накопившейся информацией. Будь осторожна, Джайна. Мы еще победим.

- Я знаю, что мы победим, - ответила Джайна.

Как только мягкий синий свет волшебного зеркальца исчез и черты Джайна приобрели более естественные цвета, Калесгос решил во что бы то ни стало сделать все возможное, чтобы вера волшебницы оправдалась.

Глава 11

 Четыре дня. Целых четыре дня многочисленная армия Орды ждала похода на Терамор. Гаррош оставался в палатке вождя и никого не принимал.

Орда, возможно, была верна своему вождю, но терпением она не отличалась. Начались тихие жалобы и вопрошания. Бейн, у которого скопилось много жалоб и вопросов, держал ухо востро и тайно переговаривался с теми, кто, как и он, были обеспокоены этой необъяснимой задержкой.

Он и Хамуул Рунический Тотем первыми прибыли на назначенную встречу недалече от руин крепости, возле гигантского дерева по правую сторону от Великого Разлома, развернувшейся и раздробившейся земли во время Катаклизма. Все они пришли один за другим: капитан Френдис Фарли и несколько его спутников из Отрекшихся; Келантир Кровавый Клинок; капитан Зиксикс Шлифовщик, командующий одним из дирижаблей, и его первый помощник - Блэр Ксиззик; Марголаг, представитель Эйтригга; и несколько тауренов Бейна. Последними прибыли Вол'джин и двое его троллей. Бейн был одновременно и рад, и взволнован присутствию своего друга на этой встрече.

Некоторое время они все просто стояли и смотрели на Бейна. Он посмотрел на каждого по очереди.

- Никто здесь не является предателем Орды,- сказал он своим глубоким, грохочущим голосом.  - Можно быть верным и в то же время ставить под сомнение мудрость определенных поступков. Но всем собравшимся здесь хорошо известно, что это измена в глазах соглядатаев, и что недобрый взгляд Малкорока направлен на нас.

Последовала тишина, разве что кто-то мягко переступил с одной ноги на другую. Бейн продолжил:

- Именно из любви к Орде я и попросил, чтобы вы прибыли. И теперь, прежде чем кто-либо может быть обвинен в предательстве, я попрошу тех, кто не желает присутствовать здесь, уйти. Никто не осудит вас за это. Если вы так решите, мы забудем вашу причастность к этому делу, но если мы будем захвачены и допрошены, я попросил бы, чтобы вы также забыли нашу причастность. Решайте сами и идите с миром.

Таурен, ставший вдали от костра, отчего Бэйн видел лишь его большой силуэт, развернулся и ушел. Один или два мертвяка последовали его примеру. Остальные остались.

- Вы очень храбрые, - сказал им Бэйн, показывая, что они могут присесть.

- Напуганные до чертиков, вот какие мы, - сказал первый помощник Зиксикса, - у кого-нибудь есть выпивка?

Тролль молча протянул ему бурдюк, и гоблин сделал большой глоток.

- Блэр говорит правду, хоть и несколько не эстетично, - сказала Келантир, - все слышали о том, что происходит с теми, кто осмеливается перечить Гаррошу. Тралл хотя бы выслушал! И он бы никогда не повел нас по такому пути! Альянс...

Бейн поднял руку:

- Спокойствие, мой друг. Ты во многом права, но Тралл больше не вождь. Вождь - Гаррош Адский Крик. И сегодняшней ночью нашей целью будет не поднятие восстания, а обсуждение того, что он сделал до сего момента, и мудрость - или отсутствие таковой - в его решениях.

Он кивнул Хамуулу, который протянул ему ветвь, обрамленную перьями, бусинами и привязанными кусочками костей.

- Это ветвь говорящего. Только тот, в чьих руках она, может говорить, - он протянул ее вперед, - кто желает говорить первым?

- Я желаю, вождь Кровавое Копыто, - это был Франдис Фарли.

Бейн наклонил голову, и ветвь перешла к лидеру Отрекшихся в армии Гарроша.

- Я служу Орде. Но похоже, что Орда не служит мне или моей Госпоже. Мы когда-то были людьми; я жил в самом Штормграде, который в любой момент может нас атаковать. Безусловно, Альянсу уже известно о происшедшем, и, я полагаю, леди Джайна слишком мудрый лидер, чтобы не понимать, что Терамор будет следующей целью.

Его предположения были более чем правдивы. Бейн нисколько не изменился в выражении, он только слушал.

- Даже зная все это, Леди Сильвана согласилась послать помощь для этой кампании. Но что теперь? Мы собрались. У Орды есть еда, припасы, и у тех из вас, у кого кровь еще течет по венам, как мне известно, она вскипает перед битвой. Чего же мы ждем? С каждым днем его войско все больше неуверенно. Это не мудро. Это просто... - он подыскивал слова. - безответственно.

Кровавый Клинок протянулась за ветвью.

- Я согласна с капитаном Фарли. Его и наши земли будут уязвимы, если люди решат вместо отправки кораблей в Терамор напасть на нас. Чем быстрее удар, тем быстрее победа. Я не понимаю, почему Гаррош тянет. Время работает против нас.

- Я не знаю, зачем он... - начал первый помощник-гоблин.

- Дождись ветви, друг, - прогрохотал Бэйн. Блэр выглядел немного смущенным. Он прочистил горло и начал заново, вцепившись в ветвь обеими руками.

- Я хотел лишь сказать, что не знаю, почему он сделал это в первую очередь. Торговый Принц Галливикс может видеть лишь казну, полную золота, но все что вижу я - это использование гоблинов в качестве пушечного мяса, без какой-либо реальной прибыли.

Вол'джин жестом попросил ветвь.

- Благодарствую, мой маленький зеленый друг, - сказал он, - все знаете, что тролли гордый и древний народ. Мы вступили в Орду, посколь у Сен'джина было видение - Тралл поможет нам. Приведет нас в безопасное место. И он сделал это. Он был хорошим лидером. Теперь Тралл ушел, а на его место встал Гаррош. Тралл понимает стихии и духов. Он стал первым новым шаманом, которых его народ не видел долгое, долгое время. Мы тоже понимаем стихии и духов, и, честно, делишки Гарроша и этих его темных шаманов заставляют духов гневаться. Не разумею, как долго он может повелевать огненными великанами, но если ему это не удастся...

Он усмехнулся.

- Ну, все мы видели Катаклизм. Весь мир корчился от боли, спасибо Смертокрылу. Насколько плохо все обернется, если стихии будут страдать еще и от Орды? Кого, по-вашему, они атакуют? Нас, ребятки.

- Да уж, вы точно пострадаете, ребята, но не от стихий!

Глубокий, грубый голос донесся из ниоткуда. Бейн вскочил на ноги. Остальные не отстали, многие обнажили оружие. Но Бейн узнал этот голос и закричал: Сложите оружие! Сложите его!

- Бык говорит мудро, - сказал Малкорок, выступая вперед так, чтобы его было видно в свете костра, - если я увижу какое-либо оружие через три удара сердца, то убью его обладателя.

Угроза прозвучала тихо, но достаточно для того, чтобы охладить пыл всех услышавших. Медленно, члены Орды, доставшие кинжалы и мечи, или вложившие стрелы в тетиву, подчинились.

-Не могу поверить, - произнес другой голос. Этот звучал не спокойно, а яростно. И пораженный Бейн все понял.

Гаррош Адский Крик выступил вперед, взирая на собравшихся с отвращением. Теперь Бейн заметил, что эти двое были не одни; в окружающей тьме угадывались другие фигуры. Кор'кроновцы.

- Мне сообщили о вашей небольшой сходке, - сказал Гаррош. Его взгляд упал на капитана Зиксикса. Вождь поманил его, и гоблин тут же поспешил к нему, стараясь выглядеть спокойным и невозмутимым, по крайне мере пока он не спрятался за широкой спиной орка.

- Я пришел, чтобы увидеть это своими глазами и услышать своими ушами, что Малкорок говорил мне правду.

Бейн повернулся к нему.

- Если ты видел и слышал все это, - сказал он, - то ты знаешь, что это не было предательством. Никто не призывал свергнуть тебя. Никто не скандировал "Смерть Гаррошу". То, что было сказано здесь, было сказано из опасений за Орду, которой мы все преданы.

- Сомневаться в вожде Орды, значит, сомневаться в самой Орде, - прорычал Малкорок.

- Это так, если для тебя два плюс два равняется пяти, - ответил Бейн, - наши опасения справедливы, Вождь. Многие из нас хотели аудиенции с тобой, чтобы высказать все эти вопросы тебе в лицо, и получить на них ответы или разъяснения. Единственная причина, по которой мы все собрались здесь этой ночью, это то, что ты нас не замечаешь!

- Мне не нужно отчитываться перед тобой, таурен, - огрызнулся Гаррош.  - Или перед тобой, тролль, - сказал он Вол'джину, - вы не мои хозяева, и не кукловоды, чтобы заставлять меня плясать под вашу дудку. Вы служите мечом Орды. Я - носитель этого меча. Я знаю то, о чем не знаете вы, и я говорю вам: вы должны ждать. И вы будете продолжать ждать, пока я не посчитаю, что время пришло.

- Тралл бы прислушался к нам, - сердито сказал Хамуул, - Тралл прислушивался к советам, если они прозвучали. И он не держал свои методы и планы в тайне. Он знал, что пока он оставался лидером Орды, Орда единственное, что действительно имело значение.

Гаррош подошел к старому таурену, указывая на свое коричневое лицо с черными татуировками: "Это похоже на зеленую кожу Тралла?"

- Нет, Вождь, - сказал Хамуул, - никто никогда не смог бы перепутать вас с Траллом.

Это было довольно уважительно, но Бейн заметил, как сузились глаза Малкорока при высказывании. Гаррош, однако, похоже успокоился.

- Необъяснимая любовь, которую вы питаете к этому миролюбивому шаману, изумляет меня, - произнес он. Он говорил на ходу, вглядываясь в каждое лицо, - вам следовало бы вспомнить, что это из-за Тралла мы находимся в таком положении с самого начала! Тралл, не Гаррош, допустил посягательства Альянса. Тралл, который проводил тайные встречи с человеческой ведьмой Джайной Праудмур и сидел, как собачка, у ее ног. Тралл, чьи ошибки я теперь должен исправлять!

- Но, Вождь... - начала было Кровавый Клинок.

Гаррош взметнулся к эльфийке крови, со всей силы ударив ее по лицу. Гневный шепот и небольшое волнение пробежали по толпе. В тот же миг, Гаррош уже держал Клиновопль, а Кор'кроны сжимали свои мечи и булавы.

- Твой вождь милостив, - рыкнул Гаррош, - ты жива, поэтому можешь дальше подчиняться мне, эльфийка крови.

Келантир медленно кивнула; жест дался ей весьма болезненно.

- Да, - сказал Гаррош, поглядывая на Бейна и Вол'джина, - ваш вождь и вправду милостив. В своей тауренской манере ты прав, Бейн. Вы беспокоитесь за Орду. Я не могу быть вашим лидером и не ценить вас, даже если ваша демонстрация беспокойства кажется предательством для лидеров статусом пониже. Вы нужны мне - все вы. Мы будем работать вместе, во славу Орды. И когда придет время, поверьте мне - у вас не будет недостатка в швали Альянса, которую вы будете убивать. Теперь, самое время вернуться в лагерь... И ждать распоряжений вашего вождя.

Бейн, Вол'джин и другие поклонились вслед Гаррошу. Вслед за ним, как тени, растворились Кор'кроновцы.

Бейн вздохнул с облегчением. Донос о миссии Перита Штормовое Копыто ни в коем случае не должен достигнуть ушей Гарроша - и, куда важнее, ушей Малкорока, в противном случае Бейн Кровавое Копыто не задержался бы на этом свете. Бейн понял, что Гаррошу, по-своему, необходима добрая воля Бейна, так же, как и Бейну - добрая воля Гарроша. Гаррош понимал, что многие неохотно следуют за ним, а Бейн был известен своим здравомыслием. Куда пойдет Бейн, туда пойдет и большая часть Орды. Мгновение Бейн постоял, тихо размышляя над этим откровением, а затем удалился в свою палатку. После событий этой ночи, ему крайне необходимо было очистить себя дымом мудрости. Он всегда чувствовал себя запятнанным, когда соглашался с какими-либо требованиями Гарроша Адского Крика.

***

- Тебе следовало позволить мне убить их, - прорычал Малкорок, - или, по крайней мере, как-то наказать.

- Они хорошие солдаты, и они нужны нам, - ответил Гаррош, - они боятся. И этого достаточно. Пока.

Молодой орк подбежал и шепнул что-то Малкороку. Орк Черной горы улыбнулся.

- После такого неприятного происшествия, - сказал он, - я все-таки могу обрадовать своего вождя. Вторая стадия нашей кампании началась.

***

Капитан Гарга прищурил один глаз от солнечного света, а другим смотрел в подзорную трубу. Волны были тихие - плылось гладко. От увиденного его губы изогнулись в ухмылке вокруг его клыков, и он опустил подзорную трубу. Он взглянул за корму, чтобы увидеть другие корабли флота вождя, неуклонно следующих позади.

"Кровь и Гром" и другие суда, все заполненные пушками и орками, рвущимися в грядущую битву, приближались к пункту назначения.

Изначально Гарга был оскорблен тем, что "Крови и Грому", а так же другим судам орков не было предложено участие в сносе укреплений Северной Стражи, когда об этом стало известно. Он смягчился, когда Гаррош сказал ему, что в то время как Северная Стража будет взята гоблинами, Отрекшимися и эльфами крови, он сбережет своих орков для другой, более славной битвы. Гаррош сообщил ему: "Вы, капитан Гарга, поведете флот на Терамор!"

От гордости грудь Гарги выгнулась колесом. Это был не первый раз, когда Гаррош показывает "Крови и Грому" свое расположение. Гарга хорошо помнил, как будучи первым помощником, он помогал перевозить нескольких магнатавров из Нордскола, чтобы спустить их на Альянс. Капитан Брилн нес полную ответственность за потерю двух магнатавров во время ужасного шторма. Брилн ожидал, что его казнят за такую оплошность. Вместо этого, Гаррош решил, что он невиновен и даже повысил его, и таким образом, Гарга стал капитаном вместо него.

Казалось бы, "Кровь и Гром" был удачливым кораблем. Каждый желал перевестись на него, так что Гарга имел большой выбор морских волков. Это предвещало славную битву.

Пока корабли эльфов крови, гоблинов и Отрекшихся собирались в Кабестане, корабли орков отплыли к Терамору. Они ждали в ордынских водах, невидимые для всех. Ждали... И ждали... Дальнейшие инструкции пришли в виде ястреба с письмом, привязанным к его лапке: "Выдвигайтесь на позицию. Позаботьтесь о том, чтобы не пересекать границ Альянса. Не спугните добычу слишком рано. Ждите моих приказов."

Итак, они с нетерпением приблизились достаточно, чтобы увидеть в подзорную трубу башни Терамора. Удостоверившись, что они все еще технически в ордынских водах, Гарга рявкнул, чтобы бросали якорь. Громко ухнув, двое матросов сбросили гигантский железный крюк в воду. Со звучным всплеском он погрузился на океанское дно.

Гарга заметил, что его первый помощник выглядит одновременно печально и угрюмо. Он мягко похлопал по голове молодого орка.

- От такого выражения ром скиснет, - сказал он.

Молодой орк вытянулся, отдавая честь.

- Извините, капитан, сэр! Я просто...

- Просто что?

- Сэр! Хотелось бы узнать, почему мы все прибыли сюда, если не собираемся атаковать?

- Честный вопрос, но глупый, - ответил Гарга. - Мы теперь достаточно близко, и когда придет приказ начать атаку, мы сможем немедленно исполнить его. И тем не менее, мы находимся не в водах Альянса. Они будут видеть нас, заламывать руки и беспокоиться, но не смогут сделать ничего, пока мы не вторгнемся в их воды. Даже здесь, так далеко от берега, Орда заставляет Альянс дрожать от страха. Наша задача - занять позицию, Локхор. Гаррошу ведомо больше нашего. Мы не сдвинемся с места, пока он не скажет нам, что пришло время для удара. Не волнуйся, - сказал он, смягчив голос, - прольется кровь Альянса, и вы будете теми, кто прольет ее. Все вы!

Локхор улыбнулся, и матросы "Крови и Грома" засмеялись.

***

Джайна надеялась, что сказанное смотрителем доков не оказалось правдой. Даже молилась. Но, когда она посмотрела в подзорную трубу сама, с самой верхней части башни, ее сердце сжалось.

- Так много, - прошептала она.

Кейлек, Кинди, Страдалица и Тервош тоже посмотрели в подзорную трубу и выглядели очень серьезно.

- Похоже, ваша информация была верной, - сказал Тервош.

- И вы сказали, что флот Вариана прибудет сюда, по крайней мере, через день, может два, - мрачно сказала Кинди, - я насчитала, по меньшей мере, восемь кораблей. Если они решат атаковать до того, как Седьмой флот доберется сюда, мы можем начинать привыкать к кактусовым яблокам на обед.

Джайна положила руку на плечо Кинди: Я не уверена, что Гаррош будет брать пленных, Кинди.

- Моя госпожа, - сказала Страдалица, - позвольте нам ударить сейчас! Уверена, Гаррош не ограничился несколькими кораблями. Вспомните, сколько их собралось, ожидая, в Северной Страже! Это будет стоить жизней, но, по крайней мере...

- Нет, - твердо сказала Джайна, - они не в водах Альянса. Я буду защищать Терамор, но я не могу потворствовать агрессии. Мы просто будем ждать.

- И надеяться, - пробормотал Тервош.

Калесгос хранил молчание весь разговор, несомненно, желая сохранить нейтралитет. Но как только он открыл рот, чтобы заговорить, Кинди пропищала: Госпожа... Я думаю, вам следует отправиться в Даларан.

- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась Джайна.

- У вас там есть друзья и поклонники.

- Это так, но Кирин-Тор состоит как из магов Альянса, так и из магов Орды. Они не смогут поддержать нас. Они не изменят нейтралитету.

- Может быть так, а может и нет, - сказала Кинди, - я хочу сказать, они не захотят увидеть кровопролитие, которое устроит Гаррош. И мы знаем, что есть члены Орды, готовые рисковать всем, лишь бы предупредить нас. Вам стоит спросить.

- Это действительно так, - с довольным видом сказал Кейлек, - ведь существует такая вещь, как великое благо.

Джайна взглянула на Тервоша.

- Я согласен с Кинди, - сказал он.

- Вполне справедливо, - сказала гнома. Страдалица тоже кивнула.

- Очень хорошо, посмотрим, что скажет мастер Ронин, - вздохнула Джайна, - но не лелейте надежд. Страдалица, поговори с солдатами. Мы должны быть готовы, если капитаны этих кораблей решат, что настало подходящее время для атаки.

Она встретилась глазами с Кейлеком. Он послал ей ободряющую улыбку. Джайна вернула ее, но уже не такую уверенную, и направилась к гостиной.

Она коснулась трех книг, и шкаф отодвинулся, открывая зеркало.

Творя заклинание и двигая руками, Джайна стояла перед зеркалом, вглядываясь в отражение своих собственных глаз, за мгновение до того, как голубое завихрение скрыло его отражающую поверхность. В течение нескольких ударов сердца она боялась, что Ронин окажется слишком далеко, но потом показалось его лицо, оттененное синим цветом. Его угловатое лицо выглядело очень уставшим, пока он не узнал Джайну. После этого он просиял.

- Леди, - сказал он, - пожалуйста, скажите мне, что связались со мной, потому что Калесгос вернул Радужное Средоточие.

- К сожалению, нет. Мы нашли способ обнаружить его снова, но похоже, кто-то постоянно его перемещает, чтобы сбить Кейлека с толку. Сейчас он выжидает - им придется где-то остановиться, чтобы использовать Средоточие.

Ронин кивнул рыжей головой и протер глаза.

- Предполагается, что он сможет добраться до него до того, как они сделают то, что намереваются… что бы это ни было.

- Он прекрасно это понимает, - сказала Джайна, - но, похоже, у нас нет другого выбора.

- Даже драконы устают, - сказал Ронин, - что ж, если это не то, о чем вы хотели сообщить, тогда о чем же?

Непринужденное отношение Ронина раздражало многих, но не Джайну. Она находила это освежающим. Он, казалось бы, был самым странным вариантом на пост лидера Кирин-Тора, и никто не знал об этом лучше, чем он. Он прекрасно осознавал, что был выбран, потому что имел совершенно иной взгляд на вещи, нежели прошлые лидеры. А еще он был просто чертовски хорошим чародеем.

- Вы слышали о Северной Страже? - спросила она.

- Нет, - ответил он, - это ведь сравнительно небольшой форпост, верно?

- Он представляет... представлял собой приличного размера гарнизон, предназначенный для наблюдения за активностью Орды в Южных Степях.

От упоминания о нем в прошедшем времени Ронин сразу насторожился.

- Четыре дня назад Орда разрушила его подчистую. Стало известно, что для этого они использовали стихийную магию весьма темного вида. Я получила предупреждение от кое-кого, кто участвовал в этом бою, что Орда намеревается идти на Терамор.

Глаза Ронина сузились.

- А вы не назовете имя источника?

- Я не могу, - сказала она, - он пришел с добрыми намерениями. Я не буду позорить его.

- Хмм, - протянул Ронин, почесывая свою рыжую бородку, - Но... Ты сказала, что это было четыре дня назад. Почему Орда сразу не отправилась прямо на юг, и не стерла Терамор с карты?

- Мы не знаем, - сказала Джайна, - но мы знаем, что флот ордынских кораблей засел прямо у границы вод Альянса.

Ронин ответил не сразу. Наконец, он очень осторожно сказал: Это очень тревожные вести для Альянса и Терамора, конечно. Но что требуется от меня?

- Гаррош не остановится на достигнутом, - сказала Джайна, - это всего лишь один из этапов покорения всего континента. Ты же знаешь Гарроша - он горячая голова.

- Как и я, - сказал Ронин.

- Когда-то, возможно, и был, но с тех пор, как ты стал мужем и отцом, а так же лидером Кирин-Тора, ты немного остепенился, - плюнув на тактичность, заявила Джайна.

Он пожал плечами и слегка улыбнулся, признавая замечание.

- Тысячи погибнут, - надавила Джайна, - Альянс прогонят с берегов Калимдора. Те, кто выживут, станут беженцами. И так многие остались без еды и крова после Катаклизма. Восточные Королевства не смогут позаботиться и о половине населения целого континента.

- Я спрошу тебя еще раз, Джайна Праудмур, - тихо произнес Ронин, - что требуется от меня?

Кирин-Тор не принимает ничью сторону, я знаю это, - сказала Джайна, - но даже Калесгос считает, что вы будете готовы прийти нам на помощь.

- Защитить город Альянса, атакованный Ордой?

Она молча кивнула. Он долго смотрел в сторону невидящим взглядом, а затем сказал: Я не могу принять такое решение в одиночку. Тебе придется поговорить с остальными. Даларан прекрасен в это время года.

Глава 12

 Каждый раз, когда Джайна наведывалась в Даларан, в ней просыпались воспоминания, насколько он красив. Пастельно-фиолетовые шпили города тянулись ввысь, когда сам Даларан парил в небесах, нетронутый и неиспорченный проблемами простиравшегося под городом Нордскола. Дороги улиц блестели от красной булыжной кладки, по ним совершенно свободно разгуливали горожане, такие же спокойные, как и сам город. Только здесь и нигде более у местных продавцов можно было найти всевозможные вещицы разной редкости и необычности; только здесь можно было узнать о заклинаниях и истории, передаваемых по секрету умиротворенными голосами в тихих залах.

Когда-то Даларан твердо стоял на земле другого континента. Джайна хорошо помнила те деньки, когда она прогуливалась по садам, собирая золотистые яблоки, теплые от солнечной благодати.

А затем пришел Артас.

Даларан был разрушен, но не побежден. Кирин-Тор вернулся и восстановил столицу магов, защитив ее волшебным фиолетовым куполом, пока не настало время новому процветающему Даларану воспарить в небеса. С этого момента город-государство стал штабом в Войне Нексуса против Малигоса, и, позже, битвы с Королем-Личом. Впрочем, в городе было сложно найти что-то, говорящее о войне. Даларан чувствовал сейчас себя лучше чем когда-либо, и его население было счастливо как никогда, ведь самым их большим вызовом было знание и обучение.

Джайна самолично воздвигла памятник Антонидасу. Обычно при посещении города она наведывалась к нему, иногда рассказывая ему все, что скопилось у нее на уме, сидя в тени статуи. Но теперь все было по-другому, ее миссия была важнее всего.

Она материализовалась внутри Фиолетовой Цитадели, и первым, чье лицо она повстречала, был Ронин. Он доброжелательно улыбнулся ей, но его взгляд выдавал обеспокоенность.

- Добро пожаловать, леди Джайна, - приветствовал он. - Вроде вы знакомы с каждым, кто здесь присутствует.

- Так и есть, - подтвердила Джайна. Чуть позади, рядом со своим мужем, стояла белокурая эльфийская красавица, Вериса Ветрокрылая. Она была основателем Серебряного Союза и сестрой Сильваны, лидера Отрекшихся, и Аллерии, потерянной в Запределье. Хотя семья Ветрокрылых перенесла достаточно трагических испытаний, Вериса казалась счастливой женой великого мага и гордой матерью двух красивых детишек. Но семейное благополучие все же не означало, что высшая эльфийка была готова посвятить ему всю жизнь. Джайна знала, что Вериса, будучи лидером Серебряного Союза, была публично и решительно против вхождения эльфов крови в Кирин-Тор.

Но, похоже, она была обречена на провал в своей борьбе, и волшебник слева от Ронина недвусмысленно доказывал это. Это был верховный маг Этас Похититель Солнца, эльф крови, который потратил не меньше сил, чтобы попасть в состав Кирин-Тора, чем Вериса, пытавшаяся этому воспрепятствовать. Четвертым присутствующим была женщина-человек, которая - хотя ее волосы и были белы как снег, - выглядела готовой броситься в любую драку и победить в ней. Верховный маг Модера была известна долгим служением в верховном совете магов, Совете Шести, и была его членом начиная со Второй войны.

Джайна уважительно кивнула им всем, затем повернулась к Ронину. Он отступил на шаг и начал жестикулировать руками с непринужденностью, словно это была обыденная магия. Появился портал. Джайна слегка нахмурилась. Обычно по виду из портала можно было хорошо разглядеть то место, куда он направлялся, но сей, похоже, вел вовсе не в комнату, и даже не на землю, а на открытую площадку. Она одарила Ронина вопросительным взглядом.

- Остальная часть Шести уже собралась там, - сказал Ронин, не утруждаясь отвечать на ее незаданный вопрос. - Давайте не будем заставлять их ждать.

Доверяя ему полностью, Джайна ступила через портал.

Простой пол, серый и, к счастью, твердый камень, инкрустированный алмазными узорами, был единственным, что казалось устойчивым. Над ними и вокруг них пролетали облака. Сейчас они лениво дрейфовали и были ярко-синего цвета, но через мгновение на небе показались первые звезды, и плотная тьма закрасила синеву, словно пролитые чернила.

- Добро пожаловать, леди Джайна, в Палату Воздуха, - раздался голос. Или это было сразу несколько голосов? Джайна даже не поняла этого, будучи пораженной бесконечностью и постоянной изменчивостью комнаты. Она оторвала свой взгляд от манящей, практически гипнотической небесной стены, и посмотрела на Шестерых, сформировавших круг с Джайной в центре.

Из своего прошлого она помнила, что они скрывают свою личину даже от других членов Кирин-Тора. Но с недавних пор выполнять эту традицию стало нереально. Она могла с легкостью узнать в фигурах каждого члена. В дополнение к Модере, Этасу и Ронину, она созерцала Ансарема Руноплета. Он не часто бывал в Даларане; его работа требовала постоянных командировок. На какие миссии он отправляется, Джайна, конечно, не знала. Главную площадь Даларана назвали в знак уважения к этому зоркому, решительному человеку. Также тут находился Карлейн, одновременно алхимик и маг. Когда-то им руководили его же эмоции, но Карлейн обуздал их. Немногие были столь же сдержанными и вдумчивыми, как он.

Последним, но не по значимости, был старческий лик молодого человека - Джайна узнала в нем Кадгара, одного из самых могучих магов истории Азерота. Хотя он и выглядел раза в три старше Джайны, она знала, что он всего лишь на десятилетие старше нее. Ученик Медива, наблюдатель от Кирин-Тора, он жил по другую сторону Портала Тьмы, в Запределье, совместно работая там с наару А'далом. То, что он находился здесь, изъявив желание обсудить вопрос о защите Терамора, давало ей надежду.

- Не надо буравить меня взглядом, - проворчал он, но в его газах плясали огоньки. - От этого я не становлюсь моложе.

Джайна уважительно склонила голову.

- Сначала позвольте мне сказать, что вы оказали мне великую честь, решив выслушать мою просьбу. Я буду краткой. Вы все знаете меня как дипломата с умеренными взглядами. В течение многих лет я непрерывно добивалась мира в Азероте между Альянсом и Ордой. То, что я нахожусь здесь, прося помощи Кирин-Тора в защите города Альянса от Орды, должно вам передать, какова на самом деле ситуация - страшная и безысходная.

Она медленно передвигалась во время разговора, ловя взгляд каждого волшебника, позволяя им в ответ разглядеть всю свою серьезность. Кагдар, как она подозревала, был склонен согласиться с ней. Карлейна было сложно прочитать, как и Ансарема, они оба смотрели на нее со сложенными руками и невыразительным выражением лица.

- Орда разрушила крепость Северной Стражи. Гаррош Адский Крик не только собрал армию из всех рас Орды, но его шаманы использовали темную магию, чтобы подчинить и направить в бой огненных великанов - непредсказуемых и жестоких элементалей. Подобное принуждение стихий может их разгневать, что вызовет нечто похожее на Катаклизм.

Со стороны Модеры последовал знак на малейшую улыбку, Этас с закрытым шлемом стоял тихо и неподвижно, словно был вырезан из камня.

- Теперь они нацелились на Терамор. У нас крепкая защита, и король Вариан Ринн согласился послать нам помощь в виде военно-морского флота Седьмого Легиона.

- Тогда почему, - вмешался Карлейн, - Вы столь нуждаетесь в нашей помощи? Терамор - без сомнения, военный город. И, конечно, с флотом вы способны отбросить Орду, всю красную от позора, назад к ее землям. - Голова Этаса повернулась при данном комментарии, но эльфийский верховный маг так ничего и не сказал.

- Потому что Орда уже собрана и готова напасть, - сказала Джайна. - А флот Его Величества все еще в нескольких днях пути. - Она развернулась и сказала лично Этасу. - Я предпочла бы битву умов, а не мечей, но я должна защитить свой народ, который мне доверяет. Я не хочу сражаться с Ордой, но буду, если потребуется. Я искренне надеюсь, что если Кирин-Тор согласится помочь Терамору в это время, когда он настолько уязвим, мы можем обратить это враждебное нападение в возможность наладить мир.

- За все ваши многие года дипломатической службы, Джайна Праудмур, - ответил Этас шелковистым голосом, - Вы немногое узнали об Орде, коли считаете, что они остановятся, когда видят победу.

- Возможно они остановятся, если они увидят магов из Кирин-Тора, - парировала Джайна. - Пожалуйста … в Тераморе есть семьи. Я буду защищать их ценой своей жизни, как и солдаты, расквартированные там. Но нас может оказаться недостаточно. И если Терамор падет, то следующим будет Калимдор. Ничто тогда не помешает Орде напасть на Ясеневый лес или Тельдрассил, и изгнать ночных эльфов с их древних земель. Гаррош мечтает захватить весь континент - и, со всем уважением к вам, это не то, чего желает Кирин-Тор. Иначе ваша вера в нейтралитет недействительна.

- Мы понимаем ситуацию, - сказал Карлейн. - Вам не следует указывать нам, как поступать.

- Я и не указываю, - сказала Джайна. - Но я рассчитываю на вашу мудрость, чтобы вы поняли - это не просьба встать на нашу сторону. Это просьба спасти невинные жизни - и поддержать баланс, который уже слишком хрупок.

Между другими магами словно прошел невидимый сигнал, поскольку они все как один отступили.

- Спасибо, леди Джайна, - объявил Ронин явно отрешенным голосом. - Мы поговорим друг с другом и узнаем все мнения, прежде чем примем решение. Я уведомлю вас, когда мы добьемся соглашения.

Послышался гул другого открывающегося портала, Джайна вошла в него и очутилась на все той же слишком чистой каменной дороге Даларана, чувствуя себя словно маленькая девочка, которой сказали убраться в своей комнате, если она рассчитывает на ужин. Она не привыкла к подобному обращению, но она подозревала, что если уж кто мог так с ней поступить, так это Совет Шести.

Она начала заклятье телепорта назад в Терамор, но прервала его в середине процесса. Пока она здесь, она должна была встретиться с еще двумя персонами.

***

Как только Джайна исчезла, все пятеро как один выжидающе посмотрели на Ронина. Никто не успел вставить и слова, ибо он поднял руку.

- Собираемся здесь через час, - сказал он.

- Но мы уже и так здесь, - Модера была слегка озадачена.

- Ммм... у меня есть кое-что, с чем мне надо свериться, - заявил Ронин. - Предлагаю остальным заняться тем же самым. Что бы мы ни решили - помочь Терамору или просто смотреть, как туда придет Орда - это будет важный выбор. Мне бы хотелось руководствоваться не только своим собственным мнением, прежде чем отдать свой голос.

Судя по кислым лицам, кое-кто был явно недоволен, но все они понимающе кивнули. Ронин телепортировался назад в свою палату и замер там, нахмурив рыжие брови. Затем он направился к своему столу, покрытому чистыми пергаментами, свитками и книгами - и взмахнул рукой.

Беспорядочная кипа бумаг взмыла вверх и остановилась в воздухе приблизительно в метре от стола. Крышка стола со щелчком раскрылась, и в раскрытом тайнике показалась маленькая простая коробка. Но то, что было внутри нее, было вовсе не столь простым.

Ронин забрал коробку, закрыл крышку стола и позволил пергаментам, книгам и свиткам вернуться на место все в том же беспорядке. С коробкой в руках он уселся на стул.

- Мой старый друг, мне даже не передать словами, как я скучаю по тебе в подобных случаях, - молвил он. - Одно лишь утешенье - ты говоришь со мной даже после своей кончины, хоть и загадками.

Он открыл замок коробки маленьким ключиком с цепочки, что он носил на шее, и задумчиво начал изучать маленькую груду свитков. Каждый из них был пророчеством от Кориалстраза, покойного консорта Алекстразы Хранительницы Жизни. Видения приходили к дракону в последние годы, и когда он завещал их Ронину, он сказал ему с усмешкой: “Это поможет тебе понять, почему время от времени я такой умный." Тогда это уязвило человеческого мага. Дракон также попросил, чтобы Ронин держал тексты пророчеств в тайне, и только при приближении своей смерти Ронин должен был отдать ключ лишь одному, кому он доверял более всего. “Они не должны попасть в неправильные руки” - предупреждал его Крас.

Всю ту ночь вплоть до раннего утра Ронин оставался на ногах, быстро перечитывая все пророчества. И среди них было одно, которое теперь он в особенности желал найти и прочитать вновь.

- Отдаю тебе должное, - сказал он громко. - Но, Крас, зачем ты изложил все столь таинственно?

Он был уверен, что где-то там великий красный дракон смеется над его растерянностью.

***

Это был только второй раз, когда Джайна наведывалась в гости к семье Искросветов. В первый раз она пришла, чтобы забрать их дочь в далекие земли. Их справедливо раздувало от гордости за Кинди, и Джайна без труда догадалась, что это очень крепкая семья, скорее всего потому, что она состояла всего лишь из этих троих гномов. Расставание было тяжелым, но Джайну все же встретили не как врага, крадущего у них дочурку, а с широко распростертыми объятьями, как встречают любимого родственника, которого давно не видели. Но даже так, теперь она замешкалась, стоя у двери. Прийти сюда было ее спонтанным решением. Прежде всего, Джайна чувствовала себя обязанной сообщить родителям своей ученицы, насколько она была впечатлена способностями Кинди. А также, что их поразительная, любимая девочка может оказаться в пуще военных событий.

Собравшись с духом, как перед схваткой, она постучала. Она уже знала, что произойдет - небольшая дверца, вырезанная прямо в толще главной большой двери, заскрипела и открылась. Оттуда выглянул пожилой волшебник в фиолетовой мантии, он посмотрел влево, вправо, а потом и вверх.

- Добрый день, волшебник Искросвет, - улыбаясь, поприветствовала его Джайна.

Он сию же секунду сдернул с себя остроконечную шляпу и низко поклонился.

- Леди Праудмур! - воскликнул он. - Что привело вас к... - Его глаза слегка вздрогнули. - Наша маленькая Кинди - с ней же все хорошо?

- С ней все в порядке, и она великолепно справляется со своими обязанностями студента, - поспешила успокоить его Джайна. Оба заверения на данный момент были чистой правдой. - Я могу к вам зайти?

- О, конечно-конечно! - Виндл Искросвет поспешно скрылся, закрыв малую дверь, чтобы потом открыть главную и впустить Джайну в дом.

Опрятная небольшая квартира была украшена прекрасными миниатюрами, которыми Джайна тут же заинтересовалась. Потолок был достаточно высок, чтобы она могла стоять прямо, но вот сидеть на крошечных стульях было невозможно. К счастью, Виндл уже тащил к ней то, что он называл “Стул длинноросликов”.

- Вот и все. Садитесь сюда, прямо напротив огня. - Джайна взглянула на камин и промолчала. Поленья там лежали, но вот только не пылали. Она сдержала улыбку. Это было старой шуткой в семье Искросветов, и она не собиралась ее портить.

Виндл наигранно ахнул.

- Ой-ой-ой, огонь же не горит! - воскликнул он. Он выхватил палочку, тихо что-то пробормотал, затем слегка прикоснулся кончиком магического инструмента к очагу. Сразу же вспыхнуло яркое пламя, оживив и без того приятный интерьер.

Из кухни донесся прекрасный запах, и из нее выглянула гномка с серыми волосами и запачканным мукой лицом.

- Виндл, кто это там сту... ох ты, моя леди, - сказала она, - Вот так сюрприз! Дайте мне лишь секунду, чтобы отправить пироги в духовку, я скоро буду с вами.

- Можно не торопиться, миссис Искросвет.

- Я же предупредила Вас при первой же встрече - Джакси, или не получите моих яблочных пирогов, - послышался вежливый выговор. Впервые за столь долгое время Джайна позволила себе рассмеяться.

Она уселась на удобном и соответствующем ее размеру стуле и благодарно приняла чай и несколько печений. Виндл и Джакси уселись на свои маленькие стульчики, и так они некоторое время вели праздную беседу.

Наконец, Джайна опустила свою чашку и внимательно посмотрел на гномов.

- Ваша дочь, - начала она, - проделала прекрасную работу. Нет, - Джайна быстро поправила саму себя, - огромную работу. С каждым днем Кинди производит на меня все большее впечатление. Я уверена, как только ее обучение будет завершено, она удивит всех вокруг. У каждого ученика есть потенциал. Не каждому дано его раскрыть.

Супружеская пара засияла и прижалась друг к другу, сжимая руки.

- Она же у наш единственная, Вы знаете, - сказал Виндл. - Уверен, вы не заметили, но мои годы уже берут свое. - В его глазах что-то мелькнуло; его длинная белая борода сдавала его возраст. - Джакси и я уже потеряли надежду завести ребенка. Кинди - это наше маленькое чудо.

- Мы, конечно, беспокоимся, как она там, в Тераморе, - поддержала его Джакси, - но мы благодарны Вам, что позволяете ей посещать нас так часто.

- Вы, должно быть, дразните меня, - попыталась отшутиться Джайна, - Каждый раз, когда она возвращается, она приносит всем нам ваши печенья! Я посылала бы ее к вам ежедневно, но только никак не могу обходиться без нее!

Они все захихикали. Это было так безмятежно - сидеть в этой уютной, старомодной комнате рядом с пылающим камином. Джайна мечтала, чтобы все оставалось таким же простым, чтобы не надо было думать об опасности, с которой столкнулся Терамор.

- Ох, леди Джайна, - что-то заметила Джакси, - Что за несчастные мысли печалят вас?

Джайна вздохнула. Как бы она не хотела иного, но эти добрые гномы имели право знать, что их дочь подвергалась опасности.

- Терамору необходима помощь Кирин-Тора, - тихо сказала Джайна. - На самом деле это была идея Кинди, и вот я пришла сюда просить о подмоге. Больше я ничего не смею сказать вам, но боюсь, я вернусь домой с пустыми руками.

- Что за... - начала Джакси, но Виндл взялся за ее ладонь своей морщинистой рукой и сжал ее.

- Ну что за времена, даже у леди Джайны есть чрезвычайные проблемы, - сказал он. - Но если она не может рассказать нам о них, что ж, мне достаточно одного лишь ее слова, чтобы все понять.

- Мне тоже, разумеется, - согласилась Джакси. Она протянула другую руку и сжала вторую руку супруга. - Вот только… Кинди…

- Кинди неустанно работает, и ее помощь бесценна, - сказал Джайна. - Даю вам слово, я позабочусь о ее безопасности, как только могу. В конце концов, - и она постаралась придать своему голосу непринужденности, - я вложила в ее обучение много времени. Мне бы не хотелось начинать все сначала с учениками, у которых нос еще не дорос до Кинди!

- Не волнуйтесь по поводу Кирин-Тора, - сказал Виндл, пытаясь заверить ее. - Они не смогут просто так оставить Вас в одиночестве на Тераморе. Они все сделают как надо. Вот увидите!

Они повалили ее с ног объятьями, кучей самых теплых пожеланий и сумкой, полной печеньями. Они были столь веселы и уверены, что все будет хорошо, что и Джайне начало казаться, что возможно - только возможно - эта особая поездка в Даларан принесет свои плоды.

Глава 13

 - Я начинаю подозревать, мисс маленькая ученица, - сказал Кейлек, разглядывая разложенные по столу фигурки, - что вы хорошо осведомлены о тонкостях этой игры.

И без того большие глаза Кинди расширились еще сильнее, выражая притворную невинность.

- Я? Да ладно! Тервош только на прошлой неделе научил меня ей.

Дракон оторвал взгляд своих синих глаз с фигур на доске и приподнял бровь цвета индиго. Лицо Кинди расплылось в улыбке.

- Ладно-ладно, - призналась она, - просто теперь уже никто не соглашается играть со мной.

- Так я просто-напросто свежая кровь?

- М-м-м-м, - уклончиво протянула Кинди. Кейлек как раз собирался передвинуть своего рыцаря, но услышал знакомый звук от заклинания телепортации. Едва он успел развернуться, забыв об игре, как Джайна материализовалась в своей гостиной. Она улыбалась; Кейлек нечасто видел подобное выражение на ее лице, и потому он тихо поблагодарил виновника ее настроения.

- Твои родители, - сказала Джайна Кинди, - самые лучшие гномы в Азероте. И самые щедрые. - Она достала из мешка коробку с выпечкой и передала ее гноме. Кинди открыла ее, продемонстрировав ошеломляющее разнообразие вкусностей – маленькие пирожные, большие торты, эклеры и многие другие сладкие изыски.

- Как все прошло? - спросила Кинди, пробуя нечто покрытое глазурью и божественно пахнущее.

Лицо Джайны потускнело. Она села на свой стул и налила себе чаю.

- Не так, как хотелось бы, - ответила она, - но, думаю, мне удалось достучаться до некоторых. Не смотри так удрученно, - сказала она, увидев, как Кинди сгорбилась в своем кресле. - Они пока еще не объявили мне о своем решении. Значит, дискуссии и обсуждения там продолжаются. Ушедший прилив все еще может вернуться. В любом случае, отправиться туда было хорошей идеей, Кинди.

- Идея была бы лучше, если вместе с Вами прибыла группа Кирин-Тора, - проворчала Кинди.

- Я не стала бы утверждать, что точка уже поставлена, - ответила Джайна, - и я постараюсь получить все, что смогу. А первое, что я могу получить - это хорошая выпечка.

- Рад видеть, что по вашему не все услады покинули этот мир, - сказал Кейлек, поддерживая разговор, - но мне жаль, что встреча не увенчалась значительным успехом.

Джайна махнула засахарившейся рукой.

- Ни к чему беспокоиться, пока не придет ответ, каким бы он ни был. Но я была бы не против хороших новостей о происходящем здесь.

- Если бы у меня они были, - сказал Кейлек; слова, казалось, вырвались из его сердца. - Орда стоит у нас на пороге, но пока не наступает. И Радужное Средоточие продолжает перемещаться по Калимдору с удивляющей меня скоростью.

Кинди наблюдала за ними обоими, треская печенье, и ее глаза задумчиво сузились.

- Я пойду наверх, в свою комнату, - заявила она. – Я нашла книгу, с которой мне надо разобраться. Может мне удастся узнать что-нибудь, что может нам помочь.

Она поставила чай, положила печенье на поднос и без лишних слов удалилась. Джайна приподняла золотистые брови; на ее лбу пролегли морщины, означившие замешательство.

- Как думаешь, что это с ней? - спросила она.

- Сам не знаю, - ответил Кейлек. Но это было не совсем так. У него были подозрения, почему гномка оставила их наедине… но он не хотел заострять внимание на этом.

Она повернулась к нему, с любопытством поглядывая на него.

- Почему же ты здесь, Калесгос из синей стаи?

Вопрос, заданный без всякой на то причины, застал его врасплох.

- Я ищу…

- Радужное Средоточие, я знаю. Это причина, которая привела тебя сюда… но почему ты остался здесь? Ты мог выбрать любое место на континенте, чтобы дождаться, пока Радужное Средоточие не замедлится и стабилизируется, но все же ты остаешься здесь.

Кейлек почувствовал, как запылали его щеки. Это был простейший вопрос: почему он находится здесь, а не в каком-нибудь укромном месте в глуши? Он чувствовал присутствие магического артефакта, он вполне свободно мог ощутить его и в другом месте. Но он остался здесь, чтобы учиться играть в шахматы с гномкой, обсуждать тактику с ночной эльфийкой, природу тайной магии – с Тервошем и…

Джайной

Он остался здесь из-за Джайны.

Она выжидающе смотрела на него, одной рукой заправляя золотистые волосы за ухо и склонив голову в ожидании, выдаваемом также ее неповторимой морщинкой между бровей, которая в другой ситуации только подчеркивала ее удивительную для женщины ее возраста непорочность.

Она ждала ответа, а он не мог дать его ей. По крайней мере, правдивого. И, открыв, было, рот, чтобы изречь какую-нибудь ловкую выдумку, он понял, что не желает лгать ей.

- На то есть несколько причин, - сказал он, глядя в сторону.

Джайна наклонилась к нему.

- Да ну?

- Ну… ты мастер магии среди своего народа. Я чувствую себя комфортно рядом с вами. Возможно, мне хочется находиться среди младших рас, потому что мой народ подвергал гонениям твой. При отсутствии какого бы то ни было права поступать так с другими, кроме, разве что, туманных заявлений о том, что мы и только мы – властители магии. Из-за этого погибли многие - как среди драконов, так и среди молодых рас. Они погибли ужасной смертью и, самое главное, ЗРЯ! - Его взгляд встретились с ее, и на этот раз она была вынуждена отвести глаза. - Мне кажется, я чувствую свой долг перед вами, я обязан помочь… - Он улыбнулся, зная, что, по крайней мере, это было правдой. - И еще, ты – приятный собеседник.

-Ох, в этом-то я сомневаюсь… - начала Джайна.

- А я – нет, - Его голос был тихим, и он заметил, как дрожат его слова. Он хотел взять ее за руку, но не решался. Калесгос сам не был уверен, что пробудило в нем интерес к леди Джайне Праудмур, человеческому магу. Ему нужно было окончательно разобраться в своих чувствах, прежде чем он осмелится спросить, ощущает ли она то же самое.

Наверное, она скажет “нет”, подумал он. Малигос был в ответе за развязывание Войны Нексуса. Его целью было направить потоки тайной магии всего мира в свою обитель. То, что она хотела быть его другом, уже было весьма великодушно с ее стороны. Он не хотел рисковать, прося о чем-то большем, особенно сейчас, когда прямо на пороге ее дома готовилось нападение.

- Что ж, вкусам нет числа, - легкомысленно сказала Джайна. Кейлек почувствовал прилив гнева. Кто или что заставляло ее так уничижительно думать о себе? Кель’тас? Артас? Ее отец, когда она так смело выступила против него, в то время как логика и эмоции несомненно вопили о том, что она не должна была так поступать? В ее глазах стояла грусть, вызванная не новостями о неминуемой битве – она была еще с того момента, как он к ней прибыл. И эту грусть ему хотелось развеять.

Она нуждалась в нем прямо сейчас. Кирин-Тор, похоже, отвернулся от нее, отказался от Терамора, который вот-вот затопит волна орков, троллей, тауренов, Отрекшихся, гоблинов и эльфов крови. Перед его мысленным взором предстала одиноко стоящая Джайна, повелевающая невероятно могущественной магией; ее сильное лицо, еще прекраснее в ожесточенной решимости защитить свой город.

Но даже все мастерство мира, сосредоточенное в руках одного человека, не могло выстоять перед подобным ударом. Терамор падет, и Джайна вместе с ним.

Он открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот самый момент почувствовал легкое колебание магии в воздухе. Глаза Джайны расширились, и она вскочила, поспешив нажать три книги на полке в особом порядке. Книжный шкаф отодвинулся, чтобы открыть зеркало, в котором отображался пульсирующий туман.

- Говорите, - сказала Джайна трепетавшим от надежды голосом.

Как по команде, туман в зеркале принял форму мужского лица.

Верховный маг Ронин.

- Вы были весьма убедительны, леди, - начал Ронин. - Хоть Кирин-Тор твердо уверен в своем решении оставаться беспристрастным, Ваша просьба побудила нас к действию. Даже Этас Похититель Солнца проголосовал за. Он считает, что неоказание помощи в борьбе с таким серьезным противником станет лишь молчаливой поддержкой Орды. По крайней мере, он руководствовался подобной логикой.

- Пожалуйста, передай верховному магу Этасу мою признательность за его логику, - сказала Джайна. Ее стройное тело дрожало, пока она насильно пыталась сохранить контроль над собой. Выглядела Джайна так, будто едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс от радости. Кейлек знал, ибо сам желал того же.

- Я и еще несколько магов прибудем в ближайшее время, чтобы оказать подмогу в защите Терамора. Подчеркиваю – в защите. Мы будем обороняться, но мы не собираемся вести никаких наступательных действий. Это понятно в полной мере?

- Целиком и полностью, верховный маг. Я также надеюсь, что мы все-таки сможем придти каким-то образом к мирному урегулированию конфликта.

Ронин вздохнул, его строгое выражение лица смягчилось.

- Подозреваю, наши попытки добиться этого просто уйдут в пустоту. Но будь мы прокляты, если будем сидеть сложа руки. Ждите нас в ближайшее время.

Изображение исчезло. Вихри голубого магического тумана окончательно рассеялись, и спокойная поверхность зеркала отражала только Джайну и Калесгоса.

Джайна села с облегчением.

- Хвала Свету, - пробормотала она. – Вскоре они будут здесь, даже если… - она мотнула головой, словно отгоняя мрачные мысли о том, что флот Вариана может не прибыть вовремя. Она лучезарно улыбнулась, и сердце Кейлека подпрыгнуло в груди.

Он хотел ей сказать все. Но не мог. Внутренний голос – он не знал, от страха или мудрости – говорил ему: Нет. Не сейчас. А возможно - никогда. Он знал, что должен был сделать – ради них обоих. И знание этого ранило больнее, чем нож в сердце.

- Я очень рад, - сказал он. - Они защитят Терамор. Скорее всего, даже лучше, чем мог бы я.

Ее радость отчасти улетучилась.

- Мог бы? - переспросила она.

Он кивнул.

- Да, - сказал он. - Вы напомнили мне о моем долге. Теперь, когда я вижу, что у вас появились союзники, я могу провести очередную разведку на континенте, чтобы увидеть, насколько я близок к Радужному Средоточию

- Понимаю. Да, конечно, это хорошая идея, - довольно бодро ответила Джайна, но в ее глазах вновь появилась печаль. Несомненно, оттого, что он покидал ее.

Какая же я сволочь, с тоской подумал Кейлек. Но это ради ее же блага. Он знал, что если он останется, то не сможет сдерживать позывы своего сердца. А это, безусловно, было бы лишней проблемой для леди Джайны Праудмур, ведь ей предстоит столкнуться с тем, что, возможно, станет самым темным часом для Терамора.

Все будет, как он и сказал: маг Ронин и другие члены Кирин-Тора будут защищать ее изо всех сил, не давая ей отвлечься от своей истинной, настоящей цели.

- Полагаю, это означает «до свидания» - сказала Джайна. Она улыбнулась отработанной улыбкой дипломата и протянула руку. Калесгос протянул свою в ответ, прикоснувшись к ее тонким пальцам, наслаждаясь простым рукопожатием – ведь это, возможно, был последний раз, когда он мог прикоснуться к ней.

- Ты находишься в хороших руках, - сказал он.

- Лучших в Азероте, - добродушно ответила Джайна. - Желаю тебе успехов, Калесгос. Я знаю, ты найдешь то, что ищешь. Ради своей стаи и всего мира. Возможно… после битвы, если тебе все же не удастся найти артефакт, я смогу и дальше помогать тебе?

Он сглотнул.

- После битвы, если я не найду его, ты будешь первой, кто об этом узнает, - сказал он со всей искренностью.

Полный решимости Калесгос вышел из башни на площадку, где было достаточно места для трансформации. Он прыгнул в небо, высвобождая свои чувства, концентрируясь на проклятом Радужном Средоточии, чтобы настичь его, забрать и вернуть на место, а затем вернуться к Джайне. Но магическое изделие не собиралось с ним сотрудничать, оно будто издевалось над ним своей невероятной скоростью. Он изо всех сил забил крыльями, пускаясь в, скорее всего, тщетную погоню.

***

Джайна была удивлена внезапным уходом Кейлека, ей казалось, что он останется и поможет. Но это был не его бой, рассудила она, он и так уже вмешался больше, чем предполагалось изначально. Будучи очаровательным в своем полуэльфийском облике, он был, в конце концов, драконом. А драконы не занимают ничью сторону в конфликтах младших рас. Тем не менее, у нее осталось странное чувство потери. Он стал другом в эти напряженные дни, и она поняла, что будет скучать по нему больше, чем сама того ожидала.

У нее не было времени думать об его уходе. Ронин, верный своему слову, материализовался возле башни Джаны спустя каких-то полчаса после их разговора. И, разумеется, он пришел не один.

С ним было около десятка магов. Четверых из них Джайна знала как пусть и не членов Совета, но видных деятелей Кирин-Тора. Остальные маги были ей незнакомы, но она моментально узнала Верису Ветрокрылую. Было ясно, что она не собирается позволять мужу встречать опасность, не стоя бок о бок с ним. Джайна послала ей приветливую улыбку и повернулась к остальным.

Четырьмя первыми магами рядом с Ронином были: Тари Когг, один из выдающихся гномов-магов Даларана; Амара Лисон, женщина из расы Джайны с длинными черными волосами и изможденным лицом, противоречившим ее доброму сердцу; Тодер Ветроликий, чьи солидные физические данные и грубые черты лица заставляли думать, будто он был воином, а не одним из искуснейших заклинателей, которых Джайна когда-либо встречала; и, к ее удивлению, Тален Ткач Песен из Похитителей Солнца, стройный, с резкими чертами лица и волосами цвета лунного света.

- Я знаю многих из вас и с нетерпением жду знакомство с остальными, - тепло поприветствовала Джайна. - И я от всего сердца благодарю вас за то, что откликнулись на мой призыв о помощи. Маг Ткач Песен, особенно я благодарна вашему личному присутствию. Этот выбор, должно быть, был трудным для вас и верховного мага Этаса.

- Не столь трудным, как Вы считаете, - ответил Ткач Песен хриплым, приятным голосом. - Это был выбор моего господина Этаса, который все и решил.

- Даже после женитьбы на эльфийке я не устаю поражаться их логике, - вставил Ронин. Вериса послала ему притворно-яростный взгляд. Ронин подмигнул жене, а затем повернулся к Джайне. - Итак, мы здесь. Мне хотелось бы поговорить с Вами наедине, леди Праудмур, но мои коллеги ждут инструкций.

- Так давайте не будем обманывать их ожидания, - сказала Джайна, обращаясь уже к своим. - Джайна, Кинди, Страдалица. Ознакомите наших гостей с планом города и представите их капитанам Ваймсу и Ровноступу.

Страдалица просто кивнула.

Тервош ответил: Почту за честь. Мы весьма признательны Вам за вашу помощь.

Кинди выглядела слегка ошеломленной, и ей, кажется, в кои-то веки было нечего сказать. Джайна наблюдала за тем, как группа уходит, а затем вернулась к Ронину.

- Догадываешься, кто раздражает многих из них? - спросил Ронин без всяких предисловий.

- Я? - Джайна выглядела смущенной.

- Знаю, знаю, обычно это мой уровень компетенции, - сказал рыжеволосый маг с самоуничижительной улыбкой. – Некоторые любят таить обиды. Я не собираюсь заходить настолько далеко, чтобы утверждать, что ты стала нашим врагом во время Третьей Войны, но твой выбор настроил против тебя очень многих.

- Что же мне делать?

- Не более того, что ты уже сделала. Некоторые в Даларане считают, что ты отреклась от них. Когда ты решила разойтись с Кирин-Тором, то своей рукой вычеркнула себя из его рядов.

- Во мне там не нуждались, - ответила Джайна. - У меня… была другая миссия. Я ушла туда, где, как мне казалось, удастся послужить лучшим образом. Я понятия не имела, что другие маги чувствовали себя оскорбленными этим выбором.

- Это застарелое ворчание, не более того, - заверил ее Ронин. - Некоторые просто хотят быть оскорбленными. И главная причина – ты не осталась среди них, а ведь многие были уверены, что именно ты могла бы стать будущим Совета, а не языкастый рыжеголовый тип. - Глядя на ее потрясенное выражение лица, он добавил: - Ну же, Джайна, я слышал, ты часто повторяешь, что преуменьшение таланта – такая же ошибка, как и их преувеличение. Я хорош. Чертовски хорош. И многие в Кирин-Торе. Некоторые из них сейчас находятся здесь. Но ты… - Он с восхищением покачал головой. - Ты бесспорно отличный дипломат. Азерот во многом обязан тебе. Но даже я считаю, что ты зарываешь свои таланты в землю, находясь здесь, в Тераморе.

- Терамор – нация. Которую я основала, чтобы она сияла, подобно маяку надежды для мира во всем мире. О котором я клялась заботиться и защищать. Я была бы лишь одним из многих магов в Кирин-Торе. Здесь же… - Джайна указала на все происходящее вокруг них. - Я не могу уйти сейчас и, скорее всего, не смогу никогда, Ронин. Ты знаешь, почему. Терамор нуждается во мне. И я не могу поверить в твои роскозни – будто я буду лучше служить как один из многих магов в Кирин-Торе, нежели как дипломат.

Он кивнул, как ей показалось, немного грустно.

- Ты для Терамора, - молвил он, - больше чем я или кто-либо для Кирин-Тора. Этот мир находится в плохом, просто ужасном состоянии, Джайна. Его так и не удалось восстановить. Сперва война с Малигосом и синими драконами. Затем борьба с – прости меня - Королем-личом, стоившая стольких жизней. А затем Азерот едва было не раскололся вдребезги и пополам. При всем уважении к твоим усилиям, мне кажется, что Орда или Альянс уже и не знают, чем им заняться в мирное время, даже если оно когда-нибудь настанет.

Джайна знала, что Ронин не придает большого значения к своим замечаниям и критике. Просто он, как и она, сокрушается, что жители Азерота вынуждены переживать так много бедствий и катастроф. И все же высказанное им было принято ей близко к сердцу. Тратила ли она свое время в Тераморе? Разве не она сама говорила Го’элю не так давно, что словно общается с глухими? Она припомнила те слова: Кажется, мне нужно пробиться через грязь, чтобы меня просто услышали, не говоря уж о том, чтобы послушали… Сложно быть дипломатом и работать на реальный результат, когда другая сторона не принимает никаких доводов. Чувствую себя вороной, каркающей в поле. Как бы это все не было впустую.

Калесгос говорил ей то же самое. Почему ты не в Даларане, спросил он ее. Почему ты остановилась здесь, между болотом и океаном, между Ордой и Альянсом?

Кто-то должен был это сделать, ответила она. Она считала, что сможет добиться успеха будучи дипломатом.

Если ты веришь в это - а я не говорю, что ты ошибаешься - почему тебе так сложно убедить себя в этом?

Что, если все было неправильно – и ее поступки, и ее место в мире?

Джайна усилием воли прекратила все эти размышления. Сейчас не время для пустых сожалений. Теперь пришла пора действовать, чтобы защитить свой народ от битвы, которая была буквально на носу.

- Сперва я должна убедиться в безопасности моих людей, - сказал она. - Даже я не могу говорить о мире, в то время как они находятся в опасности. Пойдем.

Глава 14

 Алое заходящее солнце расплывалось за горизонт. Тролль и таурен, мех и кожа которых, казалось, окрасились в кровавый оттенок, молча держали свой путь к развалинам крепости Северной Стражи. Здесь не было каких-либо следов Альянса, даже трупов. Гаррош Адский Крик теперь располагался в башне, которую когда-то занимал адмирал, и именно он теперь был объектом поиска троллей и тауренов.

Гаррош пребывал в хорошем настроении. Вечерние костры уже были зажжены – на них готовили пищу, огонь грел и освещал окрестности. Гаррош был счастлив любым шпионам Альянса, которые собственными глазами могли увидеть, с ЧЕМ им предстоит столкнуться, и поэтому не давал каких-либо ограничений по поводу многочисленности или яркости костров. Над одним из таких костров жарилась, вращаясь на вертеле, ляжка жевры. Жир, то и дело капавший на угли, шипел, наполняя воздух невероятным ароматом.

- Дай им подойди ближе, - властно сказал Гаррош Малкороку, - Ведь они лидеры своих народов. Вол'джин, Бейн, идите ко мне. Отведайте и вы этого восхитительного мяса.

Таурен и тролль переглянулись, а затем сделали несколько шагов вперёд. Они отрезали себе по куску, затем нанизывая это сочное мясо на палку. Тут же была разлита бочка вишнёвого грога, и они почтенно испробовали напиток.

- А теперь, - сказал Гаррош, - чем вы можете меня обрадовать?

- Вождь, - сказал Бейн, - твои воины ждут дальнейших указаний. Их кровь бурлит в предвкушении схватки. Ты и сам прекрасно знаешь, что мы чувствуем. Мы открыто пришли тебе сказать, что ты немедленно должен нанести удар по позициям Альянса, иначе у них будет время, чтобы подготовиться к обороне!

- Мне казалось, тебе нравится Альянс, Бейн Кровавое Копыто, - протянул Гаррош. Его маленькие черные глаза предупреждающе буравили таурена, что шло в контраст томной позы Вождя.

- Ты знаешь границы моей верности, - сказал Бейн, и его голос уже перешёл на рычание, - Я не желаю вести своих храбрецов в бой, где им суждено погибнуть, когда у меня был шанс возглавить их перед битвой, где они могли стать победителями.

- Ты тоже разделяешь это мнение, - заявил Гаррош, обращаясь к Вол'джину.

Тролль развел руками.

- Ты слышал это от нас и раньше, Вождь. Мой народ готов отведать крови Альянса. Их сложно долго сдержать. Отрёкшиеся, может, и терпеливы, но я спрошу тебя – чего ты ждешь? Ты великий воин! Альянса не боишься. Так почему мы не можем ударить прямо сейчас?

- Ты прав. Я великий воин. Но я также более чем смыслю в стратегии, - ответил Гаррош, - Я порядком устал от ваших дотошных вопросов, касаемо моей мудрости.

Хорошее настроение Вождя сразу прошло, исчезла его расслабленная поза. Он не пил слишком много, да и особо не пировал. Его глаза пристально смотрели на них.

- Мы вовсе не сомневаемся в тебе, - осторожно заметил Бейн, - Мы тоже небезызвестные вояки. Мы тоже понимаем необходимость тактики. Мы лишь пытаемся помочь советами, дорого купленными кровью наших народов, дабы избежать дальнейшего никому ненужного кровопролития. И мы призываем прислушаться к нам.

Бейн глубоко вздохнул, встал, подошел к Гаррошу, и преклонил перед ним колени. Сей жест дался ему с трудом, но он был подлинным. Ему было необходимо, чтобы Гаррош выслушал его. Это было важно для всего его народа – нет, всей Орды.

- Таурены и тролли - друзья орков, - сказал он, - Мы восхищаемся и уважаем вашу расу. Ты - вождь Орды, Гаррош Адский Крик, не только вождь орков.

Его взгляд постепенно перешёл на внушительную фигуру Малкорока, стоявшего рядом с Гаррошем. Большие серые руки орка находились в скрещенном состоянии, и он злобно смотрел на Бейна.

- Ты ведёшь нас, каждого из нас. Ты слишком умён, чтобы просто игнорировать наши советы. Мы не понимаем, почему ты желаешь слушать только этого орка из Чёрной Горы.

Малкорок тихо зарычал и сделал шаг вперед. Гаррош поднял руку, и другой орк резко остановился.

- Мне нужно, чтобы вы доставили сообщение на Кровь и Гром и другие суда, сосредоточенные вблизи гавани Терамора, - сказал он, и его глаза смотрели вовсе не на Малкорока, а на Бейна, - Передай им, что у меня появились новые поручения.

Бейн и Вол'джин обменялись обнадеженными взглядами. Возможно, Гаррош, наконец, снизошёл до их мнения.

Гаррош улыбнулся, обнажив клыки, а когда он заговорил, его голос был жестким.

- Скажи флоту отступить ещё дальше от Терамора. Достаточно далеко, чтобы Альянс никаким способом не смог его обнаружить. В их присутствии больше нет необходимости.

- Что?, - удивлённо вскрикнул Вол’джин.

- Моя цель достигнута. Я хотел, чтобы Альянс лично убедился в возможной угрозе со стороны своих берегов.

Бейн медленно поднялся с колен.

- Ты ... планируешь вывести весь свой флот, - уточнил он пустым голосом.

- Именно так, - высокомерно ответил Гаррош.

Они оба уставились друг на друга.

- Вместо массированной атаки на Терамор, пока тот не успел обратиться за помощью к союзникам... ты отступаешь.

- Да. Именно так, таурен. Это мой приказ. Или ты всё-таки хочешь оспорить их?

Внезапно наступила напряжённая тишина. Слышно было лишь шипение капающего в огонь сока от мяса. Никто не шевелился, словно готовясь к чему-то.

- Ты - вождь Орды, Гаррош Адский Крик, - наконец, прервал тишину Бейн, - Ты вправе делать всё по своему усмотрению. Я лишь буду молиться Матери-Земле, чтобы твои решения не привели к фиаско и не поставили Орду на колени.

Дабы предотвратить дальнейшие издевки Гарроша, Бейн молча встал и ушёл. Вол'джин последовал за ним. Пока они шли обратно к своей стоянке, они услышали резкий смех орка, раздавшийся позади.

***

Терамор был непреклонным и мрачным городом. Военная жизнь, и до этого являющейся неотъемлемой частью поселения, теперь вышла на первый план. Гостиница уже не являлась тем местом, где можно было посидеть у костра, попивая пиво и ведя беззаботный разговор, теперь это было место, где располагались солдаты, иногда по восемь человек в комнате. Койками даже служили покрытые в общественных местах полы. Сушеные бобы, злаки, копчености, контейнеры пресной воды - всё было спрятано глубоко в сердце Цитадели.

Щепотка надежды разбавила устоявшееся напряжение в городе на некоторое время, как только паруса флота Седьмого Легиона были замечены на горизонте. На кораблях, двадцать судов в целом, находились не только лучшие моряки Штормграда, но и несколько генералов с весьма неплохой репутацией. В воздухе повеяло ликованием, когда флагман “Дух Тиффин” вошёл в гавань Терамора, а за ним подтянулась и остальная часть флота. Несмотря на неспокойное время, морские пехотинцы флагмана провели сокращённую церемонию, под стук барабанов выстроившись в шеренгу перед Джайной, Страдалицей, Тервошем, Кинди, Верисой и членами Кирин-Тора. За ними собрались и остальные граждане Терамора, их усталые и напряжённые лица расслабились, и они поприветствовали тех мужчин и женщин, что откликнусь им на помощь.

Вариан сообщил Джайне, что он пошлёт всех, кого только сможет, но он не назвал точных имён, так как сам не был уверен, с кем он сможет связаться. Джайна прикрыла глаза от солнца, наблюдая за тем, как представители различных рас Альянса спускались по трапу.

- Маркус Джонатан, генерал Штормграда, верховный командир обороны Штормграда, - доложился один из морских пехотинцев.

Крупный, внушительный мужчина, облачённый в тяжёлую латную броню, с удивительной лёгкость спрыгнул на доки. У него были длинные усы и бородка, однако его красно-каштановые волосы были довольно-таки коротко подстрижены. Он выглядел одновременно непринужденным и готовым немедля перейти к непосредственным действиям. Джайна не была особо маленькой женщиной, однако, как только генерал поравнялся с ней и протянул руку, она почувствовала себя настоящей крохой.

- Я был первым человеком, к которому обратился король Вариан, и первым, кто принял его просьбу, - сказал он, - Вы так много сделали для Альянса, леди Праудмур, что это большая честь для меня быть полезным для Вас.

- Благодарю вас, генерал, - сказала она, - Вместе с Вами вы принесли надежду.

Следующими оказались двое дворфов. Джайна никогда с ними раньше не встречалась. Но она была прекрасно осведомлена, кто они такие и что за трагические события заставили прийти сюда именно этих дворфов - а никаких-то еще.

- Таддус Крепкий Удар из Громового Молота, - грубо сказал первый, салютуя её своим молотом вместо руки.

- Хорран Рыжегрив из лагеря Седьмого Легиона, - сказал второй.

- Я особенно рада видеть вас двоих, - сказала Джайна, - Позвольте мне выразить свои соболезнования в связи с гибелью генералов Громового Рокота и Марстона.

Таддус резко кивнул.

- М-да, гибель наших командиров – не так мы хотели получить свои чины, это точно.

- Но мы отомстим за них, - вставил Рыжегрив, - Мы рады прийти Вам на помощь. Рубить Орду значит рубить Орду, и неважно где мы будем делать ЭТО.

Даже когда Орда уже, по сути, расположилась на пороге её дома, Джайна сожалела по поводу необходимой борьбы, а уж такая кровожадность, которую жаждали эта пара дворфов, вызвала у неё чувство боли. Тем не менее, она лишь кивнула в их сторону и обратила внимание на следующего генерала.

Его копыта мягко постукивали по деревянному трапу, и генерал дренеев Тирас’алан направился к ней. Она была слегка удивлена его появлению, но, безусловно, рада, особенно после того, как дворфы открыто выразили свою хоть и понятную, но категорическую враждебность по отношению к Орде. Тирас’алан лично присутствовал в тот исторический момент, когда леди Лиадрин из ордена рыцарей крови разговаривала с наару А’далом, приняв сторону Армии Расколотого Солнца и отрешившись от принца Кель’таса. Первоначально он был разъярён тем, что она смеет подходить к наару после всего того, что сотворили ее эльфы. Но А’дал проникся состраданием и простил эльфов, а именно Тирас’алан вручил Лиадрин плащ Расколотого Солнца.

Джайна тепло поприветствовала дренея. Он словно излучал силу и доброту так же, как золотой свет, казалось, исходил от его брони, как только он поклонился ей.

- Я пришёл, дабы сохранить и защитить, - сказал он, - Молва о ваших великих делах и попытках достичь-таки мира на этой неспокойной земле достигли даже Шаттрата, леди, - его голос был глубоким и мелодичным, - Терамор устоит. Орда не восторжествует.

Никаких разговоров о «рубить Орду», но в его словах нельзя было даже усомниться, ровно как и в обещании дворфов.

- Ваша мудрость будет как нельзя кстати, - заверила Джайна, - Хорошо иметь на поле битвы паладина Света.

Вперёд вышла ночная эльфийка, слегка щурясь на солнце, и по её фиолетовой коже и голубым волосам нетрудно было догадаться, кто это. Глаза Джайны расширились, и она улыбнулась, горячо приветствуя свою верную союзницу – Шандрису Оперённую Луной, предводительницу Часовых ночных эльфов - как подругу.

- Боевая подруга, - улыбка мягко вернулась на лицо Шандрисы, - Верховный друид и верховная жрица с радость отправили меня к тебе, и я с такой же радостью, которую разделяют и мои Часовые, пришла к тебе на помощь.

- Очень рада видеть всех вас, - сказала Джайна, понимая, что если уж и Шандриса привела своих лучших воинов, то и остальные генералы старались взять с собой как можно больше лучших солдат. Гаррош объединил все расы Орды для удара по Терамору, они поприветствуют его тем же.

Последним, кто ступил на доки Тераморской Гавани, хоть и не был генералом, но являлся небезызвестным воином. Джайна лишь недавно узнала, что ему удалось пережить падение крепости Северной Стражи. Он был тяжело ранен и лежал без сознания, и Орда бросила его умирать. Её радость, что ему удалось-таки пережить эту бойню, мгновенно переменилась потрясением и скорбью, когда она рассмотрела его. Ему не удалось выйти сухим из воды после битвы за Северную Стражу, он лишился глаза, а неровный шрам уродовал некогда красивое лицо. Когда он шёл к ней, Джайна заметила, что одна его нога немного выступала вперёд. Он заметил её взгляд и сочувствующее выражение на её лице, и улыбнулся так, как только позволяло его повреждённое лицо.

- Адмирал Обри, - приветствовала Джайна, торопясь к нему с протянутыми руками.

- Леди Праудмур, - сказал он, - Я жив, Орде не удалось сломить меня и мой разум. Лишь это имеет значение. Я буду служить Вам тем, чем смогу.

- Вы способны на большее, чем большинство из нас. Я так рада видеть Вас. Альянс будет рад ещё одной светлой голове. Мы не понаслышке знаем о ваших тактических действиях, которые помогали успешно противостоять Орде. По этому вопросу вы будете особенно нам нужны, - она пожала его руку и спросила, - С Вами есть кто-нибудь ещё...?

Её голос затих, как только на его лице появилось мрачное выражение.

- Около полдюжины выживших, у которых хватало частей тела, чтобы продолжать сражаться, присоединились ко мне, - сказал он, - У меня есть новости касаемо флота Орды, которые я должен сообщить немедленно.

- М-да, адмирал Обри прав, - сказал Таддус Крепкий Удар, - Больше нет времени на чашку чая и пустую болтовню.

- Согласна, - сразу же ответила Джайна, - Эх, если бы у нас было время для надлежащей церемонии. Капитан Ваймс поможет вашим солдатам и морякам ознакомиться с городом и его обороноспособностью. Генералы – и адмирал – пожалуйста, пройдите в Сторожевую Башню. Нам есть, что обсудить.

***

Через несколько пролетевших минут Джайна сидела во главе большого стола вместе с пятью генералами, пятёркой Кирин-Тора, главой следопытов Верисой и единственным среди них адмиралом. Чернила, перья, бумага – всё было под рукой, так же как и стаканы со свежей водой. Дворфы даже воздержались от спиртного, так как все понимали, что сейчас-то их разуму следует быть ясным и чётким.

- Приветствую вас ещё раз, - сказала Джайна, прежде чем кто-либо заговорил, - генералы, следопыт, адмирал – маги, которых вы видите перед собой, ни кто иные, как уважаемые члены Кирин-Тора, включая мага Талена Песнь Ткача. Они здесь, дабы поделиться опытом и знаниями во благо защиты Терамора.

Маркус Джонатан пристально посмотрел на Ронина.

- В обороне, говорите, - повторил он, - Я полагаю, вы до сих пор не определились с выбором стороны в грядущем сражении?

- Я надеюсь, что битвы, как таковой, не будет, - подозрительно спокойно ответил Ронин. В ответ на неодобрительный шёпот, начавшийся за столом, он поднял руку вверх, - Однако, если наше присутствие будет недостаточным для предотвращения сражения, мы будем вынуждены действовать, чтобы защитить город и предотвратить как можно больше человеческих жертв. К тому же, - он улыбнулся, - кое-кому из нас уже приходилось марать руки. Быть может, мы будем не так бесполезны, как это может показаться на первый взгляд.

- Свет покровительствует любым решениям и любым начинаниям, - спокойно сказал Тирас’алан, обращаясь к Похитителю Солнца, - Я приветствую вашу мудрость.

Начались одобрительные кивки. Однако некоторые делали это с большей неохотой, нежели другие.

- Я рада, что все мы осознаём об угрозе общего врага, - сказала Джайна, - Целые года бесценного опыта собраны прямо сейчас за этим столом. Я рада каждому из вас.

Обри наклонился вперёд.

Прежде чем мы начнем обсуждать план и стратегию, леди Джайна, я хотел бы сказать вам, что мы видели на пути к гавани.

Джайна почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.

- Позвольте предположить, - сказала она, - несколько кораблей Орды.

Джонатан слегка нахмурился.

- Вы не могли их видеть отсюда, - сказал он, - К тому же суда Терамора остаются вблизи гавани, по крайне мере мы так были оповещены. Как вы узнали?

- Они прибыли сюда несколько дней назад, но оставались весьма осторожными и находились только в водах Орды, - объяснила Страдалица, - Похоже, они и в правду никуда не девались.

- Мы более чем были готовы атаковать, дай они нам хоть малейший повод, - сказал Джонатан, - Но они совершенно спокойно сидели все по своим местам, будто находились на живописной водной прогулке. Они не сдвинулись с места.

Крепкий Удар посмотрел с негодованием.

- Похоже я один тут жалею, что этого не произошло.

- Мы не хотим развязывать эту войну, - сказал Джонатан, хотя Джайна не могла ни заметить, что на самом деле он с большей охотой желал быть обстрелянным со стороны кораблей Орды, чтобы сбавить наконец-таки сложившееся напряжение, - Но мы будем теми, кто закончит её. Они там, они вооружены, они просто…ждут.

Тирас’алан откашлялся.

- Вы позволите? Леди Джайна, до меня дошли слухи, что вы были… предупреждены о нападении. Не думаете ли вы, что это может оказаться лишь уловкой? Можно предположить, что Гаррош намеренно хочет, чтобы вы думали, что его цель – Терамор, а истинная цель на самом деле совершенно в другом месте.

- А больше нету других подходящих сухопутных целей, - издевательски проговорил Рыжегрив, - Да и кажется немного глупым, что Орда устраивает всё это по каким-то другим причинам. Орда велика, это правда, но не настолько.

- Эта мысль и нам приходила в голову, - сказала Шандриса, - Мы не видели каких-либо подтверждений, что существуют иные цели, помимо Терамора.

Джайна задумалась, но затем покачала золотистой головой.

- Нет. Я абсолютно уверена, что это не было уловкой. Мой источник… рисковал многим, чтобы предупредить меня, и я всецело доверяю ему.

Она ведь сидела с Бейном, когда тот горевал по поводу утраты отца, предательски убитого, видела то оружие, освящённое Светом и одобрительно сверкавшего в его могучем кулаке. Он бы не предал её.

Дреней смерил её взглядом, но затем кивнул.

- Тогда мы будем серьёзнее относится к словам неизвестного источника. Пока слишком многое сходится.

Шандриса наклонилась вперёд.

- Адмирал Обри, - сказала она, - мы имели честь разговаривать с вами во время нашего путешествия сюда. Этой возможности не было у леди Джайны и остальных. Так почему бы Вам не рассказать им всё то, что вы рассказали нам?

Она улыбнулась. Но это была далеко не приятная улыбка. Шандриса Оперённая Луной была хищником по своей природе, и было предельно ясно, что она готова начать охоту.

- А затем мы выработаем нашу стратегию.

Джайна уловила момент поблагодарить Свет, и Вариана Ринна, А’дала, верховную жрицу Тиранду, верховного друида Малфуриона, Ронина, совет Трёх Молотов, за совместную мудрость этих закалённых в боях мужчин и женщин. Если повезёт, то они не только смогут успешно противостоять Орде, но и обойдутся как можно меньшим количеством жертв с обеих сторон.

А затем, когда Гаррош поймёт, что даже его насильственные методы борьбы не будут иметь успеха, возможно, он заговорит о перемирии.

***

- Мать-Земля, направь меня на истинный путь, - молча молился Бейн. Он пришёл на это небольшое памятное место, являющегося эквивалентом кладбища тауренов, расположенного рядом с лагерем и основанного тауренами на их пути к крепости Северной Стражи. Лишь здесь он находил утешение, находясь среди доброжелательных духов тех, кто недавно умер.

Дни сменяли друг друга, а Орда всё ждала…и ждала, а вместе с тем обороноспособность Терамора возрастала с каждым днём. Бейн слышал от Перита и знал, что Джайна получила его сообщение с ожидаемой от леди Терамора милосердием и признательностью. Тем не менее, предупреждение было дано, чтобы предотвратить расправу над Альянсом, а не для того, чтобы Альянс учинил резню Орде. А именно такой битва и обещала быть. Тем не менее, это никак не зависело от Джайны, Гаррош по какой-то непостижимой и тревожной причине, казалось, был вовсе не против скрываться со своими кор’кронами и этим орком с Чёрной горы, в то время как уходило драгоценное время.

Дошли слухи, что небезызвестный флот Седьмого Легиона прибыл на место, а с палубы флагманы сошли генералы Альянса, чьи имена должны внушать страх в сердце Гарроша. Вместо этого, Бейн слышал лишь смех да смелые комментарии из лагеря вождя, в то время как повсюду среди пехотинцев Орды, ожидавших дальнейших приказов, слышался шёпот относительно этих страшных новостей.

У Бейна больше не было желания возражать запоздалым действиям Гарроша. В лучшем случае, его унизят, ограничат в правах, а затем и вовсе откажутся от его услуг. В худшем случае, его обвинят в измене, а затем казнят.

Бейн был воином. Ему были не чужды тактика и стратегия, и он знал то, что на первый раз могло показаться пустяком, а на самом деле прятало в себе истинную мудрость. Но сейчас он не видел даже тени мудрости. Гаррош напал на Северную Стражу, и успех был ошеломительным. Напади он на Терамор спустя день, или даже два, аналогичная победа была бы обеспечена. Но вместо этого, сын Грома ждал и позволил Джайне узнать о готовящемся нападении, запастись оружием и припасами, получить помощь извне.

- Почему? - сказал Бейн вслух. Он думал о своём народе, непоколебимом и крепком, о его присяге на верность Гаррошу как вождю Орды. Также он думал о лежащих трупах, убитых не сколь орудием Альянса, сколь по глупости Гарроша и его необъяснимым решениям. Он поднял морду к небу, острые и жгучие глаза наполнялись слезами, оставаясь наедине со своими предками, он потряс кулаками и яростно закричал, позволив вылиться наполняющим его сердце гневу и боли. - Почему?

Глава 15

 Ничего. Опять неудача. Радужное Средоточие продолжало свой зигзагообразный путь по Калимдору, как будто находилось у пустившегося в тур по континенту сумасшедшего. Разные эмоции владели Калеcгосом – тревога, страх, разочарование, гнев и, что хуже всего, непрестанно гложущее чувство абсолютной беспомощности.

Высокомерие не было присуще ему как другим драконам, в частности, из его стаи. Но он был синим драконом, одним из Аспектов, и Радужное Средоточие принадлежало им. Как можно было не только украсть настоль могущественную вещь, но и постоянно водить дракона за нос?

И почему он все сильнее  желал вернуться в Терамор и защитить его от предстоящего нападения? Ответ был прост, но он отказывался признавать его. Он в отчаянии махнул хвостом, развернулся и снова отправился на восток.

Орда оставалась там, где и была: бессчисленное скопление небольших и неподвижных воинских формирований, крохотных палаток, миниатюрных военных машин. Даже несмотря на то, что был день, Кейлек заметил слабые светящиеся точки, которые, вне всякого сомнения, были кострами.

Неужели армия увеличилась с тех пор, как он последний раз видел ее? Не потому ли Гаррош разыгрывал ожидание – чтобы собрать как можно больше подкреплений? Или она просто рассредоточилась?

Осознание очевидного поразило его, словно удар грома, и он, наконец, выбрал свой путь. Он взмахнул массивными крыльями раз, другой, третий, извиваясь всем своим гибким телом, и отправился туда, откуда прилетел.

Разумеется, Радужное Средоточие было на данный момент самой главной проблемой. Этому миру могли быть нанесены серьезные повреждения, если похитители решат использовать артефакт для разрушений. Но Средоточие не могло быть использовано в полную силу в течение своего долгого и весьма запутанного пути. Оно представляло серьезную опасность, но не такую срочную.

Как Орда.

Он знал, что это было не то решение, которое он должен был принять. Не то решение, которое принял бы любой другой синий дракон.

Но другой синий дракон не был Калесгосом. А сердце Калесгоса билось в такт ударам его мощных крыльев.

***

Запланированное совещание, полное карт, фигурок, перекусов и частых бурных дебатов, затянулось на четыре с половиной часа, когда Маркус Джонатан, наконец, объявил перерыв.

Джайна надеялась, что проведет эти драгоценные минуты отдыха в одиночестве. Казалось, она слишком долго мечется от одной проблемы к другой, когда каждый нуждается в ее мудрости, советах, способностях. Совсем недавно такой проблемой для нее стало исчезновение Радужного Средоточия. О своем участии в решении этой задачи Джайна старалась думать как можно меньше, так как каждый раз в ее душе вспыхивала борьба со страхом, что ее способности окажутся бесполезными - даже для бывшего Аспекта синих драконов. Сейчас же основной проблемой стало уничтожение Ордой крепости Северной Стражи, и она обратила свой взор в сторону родного города.

Джайна никогда не была особо светской девушкой, предпочитая менее благозвучным и более энергичным развлечениям балов и прочих вечеринок усладу уединения среди книг и свитков. Она осталась такой же будучи взрослой женщиной, хотя став известным дипломатом ей приходилось посещать подобные мероприятия больше, чем того требовали ее официальные полномочия. Ей нравилось вести переговоры лично, один на один, если это было возможно. И когда переговоры заканчивались, договора подписаны, и в ее честь произносились тосты, волшебница возвращалась домой, в Терамор, стремясь к своей относительной изоляции и неторопливому бытию. Сейчас в Тераморе царило большее оживление, чем Джайна когда-либо видела в Лордероне. Город был переполнен мужчинами и женщинами, излучавшими силу, власть и решительность. Нарушенное одиночество Джайны было подобно разбитому зеркалу, от которого остались одни осколки, отражавшие хаос и спешку.

Не все в Тераморе ценили едкий запах близких к городу болот, но когда Джайна вышла на улицу, то поймала себя на том, что улыбается. Вряд ли болотные испарения можно было сравнить с изысканными ароматами яблонь и цветов Даларана ее детства или с чистым благоуханием сосен Лордерона. Но для нее это был запахом ее дома.

Длинная тень легла ей под ноги. Джайна подняла глаза и увидела темный силуэт, закрывший солнце. Дракон сделал несколько кругов, становясь все больше, спускаясь на землю, и Джайна почувствовала, как на ее губах расцвела улыбка, пока она махала Калесгосу.

Теперь места для его приземления здесь было существенно меньше, и Джайна заметила, что он отклонился от курса в сторону песчаных пляжей Зловещего берега. Джайна отправилась к воротам – ныне постоянно закрытым и охраняемым – и нетерпеливо взмахнула рукой, давая знак, чтобы их открыли. Она поспешила к холмам на берегу, огибая огромных черепах, медленно ползущих из океана на берег и обратно.

Песчаная коса не была настоящим пляжем, а лишь небольшой песчаной областью, где Кейлек аккуратно приземлился. Он принял облик полуэльфа, видя, как Джайна спешит к нему. Джайна замедлила шаг, подойдя к нему, вдруг осознав, что ее импульсивный девичий порыв быстрее приблизиться к Калесгосу выглядел весьма неподобающе для женщины ее возраста и положения. Ее щеки пылали, и она не могла определить от смущения это или из-за спешки.

Его улыбка при виде ее озарила его красивое лицо, и она почувствовала прилив надежды, беря его за руку.

- Ты нашел его?

Улыбка Калека дрогнула.

- К сожалению, нет. Оно по-прежнему движется слишком беспорядочно, чтобы я мог отследить его местоположение.

Джайна сочувственно покачала головой.

- Очень жаль, - сказала она. - Нам всем.

- Мне тоже. Но ответь мне… ты, кажется, расстроена? Переговоры проходят не слишком удачно? Я думал, столько мудрых советников быстро найдут способ победить Орду и скоро отправят ее воинов домой к своим матерям, убедив их приняться за вязание и выращивание котят.

Ей стоило бы посмеяться над этим.

- Мне действительно повезло, что так много умудренных опытом людей собралось здесь. Но… это может обернуться проблемой.

Калек посмотрел на ворота Терамора.

- Должно быть, тебе пора возвращаться?

- У меня есть немного времени.

Он взял ее за руки, опустил одну, держа другую, и показал путь, которым они должны были идти по пляжу.

- Расскажи мне, - только и сказал он.

- Они… очень воинственны.

- Они генералы.

Джайна расстроено махнула рукой. Интересно, почему она не отпускала руку Кейлека, пока они шли вдоль берега?

- Конечно, но… Здесь замешаны не только суровые нужды войны. Для многих из них это личное. Я знаю, что этого и стоило ожидать. Ты знаешь мою историю, Кейлек. Мой брат погиб от рук Орды, а после и отец. Я решила не следовать его пути, а стремиться к миру. Если кто и должен испытывать ненависть и горечь, то это я. Тем не менее, когда я слышу, как они говорят об Орде оскорбительно и бессердечно, то испытываю лишь сожаление. Да, я хочу защитить свой дом. Хочу вернуть Орду обратно на ее земли, где она не будет, как сейчас, прямой угрозой. Но я не хочу вырезать ее воинов или насаживать их головы на пики.

- Никто не будет винить тебя, если ты вдруг совершишь нечто подобное…, - начал Калек.

- Но я не пойду на такое! Я не…, - Джайна замолчала, подыскивая слова. - Мой отец стремился не только к победе. Он ненавидел орков, хотел уничтожить их. Стереть с лица Азерота. Так же, как и некоторые из этих генералов.

Она посмотрела на Калесгоса. Его лицо было обращено к ней профиль, его черты лица были непорочны и совершенны, будто нанесенные несколькими идеальными штрихами искусного художника. Его брови были нахмурены, когда он слушал ее, а взгляд устремлен в землю, чтобы не оступиться, пока они шли. Почувствовав на себе ее взгляд, он тоже поглядел на нее. Джайна еще не осознала, насколько сильное чувство горело в его синих глазах.

- Ты их очень любила, - мягко сказал Кейлек. - Своего отца Даэлина и своего брата Дерека.

- Разумеется, - ответила Джайна. Внезапно она почувствовала, что не может смотреть в эти добрые голубые глаза, поэтому опустила взгляд на свои сапоги, песок и коряги. - Я чувствовала себя виноватой… когда они погибли.

- Твой отец погиб от рук орков, но позже вы с Траллом стали большими друзьями. А твой брат, - сказал Калек; голос его стал мягче, и в нем появились печальные нотки, - был убит одним из красных драконов, подчиненным орками.

- А теперь я дружу с драконом, - сказала Джайна, пытаясь облегчить тяжесть момента.

Кейлек слегка улыбнулся, но улыбка эта не коснулась его глаз.

- И ты думаешь о том, что твой отец сказал бы о твоем выборе сейчас, - сказал он.

Джайна кивнула, ошеломленная тем, насколько глубоко, казалось, он ее понимал.

- Как ты считаешь, есть ли в данном случае заслуга его влияния?

- Нет, - покачала светловолосой головой Джайна. - Но нелегко слушать полные ненависти речи. Это… как отголоски прошлого. И я не думаю, что ожидала или была готова услышать подобное. Но как я могу сказать им, что они не правы в своих гневе и боли, когда они столь многое видели и так много потеряли?

- Не их гнев и боль огорчают тебя, - ответил Кейлек. - Никто не может с чистой совестью сказать, что на твою долю выпало меньше и того, и другого. Просто их выводы, сделанные из всего пережитого, отличаются от твоих. А в разном видении вещей нет ничего плохого. Но опасаешься ли ты, что их ненависть сделает их ненадежными командирами в битве?

Джайна подумала над вопросом и ответила:

- Нет.

- Тогда, думаю, они тоже не считают, что твое миролюбие может повлиять на твою способность сражаться и защищать свой город.

- Значит, это не имеет значения – как они себя чувствуют, как себя чувствую я?

- Это имеет большое значение. Но вы едины в одном – город не должен пасть. А сейчас это самое главное.

Было что-то в его тоне, в том, как он это сказал. Какая-то настойчивость, которая, казалось, не имеет отношения к теме разговора, заставившая Джайну остановиться и посмотреть на него.

- Кейлек, я знаю, поиск Радужного Средоточия чрезвычайно важен. Я не ожидала, что ты вернешься - даже ради всех нас. Почему ты сделал это?

Вопрос, казавшийся ей простейшим, будто ошеломил его. Он не сразу ответил ей, стараясь не встречаться с ней взглядом, глядя в сторону, будто рассматривая что-то, что она не могла видеть. Джайна терпеливо ждала. Наконец, взяв ее за руки, он повернулся к ней.

- Также как и ты, я должен был сделать выбор. Я мог продолжать преследование Средоточия, теша себя, скорее всего, пустыми надеждами, что оно когда-нибудь остановится. Или мог вернуться сюда и сказать вам, что я готов помочь вам в защите Терамора.

Ее рот приоткрылся, но слова задержались на мгновение.

- Кейлек… Это очень любезно с твоей стороны, но наши проблемы не должны касаться тебя. Ты обязан найти Средоточие.

- Не думай, что я забыл об обязанностях перед моей стаей, - ответил он. - Я буду искать Средоточие до последнего. Но до тех пор, Джайна Праудмур, у магов вроде тебя будет союзник в лице синего дракона… если ты этого пожелаешь.

От благодарности и новой надежды, наполнивших ее душу, Джайна почувствовала легкую слабость. Она прижала к себе руки Кейлека, смотревшего на нее. Она не могла даже подобрать слова, чтобы поблагодарить его. Ее сердце настолько переполняли радость и счастье, что ей казалось, будто они с Кейлеком давным-давно знакомы. Она сразу прогнала эти мысли. Калесгос был лидером синей стаи. Из их разговоров она знала, что он был «странным», как он сам часто выражался. И это предложенное могло быть не более чем проявлением его необычного интереса к делам младших рас. Она не позволила себе думать, что здесь могло быть что-то еще. Свет тому свидетель, она никогда не разбиралась в мужчинах. Но… почему же он все еще касается ее рук своими теплыми и сильными пальцами, будто стараясь защитить ее?

- Терамор и Альянс будут вечно благодарны, - только и вымолвила она, не в силах посмотреть ему в глаза.

Он взялся своим указательным пальцем за ее острый подбородок и приподнял ее лицо так, что она была вынуждена смотреть на него.

- Я делаю это не ради Альянса или Терамора, - мягко сказал Кейлек. - Я делаю это ради леди Терамора. - Осознав, что итак сказал слишком много, он быстро отступил от волшебницы. - Я должен возобновить поиски, но я буду недалеко, - спокойней произнес он. - Я вернусь до наступления Орды, клянусь.

Он коснулся губами ее ладони, затем отошел на несколько шагов, чтобы принять свою могучую форму дракона. Великий синий дракон опустил массивную голову почти до земли в нескольких футах от Джайны в почтительном поклоне. Затем взмыл ввысь.

Джайна смотрела ему вслед. Дрожащими пальцами она медленно коснулась собственной ладони, будто стараясь сохранить запечатленный поцелуй, тепло которого все еще ощущала.

***

Наконец-то приказ был отдан.

Орда отправилась в поход.

Лагеря, где жили слишком долго пребывавшие в бездействии воины, были охотно и быстро покинуты. Оружие, оперенное и отточенное во время вынужденной стоянки, когда требовалось как-то убить скуку и беспокойство, было загружено в колчаны, ножны либо другим способом приготовлено к тому, чтобы в любой момент вкусить крови Альянса. Была надета тщательно смазанная маслом броня, теперь блестевшая в красном свете зари. Орда выступила.

Подобно зверям, борющимся за лидерство, первые ряды отдельных подразделений, казалось, боролись за удачную позицию, но Гаррош, как выяснилось, предвидел подобное. Кор-кроны во главе с Малкороком ехали на своих огромных черных волках рядом с каждым отделением. Их сопровождали орки-барабанщики, выбивающие ровный ритм марша. Постепенно разгоревшийся было беспорядок прекратился, и все группы воинов – орки, двигавшиеся в первых рядах, следовавшие за ними таурены, тролли, Отрекшиеся, кровавые эльфы и гоблины со своими всевозможными гнусными приспособлениями, которые они несли разными способами – стали попадать в шаг.

Сама земля, казалось, содрогалась от их великого марша, которому аккомпанировал стук боевых барабанов – барабанов, которые стучали, повергая в ужас врага, в битвах прошлого, происходивших задолго до того, как зародилась могучая Орда. Альянсу нравилось думать, что Орда «примитивна», ведь они могли считать себя «цивилизованными» и, таким образом, ставить себя выше в своих глазах. Но разве знали дворфы, хоронившиеся в своих каменных залах, на что похоже торжество над поверженным врагом, как знали это Отрекшиеся? Разве могли полные самодовольства люди знать, каково это – отдаться жажде битвы, а мгновения спустя обнаружить себя покрытым кровью с ног до головы и испустить во весь голос хриплый боевой клич над трупом поверженного врага? Разве маленькие гномы испытывали радость созерцания своих предков, сражающихся бок о бок с ними в призрачном отражении настоящего боя?

Нет.

Это была Орда. Это была ее слава. На протяжении всего марша земля вздрагивала под их ногами, голыми и обутыми, копытами и двупалыми ступнями. Мышцы перекатывались под натянутой зеленой, светло-синей, коричневой, бледно-розовой кожей и мехом, глотки надрывались в песне. Копья и мечи, луки и клинки были обнажены и готовы к сражению.

Огромная волна двигалась на юг, к Терамору; тысячи сильных воинов шли туда с одной целью.

Сражаться и, возможно, погибнуть с почестями и славой.

За Орду!

***

В этом не было никакой логики – и Калесгос был слишком умен, чтобы не понимать этого, - но его расставание с Джайной наполнило дракона новой надеждой. Удивление и радость на ее лице, когда он поцеловал ей руку – не позволяя себе большего – породили в нем новый взгляд на мир. Он рассуждал о людских радостях, а теперь по-настоящему чувствовал, что может их вкусить и сам.

Терамор выстоит против Орды, он знал это. Высокомерие, с которым Гаррош ведет Орду к гибели, предстанет во всей красе. Более здравомыслящие ее лидеры – Бейн и, пожалуй, Вол’Джин – сядут за стол переговоров, и начнется новая эра.

Все было возможно, если Джайна чувствовала то же, что и он. И Кейлек смел надеться, что так оно и было.

Его возбуждение будто передалось внешнему миру – спонтанные перемещения Радужного Средоточия становились все реже, а затем прекратились вовсе. Калесгос приостановился, замедлив взмахи своих крыльев, прислушиваясь к внутреннему магическому чутью.

Оно замедлилось… и оно было близко. Ближе, чем он ощущал до этого. И двигалось оно с севера. Быстро снизившись, Калесгос развернулся и полетел над тропой, следуя в направлении, которое подсказывало его обостренное чутье. Его взгляд был устремлен на землю, и внезапно, испытав болезненное потрясение, он увидел, что его радостное ожидание победы было чересчур преждевременным.

Орда наступала.

***

- Они успокоились, - сказал Малкорок, ехавший бок о бок со своим вождем.

- Разумеется, - ответил Гаррош, гордо взирая на огромное войско. - Они воины. Они жаждут крови Альянса. Я долго сдерживал их пыл. И теперь их жажда битвы велика как никогда – что делает мой план еще более надежным.

Он подумал о Бейне и Вол’Джине. Гаррош усвоил урок со смертью Кэрна, и хотя он был безмерно недоволен лидерами троллей и тауренов, он знал, что было бы глупо бросать им вызов на ритуальную битву. Они оба были любимы и уважаемы среди своего народа и были искренне преданы Орде, хоть и не лично Гаррошу. Вскоре они укротят свой нрав и признают, что его тактика и в самом деле была блестящей, и что он сделал куда больше для Орды, чем любой другой вождь, в том числе и всеми обожаемый Тралл.

Когда они будут чтить его так же, как и Орду, он покажет им свое великодушие, как он поступил и с капитаном Брилном. Лицо Гарроша расплылось в самодовольной радостной ухмылке.

Вдруг раздались громкие крики и шум. Все смотрели в небо и вопили. Гаррош прищурился от яркого солнечного света и увидел темный силуэт. Он был длинным, гладким и…

- Дракон! - проревел Гаррош. - Сбейте его!

Подчиняясь его приказу, укротители ветрокрылых атаковали. Орда имела хорошую воздушную поддержку, где были не только любимые орками виверны, но и нетопыри, дракондоры и другие существа, прирученные и используемые за их уникальные способности. Лазурный гигант, попав под атаку, сбился с курса, уклоняясь от огромных копий, метательных снарядов и жал десятков стрел, которыми атаковавшие целились, несомненно, в его чувствительные глаза. Он открыл пасть. Одна из виверн вместе со своим наездником внезапно застыла, заключенная в глыбу…

- Лед! - воскликнул Гаррош. Он расхохотался, запрокинув голову, несмотря на то, что несчастный всадник вместе со своим животным камнем рухнул на землю. Он хлопнул Малкорока по спине. - Гляди, Малкорок, к нам пожаловал синий дракон!

Воинам Орды, окружавшим его, неведома была причина его веселья, но, тем не менее, радость вождя передалась им. Находившиеся на земле подбадривали своих сражавшихся в небесах товарищей, изводивших дракона подобно воробьям, дразнящим сокола, в то время, как они выводили на позицию баллисты и катапульты и заряжали пушки. Все орудия были нацелены в небеса.

Гаррош с опьяняющим наслаждением мчался среди своих воинов, выкрикивавших ободрительные возгласы. Именно он дал команду открыть огонь, отметив, что пылающие болты полетели почти вертикально ввысь, и именно он первым испустил радостный клич, когда по беспорядочным движениям синего дракона, стало ясно, что снаряды попали в цель.

***

Агония пронзила тело Калесгоса. Он был настолько Средоточен на эманациях Радужного Средоточия, что угодил прямиком в неприятности. Орда незамедлительно отреагировала, и ее поведение тревожно напомнило Кейлеку о недавней битве возле Храма Драконьего Покоя.

Огненный болт оставил черный шрам на его боку. Этот удар не был смертельным и даже не мог сбить его, но он попал в цель; и хотя Кейлек был драконом, но он был один, а воинов Орды было много. Он не смог бы помочь Джайне, если бы погиб сейчас, так что глупо было останавливаться для борьбы. Радужное Средоточие было близко и по-прежнему двигалось на север, в то время как Орда шла на юг. Поэтому его худшие опасения о том, что Орда захватила Средоточие, казалось, были напрасными. Разумеется, если бы подобная мощь была в их распоряжении, они бы непременно взяли ее с собой, на юг, чтобы использовать в предстоящей битве с ненавистным Альянсом.

Борясь с ноющей болью в боку, он взмахнул хвостом, сбив отчаянно хлопавшего крыльями нетопыря; его наездник рухнул вниз, приняв неминуемую смерть, даже не смотря на то, что был Отрекшимся.

Взмахивая могучими крыльями, Кейлек быстро взвился ввысь, за пределы досягаемости земного оружия; виверны, нетопыри и дракондоры не могли состязаться с ним в скорости. Когда непосредственная угроза миновала, Калесгос вытянул и без того длинную шею и подогнул лапы, стремясь быть настолько быстрым, насколько это было возможно в его состоянии. Он отправился на юг, решив предупредить Терамор – и его Леди – что Орда в скором времени постучится к ним в дверь.

Глава 16

 - Мы будем вести сражение на три фронта, - сказал Джонатан, указывая на карту Терамора, лежавшую перед ним.

Сейчас все собрались вокруг стола. Чтобы лучше видеть, низкорослые дворфы вытянули шеи.

- Разумеется, из гавани, - продолжил Джонатан. - У нас достаточно информации о количестве собравшихся там кораблей.

- Будь я Гаррошем, я бы продержал несколько в резерве некоторое время и отправил в бой не раньше, чем через четыре часа от начала сражения, - добавил Обри.

Джонатан кивнул:

- Мы учитываем такую возможность. Когда «Звездный меч» должен вернуться?

Когда прибыл Флот Седьмого Легиона, Джайна настояла на том, чтобы один корабль, «Звездный меч», принял участие в эвакуации жителей города, которые пожелали покинуть Терамор. На его борт поднялись дети и многие члены их семей. Остальные предпочли остаться. Здесь был их дом, который они любили и готовы были защищать, как и Джайна. Вначале выбор пал на Кабестан, откуда корабль проследовал бы в Тернистую Долину. Но, к сожалению, населявшие Кабестан гоблины соблюдали нейтралитет, и, принимая во внимание поток воинов Орды, недавно прошедший через этот город, Кабестан признали слишком опасным. Поэтому «Звездный меч» взял курс на Прибамбасск.

- Дренеи-шаманы заверили меня, что при поддержке элементалей воздуха и воды поездка завершится гораздо быстрее, - ответила Джайна.

 - Возможно, - согласился Крепкий Удар. - Но корабль отплыл только несколько часов назад. Мы надеемся увидеть его завтра и как можно раньше.

- Дети не должны участвовать в битвах, - спокойно сказал Тирас’алан. - Их эвакуация в безопасное место была однозначно верным решением, даже если мы и не увидим корабль в ближайшее время.

- Дети действительно слишком дороги, чтобы ими рисковать, - поддержала его Шандриса. - К тому же гражданские только мешали бы нам.

Это было суровое заявление, но Джайна и все остальные знали, что это была правда. Воины должны полностью посвятить себя битве. И волнение о безопасности детей было крайне нежелательным в их положении. Их эвакуация была не просто моральным правом собравшихся, а необходимым и разумным поступком.

- Северная дорога беспокоит меня больше, чем западная, - сказал Джонатан, возвращаясь к главной теме. – Нам ничего не известно о скоплении сил в деревне Гиблотопь.

- До сих пор, - проворчал Ронин.

- До сих пор, - согласился Джонатан. - Но весьма вероятно, что либо Орда пройдет через Гиблотопь и соберет местное подкрепление, либо часть их войск, наоборот, останется там, чтобы в случае необходимости задействовать их в дальнейшем. Если бы и у нас имелись такие безопасные места для отступления и перегруппировки… Однако для нас это непозволительная роскошь.

- Как насчет осадных орудий, размещенных вдоль западной дороги? - спросила Страдалица. - Мы могли бы перевезти те, что стоят ближе к городу, и установить их у обоих ворот.

- И что с племенем Зловещего Тотема? - спросила Кинди.

- Не думаю, что нам стоит беспокоиться о них, - ответила Джайна. - Сейчас мы сражаемся с Ордой, и даже если они предложили свою помощь Гаррошу, я не верю, что Бейн будет рад им. Или даже сам Гаррош. Только не после того, что Магата сделала с Кэрном.

- Зловещий Тотем мог бы найти в грядущем сражении свою выгоду, - заметила Вериса. - Не забывайте о возможности проникнуть в город с целью грабежа или просто убийства.

- Только если мы падем, - резко заявила Страдалица. - Иначе они не посмеют.

- Тогда решено, - отозвался Джонатан. - Мы оттянем осадные орудия и…

Двери в зал распахнулись. На пороге, слегка покачиваясь и зажимая одной рукой бок, стоял Калесгос. За его спиной находились двое охранников, которых, казалось, больше волновал сам синий дракон, а не тот факт, что он вошел в конференц-зал без предварительного уведомления.

Джайна заметила кровавые подтеки между пальцами Кейлека. Она поспешила к нему, когда синий дракон быстро заговорил:

- Орда наступает, - сказал он. - Она движется на юг и будет здесь всего через несколько часов.

Когда взволнованная Джайна обняла его, он прошептал так, чтобы слышала только она:

- Эта рана не опасна. Я вернулся, чтобы предупредить вас. Чтобы помочь.

- Не знал, что нынче это забота синей стаи, - сказал Ронин.

Остальные, не знавшие об истинной сущности Калесгоса, сначала нахмурились, затем замерли, осененные догадкой.

Для начала Джайна обратилась к Кейлеку, а затем ко всем собравшимся.

- Кейлек, позволь охранникам отвести тебя к нашим докторам и целителям перед тем, как ты предпримешь дальнейшие действия. Ты расскажешь нам обо всем, только когда вернешься от них.

- Возможно, еще недавно мы воевали с синей стаей, - обратилась к остальным Джайна, - но все собравшиеся здесь, а особенно члены Кирин-Тора, должны знать, что Калесгос никогда не стремился к вражде с молодыми расами. Он сыграл важную роль в победе над Смертокрылом, и мы должны радоваться и гордиться, что он готов помочь нам в защите Терамора.

Ронин перевел взгляд с Кейлека на Джайну, а затем кивнул.

- Мы должны принять его помощь, - только и сказал он, но этого было достаточно. Остальные члены Кирин-Тора прекратили свои перешептывания, и даже некоторые из генералов согласно кивнули.

- Скажу прямо, - сказал Рыжегрив, хмыкнув. - Большой синий зверь в небесах вместе с нашими силами может дать хорошую взбучку войскам Гарроша.

Решение было принято. Джайна вновь повернулась к Кейлеку. Его рана, очевидно, была гораздо опаснее, чем он хотел ей показать, но в Тераморе было много одаренных целителей, прибывших сюда из-за грядущей битвы. Он скоро поправится и сможет сражаться.

- Все будет в порядке, Джайна, - мягко улыбнулся Кейлек и тихо добавил: - Не надо бояться.

Джайна улыбнулась ему в ответ.

- Было бы глупо совсем не бояться, Кейлек, - так же тихо ответила она. - Но я проходила через битвы и раньше, через битвы, которые были гораздо более... сложными и личными, чем мне бы хотелось. Не волнуйся. Я буду защищать Терамор, не страшась того, что должно быть сделано.

В его голубых глазах вспыхнуло восхищение.

- Прости меня, - пробормотал он. - Возможно, ты куда более закалена в битвах, чем я, Джайна.

На ее губах заиграла слабая улыбка.

- Я молюсь о том, чтобы никогда не зачерстветь, - проговорила волшебница. - Но я также не новичок в сражениях. А теперь ступай. У нас еще будет время на беседу после твоего возвращения.

Один из охранников повел Кейлека к жрецам, а Джайна тем временем приказала другому: «Немедленно отправить послание в Штормград! Вариан должен знать, что сражение вот-вот начнется».

***

Напряженность, захватившая город еще до прибытия генералов и флота, достигла своего пика. Как и предсказывала Джайна, Калесгос, хотя и был истощен своими испытаниями, исцелился довольно быстро и поведал обо всем, что видел. Благодаря ему защитникам Терамора стал известен маршрут Орды. Форт Триумфа, находившийся к северо-западу от Терамора, был уведомлен сразу же, как только в Тераморе стало известно о готовящемся нападении. Тамошние воины хорошо подготовятся к битве, и, вполне возможно, Орда не станет растрачивать свои ресурсы, войска и силы на атаку крепости, не являющейся конечной целью. Надежда была на то, что храбрые мужчины и женщины в Форте Триумфа нанесут ущерб Орде и замедлят ее продвижение, не слишком истощив себя при этом. Это был неминуемый риск.

Планы были почти мгновенно приведены в действие. Баллисты и другие осадные орудия были перемещены на восток, в сторону ворот Терамора. Всадники были направлены в караульный пункт, находившийся чуть к северу от города, с указанием немедленно послать предупреждение, когда покажется Орда. Капитану Ваймору и его солдатам было приказано сдерживать Орду, если это будет возможно, а в противном случае отступить к городу, где они могли бы присоединиться к остальным.

Ворота в любом случае останутся закрытыми, либо падут под натиском Орды. Ваймор понимал это.

Шестнадцать боевых кораблей развернулись и отплыли из гавани. «Звездный меч», скорее всего, вернется поздно со своей спасательной миссии. Они останутся в своих водах, как и флот Орды… возможно. Там они ожидали; план заключался в том, чтобы уничтожить флот Орды, как только начнется сражение: таким образом, угроза будет полностью устранена. Три оставшихся в гавани корабля были последней линией обороны против вторжения с моря. Все надеялись, что в них не возникнет надобности.

Был полдень, когда примчался первый всадник.

На нем не было доспехов, только обычная одежда, забрызганная грязью и кровью: без сомнения, он сбросил их, чтобы избавить от лишней тяжести свою лошадь. Несмотря на это, конь был взмылен и тяжело дышал, когда добрался до северных ворот. Охранники, находившиеся там, помогли дрожащему человеку слезть с животного, которое, казалось, едва удерживало себя от того чтобы рухнуть. Когда они подхватили всадника так аккуратно, как только могли, плащ слетел на землю. Стражники увидели, что почти вся кровь на одежде темноволосого, бородатого человека, изо всех сил старавшегося вымолвить хоть слово, была его собственной.

- Ф-форт Триумфа п-пал, - еле выговорил всадник и больше не произнес ни слова.

Итак, началось.

***

Теперь армия Орды обзавелась метателями клинков, катапультами и баллистами с выгравированным на них могучим орлом. Оружие Альянса, которое будет вскоре обращено против него же. Многие из шагавших воинов прихватили также куда более зловещие трофеи. Тролли, например, были рады украсить себя пальцами и ушами.

Защитники безосновательно получившего свое название Форта Триумфа вне всяких сомнений рассчитывали сильно потрепать войско Орды на пути к Терамору. Командиры Альянса здорово переоценили свои способности и недооценили своих врагов.

Звучали боевые песни. Гремели барабаны; скрип массивных боевых орудий – как Орды, так и Альянса – также создавал свой собственный, неповторимый ритм.

Орда разгромила Северную Стражу благодаря внезапности. Теперь они шли к своей следующей цели, гордые своей численностью и мощью, бесхитростно крича о своем приближении во время марша на юг. У Терамора было несколько дней, чтобы подготовиться к схватке, а его жители, вероятно, проводили бессонные ночи, полные кошмаров об Орде, врывающейся в ворота их города.

Страх – это тоже оружие.

Звери Степей разбегались перед ними, а те жевры и газели, что решились приблизиться, пошли на пропитание голодным солдатам. Их войско вытянулось в линию, чтобы пройти по узкой дороге через Пылевые Топи, а жаркие солнечные лучи теперь проникали через высокие, покрытые мхом деревья. Миновав руины трактира «Последний привал», войско остановилось на перекрестке путей, ведущих в Терамор, Шестермуть и деревню Гиблотопь. Здесь Гаррош разделил войско. Он хотел взять на себя командование отрядом, который направится на север, чтобы набрать пополнение из деревни – орков и даже огров, а затем наступать на Терамор с северного направления. Малкорок поведет остальные войска по дороге на восток.

Два атакующих жернова двинутся на Терамор: они встретятся для победы, и город будет размолот между ними.

Малкорок и его солдаты шагали вглубь, в самое сердце Пылевых топей и трясин, разрывая в клочья знамена Альянса и со смехом втаптывая их в грязь. Их путь, прежде перекрытый войсками и боевыми машинами Терамора, был открыт, как они и ожидали.

Признаков племени Зловещего Тотема не было, что также ожидалось. Вероятно, распространилось известие о приближающемся войске, и эти трусливые таурены, презираемые как Ордой, так и Альянсом, затаились.

- О нашем приближении, несомненно, уже известно, - сказал Малкорок. - Я вышлю вперед несколько гонцов, а затем мы продолжим с…

Его прервал яростный рык. Не менее десятка зверей выскочило из болота, где они прятались под кочками и низко свисающими ветвями деревьев. Два чернокнижника, маг и шаман пали, будучи не в состоянии произнести и два слова заклинания. Остальные оказались в гуще боя, когда когти впились в их плоть, а челюсти сомкнулись на их глотках. Прежде чем даже друиды-оборотни Альянса обнаружили себя, более десятка воинов Орды упали замертво лицом вниз, пораженные в спину ножами невидимых врагов. Другие животные повыскакивали из своих болотных укрытий: существа родом с севера или из пустынь, которые не могли обитать в этом сыром климате, они, тем не менее, были здесь и терзали воинов Орды.

Сражение длилось всего несколько мгновений, и вот уже более двух дюжин воинов лежали мертвыми или корчились в предсмертных муках.

- Засада! К бою! - закричал Малкорок. Подкрепляя слова действием, он напал на огромного бурого медведя с разукрашенной шкурой, запустившего когти в мага-нежить, тщетно пытавшегося поглотить жизненные силы друида при помощи своих чародейских способностей. Топоры-близнецы с жужжанием вонзились в защищавший горло ошейник медведя под таким углом, что их лезвия встретились, и голова друида оказалась почти отделена от тела.

Крики боли, ярости и жажды крови были заглушены другими звуками – пением выпущенных стрел и эхом ружейных выстрелов. Охотники - хозяева пауков, скорпидов, волков, кроколисков и ящеров - вступили в сражение. Малкорок сдавленно выругался, перепрыгнув через останки гоблина и гиены, слившихся в смертельном объятии; клинок гоблина торчал из глаза животного, а челюсти зверя сомкнулись на зеленом горле. Его взгляд был устремлен на группу воинов Орды, сражавшихся с единственным противником. Малкорок подбежал, издав боевой клич, и группа на мгновение расступилась. Сильная ночная эльфийка находилась в центре. Она орудовала ослепительно сияющим белым мечом и двигалась так быстро, что контуры ее тела казались размытыми. Длинная синяя коса извивалась, будто лазурная змея. Два стройных тела уже лежали у ее ног, третий эльф крови схватился за бок и рухнул на землю, присоединившись к ним.

На мгновение она остановилась, и ее глаза встретились со взглядом Малкорока. Она увидела его серую кожу и улыбнулась, когда он с ревом бросился на нее.

***

Все уже были предупреждены. Нападение не было неожиданностью. Поэтому, когда задыхающийся гонец прибыл с информацией о точной численности неприятеля сперва на наблюдательный пункт, а затем к северным вратам Терамора, капитан Ваймор просто кивнул.

- Занимайте позиции, - сказал он. Затем добавил: Я горжусь тем, что сражаюсь плечом к плечу с вами в этот день, который запомнят надолго.

Стражники, некоторые из которых казались сущими юнцами в сравнении с ним, отдали честь. Мало кто из них когда-либо сражался с Ордой хотя бы в недолгих стычках. Большинство из них боролись только с болотными зверями да Зловещим Тотемом. Теперь же они слышали недалеко раздававшийся бой барабанов и готовились к настоящей битве.

Генерал Маркус Джонатан лично явился на наблюдательный пункт, чтобы обсудить тактику боя. Определение «наблюдательный пункт» само собой подразумевало, что это было лишь место для наблюдения, а не оплот обороны Терамора. Но ему суждено было стать таковым, если силы Гарроша подойдут с севера.

- И они сделают это, - сказал Джонатан. - Они атакуют с севера, с запада и со стороны гавани. Вы не сможете победить их. Вы должны перехитрить их.

Гонец получил глоток воды, минуту, чтобы отдышаться, а затем снова сел на лошадь и поскакал к Терамору. Остальные солдаты Ваймора ждали, заняв свои позиции.

Орда не заставила себя долго ждать. Одинокий часовой на вершине башни подал сигнал, подняв правую руку и резко опустив ее. Гном по имени Адольф Подрывник, постоянно находившийся рядом с Ваймором, держал в руках небольшое устройство. По сигналу из башни Подрывник, ухмыльнувшись, нажал кнопку. Внезапно барабанный бой был прерван звуком сильнейшего взрыва. Черный дым пошел вверх, и солдаты Альянса возликовали. Когда шум утих, стало ясно, что барабаны замолчали.

Тщательно установленная бомба, несомненно, унесла жизни многих врагов, но угроза оставалась.

- Готовьте оружие, - сказал Ваймор. В жуткой тишине скрип вытаскиваемых из ножен мечей казался чрезмерно громким. Солдаты стояли наготове. Минута текла за минутой. Все, что было слышно – непрерывное жужжание насекомых, крики птиц, шум прибоя и скрип доспехов, когда воины беспокойно переминались.

А потом раздались боевые кличи, от которых у солдат волосы вставали дыбом и стыла в жилах кровь. Снова раздался бой барабанов, их ритм был более быстрым, более настойчивым. Из теней мрачных болот выскочили десятки, возможно, сотни воинов, вопящих и размахивающих оружием чудовищных размеров. Каждый топор или меч выглядел так, словно весил не меньше взрослого мужчины.

- Беги, Адольф! - крикнул Ваймор замершему от ужаса гному. Подрывник дикими глазами посмотрел на него, а затем со всех ног побежал в сторону Терамора. Он все еще сжимал в руках детонатор. Ваймор поднял меч и приготовился к битве.

Орк, закованный в броню и размахивавший огромным топором, который, казалось, издавал вой, полный жажды крови, двигался во главе войска орков, троллей, тауренов, Отрекшихся, эльфов крови и гоблинов. Он мчался прямо на Ваймора. Его наплечники были сделаны из гигантских бивней, и между ними и перчатками на его руках были отчетливо видны татуировки на коричневой коже.

В золотой бороде Ваймора блеснула улыбка.

Гаррош Адский Крик.

Лезвие меча Ваймора с лязгом встретило древко Клиновопля. Гаррош, будучи значительно сильнее человека, толкнул его, и Ваймор отшатнулся. Он поднял свое оружие как раз вовремя, чтобы парировать быстро опускавшийся на него топор, и бросился под массивный корпус вождя, дернув меч за собой. Гаррош рыкнул от внезапной боли, когда меч порезал его руку.

- Моя первая кровь в этой битве, - сказал орк на всеобщем. - Очень хорошо, человек. Ты умрешь с честью.

Ваймор отступил на несколько шагов, размахивая мечом. «А ты нет», - сказал он, насмехаясь над орком. Гаррош хмыкнул и двинулся на него.

Так, как и задумывал Ваймор.

- Давай, Подрывник! - крикнул он. Он услышал ревущий звук, почувствовал, как его подбросило в воздух, а после провалился в темноту.

Глава 17

 Малкорок был вынужден отдать эльфийке должное - она была хороша. О пережитых ею битвах говорил единственный большой шрам, рассекавший ее лицо. Видя, что их предводитель хочет прикончить ее лично, воины Орды сосредоточились на других врагах. Лишь предки знали, сколько здесь их было.

Синеволосая ночная эльфийка была невероятно быстрой, даже несмотря на меч в ее руках, который должен был бы замедлять ее движения. Малкорок был весьма проворен для орка, и его оружие было гораздо легче, но, даже несмотря на это, два небольших топора, казалось, рассекали только воздух. Синеволосая находилась там мгновение, затем меняла позицию, атакуя защиту Малкорока. Уже не один раз тяжелая броня спасала его, когда меч с лязгом ударялся о его корпус. Если только его светящийся конец найдет незащищенную область на стыке пластин, закрывавших торс и руки…

Он нанес удар одним топором, взмахнув другим возле ее головы. Эльфийка отскочила в сторону, но лезвие успело поранить ее бедро. Синеволосая сморщилась.

- Ха! - воскликнул Малокрок. - Если ты можешь истечь кровью, то можешь и умереть!

Это было невероятно, но она бросилась на него, издав рык, сделавший бы честь любому воргену. Он поднял топоры и скрестил их перед собой, защищаясь. К его удивлению, она проигнорировала свою рану и запрыгнула на топоры, двигаясь с такой легкостью, будто он нарочно подставил руки, давая ей точку опоры. Лезвие ее меча двигалось к его шее…

Он увернулся в последний момент, почти упав на землю, и взмахнул своим левым топором. Эльфийка оказалась у него за спиной, и он развернулся, готовый к продолжению борьбы.

Прозвучал рог. Это был не рог Орды – его звук был легким, мелодичным, ласкавшим слух. Эльфийский рог. Моментально воины Альянса, сражавшиеся с Ордой, начали отступать в сторону еще открытых ворот. Синеволосая яростно усмехнулась Малкороку, и когда он развернулся в ее сторону, там уже никого не было.

Малкорок издал разочарованный рев и бросился в погоню.

***

Хотя битва выглядела полным хаосом, все шло по плану. Как и предсказывал генерал Джонатан, Орда наступала по всем трем фронтам. Звуки были оглушительными и пугающими: почти непрекращающиеся пушечные залпы, грохот взрывов, доносившийся с севера; звон мечей и отголоски боевых кличей, долетавшие с запада.

Джайна и Кинди находились на вершине одного из проходов, ведущих на запад. Джайна боролась с желанием отослать Кинди подальше от боевых действий и запереть ее, чтоб та не удрала, но быстро поняла, что окажет тем самым девушке медвежью услугу. Кинди прибыла к ней, чтобы учиться, и не было лучшего способа познать ужасы войны, чем испытать их самой. Она старалась удерживать гному возле себя, но Кинди рвалась в первые ряды бушевавшей перед ними битвы.

Когда прозвучал рог, Джайна сказала своей ученице:

- Делай так, как я тебе говорила, и бей вместе со мной.

Кинди, сглотнув, кивнула. Джайна воздела руки, ожидая подходящего момента. Десятки воинов Альянса бежали изо всех сил под защиту тераморских стен. Внезапность и скорость отступления подарила им драгоценные секунды, но теперь Орда мчалась за ними по пятам.

А Орду поджидало более двух десятков боевых машин.

- Огонь! - воскликнула Джайна. Она, Кинди и все остальные, кто сражался заклятьями, а не мечами, ударили одновременно. Гортанные крики наполнили воздух, когда таурены и орки, тролли и эльфы крови, Отрекшиеся и гоблины были подожжены, заморожены или поражены стрелами из тайной магии.

- Превосходно! - закричала Джайна. - Боевые машины задержат их ненадолго, а после мы вернемся сюда! Пошли!

Они быстро спустились вниз по ступенькам к дверям. Почти все воины Альянса были уже внутри. Отстало всего несколько солдат, раненых или поддерживавших других, кто был не в состоянии передвигаться сам.

- Им нельзя не успеть! - вскричала Кинди; ее глаза были широко открыты.

- Да, они должны успеть добраться сюда, - сказала Джайна. Она молилась, чтобы это оказалось правдой. Ворота должны были вот-вот закрыться. Ну, давайте же, давайте!..

Последний из воинов забежал внутрь, и ворота с грохотом захлопнулись. Джайна и Кинди кинулись вперед, направляя на ворота защитные чары. К ним присоединился Тодер Ветроликий, и от их заклинаний воздух вокруг ворот замерцал, казалось, сделав их на несколько мгновений светло-голубыми.

- Маг Тодер, Вы с Кинди останетесь здесь. Наблюдайте за воротами. Усильте чары, если они начнут слабеть.

- Но… - попыталась было запротестовать Кинди. Джайна повернулась к ней и сказала быстро, но настойчиво:

- Кинди, если эти ворота падут, десятки, сотни воинов Орды ворвутся сюда. Мы должны удерживать их во что бы то ни стало. Это самое важное из всего, что мы должны сделать. Ты можешь спасти всех нас. - Это была суровая правда. Потери могут быть огромны, если врата падут.

Кинди кивнула розововолосой головой и повернулась к воротам. Она решительно приоткрыла рот и вытянула руки, призывая все свое мастерство, которому она обучилась у членов Кирин-Тора.

Джайна понимала, что маги были необходимы на всех возможных направлениях. Не только во вроде бы пассивном действе укрепления ворот, но и на судах Альянса, на каждом из которых на данный момент находился, по крайней мере, один чародей, превосходно владевший магией огня. Как сказал Обри, одна удачно запущенная в паруса или на деревянную палубу огненная стрела могла потопить корабль. И, как оказалось, так оно и было.

Джайна развернулась и поспешила к Страдалице, которая отступала одной из последних. Страдалица позволила одной из жриц заняться зияющей раной на бедре, когда Джайна подошла к ней.

- Докладывай, - сказала Джайна.

- Мы застали их врасплох, - ответила Страдалица; ее улыбка была искренней, но жестокой. - Как Джонатан и предсказывал. Мы уложили несколько десятков, а потеряли совсем немногих. Сейчас их обстреливают орудия. Это должно задержать их на некоторое время.

В какой-то момент Джайна задумалась, но ненадолго.

Страдалица продолжила, благодарно кивнув жрице и надевая свою броню:

- Их вел орк из Черной горы. На нем одеяния, говорящие, что он – один из Кор-Крон. Он сражался очень хорошо.

- Орк из Черной горы? Гаррош в самом деле пал так низко?

Страдалица пожала плечами:

- Меня не волнует, зеленые они или коричневые, серые или оранжевые; до тех пор, пока они нападают на дом моей Леди, я буду убивать их.

- Не сейчас, но боюсь, скоро придется, - сказала Джайна. - Не думаю, что больше не будет рукопашного боя. А пока иди и помоги с ранеными, пожалуйста.

- Слушаюсь, моя Леди.

Джайна посмотрела в сторону северных ворот. Гном Подрывник, мастер взрывного дела, подорвавший столько удачно установленных бомб, стоял в нескольких метрах от них. Джайна подошла к нему и улыбнулась.

- Твоя работа дала хороший результат, - сказала она.

Он повернул опечаленное лицо в ее сторону.

- Это так, - ответил он. - Но это заслуга капитана Ваймора и его солдат, заманивших воинов Орды в нужное место.

Сердце Джайны дрогнуло.

- Они… они должны были отступить! Они знали безопасный путь!

Светловолосый Похититель Солнца остановился возле одного из укреплений ворот.

- Ваймор и его солдаты остались, - тихо сказал он. - Это был воистину героический поступок. Многие из наших врагов пали. Но Орда по-прежнему идет сюда.

- Моя Леди, - отозвался часовой, стоявший в проходе, - Маг Ткач Песен прав. Они бегут прямо по телам своих павших.

- Удерживайте ворота! - крикнула Джайна и помчалась к ближайшему проходу. Орда надвигалась, словно темная волна. Мост взорвался, и части тел и мусор попадали в воду. Некоторых воинов Орды унесло течением. Другие, как мрачно сообщил часовой, перебирались прямо по телам своих товарищей. Джайна подняла руки и прошептала заклинание.

С неба обрушился град ледяных осколков. Некоторые из них при падении убивали, другие ранили. Быстрый взмах запястья – и несколько воинов Орды были заморожены на том месте, где их настигло заклинание. Огненный шар разбил ледяные формы, словно статуи. Темная волна отступила. В устойчивом ритме Джайна повторила свои действия, убивая, по меньшей мере, десяток воинов с каждым методичным и изнуряющим ударом. Она смогла разглядеть фигуру, остановившуюся на некотором расстоянии от ворот и выкрикивавшую приказы, и сразу узнала выделяющиеся бивни демона, из которых были сделаны наплечники.

- Гаррош, - прошептала она. Он не должен был выжить во взрыве, унесшем жизни Ваймора и его солдат, но, тем не менее, он каким-то образом выжил. Он не мог слышать ее шепот, но в тот момент он поднял глаза, и их взгляды встретились. Усмешка искривила его губы, и он поднял Клиновопль, указывая на нее.

***

Малкорок был зол – на самого себя, потому что не ожидал засады; на разведчиков, не обнаруживших ее; на чертовски умных генералов Альянса, и на тех, кто придумал этот дьявольский план в первую очередь. Атака затаившихся разбойников, друидов и зверей охотников унесла жизни многих воинов Орды. А в ближнем бою пало еще больше. Теперь они находились под огнем пушек и баллист, косивших их своими выстрелами, как только они пытались прорваться.

Нужна была другая тактика. Он протрубил в рог отступление, и они отступили. Целители отчаянно пытались заняться ранеными, когда он выкрикивал приказы.

- Мы не можем идти против их боевых орудий, - сказал он, подняв руку, чтобы остановить любые гневные возражения. - Поэтому мы должны от них избавиться – или захватить их. Сейчас отправятся те из вас, кто умеет тихо и незаметно подкрадываться и убивать. Мы проберемся под их огнем. Подкрадемся к этим червям Альянса, что уютно устроились за своей техникой, и вонзим им нож в ребра. А после захватим ее и используем сами для уничтожения Терамора.

Гневные возражения сменились восторженными криками. Малкорок довольно хмыкнул. Эта стратегия не может подвести. Да, генералы Альянса были умны.

Но он был хитрее.

- За Орду! - крикнул он, и его крик был подхвачен воинами: За Орду! За Орду! За Орду!

***

Кейлек пролетел над кораблями в гавани. С высоты они казались игрушками - игрушками, стрелявшими из своих пушек, взрывавшимися в пламени и тонувшими. Обе стороны несли потери; Орда тоже, как выяснилось, догадалась направить своих магов сжигать суда противника, и уже не один корабль знаменитого седьмого флота пылал ярким оранжево-золотым пламенем. Он спустился ниже, чтобы погасить огонь своим ледяным дыханием, и, сделав это, услышал возгласы облегчения со стороны экипажей. Он развернулся, переключая свое внимание на суда Орды с куда более зловещей целью - нападать, а не защищать. Кейлек летел, пока не оказался над группой из трех кораблей; он сложил крылья и упал вниз. Он оказался рядом с ними так быстро, что канониры не заметили его и не успели перенаправить на него огонь своих орудий. В последний момент синий дракон раскрыл свои крылья, и взмахнул хвостом. Мачта в центре корабля хрустнула, словно веточка. Набрав высоту, Кейлек сотворил заклинание, и на палубы нападавших посыпались ледяные осколки, пробивавшие в них огромные дыры. Только теперь орудия открыли огонь по Калеку, но он уже был вне пределов их досягаемости.

Он полетел в сторону города, понимая, как много может зависеть от сражения в воздухе. Он свернул в сторону группы из нескольких бойцов Орды, сражавшихся с всего лишь горсточкой боевых грифонов, и ввязался в драку.

***

Орда достигла северных ворот, и к звукам сражения добавился ужасающий, ритмичный стук тарана. Мост был разрушен, поэтому оставалось загадкой, где ордынцы достали его на болотах; вероятно, думала Джайна, подходя к воротам, таурены просто принесли тяжёлое бревно на своих плечах.

Она собиралась снова подняться по лестнице наверх, чтобы присоединиться к тем, кто уже находился там, и попытаться сразить столько врагов, сколько возможно. Но что-то остановило ее.

Ворота содрогались под обстрелом.

И они могли не выдержать.

Члены Кирин-Тора едва удерживали ворота своей могущественной магией. Страшная мысль пришла ей в голову.

Бум. Бум. Бум

Балки прогибались от ударов. И петли, и металлические полосы…

Они прогибались внутрь.

Джайна развернулась и, сконцентрировав всю свою силу, послала мощнейшую волну тайной магии прямо в Талена Ткача Песен.

Будучи крайне самонадеянным, он не ожидал подобного. Он рухнул, но быстро оправился от удара и поднялся на ноги. Кровавый эльф посмотрел на Джайну. В какой-то момент показалось, что он будет оправдываться, но затем его белые брови сошлись на переносице, когда он, усмехнувшись, воздел руки.

Внезапно эльф камнем рухнул на землю. Страдалица стояла за его спиной, держа меч, рукоятью которого грубо, но эффективно поразила врага.

- Я удивлена, что ты просто не убила его, - сказала Джайна, в то время как двое воинов устремились к магу, готовясь связать его по рукам и ногам.

- Предатели – полезная вещь, которую стоит иметь под рукой, - ответила Страдалица.- Если повезет, мы… склоним его к беседе.

- Мы не Алый Натиск, Страдалица, - напомнила ей Джайна. Она развернулась, чтобы сосредоточиться на воротах, но их защитой уже занялись двое магов. Человек и гном.

- Надеюсь, Вы не собираетесь пригласить его на чай, - сказала Страдалица.

- Нет. Я передам его капитану Ровноступу. Он и его подчиненные допросят его, когда у нас появится время. - Джайна кивнула солдатам, и они унесли бесчувственного эльфа крови, после чего она почувствовала, как к ней подошел Ронин.

- Не могу в это поверить, - пробормотал он, - Я лично поручился за него перед прибытием.

- Уверена, он обманул многих, не только тебя, - ответила Джайна.

- В самом деле, - с горечью сказал Ронин. - Это будет ударом по Этасу и его сторонникам.

- Думаешь, Тален действовал в одиночку?

- Надеюсь, - промолвил Ронин. - Потому что если это не так, то…

Ворота треснули и рассыпались; воины Орды ворвались в город.

***

Кинди дрожала с ног до головы от напряжения; она должна была помогать магу Кирин-Тора! Тодер ободряюще улыбнулся ей, его грубое лицо потеплело.

- У тебя хорошо получается, - сказал он. - У леди Джайны превосходная ученица!

- Я могла б лучше, если бы не чувствовала, что вот-вот рухну на землю, - пробормотала Кинди.

- Отдохни, - велел Тодер. - Съешь что-нибудь. Ты восстановишься всего через несколько минут, а до тех пор я смогу удерживать ворота.

Кинди благодарно кивнула и, пошатываясь, отошла от ворот; прислонившись к каменной стене, она жадно поглощала хлеб и воду. Ей хотелось бы знать, станет ли она в обозримом будущем так же искусна, как Тодер или леди Джайна. Казалось, сплетение сложнейших заклинаний им ничего не стоило. Особенно леди Джайне. Кинди испытывала благоговейный ужас, видя, как легко и даже небрежно Джайна уничтожает подступающих врагов, волну за волной. Пока она ела, Кинди поймала себя на том, что ее разум возвращается к звукам битвы, бушевавшей по ту сторону стены, и почувствовала желание выглянуть наружу. Концентрация на удержании ворот отвлекала ее от происходящего вокруг гораздо сильнее, чем ей казалось. Сделав для себя это непростое открытие, она выпрямилась, смахнула крошки со рта и побежала к Тодеру.

Приблизившись, она увидела выбитые балки ворот, и кровь отлила от ее лица. Битва снаружи стала более яростной.

- Кинди, если эти ворота падут, десятки, сотни воинов Орды ворвутся сюда. Мы должны удерживать их во что бы то ни стало. Это самое важное из всего, что мы должны сделать. Ты можешь спасти всех нас, - прозвучали в ее голове слова Джайны.

Она быстро преодолела остававшийся до ворот путь, воздела руки и забормотала заклинание. К ее радости и облегчению трещины в воротах стали исчезать.

- Орда сокрушила ворота! Орда сокрушила ворота!

Первой мыслью Кинди было: Нет! Ворота прекрасно держатся!

И лишь мгновение спустя она поняла. Защитники северных ворот были не так удачливы.

***

Нечасто Терамор становился свидетелем подобной бойни. Поток воинов Орды несся вперед, как волны через пролом в дамбе.

То, что Орда каким-либо образом – по окончательно разрушенным укреплениям, прямо по стенам или с воздуха – все же проникнет в город, было ожидаемым, и к этому его защитники были готовы. К предательству в рядах членов Кирин-Тора – нет. Сражение слишком рано переместилось в Терамор: солдаты Альянса, как и следовало ожидать, схватившиеся в рукопашную, еще не оправились от своих прежних травм.

Бывало, что генералы отступали и строили планы сражений, когда другие сражались и погибали за них. Но не в этот раз. Закованные в броню и вооруженные Джонатан, Рыжебород, Крепкий Удар, Шандриса и Тирас’Алан без колебаний вступили в битву, так что Орду встретили не зеленые новобранцы, но одни из лучших бойцов Альянса.

***

Калекгос летел над Терамором, наблюдая, как продвигается битва, и определяя, где в нем могла возникнуть нужда. Он увидел, что Орда ворвалась в город, и немедленно спустился вниз, чтобы принять бой. Он дыхнул на воинов Орды морозным облаком, сковавшим их движение, затем взлетел, развернулся и атаковал снова.

Он спустился, подхватил Джайну и взлетел с ней ввысь – предоставив возможность наблюдать за ходом событий с высоты драконьего полета, не выводя ее из битвы.

- Где я больше всего могу помочь? - спросил он. - И где ты должна находиться?

Джайна полностью расслабилась в хватке его громадной лапы. Ее руки были сложены на огромном когте, она смотрела вниз; ветер от крыльев Кейлека бил ей в лицо, развевая ее волосы.

- Северные ворота! - крикнула она. - Через них уже прорвалось множество солдат неприятеля – и мы не должны допустить, чтобы их проникло еще больше! Кейлек, можешь принести несколько деревьев и валунов, чтобы заблокировать вход в город, а затем сосредоточиться на воинах Орды, остающихся за его пределами? И загнать их обратно?

- Я сделаю это, - заверил ее Кейлек. - А ты?

- Опусти меня на самую высокую точку крыши замка, - попросила она. - Я буду видеть практически все оттуда, оставаясь вне досягаемости врага.

- Остаются те, кто сражаются в воздухе, - предупредил Кейлек.

- Я знаю, это риск, но его не получится избежать. Пожалуйста, поспеши!

Кейлек моментально повернул в сторону замка и опустил Джайну на крышу так аккуратно, как только мог. Она от всего сердца послала ему благодарную улыбку, и он начал подниматься, но она схватилась за него рукой, прося задержаться.

- Кейлек, подожди! Ты должен знать – Гаррош со своим войском возле Северных ворот! Если мы сможем захватить его, то…

- Тогда мы сможем быстро закончить эту войну, - ответил он. - Я понял.

- Останови тех, кто прорвался через ворота, затем попробуй найти Гарроша!

Он кивнул, взлетел и развернулся, обдав морозным дыханием бойцов Орды, все еще лившихся потоком через северные ворота; затем отправился в сторону болот.

***

Джайне открывался великолепный вид с ее позиции. Она посмотрела в сторону гавани. Казалось, обе стороны находились в равном положении: корабли Орды и Альянса были объяты пламенем, и она могла различить уныло болтавшиеся знамена обеих фракций над полузатонувшими и выведенными из строя судами. Восточные ворота держались, и Джайна почувствовала горячий прилив гордости за Кинди. Несколько охотников, магов, чернокнижников и других защитников Альянса, которые могли вести бой на расстоянии, выстроились рядами вдоль проходов.

Она обернулась на север и почувствовала, как одновременно тоска и решимость наполняют ее. Множество воинов Орды и Альянса сошлись там в схватке в тесном пространстве, и она вынуждена была целиться очень тщательно, чтобы ранить или убить противника, но не нанести вреда своим союзникам.

Ее взгляд остановился на Бэйне, и она почувствовала острую боль. Бэйн сражался со Страдалицей, и она поняла, что не сможет заставить себя нанести удар вождю тауренов, пока были другие враги, с которыми надо было бороться. Лишь Свет знал, сколько их тут было: нежить с мечами в полусгнивших руках, огромные орки, маленькие юркие гоблины, прекрасные син’дореи, двигавшиеся словно танцоры.

Она сосредоточилась на шамане орков, больше походившем на чернокнижника своими одеяниями, темные тона которых разительно отличались от приятных глазу природных оттенков одежд Го’эля. Джайна прошептала заклинание, и в сторону шамана полетели осколки льда. Они пронзили его черную мантию словно сотня кинжалов, и орк согнулся от боли. Шаман пал, и Джайна, сожалея, но не позволяя себе расслабиться, стала искать другую цель.

***

Звук первого упавшего прямо перед разрушенными воротами валуна предупредил Вол’джина, что в плане Гарроша, возможно, есть изъян. И огромный.

Он находился во внутреннем дворе вместе с остальными, используя свою связь с лоа, чтобы помочь своим братьям и сестрам. Извивающийся, шипящий змеиный страж мешал нескольким солдатам Альянса напасть на воинов Орды. Он обернулся, отвлекшись на мгновение, когда валун рухнул на землю.

Он выругался на своем родном языке, поворачиваясь обратно. Бэйн сражался рядом с Гаррошем. Синеволосая ночная эльфийка, казалось, ничем не уступала Бэйну. Несколько солдат Альянса, в том числе два дворфа в офицерских доспехах, атаковали Гарроша. Несколькими мгновениями ранее синий дракон пролетел над ними, сковывая их движения своим морозным дыханием. А сейчас этот зверь был полон решимости укрепить ворота.

Вол’джин начал пробиваться до Бэйна и Гарроша. Чтобы его услышали и поняли в шуме битвы, он громко крикнул на орочьем: Этот дракон пытается отрезать нас!

Длинные уши Бэйна навострились, а после вождь тауренов совершил великолепный маневр, поворачиваясь к эльфийке, с которой он сражался, так, чтобы видеть дракона. Его глаза расширились. Эльфийка прыгнула на него, но Бэйн поднял свою булаву и отбросил ее. Она перекатилась в падении и начала наступать на него. Вол’джин быстро вызвал перед ней змеиного стража, давая вождю тауренов короткую передышку.

- Гаррош! - проревел Бэйн. - Мы будем заперты внутри!

Гаррош хмыкнул и бросил вокруг быстрый взгляд. Странно, но он, похоже, и в самом деле был обеспокоен.

- Согласен. Отступаем, моя Орда! Возвращаемся к нашим братьям!

Рог протрубил отступление. К валуну добавилось огромное дерево. Шаман воззвал к стихиям, и валун немного откатился, увеличив проход. Орда, так страстно желавшая прорваться в Терамор, теперь спешила покинуть его. Альянс, тем не менее, делал все возможное, чтобы остановить бегство, возобновив свой натиск в рукопашном бою и укрепляя разбитые ворота быстрее, чем Орда разрушала их.

Бэйн стал отступать, сдерживая натиск ночной эльфийки и пытаясь выиграть время для отхода своих воинов. Вол’джин звал своих троллей, хотя было ясно, что ими овладела жажда крови, и они не хотят прекращать сражение. Гаррош, как ни странно, спешил отступить, останавливаясь и созывая тех, кто не последовал за ним сразу.

- Бэйн! - прокричал он. - Отступаем сейчас! Я не собираюсь снаряжать спасательный отряд, чтобы вытащить твою мохнатую шкуру отсюда!

С рыком Бэйн заставил ночную эльфийку увернуться от взмаха его булавы и помчался к воротам, сходящимся все быстрее с каждым мгновением.

***

Они отступают! Вновь глубокий звук боевого рога Орды прорезал воздух. Мало того, что нападавшие с севера бежали обратно, в сторону болот, но и атаковавшие с запада также спешили скрыться в безопасном направлении.

Джайна обернулась, пытаясь разглядеть, как обстояли дела с кораблями в гавани. Все было в порядке: пока она смотрела, подрагивая от напряжения, уцелевшие суда Орды на всех парусах двигались в сторону моря. Седьмой флот их не преследовал, несомненно, по приказу адмирала Обри.

Джайна глубоко вздохнула. Большая тень на мгновение заслонила солнце. Глянув вверх, она увидела парящего в небесах Калекгоса. Он спустился к ней, вытянув переднюю лапу, и она с радостью забралась на нее.

- Мы победили, Кейлек! - кричала она. - Мы победили!

Глава 18

 - Он сбежал! - рыкнула Страдалица. - Этот проклятый предатель Ткач Песен сбежал! Я получила сообщение о том, что небольшой отряд Орды прорвался сюда и освободил его!

- Я возьму нескольких Часовых и попытаюсь найти их, - сказала Шандриса. - Они не должны сбежать!

- Они и не смогут, - заявила Вериса. - Я не позволю, чтобы эльф крови раскрыл наши позиции. Если вы начнете поиск в северном направлении, то мы отправимся на запад. - Она повернулась к Ронину: Полагаю, мы скоро вернемся.

- Хотел бы я сказать, чтоб ты была там поосторожнее, любовь моя, но понимаю, что это будет лишним, - молвил Ронин. Они оба выглядели утомленными. Вериса была вся забрызгана кровью, к счастью, не своей собственной, а Ронин выглядел так, будто его мог сбить с ног порыв сильного ветра. Тем не менее, они помнили о своем долге и не собирались уклоняться от него.

Она скользнула в его объятия, и они поцеловались со страстью любовников, хорошо изучивших интимные привычки друг друга. Поцелуй был сладким, но они не стали задерживаться.

- Отдохни, если сможешь, - посоветовала Вериса. Ронин фыркнул, и она усмехнулась: Я сказала, если сможешь.

- Я попытаюсь. Но многие воины получили ранения, и даже те из нас, кто не в силах творить чары, чтобы спасти души, смогут накладывать повязки.

- Вот за это я тебя и люблю, - прошептала она. - Я скоро вернусь, любовь моя. Шандриса и ее Часовые уже отправились в путь через северные ворота. Воины Верисы были готовы и ждали, пока она возьмет свежую лошадь и, с присущей ей гибкостью и грацией, взберется на нее. Вериса не оглянулась, когда выезжала со своим отрядом через западные врата. Ронин и не ждал от нее этого. Его супруга попрощалась с ним и должна была выполнить свой долг, так же как и он должен был выполнить свой.

***

Первой обязанностью Джайны после того, как она убедилась, что они действительно одержали победу, была забота о своих людях. Это всегда было ее главной ответственностью. Она коротко переговорила с Джонатаном, уведомившим ее о состоянии их обороны. Он заверил ее, что моряки всего Седьмого Флота прибудут на берег и окажут всю возможную помощь раненым солдатам, а также постараются восстановить гнезда грифонов и другие воздушные оборонительные сооружения, которые понесли наибольший ущерб.

- Думаете, Орда вернется? - спросила Джайна.

- Вряд ли. Их армия понесла тяжелые потери, и понадобится время, чтобы перегруппироваться. Кроме того, у нас есть дракон на тот случай, если они пошлют другие силы помимо наземных войск.

Джайна улыбнулась этим словам.

- Тогда давайте окажем помощь тем, кто в ней нуждается, - сказала она. Окинув быстрым взглядом происходящее вокруг нее, она убедилась, что другие генералы уже занялись помощью пострадавшим. Охотники отправили своих питомцев выискивать выживших среди развалин: на глазах Джайны они вытащили двоих человек из-под груды камня и дерева. Люди были ранены, но улыбались – они были живы.

Доктор ван Склифф посмотрел в ее сторону, когда она вошла в лазарет.

- Леди Джайна, - сказал он, - будьте добры, отойдите на три шага.

Джайна быстро исполнила то, что ей велели. Мимо нее промчались двое солдат, неся на носилках третьего. Лазарет был переполнен. Через пробоины в крыше виднелось голубое небо, но все же здание выстояло.

- Вам что-нибудь нужно, доктор? - спросила Джайна.

- Необходимо больше места снаружи, прямо во дворе, - ответил он. - И прикажите самым опытным целителям явиться сюда. Нужна их помощь. Остальные же будут только мешать сейчас.

Джайна оживленно кивнула. Ван Склифф указал окровавленным ножом на нее: Вы и остальные маги должны что-нибудь съесть. Я не хочу заниматься еще и вашим лечением. Эти солдаты нуждаются во мне больше.

Джайна слабо улыбнулась: Инструкции приняты.

Она развернулась и вышла обратно на улицу, помня о тех, кто спешил доставить раненых. Несложным заклинанием она сотворила себе достаточно хлеба и воды, чтобы подкрепиться на какое-то время, и заставила себя есть, хотя была далека от голода.

Они победили, подумала Джайна грустно, оглядываясь вокруг, но какой ценой! Все грифоны и гиппогрифы погибли вместе со своими всадниками. Их пушистые, пернатые тела лежали там же, где они упали, пронзенные стрелами или подбитые заклинаниями; их гнезда были уничтожены воинами Орды, которых впустил предатель Ткач Песен. Однако погибли не только животные Альянса: тела гигантских нетопырей, дракондоров и похожих на львов виверн также устилали улицы Терамора.

Джайна заметила маленькую фигурку, бесцельно бродившую на том месте, где когда-то стояла гостиница. Она поспешила к Кинди, радуясь, что ее ученица выжила. Однако когда гномка обратила свое лицо к Джайне, сердце волшебницы дрогнуло.

Кинди была бледна. Даже ее губы были бескровны. Ее глаза были огромными, но сухими, и Джайна протянула руку и утешительно погладила гномку по грязным розовым волосам.

- Я думала, что знаю… каково это, - сказала Кинди необычайно тихо. Джайне было трудно поверить, что этот сладкий голосок когда-то обменивался непристойными шутками с Тервошем или бросал вызов дракону.

- Ты можешь прочесть все книги в мире, но никогда не узнаешь по-настоящему, что такое сражение, пока не окажешься в его гуще, - сказала Джайна.

- Вы… тоже прошли через это?

Джайна вспомнила свою первую встречу с ожившими мертвецами в землях, которые позднее будут названы Чумными. Ярче, чем ей самой того хотелось, она вспомнила, как вошла в один из сельских домов, вдыхая болезненный запах мертвечины; крики неуклюжего существа, когда-то бывшего человеком, напавшего на ее; свой собственный удар огненным шаром, после которого к миазмам мертвых тел добавился запах горящей плоти. Она сожгла ферму дотла, даруя ходячим трупам истинную смерть. Эта битва сильно отличалась от той, что недавно завершилась, но кое в чем походила на нее. Участие в насилии и убийстве, а также возможность собственной гибели столь же сильно повлияли на нее тогда. Даже сейчас она почувствовала, как страх своей костлявой рукой коснулся ее, и вздрогнула.

- Да, - ответила она, - я тоже прошла через это.

- Вы… привыкли к этому? - Кинди развела короткие руки, чтобы показать на тела, по-прежнему валявшиеся на мостовой. - Видеть тех, кто лишь несколько часов назад был живым и здоровым… вот так?

Ее голос оборвался на последнем слове, и Джайна с облегчением увидела наконец-то выступившие слезы на глазах девушки. Умение переживать было первым шагом в исцелении от этого ужаса.

- Нет, - ответила Джайна, - я испытываю боль каждый раз. Но… боль притупляется, и ты понимаешь, что можешь жить дальше. Этого хотели бы те, кто погиб. Ты вспомнишь, как смеяться, быть благодарной и наслаждаться жизнью. Но пережитое не забудется.

- Не думаю, что когда-нибудь смогу смеяться снова, - сказала Кинди так убежденно, что Джайна почти поверила ей. - Почему я, Леди? Почему я выжила, а все они – нет?

- Мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос. Все, что мы можем делать – хранить память, о тех, кто пал здесь, так и не насладившись всей своей жизнью. Убедиться, что их смерть была не напрасна. Вспомни о своих любящих родителях и подумай, как они будут рады, что ты не погибла. - Джайна улыбнулась, хоть улыбка и была грустной. - Подумай о том, как я рада, что ты не погибла.

Кинди испытующе поглядела на нее, а затем слабая тень улыбки коснулась ее бледных губ. Джайна почувствовала, как тугой узел вокруг талии стал слабеть. Кинди была слеплена из крутого теста. С ней все будет в порядке.

Джайна отломила кусок хлеба и протянула его девушке.

- Ты великолепно проявила себя, Кинди. Ты заставила меня и твою семью гордиться.

Джайна сама не была уверена в том, какой реакции она ожидала. Но точно не той, которая последовала далее. Кинди, остроумная и независимая Кинди, уронила на пропитанную кровью землю кусок хлеба, повернулась к Джайне, обхватила руками своего учителя и разрыдалась так, что казалось, будто ее сердце вот-вот разобьется.

Глядя своими голубыми, полными грусти глазами на поле боя, Джайна встала на колени и крепко обняла своего ученика.

***

Не было никаких сомнений, что из всех рас, присягнувших на верность Орде, таурены были самой мирной. Терпеливой, быстро прощающей, рослой, крепкой. Но если у таурена была причина для гнева и негодования, то мудрейшим решением было уйти с его дороги.

Солдаты Орды толпами отходили в сторону, когда Бейн шел через их ряды.

Он шагал тяжело, сердито, его хвост хлестал из стороны в сторону, а уши стояли торчком. Он не просил аудиенции у вождя, он завоевал право на нее, как и его отец до него.

- Гаррош! - Рев быка, обычно спокойного, прервал все разговоры и заставил всех окружающих повернуть головы в его сторону. Вместе с Хамуулом Руническим Тотемом и державшимся немного позади Вол’джином Бейн шел к вождю, который стоял на дальней западной стороне моста через Пылевую бухту и, сложив руки на груди, разглядывал Терамор. Тот не обернулся, когда Бейн назвал его имя. Не думая о возможных последствиях подобного поступка, Бейн схватил орка за руку и развернул лицом к себе. Моментально Кор-кронцы – во главе с Малкороком – рванулись к нему, но Гаррош покачал головой, прежде чем они успели порубить разгневанного вождя тауренов на гору мяса.

Бейн с яростным ревом бросил в лицо Гаррошу кусок окровавленной ткани. Это вызвало ответную реакцию у Гарроша, который, поймав тряпку, огрызнулся на Бейна.

- Это кровь молодых тауренов, погибших при выполнении твоих приказов, Гаррош! Твоих команд! Команд, полных излишней жестокости без всяких на то причин! - кричал Бейн. – Эта кровь и грязь этих мест - куда более подходящее украшение для тебя, чем татуировки, Гаррош!

Малкорок подскочил к нему, толкнув могучего быка так сильно, что Бейн отшатнулся. Сжав его запястья в своей могучей хватке, он начал выкручивать их; отсутствие нескольких пальцев никак не повлияло на силу его захвата. Гаррош вытер лицо от кровавых мазков и сказал: Отпусти его, Малкорок!

В какой-то момент казалось, что орк из Черной Горы ослушается прямого приказа. Затем его тело заметно напряглось против его воли; он выпустил Бейна и, сплюнув на землю, отступил назад.

Гаррош некоторое время смотрел на Бейна, а затем, к полному изумлению таурена, начал смеяться. Это был медленный, глубокий гул веселья, переросший в громкий хохот, эхо от которого разнеслось над водой.

- Ты глупое животное, - сказал он, смеясь. Стоя лицом к Бейну, он протянул руку назад и показал на Терамор: Момент нашей победы, наконец, настал!

Бейн раскрыл рот. Стоявший за ним Вол’джин пришел в себя первым. «

- Что, во имя духов, ты несешь, глупец! Мы только что потерпели поражение! Не просто поражение – это была катастрофа!

- Катастрофа, - повторил Гаррош, тщательно проговаривая слово, будто пробуя на вкус. - Нет, я так не думаю. Вы были очень сердиты на меня за ожидание, которым я томил вас. Вы организовывали тайные встречи; вы жаловались мне снова, и снова, и снова… Вы не доверяли моей мудрости. Моим планам. А сейчас вы можете сказать, что дало нам мое решение ждать?

- Поражение? - сказал Рунический Тотем, едко выплюнув слово.

Гаррош снова засмеялся, и его непонятный и неуместный смех только подлил масла в огонь горя и ярости Бейна. Он вновь подумал о тех, кого потерял; о том, что их гибель не имела никакой цели, кроме удовлетворения эго Гарроша. Но прежде чем Бейн успел сказать хоть слово, веселое выражение сошло с лица Гарроша, и он выпрямился во весь рост.

- Вот что бывает с теми, кто осмеливается выступить против воли вождя Орды!

К удивлению Бейна, орк снова взмахнул рукой, показывая куда-то. Но не в сторону Терамора или гавани, возле руин которой тонули корабли Орды. Гаррош показал вверх.

Бейн был настолько погружен в свои боль и гнев, что даже не заметил, что всё это время ему приходилось перекрикивать доносившийся сверху свистящий, жужжащий звук. Он приближался - Бейн чувствовал это по дрожи своих костей. Вдали, пока еще далеко от доков, но приближаясь к ним с каждым мгновением, летел не дракон – что было бы вполне ожидаемо после недавно завершившейся битвы, - но громадный гоблинский дирижабль. На его корпусе была надежно закреплена огромная сфера. Зрелище было столь поразительно, что какое-то мгновение Бейн даже не мог понять, на что он смотрит.

А когда он догадался, его глаза расширились от ужаса.

Гаррош продолжал свою напыщенную речь, он почти кричал, чтобы быть услышанным.

- Мы ждали. По моему приказу, мы ждали. Ждали, пока весь Седьмой флот – почти весь – соберется в бухте Терамора. Ждали, пока величайшие полководцы Альянса – в том числе, генералы Маркус Джонатан и Шандриса Оперенная Луна – придут на помощь «бедной Леди Джайне», чтобы предложить свою блестящую стратегию, а также предоставить своих лучших воинов. Ждали, пока прилетит Калесгос, лидер синей стаи; пока прибудут члены Кирин-Тора со своим лидером Ронином во главе. Корабли и воины, маги и генералы – все они сейчас в Тераморе. Мы осадили ворота, защиту которых наш друг Тален Ткач Песен ослабил для нас – и его преданность была вознаграждена. В то время как Альянс сосредоточил свои силы на нас, небольшой отряд проник в Терамор. Он убил двух зайцев одним ударом: освободил Талена и вывел из строя воздушную оборону Альянса. И теперь мы больше не будем ждать!

***

Представители всех рас, с которыми доводилось иметь дело Кейлеку, имели свои способы воздания почестей павшим в бою. Иногда мрачная необходимость, требовавшая позаботиться в первую очередь о выживших, вынуждала относиться к телам павших менее бережно, чем того требовала сердечная скорбь. Но в данном случае не было никакой нужды в братской могиле или погребальном костре. Хватало и времени, и места, чтобы отдать должное погибшим. Кейлек присоединился к выжившим в Тераморской Битве, помогая собирать переломанные тела, опознавать их и аккуратно укладывать в повозки. Павших с честью обмывали, одевали в чистую одежду, старательно скрывая ужасные разрывы плоти. Когда все будет закончено, состоится официальная церемония, и павшие будут захоронены за пределами города.

Он был поглощен тоской и какой-то торжественной радостью одновременно. Они дали отпор Орде. Он выжил, и Джайна выжила. Возможно, теперь…

Его сердце дернулось в груди. Не ожидая подобного, Кейлек споткнулся и был вынужден удержать себя от падения, чтобы не уронить тело убитого воина, которое он нес на руках.

Она порхала на краю его сознания во время боя – сущность Радужного Средоточия. Он боялся, что оно попало в руки Орды, но оно остановилось по пути на юг, и Кейлек перестал думать о нем, переключив свое внимание непосредственно на грядущее сражение.

А сейчас оно двигалось. И двигалось быстро.

И двигалось оно на северо-запад, к Терамору.

Быстро, но аккуратно он опустил тело, которое нес, в повозку и поспешил на розыски Джайны.

***

Джайна по-прежнему ухаживала за ранеными. Калесгос обнаружил ее возле Цитадели. Огромное количество раненых лежало на площади, где они когда-то занимались с боевыми мастерами. Джайна ходила среди них, телепортируя их в безопасное место. Несколько человек – явно не из стражи Терамора – пришли, чтобы помочь ей. Кейлек не знал, где окажутся раненые – возможно, в Штормграде или Стальгорне, но в любом крупном городе в сердце земель Альянса было куда безопаснее, нежели здесь.

Но в тот момент, когда Кейлек приблизился, что-то пошло не так. Портал раскрылся, а затем сжался. Джайна нахмурилась, из-за чего между ее бровями пролегла характерная складка.

- Что-то мешает порталу стабилизироваться, - услышал Кейлек слова, адресованные ее помощникам.

Джайна повернула свое усталое, но улыбающееся лицо к Кейлеку и протянула ему руку.

- Кейлек, я… - слова замерли на ее устах, когда она увидела выражение его лица. - Кейлек, что случилось? Что-то не так?

- Радужное Средоточие, - ответил он. - Оно движется сюда. Сейчас. - Он почувствовал, как страх своими когтями схватил его за горло и начал его сжимать.

- Но как? Оно у Орды? Кейлек, это лишено всякого смысла. Если его похитили лазутчики Орды, то почему она сразу же не использовала его?

Он завертел головой, иссиня-черные волосы яростно взметнулись.

- Я не знаю, - сказал он и понял, что было причиной его страха. Незнание, непонимание происходящего.

Складка между бровями Джайны стала глубже: Возможно, поэтому порталы не работают.

Она повернулась к своим товарищам: Вероятно, Радужное Средоточие является причиной помех – или, быть может, Орда использует какой-то трюк, неведомый нам. Пожалуйста… найдите Ронина и приведите его сюда. Вдвоем мы могли бы удерживать портал открытым, несмотря на помехи.

Они кивнули и отправились за Ронином. Джайна повернулась к Калесгосу.

- Где оно?

- Я не могу определить точно. Но оно приближается. Мне нужно найти его. Если Орда использует его в качестве оружия… - Он не мог говорить об этом. Больше всего на свете ему хотелось сейчас обнять Джайну и поцеловать ее, но он не позволил себе этого.

Он отказался поцеловать ее на прощание.

Джайна хорошо знала, что сейчас произойдет, и поэтому отступила на несколько шагов назад. Кейлек быстро, но не забывая о лежащих на земле раненых, принял свой драконий облик и взлетел, затем направился в сторону гавани – и Радужного Средоточия.

Он мог только надеяться, что не опоздал.

***

Ронин помогал обыскивать руины крепости, где он, Джайна и остальные разрабатывали стратегию боя. Складывая детали в общую картину, он вполуха выслушал пятерых помощников Джайны, сообщивших ему о возможной угрозе. Если Кейлек почувствовал приближение Радужного Средоточия, над ними нависла куда большая опасность, чем им казалось. Ронин был уверен, что Гаррош и Орда каким-то образом обманули их всех - включая его самого, включая Калесгоса, - и именно Орда все это время тщательно скрывала артефакт. Каким образом она собиралась использовать Средоточие, оставалось загадкой, ибо обладание таким количеством магии делало ее почти всемогущей.

От размышлений его отвлек шум. Вначале он был слабым, но усиливался с каждым мгновением – жужжащий, дребезжащий, механический звук. Ронин поднял глаза, и его сердце на мгновение остановилось.

Гоблинский небесный галеон летел по направлению к ним с юго-востока. Его силуэт еще только нарисовывался, но к его корпусу, казалось, было привязано что-то, скрываемое тенью. Когда небесное судно слегка изменило курс, Ронин заметил отблески солнечного света, отражаемого поверхностью загадочного объекта.

Это была мана-бомба.

Эльфы крови создали эти ужасные вещи – такие бомбы питалась чистой энергией тайной магии. Смерть была мгновенной. Габариты могли быть разными, но самая большая бомба, с которой доводилось иметь дело Ронину, была размером с взрослого мужчину. Эта же бомба, выглядевшая так, словно была отлита из хрупкого стекла, протянулась по всей длине дирижабля. И если она питалась от Радужного Средоточия…

Вериса!..

Внезапно он почувствовал дрожь облегчения после того ужаса, что охватил его. Вериса уже была в пути на запад. Оттуда не поступало сообщений, что они собираются отправиться обратно в Терамор. Значит, она будет вне взрыва. Его жена будет в безопасности.

Смотря где будет сброшена бомба.

Он обратился к ожидающим его ответа помощникам: Да, пожалуйста, сообщите леди Джайне, что я обнаружил своего рода помехи в защитном поле во время работы. Именно поэтому порталы не работают. Передайте ей, чтобы она встретилась со мной в верхней комнате ее башни. И скажите, чтобы она торопилась.

Они ушли, спеша передать его послание. Ронин ни мгновения не колебался. Он понесся в назначенное место встречи, его разум быстро обдумывал ситуацию. Башня была зачарована всеми видами защитной магии. Она была надежным местом, чтобы укрыться от подобного нападения. Это должно было сработать – но многое уже произошло не так, как предполагалось.

По крайней мере, Ронин должен был сделать все, что мог, верно?

***

Мана-бомба!

Разум Кейлека пришел в смятение, когда он узнал сферу, выглядевшую так обманчиво прекрасной. Так вот зачем лазутчики Орды похитили Средоточие! Он никогда не задумывался о том, что подобная вещь может быть создана. Терамор будет практически стерт с лица Азерота.

Если бомба не взорвется в воздухе…

Это была самоубийственная задача. На мгновенье Кейлек почувствовал приступ острой боли от того, что больше не увидит свою стаю, особенно дорогую Киригосу; не увидит Джайну Праудмур. Но он делал это ради нее и ее народа. Если ее жизнь могла быть куплена ценой его собственной, то это был легкий выбор. Он был вынужден наблюдать самопожертвование Анвины и больше не хотел видеть гибель еще кого-то, кто был ему дорог, если он мог ее предотвратить.

Он был драконом, но дирижабль гоблинов был защищен как магией, так и оружием. Его удар должен быть не только жестким, но и продуманным. Он завис на несколько драгоценных секунд, стараясь правильно оценить сложившуюся ситуацию. Его размышления были прерваны залпом трех пушек, открывших по нему огонь. 

***

Джайна была удивлена и, более того, слегка раздражена тем, что Ронин настоял на том, чтобы она явилась к нему. Раненые, которых надо было телепортировать отсюда, находились здесь, а не внутри башни! Тем не менее, она со своими помощниками поспешила туда сразу же, как только получила сообщение Ронина. Последний ожидал их наверху в башне. Он распахнул одно из окон и показал в небо. Джайна ахнула.

- Это Радужное Средоточие?

- Да, - ответил Ронин, - Оно питает собой огромнейшую мана-бомбу из всех, когда-либо созданных. От взрыва которой никто не сможет спастись. - Он повернулся к Джайне: Я могу отклонить ее. Но сперва помоги мне – я смогу удерживать защитное поле достаточно долго, чтобы люди успели переправиться в безопасное место.

Джайна посмотрела на своих решительных спутников: Конечно!

Ронин забормотал заклинание, его пальцы дрожали во время концентрации, затем он кивнул Джайне. Она начала открывать портал для раненных, но ее взору открылось непонятное зрелище. Джайна направляла портал в Штормград, но вместо великого каменного города увидела один из многочисленных островков Великого моря, представляющий из себя не больше, чем простой кусок камня. В растерянности она повернулась к Ронину.

- Почему ты перенаправил мой портал?

- Это потребует… меньше энергии, - буркнул Ронин. Капли пота стекали по его бровям, клочья рыжих волос спутались у него на лбу.

В подобном действии не было смысла. Джайна открыла рот, но Ронин прервал ее: Не спорь! Просто идите в портал, все вы!

Спутники Джайны подчинились, быстро пройдя через вихрь портала. Джайна медлила. Что-то было не так. Почему он…

И тогда она поняла.

- Ты не сможешь остановить бомбу! Ты собрался погибнуть здесь!

- Замолчи! Просто иди в портал! Я должен притянуть ее прямиком сюда, чтобы спасти Верису, Шандрису и… всех, кого смогу. Стены этой башни пропитаны магией. Это должно уменьшить силу взрыва. Не будь глупой девчонкой, Джайна. Иди!

Она с ужасом смотрела на него: Нет! Я не могу позволить тебе сделать это! У тебя есть семья. Ты – лидер Кирин-Тора!

Его глаза, сосредоточенно закрытые, распахнулись, и его взгляд был полон ярости и мольбы. Его тело дрожало от колоссального напряжения, вызванного одновременным поддержанием портала и усилением защитного поля.

- А ты - его будущее!

- Нет! Я не могу! Терамор – мой город! Я должна остаться и защищать его!

- Джайна, если ты не уйдешь сейчас же, мы оба погибнем, и мои усилия, направленные на то, чтобы перетянуть эту проклятую бомбу сюда и не дать ей взорваться в сердце города, пропадут зря. Ты этого хочешь? Так?

Разумеется, нет. Но она не могла оставаться в стороне и дать ему погибнуть ради нее.

- Я не оставлю тебя! - воскликнула Джайна, поворачиваясь, чтобы рассмотреть бомбу. - Возможно, вместе мы сможем отбросить ее! - Она кричала, чтобы быть услышанной сквозь доносившийся с неба шум дирижабля. Сейчас он находился ближе, и она увидела несколько маленьких фигур, снующих туда-сюда возле него.

И одну огромную.

Кейлек! 

***

Кейлек сложил крылья, и нырнул вниз, подобно камню; ядра едва не задели его. Он, изо всех сил работая крыльями, подлетел к дирижаблю, его глаза были прикованы к мана-бомбе. Он открыл пасть, намереваясь заморозить смертоносный артефакт, а затем разбить его. Разумеется, взрыв уничтожит его, а также гоблинов, переправлявших бомбу. Но осколки, которые рухнут на Терамор, нанесут лишь небольшой урон. Город – и Джайна – выживут.

Внезапно острая боль пронзила его. Он остановился, разворачиваясь, дабы ответить обидчику – Отрекшемуся, восседавшему на огромном нетопыре. Копье мертвеца вонзилось Кейлеку в место, где предплечье соединялось с туловищем – одно из немногих незащищенных чешуей мест – и вошло глубоко в тело. Кейлек резким движением выдернул копье из костлявой руки Отрекшегося, и ответный инстинктивный удар хвоста синего дракона отправил на землю и нетопыря, и его наездника.

Дирижабль снизился, и пушки были направлены вверх на Кейлека. Дракон попытался отлететь в сторону, но попал под внезапный удар нескольких десятков всадников на ветрокрылах. Им вторил пушечный залп, и на этот раз Кейлек не смог уклониться от ядер.

***

Джайна закричала, увидав падение Калесгоса. В этот момент дирижабль сбросил свой груз.

Она так никогда и не смогла вспомнить в деталях все, что происходило далее. Она почувствовала, что ее оттащили в сторону и втолкнули во все еще раскрытый портал. Она кричала в знак протеста, пытаясь освободиться, и вытянула шею, дабы оглянуться назад только затем, чтобы узреть кромешный ад.

Мир стал абсолютно белым. Башня была разрушена. Ронин с протянутыми руками, стоявший на ее вершине и смотревший с вызовом на свою судьбу, внезапно стал фиолетовым. На долю секунды он застыл во времени; а затем взорвался в облаке лилового пепла. Перед тем, как портал закрылся, и Джайну потащило дальше, она успела увидеть фиолетовый океан тайной магии, захлестнувший Терамор. Крики полного, абсолютного, бездонного ужаса сдавили ее уши, и больше она ничего не помнила.

Глава 19

 Бейн был воином. Его глаза повидали едва ли не больше ужасов войны, чем он мог вынести. Он лицезрел города, крепости и даже свой родной город, Громовой Утес, в огне. Он был свидетелем того, как в битве сходились не только меч, пламя и кулаки, но и магия, и знал, что заклинания поражали свою цель также верно и жестоко, как и сталь. Его голос отдавал приказы к нападению, в своих руках он держал жизни.

Но это…

Темное ночное небо вспыхнуло не от багрово-оранжевого пламени, пожирающим здания и плоть, хотя некоторые строения продолжали гореть с прошедшего сражения. Вместо него от города исходило фиолетовое сияние, почти столь же ослепительное, как отражающийся от снега лунный свет. Обманчиво прекрасное, оно озарило все небо. Яркие вспышки молний осветили темноту всеми цветами радуги. Здесь и там мелькали, перелетали и разворачивались угловатые всполохи, только затем, чтобы погаснуть и появиться уже в другом месте. Они вспыхивали так близко, что был слышен их рокот и треск, будто сама ткань мироздания вновь и вновь разрывается и срастается воедино. Глядя на сияющие в небе огни, Бейн думал о нелепом явлении, виденном им в Нордсколе, носящем название северного сияния. Кэрн говорил, что при его виде сердце наполняется страхом, и сейчас наблюдавший за вспышками в небе Бейн чувствовал, как в его душе страх смешивается с ошеломляющим, болезненным отвращением.

Облако энергии тайной магии, окутавшей Терамор, сияло мягким фиолетовым светом. Мана-бомба, столь тщательно сконструированная эльфами крови, – которые гордо стояли рядом с другими членами Орды, будто считая, что Гаррош поступил правильно, - не просто нанесла непоправимый вред городу и его гражданам, а буквально стерла их с лица Азерота. Бейн слишком часто видел, как его друзья и враги погибают от чар арканы, и потому не чувствовал ничего кроме ярости от того, что он сейчас лицезрел. Все оказавшиеся в эпицентре взрыва, были сожжены изнутри, ибо магия до последней капли крови исказила и изменила их тела. Также изнутри были уничтожены и здания. Сила взрыва была столь велика, что Бейн знал точно: каждое живое существо, каждая травинка, каждая горсть земли была теперь мертва, и даже хуже чем мертва.

И ужасная магия могла продержаться долго. Бейн не имел дела с магией. Он не знал, как долго жуткое фиолетовое сияние, ознаменовавшее расчетливую жестокость Гарроша, будет висеть над городом мертвых. Но Терамор еще долгое время будет необитаем.

Слезы текли по его лицу, и он даже не пытался вытереть их. Бейн стоял, окруженный толпами ликующих воинов Орды, но, посмотрев вокруг, он увидел озаренные светом тайной магии лица, на которых застыло то же выражение ужаса и отвращения, что и у него. Что случилось с вождем, который когда-то говорил: «Честь… даже в разгар самой страшной битвы… не забывай о ней»? Который швырнул с обрыва другого орка, властителя Кром’гара, казня его за то, что тот сбросил на невинных друидов бомбу, не оставившую ничего, кроме кратера? Сходство было жутким и пробрало Бейна до мозга костей. Гаррош явно забыл, что он сам еще недавно порицал подобный способ уничтожения невинных.

- Победа! - взревел Гаррош, стоя на вершине самой высокой скалы из небольшой гряды, поднимавшейся в проливе. Он поднял Клиновопль, и острое лезвие топора, поймав фиолетовый свет, засияло над собравшимися воинами Орды. - Я дал вам славную битву, которую вы жаждали после взятия крепости Северной Стражи. Тогда я заставил вас ждать, чтобы обеспечить нам еще более грандиозное сражение – против лучших воинов и гениальнейших умов Альянса. Теперь вы все - ветераны битвы с Джайной Праудмур, Ронином, генералами Маркусом Джонатаном, Шандриссы Оперенной Луны и другими! А чтобы гарантировать нашу победу, я выкрал из-под носа величайших обладателей магии этого мира артефакт, настолько могущественный, что его мощь уничтожила весь город!

Он показал на Терамор, будто взоры всех собравшихся и так не были обращены к сему свидетельству только что совершенного массового уничтожения.

- Вот то, что мы сделали! Во славу Орды!

Неужели все они настолько слепы? Бейн не понимал этого. Столь многие, даже слишком многие были счастливы лицезреть разрушенный город, полный трупов людей, погибших столь ужасным и болезненным образом. Они были счастливы быть обманутыми кровопролитной битвой за Терамор, когда Гаррош имел все средства взять его без единой жертвы со стороны Орды. Бейн не мог сказать точно, что из этого он ненавидит больше.

Рев торжества был оглушительным. Гаррош повернулся и поймал взгляд Бейна. Он удерживал его в течение долгого времени. Бейн не отводил глаз. Губы Гарроша искривились в усмешке. Он сплюнул на землю и пошел прочь. Волна радостных криков провожала его.

Малкорок, однако, задержался. А затем он начал смеяться. Поначалу смех был медленным и мягким, затем перерос в маниакальный хохот. Чувствительные уши Бейна заполнил безумный смех и воображаемые вопли страдания, раздававшиеся в городе вплоть до того момента, как гибель окончательно спустилась на него.

Не в силах выносить этого, не выдержав отвращения к самому себе за свое невольное, об истинной сути которого он до самого конца не подозревал, участие, Бейн Кровавое Копыто, верховный вождь тауренов, закрыл уши, развернулся и отправился в сторону болот, ища иллюзию отдыха в их теплой сырости.

***

Для руин Терамора это утро не было добрым.

Когда тьма рассеялась, ужасающее опустошение предстало во всей своей неприглядности. Клубы дыма от затухших пожаров по-прежнему поднимались в небеса. Магические аномалии, выглядевшие ночью всего лишь разноцветными огнями, предстали в своем истинном виде – прорехи в межпространственной ткани. Можно было даже заглянуть в другие миры. В воздухе парили не только почти ничего не весившие камни и куски земли, но также руины зданий и оружие. Тела медленно кружились в воздухе, как гротескные куклы, плывущие по воде. Вокруг стоял непрекращающийся треск и гром.

Гарга смотрел на город, и его сердце наполнялось гордостью от того, что он принял участие в этом сражении. Разумеется, об этой славной битве уже складывались песни лок-тра. Он слышал, некоторые были недовольны методами Гарроша – по слухам, это были в основном таурены и тролли – но Гарга, как казалось и его орки, радовался сей великой победе.

Он ожидал на мосту приближающегося к «Крови и Грому» эмиссара от вождя Гарроша. Гарга почувствовал, как гордость еще больше наполнила его сердце, увидев, что эмиссар, вышедшая из лодки и быстро поднимавшаяся по веревочной лестнице, была не кем иным, как одной из личных телохранителей Гарроша – кор-кроном.

Кор-крон отдала ему честь.

- Капитан Гарга, - сказала она, - у меня есть два послания для Вас, которые Вы должны получить до того, как над руинами Терамора взойдет солнце.

Орки не могли сдержать улыбок, глядя друг на друга.

- Первое – личное сообщение от вождя Гарроша. Во втором – новые инструкции. Вы, капитан, сыграете ключевую роль в следующем этапе завоеваний Ордой Калимдора.

Его глаза радостно загорелись, но в остальном Гарга был сдержан, ответив лишь учтивым поклоном.

- Я живу, чтобы служить вождю и Орде.

- И это видно; подобная преданность не могла остаться незамеченной. Мне поручено дождаться, пока вы ознакомитесь с вашим приказом, и вернуться с ответом.

Гарга кивнул и развернул второй свиток. Его глаза пробежали по короткому сообщению, и он поймал себя на том, что уже не может сдержать своего восторга. Гаррош не был праздным хвастуном. Он выполнил свое обещание уничтожить Терамор столь эффектно, что поразил всех, даже самых верных своих последователей. Военно-морские силы Орды, находящиеся сейчас в бухте Терамора, должны были теперь установить блокаду, рассредоточившись по всему континенту. Теперь не только Терамор не получит никакой поддержки – не получит ее ни Лор’данел, ни крепость Оперенной Луны, ни деревня Рут'теран, ни острова Лазурной Дымки.

Первой остановкой Гарги должна была стать крепость Опренной Луны. И оттуда он должен был отправить с самыми быстрыми из своих гонцов послание в Оргриммар о том, что Орда одержала блестящую победу, и чтобы город по возвращении Гарроша готовился к празднеству, подобное которому доселе не устраивалось в его стенах.

Скатав свиток, Гарга уверенно заявил: Передай вождю, что его приказы приняты, и во исполнение их флот отправится в течение часа. Уверен, что когда мои гонцы доставят вести в Оргриммар, вождь будет слышать поздравления на протяжении всего пути отсюда.

***

Боль была первым ощущением, которое почувствовала Джайна, когда пришла в себя, хотя она и не помнила, откуда эта боль и почему она была такой сильной. Каждая капля крови, каждый мускул, нерв и клетка кожи, казалось, были охвачены холодным пламенем. Ее глаза все еще были закрыты, она с тихим стоном попыталась приподняться, но только зашипела, когда боль вспыхнула с новой силой. Даже дыхание, казавшееся странно холодным, когда оно срывалось с ее губ, причиняло страдания.

Джайна открыла глаза, проморгалась и, наконец, села. Она смахнула песок с лица, со стиснутыми зубами превозмогая боль, и попыталась вспомнить. Произошло что-то ужасное… неописуемое словами, и ей хватило одного мгновения, чтобы понять, что она не хочет вспоминать дальше.

Внезапно поднялся ветер, и волосы Джайны взметнулись перед ее лицом. Она инстинктивно подняла руку, чтобы откинуть их обратно, но взявшись за них, застыла, глядя на локоны, зажатые в ее пальцах.

Волосы Джайны всегда были светлыми. “Лучик солнечного света” - говорил ее отец, когда она была ребенком.

Теперь же они были оттенка лунного света.

Джайна находилась на грани воспоминаний, отчаянно желая оставаться за ней, а затем внезапно преодолела ее.

Мой дом... мой народ...

Джайна, шатаясь, поднялась на ноги, ее тело дрожало. Нигде не было видно тех, кто сопровождал ее. Она была одна… и она готовилась к тому, что ей предстояло увидеть.

Она огляделась. Небо было буквально разорвано на части. Был полдень, но Джайна видела звезды через трещины в ткани мироздания. Магические аномалии мерцали по ту и эту стороны бытия. Сквозь слезы она смотрела на издевательскую игру цветов открытых ран и уродливых синяков над руинами ее некогда величественного города.

Тень упала на нее. Ошеломленная и ослабевшая, Джайна не могла оторвать глаз от того ужаса, что простирался перед ней, и не обратила никакого внимания на того, кто приземлился рядом. Голос вывел ее из транса.

- Джайна?

Голос был уставшим; в нем причудливо смешались боль, заботы и тепло. Она слышала скрип песка под его сапогами, пока он бежал к ней.

Она повернулась к Кейлеку. Сквозь слезы, застилавшие глаза, она увидела, что он прижимал руку к боку, хотя крови не было видно. Он был бледен и выглядел истощенным, но все же нашел силы, чтобы, слегка прихрамывая, мчаться к ней. Когда он приблизился, она увидела его реакцию на ее изменившуюся внешность.

Ноги Джайны подкосились, и она упала бы на землю, если бы Кейлек не подоспел к ней и не подхватил ее, прижав к себе. Руки самовольно нащупали его тело, крепко обхватив его в то время, когда она спрятала лицо в изгибе его шеи. Он держался за нее столь же сильно, прижавшись щекой к поседевшим волосам; одна его рука покоилась у нее на затылке. В течение этого долгого, безмолвного мига они держались друг за друга, и Джайна пребывала в тишине и покое.

- Погибли, - прошептала она скрипучим от боли и потрясения голосом, - все погибли. Все мы, каждый из нас, мы сражались так упорно, так мужественно, и мы бы победили, Кейлек, мы бы победили…

Кейлек обнял ее еще крепче. Он не пытался утешить ее словами. В подобной ситуации не было слов утешения, и Джайна была рада, что он понимал это.

- Мое королевство... и все генералы... Крепкий Удар, Тирас'aлан, Обри, Ронин, во имя Света, Ронин! Почему он сделал это, Кейлек? Почему он спас меня? Ведь именно я в ответе за все это!

Тогда Кейлек заговорил, слегка отстранившись от Джайны и внимательно глядя на нее.

- Нет, - ответил он, его голос был резок и решителен. - Нет, Джайна. Это не твоя вина. Не смей винить себя. Если кто и виноват, то в первую очередь это я – я и моя стая виноваты в том, что это проклятое Радужное Средоточие было украдено. Вы не могли защититься от этого взрыва. Никто не мог. Мана-бомба была приведена в действие Радужным Средоточием. Я находился дальше всех от него, и его силой меня отбросило далеко в море. Ты ничего не могла сделать, никто не мог.

Джайна стояла вплотную к Кейлеку, и сильная рука обнимала ее. Она прижалась к нему, словно к спасательному кругу. Скорее всего, он и был им сейчас для нее. Однако она поняла, что должна что-то сделать.

- Я должна вернуться, - хрипло сказала она, - кто-нибудь… мог выжить. Я могла бы еще что-то сделать.

Его голубые глаза расширились.

- Джайна, не надо, пожалуйста. Это рискованно!

- Рискованно?! - слово вырвалось из ее уст, и она дернулась в его руках, отступив от него, - рискованно? Как ты смеешь говорить мне о риске, Кейлек? Это было МОЕ королевство. Это был мой народ. Я в долгу перед ними, и я обязана узнать, могу ли я что-либо сделать для них!

- Джайна! - Кейлек приблизился к ней с мольбой, - это место переполнено энергиями тайной магии. Тебе удалось избежать взрыва, но он уже…

- Да? - отрезала она; боль сердца отзывалась в ней гораздо сильнее, чем боль тела, - что он уже сделал со мной, Кейлек?

Он поколебался, а затем очень спокойно сказал: Твои волосы побелели. Лишь одна прядь осталась нетронутой. Твои глаза также… сияют белым светом.

Джайна ошеломленно смотрела на него. Если взрыв уже содеял с ней столь много, видимого простым глазом, то сколько еще он мог содеять с ней не столь очевидного? На мгновение ее рука крепко прижалась к сердцу, будто пытаясь устранить появившуюся там болезненную брешь.

Кейлек продолжил: Я знаю, ты хочешь что-то сделать, что-либо предпринять. Но есть и другие дела, которыми мы должны заняться. Там никого не осталось, Джайна. Все, что ты будешь делать, только нанесет тебе еще больший вред. Мы можем вместе вернуться позже, когда там будет безопаснее, и…

- Нет никакого «мы», Кейлек, - с горечью сказала Джайна. Боль, исказившая его прекрасное лицо, только усугубила ее собственные страдания, но она приветствовала их сейчас. Только ее собственные муки могли облегчить агонию, вызванную тем, что она единственная выжила, в отличие от тех, кто пришел ей на помощь и остался в Тераморе. Это был лучший выбор для нее: очищающий, пусть и полный жесткости и жестокости, путь. - Есть только я, и мои решения, моя ответственность за все эти тела, разбросанные там. Я собираюсь проверить, смогу ли я вообще что-либо сделать, спасти хотя бы одну жизнь. И я сделаю это в одиночку. Как и всегда. Не ходи за мной.

Она быстро прочла заклинание телепортации. Она слышала, как он выкрикивает ее имя ей вслед, и не позволила себе пролить ни слезинки.

Ее боль была сильнее оттого, что она держала их в себе.

***

Джайна думала, что она готова к тому, что предстанет ее взору. Она ошибалась. Никто в здравом уме не мог быть подготовлен к тому, что мана-бомба сотворила с Терамором.

Башня была первым, что она увидела, точнее, то, что когда-то ею было. Не было больше того прекрасного белокаменного строения, где размещались ее обширная библиотека и ее уютная приемная. На его месте дымился кратер, ужасно похожий на тот, что находился в предгорьях Хиллсбрада. Помимо того, что земле погибшего в горниле сражения города была нанесена глубока рана, этот кратер также являлся свидетельством отчаянной попытки Ронина предотвратить катастрофу, попытки, купленной ценой его жизни.

Она была окружена смертью, охвачена ею, подавлена ею. Смерть была в длинном ряде зданий, ни одно из которых не осталось нетронутым. Смерть была в чувстве земли под ногами, в какофонии и колебании неба над ней. И самое главное, смерть была в телах павших, лежавших там, где их застигла гибель.

Целители лежали, удерживая раненых на руках. Всадники и лошади пребывали в той же позиции, в которой их застиг конец. Солдаты пали с оружием в ножнах, столь внезапным и в тоже время неизбежным был удар. Воздух, трепавший ее волосы, трещал, шипел и гудел вокруг нее в то время, когда Джайна, двигаясь словно сомнамбула, тщательно осматривала то, что осталось от ее прежней жизни.

Джайна со странной отрешенностью наблюдала за необычными явлениями, порожденными мана-бомбой. Здесь парила расческа, там - отрубленная рука. Рядом с кратером порхали листья книги, колеблемые ветром. Джайна машинально приблизилась к ним, чтобы подобрать их. На одну из страниц взрыв повлиял настолько сильно, что она рассыпалась в прах в руках волшебницы. Возле склада оружия лежал солдат в луже красной крови... в трех шагах от него тело другого солдата проплыло в воздухе на уровне глаз Джайны; застывшие капли фиолетовой жидкости поднимались вверх из щелей его брони.

Ее нога наступила на что-то мягкое, и Джайна быстро отскочила, глядя вниз. Это оказалась крыса; ее тельце сияло фиолетовым светом. Кусок совершенно обычного сыра все еще находился у нее в пасти. Предупреждение Кейлека о том, что никто не может выжить в таком взрыве, эхом откликнулось в ее разуме. Как оказалось, даже крысы...

Она покачала головой. Нет. Кто-то должен был выжить. Бомба не могла уничтожить абсолютно все. Она с мрачной решимостью двинулась вперед, перебирая обломки там, где могла, в надежде услышать хоть один зовущий на помощь голос сквозь гул и треск разбитого неба. Джайна нашла Страдалицу, павшую на тело орка; которого несомненно сама же и прикончила. Джайна присела рядом с ее телом, откинула назад темно-синие волосы и ахнула, когда пряди развалились на части, словно кусочки разбитого стекла. Страдалица умерла с мечом в руке и знакомым мрачным выражением лица. Она жила, и она погибла, защищая Джайну и Терамор.

Боль и оцепенение от ужаса снова нахлынули на Джайну, сковывая ее конечности. Усилием воли она прогнала их и продолжила движение. Здесь были дорогие Обри, Маркус Джонатан, Тирас'aлан и оба дворфа. На шпиле одной из разрушенных крыш лежало тело лейтенанта Адена; его сияющие доспехи стали фолетово-черными от взрыва.

Внезапно разума Джайны прояснился, и она овладела собой.

Ты должна остановиться. Кейлек был прав. Уходи, Джайна. Ты увидела достаточно, чтобы понять, что никто не выжил. Уйди сейчас, прежде чем ты увидишь слишком много.

Но она не могла. Она нашла Страдалицу. Ей нужно было найти и остальных. Тервош, который так долго был ее другом - где он? И стражник Байрон, и жрец Аллен Брайт, и трактирщица Жанин, настоявшая на том, чтобы остаться - где они? Где...

Фигура, привлекшая внимание Джайны, была похожа на ребенка. Но все дети были благополучно эвакуированы. Кто же...

И затем она узнала ее.

Джайна застыла, еле дыша, желая отвести взгляд, но не в силах сделать это. Медленно, рывками, ноги двигались едва ли не по собственной воле, ведя ее к маленькому тельцу.

Кинди лежала лицом вниз в луже своей собственной крови. Малиновые пятна спеклись на ее розовых волосах, испортив их, и Джайна поймала себя на том, что хочет отправить Кинди в горячую ванну, помочь ей отмыться, дать свежий халат...

Джайна упала на колени и положила руку на плечо девушке, желая повернуть ее лицом к себе. Тело Кинди рассыпалось, превратившись в блестящую фиолетовую пыль.

Джайна закричала.

Она кричала от невыносимого ужаса, лихорадочно собирая кристаллический порошок - все, что осталось от умной, живой, молодой девушки. Она кричала от потери, от горя, от чувства вины и, больше всего, от гнева.

Гнева на Орду. Гнева на Гарроша Адского Крика, гнева на тех, кто следовал за ним. Гнева на Бейна Кровавое Копыто, который предупредил ее, но допустил, чтобы это произошло. Хотя не мог не знать, что подобное возможно. Ее крик перешел в мучительные, хриплые рыдания, раздиравшие ей горло. Она подняла горсть фиолетового песка, пытаясь удержать Кинди; ее рыдания усилились, когда фиолетовая пыль просочилась сквозь пальцы.

Это была не война. И даже не убийство. Это было истребление, осуществленное с безопасного расстояния. Истребление в самой жестокой и подлой манере, какую Джайна только могла себе представить.

Что-то сверкнуло на мертвой земле, будто своеобразный пригласительный знак. Джайна смотрела на него, потом медленно, неуверенно поднялась на ноги. Шатаясь, словно пьяная, она подошла к месту, откуда исходил странный блеск.

Осколок серебристого стекла был не больше ладони. Она подняла его. В своем потрясении Джайна даже не сразу поняла, на что она смотрит, а затем боль вспыхнула с новой силой. Столь много образов! Оживленное лицо Андуина, когда он беседовал с ней. Искаженный шрамом облик Вариана. Кейлек уходил с глаз долой куда-нибудь в уголок, когда Джайна использовала это зеркало. Ронин...

Она краем глаза уловила движение и обернулась посмотреть, кто это, надеясь, что вопреки всему разумному кто-то выжил.

Они были большими, закованными в броню... и зелеными. Их было, по крайней мере, двадцать пять, может даже больше тридцати; все были орками, и они деловито копались в мусоре. Один из них бросил что-то в сумку, другие разговаривали, и грубый орочий смех перемежался с непрерывными дребезжащими и хлопающими звуками.

Джайна сжала кулаки, даже тот, в котором сжимала осколок разбитого зеркала. Она лишь смутно почувствовала боль, когда стекло порезало ее пальцы и ладонь.

Прошла минута, но только один из них заметил, что она стоит посреди разрушения. Его толстые зеленые губы за пожелтевшими бивнями расплылись в улыбке, и он толкнул одного из своих товарищей. Самый крупный из них, одетый в лучшие доспехи - явный лидер небольшого разведывательного отряда, несомненно, посланного трусом Гаррошем, чтобы добить тех, кто мог выжить - хмыкнул, потом сказал с сильным акцентом на Всеобщем.

- Маленькая Леди, не знаю, как Вы выжили. Но мы исправим ошибку.

Они все обнажали свое оружие - топоры, палаши, ножи, чьи лезвия тускло блестели от яда, которым они были смазаны. Джайна почувствовала, как ее собственные губы растянулись в ухмылке. Орки внимательно смотрели на нее, явно озадаченные ее неожиданной реакцией, а затем их лидер засмеялся.

- Мы получили возможность убить саму Джайну Праудмур! - воскликнул он.

- Принесем ее голову вождю Гаррошу? - спросил другой орк.

Гаррош.

Джайна даже не соизволила ответить. Она отбросила осколок зеркала и просто подняла руки. Волна тайной магии, усиленная остаточным эффектом мана-бомбы, поразила их всех. Они отступили назад, внезапно задрожав и обессилив. Один из них, сжимавший в руке кинжал, выронил оружие из трясущихся пальцев, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие. Более сильные орки оправились и снова, размахивая оружием, бросились вперед, спеша сократить расстояние.

Ухмылка искривила лицо Джайны. Орки буквально пристыли к своим следам; их нижняя часть ног была закована в лед. Пальцы Джайны выписывали в воздухе фигуры, сплетая заклинание, призывая огонь из ниоткуда и направляя огромные крутящиеся шары потрескивавшего пламени прямо в их сердца. Ослабленные взрывом тайной магии, шестеро из них поддались сразу же, сгорая заживо и крича в муках. Еще десять были жестоко обожжены и корчились в агонии. Они тоже умрут в ближайшее время. Заклинание развеялось, а остальные орки продолжали приближаться, уже несколько более насторожено.

Кольцо холодного воздуха окружило их. Теперь они двигались словно по грязи, и Джайна поразила четверых из них огненными шарами. Они моментально рухнули на землю. Второй взрыв тайной магии, почти не стоивший Джайне усилий, убил еще больше.

Осталось десять. Шесть из них боролись, четверо сильно пострадали. Вновь из пальцев Джайны возникло пламя, и все десять повалились на землю. Она послала еще один взрыв тайной магии.

Когда она, наконец, опустила руки, отбросив пряди белых волос с лица, все они упокоились. Все кроме одного. Его грудь вздымалась в такт его неровному дыханию, и он дергался в конвульсиях.

Джайна наклонилась и подняла осколок зеркала. Она не смотрела на него. Медленно жестокое и холодное удовольствие нарастало в ней. Она перешагивала тела, пока не достигла единственного выжившего.

Он кашлял, красно-черная кровь струилась из его клыкастой пасти. Большая часть его тела была покрыта ожогами, доспехи расплавились прямо на его коже. Это наверняка было ужасно больно, думала Джайна.

Прекрасно.

Она склонилась над орком, приблизив свое лицо достаточно близко к его морде, чтобы чувствовать его зловонное дыхание, когда он хватал ртом воздух. Он посмотрел на нее, крошечные глаза расширились от страха. Страха перед Джайной Праудмур, другом орков, дипломатом.

- Твой народ – сборище жалких трусов, - прошипела она. - Вы - бешеные собаки, которых надо уничтожить. Тебе плевать на пощаду? Значит, ты ее и не получишь. Хочешь резни? Прольется столько крови, на сколько Гаррош и не рассчитывал.

Затем, с диким криком она вонзила осколок зеркала в незащищенное место между орочьим латным воротником и наплечником. Кровь брызнула вверх, заливая ее руки, попадая ей на лицо.

Умирающий орк попытался откатиться, но она крепко держала его голову руками, заставляя смотреть на нее, в то время как жизнь с каждым ударом сердца покидала его. Когда орк, наконец, околел, она встала. Осколок разбитого зеркала она оставила в горле орка.

Джайна продолжила свое мрачное исследование того, что Орда оставила от Терамора. Оттого, что она увидела, холодная ярость лишь сильнее разгорелась в ней. Док полностью исчез. Как ни странно, она лучше чувствовала себя здесь, созерцая обломки, чем возле кратера, где...

Она моргнула. Сама того не желая, но чувствуя, что должна это сделать, Джайна развернулась и пошла туда, где стояла ее башня. Она чувствовала покалывание, сигнализировавшее о том, что сосредоточение тайной магии становится все сильнее. Весь город был накрыт его осадками, но она чувствовала, что приближается к источнику катастрофы. Биение ее сердца участилось, и она ускорила шаг. Джайна закрыла глаза, затем открыла их. Она не хотела заглядывать в кратер, но понимала, что должна решиться на это.

Он был столь прост и прекрасен - гладкий, светящийся фиолетовый шар, лучившийся тайной магией. Это казалось удивительным, но он уцелел во взрыве, превратившем город в пепел; лишь несколько царапин виднелись на его поверхности.

Калесгос не преувеличивал, говоря о мощи артефакта - и о том, подумала она с очередным наплывом горечи, сколько бед он может принести, попав в плохие руки. Она почти физически ощущала чистейшую энергию реликвии, находясь в непосредственной близости от нее. Ее волосы встали дыбом, и она почувствовала, как ее глаза напряглись на мгновение, а затем привыкли к напряжению; Джайна знала, что сейчас ее очи сияют сильнее прежнего. Она целенаправленно начала спускаться в кратер. Останков Ронина нигде не было видно. Оказалось, он преуспел в том, чтобы притянуть бомбу прямо туда, где он находился. Все, что осталось от Ронина - двое детей, скорбящая вдова, - если Вериса находилась достаточно далеко, чтобы выжить - да память о нем. При этой мысли Джайна почувствовала привкус горечи во рту. Он погиб, пытаясь спасти ее. Она сделает все, чтобы его смерть не была напрасной.

Джайна достигла дна кратера. Радужное Средоточие было, по крайней мере, вдвое больше ее и, разумеется, очень тяжелым. Сейчас она может телепортировать его с собой и спрятать, но наибольшей проблемой было сокрытие его от Калекгоса. Решение почти сразу пришло ей в голову. Кейлек пришел к ней, хорошо зная ее; он постепенно дошел до ухаживаний за ней. Джайна наклонилась и положила руку на артефакт, чувствуя мягкую пульсацию энергии. Холодно, расчетливо, с глубоким чувством собственного достоинства она развивала свою мысль, принимая во внимание свои сильные и слабые стороны. Когда он попытается найти Средоточие, он будет чувствовать только ее. Она использует чувства Кейлека к ней, чтобы обмануть его. Как единственный выживший и правитель Терамора, Джайна Праудмур заявила, что Радужное Средоточие принадлежит ей.

Орда хотела войны. Она зашла слишком далеко, чтобы победить врага.

Орда хочет войны – и  Джайна даст ее ей.

С превеликим удовольствием.

Глава 20

 Наконец, у них стало получаться.

Раненая земля еще сотрясалась, и гневно сверкали молнии. Ветер все еще выл, и океан ревел над шаманами, прилагающими все свои силы день ото дня, чтобы излечить самую душу Азерота. И в этом деле у них назревал прогресс.

Иногда океан, казалось, успокаивался на несколько мгновений. Дождь временами прекращался, появлялись проблески синего неба, и эта передышка становилась все дольше и дольше. Землетрясения стихали, однажды их не было целых три дня кряду.

Члены Служителей Земли - Нобундо, Регар, Мулн Ярость Земли и многие другие - внимали каждому этому знаку. Как и с исцелением раненого тела, требовалось время, чтобы излечить Азерот. Но стихии, в итоге, должны были восстановиться - если о них будут долго, денно и нощно заботиться.

Тралл стоял крепко и надежно на дрожащей земле, укоренив себя в ней и вытягивая ее боль наружу. Он представлял себе свой дух в союзе с великим Духом Жизни, стремящимся ввысь, касающимся самого неба. Он вдыхал в легкие влажный от брызг воздух, очищал его и выдыхал его первозданным. Это был тяжёлый, до сих пор непрерывный труд. Но это было по-настоящему самым ценным и - о да - самым радостным делом, которым он когда-либо занимался в своей жизни.

Успокоившись, словно засыпающее испуганное дитя, земля перестала дрожать. Ветра сменили свои злые порывы на угрюмое дуновение. И дождь прекратился. Шаманы открыли глаза, вернувшись к простой физической действительности, и обменялись утомленными улыбками. Настало время для отдыха.

Сильная коричневая рука Аггры обвилась вокруг руки Тралла, сама она смотрела на него с одобрением и восхищением.

 - Мой Го’эл из вихря стал скалой, - сказала она. - Начиная с твоего возвращения, мы добились больших успехов.

Он сжал ее руку.

 - Если я - скала, то ты - надёжная земля под ней, дорогая.

- Я - твоя половина, как и ты - моя, - ответила она. - Мы будем, как стихии, что нуждаются друг в друге перед лицом испытаний. Камнем, ветром, водой - или огнем, - она подмигнула. Это Аггра подтолкнула Тралла к его судьбе, когда он подвел других шаманов. В ней не было никакой деликатности. Тралл был сердит в то время, но он повзрослел и осознал ее мудрость. После его прибытия обратно, они были неразлучны, они работали в паре, словно танцевали, наслаждаясь общением друг с другом в свободное время. Он вновь подумал о своих словах Джайне, и молча помолился тому, кто мог его услышать, чтобы она была столь же благословлена, как и он.

Хорошее настроение Тралла улетучилось, когда он зашел в лагерь и увидел там молодого орка, облаченного в легкую кожаную броню, ожидающего, когда на него обратят внимание. Пыль и грязь на его одежде выдавали в нем посыльного, а мрачный взгляд на его лице красноречиво говорил о характере новостей, которые он принес с собой.

Он бойко приветствовал Тралла.

 - Го'эл, - он сказал, низко поклонившись, - я принес вести из Оргриммара. И… из другого города.

Тралл глядел на него, и сердце его обливалось кровью - что натворил Гаррош? Их окружили другие, незнакомец заинтриговал их. Тралл подумал было выслушать новости, будучи наедине с гонцом, но сразу прогнал эту мысль. Теперь это были новости для них всех, ибо он не был больше вождем Орды.

Он подождал, пока не прибыли остальные Служители Земли, затем жестом пригласил их подойти ближе. Несчастный молодой орк поежился, явно выжидая, что скажет ему Тралл.

 - Читай твое послание всем, мой юный друг, - спокойно заявил Тралл.

Посыльный глубоко вдохнул для подготовки.

 - "С огромной тяжестью в сердце сообщаю тебе о беде, пресекающей все стремления к миру на этом беспокойном континенте, а возможно и во всем Азероте. Гаррош собрал армию Орды и пошел на крепость Северной Стражи, сровняв ее с землей. Затем он выждал несколько дней, позволив Альянсу выстроить оборону в Тераморе. Против наших флота и армии Терамор выставил флот 7-го Легиона и нескольких известных военных советников, среди которых были Маркус Джонатан, Шандриса Оперенная Луна, Вериса Ветрокрылая и адмирал Обри. Орда смело сражалась, но была побеждена - как казалось.

Го’эл, Гаррош использовал порабощенных огненных великанов, чтобы ускорить его победу в бойне при крепости Северной Стражи. Но для разрушения Терамора..."

Гонец сделал паузу, поскольку через толпу прошлась волна охов и ахов. Здесь собрались бывшие члены Орды и Альянса, их привязанности были отброшены перед лицом великой необходимости, но все же каждый бережно хранил их в себе. Им как шаманам было страшно слышать о порабощении элементалей - и каких элементалей! - чтобы те участвовали в войне. Слова “разрушение Терамора” повисли в воздухе.

- Продолжай, - мрачно сказал Тралл.

- "Для разрушения Терамора он выкрал артефакт у синих драконов и использовал его, чтобы создать самую мощную мана-бомбу. Терамор был разрушен при взрыве тайной магии, и наши разведчики сообщают, что в черте городских стен не выжил никто."

Не выжил никто. Джайна, его друг, непреклонный голос мира, погибла. Траллу стало тяжело дышать, и Аггра поспешно протянула ему руку. Он сильно сжал ее, пока не понял, что делает ей больно; но Аггра держалась, любя и поддерживая его, зная больше чем кто-либо, какая боль пронзает его сердце.

Послышалось тихое рыдание - одна дренейка уткнулась лицом в своего друга-тролля. Тролль нежно обнял ее, но его лицо выражало ярость. Все были ошеломлены, даже те, кто, как знал Тралл, выступали против перемирия. Столь зверская расправа не делала чести Орде. И за такое безрассудство нужно было заплатить дорогой ценой.

Невероятно, но и это еще были не все вести. Не в силах ничего сказать, Тралл кивнул гонцу, чтобы он продолжал.

Голос молодого орка преисполнился печалью, когда тот продолжил зачитывать письмо.

 - "Наш флот рассредоточился, создав кольцо вокруг Калимдора и блокировав Альянс. Не будет никакой подмоги для цитадели Оперенной Луны, Тельдрассила или любого другого селения, ровно как и не будет удачной эвакуации мирных жителей. Гаррош открыто бахвалится о завоевании всего континента и последующего выселения или искоренения любых остатков Альянса с него. Единственный луч света, что я вижу сейчас, мой друг - не все члены Орды восхищены действиями Гарроша. Некоторые из нас видят, что он идет по опасному пути, и боятся, что из-за этого может пострадать вся Орда. Я опасаюсь за свой народ, и потому остаюсь твоим верным другом, Эйтригг.”

Тралл кивнул, осознавая всю суть столь страшных слов, но все его мысли были о недавнем разговоре с женщиной, которая теперь была мертва.

Ничто не дается просто так, Го'эл. За свои знания и навыки тебе пришлось заплатить... Гаррош хочет конфликта между Альянсом и Ордой - конфликта, которого не было, пока он не начал... Ты можешь управлять ветром, шаман. Но надвигается ветер войны, и если мы не остановим Гарроша, невинные поплатятся за нашу нерешительность.

И многие поплатились. Еще долго Тралл простоял, не двигаясь, одержимый горькими самобичующими думами, пока остальные Служители начали обсуждать проблему. Была ли она тогда права? Можно ли было этого избежать, если бы он оставил всю работу здесь на остальных?

Временами подобные вопросы одолевали его в течение многих дней. Но теперь он взвесил их, как и должно, холодным разумом и отбросил их. Джайна всегда утверждала, что неразумно преуменьшать свои способности, точно так же, как и преувеличивать. Тралл занимал место самой Земли наряду с четырьмя Аспектами в битве против Смертокрыла. Его роль в исцелении этого места была самой главной, хотя и не принадлежала исключительно ему, и он понимал, что здесь он полезнее больше всего.

Он буквально изменял мир, исцеляя его.

Он был столь же встревожен использованием огненных великанов, как и любой другой шаман, и столь же огорчен - как и любой другой - бесчестной атакой на Терамор, когда с расстояния при помощи украденной магии было свершено массовое убийство. Но он знал, что не может - как и никто из Служителей - уйти сейчас.

Скрепя сердце, Тралл обратил внимание на идущую беседу, где Нобундо высказался точно так же.

 - У нас есть прогресс. Мы не смеем остановиться прямо сейчас - никто из нас.

- А что он сделает потом? - вопросил Регар. - Подчинение огненных великанов ради исполнения своих эгоистичных целей угрожает уничтожить все, над чем мы работаем!

- Мы объединились с Кругом Кенария и Аспектами, чтобы излечить Нордрассил, - заметил Мулн Ярость Земли. - Этот союз был беспрецедентен, и он добился всего, на что мы надеялись. С невредимым Нордрассилом мир имеет шанс на заживление. Если Гаррош поступил так, то как он может поступить с нашим Мировым Деревом?

Тралл просмотрел на своих друзей. Их лица отразили его собственную нерешительность. Нобундо и Мулн обменялись взглядами, и затем Нобундо вышел вперед.

- Я возмущен и опечален этими новостями, - сказал он. - Не только вестью о злоупотреблении стихиями, но и всем. Это правда, что земля может всколыхнуться в гневе, если с ней будут плохо обращаться, и даже Нордрассил теперь может оказаться под ударом. Но если сейчас мы остановим нашу работу здесь, чтобы осудить Гарроша - и я не уверен, возымеет ли это какой-либо эффект - мы рискуем уничтожить все то хорошее, что нам удалось достичь. Го'эл, Орда когда-то была твоей. Ты выбрал Гарроша себе на смену. И все мы знаем о твоей дружбе с леди, искавшей мира, Джайной Праудмур. Если ты чувствуешь, что тебе необходимо уйти, то никто здесь не будет осуждать тебя. Я скажу то же самое любому другому. Мы все здесь, потому что мы хотим быть здесь - потому что мы были призваны. И если ты больше не слышишь этот зов, ты можешь идти с нашим благословением.

Тралл надолго закрыл глаза. Он был огорчен, потрясен, разъярен. Ему хотелось надеть свою броню, схватить Молот Рока и пойти маршем на Оргриммар. Ему хотелось наказать сына Грома Адского Крика за все те глупые, высокомерные, разрушительные поступки, что он натворил. Гаррош был его ошибкой, его ответственностью, и ничьей другой. Тралл пытался привить орочью гордость Гаррошу, но вместо того, чтобы извлечь лучшее, что было в его отце, молодой Адский Крик взял самое худшее.

Но он не мог пойти, не мог утолить свою боль. Не сейчас. Даже если сейчас объявится призрак Джайны Праудмур и завопит о мести, то ему придется услышать "нет".

Он открыл свои грустные синие глаза и посмотрел на Нобундо.

 - Я огорчен. Я разгневан. Но это место все еще взывает ко мне. Прямо сейчас нет ничего важнее, чем эта обязанность.

Никто ему не возразил, даже Аггра. Они все знали, как ему дался этот выбор. Регар поравнялся с Траллом и похлопал его по плечу.

- Мы не позволим, чтобы павшие в этом безумном кощунстве - из Орды ли, или из Альянса, умерли напрасно. Давайте почтим их тем, чем мы занимаемся здесь. Давайте вернемся и начнем нашу работу.

***

Джайна телепортировалась на Штормградскую Аллею Героев, появившись прямо под статуей генерала Туралиона. Обычно на этом самом месте стоял на карауле сам генерал Джонатан, теперь же здесь не было того всадника, который мог бы поприветствовать гостя или при первой возможности выполнить приказ короля. Джайна бросила взгляд на строительные леса вокруг некоторых башен, все еще ремонтируемых после атаки Смертокрыла.

Она надежно скрыла Радужное Средоточие, и хотя Калесгос все еще мог засечь артефакт вместе с ней, ей этого было достаточно, поскольку она не желала тратить время на "приготовления" к встрече с Варианом. Ее лицо и одежда оставались грязными, ее тело было покрыто порезами и изукрашено синяками. Но это было не важно. Она направлялась не на официальный банкет или праздничный сбор, не было необходимости принимать ванну, наносить косметику или даже почистить одежду - настолько она была сосредоточена на своей цели. Джайна пришла сюда по куда более печальной и жестокой причине. Единственной уступкой к своей внешности с ее стороны стал темный плащ с капюшоном, прячущий ее недавно побелевшие волосы с единственной золотой прядью.

До Штормграда, похоже, уже дошли ужасные новости о судьбе Терамора. Городская суета не прекратилась, но теперь в ней чувствовалась тяжесть и мрачность. Солдаты патрулировали улицы, более не кивая и не приветствуя небрежно горожан, оттачивая свой шаг, они внимательно вглядывались в двигающуюся толпу. Яркие золотые и синие знамена были спущены, их заменили черные траурные ткани.

Джайна еще сильнее закуталась в свой плащ и отправилась к крепости. “Стоять!” Голос был резким, командным. Джайна крутанулась, инстинктивно поднимая руки, готовя заклятья, но вовремя остановилась. Это же был не нападающий на нее ордынец; всего лишь один из стражей Штормграда. Он вытянул меч и, нахмурившись, разглядывал ее. Мрачность обернулась шоком, когда их взгляды пересеклись.

Джайна выдавила из себя улыбку.

 - Ваша преданность своим обязанностям похвальна, сэр, - молвила она. - Я - леди Джайна Праудмур - пришла на аудиенцию с вашим королем.

Она слегка отбросила назад свой капюшон, достаточно, чтобы можно было разглядеть ее лицо. Джайна не припоминала этого человека, но вероятно она сталкивалась с ним на одном из многих официальных визитов. Если нет, то она являлась достаточно известной особой, так что он сразу признал бы ее.

Немного помедлив, он вложил меч в ножны и поклонился.

 - Мои извинения, леди Джайна. Нам сообщили, что в живых не осталось никого, кроме тех, кто был за чертой города. Слава Свету, Вы живы.

В этом нет никакой заслуги Света, промелькнуло в голове у Джайны. Это все благодаря самопожертвованию Ронина. Она все еще не понимала, почему Ронин принял свою смерть, позволив ей выжить. Он был любящим мужем и отцом близнецов, лидером Кирин-Тора. Ему было ради чего продолжать жить. Джайна же должна была погибнуть вместе со своим городом, городом, который она так наивно намеревалась защитить.

Тем не менее, она должна была ответить любезностью.

 - Спасибо, - кратко поблагодарила она.

Стражник продолжил.

 - Мы готовимся к войне, как Вы видите. Каждый из нас... мы все были в ужасе, как услышали...

Джайна не могла терпеть более и жестом остановила его речь.

 - Благодарю за Ваше беспокойство, - сказала она. - Вариан ожидает меня.

Это было неправдой. Он считал, что она погибла, погибла вместе с Киннди, Страдалицей, Тервошем и...

- Я знаю дорогу.

- Не смею возражать, леди. Если Вам потребуется помощь - в чем угодно - любой стражник Штормграда почтет за честь послужить Вам.

Он отдал честь и возобновил свое патрулирование. Джайна двинулась дальше к замку. И здесь стяги Альянса были заменены черными тряпками, висящими на фасаде крепости Штормграда позади огромной статуи короля Вариана Ринна. Джайна видела эту скульптуру и прежде, так что она одарила как ее, так и соседний фонтан лишь беглым взглядом. Быстро преодолев ступени у главного входа в здание, она представилась и услышала, что Вариан, конечно же, скоро примет её.

Ожидая одной встречи, Джайна сразу отправилась на другую, которую она не могла пропустить. Она проскользнула через боковую дверь в Королевскую Галерею.

Там разместилась статуя, которая, как и другие произведения искусства здесь, пережила нападение огромного черного дракона. Некоторые памятники были повреждены, некоторые работы попадали со стен. Все, что нельзя было починить, было убрано, но остальные картины, резные работы и скульптуры остались здесь, ожидая, когда на них обратят внимание и подлатают.

Джайна замерла, будто она тоже была вырезана из камня. Эмоции, переполняющие ее, были столь болезненны, что ей даже было жаль, что она таковой не является. Затем ее колени согнулись, и она упала на пол перед огромной статуей. Она изображала гордого человека, с длинными волосами, струящимися из-под широкополой шляпы. Его усы были аккуратно подстрижены, и он устремил свой взгляд куда-то далеко. Одной рукой, правда, уже без двух каменных пальцев, он сжимал рукоять своего меча. Другая лежала на поясе. Трещина пробежалась по статуе, начиная от правой ноги, устремляясь зигзагом вверх и заканчиваясь в центре груди. Джайна потянулась и дрожащей рукой коснулась каменного ботинка.

- Минуло всего лишь пять лет, как я избрала свой путь? - прошептала она. - Я выбрала в свои союзники чужестранцев, врагов, орков, вместо тебя, папа. Пошла против родной крови. Я нарекла тебя нетерпимым. Сказала, что единственным путем был мир. А ты ответил, что всегда будешь ненавидеть их, что никогда не прекратишь бороться с ними. Я наговорила, что они тоже являются народом. Что они заслуживают прощения. И теперь ты мертв. И мой город мертв.

Слезы соскользнули по ее щеке. Краем глаза и разума она отметила, что они были светло-фиолетовыми и пылали жидкой тайной энергией. Когда слезы попали на каменное основание, на котором воздвигалась статуя, они испарились в фиолетовом тумане.

- Папа… прости меня. Прости меня, что я позволила Орде стать такой сильной. Прости меня, что я дала им шанс вырезать так много нашего народа, - она вновь подняла свой взгляд, смотря на непримиримую статую через фиолетово-белую пелену. - Ты был прав, папа. Как ты был прав! Я должна была тебя послушать! Теперь, теперь, когда уже поздно, я это понимаю. Потребовалось… это… чтобы я все осознала.

Она протерла рукавом свои мокрые глаза.

 - Но для меня еще не слишком поздно, чтобы отомстить за тебя. Отомстить за К...Киннди, и Страдалицу, и Тервоша, и Ронина, Обри и всех генералов - чтобы отомстить за каждого, кто вчера вечером пал в Тераморе. Они заплатят. Орда заплатит. Я уничтожу Гарроша; вот увидишь. Моими собственными руками, если потребуется. Я уничтожу его и каждого из этих проклятых зеленокожих мясников. Я обещаю тебе, папа. Я не предам тебя опять. Я не позволю им больше никого убивать, никогда более. Я обещаю, обещаю…

***

Спустя пару минут Джайна уже спокойно ожидала аудиенции. Её вновь обретенное самообладание было тут же разрушено, когда её объявили и сопроводили в личные палаты Вариана: там её приветствовал не высокий, темноволосый бывший гладиатор, а стройный, светловолосый мальчик.

- Тетушка Джайна! - радостно воскликнул Андуин, бросившись к ней. - Ты жива!

Он сильно обнял ее. Джайна напряглась, не ответив на объятие. Он сразу ощутил это и отступил. Он с изумлением смотрел на нее, разглядывая, как ее преобразила тайная магия.

- Что ты здесь делаешь? - спросила она более резко, чем ей хотелось.

- Я волновался о тебе, - сказал он. - Когда до нас дошла весть о том, что произошло в Тераморе… я отправился сюда. Я знал, если ты выживешь, то сразу отправишься в Штормград.

Она молча уставилась на него. Что она могла ему сказать? Как она могла говорить с этим ребенком, который был настолько наивен, об истинном ужасе, коего она была свидетелем? Он был настолько невинен, настолько неосведомлен об истинной сущности их врага. Столь же наивен и неосведомлен, как когда-то была она...

- Джайна! Хвала Свету! - она очнулась и обернулась, обратив все внимание на воина-короля, вошедшего в комнату. Вариан долго питал личную ненависть к оркам. Андуин был слишком молод, но однажды он все осознает. Вариан, которого она знала, все поймет сразу - сейчас, когда это так необходимо.

Он был одет неофициально и выглядел уставшим и измотанным, но на его лице читались облегчение и отрада. К ним прибавилось удивление, вызванное ее внешностью.

Джайна раздраженно и гневно прервала его.

 - Единственная причина, по которой я выжила - это то, что верховный маг Ронин запихнул меня в портал, ведущий в безопасное место. Тем не менее, я была несколько затронута взрывной волной.

Вариан приподнял бровь от резкости ее выпада, но он кивнул, приняв объяснение и не желая более поднимать эту тему.

 - Думаю, тебе станет легче от последних вестей. Ты была не единственной оставшейся в живых, - сказал он. - Вериса Ветрокрылая, Шандриса Оперенная Луна и их разведывательные отряды также уцелели. Они были достаточно далеко от центра взрыва. Они вернулись в свои дома и готовят свои народы к войне.

Джайне не хотелось думать об овдовевшей Верисе и ее двух детях, оставшихся без отца.

 - Рада это слышать, - сказала она, - насчет всего этого. О, Вариан, я должна извиниться перед тобой. Ты был прав все это время. Я всегда убеждала тебя, что мы можем как-то договориться с Ордой, заключить с ней мир. Но мы не можем. Произошедшее доказывает, что это не так, и ты знал это, даже когда я, ослепленная надеждой, отказывалась видеть это. Мы должны принять ответные меры против Орды. Сейчас же. Они все вернутся в Оргриммар. Гаррош не сможет отказаться от буйного празднования в честь своей храброй победы над Альянсом.

Андуин вздрогнул от желчи в ее голосе. Она наступала, слова так и лились из нее.

 - Улицы будут полны пивом, и там соберется целая армия. Нет лучшего момента, чтобы ударить.

Вариан попытался вставить слово: Джайна...

Она начала расхаживать и трясти руками.

 - Мы отправим корабли калдорай наряду с нашими. Мы застанем их полностью врасплох. Мы убьем всех орков и снесем с лица земли их город. И удостоверимся, что они никогда не оправятся от этого удара. Мы...

- Джайна, - глубокий голос Вариана был ровным, когда он ухватился за ее запястье и мягко остановил ее почти исступленный ход ног и мыслей. - Пожалуйста, ты нужна мне спокойной.

Она вопросительно посмотрела на него. Как он может говорить с ней о спокойствии?

- Я уверен, ты еще не в курсе, но Орда создала весьма эффективную блокаду вокруг всего континента. Калдорай не могут прибыть, помочь нам, даже если они этого пожелают. Я не говорю, что мы не нанесем ответный удар. Он будет. Но мы должны все сделать грамотно. Сначала придумать стратегию. Просчитать, как нарушить блокаду и затем восстановить крепость Северной Стражи.

- Разве ты не знаешь, что они сделали с ней? - выпалила Джайна.

- Знаю, - сказал Вариан, - но это по-прежнему стратегическая точка опоры, которую мы должны вернуть перед тем, как сделать следующий шаг. Мы должны восстановить флот. Мы потеряли много хороших людей в Тераморе; потребуется некоторое время, чтобы призвать других с их постов, чтобы заменить утраченные позиции. Мы должны все сделать как надо, иначе мы потеряем еще большее количество жизней.

Джайна потрясла головой.

 - Нет. У нас нет времени на это.

- У нас нет права поступить иначе, - возразил Вариан. Его голос был все так же взвешен и спокоен. Почему-то это сильно раздражало Джайну. - Мы перед лицом войны, которая может вестись сразу на двух континентах. Возможно, даже в Нордсколе. Если уж я должен вступить в мировую войну, где нет границ, то я собираюсь сделать это мудро. Если мы сейчас бросимся на Орду, то просто сами подарим им победу.

Джайна посмотрела на Андуина. Он тихо стоял, его лицо побледнело и синие глаза были невыразимо грустными. Он не предпринимал никаких попыток прервать беседу своих отца и друга о мировой войне. Она обернулась к Вариану.

- У меня есть кое-что, что может помочь, - сказала она. - На мое сохранение перешло очень могущественное оружие. Оно разрушит Оргриммар так же, как Орда разрушила Терамор. Но мы должны действовать сейчас, когда их глупая армия собралась в Оргриммаре. Если мы не поступим так, то момент будет потерян!

Ее голос повысился на последнем слове, и она поняла, что сжала свои кулаки. Она хотела большего, чем просто запустить Радужное Средоточие на Гарроша и его любимый Оргриммар.

 - Мы можем уничтожить каждого из этих зеленокожих ублю...

- Джайна! - восклицание, полное боли, пришло от Андуина. Удивившись, Джайна замолкла.

- То, что произошло в Тераморе - больше, чем трагедия, - сказал Вариан, деликатно развернув Джайну к себе. - Это была непоправимая потеря, мерзкое и трусливое деяние. Но мы не должны обмениваться жертвами, напрасно теряя все больше солдат Альянса.

- Даже в Орде могут найтись те, кто не приемлет произошедшее, - сказал Андуин. - Например, таурены. И даже большая часть орков ценят честь.

 Джайна покачала головой.

- Нет. Больше нет. Слишком поздно для этого, Андуин. Слишком поздно. После того, что они натворили, нет пути назад. Ты не видел... - ее голос оборвался, и чтобы продолжить, она приложила все свои силы. - Мы должны принять ответные меры. И мы не можем ждать. Кто знает, какое злодеяние совершат Гаррош и его Орда, пока мы готовимся? Мы не должны допустить другого Терамора, Вариан! Разве ты не понимаешь?

- Мы будем биться с ними, не беспокойся - но мы сделаем это на наших условиях.

Она дернулась, освободившись от его хватки, и отступила.

 - Я не знаю, что случилось с тобой, Вариан Ринн, но ты превратился в труса. А что до тебя, Андуин, то мне жаль, что я поощряла твое детское легковерие. Нет надежды на мир; нет времени для стратегии. Я сама принесу им их гибель. Вы оба глупцы, раз не хватаетесь за шанс!

Они воскликнули её имя, отец и сын, столь разные, но удивительно похожие, когда они умоляюще обратились к ней.

Она просто отвернулась от них обоих.

Глава 21

 Весь израненный и с камнем на душе Кейлек вернулся в Нордскол, в Нексус. Вопреки требованию Джайны, он проследовал за ней. Отчасти из-за того, что опасался за ее безопасность и состояние ее разума, отчасти потому, что чувствовал - Радужное Средоточие все еще находится в Тераморе. Это заняло время - Кейлеку приходилось лететь, превозмогая боль от нешуточных ран, полученных в битве - и Джайна успела телепортироваться.

Он увидел огромный кратер и то, что осталось от Терамора. А осталось от него весьма и весьма немногое. Но Радужного Средоточия нигде не было видно. Кто-то уже нашел его. Он подозревал, что оно уже у Гарроша; жизни нескольких верноподданных вождя Орды были ничем в сравнении с мощью Средоточия. Разумеется, он послал отряд на его розыски.

После этого он покинул Калимдор ни с чем, вяло и с трудом летя на север, не имея ни малейшего свидетельства о том, что он действовал в интересах своей стаи, кроме разрушенного города, ставшего безмолвным доказательством его провала. Он неожиданно, но несомненно влюбился. Теперь и эта любовь была потеряна из-за того, что он сделал - или не сделал. Часть его хотела просто развернуться и улететь в неизвестном направлении. Но Калесгос не мог так поступить. Синие драконы возложили на него все свои надежды. Он должен был рассказать им обо всем, что произошло, и посоветоваться с ними, каким должен быть его следующий шаг.

Киригоса встретила его, как только он явился с юга. Она облетела вокруг него, показывая свою радость по поводу его возвращения, и весь остаток пути в Нексус летела бок о бок с ним.

- Ты ранен, - озабоченно сказала она. Множество чешуек было сорвано с лазурного тела Калесгоса, а кожа покрыта уродливыми синяками. Он мог лететь, но испытывал боль при каждом взмахе крыльев.

- Все лишь царапины, - отмахнулся он.

- Неправда, - ответила она. - Что стряслось? Мы почувствовали, что произошло нечто ужасное... и у тебя нет Радужного Средоточия.

- Эту историю я и хочу поведать, но лишь единожды, - ответил он, и голос выдал всю глубокую боль его сердца. - Ты созовешь стаю, дорогая Кири?

В ответ она подлетела к нему, прижав свою голову к его, затем улетела выполнять просьбу Кейлека. Стая ждала Калесгоса, и он помрачнел еще больше, отметив, что она уменьшилась со времени его отлета. Но также он был рад видеть, что Наригос, Тералигос, Банагос и Алагоса остались.

Он приземлился перед ними, оставаясь в своей драконьей форме, и осмотрелся вокруг.

- Я вернулся, но новости, которые я принес, ужасны.

Никто не проронил ни слова, пока он рассказывал им о своем сотрудничестве с Ронином и Кирин-Тором, с Джайной. О своих трудностях в определении местоположения Радужного Средоточия. И, наконец, понизив голос до бесстрастия, потому что не мог перенести это снова, о том, как Орда использовала их артефакт против Альянса, уничтожив все вокруг.

Они слушали молча. Никто не задавал вопросы. Никто не перебивал. Кейлек ожидал от них приступы ярости, но они оказались скорее подавленными, чем разгневанными тем, что их магия, их Радужное Средоточие было использовано для того, чтобы нанести столь чудовищное разрушение. Казалось, что-то сломалось внутри каждого из них. И Кейлек понял, что это было отражением его собственных душевных терзаний.

В течение долгого времени никто не проронил ни слова. Затем Тералигос поднял голову и печально посмотрел на Калесгоса.

- Мы потерпели неудачу, - сказал он. - Нашей обязанностью было следить за тем, чтобы магия использовалась мудро. Управлять ей. И мы с этой обязанностью не справились.

- Эта неудача целиком и полностью на мне, Тералигос, - сказал Кейлек. - Я был Аспектом. Я мог ощущать Радужное Средоточие, но мне не удалось вовремя обнаружить его.

- Оно было украдено у нас, а не у тебя, Калесгос. Мы все должны взять ответственность за это ужасное событие.

- Пока я остаюсь с вами, я ваш лидер, - сказал Кейлек, хотя слова, казалось, имели вкус пепла, когда он произносил их. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти его.

Даже если оно пропало без вести - снова. Если бы я только смог уничтожить его, когда оно было на борту дирижабля!

- Сейчас ты далек от него, как и когда все это только начиналось, - промолвила Алагоса. Хотя в ее голосе не было упрека, только грусть, ее слова задели. Она была права.

- Оно оставалось в Тераморе, - ответил Кейлек. - Оно не было уничтожено во время нападения. Кто-то снова похитил его; уверен, это была Орда.

- А я - нет. Мне скорее верится, что это сделала Джайна Праудмур. Ты же сказал, что она достигла Терамора раньше тебя, и к тому моменту, когда ты прибыл, Средоточия уже не было.

Кейлека поразили не столь слова, сколь тот, кто их произнес. Обвинение, высказанное мягким, но от того не менее обезоруживающим, голосом, исходило из уст Киригосы. Она находилась все это время позади, тихо выслушивая, но сейчас она вышла вперед.

- Джайна помогала мне найти его, - запротестовал Кейлек в ее защиту. - Она знала еще до того… до того, как случилось это, какой вред может нанести артефакт. Зачем ей самой брать его, не говоря ничего мне?

- Может потому, что она не доверяет тебе хранить его, - предположила Кири. И вновь в ее голосе и выражении лица не было никакой нападки, но Кейлек все равно чувствовал себя уязвленным. - Или может она собирается использовать его против Орды.

- Джайна никогда...

- Ты не знаешь, на что она способна, а на что - нет, - прервала Киригоса. - Она человек, Кейлек, а ты - нет. Ее королевство было стерто с лица Азерота, словно на карту нанесли кляксу от чернил. Она - могущественный маг, и Радужное Средоточие - орудие, уничтожившее ее народ - было в пределах ее досягаемости. Мы должны учесть эту возможность и быть готовыми к подобному варианту развития событий. Если это так, мы должны его найти - и вернуть. Какой бы ни была цена. Это наш артефакт, и ответственность за произошедшее отчасти лежит и на нас. Мы не должны допустить, чтобы он был использован снова.

Ее логика была безупречной. Кейлек вспоминал, в каком гневе и горе находилась Джайна, когда телепортировалась прочь от него. Тайная магия от взрыва сильно затронула ее, заставив ее волосы побелеть, а ее глаза - светиться; и если магия сделала подобное с ее телом, что могло произойти с ее разумом?

- Я найду Радужное Средоточие, - решительно заявил он. - Кто бы ни завладел им - Гаррош или Джайна.

Кири колебалась, поглядывая на Тералигоса.

- Возможно, было бы лучше, если бы кто-нибудь присоединился к твоим изысканиям.

Кейлек подавил в себе сердитое возражение. Кири была не просто его добрым другом, она была его сестрой по духу, хоть они и не были из одной кладки. Она подозревала Джайну Праудмур не для того, чтобы причинить ему боль, а потому что волновалась. Волновалась, ибо он, похоже, оказался слишком сильно подвержен влиянию своих чувств к Джайне, и это могло помешать ему выполнить свой долг перед стаей. Волновалась, ибо понимала, что Кейлек никогда не простит себя, если она оказалась права и что-то пойдет не так.

- Я благодарен тебе за твое беспокойство, - сказал он, - и я знаю, ты думаешь только о благе нашего народа. Пожалуйста, поверь, я поступаю так, как будет лучше. Я смогу - я просто обязан - справиться с этим сам.

Он ждал. Если возражения будут слишком громкими, он согласится с желанием остальной части стаи. Безусловно, сам он до сих пор не выполнил безупречно свои обязанности.

К счастью, большая часть стаи не разделяла мнение Кири. Кейлек подозревал, что они не воспринимали Джайну - одного человека - как угрозу. Поскольку Кири признала способности Джайны необычайно сильными, остальные драконы не поддержали ее.

- Эта проблема будет решена, - заверил Кейлек, - я не подведу вас снова.

Он произнес эти слова с убежденностью и надеждой на то, что он был прав. Ибо этот израненный мир не выдержит еще одного провала.

***

Нет так давно бывший вождь Орды провел праздник в честь ветеранов, сражавшихся в Нордсколе против Артаса и в Войне Нексуса. Гаррош хорошо помнил великолепный парад в Оргриммаре, идею которого он сам и подал. Именно в тот день Тралл оказал Гаррошу великую честь, вручив оружие его отца, которое в данный момент было надежно закреплено за широкой спиной Гарроша.

Гаррош был горд тем, что он сражался в этих битвах. Но он также гордился своими сражениями за крепость Северной Стражи и Терамор. В Нордсколе, по крайней мере, часть побед была за Альянсом. При этой мысли во рту появлялся пепельный привкус. Теперь все шло так, как должно было. Теперь война шла с Альянсом. Тралл имел все возможности, чтобы начать ее, но был сбит с толку белокурой волшебницей. Вместо этого он боролся за "мир", который якобы был возможен между орками и их бывшими угнетателями. Гаррош собирался поступить с Альянсом также, как и Громмаш Адский Крик с демонами. Как его отец разорвал оковы повиновения и рабства существам Скверны, убив Маннорота, так и его сын разорвет тонкие цепи "мира" с Альянсом. Он был уверен, что даже упрямые Бейн и Вол'джин, в конце концов, разделят его точку зрения, и воцарится истинный мир – возможно купленный кровью, но условия его будет диктовать Орда.

А пока он отдал приказы об организации в столице Орды триумфального шествия победителей и празднеств, посрамивших бы Тралла. Он не ограничится маршем и одним днем пирований. Гаррош приказал устроить шесть дней торжеств. Бои ящеров на арене! Показательные бои величайших воинов Орды с щедрыми призами! Увеселение за увеселением под аккомпанемент песен лок-тра и лок-ваднод, в то время как по улицам разносили лучший орочий грог.

Когда Гаррош со своей свитой направлялся к воротам Оргриммара, он с удовлетворением увидел толпы ликующих ордынцев, не участвовавших в шествии. Они с каждым разом все громче выкрикивали его имя; их скандирование было подобно грому, и Гаррош послал Малкороку, поднявшему кубок в его честь, довольный взгляд

- Гаррош! Гаррош! Гаррош! Гаррош!

- Они слишком любят тебя, чтобы так просто пропустить, мой Вождь! - сказал Малкорок, крича во всю глотку, дабы быть услышанным в этом гаме. - Скажи им о своей победе! Они должны услышать это из твоих уст!

Гаррош посмотрел на толпу и закричал: Хотите услышать мою мечту?

Это казалось ему невозможным, но толпа взревела еще громче. Усмешка Гарроша стала еще шире, и он махнул толпе рукой, заставляя ее утихомириться.

- Мой народ! Вам, оркам, посчастливилось жить в это время. Время, когда я, Гаррош Адский Крик, готов заявить о правах Орды на Калимдор. Человеческая зараза, укоренившаяся в Тераморе, выжжена самой сущностью магии. Ее больше нет! Джайна Праудмур более не будет мешать нам своими пустыми речами о мире. Они не были услышаны, и теперь она и ее королевство превратились в пыль. Но этого не достаточно. Ночные эльфы будут следующими. Они долгое время отказывали нам в том, в чем мы нуждались для простого образа жизни. Мы лишим их жизней, их городов, а тех немногих, кому повезет выжить, заставим бежать в Восточные Королевства. Я, Гаррош, усмирю их и заставлю молить лишь о куске хлеба и уголке для сна, в то время как Орда получит их богатства. Их города отрезаны от поддержки нашими могучими кораблями, и когда мы начнем вторжение, они падут перед нами, как урожай перед косой!

Больше радости, смеха, рукоплесканий, а еще песен, сложенных спонтанно, но под вдохновением его слов:

- Смерть Альянсу! Смерть Альянсу! Смерть Альянсу!

***

Бейн сидел в холодном, темном трактире в Колючем Холме. В лучах света, проникавшего сквозь дверь, но толком не освещавшего этого места, кружились пылинки. Выпивка была ужасной, а еда еще хуже. Несколькими километрами севернее он мог бы насладиться торжеством, подобного которому еще не видел. Но он чувствовал себя более комфортно именно здесь.

Гаррош запретил распускать войско. Все воины Орды должны были находиться в Дуротаре, но вождь не отдавал Бейну приказа присутствовать на празднике в Оргриммаре. Подобная “оплошность”, по сути, была оскорблением, и Бейн был достаточно умен, чтобы это понимать. И он был даже благодарен, что его присутствие на торжестве не требовалось. Он боялся, что если бы он и дальше вынужден был выслушивать восхваления Гаррошу - восхваления пути зла, на который вступила Орда, восхваления массового уничтожения, проведенного самым трусливым образом - он бы не удержался от вызова с каким-нибудь зеленокожим глупцом. И не важно, кто вышел бы победителем, ибо Орда так или иначе проиграла бы.

В своих мрачных раздумьях Бейн отнюдь не был одинок. Потягивая скверное пиво, он наблюдал за входом. Все больше тауренов прибывало в таверну; кивая Бейну, они занимали свои места. Через некоторое время он увидел Вол'джина. Тролль сидел поодаль от него, но их взгляды пересеклись. Затем, к своему удивлению, он узрел яркие красно-золотые одеяния син'дорай... и рваные одежды Отрекшегося. Его сердце забилось сильнее. Другие видели и чувствовали то же, что и он. Может быть, в конце концов, отыщется способ остановить безумие Гарроша. До того, как придет время Орды платить по счетам.

***

Соленый морской воздух был полон звуков. Они не прекращались вот уже два дня, с тех пор, как известия о падении Терамора достигли ушей Вариана, и должны были раздаваться до тех пор, пока задание не будет выполнено. Это были звуки бурной деятельности - распиливания досок, стук забивания гвоздей, починки орудий. Шум работы перемежался с ворчанием дворфов и веселыми голосами гномов.

Но граждане Штормграда не жаловались на шум, ибо он означал надежду. Это был глас Альянса, бурно протестовавший против смертоносного и трусливого поступка.

Бролл Медвежья Шкура, Вариан и Андуин стояли рядом, глядя на гавань. День только начинался, и паруса, осторожно поднятые на одном из новых больших судов, окрасились в розоватый оттенок от солнца, выглядывавшего из-за горизонта.

- Не думал, что когда-нибудь увижу так много рабочих в одном месте, даже в Стальгорне, - сказал Андуин. По его просьбе ему разрешили остаться в Штормграде до отплытия флота, после чего он должен был вернуться к своему обучению у дренеев. Вариан улыбнулся сыну, довольный тем, что юноша решил остаться. Встреча с Джайной неприятно удивила и расстроила обоих. Андуин испытал настоящее потрясение, видя, как миролюбивая "тетя Джайна" в одночасье исполнилась столь сильной ненависти. Они беседовали до позднего вечера - человек, который не так давно олицетворял собой нынешнее отношение Джайны к Орде, и мальчик, которому оно никогда не нравилось; они разговаривали о том, как на каждого могут повлиять горе и потери, а также война и насилие.

Андуин поднял грустный, но полный решимости взгляд на отца.

- Я знаю, это ужасно, - сказал он. - И... я понял, что мы должны сражаться с Ордой. Она показала нам, на что способна, и мы не должны позволить ей вновь причинить боль невинным. Но я не хочу быть как Джайна. Таким, какой она стала. Мы можем защитить наш народ - но мы не должны делать это с ненавистью в наших сердцах.

Сердце Вариана наполнилось гордостью. Он не ожидал подобного, хоть и вынужденного, признания от Андуина. И он был искренне удивлен, что сам не разделяет чувств Джайны, поняв, насколько далек он от того, кем был когда-то. В свое время он сам был переполнен гневом и яростью, когда обе стороны его личности боролись между собой. Он в буквальном смысле слова был разделен надвое, и телесное воссоединение его половин было лишь частью сражения. Его учили объединять их духовно при помощи благословения Древнего волка Голдрина. Похоже, он продвинулся в этом достаточно далеко.

Он даже мог бы стать в один день столь же мудрым, как его сын.

Бролл связался с Тельдрассилом при помощи волшебства, недоступного большинству из его народа. Известия о блокаде были мрачными, но вполне ожидаемыми.

- Приятно наблюдать за строительством, - сказал друид, когда они трое стояли рядом. - Не думай, что ты поплывешь один, Вариан. Многие наши суда попали в блокаду Орды, но есть и другие. Малфурион и Тиранда более чем готовы помочь тебе всем, чем могут. Совсем скоро ты сможешь увидеть несколько десятков наших прекрасных кораблей рядом с твоими.

Андуин повернулся к друиду, вытянув шею, чтобы посмотреть на друга своего отца. Он знал, что Броллу также пришлось испытать потерю, гнев и ненависть. Вариан считал, что принц будет рад видеть, как два бывших гладиатора рассуждают о грядущем сражении с сожалением, а не радостью. Видит Свет, так оно и было.

- Ты ведь не будешь пытаться прорвать блокаду в одиночку? - спросил Андуин.

- Нет. Сейчас лучше всего приложить наши силы к совместной работе. Мы не должны жертвовать жизнями зря, Андуин. Когда мы работаем вместе, у нас гораздо больше шансов на победу.

Златоволосая голова Андуина снова повернулась в сторону гавани.

- Почему Орда сделала это? Они не знали, что мы эвакуировали гражданских. Они просто... - Его голос печально замер. Вариан нежно положил руку на плечо сына.

- Ответ прост: ордынцы - это чудовища. Разумеется, то, что они сделали, было более чем жестоко. И у меня есть несколько отборных слов о Гарроше и его кор-кронцах, которые я не буду произносить, пока меня слышат молодые уши. - Андуин ответил ему слабой улыбкой. Вновь став куда более серьезным, Вариан продолжил, - Я не знаю, сынок. Мне не объяснить, почему кто-то поступает столь ужасно. Но я уверен, даже те, кто не являются членами Альянса, тихо шепчутся, что Гаррошу не избежать встречи со мной.

- Но... мы не будем поступать так, как Гаррош?

- Нет, - сказал Вариан. - Не будем.

- Но если он будет поступать подобным образом... не значит ли, что он может победить?

- Нет, пока бьется мое сердце, - отрезал Бролл.

- Я тоже так считаю, - сказал Вариан. - Мир... погрузился в хаос. Я видел насилие, кровь и прочие безумства в ямах для сражений. Но я не хочу увидеть нечто подобное, с чем была вынуждена столкнуться Джайна.

- Ты... думаешь, она оправится? От стенаний, разрывающих ее душу?

- Я надеюсь на это, - только и мог сказать Вариан. - Я на это надеюсь.

Глава 22

 Аметистовая Цитадель показалась Джайне угрюмой и мрачной, когда она поднималась по ее каменным ступеням. Это место было наполнено болью. Когда-то она считала Даларан легким, воздушным городом. Да, его конструкции и строения были прекрасны, но было и куда большее - магия являлась неотъемлемой частью этого места. Сейчас же оно нагнетало такую тяжесть, какой Джайна не ощущала прежде. Отягощенная своим бременем, она чувствовала себя так, будто боль всех, кто потерял своих близких, обрушилась на нее.

Несколько невероятно могущественных магов, в том числе и лидер Кирин-Тора. И один предатель, который был, по крайней мере, отчасти ответственен за эти печальные потери. Неудивительно, что сам воздух был наполнен грустью и тоской.

- Леди Праудмур, - раздался надломленный, исполненный боли голос. Джайна обернулась и почувствовала приступ сострадания.

Вериса Ветрокрылая одиноко стояла в огромном парадном зале. На ней была чистая броня серебристых и синих цветов; все раны, которые она получила в битве, были исцелены либо заживали. Кроме одной, которая, как чувствовала Джайна, никогда полностью не заживет.

Вдова Ронина смотрела бесстрастно, будто она была не более чем ожившей статуей, только ее взгляд пылал гневом. Джайна подумала, что это был гнев на Орду за гибель ее супруга или, по крайней мере, на нее, а может и на себя, за то, что выжила.

- Предводитель следопытов Вериса, - сказала Джайна. - У меня... нет слов.

Вериса покачала головой.

- Не надо слов, - решительно заявила она. - Только действия. Я слышала, что Вы выжили, и ждала Вас здесь, потому что знала, что Вы придете. Я пришла просить помощи у Вас в осуществлении этих самых действий. Вы выжили, но мой возлюбленный - нет. Вы, я, несколько Часовых ночных эльфов – вот и все, кто может поведать о бойне в Тераморе. Очевидно, Вы пришли поговорить с Кирин-Тором. Могу я поинтересоваться, что именно Вы собираетесь им сказать?

Джайна знала, что Вериса была лидером Серебряного Союза; присутствие высших эльфов было мерой предосторожности против возможного предательства Похитителей Солнца, эльфов крови, которым было позволено присоединиться к Кирин-Тору. Знала она и что Вериса высказывалась открыто и откровенно по этому вопросу - но официального голоса в Кирин-Торе у нее не было. Никто не предоставлял его и Джайне, но она знала, что ее выслушают как единственного выжившего мага, который мог сообщить о случившейся катастрофе - и как человека, которого Ронин спас ценой отвлечения мана-бомбы на себя. Теперь, когда его не было, Джайна вспомнила приватный с ним разговор. В котором он упомянул, что многие из Кирин-Тора хотели бы, чтобы она стала одной из них, а  не пошла по тому пути, который она выбрала.

Может быть, Джайна и не член Кирин-Тора. Но все равно она будет говорить с ними.

Вериса по-прежнему смотрела на нее, на ее лице застыла неумолимая маска, за которой, вне всяких сомнений, скрывалась буря страданий и гнева. Неожиданно для себя самой Джайна подошла к ней и выпалила: Перед своей гибелью Ронин беспокоился о двух вещах. Он хотел убедиться, чтобы Вы выжили, а также заставил меня отправиться в безопасное место. Он спас обе наши жизни ценой своей.

- Что?..

- Бомба изменила место падения, потому что Ронин оттянул ее на себя. Он использовал свои силы, чтобы направить ее в башню, которая была надежно защищена и зачарована магией, и поэтому взрыв нанес минимально возможный урон.

Стенка бесстрастия дала трещину. Вериса подняла дрожащую руку к губам, внимательно слушая.

- Он... он сказал мне, что я обязана выжить. Что я - будущее Кирин-Тора, и если я не пройду через портал, который он изо всех сил удерживал открытым, мы оба умрем, и все его усилия пропадут зря. Я отказывалась уходить, и он… затолкал меня в портал. Вериса… я не понимаю, почему он выбрал меня. Терамор был моим городом, я должна была погибнуть за него. Но погиб он. До тех пор, пока я жива, я не забуду этого и сделаю все, чтобы его жертва не была напрасной. Я была там, Вериса. Я видела, что они сотворили. И я настоятельно призову Совет убедиться, что Орда никогда, никогда больше не завладела такой мощью снова. Чтобы никто больше не страдал, так как мы.

Губы Верисы изогнулись в дрожащей улыбке, а в следующий миг обе женщины крепко обнимали друг друга, и Джайна почувствовала теплые слезы на своей шее.

***

Вот уже второй раз чуть более чем за неделю Джайна оказалась в Палате Воздуха. Та ничуть не изменилась, если так можно было назвать то, что менялось постоянно. Простой серый камень под ногами был тем же, переход от дня к ночи, от бури к звездам был также ей знаком. Тем не менее, все было не так, как прежде. Она уже не была ослеплена чудесной возможностью и не считала за честь говорить с Советом Шести. Ныне пяти. Не двигаясь, она равнодушно взирала на лица членов совета.

Рядом с ними стояла с каменным лицом не являвшаяся официально одной из них Вериса. Джайна была рада, что ей разрешили присутствовать. Разумеется, она заслужила это право, ибо потеряла того, кого любила больше всех в этом мире.

- Печальный случай привел Вас, леди Джайна Праудмур, уже второй раз в эту Палату, но мы рады, что Вы выжили, - говорившим был Кадгар, и сейчас он казался столь же старым, насколько он выглядел. Его голос был усталым; он тяжело опирался на посох, и даже его обычно пляшущие глаза казались постаревшими. Его товарищи тоже выглядели уставшими. У Модеры были темные круги под глазами. Дисциплинированный Карлейн явно с трудом сдерживал гнев и боль. Этас, лидер Похитителей Солнца, рекомендовавший Талена Ткача Песен, по-прежнему оставался в шлеме, и Джайна не могла разглядеть его лица. Но если верить языку его тела, он был взволнован.

- Спасибо, что согласились принять меня, - сказала Джайна. - Простите, что обхожусь без формальностей. Не так давно я уже приходила сюда, прося помощи у Кирин-Тора для защиты Терамора. Вы предоставили ее мне, и я благодарна вам за это. Я скорблю вместе с вами о гибели верховного мага Ронина. Он умер как настоящий герой. Я выжила только благодаря ему. Я смирилась с этим, и буду чтить его память, как никто другой. Я не буду разводить слов. Я здесь, чтобы просить вас присоединиться к ответному нападению Альянса на Орду. Ее армия собралась в Оргриммаре, чтобы жрать, напиваться и праздновать резню. Если мы ударим сейчас, мы уничтожим их, и они уже не смогут совершить подобное зло снова.

- Даларан нейтрален, - сказала Модера. - Мы отправились в Терамор только чтобы защищать и помогать советами.

- И если бы вы сделали больше, Терамор отмечался бы и картографами будущего, - парировала Джайна. - Ронин отдал жизнь, чтобы обезвредить мана-бомбу настолько, насколько возможно. Он мог бы быть жив, если бы все могущество Кирин-Тора было там!

- Я... возмущен действиями Гарроша, - молвил Этас. - И я беру на себя всю ответственность за ущерб, нанесенный одним из моих Похитителей Солнца. Но ответный удар по Оргриммару - это не выход.

- Вам, Похитителям Солнца, нельзя доверять! - прорычала Вериса. Она умоляюще посмотрела на других членов Совета. - Почему он все еще здесь? Они все - предатели! Я предупреждала вас, что им нельзя позволить вступить в Кирин-Тор!

- Предатели бывали и среди людей, и высших эльфов, и гномов, и орков, - спокойно ответил Этас. - Я сделаю все возможное, чтобы искупить предательство Ткача Песен. Ирония судьбы в том, что это я отправил его в виде жеста доброй воли. Но мы не должны забывать о своем нейтралитете ради мести.

Другие закивали. Кадгар выглядел задумчивым, словно обдумывал что-то про себя. Джайна не могла поверить их реакции, их колебаниям.

- Что же надо сотворить, чтобы вы, наконец, поняли - Орда, в конце концов, доберется и до вас? Для нее нет понятия "нейтралитет", равно как и нет понятий "дипломатия" и "порядочность". Они пройдут по всему Калимдору, затем доберутся до Восточных Королевств, а после явятся и сюда. То, что вы отказываетесь остановить их, означает, что в один "прекрасный" день Орда будет кишеть возле Даларана, чтобы захватить его! Пожалуйста, нанесите удар, пока это еще возможно! Однажды мы уже переместили город - давайте сделаем это снова. Направим его к Оргриммару. Ударим сверху, пока они валяются в пьяном угаре, мечтая о завоеваниях! Вы уже потеряли Ронина и целый город. Или вы начнете действовать, когда падет Тельдрассил? Или когда они подожгут Мировое Древо?

- Леди Джайна, - прервала ее Модера, - вы прошли через неописуемое. Вы видели ужасы, и Вы вынуждены были наблюдать, как погибает друг, в то время как Вы оказались спасены. Здесь нет никого, кто бы ни осуждал поступка Орды. Но... мы должны посоветоваться, дабы решить, что делать дальше. Мы позовем Вас, когда придем к окончательному решению.

Джайна прикусила язык, чтобы не извергнуть наружу бесмысленные протесты, и просто кивнула им. Они сделают правильный выбор. Они должны.

***

Джайна нашла Виндла и Джакси Искросвет в углу таверны, носящей название "Благодарность за отвагу". В обычно живом и ярком заведении было тихо и мрачно, совсем не радужно. Джайна в нерешительности застыла в дверях, гадая, имела ли она право вторгаться в их горе. Сможет ли она вынести страдания, которые она увидит в их глазах. Они поручили ей Кинди, и она их подвела. От девушки даже не осталось ничего, что можно было похоронить.

От жгучих слез Джайна закрыла глаза; она развернулась, чтобы уйти. Но как только она попыталась это сделать, как услышала зовущий ее голос: Леди Праудмур?

Она вздрогнула и обернулась. Гномы вышли из-за стола и направлялись к ней. Какими же старыми они кажутся сейчас, промелькнуло в голове у Джайны. Кинди поздно появилась в их жизни; они называли ее маленьким "чудом". В памяти Джайны всплыли ее же слова: Даю вам слово, я позабочусь о ее безопасности, как только могу.

Она хотела быть красноречивой, чтобы воспеть Кинди, как того девочка и заслужила. Чтобы подарить ее обездоленной семье хоть частицу покоя, чтобы поведать им, как Кинди доблестно и храбро сражалась, и что она была светочем для всех, что ее знал. Что она погибла, защищая других.

Но все, что вырвалось из уст Джайны: Мне жаль. Мне очень, очень жаль.

И в течение нескольких долгих мгновений чета Искросветов утешала Джайну. Они провели ее за свой стол и начали делиться своими воспоминаниями о Кинди, желая как никто другой быть вместе в нелегком процессе исцеления душевных ран.

- Я обратилась к Кирин-Тору за помощью, - сказала Джайна; ее переживания были слишком сильными, чтобы продолжать разговор о ее ученице. - Я надеюсь, они присоединятся к Альянсу в нападении на Оргриммар. Чтобы остановить гибель невинных… таких как Кинди.

Виндл отвернулся на мгновение, и Джайна поняла, что он прислушивался к бою часов. Прежде чем Джайна успела извиниться перед супругами, что она задерживала их, гном-маг соскользнул со стула.

- Уже девять часов.

- О, да, - ответила Джайна, вспоминая. - Вы зажигаете все фонари в Даларане. Мне не следовало отвлекать Вас от этого.

Маленький маг сглотнул, и его блестящие глаза наполнились слезами, став еще ярче.

- Пойдем со мной в обход, - предложил он. - Я получил... особое позволение. Только на время, но... это помогает.

Джакси проводила их со слабой улыбкой, сделавшей ее чуть похожей на себя прежнюю.

- Я уже ходила с ним раньше, - заверила она. – Мне кажется, Вам действительно было бы неплохо отправиться с ним.

Джайна была крайне смущена, но чувство вины и боли было столь сильно в ней, что она была более чем готова сделать все, о чем чета Искросветов попросит ее. Поэтому она проследовала за Виндлом, сохраняя свой шаг достаточно кротким и неспешным, чтобы не обогнать его.

Виндл поплелся на улицу и встал под одной из ламп, затем вытащил небольшую палочку со звездочкой на конце, выглядевшей почти по-детски. Затем с изяществом, которого Джайна не ожидала, указал ею на лампу.

Искры слетели с конца палочки и заплясали вокруг нее словно светлячки. Но уличные фонари не загорелись. Вместо этого яркие волшебные огоньки начали рисовать линии в воздухе вокруг лампы. Глаза Джайны расширились, а затем наполнились слезами.

Золотистое сияние приняло облик смеющейся девочки-гнома с косичками. Когда портрет был завершен, она ожила на мгновение; маленькие ручки прикрыли смеющийся рот, и Джайна готова была поклясться, что услышала голос Кинди. Затуманившимся взором она посмотрела вниз, на Виндла, и увидела, что гном тоже плакал, хотя его губы изогнулись в любящей улыбке. Затем линии распались и преобразовались в большой шар света, ринувшийся в затененную лампу. Лампа загорелась, Виндл развернулся и побрел к следующей. Джайна оставалась там, где стояла, наблюдая, как гном снова и снова отдавал дань памяти своей погибшей дочурки, даруя ей "жизнь" на некоторое время каждую ночь. Без сомнения, когда трагедия померкнет в глазах других, Виндлу будет предписано зажигать лампы обычным способом. Но сейчас весь Даларан имел возможность полюбоваться Кинди такой, какой ее запомнили родители и Джайна - яркой, игривой, со светящимся весельем лицом.

***

Вызов в Палату Воздуха не заставил себя долго ждать. Уже третий раз Джайна, сохраняя спокойствие, предстала в центре необыкновенной, но прекрасной комнаты перед Советом.

- Леди Джайна Праудмур, - обратился к ней Кадгар. - Прежде чем я сообщу о нашем решении, знайте: мы все до одного члена категорически осуждаем нападение на Терамор, всем своим сердцем. Это было трусливо и подло. Орда узнает о нашем недовольстве и будет предупреждена о последствиях этого бессмысленного уничтожения. Но сейчас настало смутное время. Особенно для тех, кто владеет магией, использует ее и управляет ею. Не так давно мы решили поделиться с Вами нашим опытом и мудростью. Мы даже согласились помочь в обороне Терамора. Из-за этого мы были преданы одним из нас и потеряли несколько превосходных магов, в том числе и нашего лидера, верховного мага Ронина. Магия этого мира находится сейчас в ужасном состоянии, леди. Никто не знает, как это можно исправить. У рода синих драконов больше нет Аспекта; они потеряли бесценный артефакт, который был использован для разрушений; а у нас даже нет лидера, чтобы вести нас или взять на себя ответственность.

Джайна ощутила, как мурашки пробежались по ее спине, и еле удержала себя от того, чтобы сжать кулаки. Она уже знала, каков будет ответ.

- Мы не можем заботиться об Азероте, пока сами переживаем кризис, - продолжал Кадгар. - Мы должны изучить и изменить то, что пошло не так. Мы не можем дать то, чего у нас нет, леди. И того, что не будет иметь никакого смысла в своем осуществлении. Вы просили нас перенести Даларан к Оргриммару и пролить дождь хаоса на целый город. Мы не можем сделать этого, Джайна. Просто не можем. Мы совсем недавно установили отношения с представителями Орды, которые находятся среди нас - Похитителями Солнца, а сейчас Вы просите нас уничтожить Оргриммар? Мир будет вовлечен в гражданскую войну, которая затронет и наш город, и без того многое переживший, а нас, в таком случае, ждет раскол. Но даже если бы это было не так, даже если бы Даларан и Кирин-Тор был в состоянии справиться с этой задачей, есть простые купцы, ремесленники, трактирщики, путешественники, которые никогда не причиняли зла Терамору. Помилуйте, моя леди, в Оргриммаре есть сиротский приют, в конце концов! Мы не можем - и мы не будем - уничтожать невинных.

Джайна воспользовалась моментом, чтобы сделать свой голос достаточно твердым для разговора.

- Сироты вырастут, чтобы стать частью Орды, - воскликнула она. - Их настраивают против нас и учат нас ненавидеть. Нет никаких невинных в том Светом забытом городе, Кадгар. Их нет нигде. Больше нет.

Прежде чем Кадгар успел вымолвить хоть слово, она сотворила портал. Последнее, что Джайна увидела, прежде чем пройти через него - наполнившиеся печалью старо-молодые глаза верховного мага.

***

Джайна перенеслась недалеко. Ее целью была главная библиотека. Она бывала здесь раньше, давным-давно, когда жила и училась в Даларане. Когда она впервые переступила порог в компании одного из библиотекарей Кирин-Тора, она почувствовала, как сам воздух прильнул к ней, а затем отступил. Как и в прошлом, она сотворила заклинание, чтобы благополучно войти; защита библиотеки все еще помнила ее.

Библиотекарь отнесся с пониманием к ее просьбе остаться одной, чтобы посмотреть книги. Как и Кадгар, он смотрел на нее с грустью и симпатией. Ей не нужна была его симпатия, но она могла использовать его чувства для достижения своих целей. Ее просьба оставить ее в уединении в этом огромном хранилище книг и свитков не имела ничего общего с ее предполагаемым желанием побыть в тишине и раздумьях.

Как только стих звук его шагов, и Джайна убедилась, что ее не потревожат, она обратила все свое внимание на книги. Несомненно, ей предстояла нелегкая работа. Помещение было огромно, и оно было заставлено стеллажами, поднимавшимися высоко вверх. Джайна по своему опыту знала, что настоящего порядка здесь не было; хаотичные и лишенные всякой логики методы систематизации помогали запутывать большинство приземленных воров без использования магии.

Она взмахнула правой рукой. Небольшое сияние появилось на кончиках ее пальцев, и она на мгновение прижала светящиеся перста к виску. Затем она вытянула руку. Слабое светло-фиолетовое сияние покинуло ее пальцы и крохотным клубящимся облаком поднялось на самую верхнюю полку. Пока Джайна изучала экземпляры книг и читала ярлыки на футлярах свитков, используя обыкновенные органы чувств, волшебный туман выискивал нечто иное.

Прошло время. Джайна обнаружила много томов, с которыми в прошлом она могла бы счастливо пролежать, свернувшись калачиком, аж несколько дней. Теперь же они не представляли для нее никакого интереса. Она имела четкую и ясную цель. Она читала заглавие книги за заглавием и откидывала их в сторону. Это же был Даларан. Оно должно было быть здесь.

Краем глаза Джайна заметила внезапную вспышку и, улыбнувшись, повернулась. Крохотное облако тайной магии выполнило свою задачу. Оно что-то обнаружило на полке, где хранились некоторые из редчайших томов библиотеки, самые опасные, тщательно замкнутые за волшебными печатями. Даже те, которые были не видны.

Джайна быстро просмотрела названия. "Сновидения с драконами: подлинная история Аспектов Азерота". "Смерть, нежизнь, и то, что между ними". "Что знали Титаны".

"Шестой элемент: особые способы усиления и манипуляции тайной магией".

Она осторожно коснулась корешка книги. Было такое чувство, будто она дотронулась до живого существа. Книга почти... дрожала под ее пальцами, наконец-то нащупавшими искомый предмет. Джайна вытащила ее, и книга сразу же начала светиться фиолетовым сиянием, так как сработало защитное заклинание. Джайна охнула и чуть не выронила книгу, увидав облик, сформировавшийся из фиолетового дыма.

Лицо верховного мага Антонидаса смотрело на нее сурово и предостерегающе.

- Это не для случайных рук и не для любопытных глаз, - вещал знакомый и так обожаемый голос. - Информация не должна быть потеряна. Но и не должна быть использована глупо. Останови свою руку, друг, или продолжай - если тебе ведом путь.

Джайна закусила губу, когда лицо Антонидаса исчезло. Каждый маг, отправлявший книгу в большую библиотеку, накладывал свою собственную защитную печать на нее. Это означало, что Антонидас открывал эту книгу, а затем положил ее на эту полку, возможно, еще до того, как Джайна родилась. Судя по пыли, фолиант долгое время не трогали. Был ли это какой-то знак? Возможно, она и должна была найти его?

Книга продолжала светиться. Джайна не знала нужных слов, открывающих ее, поэтому пришлось прибегнуть к менее приятному способу. Она могла сломать печати, но ей необходимо было действовать быстро во избежания поднятия магической тревоги. Джайна опустилась на один из удобных стульев и положила книгу на колени. Она сделала глубокий вдох и очистила разум. Глядя на свою правую руку, она зашептала заклинание разлома. Внезапно ее рука засияла ярко-фиолетовым светом.

Тогда она подняла левую руку и сосредоточилась. Рука начала исчезать перед ее глазами; она могла ее видеть только потому, что бледно-фиолетовое сияние описывало ее контуры.

Это могло сработать, если только она будет действовать очень быстро. Джайна сделала глубокий вдох и положила правую руку на книгу.

Разлом.

Фиолетовое сияние, исходившее от ее рук, танцевало и потрескивало над книгой, словно молния. Она чувствовала, как ломается магическая печать Антонидаса, наложенная на книгу; чувствовала эту... боль, когда печать поддавалась ее натиску. Она смотрела, не смея моргнуть. В момент, когда фиолетовая молния начала затихать, она накрыла том своей левой рукой.

Тишина.

Вокруг книги вспыхнуло яркое белое живое поле, заглушавшее магический крик, исходивший от нее. Сияние вокруг ее обеих рук медленно исчезало; ее левая рука постепенно становилась видимой.

Она сделала это.

Помня о возрасте книги, Джайна стала быстро и аккуратно перелистывать ее. Здесь были иллюстрации всех видов магических артефактов. Большинство были даже не знакомы Джайне. Похоже, многое было потеряно со временем, но...

Она нашла его. Радужное Средоточие. Она начала читать, бегло просматривая интересные, но сейчас совершенно ненужные подробности о том, как синие драконы создали его, и для чего оно использовалось. Ее не волновало, для чего его использовали. Она не понаслышке была знакома с тем, как его можно было использовать. Она хотела знать, что с ним можно сделать сейчас.

...усиление. Любые магические заклинания будут усилены при надлежащем применении артефакта. В соответствии с теорией автора о том, что тайная магия сама по себе является стихией, он скромно предполагал, что есть, по крайней мере, один засвидетельствованный случай, когда Радужное Средоточие было использовано для подчинения, управления и контроля над разными существами стихий.

Джайна почувствовала, что у нее начинает кружиться голова. Она встала и посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что она по-прежнему одна в огромном помещении. Затем она осторожно завернула книгу в плащ, вышла в дверь и спустилась по лестнице. Ей оставалось нанести еще один визит в этом городе, прежде чем она отправится вершить свой акт возмездия.

Глава 23

 Статуя была задумана самой Джайной. Волшебница оплатила все расходы и нашла мастера. Теперь Антонидас взирал на город, за который он когда-то отдал жизнь. Изваяние ее друга было зачаровано так, что парило в двух метрах над землей. Под мраморным изображением великого человека виднелась надпись:

"Верховному магу Антонидасу, Великому волхву Кирин-Тора

 Великий город Даларан обязан жизнью величайшему и мудрейшему из своих сынов. Друг мой, твоя жертва была не напрасной.

 С любовью и уважением, Джайна Праудмур."

Джайна стояла на мягкой зеленой траве и смотрела на своего друга. Скульптор, ваявший статую, был талантлив, и он сумел передать главные черты Антонидаса - строгость и доброту. Одна его рука поддерживала парящую и вращающуюся небольшую сферу, лучившейся магией. Во второй руке Антонидас держал свой посох, Аркус.

Джайна до сих пор скрывала книгу под плащом, чтобы чей-нибудь острый глаз не углядел ее. Она твердо сжимала фолиант, пока тот находился под тканью, как бы этим успокаивая себя.

Здесь, в тени статуи наставника, воспоминания протекали достаточно легко и, по большей части, безболезненно. Этот человек видел в ней большой потенциал и обучал ее с радостью, восторгом и гордостью. Джайна вспоминала долгие разговоры с ним о тайных материях и тонкостях волшебства, таких как положение пальцев или угол наклона тела. В то время они оба были уверены, что она многого достигнет в Даларане и даже пробьется в Кирин-Тор. А прекрасный город станет ее домом.

Легкая улыбка, коснувшаяся, было, ее губ, пропала. Столь много - слишком много - всего произошло. Она цеплялась за надежду, что каким-то образом ее наставник вырвался из объятий смерти, чтобы указать ей путь к книге, которая поведает о том, как использовать Радужное Средоточие. Она надеялась, что он одобрял то, что она собирается сделать. Разумеется, он бы согласился с ней, если бы мог лицезреть то, что довелось видеть ей.

Нежное прикосновение к ее плечу чуть было не заставило ее выронить книгу из-под плаща. В последнюю секунду она поймала ее и обернулась.

- Прости, не хотел тебя пугать, - сказал Калесгос.

Паранойя охватила ее.

- Как ты узнал, что я здесь? - спросила она, стараясь придать своему голосу легкости и непринужденности.

- Я вернулся в Нексус после нашего... твоего ухода. Оттуда я почувствовал, что ты отправилась в Даларан. - Его синие глаза недовольно сверкали. - Кажется, я знаю, зачем ты здесь.

Она отвела взгляд.

- Я пришла просить помощи у Кирин-Тора. Помощи в борьбе с Ордой после того, что она сделала с Терамором. Они отказали мне.

Кейлек поколебался, затем тихо спросил: Джайна... я тоже был в Тераморе. Если бомба упала на город - а мы оба это видели - то Радужное Средоточие должно было оставаться там. Но его там не было.

- Готова поспорить, Орда послала разведчиков за ним, - соврала Джайна. - Я даже сразилась кое с кем из них.

- Скорее всего, так и есть, - кивнул Кейлек, соглашаясь.

- Ты по-прежнему можешь ощущать его? - спросила Джайна.

- Нет, но если б оно было уничтожено, я знал это. Стало быть, в очередной раз неведомый могущественный маг скрывает его от меня - и делает это лучше прежнего. И как мы сами могли наблюдать, Средоточие, если оно до сих пор существует, может нанести колоссальный вред этому миру.

Значит... ее защитное заклинание сработало.

- Тогда тебе лучше позаботиться о его поисках.

Ей не нравилось лгать, но она знала, что он не поймет ее. Или... поймет? Если он был в Тераморе... видел то же, что и она... возможно, он разделял ее чувства.

- Кейлек, Кирин-Тор не поможет мне. Ты недавно говорил, что будешь сражаться за меня - за леди Терамора. Терамор пал. Но я все еще здесь. - Она потянулась к нему и порывисто схватила его за руку. Он крепко сжал ее. - Помоги мне. Пожалуйста. Мы должны уничтожить Орду. Она не остановится на том, что уже сотворила, и ты это прекрасно знаешь.

Она видела отразившуюся на его лице борьбу и поняла, сколь сильно он беспокоится о ней. Столь же сильно - как она начала осознавать - и она переживала за него. Но сейчас было не время для нежной сладости ухаживания и романтики. Любви не было места, пока существовала Орда и пока она имела возможность творить подобные злодеяния. Она нуждалась в любом оружии, которое только могла найти, и Джайна знала, что, независимо от ее желания, ее сердце должно стать тверже стали.

- Я не могу сделать этого, Джайна, - сказал Кейлек, и его голос был полон боли. - Столь непримиримая... ненависть - это не похоже на тебя. Джайна, я знаю, что ты всегда стремилась к миру. Я понимал тебя, когда ты стремилась защитить свой народ. Но я не могу поверить, что ты действительно хочешь сотворить ужас, подобный тому, что Орда содеяла с Терамором. Никто в здравом рассудке и обладая добрым сердцем никогда не пожелает никому подобного.

- Итак, ты считаешь, что я сошла с ума? - сказала Джайна пренебрежительно, но с нотками раздражения. Она отдернула свою руку.

- Нет, - ответил Кейлек, - но ты слишком далека от того состояния, в котором могла бы адекватно оценивать свои действия. Я считаю, что ты поступаешь так от ярости, от боли. Никто не обвиняет тебя в желании так поступить. Но ты не должна действовать, пока твой разум находится в таком состоянии! Я знаю тебя и верю, что ты сама еще будешь сожалеть об этом.

Глаза Джайны сузились, она отступила.

- Я знаю, ты беспокоишься обо мне и изо всех сил стараешься своими речами меня утешить. Но ты ошибаешься. Это я. Такая, какой меня сделала Орда, когда сбросила эту проклятую бомбу на мой город. Ты не хочешь помочь мне? Не слышишь голоса, взывающие к справедливости? Хорошо. Не помогай мне. Но что бы ты ни делал, не вставай на моем пути.

Кейлек повесил голову, когда она развернулась и зашагала прочь, сжимая в руках книгу. Книгу, которую охранял Антонидас; книгу, с помощью которой она могла бы подарить мертвым покой; книгу, дающая ей достаточно могущества, чтобы Орда на своей шкуре испытала все, что она натворила… с ее сердцем.

***

Трактир в Колючем Холме приносил хороший доход, что нравилось его хозяину, Гроску. Как в любом городе, львиную долю населения которого составляли солдаты и путники, не задерживавшиеся надолго, в Колючем Холме царила суматоха. С таким наплывом гостей ради пищи и грога во время празднования в Оргриммаре, Гроск - которому теперь приходилось прочищать стаканы вдвое больше обычного - мог быть уверен, что уж сейчас-то он получит огромную прибыль благодаря столице. Что с того, что некоторые разговоры не были достойны одобрения? Да, были резкие высказывания и за, и против Тралла. Народ любил жаловаться. Недовольство вождем, погодой, войной, другими расами Орды, Альянсом, друг другом - все это служило на благо его бизнесу. Есть такая причина посещения трактира, называется "топить свои горести".

Поэтому его обшарпанный маленький трактир был переполнен представителями всех рас Орды, и Гроск, которому больше ничего и не надо было от жизни, чувствовал себя превосходно.

До прихода кор-кронцев.

Они встали в дверях, из-за чего в и без того темном здании стало еще темнее, так как их гигантские фигуры заслонили собой свет. Френдис Фарли и Келантир Кровавый Клинок, имевшие не лучший повод выпить, оказались на виду.

- Неприятности пожаловали, - прошептала Келантир.

- Не обязательно, - так же тихо ответил Франдис. Прежде чем его спутница сообразила, что он намерен сделать, мертвец махнул рукой и весело позвал: Друг Малкорок! В этих трущобах? Содержимое ночных горшков, наверное, лучше чем пойло, которым потчует здесь этот мошенник Гроск, но оно дешево, и, по слухам, вполне пригодно. Иди сюда, позволь нам купить тебе выпить.

Кор-кронцы посмотрели на своего лидера; Малкорок кивнул.

- Гроск, - прогрохотал он, - выпивки всем. - Он хлопнул Френдиса по спине так сильно, что тот чуть не упал на стол. - Я ожидал встретить тут тауренов и Отрекшихся, - Малкорок усмехнулся, когда Гроск занялся разносом грязных стаканов и больших кувшинов грога, - но должен заметить, ты явно чувствуешь себя не в своей тарелке.

- Вовсе нет, - возразила Келантир, сузив глаза. - Я бывала в местах и похуже, чем это.

- Возможно, возможно, - молвил Малкорок. - Но почему ты не в Оргриммаре?

- Аллергия на железо, - ответила Келантир. Какое-то мгновение Малкорок смотрел на нее, а затем, откинув голову назад, зашелся в басистом хохоте.

- Похоже, ты, как и некоторые другие, предпочитаешь более примитивные условия, - сказал он,  – А где этот молодой бычара Бейн и его подхалим Вол’джин? Я надеялся побеседовать с ними.

- Я не видела их в последнее время, - ответила Келантир, закинув ноги на стол. - Я не особо дружна с тауренами.

- В самом деле? - Малкорок выглядел озадаченным. - Но у нас есть свидетели, которые среди прочих видели вчерашней ночью в этом самом трактире вас двоих, тебя и Френдиса, за приватной беседой с той парочкой - тауреном и троллем. Они сообщили, что вы упоминали такие вещи, как "Гаррош глупец; Тралл должен вернуться и отправить его прямой дорогой в Подгород", а также " было трусливо и подло использовать мана-бомбу в Тераморе ".

- И еще элементалей, - вступил в разговор другой кор-крон, потянувшись за кувшином грога и наполнив свою кружку.

- Ах, да, еще и элементалей; дескать, как жаль, что Кэрн не прикончил его, когда был шанс; Тралл бы никогда не использовал элементалей таким жестоким и оскорбительным способом.

Теперь эльфийка крови и Отрекшийся молчали.

Малкорок надавил: Но раз вы говорите, что не видели ни того, ни другого, то полагаю, эти свидетели могли ошибаться.

- Очевидно, - сказал Френдис, - тебе нужны более добросовестные информаторы.

- Очевидно, так и есть, - кивнул Малкорок, соглашаясь, - потому что для меня очевидно, что ни один из вас никогда бы не сказал подобное про Гарроша и его правление.

- Я рад, что ты это понимаешь, - ответил Френдис. - Благодарю за напитки. Могу я заказать еще порцию?

- Нет, мы ведь просто идем своим путем. Зашли посмотреть, не здесь ли Бейн с Вол'джином, но, к сожалению для нас, их тут нет. - Малкорок поднялся и кивнул. - Наслаждайтесь вашими напитками.

Оба смотрели за кор-кроновцами вслед. Когда они ушли, Келантир закрыла глаза и выдохнула.

- Еще б чуть-чуть…

- Действительно, - согласился Френдис. – На мгновенье мне показалось, что мы будем арестованы, если, конечно, на нас не напали бы в открытую.

Эльфийка крови повернулась, чтобы попросить у трактирщика еще кружку, затем нахмурилась.

 - Странно, - сказала она, - Гроск пропал.

- Что, ушел? Несмотря на то, что его трактир переполнен? Ему следовало бы нанять больше помощников, чтобы не заставлять ни одного из жаждущих грога клиентов ждать.

Их взгляды пересеклись. Они, не промолвив ни слова, одновременно вскочили и помчались к двери.

Они почти добрались до нее, когда ледяные снаряды настигли их. Три осколочных гранаты завершили все, когда трактир Колючего Холма разнесло на части.

***

Король Вариан Ринн и принц Андуин находились в большом, открытом зале штормградской крепости, известной как Атласная Комната из-за громадной развернутой карты, занимавшей собой львиную долю огромного пространства. Две жаровни пылали, согревая каменные палаты. Вдоль стен располагалось разнообразное оружие, от мушкетов до мечей, и даже три пушки. В некоторых местах валялись книги о военной стратегии, но сейчас внимание Вариана и всех собравшихся было приковано к карте.

На данный момент здесь собрались делегаты от всех членов Альянса. Эмиссар Талуун представлял дренеев. Бролл говорил от имени ночных эльфов, а король Генн Седогрив - воргенов Гилнеаса. Присутствовали также главный механик гномов Гелбин Меггакрут и три дворфа, каждый от своего клана: веселый Таргас Старая Наковальня от Бронзобородов, суровый Друкан от Черного Железа и неунывающий Курдран Дикий Молот. Казалось, все разногласия позабыты на данный момент, даже Друкан был готов вежливо разговаривать и выслушивал других с интересом.

Блокада волновала всех, включая тех, кто был родом из Восточных Королевств. Никто не решался закрывать глаза на возможное завоевание всего континента.

Вариан застыл стоя, пытаясь что-то обдумать. Бролл прокашлялся. Вариан поднял голову, дал знак, чтобы Бролл начал говорить, затем вновь погрузился в свои размышления.

- Я буду говорить от имени своего народа, а также всех тех, кто пострадал от жестокости Орды, - начал Бролл. - И хотя мои рекомендации могут показаться эгоистичными, но таково мое предложение и просьба - Темные Берега в качестве первой цели освобождения. У нас есть там несколько судов, и экипаж на них готов оказать помощь, как только мы предоставим им такую возможность. Несмотря на трудности, вызванные Катаклизмом, Темные Берега все еще остаются одним из основных транспортных центров. Мы держим морские пути, связывающие нас с деревней Рут'теран и крепостью Оперенной Луны. Как только мы освободим Темные Берега, у нас появится преимущество.

- Наши шпионы докладывают, что Орда считает, будто мы выберем крепость Оперенной Луны, - молвил Седогрив. Он усмехнулся. – Как по мне, пускай продолжают так считать. А вы знаете, что Зловещий Тотем в Фераласе планирует нападение на Орду, воспользовавшись их приготовлением для битвы с нами? Как, однако, страшно за Орду!

По комнате пронеслась волна веселья. Тем не менее, Вариан нахмурился, глядя на карту.

- Насколько мы можем судить, они считают, что Шандриса Оперенная Луна мертва, - сказал Бролл. – Им кажется, что завоевание ее крепости будет больше чем военной победой - они видят в этом знак. И они будут весьма удивлены, когда увидят ее во главе ее войск.

Веселье сразу же утихло. Из всех блестящих воинов и стратегов, отправившихся в Терамор, выжили только Вериса и Шандриса. Это была великая потеря Альянса. Из обилия эмоций, что присутствовали при обсуждении ответного удара по Орде и остановке ее продвижения, наиболее сильной была печаль.

- Кто-нибудь... был в Тераморе? - тихо спросил Гелбин.

Повисло неловкое молчание.

- Леди Джайна, - наконец, ответил Андуин.

- Да, действительно, - сказал Гелбин, - это большая удача, что она выжила. Говоря о леди Джайне, полагаю, есть веская причина ее отсутствия здесь сегодня, когда мы обсуждаем стратегию и тактику ответного удара?

- Леди Джайна преследует свои цели, - сказал Вариан, вступив, наконец, в разговор. Все взоры обратились к нему. - Она... слишком нетерпелива, чтобы работать с нами. И я не могу осуждать ее. То, что ей довелось пережить... даже мне не ведомо, каково ей, хотя в свое время мне и довелось пережить нечто подобное.

- Произошедшее с Терамором никогда не должно повториться, - заговорил Талуун. - С кем бы то ни было. Любой в здравом уме должен осуждать подобные действия и заречься идти подобным путем, иначе рискует разрушить то великое, что дает нам возможность соприкоснуться со Светом.

Раздались согласные шепотки. Вариан посмотрел на Андуина и почти незаметно кивнул. Голубые глаза мальчика наполнились грустью, когда речь зашла о Джайне, но теперь на его лице появилась слабая и бледная улыбка.

- Согласен, - сказал Вариан. - Но леди Джайна может быть права кое в чем. Я долгое время думал об этом и... Я считаю, мы не должны пытаться прорвать блокаду. Пока что.

Хор удивленных голосов заполнил комнату; некоторые возражали вежливо, другие сердито. Вариан поднял руки.

- Выслушайте меня, - сказал он, повысив голос так, чтобы его было слышно в поднявшемся гвалте, но все же не перейдя на крик. Все присутствовавшие замолчали, но выглядели они недовольными.

Вариан продолжил: Здравый смысл подсказывает, что стоит поступить так, как предлагают Бролл и Генн: заставить Орду думать, будто мы собираемся прорывать блокаду крепости Оперенной Луны, а самим заняться Темными Берегами. Прорвать блокаду там, освободить эльфийский флот и уже оттуда отправиться далее с большим количеством судов и солдат.

- Таков здравый смысл, - проворчал Друкан раздраженно.

- Я же думаю, вместо этого мы должны "допустить утечку" нашего плана нападения на Темные Берега, а не на крепость Оперенной Луны. Это будет тем легче, ибо мы уже пустили Орду по ложному следу. Гаррош сосредоточит там большую часть своего флота. Тем временем мы направимся прямиком на Оргриммар. Нападем на Гарроша в его же столице. Мои шпионы - а также Генна - сообщают мне, что не все довольны Адским Криком как вождем Орды. В это... трудно поверить, но некоторые ордынцы потрясены тем, что произошло в Тераморе так же, как и мы. Мы захватим Гарроша и займем город. В Орде начнется хаос, и многие недовольные увидят в этом шанс для своего восхождения. Если же нет, то мы еще сможем посеять панику в их рядах, удерживая их столицу.

- Наш народ страдает, Вариан, - спокойно сказал Бролл.

Вариан смягчился.

- Я знаю, друг, - сказал он. - Но это шанс отрубить зверю голову. Не смотря ни на что, корабли Орды покинут Темные Берега и отправятся в Оргриммар.

- Это безумие, - сказал Генн, слегка рыча и, прищурив глаза, глядя на Вариана. - Но это смело, и, благодаря эффекту неожиданности, может сработать.

- Также это позволит сэкономить время, - добавил Талуун. - До Оргриммара добираться куда ближе, чем до Темных Берегов.

Вариан оглядел всех. Некоторые по-прежнему выглядели недовольными, но больше никто не протестовал. Он надеялся, что просчитал все правильно. Если Гаррош пронюхает о его плане, или по какой-либо другой причине наступление провалится, он потеряет практически весь флот Альянса. Остались бы только эльфийские суда, все еще зажатые в блокаде возле Темных Берегов и в иных уголках Калимдора.

Но он не мог идти наперекор чувству своей правоты, которое он испытывал по этому поводу. И именно так должен был поступать король - принимать решения и нести всю ответственность за успех или провал.

***

Наконец, корабли в гавани были готовы. Великолепные суда дренеев и эльфов, которые, к счастью, находились в отъезде, когда была установлена блокада, присоединились к менее внушительным по красоте и изяществу, но более практичным кораблям людей, дворфов и гномов. Скопление величественных судов заняло собой всю гавань и, казалось, простиралось до горизонта.

Доки были до отказа переполнены народом. Большинство из них были штормградцами, но среди них были и многие другие, приехавшие специально, чтобы лицезреть сие историческое событие. Это было живое море рядом с морем настоящим, подумал Вариан, задаваясь вопросом, многие ли из собравшихся здесь, чтобы проводить своих близких, смогут встретить их снова живыми и невредимыми.

Более подходящей погоды нельзя было и желать. Стоял яркий день, голубое небо было чистым, а ветер - достаточно сильным, чтобы воспользоваться им, но не столь буйным, чтобы поднять волнение на море. Оркестр играл бодрую, вдохновляющую музыку - военные и традиционные песни каждой страны и расы, напоминавшие о том, откуда они родом.

Глядя на толпу, Вариан заметил, что для праздничной атмосферы у людей были слишком мрачные лица, даже слезы на глазах. Это была война, а не просто перестрелка солдат перед ужином. Он планировал ее так тщательно, как только мог, и собирался сам возглавить войска, хотя знать и пыталась убедить его остаться. Он не мог отправлять мужчин и женщин на смерть, не стоя плечом к плечу с ними. И когда он вышел на третий ярус гавани, под большую статую льва Штормграда, собравшиеся народы повеселели. Потому что знали, что он - один из них.

Он поднял руки, выйдя вместе с сопровождавшими его Броллом, Седогривом, Меггакрутом, Талууном и тремя дворфами Стальгорна. Перед ними развевались флаги всех цветов; толпа кричала. Он опусти руки, призывая к тишине.

- Граждане Альянса, - начал Вариан; его голос достигал всех страждущих слушателей, - всего лишь несколько дней назад Орда совершила акт злодейства столь расчетливый, столь отвратительный, что на него можно ответить только призывом к войне. И вы ответили. Вы стоите передо мной, готовые сражаться и умереть, если это будет необходимо для того, чтобы сохранить самое доброе и лучшее в этом мире. Орда начала эту войну, не мы... но во имя Света, мы ее закончим!

Толпа взревела. На лицах блестели слезы, но лица эти улыбались.

- Нападение на Терамор даже невозможно описать должным образом. Есть противники, а есть враги; есть цивилизованные существа, а есть чудовища. В свое время я не делал подобных различий. Но сейчас есть шанс сделать наш путь более светлым и праведным. Решив взорвать мана-бомбу над густонаселенным городом - гнусный акт полнейшей трусости - Гаррош ясно дал понять, кто он есть на самом деле. И раз те, кто, как и он, выбрали путь чудовищ, то мы будем относиться к ним соответствующим образом.

Вариан продолжил: Мы не будем мстить. Мы поступим иначе. Но мы будем сражаться! Мы остановим их, а они прекратят свои бесконечные завоевания. Мы будем олицетворять все, за что борется Альянс, и мы едины как никогда. Я стою сейчас перед вами не один, а с королем Генном Седогривом. Его народ сумел обратить свое проклятье в дар. Воргены будут сражаться так, как вы никогда не видели, от всего своего сердца, доказывая тем самым, что они, в отличие от наших противников, не чудовища. Без помощи дворфов и гномов, наших братьев и сестер, эти великолепные суда никогда не были бы построены вовремя, чтобы спасти остальной Калимдор от нашествия Орды. Множество кораблей калдорай, наших старых союзников, ждут своего часа, чтобы присоединиться к нам, дабы оказать всю возможную помощь в их освобождении. И дренеи, являющие собой образец добра и справедливости, что было ясно еще с момента их прибытия в наш мир, также стоят здесь, и они готовы проливать свою кровь за других.

Он отступил и развел руки в стороны, показывая всем, что они, наконец, могут выразить свою признательность. Его же признательность никогда не была более искренней. Никогда Вариан не был более признателен своим верным друзьям и тем, кто пребывал подле него. В течение долгого, очень долгого времени не было слышно ничего кроме аплодисментов благодарного народа.

Вариан возобновил свою речь.

- Как вам известно, сегодня я отправляюсь в поход вместе с нашими храбрыми моряками. Я оставляю того, кто достоин править вами, если возникнет такая необходимость. Того, кто уже правил ранее.

Вариан кивнул. Андуин, находившийся все это время возле одного из массивных орудий, увидев знак отца, вышел вперед. Принц был одет в синие и желтые цвета Альянса, его золотоволосую голову венчал простой серебряный обруч; его сопровождали два дренея-паладина в сияющих доспехах. Хотя он был намного ниже их, но именно на нем скрестились взоры всех присутствующих. Принца встретили радостными возгласами и овациями, и Андуин слегка покраснел, так как не привык выступать перед публикой. Он поднял руки, призывая народ к тишине, чтобы начать уже свою речь.

- Боюсь, мне не дано радоваться, когда наши мужчины и женщины уходят в бой, - сказал он. - Даже если на то нет более праведного повода. Орда жестоко обошлась с нами, и мы не можем это игнорировать. Все, кто верит в справедливость и честь, должны выступить против ужасов Терамора…

Вариан внимательно слушал, вспоминая, как после всего описанного его сыном Джайна превратилась из мудрой и сострадательной женщины в нечто желающего - нет, жаждущего - мести и насилия.

- Если мы не начнем действовать - если эти храбрые солдаты и матросы Альянса не отправятся в поход сейчас - то тем самым мы покажем свое смирение с тем, что произошло. Тем самым мы будем потворствовать и даже способствовать еще большему насилию и убийствам невинных. Гаррош Адский Крик заявил прямо, что желает очистить весь континент Калимдор от присутствия Альянса. Мы не можем просто так согласиться с этим. Приходит время, когда даже самое доброе сердце должно сказать: "Хватит!" И время это пришло!

Андуин поднял руки и закрыл глаза.

- И чтобы доказать правоту нашего дела и праведность цели, для которой был построен и скоро пустится в плавание этот флот... Я призываю благословение Света, дабы коснулось оно всех, кто готов пойти на жертвы, чтобы защищать невинных!

Мягкое сияние окутало его поднятые руки. Оно объяло все его тело, затем возвысилось над собравшейся толпой и снизошло на тех, кто готов сражаться, и тех, кто их любит.

- Я молюсь, чтобы вы сражались мужественно, доблестно и с честью! Я молюсь, чтобы справедливость того, что вы делаете, направляла ваше оружие. Я призываю вас даже в пылу сражение помнить о том, что нельзя давать ненависти овладеть вашим сердцем. Пускай оно остается вашим храмом в память о тех, кто так трагически погиб. В любой момент времени помните: вы сражаетесь за справедливость, а не для того, чтобы истребить кого-либо. За победу, не дабы отомстить. И я знаю, я чувствую это всей душой, что если осознание всего этого укрепится в ваших сердцах столь надежно, что ни гнев, ни боль не смогут поколебать их, то победа будет за нами. Благословляю вас, воины Альянса!

Вариан почувствовал прикосновение Света почти физически. Свет, казалось, ласкал его, вошел в его сердце, как и говорил Андуин. Вариан почувствовал себя более спокойным, более сильным, более умиротворенным.

Он наблюдал за мальчиком, говорившим от всей своей чистой души, видел, как быстро и нежно Свет снизошел, дабы благословить его. Он видел, как люди любили его дитя.

О, сын мой, ты уже лучше любого из нас! Что же будет, когда ты станешь королем!

Прозвучал рог. Пришла пора садиться на корабли. Повсюду прощались семьи - пожилые пары со взрослыми детьми, румяные юноши со своими возлюбленными. Затем толпы вооруженных людей медленно двинулись в сторону судов. Им вслед махали платками и косынками и посылали воздушные поцелуи.

Вариан ждал и слегка улыбался, пока Андуин, сопровождаемый двумя друзьями-паладинами, направлялся к флагману.

- Твоя речь была великолепна, сынок, - сказал Вариан.

- Рад, что ты так считаешь, - ответил Андуин. - Я говорил лишь то, что было в моем сердце.

Вариан положил руку юноше на плечо.

- То, что в твоем сердце - прекрасно. Я всегда гордился, и буду гордиться тобой, Андуин.

На лице принца расплылась озорная улыбка.

- Ты больше не считаешь меня плаксивым пацифистом?

- О, это далеко не так, - ответил Вариан. - И да, я так не считаю. Я рад, что ты осознал необходимость того, что мы должны сделать.

Андуин помрачнел.

- Я многое понял, - сказал он. - Я хотел бы, чтобы все было иначе, но - увы! - это невозможно. Я... я просто рад, что ты не такой, как Джайна. Я молился и за нее тоже.

Конечно, он понимал.

- Андуин, это война, на которой мы оба будем сражаться, каждый по-своему; и ты знаешь, я могу не вернуться.

Он кивнул.

- Я знаю.

- И если так случится - ты более чем готов занять мое место. Я горжусь тобой. Я знаю, ты будешь править мудро и справедливо. У Штормграда не может быть лучшего правителя.

Глаза Андуина заблестели.

- Отец, я... благодарю тебя! Я хотел бы сделать все, чтобы стать хорошим королем. Но... мне бы хотелось, чтобы это время настало как можно позже.

- Мне тоже, - ответил Вариан. Он заключил мальчика в неуклюжие тесные объятия, прижался лбом к Андуину, затем развернулся и легко побежал к кораблям. Он слился с потоком моряков и направился на флагман.

На войну.

Глава 24

 Кейлек летел с тяжелым сердцем. Он ужасно боялся, что Киригоса права насчет Джайны. Драконы не могли читать мысли, но когда речь зашла о Средоточии, поведение Джайны показалось более чем подозрительным. Теперь он был почти уверен, что она завладела артефактом и готовится воспользоваться им против своих врагов.

Догадку подкреплял тот факт, что Средоточие снова спрятали, и на этот раз лучше, чем раньше. Горькие думы. Кейлеку хотелось верить, что изменения, произошедшие с этой женщиной, о которой он столь заботился, стали результатом воздействия тайной энергии бомбы. Но даже если в этом и была доля правды, она не объясняла все.

Итак, он возвращался домой, в Нексус, поговорить со стаей. Внезапно он понял… что действительно хотел домой.

Приближаясь, дракон отметил, что вокруг Нексуса никто не парит - как это было с незапамятных времен. Вид окрестностей опечалил еще больше. Он решил приземлиться не сразу, а сначала поговорить с тем, кто либо успокоит душу, либо обрушит тяжелые слова.

Калесгос нашел Киригосу в ее «месте для размышлений» - они беседовали тут, когда пришли новости о первой пропаже Средоточия. Кири не удивилась, заметив его. Как и прежде, она была в человеческом облике; лежала под сияющим древом, и, несмотря на то, что была одета в легкое синее платье без рукавов, не ощущала холода.

Кейлек приземлился на парящую платформу, превратился в полуэльфа, и, сев рядом, взял ее за руку.

Долгое время они молчали. Наконец, Кейлек сказал:

- Я заметил, что нет дозорных.

Киригоса кивнула.

- Почти все ушли. Каждый день кто-то решает, что ему здесь не место.

Кейлек закрыл глаза от боли.

- Я чувствую себя неудачником, Кири, - сказал он мягко. - Во всем. Я провалился как лидер, не нашел Средоточия, потерял Джайну... я даже не смог понять, как плохо ей после случившегося в Тераморе.

В ее голубых глазах, смотревших на него, не было ни намека на радость.

- Значит, оно у нее?

- Не знаю. Теперь я не чувствую его отчетливо. Но, думаю, Средоточие все же у нее.

Кири знала, чего стоили эти слова, и сжала его руку.

- Как бы там ни было, не думаю, что ты ошибся, влюбившись в нее. Или что по-прежнему ее любишь. Ты добросердечен, но ты также должен быть и мудрым.

- Знаешь, - сказал Кейлек, стараясь выглядеть легкомысленнее, - кое-кто говорит, что мы с тобой подошли бы друг другу. Отучи меня бегать не за теми женщинами.

Кири засмеялась и положила голову ему на плечо.

- Я не отрицаю, что когда-нибудь ты найдешь прекрасную спутницу жизни, Калесгос, но это буду не я.

- А ведь это моя последняя надежда быть нормальным драконом.

- Но я рада, что ты не такой, - сказала она, и его сердце наполнилось любовью, что отражалась в ее глазах. Он любил ее, но не как супругу.

Он вздохнул, и меланхолия обрушилась на него.

- О, Кири, я утратил свой путь. Я не знаю, что делать.

- Думаю, ты точно знаешь, что делать, и видишь свой путь, - сказала она. - Ты стоишь на перепутье, мой милый друг. Как и все мы. И либо синим нужен хороший и умный лидер... либо они должны стать свободными и найти свои пути, быть хозяевами своих судеб. Принимать собственные решения и… последствия.

Как Гаррош, подумал Кейлек. Как собиралась сделать Джайна.

- Изменения, - пробормотал он, вспоминая, что однажды сказал Джайне. У всех вещей есть свой ритм, свой цикл. Ничто не остается без изменений, Джайна. Даже драконы, столь долговечные и, казалось бы, столь мудрые.

Казалось бы.

- Куда ты направишься? - спросил он тихо, обозначая этими словами свой выбор.

-Я не исследовала мир, как ты, - ответила Киригоса. - Я знаю - есть океаны полные тепла, а не льда. Бриз сладкий и душистый, а не отрывистый и холодный. Я хотела бы посетить эти места. Найти другие «места для размышлений».

Больше слов не требовались. Она встала, будто дожидаясь, когда он ее отпустит. Он тоже поднялся, и они крепко обнялись.

- Прощай, дорогой Кейлек, - сказала она. - Если я буду тебе нужна, ищи меня в тропиках.

- А если я буду нужен тебе, отправляйся туда, где меньше всего ожидаешь увидеть дракона. Я точно буду там.

У него сжималось сердце, глядя на то, как она превращается в дракона, ловит крыльями ветер, взмывает в воздух, слегка кружится на прощание и улетает на юг.

Прошло полчаса. Калесгос одиноко стоял один на вершине Нексуса. Его былой противник, ставший другом, Тералигос, был последним из улетавших. Он направился на север; в отличие от Киригосы пожилой дракон мечтал о покое в этих холодных землях - родном доме для синих.

Ни один из драконов не удивился такому решению; ни один, казалось, его не винил. Перемены. Они наступали, и любое сопротивление и борьба, любые протесты и желание вернуть все как раньше были бесполезны. Перемены грядут. Что они сделают с ним, единственным гражданином пустого ледяного королевства? Куда направлен его путь?

- Все вещи меняются, Джайна, внешне или внутренне. Иногда достаточно одного небольшого изменения, - сказал он однажды женщине, которую полюбил.

- И мы тоже как магия, - ответила она.

- Да, мы тоже.

Теперь он знал, что делать.

***

Джайна замаскировалась как могла, и добралась до Кабестана обычными методами, не прибегая к телепортации. Оказавшись там, она купила грифона у, кажется, совсем растерявшего удачу путника и полетела на юг. Джайна понимала, что летит по следам Орды, шедшей к Северной Страже, и позволила этому знанию подпитывать свой гнев.

Когда в поле зрения показались руины Северной Стражи, ныне занятой врагом, Джайна вынуждена была проглотить образовавшийся в горле ком. При виде черно-красных знамен воинов Орды - оставшихся охранять крепость, пока остальное войско блокировало корабли Альянса, - ее сердце охватили боль и холод.

Она приземлилась и слезла с грифона, проверяя маленький мешочек, который всегда был плотно привязан ремнем. Затем дала грифону небольшую порцию львиной крупы. Тот взлетел вверх в возбуждении, и Джайна кивнула ему на прощание. Скоро он найдет путь обратно в Кабестан и встретит там нового наездника, который ему будет очень рад. Ей же грифон теперь был без надобности. Она повернулась к востоку и пробормотала заклинание телепортации. Через несколько секунд Джайна оказалась на острове Битв.

- Здрасьте, мисс, - окликнул грубый голос. - Пришли поиграть с пиратами? - заявил человек с обрезанными бриджами, открытой рубашкой и мачете.

Она повернулась к нему, испепеляя взглядом своих светящихся глаз.

- У меня нет на это времени.

И почти небрежно бросила в головореза огненный шар. Пирата объял огонь; тот закричал, когда его тело объял огонь, затем споткнулся, упал и скорчился.

Джайна, равнодушно наблюдавшая за этим зрелищем, медленно перевела взгляд на товарищей несчастного, которые уже бежали к ней и оголтело орали. Они не были из Орды – по крайне мере не все - но они были головорезами и убийцами, и не заслужили, чтобы их оплакивали. Джайна прошла через весь лагерь, беспощадно уничтожая «врагов» огнем, льдом и тайной энергией. Она разила людей и троллей, дворфов и огра, который смешно выглядел с маленькой шляпой на лысой голове.

Она убедилась, что все хибары опустели, и что ее больше никто не отвлекает. Затем повернула на север. Ее рука опустилась к мешочку с изумительно уменьшенным Средоточием - спасибо информации, взятой из тома, что она украла из библиотеки Даларана, - и начала обдумывать план.

***

Служители Земли обессилели. Сегодня стихии казались рассерженнее, чем обычно, и, несмотря на царившую тишину среди шаманов, Тралл осознал, что не только он заметил тщетность их усилий, внезапно переставших давать эффект.

Все это казалось бессмыслицей. Да, и ранее прогресс был неспешным, но все же ощутимым и стабильным. Уставшие шаманы вернулись в лагерь, чтобы перекусить пищи и отдохнуть. Мулн Гнев Земли, прежний лидер Служителей, казалось, был поражен больше всех.

Аггра взглянула на таурена и слегка нахмурилась.

- Эта тишина меня беспокоит. Мы все думаем об одном, но никто ничего не говорит. Пойдем, нужно поговорить с Мулном.

Тралл улыбнулся и покачал головой.

- Мы думаем в одном направлении, любовь моя, но ты всегда первой призываешь действовать.

Она пожала плечами.

- В Награнде учили быстро реагировать на проблемы, - сказала она, сжимая его руку, пока они шли.

Мулн поднял взгляд на двух орков и вздохнул.

- Я уже знаю, что вы хотите сказать. Но я не знаю ответа на вопрос, почему у нас перестало все получаться. Стихии очень обеспокоены, и уже достаточно долго – их трудно расслышать.

- Возможно, мы должны... - начал Тралл.

Боль пронзила его, и он упал на колени, схватившись за голову.

Аггра опустилась рядом, положив руки ему на плечи.

- Что случилось, Го'эл? - вскрикнула она.

Его губы двигались, но не издавали ни звука. Лицо Аггры потускнело. Тралл мгновение не видел ничего, а затем внезапно увидел слишком много.

Вода, зеленовато-синяя, холодная и злая, обрушилась на него. Он задыхался, глотал, пытался дышать. Она подняла его ввысь и опрокинула, вертя и кружа. Волна была огромной, но все же Тралл заметил там и тут маленькие, полные ярости глаза, очертания рук, голов и блеск оков. Это была не просто океанская волна - Тралл оказался среди порабощенных элементалей.

Он был не один. Тут были десятки, сотни орков, пойманных волнами и пытающихся выжить. Обломки вокруг тоже были опасными. Направленный поток морской воды повернул Тралла, и тот увидел под собой...

Крыши Оргриммара! Как такое возможно? Но он мог увидеть врата, обломки железных строительных лесов.

«Помоги», - прошептали голоса.

Тралл не мог дышать. Он чувствовал, как вода заполняет его легкие

«Помоги нам. Мы не хотим этого делать!»

Он чувствовал, как водяная рука держит его, но при этом дрожит сама, словно борется с чем-то, а затем она внезапно разжала хватку.

Тралл упал на землю, глотая свежий воздух.

«Остановитесь. Иначе ваш народ будут умирать от наших рук, а мы навсегда останемся порабощенными».

Тралл собрался с мыслями и, все еще кашляя, спросил.

- Где?

Слов не было, но в его разуме возникло изображение: клочок земли у берегов Северных Степей. Это далеко от Оргриммара, но какая же сила заставила духов океана проделать столь долгий путь?

- Го'эл, - раздался любимый голос, возвращая его назад. - Го'эл!

Ужасный образ утопленников и разрушенного города померк. Тралл моргнул и почувствовал облегчение при виде лица Аггры. Она улыбнулась и погладила его по щеке.

- Что ты видел, мой друг? - спросил Мулн. Остальные собрались вокруг. Тралл попытался встать, но Мулн его остановил. - Присядь и расскажи, затем встанешь и поешь.

Тралл кивнул.

- Ты как всегда прав, Мулн. Стихии дали мне видение. Оно может объяснить, почему они  внезапно встревожились.

Быстро, лаконично, но не упуская ничего важного, Тралл рассказал обо всем, что увидел.

- Ты узнал остров? - спросил Нобундо.

- Да, ответил орк. - Это остров Битв, расположенный к югу от Дуротара.

Шаманы переглянулись.

- Если стихии так сильно нуждаются в помощи, мы должны помочь, - сказал Мулн.

Однако Нобундо покачал головой.

- Нет! Если стихии ждали бы помощи от всех нас, они бы показали видение каждому. Они знают, что мы не можем покинуть это место. Но... они звали на помощь.

Тралл медленно кивнул. Аггра выглядела огорченной, но смиренной.

- Они говорили со мной, - сказал Тралл. - Со мной одним. Поэтому я должен ответить на их зов и остановить уничтожение моего народа. Аггра, любимая, ты знаешь, что я хотел бы быть с тобой, но...

Она улыбнулась, обнажив клыки.

- Это твоя миссия Го'эл, - ответила она, - и я сокрушу любого, кто посмеет в моем присутствии сказать, что она тебе не по плечу.

Он слабо улыбнулся. «По плечу», действительно. По плечу ли спасти сотни порабощенных водных элементалей, чтобы они не уничтожили целый город? Он на это надеялся. Стихии были мудры, он им доверял. Тралл поднялся на ноги, обнял возлюбленную, затем отправился собирать то немногое, что потребуется ему в путешествии.

***

С Вол'джина было достаточно.

Когда новость о «несчастном случае» в трактире Колючего Холма дошла да него, он увидел в этом знак. И не желал больше «несчастных случаев» своему народу. Давным-давно он доверился Траллу, и когда орк предложил остаться в Орде, тролль согласился. Он продолжал придерживаться этого выбора с осторожностью, даже когда Гаррош заставил их жить в трущобах. Но сейчас тролли жили на островах Эха, практически в комфорте.

Впрочем, возможно, пришла пора покинуть Орду. Или хотя бы обдумать этот шаг.

Гаррош и «верная» ему Орда – те, кто пил в тавернах Оргриммара, в отличие от находившихся в Колючем Холме, - все еще занимались самовосхвалением своих бесчестных поступков. Кор'крон, или, по крайней мере, этот грязный Малкорок, четко дали понять: они настолько убеждены в окончательной победе, что готовы устранить тех членов Орды, что выступали против Гарроша как тайно, так и, похоже, публично.

При Тралле троллям было хорошо в Орде. Но сейчас… В двух последних сражениях Вол'джин потерял многих хороших воинов. Вот чем ему отплатили? Нет. Пора возвращаться домой, по крайней мере, пока дом был близко. Пора уйти в глубокую медитацию и посмотреть, что скажут ему лоа. Он вспомнил, что сказал когда-то Гаррошу: что орк все свое правление будет затравленно оглядываться, что в свои последние минуты вождь будет знать, кто его прикончит.

Похоже, то решение было верным. Еще не достигнув островов Эха, он встретил каноэ. Шаман в нем вознес руки ввысь, и вода под лодкой потекла быстрее, чем должна была - он использовал стихии, чтобы как можно быстрее добраться до своего лидера.

Вол'джин даже не ждал, пока тот подплывет ближе. Он просил лоа донести его голос и крикнул:

- В чем дело? Что стряслось?

Шаман ответил, и его голос достиг ушей Вол'джина с тревожным ветром.

- Альянс! Они идут! Их много!

***

Гаррош взревел в гневе и бросил кружку на стол.

- Альянс? Здесь? Наша разведка сообщала, что они собирались у Темных берегов!

Несчастный тролль, чья работа заключалась лишь в информировании вождя, слегка вздрогнул, хотя кружка полетела не в него.

-Я ниче не знаю об этом, вождь, но они точно прут к бухте Острорука. Там десятки кораблей. Че прикажешь нам делать?

Гаррош почти сразу успокоился.

- Скажи Бейну отправить друидов ко всем портам нашей блокады. Наш флот нужно немедленно перенаправить. А Северную Стражу - всех сюда, всех до последнего! Быстро!

А затем, к удивлению тролля-посланника, на лице Гарроша появилась хитрая улыбка.

- И всех магов... всех сюда. Мой план сработает и в бухте Острорука, и у Темных берегов.

***

Вариан находился на палубе Льва Волн, когда они достигли Калимдора. Шаманы-дренеи проделали невероятную работу, умоляя ветер и волны помочь, и флот пересек океан в рекордно короткие сроки с попутным ветром и спокойными водами.

Они были лишь в нескольких километрах от бухты Острорука. Вариан был лидером армии Альянса, но не капитаном Льва Волн, и потому он просто позволил Тельде Каменный Кулак выполнять свою работу. Проблем тут не было - Тельда знала, что делать, а ее маленький рост с лихвой окупался голосом, от которого подпрыгивал каждый моряк.

Она стояла рядом с Варианом, и ветер развевал их волосы. Затем Тельда передала королю подзорную трубу.

- Вижу бухту.

Вариан приставил трубу к правому глазу. И увидел лишь один корабль в доках, хотя знал, что путь до Оргриммара будет непростым.

- Кажется, этот корабль в гавани гоблинской работы.

- Что означает: одного хорошего выстрела хватит, чтобы разнести его в щепки, - улыбнулась Тельда.

Вариан почувствовал прилив беспокойства. В нем говорил остаток Ло'Гоша - обострение всех чувств, включая то, что не входило в обычные пять. Он повернулся лицом к ободряюще дувшему ветру, вдохнул и снова поднес трубу к глазу. Только море и небо, разные оттенки синего.

Он медленно посмотрел по сторонам. Синее море, синее небо...

Но затем появилось что-то совсем не синее - маленькая точка на горизонте.

-Там, - вскричал Вариан, указывая на юг. - Корабли!

Все-таки Гаррош поджидал его.

- Свистать всех наверх! - заорала Тельда голосом, который показался слишком громким для такой малышки. Все вокруг принялись за работу. Обученные морские пехотинцы бросились к пушкам. Маги забрались на такелаж, чтобы лучше нацелиться своими разрушительными огненными шарами, которые наносят огромный урон деревянным парусникам. Шаманы ринулись по сторонам в самые уязвимые точки корабля, показывая, что ради помощи стихий они готовы рисковать собой.

Затрубили горны, и корабли, один за другим шедшие с востока, стали разворачиваться к угрозе с юга. Вариан взобрался на такелаж, хватаясь одной рукой и одновременно поглядывая в трубу.

Прямо к ним приближалось несколько кораблей, но Орда вчистую проигрывала по соотношению сил. Вариан кивнул. Он не знал, почему Гаррош оказался готов – возможно, рыболовное судно заметило армаду и поспешило поднять тревогу, - но это уже не важно. Все, что имело значение, так это то, что Орда и впрямь сконцентрировалась на блокаде и бросила туда все силы. Коих и так было немного.

- Джайна, - прошептал он, быстро спускаясь на палубу, - в одном ты точно была права. Возможно, мы покончим с этим здесь и сейчас.

Атмосфера была головокружительной. Было ясно, что Орду успешно дезинформировали шпионы Альянса, и ее флот деловито охраняет берега, которые не будут атакованы. Несколько кораблей и крепость Северной Стражи были не более чем тренировочными мишенями. Бухта Острорука - тихая, спокойная и почти скучающая, - теперь превращалась в океан сражений.

Забыв о собственной безопасности, Вариан снова взобрался на такелаж и осмотрел океан. Он видел лишь три-четыре судна, стремительно плывущих в его сторону. Их паруса тоже надувались ветром. Шаманы давно служат Орде, и без сомнений они делали все что могли.

- Держитесь крепче на борту! - прокричала Тельда. Вариан схватился за веревку, когда корабль тяжело накренился влево, поворачиваясь лицом к угрозе с юга. На мгновение, он почти - почти - пожалел тех моряков на кораблях, которые Альянс собирался уничтожить.

- Огонь!

Лев Волн потонул в грохоте выстрелов из пушек, изрыгавших ядра во врага. Некоторые из них, не причинив никакого вреда, упали в воду, но большинство достигли цели - главного корабля. Поднялся радостный крик, когда половина оркского корабля почти развалилась.

А затем дерево начало восстанавливаться. Видимо, в дополнение к опытным шаманам в команде были и умелые друиды. Вариан выругался и быстро слез вниз.

- Чернокнижники, готовьтесь! - прокричал он. Было нелегко принять тех, кто работает с демонами, принужденно служа на славу Альянса, но у них были определенные заклинания - и определенные существа на служении - чья эффективность была неоспоримой. Они поспешили к бортам, их черные, фиолетовые и другие темные робы колыхались вокруг во время призыва прислужников. Как один, они подняли руки и начали напевать свои уродливо звучащие заклинания.

На поврежденное судно обрушился огонь, постоянный и все распространявшийся. Маленькие гогочущие демоны, известные как бесы, побежали танцевать на вражеском паруснике, бросая огонь тут и там. Тот факт, что они, казалось, наслаждались разрушением, делал все только лучше.

- Маги! - вскричал Вариан, его глаза были привязаны к кораблю Орды. Огромные огненные шары собрались в плотный, смертельный дождь. Снова прозвучали пушки, и вражеский парусник уже не мог держаться на плаву. Он разломился на две части; Вариан с удовольствием наблюдал, как ордынские солдаты прыгают в воду. Все же большая часть пошла на дно вместе с кораблем.

Лев Волн победоносно, медленно развернулся кругом. Шаманы перенаправили ветра, и корабль направился к следующей цели.

- Один есть, еще три! - прокричала Тельда. - Давайте, парни! Мы достигнем Оргриммара на закате!

Внезапно корабль накрыла огромная серая завеса.

Вариан выругался. Проделки шаманов. Но чернокнижники были наготове и уже посылали светящиеся зеленые шары в пелену тумана. Одна из них, женщина, слишком молодая для своих белых длинных волос, окрикнула Вариана.

- Господин, они творят что-то в океане. Он вспенивается. Не могу точно понять, что происходит.

Вновь загрохотали пушки, однако на этот раз Вариан не знал, кто и куда стрелял. Затем раздался страшный треск - не треск деревянных досок корабля, но что-то другое и более ужасное - где-то там. И внезапно Вариан понял, что хоть они и сильно превосходили Орду численно, ее сила была куда мощнее, чем он ожидал.

Глава 25

 Приготовления заняли гораздо больше времени, чем Джайна планировала. Но ей следовало быть аккуратной. Антонидас научил ее этому. Если поспешить в изучении чар или их сотворении, то в лучшем случае ничего не произойдет, а в худшем можно вызвать стихийное бедствие. "Это столь же опасно, как идти в бой с оружием, которое ты никогда не держал в руках", говорил он, предостерегая ее.

Теперь она находилась на одном из небольших холмов острова Битв и перечитывала то, что говорилось в украденном ею томе о Радужном Средоточии. Она вспоминала, как Кейлек описывал ей магию; насколько она логична и точна, и о том, что ее энергия, как утверждала книга, была настолько схожа со стихиями, что могла быть использована теми же способами и с тем же результатом. Не отрываясь от чтения, Джайна рассеяно протянула руку и погладила Средоточие, остававшееся холодным даже под жарким солнцем.

Она уже проделала несколько экспериментов с артефактом, увенчавшихся полным успехом; свидетельством тому был его новый малый размер. Джайна вернула реликвии прежние габариты и приступила к другим испытаниям. Она мало спала и ела только сотворенную пищу. После двух дней обуздания своего нетерпения и удовлетворения от своих успехов Джайна, наконец, почувствовала, что она готова. Сузив глаза, она наблюдала, как большая часть судов Орды покидает крепость Северной Стражи. Она рассчитывала, что они отправятся в Оргриммар. Эта мысль доставляла ей удовольствие.

Да, отправляйтесь домой, думала она.

Она повернулась к океану. Слабый соленый ветерок трепал ее белые волосы. Джайна сконцентрировалась, возложив руки на Радужное Средоточие. Если она правильно поняла принцип его работы, оно было проводником - и усилителем тайной магии, если находилось в знающих руках. Она чувствовала холодное покалывание, исходящее от артефакта. Внезапно по его поверхности пробежала тонкая трещина. Подобно глазу она начала открываться.

Джайна ахнула, но не разорвала связь. Пока она направляла поток магии, оно слушалось ее. Последовала ослепляющая вспышка - и луч света выстрелил из Радужного Средоточия в океан.

Все еще держа одной рукой Средоточие, Джайна подняла другую и совершила знакомое движение сотворения заклинания.

Прежде оно призывало одного элементаля. Теперь же их было десять. Десять мерцающих, лишенных свободы элементалей покачивались на поверхности моря; их глаза блестели, на их “руках” красовались магические оковы.

Джайна залилась смехом. Затем она призвала больше элементалей. Она призывала их снова и снова, пока они не заполонили всю поверхность воды. Это было за пределами ее обычных возможностей, а если бы она попыталась сотворить нечто подобное, то очень быстро свалилась с ног от усталости. Сейчас же напротив она чувствовала себя невероятно могущественной, когда творила волшбу. За нее все делало Радужное Средоточие. Неудивительно, что Орда приложила столько усилий для его похищения, и что Кейлек так волновался, когда оно было украдено.

На какой-то миг концентрация Джайны пошатнулась. Образ синего дракона, который был прекрасен для нее в обеих своих формах, возник в ее разуме. Она вспомнила его доброту, его смех и то, как у нее екнуло сердце, когда он поцеловал ей руку.

Но это длилось лишь мгновение. С мрачной решимостью Джайна обратила все свое внимание на водных элементалях. Сейчас в ее мире не было места для смеха и доброты. Пока жив хоть один орк.

С этими мыслями Джайна, шевеля пальцами, заново сформировала элементалей, потерявших, было, свою плотность из-за ее невнимательности. Теперь можно было начинать слияние.

Она не владела заклинанием для подобных случаев. Насколько ей было известно, его и не существует вовсе. Но возможности Радужного Средоточия, казалось, не ограничивались подобными мелочами. Джайна усердно сосредоточилась на своем желании, сплетая свои пальцы способом, который сам пришел ей на ум.

И Радужное Средоточие - а вместе с ним и элементали - повиновались.

Они начали сливаться воедино, тысячи элементалей, не полностью теряя свои очертания, но изменяясь, чтобы стать частичками единого великого облика. Джайна улыбнулась. Ее сердце забилось сильнее, когда она увидела, какого успеха она достигла; она ведь не просто сплела их воедино. То, что еще недавно было тысячами порождений водной стихии, покачивающихся на поверхности океана, теперь стало одной волной.

Приливной волной.

Она становилась все выше и шире. Воздев руки к небу, Джайна заставила волну расти. Она все еще могла различать в огромной стене воды глаза элементалей и магические оковы на их водянистых руках. Но им не вырваться на свободу. Только не когда она повелевала им оставаться единым целым.

Джайна потратила немало времени. Расстояние от места, где она сейчас находилась, до цели приливной волны было довольно большим. Ей потребуется множество элементалей, а еще придется уверенно контролировать их, чтобы ее предприятие увенчалось успехом. Наконец, она была готова... почти. Собрать еще несколько элементалей, сделать волну на десять, может, двадцать метров выше...

- Джайна! - воскликнул глубокий гортанный голос, наполненный как радостью, так и болью.

Волна колыхнулась, когда Джайна развернулась, все еще удерживая одной рукой Радужное Средоточие.

- Тралл! - вскричала Джайна в ответ. Она специально назвала его не "настоящим" именем. - Что ты здесь делаешь?

Радость на его лице пропала.

- Я рад, что ты выжила, мой старый друг. Но я был призван сюда... остановить тебя.

Он назвал ее "старый друг". Они действительно были старыми друзьями. Друзьями, сражавшимися бок о бок, чтобы остановить войну, спасти невинные жизни как Орды, так и Альянса.

Но они больше не могли быть друзьями.

Молот Рока остался висеть у него за спиной, когда он подступил к ней, умоляюще воздев руки.

- Джайна, у меня были видения… о цунами, обрушившемся на Оргриммар. О цунами, которое берет свое начало здесь. И я пришел по просьбе стихий, умолявших меня остановить его. Во всех своих мечтах и страхах я уже не чаял увидеть тебя живой - и готовящейся обрушить это ужасное бедствие. Пожалуйста, Джайна, отпусти их. Дай им уйти.

- Я не могу, - воспротивилась она, и ее голос дрогнул. - Я должна сделать это, Тралл.

- Я слышал о том, что произошло в Тераморе, - говорил Тралл, все еще медленно идя к ней. - Вместе с тобой я скорблю обо всех, кого постигла эта ужасная смерть. Но если ты поступишь с Оргриммаром так же, как Орда поступила с Терамором, это не вернет их, Джайна. Все, что ты сделаешь – так это заберешь больше невинных жизней.

- Ты скорбишь? - прорычала она. - Разрушение Терамора на твоей совести, Тралл! Ты поставил Гарроша во главе Орды! Я умоляла тебя вернуться, чтобы ты отстранил его от правления. Я знала, что однажды он сотворит что-то ужасное; так и случилось. Гаррош совершил это злодеяние, но я обвиняю тебя в том, что ты дал ему власть сделать это!

Тралл стоял как вкопанный, потрясенный ее словами.

- Тогда... вини меня, Джайна. Предки тому свидетели, я сам виню себя. Но не пытайся отомстить за падение Терамора уничтожением моего народа!

- Народа? - рассмеялась Джайна. - Я теперь даже не могу их так называть. Они не народ. Они чудовища. И ты тоже! Мой отец был прав, но чтобы я могла в этом убедиться, потребовалось уничтожить целый город с людьми. Из-за тебя я была слепа в отношении к оркам. Ты обманул меня, заставив поверить, что орки - не кровожадные животные, и между нами возможен мир. Но ты лгал. Это война, Тралл, а война приносит боль и страдания. Война - это ужасно. Но вы начали ее! Твоя Орда уничтожила Терамор, а сейчас взяла в блокаду города Альянса в Калимдоре. Все их население находится в заложниках и подвергается нападениям. Пока мы находимся здесь, Вариан ведет сражение, чтобы прорвать эту блокаду. И когда я выполню свою задачу, то помогу ему. Тогда-то мы увидим, кто у кого окажется в заложниках! Но сперва я уничтожу город, названный в честь Оргримма Молота Рока, воздвигнутый на земле, названной в честь твоего отца!

- Джайна! Пожалуйста, не делай этого!

Усмехнувшись, Джайна легким движением запястья пустила огромную волну.

Ужасный звук - крик сотен порабощенных элементалей - сотряс воздух, когда волна двинулась на север.

***

- Нет! - вскрикнул Тралл. Он в отчаянии воздел руки, обращаясь к Духу Воздуха с немой просьбой сдержать элементалей Джайны. Не позволь им быть использованными, чтобы унести столь много невинных жизней!

Он опустил руку в сумку и коснулся небольших резных фигурок, олицетворявших духи стихий. Их сущность проявилась в светящихся и мерцающих образах этих фигурок. Как только тотем появился у его ног, воздух охотно откликнулся на его просьбу, и внезапно навстречу выгибающейся волне подул сильный ветер, пытаясь сдержать надвигающееся цунами.

Джайна зарычала и сделала яростный жест. Элементали взвыли в агонии, ибо они были вынуждены бороться с ветром, сковывавшим их движение. Тралл хмыкнул, обнаружив, что он содрогается от напряжения. Джайна была могущественным магом, но у нее не было достаточно сил, чтобы противостоять ему, особенно если элементали сами противились ее воле. Тралл никогда воочию не видел Радужное Средоточие, но ему было известно, что это. Оно управляло могущественными волноловами, направлявшими потоки тайной магии по линиям лей Азерота в Нексус; оно дало жизнь невероятно могучему пятиглавому хроматическому дракону. Сейчас же оно находилось в руках мастера-мага.

С болью в сердце Тралл понял, что его попытка провалилась. Удивительно было не то, что сейчас Джайна оказалась сильнее его. А то, что он до сих пор был способен ей противостоять.

- Джайна, - он процедил слова сквозь стиснутые от напряжения зубы, - твоя боль понятна. То, что было совершено, нельзя назвать иначе, чем злодеянием. Но дети не должны расплачиваться своими жизнями за то, что сделал Гаррош!

Ее белая голова с одним золотым локоном повернулась к нему. Ее жуткие глаза холодно уставились на него. Она, разжав пальцы, рванула руку вперед. Тралл, получив сильный удар чем-то бледно-лиловым и сияющим, отлетел назад. Мир вокруг него померк на мгновение, и он, задыхаясь, упал на песок. Все его тело содрогалось, но он заставил себя встать и направить силы на удержание приливной волны.

Цель атаки Джайны была явно не в том, чтобы ослабить его связь с элементалями. А в том, чтобы его убить. Но Тралл не мог заставить себя сделать то же самое, только не с Джайной, которая была и еще может вновь стать лучшим другом. Поэтому он был ограничен в своих способах достижения цели... в отличие от нее.

Тралл снова обратился к духу Воздуха за помощью. Порыв ветра, почти достигшего уровня урагана, налетел на Джайну так яростно, что волшебница пошатнулась и рухнула на песок. Ее рука выпустила Радужное Средоточие, а порыв ветра заглушил слова заклинания, срывавшиеся с ее уст.

Тралл использовал драгоценные мгновения, чтобы полностью сосредоточиться на огромной стене воды. Дух Воды, борись с заклятьем, что поработило тебя. Возьми мою силу; воспользуйся ею, чтобы...

Спиной он почувствовал нарастающее тепло. Не сдерживая слез из-за того, что ему приходилось делать, он оставил духов Воды и взмолился духу Огня. Тралл обернулся, подняв руки, чтобы защититься от огромного огненного шара, летящего в него. Дух Огня гневался и страдал, и в какой-то момент Тралл испугался, что он вовремя не услышит его. Пытаясь защититься, он запустил три водяных шара, которые быстро закружились вокруг него и даровали ему силу. Больше Траллу ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза, готовясь к опаляющему жару и боли. В последний момент огромный вращающийся шар распался; искры пламени разлетелись в разные стороны. Лишь несколько из них долетело до шамана, но их прикосновение к его одеянию и плоти было болезненным.

- Я не позволю тебе остановить меня! - крикнула Джайна. Она на четвереньках подползла к Радужному Средоточию. Прежде чем шаман успел среагировать и развоплотить стенающих, измученных элементалей, которые составляли собой приливную волну, волшебница возложила одну руку на артефакт, усиливая заклинание. Затем повелительно согнула пальцы другой. Тралл был потрясен, ибо два оставшихся водяных шара покинули орбиту, по которому они вращались, защищая его. Они увеличивались в размерах, магические оковы возникли на внезапно выросших "руках", а затем они присоединились к своим собратьям - вновь повинующимся Джайне. Тралл понял, что артефакт не только увеличивает мощь ее заклятий, но также дает власть и над его чарами.

- Видишь, Тралл? Понимаешь, с чем ты пытаешься бороться?

- Я вижу, Джайна! - крикнул в ответ Тралл. Он восстановил свои тотемы и направил их мощь на удержание приливной волны. Если бы только он мог достучаться до нее... - Я вижу, что ты сломлена и пала духом. Не позволяй и себя сделать жертвой того, что Гаррош сотворил с Терамором. Я могу помочь тебе!

- Помочь мне? Может, ты помогаешь Гаррошу? Откуда мне знать, что ты не работаешь с ним? Быть может даже вы вместе придумали этот план!

Тралл был настолько потрясен этим обвинением, что его заклинание дрогнуло. Огромный водяной столп, слитый из элементалей, продвинулся на несколько метров вперед. Тралл едва восстановил контроль, собрав для этого всю свою силу воли.

Огромный огненный столп внезапно взметнулся, яростно вздымая огромные вихри песка, и двинулся в сторону Тралла. Он знал, что не сможет развеять его, почти все свои силы он направлял на удержание грохочущей волны.

Волны...

Духи воды, придите и выслушайте меня!

Он развернулся и, покинув песчаный берег, помчался по поверхности воды столь быстро, будто он бежал по твердой земле. Орк направился прямиком к огромной волне, задумав использовать заклинание Джайны против нее же, как она использовала его чары против него. Приблизившись к трепещущей стене воды, он попросил стихию поддержать его. Камнем шаман погрузился в воды океана, и над его головой огненный столп Джайны врезался в ее же приливную волну.

Пламя погасло сразу же, а волна была сильно ослаблена. Тралл уплыл под водой подальше от бушевавшего на поверхности хаоса, что было сил, он спешил вернуться обратно к берегу. Выйдя на поверхность, он увидел, как Джайна отчаянно пытается восстановить волну, призывая еще больше элементалей и заставляя их сливаться воедино.

Обратившись за помощью к духу Жизни, Тралл призвал двух астральных существ - духов волков, прозрачных и туманных, но ничуть не менее опасных, чем их живые собратья. Он призывал их и раньше, но теперь они были гораздо могущественнее благодаря силе Духа Жизни. С сотрясающим воздух ревом призрачные создания бросились в сторону Джайны, отвлекая ее от зловещей работы.

- Ты пытаешься отсрочить неизбежное, - сплюнула Джайна. Она взмахнула рукой, и внезапно бледно-лиловая тайная энергия взорвалась возле нее. С завываниями боли призрачные волки вернулись в астральный план, откуда Тралл призвал их. - Ты не сможешь помешать мне. Не сможешь, пока у меня есть Радужное Средоточие. Оно... - Ее гнев внезапно обернулся болью. - Ты не можешь понять. Ты не видел этого. Ты не знаешь, что оно сотворило… с Терамором, со мной...

Наблюдать ее страдания Траллу было гораздо сложнее, чем ее гнев. Ей была нанесена ужасная рана, и она хотела причинить столь же сильную боль тем, кто так поступил с ней. Более того, она хотела причинить боль каждому, кто когда-либо давал ей надежду на то, что подобное никогда не произойдет. Глубокое сострадание наполнило его, но не поколебало его решимость ни на мгновение.

- Ты права, - сказал он, заставив ее обратить удивленный взор на него. - Я не был там. Но я вижу, что оно сделало с тобой. Что Гаррош сделал с тобой. Сражайся с ним. Я не буду останавливать тебя. Но не заставляй невинных - детей, Джайна! - платить эту кровавую цену! Ты не просто убьешь их, ты убьешь будущее!

- Для тех, кто погиб в агонии в Тераморе, уже нет будущего, - парировала Джайна. - Почему у орков должно быть будущее, если они сами отняли его у других? У Кинди, у Тервоша и у многих добрых и честных людей? - Затем, почти про себя, она добавила: - Почему у кого-то должно быть будущее?

И волна вырвалась на свободу.

Тралл распрямился и воздел руки к небесам. Каждый его мускул вопил от напряжения; его легким стоило огромных усилий просто дышать, в то время как он направлял все свои силы на то, чтобы повернуть вспять волну.

Она остановилась на середине своего роста, дрожа от напряжения, как и сам Тралл. Воздух и Вода боролись; обе стихии не хотели отступать, в то время как волна содрогалась. Тралл не уделял ни мысли, ни слова, ни жеста для собственной защиты. Он чувствовал, как вода изо всех сил пытается вырваться на волю; чувствовал, как борется воздух, чтобы сдержать ее.

И он был полностью во власти женщины, стоявшей в нескольких шагах от него; женщины, которую он когда-то называл другом, но которая теперь стала смертью во плоти.

- Отзови ветер, Тралл! - крикнула Джайна. Держа одной рукой Радужное Средоточие, она сделала жест другой. Тайная магия закружилась возле нее, отбрасывая блики на ее одежду и белые волосы. - Или я убью тебя на месте, и ты все равно потерпишь неудачу!

- Так сделай это! - прорычал Тралл. - Убей меня! Повернись спиной ко всему, что даровало тебе когда-то сострадание и верность своим принципам! Потому что я не позволю обрушиться этой волне на Оргриммар, пока бьется мое сердце!

На мгновение ему показалось, что Джайна колеблется в раздумьях. Но затем ее лицо ожесточилось

- Да будет так, - прошептала она и собрала энергию в своей руке.

Тень упала на них обоих, и прежде чем они успели понять, что произошло, огромная крылатая ящерица приземлилась на песок. Массивная синяя фигура встала между человеком и орком, прозвучал знакомый голос: Джайна! Не делай этого!

Тралл не мог поверить. Калесгос - здесь?! Как он нашел их? Он сразу же ответил сам себе на этот вопрос. Синий дракон разыскивал Радужное Средоточие. Поиски привели его сюда - к артефакту и его безумной хозяйке. У Тралла теперь был союзник, и он вновь направил все свои силы на сдерживание бурлящей приливной волны. 

***

Джайна пошатнулась, когда Калесгос приземлился рядом с ней.

- Уйди в сторону, Кейлек, - прорычала она, пытаясь придти в себя. - Это не твоя битва!

Он принял облик полуэльфа, все еще заграждая Тралла перед ней.

- Нет, моя тоже, и ты это знаешь, - ответил он. - Радужное Средоточие не твое. Оно принадлежит синей стае. Оно уже было украдено, чтобы с его помощью совершить нечто подлое и ужасное. Я не могу допустить, чтобы подобное повторилось.

- Это не подлость! - взревела Джайна. - Это справедливость! Ты был в Тераморе, Кейлек. Ты видел, что от него осталось. Ты не знал их так, как и я, но Страдалица, Тервош и К... Кинди, они были и твоими друзьями тоже! От нее ничего не осталось, только пыль, Кейлек! Пыль!

Ее голос оборвался на последнем слове. Он не сделал ни одного движения, чтобы противостоять ей, хотя она все еще стояла в атакующей позе. И все еще сжимала в руке Радужное Средоточие.

- Я тоже терял тех, кого люблю, - сказал Кейлек. - Я, по крайней мере, имею представление о твоей боли.

Кейлек сделал шаг к ней, умоляюще протягивая руку.

- Стой! Не двигайся! - Тайная магия вновь затрещала вокруг нее. - Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую!

- Ты в этом уверена? - Кейлек остановился, но не отступил. - Скажи мне, если вдруг услышишь нечто знакомое. Сперва непонимание. Вина, а затем ожидание и пустота, потому что ты не можешь сразу же осознать все. Осознание приходит через некоторое время, словно вспышка мелькнувшего во тьме фонаря. Удивительное потрясение каждый раз, когда ты понимаешь снова и снова, что больше никогда не увидишь любимого человека. Затем приходит гнев. Ярость. Желание причинить боль тем, кто причинил ее тебе. Уничтожить тех, кто убил их. Но хочешь знать правду, Джайна? Это не выход! Если ты затопишь Оргриммар, Кинди не будет по-прежнему ожидать тебя в Тераморе. Тервош не будет ухаживать за своим садом. Страдалица не будет затачивать свой меч и бросать эти забавные сердитые взгляды. Никто из них не вернется.

Сердце Джайны сжалось от боли. Но она не могла слушать его, потому что все, что он говорил, было болезненной правдой. Она не могла согласиться, потому что тогда ей придется отпустить свою ярость.

- У них будет компания, - Джайна сплюнула.

- Тогда лучшим решением для тебя будет присоединиться к ним, - неумолимо продолжал Кейлек, - потому что ты не сможешь простить саму себя, если ты сделаешь это. Я знаю это, Джайна, потому что все, что я описал, пережил сам. Мои страдания были столь глубокими и сильными, что даже сейчас не совсем понимаю, как мое сердце продолжает биться. Я знаю, каково это. И... я также знаю, что ты излечишься. На это уйдет много времени, и даже будет несколько стадий, но ты излечишься. Ты можешь также покончить с собой, но тогда ты уже никогда не излечишься. Поверь, если ты пустишь эту волну на Оргриммар, то ты будешь также мертва, как те, о ком ты, как ты утверждаешь, скорбишь.

- Я оплакиваю их! - вскричала Джайна. - Я действительно скорблю! Я с трудом могу дышать, Кейлек. Я не могу спать. Я просто вижу их лица такими, какими я их запомнила, а после - их тела. Орда должна поплатиться!

- Но не твоей рукой Джайна, и не таким способом. - Это уже был голос не Калесгоса, а Тралла. Джайна бросила яростный взгляд на него. - Есть справедливость, а есть месть. Ты должна видеть разницу между этими вещами, иначе ты предаешь тех, кто любил тебя.

- Гаррош...

- Гаррош - вор, подлец и мясник, - спокойно сказал Тралл. - А ты идешь точь-в-точь по его стопам - вплоть до того, что используешь тот же самый артефакт, что уничтожил Терамор. Ты этого желаешь? Правда? Чтобы даже твой народ вспоминал тебя как его?

Джайна отшатнулась, словно от удара. Нет, он был орком; он был таким же, как и весь их род; ее отец был прав. Тралл пытался запутать ее. Она дико затрясла головой.

- Я сделаю то, что считаю нужным! - закричала она.

- Также - как и Артас, когда он вырезал весь Стратхольм? - вопросил Кейлек. Джайна в ужасе смотрела на него, не веря своим ушам. Он продолжал, будто не замечая ее реакции. - И он, по крайней мере, действовал без ненависти в сердце к тем, кого он убивал. Это и есть твое наследие, Джайна Праудмур? Стать другим Гаррошем, другим Артасом?

Ноги Джайны подкосились, и она рухнула на песок, все еще держа в руке Радужное Средоточие. Ее разум колебался; его заволокло туманом и тоской.

Артас... Я не могу смотреть на то, что ты собираешься сделать.

Она говорила с ним, умоляя изменить его решение. Уехала с Утером, горюя о том, что сталось с Артасом. Медленно, будто ее голова весила тысячу тонн, она повернула ее, чтобы посмотреть на Радужное Средоточие. С виду простая вещица, но она обладала такой мощью и вызывала столько боли... Она вспомнила, что это ее сила использовалась для оживления пятиглавого чудовища Хроматуса. Для сосредоточения всей тайной магии в Нексусе. Для создания мана-бомбы, которая унесла жизнь невинной молодой девушки.

Для уничтожения Оргриммара...

Она вспомнила об Артасе, насмехавшимся над Антонидасом перед тем, как Архимонд разрушил Даларан. Вспомнила лик ее наставника, возникший из фиолетовой дымки. "Это не для случайных рук и не для любопытных глаз. Останови свою руку, друг, или продолжай - если тебе ведом путь.”

Ей столь необходимо было оправдание, что она видела его в появлении облика своего наставника, хоть и была вынуждена разрушить магическую печать. Но это появление не было оправданием.

Продолжай - если тебе ведом путь.

Но он ей был вовсе не ведом. Она была растеряна и двигалась вслепую. Помимо всего прочего, его недолгое появление было предупреждением, а не кивком одобрения. В глубине души Джайна знала, как отреагировал бы Антонидас на то, что она собиралась сделать. И знание это ранило словно нож.

Рука, державшая Радужное Средоточие, сжалась.

Джайна медленно поднялась и повернула залитое слезами лицо сперва к Кейлеку, затем к Траллу.

- После того, что совершил Гаррош, он навсегда останется моим врагом - и Орда тоже, пока он возглавляет ее. У меня есть сотни водных элементалей, подчиняющихся мне. И я использую их!

Тралл и Кейлек напряглись.

Джайна сглотнула, и слова пробились сквозь ком в ее горле.

- Я использую их, чтобы помочь Альянсу. Чтобы защитить свой народ. Я не буду уничтожать целый город, ведь я не Гаррош. Я не буду устраивать резню безоружных гражданских, ведь я не Артас. Я сама себе хозяйка.

После этих слов волна распалась. Теперь это была не взметнувшаяся высоко в небеса стена воды, но сотни отдельных элементалей воды. Они покачивались на волнах, ожидая приказа Джайны.

- Ты имеешь право воевать с Ордой, Джайна, - сказал Тралл. - Но теперь на твоих руках будет кровь тех воинов, а не детей. Со временем твое сердце только обрадуется этому выбору.

- Тебе больше неизвестны мои настоящие чувства, Тралл, - молвила Джайна. - Я не мясник - но я не буду больше призывать к миру любой ценой. Невозглавляемая тобой Орда опасна, и ее нужно останавливать на каждом шагу - и побеждать. Только так возможен мир. И никак не иначе.

Несмотря на произнесенные слова о недоступности для орка ее чувств, она почувствовала боль при виде выражения его лица. Погибшие при обороне Терамора и Северной Стражи были далеко не единственными жертвами. Эта многолетняя дружба, так нежно хранимая и оберегаемая ими обоими, стала другой. Пройдет еще много, очень много времени, прежде чем она вновь сможет - если сможет - снова назвать Тралла другом. И она знала, что и он это понимал.

- Грядущая война потрясет этот мир, как и Катаклизм, но по-другому, - сказал Тралл. - А я поклялся исцелить его. Я возвращаюсь к Водовороту. Леди Джайна, я хотел бы, чтобы наше расставание было другим.

- Как и я, - сказала Джайна, и это было правдой. - Но это желание ничего не изменит.

Тралл низко поклонился. Он вызвал призрачного волка и взобрался ему на спину. Океан под шаманом и его мистическим зверем был тверд как земля. Джайна и Кейлек в тишине наблюдали, как он удаляется от них. Затем она повернулась к синему дракону.

- И что ты будешь делать, Калесгос из синей стаи? - тихо спросила она.

- Я отвезу Леди Джайну туда, куда она захочет, - ответил он.

- Мне надо найти место, где флот Альянса ведет сражение, - сказала волшебница. - Но сперва... я... я хочу увидеть Оргриммар.

Глава 26

 Как только Гаррош понял, о чем толковал ему тролль, он забрался на своего лютого волка и погнал его настолько быстро, на сколько тот был способен, к бухте Острорука. Корабли еще не появились в поле зрения, потому он воспользовался судном гоблинов, которое, казалось, никогда не покидало берега - к радости его маленького зеленого капитана. Корабль с Гаррошем, Малкороком и многими другими на его борту, пыхтя, отправился к остальным, вышедшим из крепости Северной Стражи.

Они не могли оставаться долго незамеченными, но к счастью войска Альянса пока находились за пределами досягаемости. "Быстрее!" - требовал Гаррош, но на его борту не было шамана, чтобы заставить океан повиноваться. У вождя было непреодолимое желание притянуть одно из вражеских судов, прыгнуть на его палубу и начать там резню солдат Альянса, но он не мог. Пока не мог. Он взревел от разочарования, когда Альянс быстро и безжалостно отправил на дно первый корабль Орды. Гаррош смотрел, как судно погружается в воду, как разламывается надвое, и позволил своему гневу овладеть собой.

Новости застали Гарроша врасплох, но он быстро пришел в себя. Возможно, флот Орды был разбросан по всему Калимдору, но его секретное оружие могло быть применено где угодно. Несмотря на превосходство врага в численности, Гаррош знал, что вскоре победа будет за ним.

Когда гоблинское судно приблизилось к флоту Альянса, Гаррош расхохотался, видя, как несколько вражеских кораблей вдруг заволокло туманом.

- Пусть они боятся того, что там скрывается, - сказал он Малкороку. - Пусть они чувствуют лишь ужас, не зная, что мы творим - пока не увидят нашу истинную силу!

- Если бы я смог сразиться с королем Варианом на его собственном судне, - прорычал Малкорок, - его смерть не была бы ни быстрой, ни благородной!

- Он заслужил прожить немногим дольше остальных, кто последовал за ним, дабы лицезреть их безысходную гибель, - ответил Гаррош, соглашаясь. Часть кораблей Альянса миновала туман или была еще вне зоны досягаемости. Они надвигались на три оставшихся судна Орды, но когда гоблинское судно, наконец, приблизилось к "Костолому", Гаррош со своими воинами легко перепрыгнули на его палубу. Вождь был спокоен и готов к схватке.

- Призывай их, - только и сказал он капитану. Тролль громко повторил приказ вождя, и вскоре клич "Призвать их! Призвать их!" передавался с корабля на корабль. Битва продолжилась, и воздух наполнился дымом от пушечных залпов. Почти на всех палубах воины Орды были с ног до головы покрыты кровью или мертвы, пронзенные огромными, величиной с руку, деревянными осколками. Целители метались от одного борца к другому, стараясь помочь тем, кого еще можно было спасти, и при этом самим не получить увечья.

Поверхность океана, уже яростно колеблемая пушечными ядрами, миновавшими цели, шаманскими ритуалами и плавающими обломками кораблей, забурлила еще сильнее. Белая пена заклокотала, а затем нечто вырвалось из глубины.

Экипажу несчастного судна Альянса оставалось только с ужасом наблюдать, как существо обратилось против него. Гигантские щупальца хлестали по кораблю, обхватив его в подобии любовных объятий. Кракен - а это, несомненно, был он - начал сжимать хватку, и судно треснуло. Гаррош, запрокинув голову, расхохотался.

Из холодных глубин океана вынырнули другие чудовища, враждебные и разгневанные из-за своего порабощения, но они не могли излить их ярость на своих хозяев. Они обратили свой гнев на корабли Альянса, оплетая их своими щупальцами и раскачивая пойманные суда, а иногда и разламывая их на части, как это сделал самый первый их собрат. Воины всех рас Альянса падали с криками и покидали разрушенные корабли, прыгая в бурлящие воды, где кракены пожирали их.

- Пойдем, Малкорок! - крикнул Гаррош. - Давай заберем несколько жизней Альянса своими руками. Кракены - могущественное оружие, но я не желаю всем моим врагам стать кормом для рыб!

- Я всегда последую за тобой, мой вождь! - ответил Малкорок. Впереди виднелся один из кораблей Альянса, который до сих пор избегал хватки кракенов. Он был сильно потрепан и вел огонь из уцелевших орудий правого борта по одному из кракенов, не обращая внимания на уцелевшие корабли Орды.

- Капитан, веди нас туда! - крикнул Малкорок. - Я жажду крови Альянса!

Капитан был даже рад такому приказу; искусно маневрируя среди копошащихся иссиня-черных, блестящих на солнце тварей, он приблизился к левому борту альянского флагмана, Льва Волн. Его матросы предупреждающе кричали, но основное их внимание было привязано к противоположной стороне. С изяществом, противоречащим их огромным размерам и мускулам, два орка перепрыгнули короткое расстояние между кораблями, и между врагами завязался серьезный бой.

Малкорок покачнулся, приземлившись на палубу "Льва". Жрец дренеев, занятый исцелением членов экипажа, пал замертво, даже не успев заметить угрозу. Клиновопль пел свою жуткую песнь войны, объявляя всем о присутствии Гарроша и отрубая мохнатые головы воргенов. Почувствовав, что кто-то находится у него за спиной, вождь Орды развернулся, взмахнув своим оружием, которое сразу же ударилось об огромный топор надвигающегося демона. Отвратительно серое лицо стража скверны расплылось в желтозубой усмешке.

Гаррош рассмеялся и усмехнулся.

- Мой отец убил демона куда более великого, чем ты.

Страж скверны расхохотался в ответ; его хохот звучал зловеще.

- Смейся, пока можешь, - прогрохотал орк.

Топоры схлестнулись. Страж скверны был огромен и могуч, но Гарроша переполняла его семейная гордость. Он вспомнил о том, как его отец сразил Маннорота, одного из величайших властителей преисподней, когда либо живших во вселенной; бивни этого демона он носил на своих коричневых плечах в память о том великом деянии. Страж скверны резко оборвал свой смех и нахмурился, когда Клиновопль вкололся в его серое тело. Второй удар, третий, и демон пал на палубу, разрубленный на части.

- Вождь! - взревел Малкорок. Его топоры были алыми, и у его ног лежало не менее четырех тел. - Сзади!

Гаррош едва успел развернуться, чтобы выставить Клиновопль навстречу напавшему на него высокому, темноволосому и невероятно быстрому человеку, владевшему огромным мечом - Шаламейном. Вариан издал громкий, яростный вой, подходящий скорее для призрачного волка, в честь которого он получил свое прозвище, нежели для человека. Гаррош рыкнул, когда необыкновенный меч порезал его руку, и по ней потекла кровь. Он парировал удар вовремя, остановив дальнейшее погружение вражеского клинка в свою плоть и со всей силы оттолкнув его. Вариан пошатнулся, но Шаламейн вновь взвился.

- Воистину предки даруют нам свое благословение! - вскрикнул Гаррош. - Я знал, что ты падешь сегодня, но не рассчитывал на подобное везение - что смогу лично прикончить тебя!

- Странно, что у тебя еще кишка не тонка, чтобы встретиться со мной, - прорычал Вариан. - Ты стал еще трусливее и подлее с момента нашей последней встречи. Сперва магнатавры, затем элементали, теперь кракены делают всю грязную работу за тебя. Это ведь ты убежал и спрятался, сбросив мана-бомбу на Терамор? Я более чем уверен, что тогда ты находился в безопасном расстоянии!

Клиновопль снова запел, нанося удар на уровне колен, который должен был отрубить ноги Вариану. Король Штормграда подпрыгнул и развернулся в воздухе, чтобы Клиновопль не снес его голову, когда Гаррош продолжил движение своего топора.

- А ты стал медленнее с тех пор, как мы последний раз виделись, - усмехнулся Гаррош. - Ты стареешь, Вариан. Возможно, ты допускаешь, что твой хныкающий сынок будет королем. Я пойду на Штормград, когда кракены оставят от твоих могучих кораблей лишь щепки. Я схвачу твоего драгоценного мальчика, закую его в кандалы и торжественно провезу его через весь Оргриммар!

Он думал разгневать короля Штормграда настолько, что тот исполнится ярости и будет биться словно дикий зверь вместо того, чтобы драться умело и расчетливо. К его удивлению, Вариан лишь усмехнулся, увернувшись от очередного удара и оценивая свой следующий шаг.

- Андуин может удивить тебя, - сказал он. - Даже те, кто любят мир, презирают трусов.

Гаррошу внезапно надоело дразнить противника.

- Мы уже третий раз сходимся в поединке, - прорычал он, - и три раза - это слишком много. На этот раз ты умрешь - а также все, кого ты любишь! - Гаррош напал, размахивая Клиновоплем, и Вариан отскочил подальше от него. Гаррош проследовал за противником, позабыв о своем мастерстве и стратегии. Мир сузился до одного лишь этого человека и его неминуемой гибели. Когда они сошлись настолько близко, что их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, они внезапно взлетели в воздух.

Гарроша отбросило кубарем, он удержал Клиновопль одной лишь силой воли. Он жестко приземлился на палубу, а затем внезапно скатился по ней. Он услышал громкий треск, после чего полетел в синие волны океана. Его броня теперь была для него помехой, и он тонул словно камень, как и обломки "Льва Волн", угрожавшие завалить его на дне океана.

Гаррош упрямо отказывался сдаться перед лицом, казалось бы, неминуемой гибели. Все еще сжимая оружие своего отца, он использовал тонущие обломки, отталкиваясь от одного за другим, когда какой-либо кусок древесины оказывался в пределах его досягаемости. Его легкие полыхали, требуя воздуха; его лицо тянулось вверх, к солнечному свету; наконец, он вырвался на поверхность и вдохнул сладкий воздух, яростно откашливаясь.

Чьи-то руки схватили его и потянули вверх по веревочной лестнице, сброшенной с одного из кораблей, - он не знал, с которого именно - и, все еще держа Клиновопль, он взобрался на палубу судна.

- Вождь! - Это был Малкорок, который также выжил. Оба сжали друг друга в объятиях.

- В-Вариан, - выдохнул Гаррош. - Что с ним?

- Я не знаю, - сказал Малкорок. - Но смотри!

Все еще выплевывая морскую воду, Гаррош повернулся в ту сторону, куда показывал Малкорок, и гордость наполнила его.

Куда бы он ни посмотрел, везде виднелись разбитые и горящие суда Альянса, а те немногие, что уцелели, были заняты борьбой с кракенами. Обломки десятков кораблей плавали на поверхности океана. Гаррош, закинув голову, издал победный рев.

- Узрите мощь Орды! - ревел он. - Четыре судна против десятков! И мы одержим победу! За Орду! За Орду! 

***

Калесгос бережно нес Джайну в своей правой лапе, а она в свою очередь баюкала Радужное Средоточие. Они направлялись на север. Джайна сама не до конца понимала, почему она так сильно желала увидеть столицу Орды, но Кейлек полностью доверился переменам ее сердца и не сказал ни слова возражения. Хотела ли она успокоить себя тем, что в Оргриммаре все еще оставались невинные, и посему ее выбор был правильным? Возможно, она желала увидеть Гарроша, если сможет каким-то образом обнаружить его, и разорвать вождя Орды на части? Она терзалась сомнениями.

За ними, послушно следуя за быстро летящим драконом и ни на йоту не отставая от него, двигались водные элементали. Джайна по своему желанию могла призвать их в любой момент или отпустить; Кейлек не требовал вернуть Радужное Средоточие. Джайна была ему благодарна куда сильнее, чем он мог себе представить - за его молчаливую и, очевидно, непоколебимую веру в нее.

Они пролетали мимо островов Эха и метко названного берега Разбитых Кораблей, где Джайна призвала нескольких сердитых бесконтрольных элементалей присоединиться к их собратьям. Обломки, пусть и старые, опечалили и возмутили ее, и она захотела поскорее узнать, какое направление избрал Вариан для нападения Альянса.

Когда они приблизились к бухте Острорука, Джайна ахнула, ее глаза расширились от потрясения и ужаса. Флот... ей казалось, он первым делом нападет на крепость Оперенной Луны или Темные берега, но он был здесь. Он был здесь... и терпел поражение.

- Я могла бы уничтожить этот флот, -  подумала она. - Если я послала приливную волну, я бы вместе с Огримаром уничтожила флот Альянса.

Ей стало не по себе, но одновременно ее охватила горячая благодарность к Траллу и Калесгосу. Но сейчас было не время для слабости и обмороков. Она должна была действовать. Не корабли Орды атаковали флот Альянса - Гаррош, как оказалось, вызвал для расправы над ним кракенов. Как и в случае с огненными великанами в крепости Северной Стражи и мана-бомбой в Тераморе, он действовал трусливо и жестоко - терзая природу этого мира или при помощи магических артефактов, находящихся в его распоряжении.

- Подлети поближе! - попросила она Калесгоса. Калесгос спустился ниже, сложив крылья, на которые теперь попадали брызги морской воды, и открывая их лишь изредка, чтобы быстро скользить над волнами. Держа одной рукой Радужное Средоточие, Джайна зашевелила пальцами другой руки, бормоча заклинание. 

***

Вариан откинул промокшие, ставшие сплошной массой волосы с глаз, которые немилосердно щипало от соленой морской воды. Он держался за обломки корабля - какого именно, он даже не знал - и пытался оценить ситуацию.

Так много кораблей утонуло, пострадав от яростной хватки кракенов. Он беспомощно наблюдал, как его моряков, вынырнувших на поверхность и застрявших между кораблями и берегом, хватали блестящие слизистые щупальца, вырывавшиеся из воды, и уносили в голодные пасти морских чудовищ.

Он понятия не имел, что случилось с Тельдой, белокурой чернокнижницей и прочими членами храброго экипажа "Льва волн". Неправда, горько поправил себя король. Он знал, видел, как некоторые из них встретили свой мучительный конец. Он мог только надеяться, что Гаррош и тот неповоротливый орк из Черной горы составили компанию тем хорошим товарищам в желудках кракенов.

Несколько кораблей были все еще целы и на данный момент вели стрельбу по морским тварям. Но Свет, там было так много этих проклятых животных, каждое из них сеяло непередаваемый ужас. Воздух был наполнен криками и треском дерева. Вариан почувствовал панику и отчаяние, которые пытались овладеть им, и безжалостно подавил эти опасные чувства. Они сейчас ему не помогут; даже гнев не поможет ему сейчас. Он перепрыгнул на обломки другого корабля; взор его был устремлен на один из немногих уцелевших кораблей. Он был легкой мишенью для неудачного пушечного ядра и лакомым кусочком для кракена. Но он был лишь одним человеком, потому ему удалось не привлечь внимания огромных чудовищ и, к его счастью, добраться до корабля, который носил название "Леди Океана". Сложив руки вокруг рта, он издал громкий крик.

Бегущий по палубе ворген, навостривший свои чуткие уши, услышал его. Он перепрыгнул на другой борт корабля и поклонился, взмахнув своими когтистыми волчьими лапами.

- Ваше Величество! Мы могли бы послать кого-нибудь...

- Отступаем! Сейчас же! - закричал Вариан. Если бы они остались и продолжили сражаться с кракенами, то от