Book: Клинок Сариолы



Клинок Сариолы

Ладомир Гарт

КЛИНОК САРИОЛЫ

роман-фэнтези

Я ехал в автобусе, возвращаясь домой с работы. За окнами проплывал унылый городской пейзаж. Я отрешённо смотрел сквозь мутное стекло, раздумывая, где бы дешевле купить продуктов к ужину, когда вдруг за спиной услышал два голоса, ведущих оживлённый разговор. Один, звонкий, принадлежал мальчику лет десяти, второй — его отцу.

— Пап, а почему милиционер не арестовал уголовного авторитета? Он струсил?

— Простой стражник не рискнул схватиться с тёмным рыцарем.

— А светлые рыцари есть?

— Наверное, есть. Во всяком случае, должны быть.

— А почему в сказках всегда побеждает добро?

— Потому, что это сказки.

— Значит, в жизни всегда побеждает зло?

— Не всегда, но довольно часто.

— У-у, — огорчился мальчик.

— Но ты не унывай, ведь добро и зло всегда в равновесии. Они гармонично перемешаны в нашем мире. Если мы видим, что победило зло, значит, где-то в другом месте в это время победило добро, и наоборот.

Автобус остановился, и я направился домой. Было темно и холодно, моросил мелкий дождь. Тысячи людей сновали вокруг, суетились, спешили по своим делам, но я брёл, одинокий в толпе. Лица прохожих, освещённые мертвенными бликами ртутных ламп, казались мне одинаково серыми и бесчувственными, и я позавидовал человеку, который видел в них магов, рыцарей, крестьян и грозных правителей. Несомненно, он обладал незаурядным воображением, позволявшим ему совмещать реальность с фантазией. Его разговор с сыном, случайно подслушанный мною, не выходил у меня из головы. Действительно, добро и зло странным образом гармонируют. И, хотя Адам и Ева вкусили от древа познания добра и зла, порой одному Всевышнему ведомо, где одно, а где другое. И кто они, хранители добра? Если существуют тёмные рыцари, где-то должны быть и светлые, хотя бы в нашем воображении. Где они, эти могучие воины без страха и упрёка, облачённые в сияющие доспехи, готовые, презрев смертельные опасности, заступиться за угнетённых и униженных? Неужели эти героические персонажи остались лишь в сказках? Увы, люди в нашей суетливой эпохе живут по рациональным законам, турниры и дуэли давно канули в прошлое. Мне стало немного грустно, но я вспомнил, что время идёт по кругу, и всё ещё может вернуться! Зло не будет таким дерзким и безнаказанным, опасаясь разящего меча справедливости, и ужасные демоны ночи робко попрячутся в свои тёмные норы, едва на горизонте появится сияющий образ светлого рыцаря, защитника и хранителя добра.

ГЛАВА 1

Таинственный старик

Вечерело. Над заснеженной долиной опускались хмурые сумерки. Снег вихрями кружился в воздухе, налипал на лицо и одежду. Дул пронизывающий ветер, и белые вихри, как сотни пляшущих демонов, метались из стороны в сторону. На расстоянии ста шагов уже ничего не было видно в белёсой мгле. «Какой сильный снегопад, и это в конце весны, когда всей природе положено зеленеть и цвести, — подумал Эвальд. — Не заблудиться бы в этом буране!». Он закутался в плащ и поудобнее устроился в седле. Конь плёлся ленивым шагом, поминутно фыркая, и мотал головой, отгоняя снежинки. Звуки тонули и растворялись во мгле, слышен был лишь шум ветра в ушах и шуршание снега.

Эвальд закрыл глаза и мысленно представил себе образ Элис, девушки, из-за которой он пустился в это опасное путешествие.

— Элис, милая Элис, — тихо прошептал он, — увижу ли я тебя когда-нибудь?

Вдалеке неясным пятном чернел лес, где-то впереди лежала старая дорога, построенная ещё в эпоху Древних Мастеров, а в лощине, по расчётам Эвальда, должна была находиться маленькая деревушка. Медленно продвигаясь на восток, Эвальд рассчитывал достичь старой дороги, и по ней добраться до Локкарда, пограничного пункта Равнинной империи.

— Не проскочили ли мы деревушку, приятель? — спросил Эвальд у коня, — не много радости ночевать в поле в такую непогоду.

Конь закивал головой, как бы соглашаясь. Внезапно он остановился, прислушиваясь к ветру. Что-то встревожило его, и он замер, втягивая ноздрями воздух. «Не почуял ли волка?» — подумал Эвальд. Встреча со стаей голодных волков была бы неприятным приключением. Он знал, что волки не нападают в непогоду, но, кто знает, быть может, они выполняют мистический приказ злобного мага? Эвальд положил руку на голову коня и попытался настроиться на его мысленную волну. Нет, на сей раз конь вовсе не был испуган. Даже наоборот, он был охвачен радостью: он чувствовал очень слабый, доносившийся издалека, запах дыма. Пахнет дымом, это значит, что невдалеке находится селение, где его ждёт тёплая конюшня и торба вкусного овса.

— Бездельник, — усмехнулся Эвальд, — ладно, вези меня туда, куда устремляешься в своих мыслях. Ты заслужил свой ужин, так как мы неизбежно проскочили бы эту деревушку, если бы не твоё тонкое чутьё!

Через час он уже въезжал за околицу. Деревушка состояла из дюжины ветхих, покосившихся изб, крытых соломой. На улице не было видно никого из жителей, все сидели по домам, прячась от непогоды. Эвальд спешился у самого большого дома, по виду, постоялого двора. Дверь была не заперта, внутри царил полумрак. В просторном зале с бревенчатыми стенами, за длинным дощатым столом, сидели несколько человек, судя по одежде, охотники и крестьяне. В камине пылал огонь, на вертеле жарился большой кусок мяса. В углу стоял объёмистый бочонок эля.

— Мир вам, селяне, — сказал Эвальд, отряхивая снег с плаща. — Кто из вас хозяин сего почтенного дома?

— Мир тебе, путник, — ответствовал Эвальду лысый толстяк в зелёном суконном костюме. — Кто ты и куда держишь путь?

— Я — странствующий рыцарь, прошу ночлега для себя и места в конюшне для моего коня.

— И то, и другое есть у меня, — сказал старик, — В наших краях не принято отказывать в гостеприимстве. Входи, добрый человек.

Хозяин приблизился к Эвальду, держа в руках горящую масляную плошку, и отсветы дрожащего огня упали на лицо рыцаря.

— Король Харальд! — ахнул старик и чуть не выронил светильник от удивления, — Как оказались вы в наших краях? Добро пожаловать, Ваше величество!

Услышав эти слова, все присутствующие встали и поклонились Эвальду, кто-то даже опустился на колени.

— Я не король Харальд, я принц Эвальд, его сын, — сказал Эвальд. — Встаньте же с колен, добрые селяне. Ни я, ни мой отец не являемся правителями этих мест, и не имеем права на ваши почести. Для вас я лишь странствующий рыцарь, и не более.

— Да, теперь я вижу, что ошибся, — сказал хозяин. — Ты молод, принц, а король Харальд, должно быть, уже старик. Но какое удивительное сходство! Что же, входи. Сын короля Харальда — почётный гость в этом доме. А поклонились мы из вечного уважения к твоему батюшке. Двадцать лет назад, когда случилось великое нашествие варваров, не быть бы нам всем живу, если бы король Харальд со своим войском не поспешил на помощь нашему правителю, и вместе мы отбросили поганых далеко за Стальные горы! О, это была славная битва! Я помню, как лихо опускались наши мечи и дубинки на головы нечестивых! Я сам тогда командовал сотней воинов!

— Да, отец много рассказывал об этой битве. — улыбнулся Эвальд. — Жалею, что тогда я был ещё совсем мал и не мог принять в ней участие.

— Входи же, дорогой принц! Пожалуй сюда, на лучшее место во главе стола. Меня зовут старый Хьюго, а это мои друзья, Олаф, Хендрик, Паул и Торнгвальд.

Эвальда с почётом усадили за стол, отрезали ему большой кусок мяса, налили кружку эля и благоговейно смотрели на него, пока он насыщался. Принц был рад, что эти люди так радушно принимают его. От их весёлой компании веяло добрым теплом, и Эвальд на мгновение позавидовал всей этой простодушной безмятежности — тому, что они сидят здесь, пьют эль, рассказывают друг другу всякие шутки и смешные истории, и нет им дела ни до политики, ни до государственных дел, ни до чего, что творится в мире.

Старый Хьюго отправился в погреб, чтобы достать пару бутылок вина в честь высокого гостя.

— Скажи-ка, принц, — спросил один из крестьян, Олаф, — ты тоже едешь вызволять прекрасную Элис, пленённую тёмным лордом Гилморгом?

— Да, — удивлённо ответил Эвальд. — Но откуда вам это известно? Неужели весть о подлости Гилморга докатилась и до этих мест?

— Дело в том, что в нашу деревушку уже двадцать лет не заезжал ни один рыцарь, и вдруг за последнюю неделю их побывало у нас даже шестеро, и все они ехали выручать принцессу Элис!

— Элис, — задумчиво проговорил принц, — её глаза — синие озёра, а волосы — золотой шёлк. А голос… её голос — журчание ручья в лесной чаще, трель весеннего жаворонка. Это самая прекрасная девушка мира! Когда лорд Гилморг подло похитил её, отец Элис, король Страны вечных озёр, убитый горем, обратился за помощью ко всем рыцарям мира, обещав руку Элис избавившему её из плена, и многие юноши из знатных родов отправились в путь, чтобы убить Гилморга, освободить Элис и стать её мужем. Отправился в путь и я, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана. Каждый из рыцарей надеется, что повезёт именно ему, но у всех равные шансы, потому, что никому не известно, где находится сам Гилморг, и где он держит пленённую принцессу. Конечно же, долго ему не удастся прятаться, его ищут по всем землям. Рано или поздно, кто-нибудь найдёт и убьёт его.

— А ты уверен, принц, что Элис полюбит тебя, когда ты освободишь её? — спросил другой крестьянин, Хендрик, — девичье сердце непредсказуемо, ха-ха!

— Закон рыцарства обязывает не требовать награды за благородство, — ответил Эвальд, — я сделаю всё, чтобы добиться её любви, но если, к сожалению, не я буду избранником её сердца, наградой мне будет сознание того, что я исполнил свой рыцарский долг.

— Да-а, — мечтательно протянул Хендрик, — как это благородно! Эх, жаль, что я не рождён рыцарем!

Все присутствующие рассмеялись. Хьюго, уже вернувшийся из погреба, поставил на стол большую бутыль с тёмно-красным вином.

— Вот оно, моё фамильное. Урожая того славного лета, когда мы разгромили варваров. Выпьем же в честь Его высочества!

Вино действительно было отменным, наполненное душистым ароматом луговых трав. Бокал этого терпкого напитка наполнял душу теплом и погружал сознание в призрачную долину грёз, блаженной неги и желанного умиротворения.

— Тебе нелегко будет справиться с Гилморгом, мой добрый принц, — сказал Хьюго, — поговаривают, что он чёрный маг и может убить любого человека на огромном расстоянии!

— Пусть он не надеется, что чёрная магия поможет ему, — ответил Эвальд, — Мой учитель, старый Мартин, отлично подготовил меня, под его руководством я постиг все виды боевой магии, и меня не испугают злобные чары подлого колдуна. Знаете ли вы, друзья, что означает этот знак? — Эвальд прикоснулся к медальону, висевшему на его груди, с изображением золотого дракона в круге, — Это знак ордена Посвящённых, означающий, что воин, носящий его, владеет высшей степенью боевого искусства, физического и астрального. Сам Гийом Линс, магистр ордена, испытал меня и признал достойным быть Посвящённым!

— О посвящённых рыцарях, об их боевом искусстве, рассказывают чудеса! Покажи-ка, господин принц, что-нибудь этакое, невероятное, из своего умения!

Эвальд задумался.

— Магистр ордена был бы недоволен, узнав, что я показываю фокусы на постоялом дворе.

— Ну покажите, мы очень просим! Никто ничего не узнает!

— Хорошо, — рассмеялся принц, — ради вас, друзья, конечно же, покажу.

Он взял со стола пустую деревянную кружку из под эля, подбросил её высоко, под потолок, и, когда она была в самой верхней точке своего полёта, ловко кинув кинжал, пробил её насквозь. Пронзённая, она упала к ногам изумлённых крестьян. Раздались возгласы восхищения, но старый Хьюго сомнительно покачал головой. Он поднял кружку и вытащил из неё кинжал.

— Мне кажется, дорогой принц, ты зря испортил мою вещь. Ведь это всего лишь ловкость, достичь которой может и обыкновенный крестьянин, например, Торнгвальд. Мы, простолюдины, вынуждены пахать землю или охотиться, чтобы прокормиться, и у нас нет столько свободного времени, как у знатных людей, чтобы заниматься воинским искусством, иначе, я уверен, мы достигли бы и большей ловкости. Ничего сверхъестественного в твоём трюке я не вижу, дорогой принц, не изволь, конечно, прогневаться на меня за эти слова.

— Ты так недоверчив, старина, — усмехнулся принц. — Ну, ладно, покажу ещё кое-что. Ты хорошо умеешь кидать ножик, Торнгвальд?

— Довольно неплохо, — отозвался Торнгвальд.

— Можешь ли ты попасть в человека с семи шагов?

— Конечно.

Эвальд встал из-за стола и отошёл в дальний угол избы.

— Кидай в меня.

— В вас, господин принц?

— Да. Не беспокойся, я смогу защититься.

Торнгвальд взял кинжал за лезвие и прицелился. Все присутствующие затаили дыхание. Торнгвальд широко размахнулся и резким движением метнул кинжал в Эвальда. Принц, мгновенно сосредоточившись на летящей стали, усилием мысли оттолкнул её, и, кинжал, резко свернув в воздухе, глубоко вонзился в бревенчатую стену. Воздух наполнился возгласами изумлённых крестьян.

— Вот это да! — прошептал Хьюго. — Я так боялся! Прости же мою сомнительность, дорогой принц, и не подвергай более себя таким опасностям, чтобы доказать мне, недостойному, своё искусство!

Тем временем за окнами опустилась ночь, и чёрной непроглядной тьмой окутала долину. Когда крестьяне разошлись по домам, Хьюго предоставил принцу свою кровать под тряпочным балдахином, а сам устроился на большом сундуке с припасами, расстелив на нём соломенный тюфяк. Он погасил свет, и в избе воцарилась полная темнота. Лишь ветер, беснуясь, завывал снаружи. В камине тлели, догорая, угли.

— Скажи, дорогой принц, тяжело ли это — быть рыцарем? — спросил Хьюго, — Смог бы рыцарем стать, например, я? Ведь бывали случаи, когда за подвиги простолюдины были пожалованы рыцарского звания. Тогда я, конечно, не стал бы пахать землю. Облачённый в доспехи, я ездил бы по турнирам, совершал доблестные подвиги, и покрывал своё имя славой.

— Хочешь стать рыцарем? — рассмеялся в темноте принц. — Рыцарство — это не только подвиги и слава. Рыцарское звание ко многому обязывает. Смог бы ты, невзирая на смертельный риск, следовать кодексу чести, и, не задумываясь, поставить на карту жизнь из-за того лишь, что рядом совершается несправедливость? Смог бы идти сквозь врагов, не считая их числа?

— Не знаю, — ответил, подумав, Хьюго. — А ты всегда поступаешь так, мой принц?

— Стараюсь поступать так, — сказал Эвальд. — Пока что не было случая, за который я мог бы упрекнуть себя в том, что я отступил, струсив, и благодарю Всевышнего, который давал мне силу для этого. Главное в рыцаре — это, конечно же, благородство души. Но ему необходимы также немалая сила и уверенность в себе, чтобы противостоять могущественным врагам. Немного толку, если ты выступишь против зла, и будешь бессилен что-либо сделать.

— Никто, однако, не может назвать себя самым сильным. Всегда найдётся кто-то сильнее.

— Да, это так. Поэтому рыцарь всё своё время посвящает упражнениям и стяжании силы. Вся жизнь рыцаря — это война, а при её отсутствии — подготовка к ней.

— Почему существуют на свете войны? — задумчиво спросил Хьюго, — неужели люди не понимают, что лучше жить в мире и справедливости?

— Всегда найдётся кто-то, жестокий и алчный, творящий зло. Не знаю, почему так происходит. Говорят, людей сбивает с правильного пути Нечистый. Но я думаю, что они творят зло просто из глупости. Или из-за своей дикости и дремучести, как те варвары из-за Стальных гор. Глупость и злоба всегда рядом, дорогой Хьюго. Человек, умудрённый познанием мира, не будет нарушать вселенскую гармонию, но, к сожалению, не все мудры и не все способны подчинить страсти разуму.

— Может быть, вы и правы, — сказал Хьюго, — мне кажется, что зло просто заложено изначально в человеке. Люди — стадные животные, а стаду обычно нужен вожак. Вожаками становятся самые сильные и жестокие, те, кто могут заставить других повиноваться себе. Борьба за власть рождает зло, но ещё хуже, если властные спорят между собой, тогда зло рождает войну.

— По моему, ты ошибаешься, — ответил принц. — Люди не животные, и лидером своим должны избирать мудрейшего, а не самого жестокого.

— Умные и честные люди — да, но среди людей много и таких, кто не признаёт авторитет мудрости, и заставить повиноваться которых может лишь палка и плеть.

— Как это всё сложно, мой друг, и нужна поистине божественная мудрость, чтобы разобраться во всём этом, — пробормотал, засыпая, принц.

* * *

Когда Эвальд проснулся, было уже светло. Ветер за окнами прекратился, и вся долина была окутана белым покрывалом. Ярко светило солнце, снег начал подтаивать, и вода струилась ручьями. Старый Хьюго что-то мастерил, напевая и почёсывая бороду.

— С пробуждением, дорогой принц! — приветствовал он Эвальда.



— С добрым утром, Хьюго, — сказал Эвальд, — Мне надо спешить, чтобы добраться до старой дороги на Локкард до того, как растает снег и долина превратится в месиво.

— Что же, в добрый путь, господин принц! Желаю удачи. А знаешь, рано утром приходил какой-то старик и хотел поговорить с тобой, только я не позволил будить столь высокого гостя.

— Какой старик? — удивился Эвальд.

— Не из здешних. По виду, бродячий монах-пилигрим.

— Чего же он желал? Быть может, он хотел сообщить мне что-то важное? Эх, что же ты не разбудил меня, старый Хьюго!

— Он оставил письмо. — Хьюго подал принцу замусоленный кусок пергамента, на котором было красивой вязью выведено:

«Ты зря собираешься ехать в Гилморг-холл, принц. Ты не найдёшь Гилморга в его родовом замке. Отправляйся на северо-восток, в Коппервуд. Чародей Вирин поможет тебе отыскать, где Гилморг прячет Элис».

— Это почерк моего наставника, старого Мартина! Я был бы уверен, что писал именно он, если бы не знал, что он давно умер.

— Значит, он вовсе не умер, — сказал Хьюго, — может быть, это всего лишь пустые слухи?

— Но я сам был на его похоронах!

— А может быть, этот старик подослан Гилморгом, который, не зная, что Мартин умер, подделал его почерк, чтобы заманить вас в ловушку?

— Не думаю, — ответил принц, — Обратиться за помощью к Вирину — дельный совет, и я последую ему, кто бы мне его не подал. Вирин — старый друг нашей семьи, он искусный маг, и, конечно же, поможет мне отыскать Элис.

Эвальд наскоро позавтракал, по-королевски наградил Хьюго, который, растрогавшись, дал ему в дорогу целый мешок припасов, и отправился в дорогу. Конь быстро нёс его по заснеженному полю. Ярко светило солнце, и под его жаркими лучами снег таял, превращаясь в полужидкую грязь. «Кто же был этот таинственный старик? — думал принц, — друг или посланник тёмных сил?»

Вдали показалась старая дорога. Она была построена очень давно, ещё в эпоху Древних мастеров, могущественной расы, бесследно сгинувшей ещё в незапамятные времена. Об искусстве Древних мастеров ходили легенды. Они умели строить огромные дворцы и чудесные машины, гигантские мосты и летающие корабли. Никто не знал, почему бесследно исчез столь могущественный народ, наверное, они возгордились, надеясь на силу своих машин, чем прогневали Всевышнего, и Он стёр их с лица земли. От их великолепных дворцов остались провалившиеся, ушедшие под землю фундаменты, от городов — холмы, поросшие лесом. Их могучие машины превратились в огромные кучи ржавчины и рыжей пыли. Всё реже люди находили в земле диковинные штуковины, сделанные Мастерами, и память о них постепенно растворялась в поколениях, уходила в небытие, оставив в сознании народов лишь предания, где правда смешивалась с вымыслом.

Дорога, по которой ехал принц, поражала воображение своими размерами. Она состояла из плотно уложенных рядом каменных плит, и тянулась на многие тысячи миль через леса и долины. Она была настолько широка, что четыре кареты могли свободно ехать по ней борт о борт, не мешая друг другу. Казалось, не люди, а могущественные демоны прокладывали её, подгоняя друг к другу тысячепудовые плиты, срывая на её пути холмы и засыпая овраги. Плиты, составляющие дорогу, давно растрескались, кое — где поросли кустарником, в некоторых местах просели и ушли под землю, тем не менее люди часто пользовались ей. Она вела к Локкарду, пограничному пункту Равнинной империи, огромного государства, раскинувшемуся в центре континента. Согласно заведённому в нём порядку, принц должен был получить у чиновника в Локкарде разрешение для въезда в Империю, дающее ему право следовать по её территории. Все путники, рискнувшие без разрешения ступить на землю Империи, считались нарушителями её границ и вражескими лазутчиками.

Внезапно Эвальд остро почувствовал приближающуюся опасность. Это чувство, выработанное им по наставлению старого Мартина, не раз спасало принцу жизнь. Он умел чувствовать опасность физически: по телу пробегала волна напряжения и покалывало в плечах. Эвальд быстро обернулся и посмотрел по сторонам: вокруг расстилалась долина, и никого не было видно. Несомненно, опасность исходила от враждебной магии. Эвальд спешился, отвёл коня на обочину и наскоро выполнил ритуал магической защиты. Затем он сел на угол каменной плиты и прислушался к своим чувствам. Шли минуты, но ничего не происходило. Принц заметил, что воздух вокруг чуть потемнел, как будто его обволокло еле заметное тёмное облако, которое быстро рассеялось, не причинив вреда. Наверное, это была чёрная магия, посланная Гилморгом, либо другим злобным магом. Эвальд ничему не удивился, в его времена многие злодеи использовали чёрную магию для достижения низменных целей, а рыцарь, следующий кодексу чести и справедливости, был бы им, конечно, поперёк горла. Кто-то хотел убить его, но кто именно? Узнать это сейчас было невозможно. «Дальнейшие события, возможно, прояснят обстановку», — подумал принц.

Когда Эвальд обогнул холм, он вдруг заметил осёдланного коня, стоящего у обочины. Рядом с конём лежал упавший с него всадник. Это был рыцарь в доспехах, он был ещё жив. Эвальд подъехал ближе, слез с коня и подошёл к лежащему рыцарю.

— Кто ты, добрый человек, и что случилось с тобой? — спросил принц. Рыцарь приподнял голову.

— Меня звать сэр Бельтран, Лорд Орлиного гнезда. Я ехал спасать из плена принцессу Элис, как вдруг у меня потемнело в глазах, и страшная тяжесть навалилась на грудь. Не знаю, что это было. Я умираю, — просипел он. Рыцарь задыхался и ловил ртом воздух, каждое слово давалось ему с огромным трудом. Эвальд расстегнул ремни и стащил с рыцаря доспехи.

— Я помогу вам, сэр Бельтран!

— Оставьте это, добрый сэр, мне уже ничто не поможет. Ты сможешь меня спасти, если только ты странник.

Это были его последние слова, и через несколько секунд рыцарь умер.

— Эх, сэр Бельтран, зря ты не изучил магическую защиту. Это спасло бы тебя, — вздохнул принц.

Эвальд прочёл молитву об упокоении души Бельтрана, оттащил тело в углубление близ дороги и обложил его тяжёлыми камнями, чтобы оно не стало добычей зверей. В качестве памятника над этим каменным склепом он водрузил меч рыцаря, затем расседлал и отпустил на волю его коня. Если конь помнит дорогу и доберётся домой без всадника, его родственники поймут, что сэр Бельтран погиб. Хотя он и не был сражён в бою, он умер смертью, достойной рыцаря — в походе, с оружием в руках. Бельтран был соперником принца, но Эвальд сочувствовал ему. Такова уж была его судьба — погибнуть от подлого удара, не успев добраться до врага и вступить в сражение. «Что за странную фразу произнёс Бельтран перед смертью? — подумал принц. — Он говорил о каком-то страннике. Что хотел сказать этим бедный лорд? Быть может, он хотел предупредить меня о чём-то? Скорее всего, эта фраза ничего не значила, умирающий человек вполне мог произнести любой бессвязный набор слов, и глупо было бы искать в нём какой-нибудь тайный смысл».

ГЛАВА 2

Поединок в Локкарде

В полдень вдали показалась высокая башня. Эвальд подъезжал к Локкарду. Над шпилем огромного строения, сложенного из серого гранита, реял красно-белый флаг Равнинной Империи. Каменная громада башни подавляла воображение своими размерами и внушала страх и уважение перед воздвигнувшей её страной, самым могущественным государством мира. За высокими зубцами на её вершине день и ночь дежурили дозорные, чтобы заметить приближающегося неприятеля. В случае опасности они могли подать световые сигналы на соседние наблюдательные пункты, находящиеся в прямой видимости башни, и посредством системы этих пунктов Император мог узнать о начале войны уже через несколько часов после вторжения врага. В нижнем этаже башни размещалась канцелярия важного локкардского наместника, выдававшего разрешения для въезда в Империю и собирающего подорожные подати. Сам Локкард представлял собой небольшую деревушку, раскинувшуюся поодаль от башни. Рядом с башней размещались казармы гарнизона имперских войск. Ещё издалека Эвальд приметил большую толпу народа, окружившую вход в башню. Здесь были люди всех сословий — крестьяне, простолюдины, монахи-пилигримы, купцы и рыцари, оруженосцы и слуги. Все они толпились вокруг башни и чего — то ждали. В воздухе висел многоголосый гомон, ржание коней и крики вьючных ослов. Эвальд заметил, что многие люди находятся тут уже не первый день. Большинство из них грелись у костров, кругом стояли палатки из серого полотна. Богатые купцы раскинули большие шатры. Эвальд спешился и подошёл ближе. Рядом с одним из шатров лежала внушительная куча поклажи. Вокруг неё суетился небольшого роста мужичок, судя по одежде, слуга одного из купцов. Он увязывал тяжёлый тюк, но отсыревшие верёвки лопнули, мужичок, потеряв равновесие, попятился, и, налетев на Эвальда, едва не сбил его с ног. Обернувшись и увидев статного рыцаря, мужичок испугался, полагая, что Эвальд сейчас кинется на него с бранью и кулаками:

— Не прогневайтесь, господин рыцарь! Это сырость проклятая во всём виновата, да и верёвки совсем плохие!

— Ладно, ладно… Ты уж будь поосторожнее. Как тебя звать-то?

— Я Торк Торквенссон, в услужении у купца Витадуччо.

— Скажи-ка, милейший Торк, кто все эти люди и что они делают здесь?

— Все эти люди, господин, — путники, желающие въехать на территорию Империи, и дожидаются они тут приёма у господина Гольма, локкардского наместника императора, чтобы тот принял их и выдал подорожную грамоту, разрешающую въезд. Наместник очень важный, он выдаёт всего лишь по нескольку разрешений в день, чтобы показать, что он господин над путниками, вершащий их судьбу, а не простой чиновник, служащий им. К тому же, мой хозяин говорит, что Гольм вымогает у проезжающих взятки за быструю выдачу разрешения.

— Вот как даже?

— Конечно, это только слухи. Будьте добры, господин, не передавайте никому, что слышали это от меня, а то, чего доброго, запрут меня в темницу за то, что я бросаю тень на имя наместника.

— Хорошо, — улыбнулся Эвальд.

— Я вижу корону на вашем гербе. Вы действительно из королевского рода?

— Я Эвальд, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана.

— Принц! — удивился Торк, — тогда, я думаю, вы имеете право вне очереди требовать приёма у наместника. Я провожу вас.

Он стал прокладывать путь через толпу, крича:

— Дорогу особе королевской крови!

Эвальд следовал за ним, качая головой, сердясь на своего нового непрошенного помощника за то, что тот привлекает к нему внимание толпы. Они приблизились ко входу, и Торк заорал страже, попытавшейся преградить им путь:

— Принц Сариолы требует, чтобы наместник немедля принял его!

«Что же, придётся играть роль, отведённую мне судьбой» — подумал Эвальд. Он напустил на себя важность, изображая очень солидную персону и делая вид, что ниже его достоинства обращаться к стражникам самому. Через минуту о нём доложили наместнику и пригласили войти.

Внутри башни царил полумрак. Пройдя узкий коридор, Эвальд оказался в просторном зале со сводчатыми потолками и высокими каменными колоннами. Сверху свисали знамёна с изображением меча и розы — герба Равнинной империи. Наместник Гольм восседал в высоком кресле за тяжёлым резным столом. Толстый и грузный, он напоминал огромную жабу, разодетую в меха и бархат.

— Приветствую наместника великого Императора! — произнёс Эвальд, склонив голову. Гольм повернул голову, прищурился и уставился на принца.

— Приветствую вас, господин принц, — урчащим голосом проговорил он, — Рад видеть вас в наших краях!

— Разве господин наместник забыл правила этикета, согласно которым полагается стоя приветствовать персон королевской крови? Император будет недоволен, узнав, что тут мне не оказали должного уважения!

Гольм, кряхтя, неохотно выполз из-за стола и поклонился принцу.

— Ладно, довольно церемоний, — кивнул головой принц. — Я направляюсь на северо-восток, в сторону Коппервуда и желал бы проследовать через территорию Империи. Будьте так любезны, господин Гольм, выдайте мне необходимую грамоту.

Гольм уселся в своё кресло и поудобнее устроился в нём.

— Не спешите так, дорогой принц. Для начала я должен выполнить кое-какие формальности.

— Выполняйте же их, господин Гольм.

— Это может занять какое-то время, быть может, даже, не один день.

— Не один день! — вскричал Эвальд.

— Да-да, господин принц, и незачем так волноваться.

— Но я еду по срочному делу, и от моего промедления может зависеть жизнь или смерть человека, причём очень важной особы!

— Император повелел мне тщательно проверять всех проезжающих, и я не могу не выполнить его приказ, иначе рискую навлечь на себя гнев повелителя.

— Что же, проверяйте, — сказал Эвальд и подал Гольму свои удостоверительные грамоты, — но не думаю, что это может занять более пяти минут.

— Ну, прежде всего, принц, я должен удостовериться, что вы — это действительно вы. Где, например, ваша многочисленная свита и конный отряд королевской гвардии Сариолы, сопровождающий вас в дороге? Это очень подозрительно, что вы совсем один. Вы, наверное, лучше меня должны знать, как путешествуют принцы. Никто здесь, увы, не знает вас в лицо и не может засвидетельствовать вашу личность, а я должен быть совершенно уверен, что вы действительно принц, чтобы дать вам разрешение ступить на землю Империи.

— Но господин Гольм, я путешествую неофициально, по личному делу, и в пышной свите мне нет надобности. К тому же, я достаточно разумею в воинском искусстве, и могу обходиться без охраны. И неужели грамот, которые я вам представил, недостаточно, чтобы засвидетельствовать мою личность?

— Мошенники легко подделывают все эти грамоты, — сказал Гольм, вертя пергаменты в руках.

— Так ты считаешь меня мошенником? — заорал Эвальд.

— Прошу вас не нервничать, господин принц. Я лишь выполняю приказ Императора тщательно проверять всех проезжающих и сам желаю рассеять возникшие у меня в вашем отношении сомнения. Для этого я должен буду отправить гонца в Сариолу, дабы там ему сообщили, что принц действительно выехал, а также дали ему возможность взглянуть на галерею семейных портретов Сариолского королевского двора, чтобы он узнал вас на вашем портрете и затем, вернувшись, сообщил мне, что вы — это действительно вы. Всё это может занять около двух недель.

— Две недели! — Эвальд замолчал, нахмурившись. В воздухе повисла тягостная тишина. Неужели даже короли и принцы бессильны перед этим проклятым бюрократом?

— Но я очень сочувствую вам, принц, и понимаю, что промедление очень некстати для вас, — добродушно проговорил Гольм, — более того, я из расположения к вам готов выдать вам разрешение сейчас же.

Эвальд, обрадовавшись, повернулся к Гольму.

— О, вас наградит за это Всевышний!

Гольм обернулся по сторонам, как бы опасаясь, не слышат ли стражники их разговора, и зашептал:

— Я должен буду пойти на риск навлечь на себя гнев императора. Чтобы помочь вам, я буду рисковать не только местом, а может, даже, и головой! Было бы справедливо, принц, если бы вы за это вознаградили меня некоторой суммой, достойной, конечно, вашего величия и моего положения, сверх обычной подорожной пошлины.

— Ах ты, гнусный взяточник! — вскричал возмущённый принц. — Об этом будет известно императору!

Услужливость Гольма тотчас сменилась раздражением и неприступностью.

— Никто не подтвердит ваших слов. А император, я думаю, ежедневно получает наветы на меня от моих завистников, и давно перестал обращать на них внимание. Я вижу, что вы не оценили моей готовности пойти вам навстречу, так что можете отправляться назад или ждать две, три недели, или месяц, или столько, сколько я вам прикажу. Можете забрать свои фальшивые грамоты. — Гольм бросил на стол пергаментные свитки.

— Нет, ты мне дашь разрешение сейчас же, или лишишься жизни немедля! — крикнул Эвальд. Он схватил со стола грамоты и несколько раз наотмашь хлестнул ими Гольма по лицу.

— Теперь я вижу, что вы не принц, а обычный разбойник! — закричал Гольм. — Стража! Схватите его! Этот человек выдаёт себя за принца Сариолы! Он напал на меня!

В зал вбежали несколько стражников с алебардами.

— Стойте! — крикнул Эвальд, вытаскивая меч из ножен. — Означает ли это, Гольм, что вы от имени императора объявляете войну Сариоле?

Стражники в нерешительности остановились.

— Господин Гольм, а вдруг это настоящий принц? — спросил офицер имперской стражи, — Тогда нам не избежать дипломатического скандала!

— Что значит какая-то мелкая Сариола перед величием Империи!

— На стороне Сариолы вступят в войну все государства к северо-западу от границ Империи, — сказал Эвальд. — Война может продлиться не один десяток лет, и приведёт к ослаблению Империи, а может, и её развалу. Вряд ли такая перспектива обрадует его величество, и за самовольство в таких важных вопросах войны и мира ты, Гольм, вполне можешь лишиться головы.



— Хорошо, не будем примешивать сюда политику, — пробурчал Гольм. — Но вы, принц, если, конечно, вы тот, за кого себя выдаёте, нанесли мне личное оскорбление, настолько тяжёлое, что только кровь может смыть его. Пусть хольмганг, — поединок решит спор между нами!

— Ты собираешься сразиться со мной на хольмганге? — усмехнулся принц, окинув взором жирную, обрюзгшую фигуру наместника.

— Не обольщайся, принц, предвкушением лёгкой победы! Как известно, по древним традициям хольмганга, я могу нанять воина, который будет отстаивать мою честь в поединке.

— Не забудь также, Гольм, что, по этим же традициям, ты должен будешь совершить самоубийство, если этот воин проиграет поединок.

— Ну, уж этого не случиться никогда! — самодовольно заявил Гольм. — Все на ристалище! Зовите Мортимера! — крикнул он.

Ристалище, или площадка для хольмганга, находилась за деревушкой, поодаль от башни. Она представляла собой четырёхугольный отрезок земли, огороженный низким частоколом. Рядом с площадкой находился сколоченный из досок помост для знатных зрителей. Гольм прибыл на ристалище в сопровождении большого отряда стражников, вооружённых алебардами. Он важно взгромоздился в кресло, установленное на помосте под бело-красным пологом с изображением герба империи. Купцы и рыцари заняли места на скамьях помоста, чернь и простолюдины просто толпились вокруг частокола. Роль распорядителя поединка взял на себя офицер имперской стражи. Вскоре появился противник Эвальда, огромный воин, полностью закованный в латы. Он был на голову выше Эвальда и в полтора раза шире его в плечах. На голове воина был рогатый шлем с опущенным забралом, в руках — огромный топор, с которым он играл, как лёгким пёрышком. Его мрачная фигура возвышалась над окружающей толпой, как дуб возвышается над кустарником.

— Это Мортимер, он расправляется с рыцарями, вызывающими Гольма на поединок, — сказал Торк, — будьте осторожны с ним, господин принц, он убил уже двенадцать рыцарей!

Мортимер занял противоположный угол ристалища и разминался, размахивая топором. Эвальд приблизился к нему.

— Приветствую тебя, Мортимер!

Гигант перестал махать секирой и уставился на Эвальда сквозь прорези шлема.

— Мы никогда не видели друг друга до этого, и у нас нет личной вражды. Извини, если случится так, что мне придётся убить тебя, ведь исход боя неизвестен нам обоим, — сказал принц.

— Убить меня! — раскатисто рассмеялся Мортимер. — Ты посмотри на меня, а потом на себя, и тебе сразу станет ясно, кто кого сейчас убьёт!

— Ты самонадеян, воин. Внешность часто бывает обманчива. Хотя ты и сильнее на вид, всё-таки я из посвящённых!

— Это не имеет никакого значения.

— Скажи, кто ты, Мортимер, и откуда ты родом? — спросил Эвальд.

— Что, птенчик наложил в штаны и хочет разыграть комедию, что я недостоин биться с ним из-за низкого происхождения?

— Нет. Пусть судьба рассудит, кому из нас оставаться под солнцем.

— У тебя красивый меч, — сказал Мортимер, — не пройдёт и получаса, как он станет моим.

— Это бесценное родовое оружие королей Сариолы, и не должно мужлану владеть им, — ответил принц.

— Может быть, ты и победишь меня, — усмехнулся Мортимер, — если ты странник.

«Снова я слышу непонятные слова о каком-то страннике» — подумал Эвальд.

Пропел рог, и распорядитель хольмганга приказал участникам предстоящей битвы разойтись в свои углы ристалища. Эвальд отошёл в свой угол, и Торк помог ему застегнуть ремешки доспехов. Ещё раз пропел рог. Принц опустил забрало шлема. Толпа зрителей притихла, ожидая начала сражения.

— Снова настал час схватки, и снова непримиримая вражда заставляет бесстрашных воинов биться насмерть! — торжественно и громко объявил распорядитель поединка, обращаясь к зрителям. — Кто же они, отчаянные храбрецы, бросившие вызов друг другу? Один из них — великий сиятельный принц Сариолы, Страны предрассветного тумана, рыцарь из посвящённых, чьи способности вызывают трепет и восхищение! Его противник — могучий воин Мортимер, служащий Гольму, локкардскому наместнику великого императора! Он яростен и неистов, истинный берсеркер, сметающий всё на своём пути! Чьё смертоносное искусство окажется совершеннее? Кто выйдет победителем схватки?

— Я готов к бою! — крикнул Эвальд распорядителю.

— Я тоже готов! — рявкнул Мортимер.

— Сходитесь по третьему сигналу рога! — Офицер взмахнул рукой, и рог пропел в третий раз. Эвальд обнажил меч и взвесил его в руке. Принц был совершенно спокоен, он не чувствовал страха или ярости, и начал бой, как обычное упражнение по фехтованию. Мортимер, зарычав, яростно кинулся на принца, размахивая топором и желая сбить его с ног. Эвальд ловко отпрыгнул в сторону, успев поставить ему подножку, и гигант кубарем покатился по ристалищу. Толпа взревела от азарта. Гольм пристально наблюдал за боем из своего кресла. Мортимер тут же вскочил на ноги и опять бросился на принца, стараясь загнать его в угол ристалища. Эвальду удалось уклониться от лезвия секиры и нанести удар мечом в сочленение лат Мортимера. Меч запутался в кольчуге и не причинил вреда гиганту. В ярости Мортимер ещё раз взмахнул секирой, желая снести принцу голову, но тот, нагнувшись, проскочил под смертоносным лезвием и нанёс сильный удар мечом в бок гиганта. Удар пришёлся по панцирю, но он заставил Мортимера покачнуться и на мгновение потерять равновесие. Принцу показалось, что он увидел слабое место в доспехах Мортимера: когда тот делал широкий замах топором сверху вниз, нагрудник панциря приподнимался, открывая щель не более пальца шириной, отделяющую его от шлема. Мортимер, казалось, знал об этом недостатке своих доспехов и избегал вертикальных движений. Сражение продолжалось. Гигант понял, что принца невозможно победить грубым натиском, а широкие взмахи секирой дают Эвальду возможность ответной атаки, и начал экономить силы. Принц же стратегию боя строил на системе обманных выпадов, направленных на то, чтобы измотать противника, так как знал, что бой выиграет не самый сильный, а самый выносливый. Схватка постепенно перешла в фазу позиционной борьбы, со стороны казалось, что бойцы вяло наносят друг другу слабые удары, но на самом деле это была сложная партия с ходами, просчитанными на много шагов вперёд, в которой каждый стремился навязать врагу свой стиль боя, и, переиграв его в этом стиле, победить. Это была ритуальная пляска, игра, малейшая ошибка в которой означала верную смерть. Мортимер в совершенстве владел своим оружием и был подготовлен не хуже любого рыцаря. Одолеть его обычным способом было нелегко, если не сказать более, — невозможно. Эвальд попытался настроиться на мысленную волну противника, чтобы проникнуть в его сознание и знать о любом его движении раньше его самого, но все попытки принца были тщетны. Сознание Мортимера было полностью скрыто от постороннего телепатического вторжения. Мортимер, вероятно, отлично владел магической защитой, но сам астральных атак против Эвальда не предпринимал.

Прошло четверть часа. Схватка затягивалась. Толпа, скучая, подбадривала сражающихся одинокими выкриками. Всем стало понятно, что началось испытание выносливости бойцов, и проиграет первый, кто упадёт от усталости. Шансы победить были на стороне принца. Яростно кидаясь на Эвальда в начале боя, Мортимер истратил много энергии и, похоже, начал уставать. Его движения становились всё более вялыми и замедленными. Принц же, наоборот, предвидел такое течение боя, и вся его тактика была направлена на экономию сил. Шаг за шагом он заставлял гиганта расходовать больше энергии, чтобы переломить ход боя в свою сторону. Мортимер уже начал шататься от усталости. Но тут случилось нечто неожиданное, о чём не мог предположить Эвальд.

Удар враждебной магии застал принца врасплох. Перед глазами словно сверкнула вспышка и грудь как будто сковало стальным обручем, не давая возможности дышать. Казалось, тысячи игл вонзились во всё тело. Эвальд покачнулся и выронил меч. И тотчас страшный удар секиры обрушился на принца. Эвальд отлетел к ограде ристалища, хватая ртом воздух. Толпа взревела. Принц мысленно благословил оружейника, на совесть сработавшего нагрудник панциря. «Я наказан за беспечность, — мелькнуло в голове принца. — Уверившись, что Мортимер не предпринимает атаки магией, я не позаботился об астральной защите, и теперь эта ошибка будет стоить мне жизни». Астральная атака, показалось принцу, исходила не от Мортимера, а от кого-то из толпы зрителей. Принц определённо видел этого человека за спиной своего противника. Это был некто в чёрном шёлковом плаще, фиолетовом изнутри. Лицо его скрывал длинный балахон.

Тем временем на Эвальда обрушился новый удар секиры по голове сбоку, и снова надёжные доспехи спасли ему жизнь. Перевернувшись в воздухе, принц упал в углу ристалища. Покорёженный шлем сорвался с его головы и отлетел далеко в сторону. Кровь струилась по его лицу. Толпа ревела, неистовствуя:

— Прикончить его! Смерть выскочке! Слава Мортимеру!

Эвальд лихорадочно бормотал формулы заклинаний, чтобы восстановить зрение и подвижность рук. Через несколько секунд ему удалось прояснить взор, он увидел голубое небо, серую мутную массу орущей толпы, Мортимера, огромной башней возвышающегося над ним, и сверкающее белой молнией лезвие секиры. Мортимер, окрылённый успехом, почувствовал прилив силы и ярости. Он обрушил на принца новый удар, но Эвальд смог защититься левой рукой. Ватная, негнущаяся, она всё же была закована в латы, и помогла отвести удар. Лезвие топора скользнуло по доспехам, сорвав наплечник. Мортимер повернулся к толпе, рыча и потрясая секирой. Это дало принцу ещё несколько секунд передышки. Он лихорадочно сгибал и разгибал пальцы, стараясь сделать так, чтобы руки снова слушались его, и казалось, это удалось ему. Мортимер повернулся к Эвальду, нацеливая удар, чтобы прикончить принца. Секира взлетела над головой. Нагрудник панциря Мортимера приподнялся, открывая прореху в броне. Полсекунды хватило принцу, чтобы, рванув из-за пояса кинжал, метнуть его в открывшуюся щель. Лезвие длиною в фут по самую рукоять вонзилось в шею гиганта. Мортимер зашатался и уронил топор. Он вытащил кинжал из шеи и отбросил его в сторону. Но было поздно. Смертоносное лезвие пробило ему горло. Великан упал и захрипел, захлёбываясь кровью. Через несколько минут он умер.

— Слава великому принцу! — ревела толпа, за минуту до этого жаждавшая его смерти. Для неё это было лишь развлечение, зрелище. Человек в чёрно-фиолетовом балахоне куда-то пропал. Торк подбежал, чтобы помочь Эвальду подняться на ноги.

— Это было потрясающее сражение! Я, честно говоря, думал, что вам конец! — рассмеялся Торк, — но как вы обманули всех! — Он расстегнул ремешки и освободил принца от покорёженных доспехов.

— Спасибо, Торк. Будь добр, разыщи мой меч.

Эвальд, шатаясь, подошёл к кинжалу, поднял его, вытер с лезвия кровь Мортимера, и швырнул кинжал под ноги Гольму. Наместник, оцепенев, сидел, вцепившись в подлокотники кресла. На его лице застыло выражение ужаса. В воздухе повисла гробовая тишина. Все молчали, глядя на наместника. Гольм медленно сполз с кресла и посмотрел на кинжал, затем обвёл взглядом всех присутствующих. В его глазах было отчаяние, как у затравленного зверя.

— Нет! — закричал он, — Нет! Что вы смотрите, стража! Убейте его, схватите!

Стражники молчали, отведя взгляд.

— Имейте мужество, господин Гольм, исполнить древнюю традицию, — сказал офицер стражи. — Если вы не решаетесь сделать это сами, мой человек поможет вам. — Он кивнул головой одному из стражников. Стражник опустил алебарду и двинулся к наместнику.

— Нет! — истошно закричал Гольм. — Неужели это всё! Моя жизнь, моё богатство, карьера! Неужели всё это кончилось и впереди лишь мрак небытия! — Он вцепился, рыдая, в алебарду стражника.

— Слишком долго, Гольм, ты жировал за счёт других и втаптывал людей в грязь. Это должно было когда-то кончиться, — сказал принц.

— Господин принц! Простите меня! Вы один можете меня спасти! Я никогда не делал никому зла. Что плохого, если я хотел скопить немного денег для своей семьи?

Стражник оттолкнул наместника, и тот, весь в шелках и мехах, упал в грязь. Воин занёс алебарду, чтобы прикончить его, но принц удержал руку стражника. Гольм пополз по грязи, пытаясь поцеловать сапоги принца.

— Ты убил двенадцать рыцарей, Гольм! — сказал принц.

— Они погибли в честном поединке, господин.

— Честном? Кто был тот чёрный маг в фиолетовом балахоне? Отвечай, и от твоих слов зависит твоя жизнь!

— Не знаю. Я не знаю никакого мага, — рыдал Гольм, ползая в грязи. Когда-то важный и всесильный, он представлял собой жалкое зрелище человека, потерявшего рассудок от страха, и вызывал одно лишь презрение. Возможно, подумал принц, чёрно-фиолетовый маг и не был никоим образом связан с наместником, и, скорее всего, Гольм не врёт.

— Хорошо, я дарю тебе жизнь — сказал Эвальд. — С условием, что ты немедля выдашь всем путникам, ждущим у башни, подорожные грамоты.

— Слава великому принцу! — взревела толпа, — слава Эвальду Великодушному!

Толпа подхватила Эвальда и понесла его на руках к башне. Народ вопил от радости, и принц подозревал, что все более радуются скорому получению грамот, а не восторгаются его великодушием.

— Надо было всё-таки прикончить эту гадину, — проговорил, поморщившись, Торк.

— Не будь таким злобным, — усмехнулся принц. — Всевышний учил нас прощать врагов. К тому же, в смерти наместника не было никакого смысла. Карьера его и так уже закончилась. Кто будет уважать его после того, что произошло сегодня?

— Да, — задумчиво сказал Торк. — У него было два выбора, смерть или унижение, и он выбрал унижение.

— Унижение полезно иногда, как лекарство от излишней гордыни. Возможно, Гольм одумается и станет хорошим человеком.

— Вот уж в чём я искренне сомневаюсь.

— Будем надеяться на лучшее, — рассмеялся принц.

ГЛАВА 3

Демон Коппервуда

Снег растаял, и солнце начало припекать. Принц ехал на северо-восток, в сторону городка Коппервуд. Свежий ветер дул ему в спину, и настроение принца было превосходным. Всё-таки, победа над могучим Мортимером — ещё один золотой в копилку его славы. Принц жалел, что пришлось убить великана, но обстоятельства не оставили ему выбора — он вынужден был убить, чтобы не погибнуть самому. Мортимер знал, на что он шёл: поднявший меч на другого человека должен быть готовым умереть от меча. Для него это была лишь рискованная работа, которую он недостаточно хорошо выполнил, и поплатился за это жизнью. Знал ли он, что колдун помогал ему чёрной магией? Скорее всего, знал, иначе не вёл бы себя так самоуверенно перед началом поединка.

Купец Витадуччо, хозяин Торка, преподнёс в дар принцу новые доспехи, украшенные золотой гравировкой. Эвальд хотел было отказаться от слишком дорогого подарка, но старик купец настоял, сказав, что это половина того, что содрал бы с него Гольм. Другие купцы тоже хотели одарить принца, но он не принял даров, чтобы не отягощать себя излишней поклажей. Эвальд думал о произошедшем в Локкарде, и его не покидало ощущение витающей в воздухе тайны. Кто же всё-таки был тот маг в чёрно-фиолетовом балахоне? Принц терялся в догадках. Был ли это сам Гилморг или его приспешник, или другой злобный маг, преследующий чёрные цели? Был ли он связан с Гольмом или действовал в одиночку, используя обстоятельства? Похоже, что Гольм не врал, говоря, что он не знает этого мага, такой трус, как наместник, не мог лукавить перед лицом смерти. Дай Бог, подумал Эвальд, чтобы со временем прояснились все эти тайны.

Принц ехал по раскисшей грунтовой дороге, которая упиралась в дремучий лес. Здесь проходила северная граница владений Империи, дальше на север простирались владения варварских племён. Да и в этих местах власть Императора была очень призрачна, навряд ли обитающие тут варвары платили ему дань, скорее это было негласное соглашение между ними и Императором — они беспрепятственно пропускают путников, двигающихся по дороге, а Император за это не организует никаких карательных военных операций в этом глухом медвежьем углу своей державы. Коппервуд был небольшим городом — государством к северу от границ Империи. Жители Коппервуда жили ремёслами, скотоводством и земледелием, они неоднократно отказывались от предложений войти в состав Империи — ведь тогда пришлось бы платить дань Императору, а в случае конфликта с варварами войско Империи, конечно же, не успело бы придти на помощь Коппервуду. Но варвары, надо отметить, никогда не старались захватить Коппервуд, то ли оттого, что не видели в нём ничего привлекательного, то ли из-за мудрой политики правителей города, умеющих уживаться в соседстве с дикими племенами. В Коппервуде жил чародей Вирин, старый друг королей Сариолы, и Эвальд рассчитывал на его помощь в поисках пленённой принцессы.

До границы леса оставалось несколько миль, когда Эвальд заметил стоявшего у дороги коня, покрытого попоной с рыцарскими гербами. Сам рыцарь, хозяин коня, неподвижно лежал рядом на земле. Он был уже мёртв. Принц подъехал, спешился, и, взглянув на посиневшее лицо умершего, понял, что тот был убит тем же магическим приёмом, которым был убит лорд Бельтран. Это был удар, действие которого принц испытал на себе в бою с Мортимером — неожиданный паралич мышц груди и плеч приводил к смерти от удушья. Дело рук чёрно-фиолетового мага, принц был уверен в этом. Убить человека при помощи чёрной магии — страшный грех, без надежды на прощение, но, похоже, неведомого злодея не волновало, что его душа после смерти отправится прямиком в ад. «Неизвестный колдун целенаправленно уничтожает рыцарей. Для чего он делает это? Пока это остаётся загадкой. Возможно, в Локкарде этот колдун помогал Мортимеру убивать рыцарей на хольмганге. А может быть, это он под видом старика-монаха подбросил записку старому Хьюго, чтобы заманить принца в ловушку? Если это так, то следует ждать новых напастей», — подумал Эвальд.

Принц завалил камнями тело погибшего рыцаря, расседлал и отпустил его коня. Затем он старательно выполнил все ритуалы, охраняющие от магических атак, и двинулся дальше. Дорога вела через лес. Она петляла в чаще между огромных сосен и елей, поросших лишайником гигантских валунов. Тучи мелких кровососущих насекомых вились над головой. Эвальд прочитал заклинание, оберегающее от комаров и мошки, после чего насекомые перестали досаждать ему и коню. Солнце начало клониться на закат. Необходимо было устраиваться на ночлег. Багровые лучи ещё освещали верхушки деревьев, но внизу, у подножия стволов больших сосен уже царила полная темнота. Принц выбрал маленькую поляну и развёл костёр. Он поужинал, завернулся в плащ, и заснул чутким тревожным сном, прислонившись к большому валуну. Верный конь дремал рядом, готовый разбудить хозяина в случае опасности. Принцу приснился необычный сон: он увидел Вирина, протягивавшего ему красивый серебряный перстень, покрытый руническими письменами. Эвальд спросил мага, зачем ему этот перстень, на что Вирин ответил:


Шумит тростник, взошла луна,

Предчувствий сумрачных полна.

И в чаще закричит сова,

И на ветру дрожит листва.


Вдали стихает ураган,

И бризом дышит океан.


Сон повторился несколько раз, но принц не смог понять его смысла. Возможно, Вирин пытался таким образом передать принцу какую-то важную информацию. Эвальд решил, приехав в Коппервуд, расспросить самого Вирина об этом сне, если только он как-то связан с ним. Иногда мы с удивлением узнаём, что снились кому-то, хотя даже не думали об этом человеке.

Весь следующий день прошёл в пути через лес. Дорога превратилась в узкую тропу, проходящую через болота и буреломы. В воздухе висело безмолвие, лишь изредка нарушаемое голосами лесных птиц. Когда настал вечер, принц решил сделать привал на ночь у подножия большой скалы, и уже развёл костёр, как вдруг конь тревожно заржал, почувствовав присутствие чужака. Из чащи леса появилась сгорбленная фигура в серых оборванных лохмотьях. Человек ощупывал дорогу перед собой длинным посохом. «Слепой бродяга», — подумал Эвальд. Нищий старик, хромая, приблизился к костру и произнёс, глядя сквозь принца невидящим взглядом:

— Я чувствую, здесь огонь и тепло. Позвольте, добрые люди, погреться увечному. Я не обеспокою вас своим присутствием.

— Садись, добрый человек, — сказал принц. — я буду рад даже, если ты разделишь со мной трапезу. Хорошая встреча в пути — всегда радость.

— Вы очень добры, принц, — сказал бродяга.

— Ты знаешь, кто я! — удивился Эвальд, — значит, ты вовсе не так уж слеп.

— Ха-ха! — рассмеялся нищий, — я просто угадал. К сожалению, я не вижу ничего, кроме чёрной тьмы. Но я слышу, как позванивает на тебе кольчуга, значит, ты воин. И я заметил, что насекомые перестали донимать меня, когда я приблизился к тебе. Значит, ты — рыцарь из посвящённых. У тебя молодой голос, а звания посвящённого молодой рыцарь может удостоиться, если только он из очень знатного рода, и с детства постигает науку рыцарства под руководством великих наставников. Для короля ты ещё молод, следовательно, ты принц.

— Ты очень проницателен, — сказал принц. — Да, я принц Эвальд, наследник трона Сариолы.

Эвальд отрезал большой кусок хлеба и копчёного мяса и протянул нищему.

— Вот это по-королевски! — обрадовался тот, — твоим подданным будет хорошо, когда ты станешь их королём.

— Как твоё имя, добрый человек?

— Гуннар Торстенсен, — сказал, довольно усмехаясь, старик. — А ты, принц, наверное, подумал было, что я странник?

— А кто это — странник? — спросил принц, — я много слышал, как говорили о каком-то страннике, может быть, ты мне скажешь, кто же это такой?

— О-хо-хо! Ты, принц, не слышал о Страннике? Это самый великий маг, которого только видела земля, он может двигать скалы и поворачивать реки. Ему под силу за минуту выстроить огромный дворец или разрушить неприступную крепость!

— Почему же он до сих пор не стал властелином мира?

— Кто его знает? Наверное, Всевышний дал ему такое могущество с условием, что он не будет стремиться к богатству и власти.

— Ты уверен, что сила его от Бога?

— Не знаю. Во всяком случае, он никому не делает зла. Как, впрочем, и добра. Он живёт в этих землях много веков, и его главное свойство — он по желанию может менять свой образ, то он важный господин, то нищий бродяга, такой, как я, то рыцарь, то монах-пилигрим, оборванный мальчишка или девушка-пастушка. Он всё время путешествует, поэтому его и прозвали Странником, и легче всего встретить его в пути. В прежние времена он, бывало, приходил в какое-нибудь селение и подолгу жил среди людей, и те не догадывались, кто рядом с ними, пока он забавы ради не выкинет какой-нибудь чудесный фокус. Тогда он уходил из селения, чтобы странствовать дальше. Когда встретишь его, невозможно узнать, что перед тобой именно он, пока он сам не откроется и не покажет свою фантастическую силу.

— Ты говоришь, он никому не делает добра?

— Увы, это так. Бесполезно просить его о чём-то, даже о своём спасении от какого-нибудь бедствия. Впрочем, нет, он иногда помогает детям, попавшим в беду, но это очень редко. И только детям. В прежние века он гораздо более часто вмешивался в дела людей, иногда даже участвовал в войнах, помогая, причём, то одной, то другой воюющей стороне. Его помощь обычно заключалась в исцелении раненых. Он возвращал к жизни и ставил на ноги безнадёжных калек, беря с них клятву возвратиться домой, и более не участвовать ни в каких боевых действиях.

— Может, он хотел остановить войны?

— Может быть, и так. Войн, конечно, от этого меньше не стало. Потом он занимался целительством, но и на это махнул рукой, говоря, что болезни людей — это наказание за их грехи, и что-то менять — значит, вмешиваться в божественную мудрость Всевышнего.

— У него нет милосердия, — задумчиво сказал принц.

Старик умолк, уплетая угощение принца. На несколько минут воцарилась тишина, лишь гудело пламя костра и пофыркивал конь принца, стоявший неподалёку. Солнце уже зашло, и лес погрузился во мрак.

— Ты идёшь из Коппервуда, старина Гуннар? — спросил Эвальд. — Что заставило тебя пуститься в путь? Слепому очень тяжело идти через лес, вполне можно заблудиться, стать добычей волков или угодить в болото.

— И не говорите, господин принц, — сказал Гуннар, — но я довольно хорошо знал эти места ещё до того, как утратил зрение. Со мной мой посох, и я стараюсь держаться тропинки. Что и говорить, слепым путешествовать неловко, но я хотел скорее убраться из города, так как Коппервуду скоро конец придёт, и напрасно вы туда направляетесь!

— Почему же?

— Вчера варвары убили Вирина, чародея, охранявшего город.

— Как, Вирин убит? — ахнул от неожиданности принц.

— Да. Не знаю, как варварам удалось это сделать, они ведь так боялись его магии, что опасались приближаться к нему ближе, чем на полмили.

— Тяжёлое известие, — дрогнувшим голосом сказал Эвальд, вспомнив таинственный сон, — Вирин был моим другом.

— Это ещё не всё. Как известно, варвары не пытались захватить Коппервуд, потому, что Вирин охранял город своей магией. Теперь, когда Вирина нет, никто не помешает варварам совершить набег на Коппервуд, разграбить его богатства, а жителей перебить или превратить в рабов. Я думаю, что завтра — послезавтра это случится, если уже не случилось сегодня днём.

— Так ли всё ужасно, как ты говоришь? — спросил потрясённый принц.

— Ох, не знаю, господин. Я счёл за благо, хоть я и калека, заранее убраться оттуда подальше.

— Что же делать? — проговорил принц, — спешить на помощь жителям Коппервуда? А что, если город уже сожжён и разрушен? Да, недобрые вести ты принёс, старина Гуннар!

— Прости, принц. Я сочувствую, что ты потерял друга. — сказал Гуннар и замолчал, скорбно задумавшись.

Некоторое время они сидели молча. Принц был погружён в тягостные думы. Вот что означал таинственный сон — смерть Вирина! Но что за странные слова он говорил Эвальду? Положение в Коппервуде, действительно, сложное, но, быть может, не всё так страшно, как говорит Гуннар, и варварские орды вовсе не собираются нападать на город?

— Кто-то едет сюда, — сказал Гуннар.

— Кто? — встревожился принц.

— Отряд всадников, человек двадцать.

Принц прислушался, но ничего не услышал.

— Откуда ты знаешь это?

— У человека, лишённого зрения, обостряются слух и осязание. Я чувствую это по подрагиванию скалы, а скале оно передаётся от почвы.

Принц приложил руку к скале, но ничего не почувствовал, никаких подрагиваний.

— Кто эти всадники? Можешь ли ты это узнать?

— Рыцари в латах. Нет, два или три рыцаря во главе, остальные — воины в кольчугах.

Эвальд поднял с земли меч в ножнах. Гуннар схватил принца за рукав:

— Не к добру это, господин принц! Умоляю, давайте, пока не поздно, потушим костёр и спрячемся в зарослях!

— Недостойно для рыцаря бежать от опасности. О себе же можешь не беспокоиться: вряд ли кто захочет обесчестить своё имя, убив слепого калеку.

— А вдруг это варвары? Они не знают правил чести, и не пощадят никого!

— Насколько я знаю, варвары не носят лат.

Принц прислушался к своим ощущениям. Нет, предчувствия опасности не было.

— Это друзья! — рассмеялся Гуннар, — впереди сам ярл Эйнрих, правитель Коппервуда!

— Как ты можешь знать это?

— Я узнаю шаг его иноходца: тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Через несколько минут на поляну перед скалой выехал отряд вооружённых конников. Их предводитель, старый ярл в чёрных доспехах с серебряной гравировкой, слез с коня и поклонился принцу.

— Приветствую тебя, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана! Я, ярл Эйнрих, правитель Коппервуда, прошу у тебя помощи.

— Я сделаю всё, что в моих силах, господин Эйнрих, — сказал принц, обняв старика.

— Маг Вирин убит. Утром варвары нападут на Коппервуд. Среди нас нет ни одного достойного военачальника, кто бы мог организовать оборону города. Всё наше воинство — это земледельцы и мастеровые, наспех вооружённые. До Локкарда два дня пути, и нам неоткуда ждать помощи. Ты, принц, — посвящённый рыцарь, и мы, все жители Коппервуда, просим тебя возглавить наши силы, чтобы мы смогли продержаться несколько дней против варварских орд, пока не подоспеет помощь от Императора. Мы знаем возможности посвящённых рыцарей, ты один можешь спасти нас!

— Конечно, я помогу вам, — сказал принц, — рыцарский долг обязывает меня сделать это.

— Это очень опасно, сэр Эвальд, — подал голос Гуннар, — что, если вы погибнете, и трон Сариолы останется без наследника? Ведь насколько я знаю, у вас нет братьев!

— Ты здесь, старый плут! — рассердился Эйнрих, — спешишь улизнуть в минуту опасности!

— Я не мог ничем помочь вам в битве, господин Эйнрих, и нет греха в том, что я решил спасти свою шкуру, — отозвался Гуннар.

— А ведь он прав, — сказал ярл, — и вы, принц, можете, конечно, отказаться из заботы о своём отечестве, но всё же мы надеемся на лучшее, что вы будете благосклонны к нашей просьбе.

— Нити наших судьб в руках Всевышнего. И смерть наша, и жизнь в его руках, — ответил Эвальд. — Я не изменю рыцарскому долгу, так как благо моего отечества невозможно купить, совершив низкий поступок. Не будем же терять времени, едем сейчас же в Коппервуд, чтобы успеть к утру!

— Я знал, что вы не откажетесь, принц!

— Но откуда вы узнали, что я направляюсь к вам?

— Нам сказал об этом какой-то монах-пилигрим.

«Наверное, тот самый, что передал мне записку через Хьюго» — подумал принц. Наскоро собравшись, Эвальд вскочил в седло, и через несколько минут они уже мчались сквозь ночной лес, к Коппервуду. Впереди отряда ехали несколько всадников с факелами, освещавших путь. Гуннар тоже пожелал вернуться в Коппервуд, заявив, что рядом с Эвальдом ему ничего не страшно, и старика посадили на коня одного из воинов. Когда начало светать, они уже въезжали в город.

— Ты уверен, Эйнрих, что варвары нападут сегодня? — спросил принц.

— Да, — ответил правитель, — об этом сообщил наш лазутчик в стане варваров.

— Когда Вирин погиб, я видел странный сон. Вирин протягивал мне перстень и говорил какие-то слова.

— Я тоже видел этот сон. Знать бы, что он означает!

— Ты знаешь, Эйнрих, что это был за перстень?

— Перстень Вирина.

Правитель достал из кармана серебряный перстень и протянул принцу. Да, это был перстень из сна — Эвальд тотчас узнал его. Возможно, слова, которые говорил Вирин — какое-то заклинание, связанное с перстнем, подумал принц. Он надел перстень на палец и повторил слова, слышанные им во сне, но ничего не произошло. Принц поочерёдно надел перстень на все пальцы, повторяя заклинание, но тщетно. Перстень упорно не хотел раскрывать своей тайны. Принц решил пока оставить перстень у себя, возможно, позже ему удастся догадаться о его предназначении. Через несколько часов отряд достиг города. В темноте принц разглядел красивые дома с узорными окнами и шпили изящных башенок. Все жители были в большой тревоге, и никто не спал. Конники быстро пронеслись по главной улице, и отряд выехал на площадь перед городской ратушей Коппервуда, где их приветствовали многочисленные горожане. Появление принца вызвало возгласы восторга.

— Да здравствует принц Эвальд, он спасёт нас от врагов!

Принц поднял руку, чтобы успокоить овации, и обратился к жителям с короткой речью:

— Жители Коппервуда! Исход предстоящей схватки целиком зависит от вас, от стойкости и мужества каждого воина! Мы должны бесстрашно сражаться, верить в победу, и мы выстоим! Я, посвящённый рыцарь, поведу вас в бой! Изгоним же страх и неуверенность из наших душ, исполнимся смелости и решительности, только тогда мы победим!

В просторном зале городской ратуши, на большом столе лежала карта Коппервуда и его окрестностей. Горящие факелы отбрасывали на карту пляшущие блики. Вокруг стола собрались знатные горожане, облачённые в доспехи. Они смотрели на принца, как на святую икону, и ловили каждое его слово.

До нападения варваров оставалось несколько часов. Ознакомившись с обстановкой, Эвальд понял, что положение гораздо хуже, чем он ожидал. Город не имел никаких стен, рвов и прочих оборонительных сооружений. Вера в могущество Вирина вселила в людей беспечность, и никаких других мер к защите города никогда не принималось. Всё коппервудское ополчение насчитывало отряд из четырёх сотен наскоро вооружённых горожан, и небольшой отряд из двадцати конников. Это было ничтожно мало по сравнению с многотысячными варварскими ордами. Лесорубы по приказу Эйнриха уже окружили город непроходимыми засеками, так что можно было не опасаться, что варвары возьмут город в кольцо и будут нападать через лес. Но к востоку от города лежало большое безлесное пространство, и было более всего вероятным, что полчища врагов хлынут оттуда. Принц понял, что силам Коппервуда не продержаться и двух часов, город был обречён. На коротком военном совете было решено женщин, детей и стариков тайно отправить на юг через леса, чтобы они могли найти защиту в Локкарде или каком-нибудь другом городе Империи. Там они будут в безопасности — варвары не рискнут перейти границу и поссориться с императором. Мужчины Коппервуда должны будут грудью встретить врага и задержать его хотя бы на два-три часа, чтобы дать женщинам и детям время отойти подальше от города и не стать добычей озверевших орд. Сам принц рассчитывал, когда начнётся бой, во главе отряда конников пробиться сквозь строй врагов, пленить вождя варваров и заставить его отвести орды от города. Это было невероятно трудно, практически невозможно, но Эвальд надеялся на везение.

Над горизонтом поднялась кровавая заря, и рать вышла в поле. Воины понимали, что это их последняя битва, но были полны решимости стоять насмерть. Надеяться было не на что, всем им суждено было погибнуть здесь. Воины, чьи семьи уходили сейчас через леса к югу, навсегда простились со своими близкими, в последний раз обняли жён и детей. В их молчании было трагическое спокойствие людей, готовых к смерти.

Из леса доносился крик сойки, звучавший, как погребальный реквием. Эвальд разъезжал перед строем защитников города и решительными командами старался поднять боевой дух воинства. Разведчики докладывали о продвижении масс варваров с востока, откуда их и ожидали, силы их были неисчислимы. Принц выстроил воинов в боевой порядок, поставив впереди строя копьеносцев, — они должны будут первыми встретить наступающего врага остриями пик. За ними — дюжих воинов, вооружённых секирами и большими палицами. Но всем было понятно, что огромная орда сметёт горстку ополчения, как ураган сметает карточный домик. Тяжёлое сознание обречённости угнетало дух воинов, но они, как могли, старались сохранить бодрость.

К принцу подошла группа мальчишек.

— Мы тоже хотим сражаться! Мы не можем уйти, оставив отцов погибать на поле боя!

— Много ли вы навоюете босиком? — спросил принц, заметив, что у большинства из них даже не было обуви. — Лучше бегите вместе с обозом, уходящим лесной тропой.

— Нет, мы будем сражаться! Дайте нам боевое задание, или мы сами пойдём на врага!

— Ничто более не огорчит ваших отцов, как ваша бессмысленная гибель, — сказал Эвальд. — Ну, хорошо, если вы полны решимости, берите луки и становитесь за кустами на краю поля, за спинами воинов. Когда я махну рукой, стреляйте поверх их голов, чтобы осыпать врагов стрелами. Когда начнётся бой, бегите за обозом, и помогайте конникам охранять женщин и малышей.

Воины напряжённо ждали. Принц разъезжал перед строем, пытаясь вселить в них бодрость. Лучи восходившего солнца слепили глаза. Когда полностью рассвело, на противоположном краю поля появилось вражеское войско. Врагов было столько, что их чёрная масса закрыла горизонт. Огромная орда клубилась, как зловещая грозовая туча. «Что, если мне суждено погибнуть здесь, на этом поле? — думал принц, — Сариола останется без наследника престола, и принцесса Элис достанется другому». Эвальд зажмурился и помотал головой, отгоняя мысли о смерти. Воин не должен ни секунды думать о своей кончине, а только о том, как одолеть врага. Так учил принца его наставник, старый Мартин.

С дикими воплями варварская орда ринулась на штурм, и поток вражеских воинов хлынул на поле, как чёрная лавина. В мохнатых шкурах, увенчанные рогами, варварские воины издавали жуткие крики, сливавшиеся в многоголосый вой. Они были вооружены круглыми щитами, копьями и огромными палицами. Расстояние между дикой ордой и строем защитников города стремительно сокращалось. Принц взмахнул рукой, мальчишки начали стрелять из луков, и несколько десятков варваров упали, пронзённые стрелами. Но это была лишь капля в море врагов. Лавина врагов неумолимо приближалась. «Пришло время использовать моё тайное знание» — подумал Эвальд. Исполнившись решимости, он сконцентрировал свои внутренние силы, готовясь применить боевую магию. Обнажив меч, он устремил взор на массу наступающих врагов и читал заклинания, излучая астральные волны, чтобы вселить ужас в примитивное сознание варваров. Передние ряды врагов замедлили бег, их ярость сменилась растерянностью, а растерянность — страхом, который перерос в панический ужас. В панике они бросились назад, сталкиваясь с набегающими массами, и в одну минуту стремительная лавина огромной толпы превратилась в хаос бушующего водоворота.

— Стреляйте, не жалейте стрел! — крикнул Эвальд мальчишкам, и те старались, как могли. Сам принц направлял на врага астральные волны ужаса, и, наконец, огромное войско побежало, оставив на поле боя несколько сот убитых стрелами и затоптанных в паническом бегстве воинов.

— Слава принцу Эвальду! — кричали воины Коппервуда. Неожиданная удача вселила в них радость и надежду на спасение.

— Это было чудесно! — сказал, подъехав, Эйнрих. — вы великий воин, принц! Мы победили!

— Не преувеличивайте, господин Эйнрих. Мне кажется, битва ещё не окончена.

Варвары скопились на противоположном конце поля. Солнце уже поднялось довольно высоко. Принц напряг зрение и вдруг увидел вдали, среди вражеских воинов знакомую фигуру мага в фиолетовом балахоне. Значит, этот маг, пытавшийся убить его в Локкарде — союзник варваров!

— Вы не знаете, Эйнрих, кто этот фиолетовый маг в стане врага? — спросил принц.

— Не знаю. Наш лазутчик сообщил, что он появился там за день до убийства Вирина. Возможно, он и помог варварам убить хранителя Коппервуда.

— Тогда наши дела плохи. Скоро варвары пойдут на повторный штурм, маг сможет рассеять мои астральные волны, и нам придётся очень трудно.

Лицо Эйнриха опечалилось.

— Неужели нельзя что-то сделать?

Принц вздохнул, отвернувшись. Он поднял забрало шлема. Что-то мешало руке под латной перчаткой. Перстень Вирина. Вдруг Эвальда осенила неожиданная догадка.

— Эйнрих, а как умер Вирин? — спросил принц.

— Варвары расстреляли его из луков, когда он пошёл в лес искать травы для магических зелий. Пронзённого стрелами и истекающего кровью, его нашла одна девчонка, собиравшая ягоды на болоте. Вирин был ещё жив. Он протянул ей этот перстень и умер.

— А где сейчас эта девочка?

— Она вместе с обозом идёт через леса к югу.

Эйнрих замер, открыв рот. Кажется, он догадался, о чём подумал принц.

— Срочно пошлите к обозу самого быстрого конника и доставьте сюда эту девочку! — сказал Эвальд. — У нас очень мало времени!

— Я сам лично доставлю её! — сказал Эйнрих и умчался в лес.

Тем временем в стане варваров происходило какое-то движение. Вражеское войско перестраивалось для повторного штурма позиций защитников Коппервуда. Судя по всему, врагов вовсе не обескуражило позорное бегство после первой атаки, и они готовились предпринять вторую попытку. В гуще врагов, как и прежде, мелькал фиолетовый балахон чёрного мага. Через полчаса примчался Эйнрих и привёз девочку. Ей было лет одиннадцать, у неё были длинные светлые волосы, заплетённые в косы. Одета она была в простое незатейливое детское платье, босая, как и большинство детей Коппервуда. Принц слез с коня и наклонился к девочке.

— Как тебя зовут?

— Кайси, — сказала девочка. — А вы — принц Эвальд, спасший наш город?

— Ну, не совсем ещё спасший — улыбнулся принц. — Ты должна будешь мне в этом помочь.

— Я рада буду помочь вам. Но что я могу сделать?

Внезапно Кайси закричала, показывая рукой вперёд. Принц обернулся и увидел, что войско варваров двинулось на второй штурм. Враги, издавая боевой клич, снова бежали лавиной, намереваясь смять и захлестнуть ряды защитников города.

— Приготовиться! — крикнул принц. — Опустить копья!

До того, как варвары будут здесь, оставалось не более трёх минут. Принц повернулся к Кайси и надел на её палец перстень Вирина. Девочка была очень напугана и сильно дрожала.

— Ну, прошу тебя, пожалуйста, не бойся, — сказал Эвальд, взяв руки девочки в свои. — Повторяй за мной:


Шумит тростник, взошла луна,

Предчувствий сумрачных полна.

И в чаще закричит сова,

И на ветру дрожит листва.


Девчонка была так напугана, что не могла произнести ни слова.

— Шу, шум, — бормотала она, стуча зубами.

Принц обнял её и гладил по плечам, целуя в чёлку светлых волос.

— Ну, пожалуйста, ничего не бойся. Я с тобой. Всё будет хорошо.

Через некоторое время Эвальду удалось немного успокоить Кайси, и она смогла прочитать всё заклинание. Принц обернулся. Опять ничего! Неужели его догадка неверна? До бегущих варваров оставалось не более ста ярдов. Принц вскочил в седло, вытащил меч и крикнул Эйнриху, чтобы тот спасал Кайси. Тем временем воздух начал заметно темнеть. Варвары замедлили бег и остановились, очевидно, ожидая, что принц вновь попытается применить боевую магию. Между ними и воинами Коппервуда образовалась область прозрачного серого тумана, который с каждой секундой густел и принимал форму какого-то гигантского животного. Через полминуты она превратилась в огромного демона, жуткое существо, представляющее собой скопище рогов, клыков и когтей. Демон обвёл взглядом поле и издал жуткий свирепый рёв.

— Отходим к городу! — крикнул принц войску, — демон в гневе может разорвать и нас!

Но эта осторожность была излишней. Сотрясая землю, демон огромными прыжками понёсся в направлении вражеского войска, и не было спасения от его ярости! Напрасно варвары пытались спастись бегством, жуткий монстр ворвался в их гущу со стремительностью медведя, топчущего муравейник. В воздух полетели обрывки шкур и кровавые клочья. Воины Коппервуда стояли, открыв рты от удивления. Никогда доселе не приходилось им видеть столь ужасающего зрелища. Принц безмолвно смотрел, как демон расправляется с врагами, и в его сердце не было жалости и сочувствия к варварам. Эти люди знали, на что они шли, и пали жертвой своей злобы. Поднявший оружие на другого должен быть готов к собственной смерти. Таковы превратности судьбы, и порой охотник превращается в дичь, а желавший убить оказывается убитым сам.

Через четверть часа с варварской ордой было покончено. Её жалкие остатки спасались в лесу. Всё поле было усеяно истерзанными телами.

— Пора усмирить демона, — сказал принц. Он позвал Кайси и попросил прочитать окончание заклинания:

Вдали стихает ураган,

И бризом дышит океан.

Зловещая фигура медленно растворилась в воздухе.

— Ура! Мы спасены! — закричали воины, — Слава принцу!

— Благодарите Кайси, новую хранительницу Коппервуда! — рассмеялся принц, обнимая за плечи девчонку. Мы спасены одним лишь её мужеством!

Принц вовремя догадался, что маг Вирин передал свою силу тому, кто находился рядом с ним в момент его смерти. Не одну сотню лет, наверное, Вирин создавал астральный образ демона, призванного охранять город в минуты опасности. Заклинание давало демону возможность материализоваться. Чёрно-фиолетовый маг помог варварам убить Вирина, но с демоном он ничего поделать не мог, так как демоны подвластны лишь магам, создавшим их, либо тем, кому они передали власть над ними.

— Много времени пройдёт, прежде чем ты постигнешь все тонкости магии, Кайси, и тебе понадобятся опытные наставники, но ты владеешь волшебной силой Вирина, — сказал девочке принц. — Отныне ты колдунья и хранительница Коппервуда!

Девочка растерянно хлопала ресницами.

— Берегите её, как зеницу ока, — сказал принц Эйнриху, — и жизнь в Коппервуде по-прежнему будет спокойна и счастлива.

ГЛАВА 4

Удивительный мальчик

После пышного пира, устроенного Эйнрихом в честь чудесного спасения Коппервуда, который длился три дня, Эвальд отправился в путь. К сожалению, никакой информации о местонахождении Гилморга и пленённой принцессы он не имел. Вирин погиб, и принц не знал, кто бы мог дать ему малейший намёк, в каком направлении следует вести поиски. Эвальд ехал на юго-восток, вглубь Равнинной Империи, надеясь, что в одном из городов он сумеет узнать что-либо, что наведёт его на след Элис. Несколько дней принц провёл в пути, пробираясь через леса, перемежавшиеся с большими безлесными долинами. Он не встретил на пути ни одной души, и это неудивительно, места эти не изобиловали людскими селениями. Эвальд не знал даже, находится ли он во владениях варваров, или уже ступил на землю Империи. Тем временем погода испортилась. Подул холодный ветер, и на землю снова посыпался мелкий снег.

Однажды утром принц заметил на снегу цепочку маленьких босых следов, принадлежавших, по всей видимости, ребёнку. Следы тянулись на многие мили через долину. «Кто бы мог оставить эти следы? Наверное, какой-нибудь маленький варвар, отбившийся от своего племени», — подумал принц. Через некоторое время Эвальд заметил того, кому принадлежали эти следы. Маленький мальчишка шёл через долину, бесстрашно шагая босиком по выпавшему снегу. Эвальд подъехал поближе.

— Эй, парнишка! — крикнул он. Мальчик повернулся и уставился на принца. Нет, он вовсе не был варваром. В его глазах не было злобного огонька дикости, наоборот, взгляд его был живым и осмысленным. На вид ему было около десяти лет. Одет он был очень легко. Вся его одежда состояла из длинной полотняной рубашки, перехваченной верёвочным пояском, и истрёпанных штанов. Светлые волосы были пострижены под горшок.

— Твои ноги, наверное, совсем замёрзли, — сказал принц, — а нам, как видно, по пути. Я мог бы подвезти тебя в седле.

— Благодарю вас, вы очень добры, — сказал мальчик, — но, уверяю вас, я вовсе не замёрз. Лучше будет мне идти самому.

Эвальд пожал плечами. «Обычная детская стеснительность, — подумал принц, — я уверен, он продрог до костей, но больше всего боится признаться в этом постороннему человеку». Эвальд поехал вперёд и забыл бы о мальчике, но вечером, когда принц устроил привал на ночь и развёл костёр на лесной поляне, мальчишка появился вновь. Он смиренно приблизился и попросил разрешения у Эвальда погреться возле огня.

— Хорошо, садись, — сказал, улыбнувшись, принц. — Кто ты, молодой человек, и откуда?

— Я Ири, сын Итина, из деревни Мидвилл, — сказал мальчик.

— Я Эвальд, — сказал принц. — Я никогда не слышал о твоей деревне. Далеко ли она от этих мест?

— Тридцать миль на север отсюда.

— Всё-таки, твои родители беспечны, — отпускать маленького сынишку одного в такую даль, и без тёплой одежды.

— У меня есть тёплая одежда.

— Где же она? Я вижу, что на тебе ничего нет, кроме полотняной рубашки и штанов.

— Ты не можешь её увидеть, потому, что она в моём воображении. Но тем не менее она согревает не хуже настоящей.

Услышав это, принц открыл рот от удивления.

— Мои родители хорошие люди, — сказал Ири, — Они хотят, чтобы я научился перескакивать.

— Это как, — перескакивать?

— Ну, быстро проходить большое расстояние. Сами они, конечно, могут это сделать, как и все взрослые в нашем селе, но не могут научить меня, этому каждый должен сам научиться в детстве. Поэтому родители заставляют меня делать далёкие переходы, надеясь, что это подтолкнёт меня открыть в себе способность мгновенного перемещения.

«Я слышу что-то странное — подумал Эвальд. — Детские фантазии? Или он немного не в себе?» Мальчишка сидел молча у костра, грел озябшие ноги и задумчиво шевелил пальцами. «Может, он проголодался? Если я предложу ему поесть, он, скорее всего, откажется. Интересно, о чём думает он сейчас?» Принц осторожно попытался настроиться на мысленную волну ребёнка и проникнуть в его сознание. Вдруг Ири встрепенулся, и, улыбнувшись, погрозил Эвальду пальчиком.

— Не очень то это красиво, господин рыцарь, — пытаться узнать, что думают другие!

— Извини, малыш. Я случайно коснулся твоих мыслей, — смутился принц. Но как мальчик мог это почувствовать? Несомненно, он был сильным телепатом. Его способности намного превосходили неуклюжие психологические приёмы Эвальда. Может, он и есть Странник?

— Я не Странник — сказал Ири, не открывая рта.

Да, рядом с этим парнем нужно следить за мыслями! Принц попытался, как мог, закрыть своё сознание от постороннего вторжения.

— Вижу, ты тоже что-то умеешь, — прозвучал в голове голос мальчика.

Некоторое время они сидели молча. Эвальд сварил в котелке вкусную грибную похлёбку, и Ири, наконец, не смог отказаться от угощения принца. Он съел самую малость, затем, довольный, разлёгся у костра, положив голову на колени Эвальда.

— Ты очень доверчив, — сказал принц, — а вдруг я злодей и захочу свернуть тебе шею?

— Нет! — мальчишка, засмеявшись, помотал головой. — Ты добрый, хотя и носишь оружие. К тому же я гораздо сильнее тебя, и ты не сможешь причинить мне никакого вреда.

— Так уж и сильнее! — усмехнулся принц.

— Ты мне не веришь! А ну-ка, давай поборемся!

Мальчик вскочил на ноги и принял позу борца, ожидающего начала поединка.

— Мне? Бороться с тобой? Ты, наверное, шутишь? — сказал Эвальд.

— А ну, борись со мной сейчас же, иначе я буду считать тебя трусом и расскажу об этом всем, кого встречу, — что ты побоялся бороться со мной!

— Ну, хорошо, ты сам напросился, — сказал, поднимаясь, принц. Он тоже встал в позу и раздумывал, как бы подтолкнуть Ири, чтобы тот, падая, не слишком ушибся. Эвальд протянул к мальчику руки, чтобы схватить его, но Ири внезапно резко оттолкнул его руку, с невероятной скоростью проскочил под ней, и неожиданно сильно и резко толкнул Эвальда в бок, так, что тот еле устоял на ногах. Принц хотел схватить мальчишку в охапку, но тот вывернулся резким и сильным движением. Тело мальчика стало невероятно тяжёлым и жёстким, как будто принц намеревался схватить бронзовую статую. И двигался он с такой быстротой, что Эвальд не успевал даже взглядом следить за его передвижениями. Ири в очередной раз непостижимым образом оказался за спиной принца и толкнул его сзади, схватив за ногу. Эвальд упал, растянувшись, на земле, и больно ушибся о корни дерева.

— Я победил! — торжествующе рассмеялся Ири и поставил на грудь принца грязную босую ногу. Эвальд стащил его ногу с груди и, кряхтя, поднялся.

— Ничего подобного! Это я сам поскользнулся.

Принц, потирая ушибленные места, насупившись, уселся у костра. Какой позор! Посвящённый рыцарь, победивший великана и обративший в бегство полчища варваров, проиграл в драке десятилетнему мальчишке! Хорошо, что этого никто не видел! В случае чего скажу, что я поддавался, — думал Эвальд.

Мальчик уселся рядом и прислонился головой к его плечу.

— Ты обиделся?

Принц недовольно молчал.

— Я плохо поступил. Ты обогрел меня и накормил таким вкусным, а я сделал тебе больно. Прости, пожалуйста. Ты и не мог меня победить, потому, что ты не знаешь моего секретного приёма, — сказал Ири.

— Ах, ты, маленький плутишка, ты какие-то секреты против меня использовал! А ну-ка, расскажи сейчас же, что это за приём!

— Хорошо, — улыбнулся мальчик, — если ты пообещаешь, что больше не будешь на меня сердиться.

— Ладно, — согласился принц.

— Я немного ускоряю своё время. У каждого человека своё собственное время, так вот, я умею ускорять его. И поэтому тебе кажется, что я быстрее двигаюсь, что я тяжелее, твёрже и сильнее. Поэтому я не мёрзну в мороз и могу убежать от любого хищника. Конечно, нельзя этим увлекаться, иначе можешь быстро состариться.

Принц удивлённо покачал головой.

— А ты можешь меня этому научить?

— К сожалению, нет. Этому могут научиться только жители Мидвилла. И перескакивать тоже можем только мы.

— Странно, что я до сих пор не слышал об этой чудесной деревне колдунов.

— Мы не колдуны, а обычные крестьяне. Только можем многое, чего не могут люди в других местах. Зато у нас никогда не бывает лжи и воровства, потому, что каждый знает, что о его плохих намерениях сразу станет известно всем, поэтому никто об этом даже не думает.

— А варвары не пытаются завоевать Мидвилл?

— Варвары? А кто это? Это такие бородатые люди, в больших чёрных шкурах? Они почему-то очень боятся нас, несмотря на то, что мы никогда не делаем им ничего плохого. Мы даже меняемся с ними, оставляем для них на поляне в лесу хлеб и овощи, сало и другую еду, а они забирают это, и оставляют взамен мёд и оленину.

«Ещё бы им не бояться народа, в котором десятилетний мальчишка сильнее посвящённого рыцаря», — подумал принц.

— Я могу тебе показать Мидвилл, — сказал Ири.

— Его разве видно отсюда? Ты говорил, что до него тридцать миль!

— Ну и что? Я всё равно могу его показать.

Ири взобрался к Эвальду на коленки и положил ладони ему на голову. Эвальд осторожно потрогал мальчика за плечо. Теперь Ири был лёгким и мягким, каким и положено быть детям его возраста.

— Закрой глаза. Что ты видишь? — спросил мальчик.

— Ничего. Только темноту, — ответил принц. И вдруг он вздрогнул от неожиданности, такой ясной оказалась картина, явившаяся его взору. Чистенькая деревенька, аккуратные домики, побелённые известью. В вечерних окнах гостеприимно светились добрые огоньки.

— Вот это да! — сказал восхищённый принц. Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль.

— А ты можешь показать мне одного человека? Девушку, которую я люблю. Её зовут Элис.

— Конечно. Это твоя невеста?

— Нет, но я хочу, чтобы она ей стала.

— Хорошо. Думай о ней.

Принц представил себе Элис, и вдруг она появилась перед его взором. Девушка сидела в резном кресле за дубовым столом и грустно вглядывалась в вечернее небо за узорной решёткой в окне. Её золотые волосы рассыпались по плечам, а в глазах светилась тоска.

— А где это находится? — спросил принц.

— Не знаю, — безмолвно ответил Ири, — очень далеко отсюда.

— Покажи, что там, за окном.

Взор Ири прильнул к окну, и Эвальд услышал, что за окном плещется море. Вдруг взор покинул внутренность помещения, вышел за пределы окна, и принц увидел, что окно это находится в высокой башне, стоящей на одиноком утёсе. С трёх сторон башня была окружена морем. Со стороны суши в башню можно было попасть, только пройдя через пещеру в скале. Принц видел её вход, зиявший черным пятном, изредка озарявшимся багровыми сполохами.

— Кажется, там обитает дракон, — произнёс принц.

— Где дракон? — всполошился Ири, — хочу увидеть его! Я ещё никогда не видел драконов!

— Ничего особенного — сказал Эвальд, — просто большая летающая ящерица. И вовсе не так она интересна, чтобы на неё смотреть. Вдруг ты испугаешься, и это повредит твоему неокрепшему уму!

— Нет, не испугаюсь, — закапризничал Ири, но принц убрал его ладошки со своей головы, и видение исчезло. Значит, Элис заточена в башне, которая стоит на берегу моря и охраняется драконом. Теперь бы найти дорогу к этой башне! Море было тёплым, успел заметить Эвальд, следовательно, необходимо двигаться на юг, пока не достигнешь тёплых морей. А там кто-нибудь из моряков в южных портовых городах подскажет, где можно найти башню, стоящую на одиноком утёсе. Но до южных морей три тысячи миль!

— Я бы мог попасть туда, если бы научился перескакивать! — сказал Ири.

— Ты подслушивал мои мысли!

— Это за то, что ты не дал мне посмотреть дракона!

— Ладно, уже пора спать, — сказал Эвальд. Костёр догорал. Принц нашёл кочку помягче и лёг на мягком мху у подножия ствола большой сосны. Ири забрался под плащ принца и удобно устроился там, положив голову на плечо Эвальда. От утренней стеснительности мальчика не осталось и следа. Принца забавляла уверенность Ири в том, что любой встреченный им взрослый — его друг, который будет рад позаботиться о нём.

— Раньше я думал, что драконов не существует, что это просто сказки, — сказал Ири.

— Они и на самом деле не существуют сами по себе, как и демоны.

— Откуда же они тогда появляются?

— Их создают колдуны силой магии. Материализуют астральные образы.

— Всё это пока мне мало понятно, — сказал мальчик. — Как всё-таки мне научиться перескакивать? Ты можешь мне что-нибудь подсказать?

— Не знаю, — ответил Эвальд. — Наверное, надо очень захотеть оказаться там, куда хочешь попасть, и представить себе, что ты уже там. С твоим воображением это будет не трудно.

— Хорошо, завтра попробую, — пробормотал Ири, засыпая.

Утром, когда Эвальд проснулся, мальчик уже не спал. Он был занят странным делом: отойдя к краю поляны, он разбегался и делал прыжок, затем возвращался и повторял всё снова.

— Что ты делаешь? — спросил принц.

— Я представляю, что перепрыгиваю через оградку нашего двора в Мидвилле, чтобы попасть туда. Ведь ты именно так советовал мне вчера вечером, представить себе, что я уже там, куда я хочу попасть!

— Да, — неуверенно сказал принц. — А вдруг я ошибался?

Ири в очередной раз разбежался, и вдруг исчез, прочертив в воздухе яркую белую линию. Эвальд застыл с открытым ртом. Он был один на поляне, и вокруг никого не было.

— Даже не попрощался, — развёл руками Эвальд.

— Прощайте, господин принц! — прозвучал в голове Эвальда голос Ири. — Я уже дома! Спасибо за то, что научили меня перескакивать!

— Прощай, малыш. Желаю тебе удачи.

Принцу было немного грустно оттого, что он так быстро расстался с мальчиком. Ири был отличным собеседником, да и мог бы во многом помочь Эвальду своими необычными способностями.

Вздохнув, принц сел в седло и продолжил своё странствие. Он повернул на юг. Ему предстояло перейти через Стальные горы, пересечь с севера на юг Равнинную империю, достичь южных стран, омываемых тёплыми морями, и где-то там, на побережье, победить мага Гилморга и спасти свою возлюбленную из лап дракона.

ГЛАВА 5

Встреча со Странником

Прошло ещё несколько дней. Снег не прекращался. Однообразные леса и долины сменяли друг друга, и Эвальд ждал, когда же впереди покажутся отроги Стальных гор. Съестные припасы принца подходили к концу. Он рассчитывал за пару дней перейти через горы, и пополнить запасы провианта в каком-нибудь городе Равнинной Империи. Для этого необходимо было выйти на одну из древних дорог, так как города Империи располагались в основном на их пересечениях.

Волки появились неожиданно. Когда Эвальд проезжал одну из долин, раздался протяжный вой, и принц почувствовал, как конь под седлом задрожал мелкой дрожью. Шесть огромных хищников вынырнули из белёсой снежной мглы и широкими прыжками понеслись к ним через долину. Меч был бесполезен против волков, им можно было убить одного — двух зверей, но не шестерых сразу!

— Кажется, дружище, мы попали в переплёт, — сказал Эвальд коню. Волки были всё ближе. Из оскаленных пастей торчали огромные жёлтые клыки. Ещё полминуты, и принц вместе с конём превратятся в кучку кровавых обглоданных костей! Оставался один выход — использовать магию.

— Садись! — сказал принц, и конь послушно опустился на землю, надеясь, что хозяин сумеет вызволить его из беды. Принц внутренне настроился и прочёл необходимые заклинания. Затем он накрыл плащом голову коня. Для этого магического приёма требовалось полное бесстрашие, иначе он был обречён на провал. Волки окружили принца, но он пропал из их поля зрения, для них его как бы не существовало. Озадаченные хищники, недоумевающие, куда же подевалась добыча, внюхивались в воздух. Перед глазами принца маячили их оскаленные пасти, усаженные огромными, трёхдюймовыми клыками. Заклинание затуманивало взоры волков, принц казался им моховой кочкой, трухлявым пнём, поваленной корягой, неживым и неодушевлённым предметом. «Только бы не испугаться!» — думал Эвальд. Стоило хоть тени страха поселиться в его сознании, как заклинание тотчас потеряло бы силу, и волки мгновенно кинулись бы на принца. Эвальд представлял себе волков мирными домашними собаками, игрушечными деревянными фигурками и прочими безобидными существами. Но конь, верный спутник принца, мог выдать его. Он беспокойно шевелил ногами и выказывал признаки тревоги. Эвальд, как мог, успокаивал его. Он гладил коня по голове, накрытой плащом, шепча: «Лежи смирно. Всё хорошо. Верь мне». Огромный волк, вожак стаи, подошёл вплотную к Эвальду и начал недоверчиво обнюхивать его лицо. Стоило принцу хоть на полсекунды испугаться, как жуткие клыки волка сомкнулись бы на его шее. Эвальд, отведя взгляд, представил, что волки уже давно убили и съели его, он совершенно спокоен и ему глубоко безразлично всё, что бы ни произошло. Его истлевшие кости лежат на земле, поросшие травой, и ничто не может смутить его душу, витающую среди белых облаков. Наконец, через несколько минут ситуация разрешилась. Вожак отвернулся от принца и издал протяжный вой. Волки, разочарованно понурив головы, медленно поплелись прочь.

Когда они исчезли из виду, Эвальд, переведя дыхание, поднялся на ноги и влез в седло. «Эта жуткая встреча была не случайна,» — думал он. Волки не появились ниоткуда, они давно шли по его следу. Не исключено, что волков на него наслал Гилморг, либо чёрно-фиолетовый маг, которого принц видел в Локкарде, а затем среди варваров в битве при Коппервуде. Гилморг старается подло исподтишка убивать рыцарей, разыскивающих его, и, чёрно-фиолетовый — возможно, его союзник. А может, чёрно-фиолетовый маг — сам Гилморг? Недолго же пришлось искать его, если, конечно, это действительно он! Во всяком случае, пока он был неуловим и наносил тайные удары, оказываясь то здесь, то там. Следовательно, в скором времени надо ждать от него новых подлостей, и быть начеку.

Снег прекратился. Тучи рассеялись, и вдалеке показались горные вершины. Это были Стальные горы. Своё название они получили за то, что в их глубинах были скрыты залежи руды, из которой выплавляли железо. К тому же, скалы имели серый стальной цвет. К востоку от этих мест лежало целое государство, основным занятием жителей которого была добыча руды и выплавка железа из него. Это государство так и называлось — Страна Стальных гор.

Только на следующий день принцу удалось отыскать горную тропу, которая вела наверх, через горные расселины. Она проходила то вдоль широких лощин, то по краю обрыва вдоль отвесных скал. Тропа завела принца довольно высоко. Внизу проплывали редкие белые облака. Двигаясь над пропастью, Эвальд вдруг увидел, что дальше пути нет. Огромная скала, очевидно, сорвавшаяся со склона во время обвала, перегородила тропу. Слева была пропасть, справа — отвесная стена, а впереди на дороге лежал огромный кусок скалы величиной с трёхэтажный дом. Часть скалы нависала над пропастью, и объехать или перелезть через неё не было никакой возможности. Раздосадованный, Эвальд слез с коня и в сердцах стукнул рукой по каменной глыбе. Необходимо было возвращаться и искать новый путь через горы. Солнце было ещё высоко. Принц стал прикидывать, успеет ли он до ночи вернуться в долину.

— Да, не повезло нам, — услышал принц за спиной чей-то голос. Он обернулся, и увидел смиренного монаха — пилигрима, в серой рясе, с длинным посохом в руках.

— Другой перевал далеко, в ста милях отсюда, — сказал монах.

— Кажется, у нас нет выбора, — вздохнул Эвальд. — Ты, святой отец, наверное, хорошо знаешь эти места? Не согласишься ли проводить меня через горы, если, конечно, ты тоже идёшь на юг?

— С радостью, господин рыцарь, — ответил монах, — только позволь мне немного передохнуть, ведь я шёл пешком, в отличие от тебя.

— Как будет угодно.

Монах уселся на валун и пригласил Эвальда садиться рядом.

— Неплохо бы чего-нибудь перекусить!

— Увы, мои запасы иссякли, — сказал принц, а у тебя, как я вижу, тоже ничего нет. Наверное, нам придётся принять вынужденный пост.

— Иногда то, что нам нужно, находится на расстоянии вытянутой руки, — усмехнулся монах. Он поднял с земли большой гладкий булыжник и тщательно отёр его от пыли рукавом рясы, затем с лёгкостью разломил его на две половины — камень оказался куском ароматного сыра! Принц онемел от удивления. Монах протянул Эвальду одну из половинок сыра. Ещё два камня оказались жареными цыплятами, а кусок трухлявой коряги — горшочком с превосходным вином.

— Я давно странствую в этих местах, и уже привык ко всяким чудесам, — сказал монах, забавляясь удивлением принца.

— Так ты …и есть…

— Да, я и есть Странник, о котором ты, наверное, слышал. Так называют меня досужие болтуны. Настоящее моё имя безвестно, и, конечно, ничего не скажет тебе. Будет лучше, если я не буду называть его, как и не прошу, чтобы ты называл своё.

— Хорошо, — сказал принц. — Мне говорили, что ты — самый могущественный из магов нашего мира.

— Может быть, — усмехнулся Странник. — Ты сказал, что я маг, но не овладение магией мой путь. Я просто учёный, познавший немного больше о мире, чем другие. Магия — всего лишь одна из сторон знания.

— Скажи, Странник, — спросил принц, с аппетитом уплетая угощение монаха, — если ты достиг такого могущества, почему ты не стал до сих пор властелином мира?

— Ха-ха! — рассмеялся монах. — Богатство и власть манят своей недоступностью. Для того, кому стоит протянуть руку, чтобы взять всё это, они не имеют никакой ценности!

— Но сколько пользы ты мог бы принести людям, став мудрым и справедливым правителем! Ты мог бы установить царство добра и гармонии на всей земле!

— Ах! — махнул рукой Странник. — Разве короли отдали бы мне власть добровольно? Сколько бы пришлось перебить народу, пока я стал бы «мудрым и справедливым правителем»!

— Почему ты не помогаешь людям? Почему не поддерживаешь бедных и обездоленных, не наказываешь зло?

— В своих бедах люди повинны сами, становясь жертвами своего несовершенства. Я понял, что лучше оставить всё как есть, и не вмешиваться в события, происходящие по воле Всевышнего.

— О, если бы я обладал такою великой силой, — сказал принц, — я бы превратил землю в рай для людей, где они жили бы в мире и согласии.

— Какое заблуждение! Увы, люди глупы в своей массе. Не стали бы они жить в мире и согласии. Сильные и жестокие отобрали бы у слабых данные им блага, и всё вернулось бы на свои места.

— Останови войны. Сделай так, чтобы целью жизни людей стало добро.

— Я много думал об этом. Но это, увы, не под силу даже мне — сознание людей может измениться только со временем, в течение многих поколений. Вот ты, рыцарь, носишь оружие, а разве не знаешь заповеди «не убей»?

— Я обнажаю меч лишь ради самозащиты и во имя благородной цели. Враги мои способны на убийство, и обстоятельства могут быть таковы, что я вынужден буду убить, чтобы не погибнуть самому.

— Вот видишь, люди пока не могут решить своих споров без убийств, и дела им нет до заповедей Всевышнего. Смогут ли они жить в царстве гармонии и справедливости?

Эвальд вздохнул, задумавшись.

— Но обладать великими способностями, и бездействовать, по крайней мере, неразумно!

— Ещё более неразумным было бы бездумно и бестолково вмешиваться в существующий порядок вещей. Мой путь — созерцание и познание, этот путь бесконечен, так как у познания нет границ.

— Но твоя волшебная сила пропадает втуне! Эх, если бы у меня была хоть десятая часть её!

— И что бы ты сделал? — спросил Странник.

— Я бы использовал её, чтобы карать зло и восстанавливать справедливость.

Странник махнул рукой.

— Никто не может сказать, что он точно знает, где добро, и где зло. Вдруг ты ошибёшься, и покараешь не того, кого надо? Тогда ты сам будешь заслуживать кары. Ведь понятие справедливости у каждого своё.

— Прости, великий Странник, мне кажется, что ты ошибаешься. По большому счёту, истинная справедливость одна, и нужно стремиться к ней, как нравственному ориентиру своей души.

Старик улыбнулся.

— Представь себе, что справедливость полностью восстановлена, и зло исчезло. Всё вокруг происходит по законам добра и гармонии. Как бы тогда люди поняли суть добра, если бы не было зла? Как можно понять, что светлое время — это день, если бы не было ночи? Гармония — это смерть. Застывшее кружево вечного порядка. Неужели это твой идеал? К счастью, мир не таков. Он в вечном движении, в вечной перемене от тьмы к свету, от зла к добру, и наоборот. Всему в мире свойственно колебание, цикличность. То побеждает добро, то зло, день сменяет ночь, а тьма свет. Порядок и хаос — две стороны реальности, одна не существует без другой.

Принц замолчал, не зная, что сказать. Странник закончил трапезу и стряхнул крошки с рясы. Он встал и поднял с земли свой посох, затем медленно поднял руку ладонью вверх. Огромная глыба, лежавшая поперек тропы, зашевелилась, и начала медленно подниматься. С нее сыпались мелкие осколки. Когда глыба поднялась чуть больше человеческого роста, монах прошёл под ней, и оказался на той стороне тропы. Эвальд смотрел на происходящее, застыв от изумления. Странник махнул ему рукой.

— Поторопитесь, сэр рыцарь! Скала не будет висеть вечно!

Принц приблизился к висящей в воздухе, мерно покачивающейся каменной громаде, ведя коня под уздцы. Он остановился и прислушался к своим чувствам. Ощущения опасности не было. Когда принц вместе с конём прошли под скалой, она опустилась и мягко встала на место. Несколько камешков сорвались с её вершины и упали в пропасть.

— Мне говорили, что ты никому не помогаешь, — сказал принц, но всё-таки, ты помог мне!

— Ничего подобного, мне надо было пройти самому, — рассмеялся Странник.

— Ты, наверное, можешь свободно путешествовать, мгновенно переносясь в нужную точку пространства, — сказал принц, вспомнив мальчика Ири.

— Конечно, могу, — сказал монах. — Только смысл странствия — в самом странствии, а не в том, чтобы быстро попасть в пункт назначения. Впрочем, в твоих словах есть что-то разумное. Прощай, принц, но я уверен, мы ещё встретимся.

Странник махнул Эвальду рукой и растаял в воздухе. Принц некоторое время стоял в недоумении. Не причудилось ли ему всё это? Нет, обвалившаяся скала была за его спиной, а впереди лежал свободный путь на юг. Он сел в седло, и конь неспешным шагом понёс его по каменистой тропе. Эвальд думал о Страннике. Старик был мудр, но принц всё-таки сожалел, что его чудесная сила не приносила никому пользы.

ГЛАВА 6

Мэтр Николас

Несколько дней ушло на то, чтобы спуститься с горных склонов в царство весенних лугов и зелёных долин. Природа неузнаваемо изменилась. Снега и холодные ветры остались далеко на севере, по ту сторону Стальных гор. Болота и хвойные леса сменились широколиственными рощами и дубравами. Луговые травы поднимались до пояса. Солнышко ласково светило с небес, и в вышине пели жаворонки. Между лесных скал струились ручьи. Звуки весеннего леса наполняли сердце радостью и упоением жизнью.

Враг принца, чёрно-фиолетовый маг, не предпринимал против него никаких магических атак, и Эвальд подумал, что тот решил, наконец, оставить его в покое. Возможно, сила мага не простиралась за Стальные горы, и здесь его заклятия уже не имели никакой силы. Вскоре принц разыскал старую дорогу, проходящую с запада на восток. Он двинулся по ней, придерживаясь восточного направления, чтобы потом свернуть на юг, в сторону Ренегсберга — столицы Равнинной Империи.

Плиты старой дороги местами поросли ивовым кустарником. Когда Эвальд объезжал одну из таких зарослей, он внезапно услышал звон оружия и шум борьбы, доносившийся из леса. Принц быстро устремился в направлении, откуда доносился этот шум, и увидел следующую картину: четверо вооружённых воинов нападали на человека в причудливой одежде, судя по виду, конторского служащего, который занял удобную позицию в расселине скалы и умело отбивался посохом от нападавших. Скалы не давали воинам возможности окружить человека, и атаковать его они могли только с фронта, причём лишь вдвоём одновременно, и это давало ему возможность ещё как-то противостоять превосходящему его в силе противнику. Но итог схватки был предрешён. Ещё четверть часа, и он, выбившись из сил, сдастся, или будет убит.

Принц слез с коня и подошёл ближе, положив руку на рукоятку меча. Человек в странной одежде первым заметил его и завопил:

— Спасите! Благородный рыцарь, прошу вашей защиты, заступитесь! Не дайте им убить меня!

Воины прекратили нападать на человека и обернулись.

— Кто вы такие и почему хотите убить этого несчастного? — спросил принц.

— Мы — слуги герцога Балларонга, — ответил один из воинов, — и мы действуем по его приказу. Он приказал нам схватить и доставить к нему этого негодяя, совершившего против него преступление, живым или мёртвым.

— Не отдавайте меня им! — крикнул конторщик, — Мой проступок незначителен, а герцог предаст меня лютой смерти!

— Скажите, он обокрал герцога или убил кого-нибудь из его близких? — спросил Эвальд.

— Нет, но его преступление не должно остаться безнаказанным.

— Тем не менее, он не заслуживает смерти!

— Наказание ему выберет сам герцог.

— Нет! — завопил несчастный, — герцог прикажет содрать с меня кожу! Я долго жил при дворе герцога, и знаю его нравы!

— Я, Эвальд, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана, приказываю вам отпустить этого человека! Он находится под защитой Сариолской короны, возвращайтесь и сообщите об этом герцогу!

— Я знал, господин принц, что вы не оставите в беде беззащитного! — радостно вскричал конторский служащий. — Да здравствует Сариола!

— Но позвольте, герцог Балларонг не является вассалом Сариолы, и не обязан подчиняться вам, — сказал старший из воинов. И мы тоже подчиняемся только герцогу, так как власть королей Сариолы не распространяется на эту территорию. Поэтому попрошу вас не отдавать нам распоряжений, не имеющих тут никакой силы, и не препятствовать выполнению приказа герцога. Мы не будем иметь возражений, если вы просто удалитесь.

— Вы не так меня поняли, воины, — сказал принц, вытаскивая меч, — Я повелеваю вам по праву более сильного!

— Вот как! — сказал старший воин, — Но нас четверо, а ты один!

— Я не отступлю, если вас будет и четыре тысячи.

— Вы не один, принц, нас двое! — крикнул конторщик, схватившись за посох, но принц махнул ему рукой, чтобы он оставался на своём месте.

— Может быть, ты хорошо владеешь мечом, но что ты можешь противопоставить этому? — усмехнулся воин, заряжая арбалет. — Эта штука пробивает двойные доспехи!

Воин прицелился, и тренькнула тетива. Эвальд взмахнул рукой, и стрела, свернув в воздухе, вонзилась в ствол сосны.

— Это действительно мастер! — закричали друг другу воины герцога, — Бежим, пока он не убил нас всех! — Побросав оружие, воины бросились наутёк. Эвальд не преследовал их.

Конторщик приблизился.

— Спасибо, благородный принц, за моё спасение! Теперь я ваш должник. Скажите, что я могу сделать для вас?

— Я еду в Ренегсберг, — усмехнулся принц. — Если бы ты согласился сопровождать меня, я был бы очень рад.

— И всего-то! — рассмеялся конторщик, — Что же, теперь, когда я сбежал от герцога, у меня нет более других дел, и я с радостью пойду с вами.

Теперь у Эвальда появилась возможность получше рассмотреть спасённого им человека. Ему было не более сорока лет на вид, худощавый, он был одет в чёрно-синюю мантию, какую обычно носят чиновники, только с меховой оторочкой, на голове его была странного вида чёрная шляпа из мягкого фетра.

— Как твоё имя, приятель, и чем же ты так досадил герцогу? — спросил Эвальд, — Наверное, ты соблазнил его жену? Тогда я понимаю ярость Балларонга.

Человек рассмеялся.

— Я — мэтр Николас Эмилиус, учёный изыскатель первопричины всего сущего.

— Так ты учёный! В чём же было твоё преступление? Расскажи мне всё по совести. Не ошибся ли я, дав тебе защиту? Иначе это может бросить тень на моё имя, и пойдёт молва, что принц Сариолы помогает злодеям.

— Разве похож я на злодея? — мэтр Николас обвёл себя взглядом, смущённо улыбнувшись.

Они шли по весеннему лесу вдоль старой дороги. Принц ехал верхом, а учёный шёл рядом, опираясь на свой посох. Высоко в ясном небе пели птицы, из чащи доносилось журчание ручья.

— Я закончил университет в Ренегсберге, и получил учёную степень бакалавра тайнознания. Это было двадцать лет назад, — начал рассказ Эмилиус, — наука была моей страстью.

— А ты так лихо дрался посохом против четверых, — заметил принц, — что мне показалось, что ты — военный!

— Это потому, что в молодости, до университета, я служил в дружине одного барона, и потому неплохо владею алебардой. Но потом жажда к знанию захватила меня. Занимаясь научными опытами и написанием трактатов, я полностью растратил небольшое состояние, оставленное мне родителями, жена сбежала от меня с моим однокашником, чему, я впрочем, даже рад, потому, что она не понимала и не разделяла моего увлечения, и часто мешала моей научной деятельности. К сожалению, мои книги, в которых я излагал открывшиеся мне тайны бытия, никто не покупал, и в один прекрасный день я остался без гроша. Домохозяин выгнал меня на улицу, и я, покинув столицу, шёл через леса и долины, размышляя о том, где бы раздобыть денег на продолжение научных изысканий. Из старинных рукописей, относившихся к эпохе Древних мастеров, я узнал, где находятся заброшенные золотые рудники. Направившись туда, чтобы добыть немного золота, я увидел, что на этом месте стоит замок герцога Балларонга. Строители замка, кажется, не заметили, что под фундаментом находятся залежи золота, и герцог об этом ничего не знал. Да и не залежи это были, а всего лишь остатки древних разработок, заброшенные по причине их оскудения. Я попросился на службу к Балларонгу, обещая, что я буду полезен ему, и герцог отвёл мне каморку в одной из башен замка, где я, наконец, смог спокойно заниматься своими экспериментами. Каждую ночь я спускался в подземелья замка, добывал там немного золотоносной руды, затем поднимался к себе в лабораторию и выплавлял из неё немного золота. Утром я отдавал золото герцогу, уверяя, что получил его в ходе своих алхимических опытов. Так прошли долгие годы. Но запасы руды начали кончаться, и я уже не мог снабжать герцога золотом. Тот сначала хотел выгнать меня, но потом передумал и нашёл мне новое применение: я должен был учить грамоте и наукам его малолетнего племянника. Это был страшно избалованный ребёнок с мерзким характером, злобным и пакостным, он совершенно не желал учиться чему-либо. Он нисколько не внимал наукам и забавлялся тем, что всячески меня изводил и издевался надо мной, мне же запрещалось даже повышать на него голос!

— Возможно, ты не сумел найти пути к сердцу ребёнка, — заметил принц. — Быть может, он совсем не так плох, как ты говоришь?

— «Не так плох»! Да он весь в своего дядю! Герцог — человек грозного нрава, ужасный и злобный деспот. Малейшее возражение приводит его в ярость, а на расправу герцог очень скор. Частенько по его приказу неугодных забивали плетьми насмерть. Приказать герцогу может только император, но тому, как видно, дела нет до бесчинств Балларонга. Все его слуги и крестьяне в поместье трепещут, боясь вызвать даже тень его неудовольствия. Детей у герцога нет, и в мальчике он души не чаял, видя в нём своего единственного наследника. А мальчишка впитывал с малых лет всё, что творилось при герцогском дворе, и рос деспотичным, невыдержанным и злобным тираном.

— Быть может, со временем ты бы мог воспитать его, и он вырос бы хорошим человеком.

— Куда там! Герцог строжайше запретил кому бы то ни было ругать племянника, препятствовать ему в его шалостях и разговаривать с ним непочтительно. Этот шалопай издевался над людьми, как мог, а те были обязаны в ответ улыбаться и кланяться.

— Что же было дальше?

— Однажды я решил проучить его. У нас был урок анатомии человека. Я рассказал ему о строении черепа, положил череп на стол, отвернулся к грифельной доске, и стал писать на ней названия костей. Я был уверен, что он схватит со стола череп, чтобы припрятать его, поэтому предварительно вставил внутрь механизм с пружинкой. Как только мальчик коснулся черепа, тот внезапно подпрыгнул и укусил его за руку. В ужасе завопив, племянник герцога вскочил и забился в угол комнаты, а череп приближался к нему, прыгая по полу, и от страха мальчишка потерял сознание. Я понял, что перестарался, я не думал, что он окажется таким трусишкой! Когда я привёл его в чувство, выяснилось, что от пережитого им потрясения бедняга начал заикаться! Я понял, что герцог не простит мне этого, поэтому я схватил мальчика за шиворот, запер его в своей комнате, а сам, наскоро собравшись, бежал. Но люди герцога настигли меня в лесу.

— Да-а, — вздохнул принц, — Что же ты, почтенный мэтр, взялся учительствовать, не умея ладить с детьми?

— О, не осуждайте меня, господин! Если бы вы знали все обстоятельства, вы бы поняли, что я — жертва превратностей судьбы!

— Ладно уж, что сделано, то сделано. Всё в руках Всевышнего.

Некоторое время они двигались молча. Потом принц спросил:

— Ты говорил, что ты — бакалавр тайнознания. Значит, ты сведущ в магии?

— Не так уж много, но кое-что знаю!

— Сможешь ли ты помочь мне отыскать принцессу Элис, пленённую чёрным магом Гилморгом? Она заточена где-то в башне на берегу одного из южных морей.

Принц поведал мэтру всё, что он узнал об Элис при помощи мальчика Ири.

— Хм, — задумался Эмилиус, — довольно расплывчатый адрес — на берегу одного из южных морей. Эту башню можно искать долгие годы!

— Я надеюсь, — сказал Эвальд, — расспросить моряков в южных портах. Возможно, кто-то из них видел эту башню во время своих плаваний.

— Ах! — махнул рукой мэтр, — моряки склонны плести всякие небылицы, особенно после третьей кружечки. К тому же может оказаться, что таких башен несколько на разных берегах, а со стороны моря вовсе не видно, заточена ли в башне принцесса, так что велика вероятность, что вы отправитесь совсем не туда.

— Но что же делать? Как найти Элис?

— Я бы посоветовал тебе обратиться за помощью к Волгардскому оракулу.

— Да, я что-то слышал о нём, — сказал Эвальд.

— Там можно спросить что угодно о чём угодно, и получить точный ответ.

— Неужели? Как легка и проста была бы тогда жизнь!

— Ха-ха, не так уж и проста, как кажется с первого взгляда! Право вопрошать оракул дано всем, любой крестьянин может спросить его, какие будут цены на сено следующим летом, но пользуются этим правом немногие, так как задавать вопросы стоит очень больших денег.

— А где он находится, этот оракул?

— В Волгарде, Стране зелёных дубрав. Чтобы попасть туда, мы не должны сейчас идти в Ренегсберг, а повернуть на восток. Но Волгард далековато, до него миль шестьсот отсюда. Пройдя через леса, мы разыщем древнюю дорогу, ведущую туда.

— Что ж, поворачиваем немедля! — сказал принц.

— Только, дорогой принц, не всякий может войти в Волгард.

— Как это, не всякий?

— В Волгард разрешён въезд только умным людям, а дуракам пересекать границу запрещено.

— Вот как! Ну, надеюсь, волгардцы не сочтут нас дураками. Да и как они отличают умных от дураков?

— В крепости на пограничном пункте перед тем, как выдать путнику подорожную грамоту, его проверяют на особом приборе, который и показывает, насколько умён этот человек. Если прибор покажет, что человек является дураком, въезд в Волгард ему запрещён. При этом не взирают на то, насколько он знатен, учён, и какую высокую должность он занимает. Поэтому эту страну и избегают посещать правители других стран и высокопоставленные чиновники: а вдруг прибор объявит их дураками?

— Каких только причуд не встретишь на свете! — сказал принц. — Но ведь дураки могут просочиться в страну в обход пограничных пунктов!

— Подобные приборы есть в каждом городе. Подозрительного чужака сразу же проверяют на приборе, и, если он окажется дураком, его сразу высылают из страны. Мало того, за глупость из страны могут быть высланы и коренные волгардцы. Первый раз ребёнка проверяют на приборе, когда ему исполняется двенадцать лет. Если родители не заботились о его воспитании, о том, чтобы он рос прилежным и добрым, прибор неизбежно показывает, что он дурак, и тогда его безжалостно изгоняют, несмотря на его малолетство. Родители обычно в таких случаях добровольно следуют за ребёнком в изгнание.

— Что-то жестокое мне кажется в этом порядке, — проговорил Эвальд, — человек может быть вовсе не виноват, если Бог от рождения не дал ему ума.

— Причём показания прибора довольно странны и необоснованны. Он может объявить, например, дураком крупного учёного, автора известных трактатов, а простого крестьянина счесть умным человеком.

— Следовательно, попадём мы в Волгард или нет, целиком зависит от судьбы?

— Я думаю, да. Вот только, господин принц, вы не опасаетесь, что разнесётся нехорошая молва, если вдруг прибор покажет, что вы — хм, — Эмилиус запнулся, опутив глаза.

— Похоже, у нас нет выбора. Придётся рискнуть, — сказал принц.

ГЛАВА 7

В плену у нимф

Солнце начало клониться к закату. В лесу стали сгущаться сумерки. Принц вместе с учёным двигались по узкой тропе между скал. Вдруг тропа вышла к берегу живописного пруда. На берегу, недалеко от воды, под соснами, стоял красивый маленький домик с резными наличниками на окнах.

— Как мило! — обрадовался Эмилиус, — я думаю, тут нам не откажут в ночлеге!

— Эх, как я давно не спал в обычной кровати! — произнёс принц. — Да и покушать бы неплохо по-человечески!

Они подошли к дому и постучались в дверь. Им никто не ответил. Эвальд толкнул дверь — она оказалась незапертой. Принц и учёный вошли в просторную горницу. Внутри никого не было. Посреди комнаты стоял стол, накрытый красивой скатертью, вокруг стола — несколько старинных резных стульев. В другой комнате стояли две застеленные кровати. В доме был порядок, всё было чисто и аккуратно прибрано.

— Как видно, хозяева куда-то ушли, — сказал Эмилиус. — Что ж, подождём их.

Они зажгли свечки и уселись за стол. Шло время. За окнами опустилась темнота, а хозяев всё не было. Принц подошёл к печке и потрогал её стенку — она была ещё тёплой. Открыв заслонку, принц обнаружил внутри чугунок с душистой похлёбкой и сковородку с жареным картофелем.

— Вот это да! — обрадовался мэтр. — Давайте мы, дорогой принц, съедим половину этих яств. Хозяева, полагаю, не очень рассердятся на нас за это, ведь они и сами пожелали бы нас угостить, я думаю.

Эвальд согласился. Они съели половину того, что приготовили хозяева, остальное поставили обратно в печку. Настала ночь. Стало понятно, что хозяева уже не придут сегодня, и принц с учёным мэтром решили ложиться спать, не дожидаясь их. Эвальд с удовольствием растянулся на мягкой постели и забылся блаженным сном.

Тревожное чувство опасности заставило принца проснуться. Он вскочил с кровати, оглядываясь вокруг. В доме было темно и пусто. Вокруг никого не было, только Эмилиус посапывал на другой кровати. В окно призрачным, холодным светом светила луна.

— Мы любим вас! Мы хотим быть с вами! — раздался за окном еле слышный шёпот. Принц подошёл к окну и выглянул наружу. Пруд, залитый лунным светом, представлял собой фантастическую картину. Заросли тростника чуть шевелились под слабым дуновением ветерка. Вдруг Эвальд увидел в лунном свете обнажённую женскую фигуру, отделившуюся от зарослей тростника, затем ещё одну. Тела их светились серебристым оттенком и были как бы полупрозрачны. Вскоре неведомых существ стало много, и они двинулись к дому. Принц разбудил Эмилиуса.

— Это нимфы! — встревоженно сообщил учёный мэтр.

— Они опасны для нас?

— Очень опасны! Они высасывают из человека жизненную энергию.

Принц схватился за меч.

— Меч не поможет против них, — сказал Эмилиус.

Тем временем нимфы приближались, их шёпот был слышен уже недалеко от крыльца:

— Не бойтесь нас! Мы хотим только добра и любви.

Эмилиус начертил на полу магическую фигуру и прочитал заклинание.

— Твоя магия убьёт их? — спросил принц.

— Нет. Их невозможно убить. Заклинание всего лишь не даст им войти в дом.

Нимфы начали стучаться и скрестись в двери:

— Пустите нас! Не бойтесь! Нам будет хорошо вместе! — шептали они.

Эвальд и Эмилиус не сомкнули глаз до утра. Когда настал рассвет, они, наскоро собравшись, отправились в путь. Друзья были рады скорее покинуть это жуткое место. Тропа вела от домика вглубь леса. Пройдя с полчаса, они дошли до развилки. Решено было пойти налево, держась восточного направления. Прошло пару часов, как впереди опять заблестела водная гладь пруда.

— В этой местности довольно много водоёмов, — заметил Эвальд.

— И подозрительных домиков возле них, — сказал Эмилиус, показывая рукой вперёд. Действительно, около пруда стоял такой же домик, как и тот, в котором они провели ночь, спасаясь от нимф. Друзья подошли ближе. Всё вокруг почему-то было знакомо.

— Это тот же самый дом! — воскликнул мэтр. Да, это был тот же самый дом. Наверное, тропа огибала пруд по большому кругу, и возвращалась назад, к дому. Друзья опять пошли по тропе до развилки, теперь повернув направо. Через несколько часов они опять вышли к домику у пруда.

— Наверное, нимфы специально протоптали круговые тропы, чтобы мы всегда возвращались, — сказал принц, — давай-ка пойдём напролом через лес!

Друзья углубились в чащу, с трудом продираясь между деревьями и кустарником. Они держались направления на восток, ориентируясь по солнцу, но к обеду почему-то опять вышли на берег того же самого пруда. Невдалеке стоял домик.

— Я понял, — сказал Эмилиус, — Это колдовство! Куда бы мы ни пошли, мы всегда будем возвращаться к этому домику у пруда. Мы в ловушке! Нам никогда не выбраться отсюда.

— Зайдём в дом, — сказал принц, — я ужасно устал продираться сквозь заросли.

Они зашли внутрь. Как ни странно, там всё было аккуратно прибрано, постели вновь застелены. Эвальд открыл заслонку печи: там оказалось блюдо с превосходным жареным гусем.

— Если мы и умрём, то не от голода. Кормёжка тут отличная.

— Конечно, нимфы не заинтересованы, чтобы мы голодали, — сказал мэтр, — но мне кусок не полезет в горло от сознания того, в каком положении мы оказались!

— Я уверен, мэтр, с твоим знанием магии мы выпутаемся отсюда.

— Увы, здесь дело не только в магии. Заклинания довольно просты, и я их знаю. Но чтобы вот так зациклить пространство, нужна огромная мана, таинственная волшебная энергия, дающая силу заклинаниям! Чтобы преодолеть эту петлю пространства, нужна ещё более сильная мана, — Эмилиус в ужасе всплеснул руками.

— Может быть, нимфы сами выпустят нас отсюда? Мне показалось, что они не так уж жестоки, как ты о них рассказывал.

Принц повалился на кровать и уснул, так как до этого не спал целую ночь. Проснулся он, когда уже начинало темнеть. Эмилиус прочитал заклинание, оберегающее дом от вторжения нимф. Эвальд договорились с мэтром, что они будут дежурить у дверей по очереди. Ночью всё повторилось — пруд, залитый лунным светом, обнажённые фигуры, шёпот под дверью.

— Не бойтесь нас, — шептали нимфы, — останьтесь с нами. Станьте нашими мужьями. Вы не будете знать горя, болезней, старости и смерти. Только вечное счастье и радость любви.

— Выпустите нас, — просил их принц, сидя у запертой двери, — мы не можем быть счастливы против воли. Здесь мы умрём от тоски.

— Зачем вам спешить куда-то? Здесь есть всё, что нужно для счастья, — шелестел завораживающий шёпот.

Утром принц и учёный провалялись в постелях почти до обеда, затем Эвальд сказал:

— Наверное, нам неплохо было бы прогуляться, чтобы нимфы смогли приготовить нам ужин.

Эмилиус согласился, и друзья уныло поплелись по тропинке, обходя по кругу замкнутый мирок, в котором им суждено было провести остаток своих дней. Конь принца, понурив голову, шагал позади.

— Неужели нет никакой возможности выбраться отсюда? — спросил принц. — А может, нимфы, насладившись нашим обществом, в конце концов сжалятся?

— Нимфы не люди, им чужда жалость, — покачал головой мэтр.

— Никогда не слышал, чтобы они обладали большой магической силой.

— Они и не обладают ею. Скорее всего, они подзаряжаются от какого-то внешнего источника.

— Существуют источники маны?

— Да, иногда мана выходит из недр земли через глубокие разломы в земной коре.

— Может быть, поблизости находится такой разлом?

Эмилиус остановился, открыв рот.

— Действительно, я об этом не подумал! Значит, у нас есть шанс выбраться! Нам нужно отыскать этот источник!

Мэтр сорвал ветку, соорудил из неё рудоискательную лозу, и начал медленно обходить окрестности пруда. Принц уселся у живописного валуна и с интересом наблюдал за действиями учёного. Через несколько часов поисков Эмилиус радостно завопил с противоположной стороны пруда:

— Нашёл!

Принц подбежал к мэтру. Действительно, в этом месте, ничем внешне не приметном, рудоискательная лоза сильно отклонялась вверх.

— Здесь идёт очень сильная мана! — с восторгом сообщил Эмилиус. — Сейчас я войду в транс и начну заряжаться ею, а вы, господин принц, будьте добры, соорудите мне магический жезл. Мэтр подробно разъяснил Эвальду, как сделать из ствола молодой осины посох мага, и какие знаки вырезать на коре, а затем сел посреди источника маны, раскинув руки, закрыл глаза и как бы задремал, вбирая в себя силу недр. Через полчаса, когда жезл уже был готов, Эмилиус очнулся, взял жезл, и проверил, всё ли правильно сделал принц. Затем он напрягся, готовый излучить огромную энергию, и начал читать заклинания. Конец магического жезла засветился зелёным колдовским огнём. Мэтр опустил жезл, начал быстро кружить им вокруг себя, и в воздухе обозначился светящийся круг, состоявший из колдовского огня, оставляемого жезлом. Неожиданно налетевший ветер поднял опавшую листву.

— На счёт три прыгайте в круг! — крикнул Эмилиус. Принц вскочил в седло, и, когда мэтр сосчитал до трёх, вместе с конём они прыгнули в светящийся круг.

В глазах у принца на полсекунды потемнело, и он заметил, что они с Эмилиусом находятся уже в совершенно в другом месте. Это был лес, но не тот, что окружал домик нимф. Кругом росли одни только дубы. Сквозь редкие стволы виднелась зелёная долина за лесом. Мэтру было плохо, настолько, что он едва держался на ногах. Его тошнило, и он тяжело дышал. Принц слез с коня и усадил Эмилиуса в седло. Шутка ли — за секунду излучить энергию, способную влиять на кривизну пространства!

— Кажется, мы свободны! — сказал Эвальд.

— Хорошо, если так, — отозвался Эмилиус. — Но я знаю, что шутки с пространством не всегда проходят безнаказанно. Ведь оно напрямую связано с временем. Вполне возможно, что во внешнем мире прошло несколько десятков лет за те два дня, которые мы находились в пространственной петле!

— Неужели такое может быть? — удивился принц. — Наверное, принцессу уже спас кто-то другой! Меня, скорее всего, объявили пропавшим. Жив ли отец? И кто сейчас на троне Сариолы?

— Дорогой принц, вы зря пугаетесь, ведь это всего лишь предположение. Будем надеяться, что всё осталось на своих местах. К тому же, согласно одной из научных гипотез, течение времени — лишь иллюзия, присущая человеческому уму. Все события на самом деле находятся в одной точке, и лишь человеку кажется, что что-то происходит раньше, а что-то позже, поэтому для нас, по большому счёту, безразлично, в каком месте временной шкалы находиться.

Они вышли из леса. Невдалеке находилось поле, на котором работал одинокий крестьянин. Принц и учёный подошли ближе.

— Да поможет тебе Всевышний, добрый человек! — сказал Эвальд.

Крестьянин обернулся.

— Благодарствую, сэр рыцарь.

— Скажи, какой сейчас день и год? Мы долго были в пути и потеряли счёт времени.

— Десятого мая четыре тысячи двести сорок седьмого года от Второго пришествия, господин.

Принц облегчённо вздохнул. К счастью, время осталось прежним.

— А далеко ли отсюда до Волгарда?

— Тридцать миль вдоль старой дороги! — крестьянин махнул рукой вдаль. — К вечеру вы доберётесь до Оулемпио, пограничного пункта.

— Всего-то тридцать миль? — принц и Эмилиус радостно переглянулись. Петля пространства, распрямившись, перенесла их более чем на пятьсот миль по направлению к цели!

— Редкая удача, — пробормотал мэтр. — А нас вполне могло отбросить в противоположную сторону! Или на дно моря, где мы неизбежно утонули бы!

Они сделали привал у большого валуна, торчавшего из земли. Через некоторое время Эмилиусу стало лучше, и друзья смогли продолжить путь.

ГЛАВА 8

Волгардский оракул

К вечеру, как и обещал крестьянин, друзья прибыли в Оулемпио, пограничный пункт Волгарда. Здесь кончались владения Империи и начиналась Страна зелёных дубрав. Эвальд и мэтр подошли к красивой башенке из красного камня, где размещалась канцелярия чиновника, выдающего подорожные грамоты, и вошли внутрь. Чиновник встретил их радушно, и отвесил Эвальду глубокий поклон.

— Добро пожаловать, принц, рад видеть вас на земле Волгарда. Чему мы обязаны видеть столь высокого гостя?

— Я бы хотел посетить волгардский оракул и задать ему несколько вопросов, — сказал Эвальд.

— Знает ли господин принц, что, по закону Волгарда, в страну может въехать лишь прошедший испытание на специальном приборе? Исключение не может быть сделано даже для таких высокопоставленных особ, как вы.

— Да, я знаю это, и готов пройти испытание, — сказал принц.

— Тогда прошу вас пожаловать сюда.

Эвальд прошёл вслед за чиновником в соседнюю комнату, где тот предложил принцу сесть в удобное и мягкое резное кресло. Когда он уселся, чиновник водрузил на голову Эвальда хрустальный шлем, от которого тянулись серебряные нити. Принц с недоверием следил за действиями чиновника.

— Вам не о чем беспокоиться, господин принц, это чистая формальность, — раздался над головой его голос, — я уже двадцать лет на этом посту, и могу по внешнему виду человека угадать, пройдёт ли он испытание.

— Сейчас вы измеряете мой ум? — спросил Эвальд.

— Да. Но это не собственно ум, а УМ — уровень ментальности.

— Уровень чего?

— Это чисто научный термин, и мне трудно будет объяснить вам, господин.

Панель прибора озарилась розовыми отсветами, и чиновник сообщил, что Эвальд прошёл испытание. Настала очередь Эмилиуса, и тот также был признан достойным въехать в Волгард.

— Рад, что вы оба успешно выдержали тест, — сказал, поклонившись, чиновник, сел за стол и начал писать подорожную грамоту. — Кстати, не все коронованные особы проходят испытание гладко. Вот например, Саграмор Девятый, отец Гилдериана, нынешнего правителя Равнинной империи, пройти его не смог. Разъярившись, он решил предать Волгард мечу и огню, но наш правитель, волгардский курфюрст, объявил, что навсегда закроет оракул, если хоть один солдат вторгнется на территорию Волгарда с враждебными намерениями, и жестокий император смирился, так как в основном управлял державой по советам оракула.

— И Гилдериан поступает также? — спросил Эмилиус.

— Конечно, — рассмеялся чиновник. — Только он не рискует посещать оракул лично, а посылает в Волгард своих доверенных советников.

Чиновник протянул Эвальду грамоты.

— Только один совет, господин принц. Не спрашивайте оракула о будущем, в этом случае его ответы будут настолько туманны и расплывчаты, что вы не сможете их понять, и смысл предсказания вы поймёте только после его исполнения.

— Хорош оракул! — сказал мэтр.

— Это лучший оракул нашего мира. Если вам будет дано понятное и точное предсказание, вы скорректируете свои действия, чтобы исправить будущее, и данное предсказание окажется ложью, лишённой смысла. А ложных предсказаний оракул не даёт.

Получив грамоты, Эвальд и Эмилиус вышли из башни и оказались на улицах городка. Кругом было очень чисто и опрятно, вдоль улиц стояли красивые аккуратные домики. Жители были хорошо одеты и приятны на вид.

— А тут неплохо живут, — заметил мэтр, — я нигде не вижу бедных или нищих.

— Разумеется, если человек не дурак, он способен обеспечить себя.

— Но особо богатых тут, как видно, тоже нет. Все домики приблизительно одинаковы по стоимости, и пышных дворцов или особняков здесь не видно.

— Я думаю, — сказал принц, — это оттого, что только глупый человек будет собирать богатство ради самого богатства, пыжиться, чтобы выглядеть богаче соседа, а таких глупцов тут нет.

Друзья также заметили, что жители, выходя из дома, не запирали своих жилищ, и всякие замки или запоры на дверях отсутствовали.

— Наверное, здесь нет воровства и прочих преступлений, — сказал Эмилиус.

— Разумеется, ведь только дурак может чернить душу грехами и красть у ближнего, вместо того, чтобы жить своим умом.

Оракул находился в другом городе, Темплтауне, примерно в полудне ходьбы от Оулемпио, солнце уже клонилось к вечеру, поэтому друзья решили заночевать на постоялом дворе, а утром двинуться в путь. Они выбрали красивую гостиницу, облицованную снаружи белым мрамором. Хозяин радушно встретил их, отвёл им лучшие номера, и подал на стол пышный ужин.

— Это гораздо лучше, чем в избушке нимф, — заметил мэтр.

Когда принц и учёный насытились, хозяин появился снова и сообщил, сколько они должны за ужин. Принц отдал ему горсть монет. Хозяин, не пересчитав денег, положил их в карман, и с поклоном удалился.

— Вы вполне могли бы дать ему меньше, чем он просил, — произнёс Эмилиус.

— Конечно, — рассмеялся Эвальд, — если бы я был дураком, и хотел опозорить себя и свою страну, я бы так и поступил. И как в твоей учёной голове могли зародиться такие глупые мысли!

— Я пошутил, господин принц, — замахал руками мэтр. — Я вовсе не думал так! Конечно же, мелочно обманывать — удел людей небольшого ума. Выгадав несколько монет, можно навечно покрыть своё имя позором и смешать его с грязью.

Проведя ночь в роскошных кроватях под узорными балдахинами, на следующее утро, едва встало солнце, друзья отправились в Темплтаун. Дорога шла через долины и зелёные дубравы, изредка встречались маленькие аккуратные деревушки с красивыми домиками, на полях трудились хорошо одетые крестьяне, им помогали симпатичные детишки. Нигде не было видно бродяг и праздношатающихся повес. Вскоре вдали показался городок, такой же чистый и аккуратный, как и все города Волгарда. Над городом возвышались шпили величественного храма. Здесь, внимая молитвам, святой пророческий дух нисходил на служителей оракула и открывал им сокровенные тайны прошедшего, настоящего и будущего.

Принц спешился у узорной храмовой ограды и попросил учёного посмотреть за конём, а сам вошёл в храм через высокую сводчатую арку. Внутри величественного сооружения, в полумраке между высокими колоннами играли цветные лучи витражей и тускло поблёскивало золото храмового убранства. Из алтаря навстречу принцу вышел священник, один из служителей, старик в просторном парчовом одеянии. Эвальд сказал, поклонившись:

— Я Эвальд, наследный принц Сариолы, Страны предрассветного тумана, пришёл, чтобы испросить священный дух оракула открыть нужное мне знание.

— Содержание храма и его служб стоит больших средств, поэтому мы просим пожертвовать некоторую сумму денег на существование оракула, — произнёс старик, — и чем щедрее будешь ты, тем более позволено будет тебе спрашивать у оракула.

Принц передал ему свой кошелёк, полный золотых монет, все деньги, которые были у него. Священник высыпал деньги и тщательно пересчитал.

— Ты сможешь задать оракулу три вопроса, принц.

«Всё-таки, это торгашество принижает всю святость происходящего» — подумал принц, но в душе он не осуждал священников, так как понимал, что из этих сборов складывался весь государственный бюджет Волгарда.

— Всякое чванство и гордыню оставь за этими дверьми, — сказал священник. — Перед Всевышним все равны — и император, и нищий бродяга. Встань на колени, сын мой, и прочти молитву.

Эвальд повиновался. Он встал на колени перед возвышением у алтаря и прочитал необходимые молитвы. Из алтарных дверей появились монахи, разодетые в бело-золотые парчовые одеяния. Старик занял место на подиуме перед алтарём. Тихая органная музыка разносилась под высокими сводами храма. Удушливо клубился дым благовоний. Священник, служитель оракула, впал в транс, ожидая, когда на него снизойдёт пророческий дух. Взгляд его остекленевших глаз замер, рот был слегка приоткрыт. Монахи расположились двумя рядами по обе стороны возвышения, на котором восседал служитель, и тихо пели молитвы. Эвальд терпеливо ждал, стоя на коленях на полу перед возвышением. Голоса монахов стихли, и музыка прекратилась.

— Спрашивай, спрашивающий, и да будут твои вопросы мудры! — неожиданно пророкотал низким голосом служитель, не шевеля губами. Голос исходил из его нутра, откуда — то из груди. Монахи закивали головами, делая руками знаки принцу, чтобы он начинал задавать вопросы.

— Где находится принцесса Элис? — спросил Эвальд.

— В башне на берегу Моря лазурных рассветов, — пророкотал голос. — Иди по старым дорогам на юго — восток от Ренегсберга, до порта Энчи на Жемчужном море, переплыви его, и пересеки пустыню на противоположном берегу, из Страны белого золота двигайся на запад, пока не достигнешь Моря лазурных рассветов и одинокой башни на прибрежной скале.

— Как победить дракона, охраняющего Элис?

— Используй щит Призрака.

— Где взять этот щит Призрака?

— В Лангории есть старая часовня, третий щит слева на стене и есть щит Призрака.

— Как добраться до Лангории?

— Иди по древней дороге на юго-запад от Ренегс…

Помощник священника ударил жезлом по каменному полу, от гулкого звука служитель оракула осёкся, и встрепенулся, очнувшись.

— Извините, принц, но вы оплатили только три вопроса, — смиренно сказал помощник.

— Да, это так, — согласился Эвальд. — Благодарю вас.

— Благодари Всевышнего, — сказали монахи.

Принц, поклонившись, вышел из храма. Эмилиус ждал его снаружи.

— Как я и ожидал, башня принцессы очень далеко, — сказал Эвальд. — Чтобы достичь её, нужно добраться до порта Энчи на Жемчужном море, переплыть это море и ещё идти через пустыню до Моря лазурных рассветов.

— М-да, — протянул мэтр, — неужели через пустыню?

— Ты пойдёшь со мной?

— Конечно, как вы прикажете, господин принц.

— Не знаешь ли ты случайно, где находится местечко Лангория?

— Знаю. Это на юго — запад от Ренегсберга.

— Тогда у меня такой план действия: мы вернёмся в Ренегсберг, я пойду на юг, к порту Энчи, и буду готовить там экспедицию через море и пустыню, а тебе поручается после Ренегсберга отправиться в Лангорию и доставить мне оттуда в порт Энчи щит Призрака. Это некое магическое оружие, которое поможет нам победить дракона, охраняющего Элис.

Эмилиус согласился.

— Рад буду служить вам, господин принц.

На следующий день, рано утром, друзья двинулись в путь.

ГЛАВА 9

У повелителя Империи

Извилистая дорога вела через дубравы и широколиственные леса, изредка выходя на безлесные лощины. Эвальд и Эмилиус двигались между невысоких холмов, поросших травой и кустарником. Принц заметил, что эти холмы были каменными скалами, ушедшими под землю и поглощёнными растительностью. Скалы эти были явно искусственного происхождения — кое-где были видны следы каменной кладки.

— Мы находимся на месте города Древних мастеров, — сказал мэтр. Принц оглянулся. Они стояли на плоском возвышении, окружённом торчащими из-под земли скалами.

— Похоже, что мы как раз в одном из их огромных дворцов, — задумчиво произнёс Эвальд. — Ты, наверное, хорошо знаешь историю, мэтр. Почему исчезли Древние мастера?

— Единой версии среди учёных нет, — ответил Эмилиус. — Известно, что Древние мастера находились в постоянных войнах. Возможно, они перебили друг друга в братоубийственной войне. Сила их оружия была такова, что мы не в силах его и вообразить, неудивительно, что никто не выжил! Но, возможно, что всё было совсем не так. Среди историков есть также мнение, что их гигантские машины настолько отравили землю и воздух ядовитыми испарениями, что все люди постепенно вымерли от действия этих ядов. Яд был повсюду, в воде и пище. Их дети рождались нежизнеспособными уродами, и население резко сокращалось с каждым поколением. Наступил день, когда умер последний из мастеров, и могущественная раса исчезла. Но и это всего лишь догадка, прямых доказательств этому нет. Лично я придерживаюсь версии, что они слишком отдалились от матери-природы, полагаясь на силу своих машин. Они нисколько не заботились о развитии духа, и погрязли в грехе и распутстве, и не было праведников среди них. И грянул день гнева Всевышнего, и стёр Он их с лица земли. Древние мастера жили в огромных дворцах, достигавших полмили высотой, утопали в роскоши и сладострастии, и где они теперь? Их дворцы стали зелёными холмами, города — лесами и долинами, и лишь их дороги ещё служат нам, современным людям.

— А это правда, — спросил принц, что в каждую комнату такого дворца были проложены стальные стержни, высверленные внутри, по которым текли вино и тёплая вода для умывания?

— Удивительные выдумки! — воскликнул мэтр, и друзья рассмеялись.

— Идут века, а всё одно на земле, — сказал принц, — любовь и верность, зло и коварство, честь и алчность, всё что творится сейчас, всё это было и в эпоху Древних мастеров, и задолго до них, и ничто не может изменить природу человека.

— В трудах одного учёного говорится, — ответил Эмилиус, — что наш мир — это мир жестокости, потому, что он принадлежит животным, живущим по звериным законам. Древние мастера пытались отнять мир у животных, этим они нарушили волю Всевышнего, и на них обрушилась Его кара. В наш мир Всевышний ссылает ангелов, которые начинают забывать свойства добра и зла, и готовы склониться к греху. Он вселяет их души в рождающихся детей, и они забывают, что они ангелы, и живут в нашем мире, испытывая на себе его зло и жестокость. Соприкасаясь со злом, они очищаются от греха и возвращаются в свои миры, кто-то быстро, а кто-то задерживается надолго здесь, проживая длинную цепочку жизней, до тех пор, пока Всевышний не дозволит ему вернуться. Очистившись, они уходят, а Всевышний на смену им присылает новых, таково предназначение нашего мира — быть местом ссылки заблудших душ, и в исправлении нашего мира нет никакого смысла, потому, что такова воля Всевышнего, и зло никогда не может быть побеждено, потому, что оно свойство нашего мира. Начав бороться со злом, человек не замечает, как сам начинает творить зло, и все его действия оказываются бессмысленными, он уподобляется псу, кусающему самого себя.

— Может быть, ты и прав, учёный мэтр, — задумчиво сказал принц. — А может быть, и нет.

Они не спеша шли между поросшими травой руинами. Внезапно Эмилиус вскрикнул, показывая рукой вперёд. Там, у обвалившейся стены дворца, неподвижно сидел человек. Друзья осторожно подошли поближе. Это был рыцарь в доспехах. Он был уже несколько дней, как мёртв, и тень тления уже коснулась его тела. Лицо мертвеца было совсем синим, но на теле не было ран и следов борьбы.

— Его убил фиолетовый маг, — сказал принц.

— Какой маг? — спросил Эмилиус.

Принц вкратце рассказал мэтру о своих встречах со злобным колдуном.

— Возможно, это сам Гилморг! — сказал мэтр.

— Ты уверен? — спросил принц.

— Нет, — покачал головой учёный, — но Гилморг часто бывал у Балларонга в гостях, ещё до того, как его объявили вне закона, вместе они строили какие-то планы, и одет Гилморг был точно так, как вы его описываете. Но я не уверен, что маг, о котором вы говорите, и есть тёмный лорд. Многие маги придерживаются подобного стиля в одежде, и невозможно точно сказать, был ли ваш фиолетовый маг именно Гилморгом, и никем другим.

Друзья стащили тело погибшего рыцаря в яму и соорудили над ним надгробие из камней. Неподалёку валялось оружие рыцаря — алебарда изящной формы, красиво украшенная гравировкой.

— Хитрая штука, — заметил мэтр, подняв алебарду и осмотрев её лезвие, — уверен, что это оружие сильнее меча, его недостаток лишь в том, что весьма затруднительно везде носить его с собой.

— Мой учитель, старый Мартин, говорил, что мало зависит от оружия, и много от воина, владеющего им, — сказал принц.

— Возможно, он был и прав. Но у меня на сей счёт своё мнение, и я уверен, что определённо алебарда лучше меча.

— Ты говорил, что хорошо владеешь алебардой. Давай-ка сразимся, ради интереса, Это будет просто как упражнение по фехтованию, и я докажу тебе обратное.

Эмилиус растерянно посмотрел на принца.

— Мне? Сражаться с посвящённым рыцарем?

— Обещаю не использовать никаких хитрых штучек. Только чистая ловкость.

— Хм, — неуверенно произнёс мэтр, — боюсь, принц, что вы отрубите мне пару пальцев.

— Я дам тебе свои латные перчатки.

— Ну, если так, я готов, и не надейтесь на лёгкую победу, господин!

Эвальд помог Эмилиусу надеть стальные перчатки. Они выбрали просторную поляну и начали сражение. Принц кинулся в атаку, быстро крутя мечом, но мэтр был начеку, и успевал отбивать любой удар Эвальда. Напрасно принц пытался приблизиться к нему, чтобы навязать ближний бой и использовать преимущества меча в свободе маневра. Мэтр лениво фехтовал длинным острием, не давая принцу приближаться. Вдруг Эвальд заметил, что Эмилиус действует своим оружием гораздо быстрее его, и успевает блокировать удары даже до того, как принц начинает их наносить. «Вот это да! — подумал принц, — вот тебе и учёный муж!». Тем временем мэтр перешёл от обороны к наступлению. Ему удалось подсечь Эвальда древком алебарды, но принц быстро вскочил, перекувырнувшись, и отбил лезвие, нацеленное ему в грудь. Принц взмахнул мечом, пытаясь поразить мэтра сверху, но учёный, как всегда, был на шаг впереди Эвальда. Меч скользнул по длинному острию и попал в расщелину между острием и топориком алебарды. Эмилиус повернул своё оружие так, что освободить меч не было никакой возможности. Он налёг на древко алебарды всей массой тела и давил вниз, чтобы обезоружить принца. Эвальд внезапно бросил меч. Мэтр зашатался, оступившись. Принц быстро выхватил кинжал и приставил его к горлу учёного.

— Ты убит, мэтр!

— Ну, это нечестно! — сказал Эмилиус, отшвыривая алебарду. — Мы же сражались, меч против алебарды, а не меч и кинжал против одной алебарды. Если уж на то пошло, ты мог просто кинуть в меня этот ножик, как в беднягу Мортимера!

— Иногда такие хитрости спасают жизнь, — рассмеялся принц. — Я понял, что мне не победить тебя, и схитрил, чтобы не проиграть. Это был ещё один урок для меня, не обольщаться в гордыне, изначально думая, что ты искуснее противника.

Эвальд обнял мэтра за плечо, чтобы разгладить его обиду, но Эмилиус, кажется, не собирался дуться на принца.

— Твой учитель многому тебя научил, но, всё-таки, многолетний опыт ничем заменить невозможно, — произнёс учёный. — Если бы ты был не так молод, и провёл хотя бы пару стен боёв, ты, конечно, легко справился бы со мной. Конечно же, наш спор был лишён смысла. Для того, кто лучше владеет алебардой, она и есть лучшее оружие, для мастера меча лучшее оружие — меч.

Друзья шагали по древней дороге, ведущей в Ренегсберг, столицу Равнинной империи. Дорога вилась между зелёных дубрав. Через несколько дней пути дубравы сменились широколиственными лесами, хвойными ельниками и плодородными полями. Всё чаще навстречу попадались деревушки, чьи жители поставляли продукты питания жителям Ренегсберга, но друзья всегда ночевали под чистым небом. После того, как принц отдал все деньги на оплату услуг оракула, у них совершенно не осталось средств. А ночевать на постоялом дворе, не заплатив щедро хозяину, принц считал недостойным своей персоны. Он рассчитывал, прибыв в Ренегсберг, взять денег взаймы у столичных ростовщиков. Питались друзья скудной пищей, которую покупал в деревнях мэтр на мелкие монеты, случайно нашедшиеся в его поклаже.

Долгое путешествие располагало к непринуждённой беседе, и Эвальд, чтобы скоротать время в пути, решил поговорить с мэтром о науке.

— Расскажи мне, дорогой Николас, о своих учёных исследованиях, — попросил он, — поведай мне о своих успехах в штурме непознанных истин, мрак которых отступает перед светом твоего лучезарного гения.

— С удовольствием расскажу, господин, — охотно согласился Эмилиус, не обращая внимания на тень иронии в словах принца. — К сожалению, все мои научные труды мне пришлось бросить в спешке во время моего бегства из замка Балларонга, но я все их помню слово в слово, и при удобном случае я обязательно их восстановлю.

— Мой учитель говорил мне, что попытка познать мир, являясь его частью, бессмысленна, как бессмысленно старание дракона проглотить самого себя, кусая свой хвост.

— О, господин, ваш учитель мыслил слишком высоко и поверхностно. Наверное, он пытался разумом охватить сразу все тайны мира, что действительно очень трудно. К счастью, немногие считают так, иначе бы процесс научного исследования мира тут же прекратился. Не стоит стараться понять всё сразу, разум одного индивидуума неспособен вместить всего знания о мире. Достаточно выбрать свой путь познания и идти по нему, приумножая мудрость образованного человечества.

— И в какой же области знания работаешь ты, почтенный мэтр?

— Ну, хмм… изучаю законы детерминации случайностных полей.

— Что это такое? — озадаченно спросил принц.

— Я так и знал, что вы ничего не поймёте, — развёл руками Эмилиус. — ознакомление с этим вопросом требует некоторой научной подготовки.

— Ну, а ты попробуй разъяснить мне простым языком, чтобы его понял даже человек, несведущий в науках. При первой нашей встрече ты вроде бы говорил, что занимаешься поисками первопричины всего сущего.

— Да, в результате длительных размышлений я пришёл к выводу, что первопричина в случайности. Законы природы известны, и лишь случайность определяет, в какой ситуации они сочетаются в своём влиянии, от этого зависит всё, что происходит во Вселенной. Ошибкой было бы считать, что случайность неопределённа и не поддаётся научному анализу. Очень даже поддаётся, и в моих трудах это подробно описано. Я начал с простых опытов с игральными костями и картами. Меня занимал вопрос, почему часто в игре везёт новичкам, что есть воля провидения? Что есть везучесть и невезучесть? Что такое судьба? После долгих лет напряжённых поисков я нащупал нити основных законов случайности.

— Ох, куда ты залез! — удивился принц. — Судьбы-то наши в руках Всевышнего!

— Вот именно, мой дорогой принц. Знание это открывает великую силу, путь к всемогуществу! Магия ничто перед этой силой, она лишь совокупность жалких попыток влиять на случайность, не зная её истинных законов. Что есть, например, чудо? Нечто, что нам кажется противоречащим законам природы. Но они незыблемы, и ничто не может происходить вопреки им. Если только их комбинация, объединённая по закону случайности, не даст невероятный эффект! Зная законы случайности и умея воздействовать на неё, можно не только творить чудеса, но и воздействовать на всё, что происходит во Вселенной, вершить судьбы людей и царств, покорить себе силы стихий! Ведь наш мир сотворён по законам случайности, и, полностью овладев этими законами, по могуществу можно сравниться с Всевышним, господином ангелов!

— И ты знаешь, каким образом можно своею волей воздействовать на случайность? — взволнованно спросил Эвальд.

— Увы, пока ещё нет. Но опыт магии может дать ключ к этому. Многое ещё не изучено, и мне не терпится скорее приступить к дальнейшим исследованиям.

— Я думаю, что Всевышний закроет тебе путь к этим знаниям. Не должно человеку обладать сверхмогуществом, ведь его разум слаб и подвержен страстям, он может принести неисчислимые беды миру.

— Я и не претендую на сверхмогущество, я лишь надеюсь на то, что мои исследования помогут мне, или любому человеку, стать хоть немного более везучим и удачливым.

— Но от чего может это зависеть?

— Всё в мире подвержено колебаниям, и человек, как и всё во Вселенной, представляет собой комплекс колеблющихся полей. Колебания эти складываются в гармоники разных порядков, и образуют результирующий ритм. Вселеная также имеет свой ритм, сложенный из колебаний полей всех существ и предметов, находящихся в ней. Насколько ближе ритм колебаний отдельно взятого человека к единому ритму мира, настолько более этот человек вписывается в картину Вселенной, то есть настолько более он будет богат, здоров, счастлив, и удачлив в делах.

— И что же нужно делать для этого, чтобы приблизиться к гармонии?

— Именно то, чему учит нас Всевышний. Безропотно принимать всё, что посылает нам судьба, независимо от того, хорошее это или плохое, злое или доброе. Одинаково любить и друзей, и врагов, и благодарить Всевышнего за каждый прожитый день. Изгнать из души злобу, страх, гнев, зависть и чванство. В делах, словах и мыслях творить лишь добро.

— Увы, не все способны стать святыми при жизни. Но сколько примеров, когда благоденствуют творящие зло, убийцы и кровавые деспоты живут в роскоши, и Всевышний терпит это, и не карает их.

— Я тоже много думал об этом. Их собственные колебания далеки от гармонии мира, но кратны ей, и это даёт им возможность получать блага от мира. Но, по закону колебаний, они двигаются по гармонике более высокого порядка, и им суждено унизиться, и испытать на себе всё зло, которое они приносят в мир.

— Действительно, Николас, твои исследования имеют огромное значение, — сказал Эвальд. — Когда мы вернёмся в Сариолу, к твоим услугам будут любые лаборатории!

— Спасибо, господин принц.

Старая дорога сменилась новой, вымощенной уже по приказу Императора. В обоих направлениях по ней передвигались караваны купцов, кареты важных чиновников, телеги крестьян, везущие провизию, группы пеших паломников, и просто одинокие путники. Столица была уже совсем близко. Дорога поднялась на высокий холм. Отсюда, с вершины, весь Ренегсберг был виден, как на ладони. Огромный город, серым гигантским муравейником раскинувшийся в долине, воистину был столицей мира. Его окраины терялись в туманной дали. Он был похож на приземистую пирамиду, у подножия которой теснились трущобы бедняков, ближе к центру находились более высокие дома зажиточных горожан и купцов, и в самом центре — огромные вычурные особняки высшей знати, государственных чиновников и духовенства. Над всем этим возвышался величественный императорский дворец из белого мрамора, увенчанный высокой хрустальной башней, блистающей на солнце. Дворец занимал целый квартал и был городом в городе, со своими границами, своим населением, состоящим из слуг Императора, и войском стражи. Это был шедевр архитектурного искусства. Его стены были похожи на крепостные, с зубцами и башенками, выстроенными в красивом вычурном стиле. Отсюда, с холма, дворец казался белым айсбергом, возвышающимся над серой массой остальных строений. От столичных окраин к центру города тянулись сотни дорог, по которым двигались экипажи. Друзья спустились по дороге в долину, и через несколько часов вошли в город. На улицах толпились тысячи людей, то тут, то там сновали кареты и лёгкие повозки. В многочисленных лавках кипела торговля.

— Куда мы идём? — спросил мэтр.

— Во дворец, — ответил принц. — Прежде всего, необходимо нанести визит Императору.

— Может быть, нам не стоит этого делать? — поморщился учёный, — что — то говорит мне, что от этого не будет ничего хорошего.

— Рад бы не делать этого, но я обязан, иначе это будет расценено Императором, как неуважение к своей особе, и сей факт может повлиять на отношения между Сариолой и Империей.

Друзья медленно продвигались к центру города, где находился дворец. Они шли мимо величественных особняков, ориентируясь на высокую хрустальную башню, которую было хорошо видно из любой части города. Наконец, впереди показались огромные дворцовые ворота из мрамора и тёмного металла. По обеим сторонам ворот возвышались огромные скульптуры, изображавшие львов и драконов. У входа дежурила стража императорской гвардии, вооружённая алебардами и арбалетами.

— Тебе придётся взять на себя роль моей свиты, — сказал принц мэтру.

— С радостью сделаю это, — согласился учёный.

Когда они приблизились к воротам, принц остановился поодаль, а Эмилиус обратился к стражникам:

— О гвардейцы великого Императора! Принц Сариолы, Страны предрассветного тумана, находясь в Ренегсберге проездом, просит Его Величество об аудиенции, дабы засвидетельствовать ему своё почтение!

Офицер стражи поклонился Эвальду и отправил посыльного с донесением Императору о прибытии принца. Не прошло и получаса, как посыльный вернулся.

— Его Величество ждёт вас, господин принц. Следуйте за мной.

Коня Эвальда определили в дворцовую конюшню, а сам принц, сопровождаемый мэтром, последовал за посыльным во внутренние покои дворца. Они поднялись по широкой лестнице из полированного мрамора, и оказались в величественном зале с анфиладой колонн. На узорном полу играли цветные блики витражей. Зал сменился коридором с высоким расписным потолком, затем друзья вошли в другой зал, ещё более величественнее и богаче украшенный, чем первый. Эмилиус, разинув рот, вертел головой.

— Я во дворце императора! Мог ли я мечтать, что когда-нибудь попаду сюда!

Навстречу им попадались важные разодетые вельможи, напыщенные чиновники и слуги в богатых ливреях. Лёгкое чувство опасности заставило принца обернуться. Ему показалось, что между колонн мелькнул и скрылся фиолетовый балахон. Принц остановился и попытался заглянуть за колонну, но никого не увидел.

— Прошу вас, следуйте за мной, господин принц, — позвал его посыльный стражник, — Его Величество ждёт вас в зале аудиенций. Было бы непочтительным заставлять его долго дожидаться.

Эвальд согласился со стражником, и они продолжили свой путь через богатые залы и коридоры. Наконец, они вошли в просторный зал с высокими цветными окнами, где на богато украшенном золотом троне восседал император Гилдериан, самый могущественный из правителей мира. Это был небольшого роста человек с редкой бородкой, тщедушный и суетливый. Плечи императора покрывала роскошная пурпурная мантия, а на его голове покоилась золотая корона, инкрустированная бриллиантами и рубинами. В руке правитель держал длинный золотой скипетр. Вокруг трона толпились придворные и приближённые властителя. Принц, сопровождаемый мэтром, подошёл к трону и поклонился, достаточно низко, но не в пояс, его поклон был ровно столько глубоким, сколько глубоко предписывал этикет принцу независимой страны кланяться правителю более могущественной державы. Эмилиус, согласно этому же этикету, опустился на колени.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше величество, — произнёс принц.

— Спасибо, господин принц, — улыбнулся монарх, — действительно, лучшее богатство человека — это его здоровье.

Гилдериан встал с трона, сделал несколько шагов навстречу Эвальду и обнял принца за плечи.

— Спасибо, принц, что заглянули проведать старика. Как мы поняли, ваш визит неофициальный, так что не будем устраивать пышных церемоний.

Император снял корону и мантию и отдал слугам.

— Буду рад, принц, если изволите пообедать с нами.

— С удовольствием, Ваше величество.

— Вы не сердитесь на нашу державу за то, что произошло в Локкарде?

— Конечно же, нет. Плохие слуги бывают в любом доме.

— Этот Гольм, он совсем зарвался! Вымогать взятки у принцев! Его давно следовало заменить, на него шло столько жалоб!

— Не извольте беспокоиться, Ваше величество, это небольшое упражнение в фехтовании было даже на пользу мне.

— Какими же судьбами вы в наших краях, господин принц? Ах да, вы ищете Гилморга! Конечно же, то, что он совершил, это гнусность. Это недостойно с точки зрения чести и морали!

— Скажите, Ваше величество, есть ли среди ваших приближённых человек в чёрном плаще, фиолетовом изнутри?

— Нет, — ответил император и быстро отвёл взгляд, — ну, что же мы стоим, пожалуйте в зал пиршеств!

Сопровождаемые придворными, Эвальд и Гилдериан перешли в соседний зал, где уже были накрыты пиршественные столы, ломящиеся от всевозможных изысканных яств. Император уселся во главе стола, по правую руку от него сел принц, по левую — жена Гилдериана, императрица Амалия. Остальные места за столами заняли придворные и дамы. Им прислуживали многочисленные слуги. По залу разливалась тихая мелодия, издаваемая струным оркестром, располагавшимся поодаль на специальном помосте. Невдалеке от музыкантов за мольбертом работал художник, стремясь запечатлить образ императора.

Император встал, держа в руке большой кубок. Все замолчали, глядя на монарха, лишь только музыканты продолжали наигрывать свою нежную мелодию.

— Поднимаю эту чашу за принца Эвальда, сына правителя Сариолы, дружественной нам державы, короля Харальда!

Его величество попытался одним махом осушить кубок, но у него не получилось, и вино потекло на роскошный бархатный кафтан. Тотчас двое слуг приняли у правителя кубок и кружевной белоснежной салфеткой отёрли то, что не попало в монаршую глотку.

— Эх, не тот я уже, что в молодости! — посетовал Его величество. Придворные осушили свои кубки, и пиршество началось. На столе были расставлены диковинные яства, собранные со всего мира. Запечённые с фруктами павлины, редкостные рыбы, огромные омары, доставленные ко двору из восточных морей. Придворные, вкушая яства, тем не менее, зорко следили за настроением императора, и вели себя сообразно этому настроению. Когда монарх смеялся, все громко смеялись в ответ, когда он искал на столе какое-нибудь блюдо, все делали вид, что ищут его вместе с императором, чтобы тотчас доставить ему. «Всё-таки, у старого Хьюго было лучше, — подумал принц, — там стол вовсе не был так изыскан, как здесь, зато не было такого откровенного холуйства». Эвальд встал и произнёс ответный тост за здоровье Его величества, в котором поблагодарил императора за приём, и от имени короля Харальда заверил его в дружбе между Сариолой и Империей.

ГЛАВА 10

Гнев владыки

Пиршество продолжалось. Придворные и дамы перешли к танцам. Принц почувствовал, что неплохо было бы освежиться, выйдя на дворцовый балкон.

— Приглашаю, вас, принц, подняться со мною в хрустальную башню, — предложил император, — этой чести я удостаиваю только особо почётных гостей!

Принц согласился.

— Если вы не возражаете, Ваше величество, мой приближённый последует за мной.

— Конечно, конечно.

Принц махнул рукой мэтру, и они вместе пошли следом за монархом, которого сопровождали трое придворных и двое стражников. Проходя мимо художника, император остановился, чтобы взглянуть на его работу. Портрет ему не понравился.

— Ну что это такое! — всплеснул руками монарх, — Что это за выражение лица? Я кто, по твоему, — грозный властитель или смиренный отшельник? Давай-ка, милый, всё переделай!

Процессия перешла в другой зал, посередине которого находилось нечто вроде павильона. Придворные распахнули перед императором золочёные решётки, и он вошёл в клеть из узорных переплетённых прутьев, находящуюся внутри павильона. Все сопровождающие его лица, принц и Эмилиус также вошли внутрь клети. Его величество дёрнул за расшитый золотом парчовый шнур, и клеть медленно поползла вверх.

— Как видите, дорогой принц, — я широко внедряю технику в жизнь, и вижу в ней способ необычайно укрепить могущество Империи.

— Я думаю, Ваше величество, что ошибка Древних мастеров, приведшая их к гибели, в том и состояла, что они чрезмерно доверились технике, — сказал принц.

— Абсолютная чепуха и домыслы! Никто не может сейчас уверенно сказать, что он знает, отчего вымерли Древние мастера. Все только строят глупые, ни на чём не основанные версии! Но я раскрою секреты древних, и Империя будет сильна, как никогда! И прочие державы, видя такое могущество, сами попросят меня принять их в состав Империи. Никто не посмеет спорить со мной! Я буду властителем мира!

— Позвольте спросить, Ваше величество, имеются ли уже в вашем распоряжении огромные воздушные корабли, способные за считанные часы переносить армии вооружённых воинов на тысячи миль? А двигающиеся крепости? А смертоносный огонь, в мгновение ока сметающий с лица земли целые города?

— К сожалению, пока нет. Но мои учёные день и ночь работают над расшифровкой древних текстов, и придёт день, когда откроются тайны! Задача не из лёгких, я вам скажу. Многие тексты не несут полезной информации, другие очень запутанны.

— Раскрыта ли вашими учеными тайна невидимой жидкости, текущей по медным нитям, способной на огромные расстояния нести тепло и свет? И какой силой поднимается эта клеть?

Император тяжко вздохнул.

— К сожалению, секрет невидимой жидкости тоже пока не найден. И клеть эту движет осёл, ходящий по кругу во внутреннем дворе.

— Мой научный консультант, мэтр Николас Эмилиус, считает, что, достигнув могущества при помощи машин, Древние мастера бросили вызов Всевышнему, и были прокляты им, — сказал принц.

— Эмилиус? — цепкий взгляд императора устремился на мэтра, отчего тому стало не по себе, — Балларонг говорил мне, что от него сбежал некий пращелыга по имени Эмилиус, неужели тот самый?

— Мэтр Николас — почтенный учёный, не раз оказывавший неоценимые услуги Сариоле, — сказал Эвальд, — и он вовсе не раб, а свободный гражданин, в праве которого самому выбирать, кому служить своей мудростью.

Мэтр низко поклонился. Тем временем клеть достигла конечного пункта своего движения. Золочёные решётки открылись, и принц, император, и их приближённые оказались в круглом хрустальном зале на вершине главной башни дворца. По всему периметру стен зала были расположены огромные окна, дающие вид величественной перспективы Ренегсберга и его окрестностей. Отсюда весь город был как на ладони — с такой высоты дома казались маленькими коробками, кварталы были пронизаны сетью улиц, на которых муравьями суетились люди. Окрестности терялись в туманной дымке. Император встал в центре зала, раскинув руки.

— Вот они, мои владения. И в центре — я, на вершине власти! Отсюда я буду повелевать миром!

— Сомневаюсь, что мировое господство возможно в руках одного человека, — произнёс принц.

— Возможно, и вы убедитесь в этом! Придёт время, и я с радостью приму Сариолу и прочие государства в состав Империи на правах вассала имперской короны!

— Навряд ли такая перспектива обрадует жителей и королевский двор моей страны. Пока что у нас нет причин и желания проситься к вам в вассалы.

— Всё может измениться со временем, — усмехнулся Гилдериан, — зачем жить мелкими местечками в распрях и разногласиях, когда лучше объединиться под властью мудрого и справедливого правителя?

— А как же быть с гордостью независимости и национальным самосознанием?

— Правители да смирят гордыню во имя блага своих народов! А кто не смирит, тому придётся сделать это перед лицом силы!

— Позвольте напомнить вам, Ваше величество, что мир между Империей и другими государствами держится за счёт шатких политических компромиссов, нарушить которые может даже неосторожно брошенная фраза. Глупо было бы раскачивать карточный домик, стоя на его вершине.

Слова принца очень не понравились императору. Он молча вошёл в клеть, за ним последовали все остальные. Когда клеть опустилась, Гилдериан сухо сказал принцу:

— Я повелел отвести вам покои во дворце. Можете отдохнуть с дороги.

— Благодарю вас, Ваше величество, — сказал принц, поклонившись.

Слуги проводили Эвальда и мэтра в роскошные апартаменты, обставленные изысканнейшей мебелью. На высоких мраморных стенах теснилась искусная вязь из золотых листьев. Сбросив плащ и башмаки, Эмилиус плюхнулся на широкую кровать под атласным балдахином.

— Как изменчива судьба! Вчера только нашей постелью была полевая трава, а сегодня мы в прекраснейшем дворце!

— Что-то говорит мне о том, что где мягко стелят, там будет жёстко спать, — произнёс принц.

— Действительно, господин, зачем вы сказали такую резкость? Вы видели, как переменился в лице грозный владыка?

— Что же, мне лучше было молчать, когда мне сообщают о намерении силой захватить мою страну? Император забыл, что перед ним сын правителя независимой державы, а не его придворный холуй, стремящийся во всём ему угождать!

— Ох, чувствую, дело идёт не к добру. Гилдериан не из тех людей, которые прощают обиды.

Эвальд запер двери, и друзья тотчас заснули, растянувшись на роскошных кроватях, так как сильно устали в дороге.

Вечером мрачным предчувствиям мэтра суждено было сбыться. В дверь настойчиво постучали. Это был тот же самый стражник, который провожал утром принца во внутренние покои дворца.

— Господин принц, император немедленно требует вас к себе. Я провожу вас.

Эвальд последовал за стражником.

— Будьте готовы, господин принц, — предупредил стражник, — его величество в гневе.

— Я догадываюсь, — произнёс принц.

Гилдериан ждал их в зале аудиенций. Его лицо выражало крайнее раздражение. Эвальд подошёл ближе и поклонился.

— Я недоволен вами, принц. Я очень вами недоволен! — сказал император.

— Вы о нашей размолвке в Хрустальной башне? Согласен, я сказал резкость, но ведь вы сами спровоцировали меня! Давайте же простим друг друга, как будто ничего этого не было.

— Я не только об этом. Ко мне поступили подробные сведения о произошедшем в Локкарде. Выяснилось, что вы, угрожая смертью Гольму, заставили его выдать всем желающим разрешение для въезда в Империю! Какое право имели вы угрожать моему наместнику и отдавать ему указания?

— Я не угрожал ему смертью. Гольм должен был умереть по древним правилам хольмганга, поединок затеял не я, а сам Гольм. Я лишь простил его, избавив от необходимости уйти из жизни, и предложил ему загладить его ошибку перед людьми, над которыми он откровенно издевался, пользуясь своим высоким положением.

— Но среди этого сброда, который хлынул в тот день на землю Империи, могли оказаться вражеские шпионы и лазутчики! Разве вы не знаете, что враги мечтают разорвать на части мою державу! И вы, принц, им в этом способствуете!

— Там не было лазутчиков, Ваше величество. Ставя себя на место шпиона, я бы предположил, что легче проникнуть на землю Империи в обход пограничного пункта, а не ждать, пока наместник поссорится с проезжающим принцем.

— Ну, а дальнейшие ваши действия? Они тоже не были проникнуты дружественностью к Империи! Мне сообщили, что вы сверхъестественным образом разгромили войско варваров на севере под Коппервудом.

— Что же в этом плохого и недружественного? Варвары — враги Империи.

— А то в этом плохо, что правители и народ Коппервуда готовы были обратиться ко мне с прошением о защите и покровительстве и о приёме в состав Империи, если бы не этот ваш необдуманный поступок! Коппервуд мог бы стать хорошим форпостом Империи на севере!

— Боюсь, Ваше величество, что вашим войскам некого было бы спасать. Имперское войско могло успеть подойти к Коппервуду только через неделю, когда варвары уже разгромили бы Коппервуд и перебили его жителей.

— Ну и что? Мы бы заново его отстроили, населили поселенцами. Что значит жизнь горстки людей перед благом державы? Вам, принц, как будущему правителю, надо было мыслить в государственных масштабах!

— Благо державы — это добро для её подданных. Какое бы благо испытали эти люди, войдя в состав Империи и погибнув оттого, что вы не смогли их защитить? — произнёс принц, — к тому же рыцарский долг запрещал мне оставлять в беде людей, просящих меня о помощи.

— Рыцарский долг! Прежде всего, вы политик, а политика — это не всегда долг, правда и справедливость!

— В таком случае понимаю, что разочаровал вас, потому что этих принципов я всегда придерживаюсь в своих поступках.

Император повернулся спиной к Эвальду. Это было признаком крайней немилости.

— Вы, принц, объявляетесь нежелательной персоной, и вам надлежит покинуть Империю. Впрочем, — император обернулся, — дозволяю вам остаться во дворце до утра, чтобы меня не упрекнули в негостеприимстве.

Принц с поклоном удалился.

— Нас выгнали, — сообщил он Эмилиусу, который с тревогой ожидал его возвращения, — но позволили остаться до утра.

— Жаль, — вздохнул мэтр, — как бы хотелось подольше побыть среди всего этого великолепия!

— А я рад, что мы уходим, — сказал Эвальд, — здесь всё дышит какой — то недоброжелательностью.

За окнами опустился вечер. Слуги зажгли свечи и принесли роскошный ужин на золотых инкрустированных подносах. Друзья уселись к трапезе за полированным малахитовым столом.

— Жареный поросёнок, фрукты, вино столетней выдержки! — с наслаждением произнёс мэтр.

— Да, этот ужин достоин владыки, — согласился принц. Он протянул руку к графину с вином, и тотчас отдёрнул её, так сильное чувство опасности кольнуло Эвальда изнутри. Принц с ужасом заметил, что Эмилиус уже подносит бокал к губам. Он мгновенно выхватил бокал из руки мэтра и бросил на пол. Вино расплескалось по полированному мрамору. Мэтр растерянно посмотрел на принца.

— Я делаю что-то не так, господин?

— Конечно, не так. Ты хотел убить себя этим вином!

— Яд? Гилдериан хотел умертвить нас прямо здесь, в своём дворце? Ведь это могло бы стать поводом к войне!

— Это яд замедленного действия. Мы умерли бы завтра, когда были уже далеко от Ренегсберга, и никто не смог бы доказать, что мы умерли от яда, а не от болезни или враждебной магии. К тому же, идея отправить нас на тот свет могла исходить вовсе не от императора, а от Гилморга, или того же Гольма, который захотел отомстить мне за его унижение в Локкарде.

Принц отломил кусочек мяса и поднёс его ко рту, прислушиваясь к ощущениям. Нет, чувства опасности не было. Похоже, что отравленным было только вино.

Друзья доели ужин и собирались уже ложиться спать, как вдруг в дверь тихо постучали. Эвальд открыл двери. На пороге стояла пышно одетая придворная дама в шляпе с опущенной вуалью. Она тревожно оглянулась по сторонам и быстро прошла внутрь покоев принца.

— Я должна сказать вам нечто важное, господин принц, — сказала она, откинув вуаль, — Вы в опасности. Я случайно узнала, что император приказал сегодня ночью тайно схватить и убить вас. Вы должны срочно покинуть дворец.

— Хм, — пробормотал принц, — неужели он решится на это? И его не испугает угроза войны?

— В последние месяцы с его величеством творится что-то непонятное, — сказала дама, — Он стал подозрителен и вспыльчив. Его часто посещают вспышки непонятной ярости. Мы все живём, как на вулкане, не зная, что сулит нам завтрашний день. Гилдериан может утром наградить человека, а вечером приказать казнить его.

— Но кто вы, и почему помогаете мне? — спросил Эвальд, — Ведь вы подвергаете себя большому риску!

— Я — Робертина Лоренс, урождённая Вейс, фрейлина императрицы. Мой дядюшка, Джон Вейс, назначен локкардским наместником взамен Гольма. Мои родители рано умерли, и он заботился обо мне, как родной отец. Его стараниями я оказалась при дворе. Он занимал мелкую должность в одной из провинций Империи, и Локкард — это его первое солидное назначение. Он был так рад, получив его! Если начнётся война с Сариолой и западными землями, первый, кто пострадает от этого, это мой дядюшка.

— Гилдериан затеял опасные игры, — задумчиво произнёс принц. — Если Империя увязнет в войне на западе, поднимут голову враги Империи на юге и востоке. На севере, почувствовав безнаказанность, орды варваров перейдут границы. Неужели Его величество не понимает этого?

— Это ужасно! — всплеснула руками Робертина, — не знаю, что тогда ждёт нас всех! Но, не будем же медлить, господин принц! Прошу вас, поторопитесь. Я провожу вас к выходу из дворца.

Друзья быстро собрались и последовали за фрейлиной. Они шли по коридорам дворца неспешным шагом, чтобы не вызывать подозрений. Эвальд кивал в ответ на поклоны слуг, попадавшихся им навстречу.

— Скажите, госпожа Робертина, — спросил принц, — видели ли вы во дворце лорда Гилморга?

— Тсс! — шепнула фрейлина, — его имя лучше не произносить здесь вслух, чтобы не навлечь беды. До того, как он был объявлен вне закона, он очень часто появлялся при дворе. Но мне кажется, что и после этого он продолжает тайно посещать императора, и тот оказывает ему негласное покровительство. Несколько раз я видела во дворце человека, очень похожего на него. Лицо этого господина невозможно было разглядеть под опущенным балахоном, но ведь узнать человека можно не только по лицу, но и по походке и фигуре! И, мне кажется, именно Гилморг столь дурно влияет на его величество, так как вспышки его безумия начинаются после подобных посещений. Иногда императора охватывает мания мирового господства, но это ещё малое зло! Порой ему кажется, что вокруг него враги плетут заговоры, чтобы лишить его власти, кругом ему мерещатся шпионы и лазутчики, и тогда он рубит головы направо и налево.

— Представляю, как жутко находиться здесь, в атмосфере страха и недоверия, — сказал Эмилиус, — а мне вначале показалось, что тут всё красиво и радужно, и я даже завидовал обитателям дворца за то, что они живут в такой роскоши и великолепии.

Принц и учёный, следуя за Робертиной, вышли во дворцовый сад и мимо тёмных деревьев направились к боковой калитке в дворцовой ограде. Её охраняли двое стражников с алебардами. Эвальд положил ладонь на рукоять меча.

— Умоляю вас, принц, не обнажайте меч! — шепнула Робертина, — это может быть поводом к войне.

— Хорошо, попробуем уладить всё миром, — так же шёпотом ответил ей принц.

Когда они подошли к калитке, стражники преградили им путь алебардами.

— Извините, господа, в этот час выходить кому-бы то ни было из дворца запрещено. Это приказ его величества.

— Перед вами принц Сариолы! — сказала Робертина, не поднимая вуали.

— Извините, господин принц, но мы не получали никаких специальных указаний насчёт вас.

— Наверное, их просто забыли отдать, — развёл руками принц, — мы всего лишь хотели прогуляться по городу перед сном. Сходи-ка, милейший, к начальнику дворцовой стражи, — обратился он к одному стражнику, — и испроси его насчёт нас. Уверен, что этот вопрос быстро решится. А мы пока подождём здесь.

Стражник колебался. Наверное, он не имел права покидать пост, но и не выполнить просьбу принца он также не решался.

— Ты слышал, что тебе сказал принц? — рассерженным тоном крикнула Робертина. — Ты хочешь навлечь на себя гнев Его величества?

Упоминание имени императора возымело действие, и стражник побежал к начальнику. Эвальд напустил на себя вид скучающего ожидания.

— Как служба идёт, солдат? — спросил он у второго стражника.

— Ох, трудно, но я не жалуюсь, господин, — ответил тот.

— Капралы злые здесь?

— У-у! — махнул рукой стражник, — и жалование задерживают!

— Ну, ты не горюй. Служба не вечна. Когда-то придёт день, и поедешь домой.

Принц по-дружески обнял стражника за плечо. Внезапно ноги солдата подкосились, и он начал сползать вниз. Эвальд осторожно усадил его, прислонив спиной к дворцовой ограде.

— Вы убили его! — ахнула Робертина.

— Нет. Он спит, — успокоил её принц. — Нехорошо, конечно, спать на посту. Но как бы мы тогда выбрались отсюда без шума?

Мэтр Эмилиус вытащил ключи из кармана спящего воина и открыл калитку.

— А вы неплохо умеете усыплять бдительность стражи, господин, — рассмеялся он.

— Желаю вам удачи, принц, — сказала Робертина. — Прошу вас от имени простого народа нашей страны не придавать значения всем этим недружественным выпадам его величества против вас, так как они вызваны болезнью Гилдериана или влиянием враждебной магии. Пообещайте мне, что не будете способствовать началу войны!

— Обещаю, — ответил принц. — Спасибо вам за всё! Вы не боитесь оставаться здесь? Ведь стражники узнали вас! Император может расправиться с вами за то, что вы помогали мне!

— Не беспокойтесь, в случае чего я скажу, что вы взяли меня в заложники и заставили вывести вас из дворца. Императрица заступится за меня.

— Мой конь! — вспомнил Эвальд. — Он остался в дворцовой конюшне!

— Я приведу его, — сказала Робертина.

— Прошу вас, осторожнее. И, пожалуйста, поспешите, пока не вернулся второй стражник.

Робертина исчезла в темноте. Прошло десять минут напряжённого ожидания. Наконец, раздалось цокание копыт, и она вернулась, ведя коня под уздцы.

— Скорее уходите, — она махнула принцу рукой и скрылась за деревьями. В это время послышался звон лат и бряцание оружия. Большой отряд воинов вышел из караульного помещения, примыкавшего к дворцу, и направился к калитке. Медлить больше было нельзя. Принц вскочил в седло, Эмилиус сел за его спиной, и они понеслись по ночным улицам Ренегсберга, уносясь подальше от императорского дворца, белого айсберга, который оказался гнездом подлости и предательства.

ГЛАВА 11

Король воров

Несмотря на поздний час, на улицах было полно народу. Лавки торговцев работали день и ночь, шумели ночные таверны и притоны. Шлюхи зазывали своих клиентов. Эвальд и мэтр благополучно выбрались из центральной части города и двигались по узким улочкам окраин. Роскошные особняки знати сменились мрачными, унылыми домами бедноты.

— Не преследуют ли нас? — встревоженно спросил мэтр.

— Навряд ли. Кругом полно народу, и у императора не получится тайно убить меня. Весть о моём убийстве дойдёт до отца, и тогда неминуема война, которая может привести к крушению Империи. Если император не полностью лишился рассудка, он должен понимать это.

— Вы забыли, господин, что Его величество посещают приступы безумия! Возможно, сейчас вся стража и армия Империи рыщут в поисках нас!

— Действительно, твои слова справедливы. Нам, пожалуй, следует избегать постов стражи.

— И, будьте добры, принц, снимите ваш плащ с вышитым на плече гербом Сариолы.

Эвальд согласился, снял плащ и повесил его на руку. Необходимо было осторожно выбраться из города.

— У нас ведь совсем нет денег, — вспомнил мэтр. — И где мы будем ночевать? В ночлежке для бродяг? Как это будет унизительно для вашего достоинства!

— Действительно, — рассмеялся принц. — Из роскошного дворца попасть в ночлежку — это будет уж слишком невероятным приключением.

Мэтр извлёк из кармана мелкую монету достоинством в полгроша, все деньги, что у них оставались. Купить на неё можно было разве что зубочистку. Друзья двигались по трущобам, отдаляясь от центра города. Принц рассчитывал под покровом ночи выйти из города и заночевать где-нибудь в чистом поле. Улица, по которой шли друзья, была немощёной и очень грязной. В воздухе стоял отвратительный запах. Дорогу им освещали редкие тусклые фонари. Из пивных раздавались крики пьяниц. Внимание мэтра привлёкла вывеска над одним из увеселительных заведений: «Испытай удачу! За полгроша ты можешь выиграть тысячу золотых!»

— Рискнём? — спросил мэтр принца. — У нас как раз полгроша.

Они привязали коня к коновязи рядом с заведением, и вошли в дверь под вывеской. Внутри в тусклом свете толпились очень бедно одетые горожане, немногим отличающиеся от нищих бродяг. Вдоль стен были установлены ларцы удачи — большие ящики с рычагами, внутри них крутились колёса с нарисованными вдоль обода картинками, появляющимися в окошках. Чтобы испытать удачу, необходимо было бросить монетку в прорезь и дёрнуть за рычаг. Колёса начинали крутиться, и если, когда они останавливались, в окошках появлялись в ряд пять одинаковых картинок, из ларца сыпались золотые монеты, их количество зависело оттого, какие картинки появятся в окошках ларца. В большинстве случаев, конечно, в окошках появлялись разные картинки, и бросивший монетку ничего не получал, но каждый надеялся, что ему повезёт, и он уйдёт отсюда богачом. Эти ларцы не были новейшим изобретением, подобные им игровые механизмы существовали ещё много тысяч лет назад, в эпоху Древних мастеров. Когда принц и учёный вошли в зал, их никто не заметил, все были увлечены игрой. В углу за стойкой скучал хозяин. Друзья подошли к свободному ларцу удачи, возле которого никого не было.

— Можно, я брошу, — спросил мэтр, — говорят, что у меня лёгкая рука.

Он достал монетку, подышал на неё, вытер рукавом и засунул в прорезь ларца, затем осторожно потянул за рычаг. Колёса начали вращаться, и в окошках замельтешили картинки. Когда колёса остановились, увы, картинки заняли вовсе не выигрышное положение.

— Зато мы избавились от лишнего груза, — усмехнулся Эвальд.

— Эх, мы почти выиграли! — с досадой сказал мэтр. — Вот если бы это колесо передвинулось ещё на одно деление, а вот это — на два, у нас была бы куча денег!

Принц протянул руку к ларцу и усилием мысли подтолкнул колёса, чтобы они встали в нужное положение. Тотчас раздался звон золотых монет, высыпающихся из ларца.

— О-хо-хо! Вот это да! — воскликнул Эмилиус. Он едва успел подставить подол плаща, чтобы поймать внезапно хлынувший золотой дождь. Из ларца высыпалась ровно тысяча имперских золотых. Мэтр, радостно суетясь, ссыпал их в плащ и завязал его концы.

— Это счастье! — рассмеялся он. — Я никогда ещё не был так богат!

Все присутствующие оторвались от игры и столпились вокруг принца и учёного. Кругом слышались возгласы зависти и восхищения.

— Всё-таки, господин, не будет ли это считаться грехом — использование сверхъестественных способностей для обогащения? — спросил мэтр.

— Может быть, в других обстоятельствах оно и было бы грехом, но ведь мы совершаем это в благородных целях — ради спасения принцессы, — ответил принц.

Эмилиус взвалил на плечо увесистый узел, и друзья двинулись к выходу. Игроки провожали их жадными взглядами. У самых дверей на полу сидел грязный оборваный нищий. Он тронул за подол кафтана Эмилиуса.

— Подайте немного, ведь вы теперь богаты, — смиренно попросил он. Мэтр бросил ему одну монету.

— О наградит вас Всевышний! — обрадовался нищий, — подайте ещё, ведь вы так много выиграли!

Эмилиус бросил ещё одну монету.

— Ещё, ещё, прошу вас, — бубнил нищий.

Мэтр бросил третью монету. Каждой из таких монет можно было оплатить роскошный ужин на три персоны в лучшей таверне.

— Дайте еще! — хныкал бродяга.

— Ну хватит, хватит, приятель, — сказал мэтр. Он повернулся и хотел идти, но нищий вцепился в его кафтан мёртвой хваткой и бубнил просьбы.

— Похоже, он успокоится, только когда все наши деньги перекочуют к нему, — усмехнулся принц. Он приподнял нищего за шиворот и отвесил ему мощного пинка. Бедняга отлетел к стенке, рассыпав по полу монеты, которые дал ему Эмилиус. Принц повернулся, чтобы выйти в двери, но дорогу им преградили три мрачные фигуры.

— Ты грубо обращался с нашим другом, и должен заплатить за это, — зловещим голосом произнёс один из головорезов.

— Ваш друг стал жертвой своих необузданных желаний, — сказал принц. — Он достаточно получил от нас денег, чтобы забыть горечь этого пинка. Теперь же, господа, прошу не задерживать нас, так как мы не намерены более тут оставаться.

— Ты не понял, чужак! — сказал второй громила, — ты не можешь уйти, не заплатив дани. Таков обычай здешних мест. Отдай по-хорошему часть своих денег, иначе лишишься всего!

Вокруг них начала собираться толпа омерзительного вида бродяг.

— Да как вы смеете! — вскричал мэтр. — Да знаете ли вы, кто это? Это принц Сариолы!

— Уж не тот ли, которого повсюду ищут? — спросил третий разбойник. — Похоже, у нас сегодня двойной улов!

Эвальд посмотрел на мэтра и укоризненно покачал головой. Не стоило сообщать этому сброду, кто он. Принц движением головы сделал знак учёному, чтобы тот отошел к нему за спину.

— Действительно, господа, порядки в ваших местах очень странные. Почему я должен отдавать деньги обнаглевшему отребью? Но, как вы заметили, я чужестранец, и поэтому не считаю нужным выполнять эти глупые обычаи.

Принц оттолкнул бродягу и хотел идти к выходу, но тот схватил Эвальда за кафтан. Принц ловким движением перехватил руку и применил болевой приём. Мерзавец огласил притон гнусными воплями. Принц толкнул его, и он полетел, сбив с ног своих товарищей.

— Бейте его! Бейте все! — заверещал негодяй. Толпа бродяг бросилась на принца. Широко размахивая руками, принц раскидывал нападавших, но их было слишком много. Чувство опасности резко кольнуло сбоку, принц резко обернулся и едва успел отбить удар дубинкой, направленный ему в голову. С грохотом падали опрокинутые ларцы удачи. Вокруг с воплями метался хозяин, которому грозило разорение. Мэтр куда-то исчез. Теснимый нападавшими, принц отступил вглубь помещения. Бродяги прекратили нападать на него и отступили к стенам. Принц вынул из ножен меч, и полированный металл лезвия засиял в полумраке.

— С дороги, сброд, или изрублю, как капусту!

— Брось меч, принц, или твой друг умрёт! — раздался чей-то голос. Толпа расступилась, и Эвальд увидел Эмилиуса, которого держали за руки. К его горлу был приставлен кинжал. Принц с досадой отшвырнул меч. Тотчас на него сзади накинули грязный мешок и сбили с ног. Его долго пинали тяжёлыми сапогами, затем связали руки и ноги и куда-то потащили. Вытащив принца из салона удачи, его некоторое время волокли по улице, а затем затащили в какой-то подвал. Эвальд чувствовал, что они опускаются по каменным лестницам всё ниже в подземелья. Он согнул шею и вжал её в плечи, чтобы не стукаться затылком о каменные стены и ступеньки. «Куда и с какой целью злодеи тащат меня? — думал принц, — Наверное, хотят посадить в подземную тюрьму, чтобы потребовать выкуп. Куда они дели Эмилиуса?». Принц опасался, что злодеи убили мэтра, поняв, что он не представляет для них никакой ценности. Эвальда втащили в какое-то широкое помещение и бросили на земляной пол. Кто-то сдёрнул мешок с его головы. Он находился в просторном зале с низким сводчатым потолком, освещаемом светом факелов, укреплённых на стенах. В зале толпились омерзительного вида бродяги, нищие, шлюхи и прочий сброд. В наиболее освещённом углу зала, на возвышении восседал дородный господин. Одет он был в роскошный бархатный кафтан, на его груди висела толстая золотая цепь. Господин, усмехаясь, покручивал щегольские усики. Своим видом он резко контрастировал с голытьбой, собравшейся в зале. Рядом с господином сидели трое огромных ужасного вида верзил, очевидно, его охранники. Принца схватили за руки и потащили к возвышению, на котором сидел этот щёголь, видом своим напоминавший дворцового фаворита. В воздухе стоял разноголосый гомон. Пахло сыростью и гарью от факелов. Оглянувшись, Эвальд увидел Эмилиуса. Его, тоже связанного, втащили сюда вслед за принцем. Господин в чёрном кафтане взирал на них с ироническим видом.

— На колени перед королём! — раздался голос над ухом.

— Кто ты? — спросил принц. — Я не кланяюсь неведомым проходимцам!

Эвальда резко толкнули в спину, и он упал лицом вперёд.

— Пасть ниц передо мной! — усмехнулся господин в чёрном кафтане, — что ж, тоже неплохо!

Он встал, и, подойдя к Эвальду, лежащему на земле, поставил ногу на его голову.

— Мне сказали, что ты принц. Может, в каких-то краях ты и принц. Но здесь ты — кусок дерьма, и не более того. Твоя жалкая судьба в моих руках.

— Кусок дерьма среди ещё большего дерьма! — отозвался принц, — да, так низко мне не приходилось ещё опускаться.

— Я вижу, что ты дерзок. Но здесь умеют ломать непокорных. Я — Бенито Реес, король воров Ренегсберга!

Господин в чёрном кафтане кивнул головой своим верзилам, чтобы те развязали принца.

— Не стоит этого делать, Бенито! — сказал один из верзил, — принц довольно буйный.

— Но развяжите ему хотя бы ноги, — произнёс король воров, — из уважения к его высокой персоне.

Верзила перерезал верёвки, связывавшие ноги Эвальда. Принц сел рядом с возвышением, на котором восседал король. Всё тело принца ныло от побоев. Эмилиусу тоже развязали ноги. Деньги принца, завязанные в плаще, и его меч лежали тут же, рядом с троном.

— Кто назвал тебя королём? — спросил принц, — Этот сброд, или трусы, не решающиеся дать отпор твоим верзилам? Я не признаю твоей власти и требую немедленно вернуть мне мои деньги и имущество и отпустить меня и моего друга.

В ответ Эвальду раздался дикий хохот толпы.

— Он смеет у меня что-то требовать! — рассмеялся Бенито. — Джанго, научи-ка принца уважению, — он кивнул головой одному из верзил. Тот подошёл и с размаху ударил Эвальда в лицо. Принц перекувырнулся и упал рядом с Эмилиусом.

— Простите, господин, что по моей вине вы оказались в таком положении, — прошептал мэтр.

— Тебе незачем извинятся, Николас, — также шёпотом ответил принц, — все мы в руках судьбы.

Эвальд тяжело поднялся на ноги. В голове гудело, под глазом расплывался большой синяк.

— Требовать что-то ты не имеешь здесь права, — сказал, вдоволь насмеявшись, Бенито. — А власть мою тебе придётся признать. Власть силы не признать трудно. Даже царственный брат мой, Гилдериан, признаёт мой суверенитет. Я нужен этому городу, как это ни странно. Людям нужна сильная власть, особенно таким, кто не придерживается твёрдых моральных устоев. Моя власть — это гарантия порядка. Без неё ночные улицы превратились бы в кровавый хаос, где царствовали бы разнузданные нравы. Под моей же властью каждая тварь знает своё место и знает, что она может позволить себе. А зарвавшегося ждёт жестокое наказание.

— Я хочу уйти отсюда, — сказал Эвальд. — Я никого не убил и не причинил никому зла.

— Что же, твоё желание понятно, — сказал Бенито. — Но вначале нам нужно рассудить конфликт, который возник по твоей вине, принц. Жалобы на тебя поступили. Не платишь дани, распускаешь руки, обижаешь моих подданных.

— Нет законов, по которым я должен платить какую-то дань тебе, — сказал Эвальд.

— Это неписанные законы, дорогой принц. Каждый, кто зарабатывает здесь, обязан отдать мне часть своего заработка. И за это только я гарантирую его безопасность и возможность дальше заниматься своим промыслом. Разве не так поступает твой отец — король по отношению к своим подданным и крестьянам?

— Можешь взять мои деньги, — сказал принц.

— Ха-ха-ха! — опять рассмеялся король воров. — Я могу взять деньги, которые и так уже мои! Эту сумму ты заплатил за свой проступок в салоне удачи. А какое наказание ждёт того, кто отказывается платить дань? — обратился Бенито к толпе оборванцев.

— Смерть! — взревела толпа.

— Вот видишь, — народ требует наказать тебя. Но я не жестокий человек. Ты можешь выкупить свою жизнь. А до тех пор, пока она не будет выкуплена, ты останешься здесь, у меня в плену.

— А мой друг? — спросил принц.

— Он умрёт. Увы, эту казнь я отменить не могу. Если я не буду карать, кто же будет подчиняться мне?

Бенито сделал знак Джанго, проведя большим пальцем поперёк горла, кивнув на Эмилиуса. Гигант вынул кинжал и направился к мэтру.

— Стой! — крикнул Эвальд. — Бенито, отдай мне жизнь этого человека!

— Вот как! — усмехнулся король воров, — с чего бы я стал отдавать тебе что-либо!

— Я вызываю тебя на поединок, Бенито. Он решит спор между нами. Ставлю свою жизнь против жизни моего друга.

— Мне драться с тобой? Зачем? Потому что ты так сказал? Я не буду драться, — хмыкнул Бенито.

— Неужели ты испугался, великий король? Ты говорил мне, что ты самый сильный здесь!

— Драться с каким-то дерьмом? Этого не будет.

Эвальд повернулся к толпе бродяг.

— Народ Ренегсберга! Посмотрите, как затряслись поджилки у вашего повелителя! И вы подчиняетесь этому трусливому, ничтожному существу? Завтра я буду править вами!

— Заткните же его! — прошипел Бенито.

— Смотрите, его смелости хватает лишь на то, чтобы избивать связанного! — продолжал принц. Толпа недовольно загудела.

— Покажи ему, Бенито, почему он оскорбляет тебя? — раздались голоса. Король воров поднялся со своего трона.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Я буду драться, и горе тебе, вызвавшему меня. Мои друзья Джанго, Банго и Ланго будут судьями нашего поединка.

Король повернулся к толпе.

— Неужели вы подумали, что я испугался? Я просто не хотел пачкать руки об это дерьмо!

— Я принц, — сказал Эвальд, — а ты — вор, и, скорее всего, пачкаться придётся мне.

— Наглый мерзавец! — произнёс Бенито, — ты заслуживаешь хорошей взбучки!

Король сошёл с возвышения и снял свой чёрный кафтан. Толпа расступилась, образовав круг. Принцу развязали руки, и противники приготовились к схватке. Бенито был высоким и сильным, холёным и хорошо откормленным, а Эвальд, совершенно избитый, едва стоял на ногах. Один глаз заплыл после удара Джанго, и принц с трудом видел своего врага. Король, размахнувшись, ударил Эвальда, и он отлетел назад, но ему не дали упасть и вытолкнули обратно в круг. Толпа одобрительно загудела. Король хотел опять нанести удар, но Эвальду удалось перехватить руку и провести приём. Бенито зашатался, но удержался от падения. Принц, использовав момент, резким толчком сбил его с ног. Противники катались по земле, сцепившись в мёртвой схватке. Принцу удалось оказаться сверху, но Бенито стоял на четвереньках и готов уже был подняться на ноги. Эвальд провёл приём, чтобы опрокинуть его на спину, но не успел тот коснуться земли, как телохранители короля схватили Эвальда под руки и оттащили в сторону. Бенито поднялся, недовольно отряхиваясь.

— Ты ловок, гнусный пёс, — произнёс король воров, — но это не поможет тебе.

Эффектным движением он вытащил из сапога кинжал.

— Как это низко и нечестно, ваше величество, использовать оружие против безоружного, — сказал Эвальд.

— Что тут честно и справедливо, это решать мне, — сказал, довольно усмехаясь, Бенито. — Да и рассуждения о честности, я думаю, лишены всякого смысла. Честных людей не существует на свете. Вот ты, принц, неужели за всю жизнь ни разу не соврал, хотя бы в детстве? Кто-то более честен, кто-то менее, но до конца не честен никто!

Король поигрывал кинжалом, готовясь к нападению, и делал обманные движения, чтобы сбить Эвальда с толку. Смертоносное лезвие поблёскивало в тусклом свете факелов. Наконец, король совершил резкий выпад. Руки принца сработали автоматчески, отработанным движением сблокировав удар, и через секунду Бенито лежал на земле, а принц держал у его горла его же кинжал. Телохранители, спохватившись, подскочили к принцу, и вывернули кинжал из его руки.

— Я победил, — сказал Эвальд, — освободи нас!

Бенито, кряхтя, поднялся на ноги, отряхнулся, и натянул свой кафтан.

— Шутка слишком затянулась, — недовольно сказал король. — Бросьте этого пса в подвал, а того прикончите, — он кивнул своим телохранителям в сторону Эвальда и мэтра.

— Ты обещал освободить нас! — вскричал Эвальд.

— Я ничего никому не обещал, — хмуро произнёс Бенито, — а если бы и обещал, то кто сказал, что нужно всегда выполнять свои обещания?

Принц обречённо опустил голову. Ланго с кинжалом в руках приблизился к Эмилиусу, приготовившемуся к близкой смерти и трепетавшему от ужаса, и неожиданно перерезал связывавшие его верёвки.

— Благодарю вас, господин Ланго, — стуча зубами, заплетающимся языком произнёс мэтр, — но мне безразлично, умереть связанным или нет. Если бы вы ещё дозволили мне прочитать последнюю молитву, я бы замолвил за вас слово перед Всевышним.

— Ты не умрёшь, Николас, — сказал чуть слышно принц, но мэтр не услышал его слов.

— Что ты делаешь, Ланго? — недовольно сказал Бенито. — Я приказал тебе прикончить эту мразь, а не освобождать её!

Ланго повернулся к королю, и на его широком лице играла злобная ухмылка. Бенито почувствовал, что власть и контроль над ситуацией катастрофически ускользает от него.

— В чём дело? — король попытался вскочить с трона, но Банго резко дёрнул его за руку, и тот шмякнулся обратно.

— Это что, бунт? — вскричал король. Джанго резким движением ударил его под дых, и его величество, обмякнув, свалился на свой трон. Ланго своей широкой спиной закрывал короля от его подданных, и толпа не могла видеть, что происходило у трона.

— Банго, здесь есть уединённые покои? — спросил Эвальд. — Будь добр, проводи нас туда.

Банго закивал, оскалясь в улыбке, и показал на проём в стене, ведущий в узкий коридор.

— Вы все свободны! — сказал Эвальд, обращаясь к толпе, — а мы с его величеством удаляемся для конфиденциальной беседы!

Бродяги и воры начали медленно расходиться. Банго и Джанго подхватили короля под руки и потащили его в сводчатый коридор. За ними шёл Ланго и нёс меч принца и деньги, завязанные в плаще Эвальда. Принц сделал знак оторопевшему, ничего не понимающему Эмилиусу, чтобы тот шёл за ними. Коридор вёл к узкой лестнице, ведущей наверх, в роскошный особняк. Громилы втащили короля воров в богатые апартаменты. Навстречу им поспешили слуги, но Эвальд остановил их жестом руки.

— Господин очень устал, мы сами проводим его в его покои.

Телохранители короля втащили его в спальню и бросили его на бархатный диван. Банго и Джанго сели по обоим бокам от Бенито, держа его за руки.

— Что вы делаете, болваны, отпустите меня! — завопил король, пытаясь вырваться, но Ланго отвесил ему мощный удар в нижнюю часть корпуса, и Бенито взвыл, опустившись на диван.

— Ведите себя смирно, ваше величество, — промолвил Эвальд, сидя в мягком кресле, — а не то я боюсь, как бы ваши приближённые не изувечили вас.

— Не знаю, как ты заставил их слушаться, но тебе не выбраться отсюда, — прошипел Бенито, — ты не уйдёшь отсюда живым!

— А ты, Бенито? — улыбнувшись, спросил принц. — Ты сам уверен, что доживёшь до утра? Или ты думаешь, что тебе бесконечно будут прощать твои бесчинства? Теперь ты в моих руках, и мне решать, жить тебе или умереть. Таковы шутки судьбы — иногда охотник сам становится дичью.

Король воров смотрел на Эвальда, шипя и злобно вращая глазами.

— Ты так жалок сейчас, — продолжал принц, — что я, пожалуй, не буду лишать тебя жизни, хотя у меня и есть такое желание. Это противно и унизительно для меня — убить беззащитного. Что же, оставайся под солнцем и правь своими оборванными подданными. Но мой тебе совет — не лишай людей жизни с такою лёгкостью, иначе в следующую нашу встречу я уже не буду к тебе так снисходителен.

Эвальд принял из рук Ланго меч и деньги, и направился к выходу.

— Посторожите его до утра, друзья, — сказал он Банго и Джанго, а ты, господин Ланго, будь добр, проводи нас с почтенным мэтром до выхода.

Ланго проводил их по лабиринту комнат к выходу из особняка, и они оказались на ночной пустынной улице. Мэтр плакал, утирая слёзы длинными рукавами. Не всякий человек способен сохранить самообладание, несколько раз побывав на грани ужасной смерти, а мэтр вовсе не обладал стальными нервами. Принц сочувственно обнял его за плечо.

— Не раскисай, Ник. Всё кончилось. Всё хорошо.

— Заслужил ли я, — всхлипывал мэтр, — чтобы столь достойный человек, как вы, господин, рисковали жизнью ради меня, ничтожного?

— Заслужил, — устало сказал принц, — кто был бы я, если бы оставил тебя на погибель, и смог ли бы я простить это себе?

Они молча брели в лабиринте узких тёмных улочек. Когда они разыскали салон удачи, коня около него уже не было. Вместе со всей поклажей он был похищен ворами. Принцу всё-таки пришлось заплатить дань королю воров.

— Зато у нас остались все деньги, и вы сможете купить себе нового коня, — сказал Эмилиус.

— Эх, — грустно отозвался принц, — хорошего коня непросто сыскать, ведь мне нужен настоящий рыцарский конь, а не какая-нибудь кляча.

Друзья, миновав трущобы, выбрались из города, оказавшегося таким негостеприимным к ним, и пешком пересекли гряду холмов, отделявших Ренегсберг от равнины. Привал решено было сделать в ближайшем лесу. Мэтр насобирал сухих веток и развёл костёр. Принц устало опустился на землю. Только сейчас он ощутил, насколько он разбит и подавлен событиями этой ночи. Всё тело болело и ныло от синяков и ссадин, полученных им в потасовке с ворами, в голове мутило, а под глазом светился большой синяк.

— Но что произошло? — спросил Эмилиус, — почему головорезы вдруг стали подчиняться вам, а не королю воров?

— Я проник в их сознание и подчинил их себе, — ответил принц. — Сделать это было нетрудно, так как эти примитивные существа недалеко ушли в своём развитии от животных.

— Это было чудо боевой психологии!

— И что самое изумительное, я ухитрился держать под контролем всех троих! Такого мне ранее не удавалось проделывать!

— Но почему тогда вы не взяли под контроль самого короля воров?

— Не знаю, — ответил принц, — Что-то остановило меня. Я не желал использовать против врага оружие, которым он не владеет.

— О, господин! Ваше благородство чуть было не погубило нас! — с укором воскликнул Эмилиус.

— Увы, оно у меня в крови, и я ничего не могу с собой поделать.

— Надо было, всё-таки, достойно наказать короля. Вы оказали милость человеку, который не поймёт и не оценит вашего благородства, и будет и далее грабить и убивать.

— Я не суд, чтобы выносить приговор, и не палач, чтобы карать, — задумчиво проговорил принц Эвальд. — Я считаю, что надобно поступать благородно даже с низкими людьми, ведь всегда есть шанс, что они одумаются и исправятся.

— Не верю я в это, — сказал мэтр. — Такие люди признают только власть силы. Видя почтительное к себе отношение, они только наглеют. Делать им добро означает проявлять слабость. Они чувствуют это и наглеют ещё больше.

— Ну что же это ты так разозлился? — усмехнулся Эвальд. — Все тумаки получил я, а злишься почему-то ты.

— Мне обидно, что вас жестоко избили, господин, и злодеи не получили за это должного воздаяния!

— Оставим воздаяние Всевышнему, — проговорил принц, глядя на пламя костра, — мне кажется, что я призван для борьбы с более масштабным злом, нежели разбираться с мелкими воришками.

— Вы имеете в виду Гилморга, господин? Но мы даже не знаем, где он! Вспомните, что рассказывала нам Робертина! Что, если Гилморг держит под контролем сознание самого императора, подобно тому, как вы держали под контролем сознание тех негодяев?

— Этого я и опасаюсь. В таком случае, бороться с Гилморгом означает бороться с Империей. Гилдериан не вызывает у меня никаких симпатий, и мне будет безразлично, если он потеряет трон. Незачем было якшаться с преступником и оказывать ему покровительство. Вот только как сложится тогда мировая политика, если Империя вдруг окажется под властью злобного колдуна?

— Что же нам делать?

— Не знаю. Всё это лишь наши догадки, которым пока нет подтверждения. Сейчас я хочу лишь спасти принцессу Элис.

ГЛАВА 12

Фиолетовый маг

Когда наступило утро, друзья добрались до ближайшей деревни. Принц чувствовал себя довольно неважно, ему необходимо было отлежаться, поэтому решено было остановиться на постоялом дворе. Хозяин подозрительно осмотрел принца и учёного, затем недовольно произнёс:

— Я вижу, вы люди небольшого достатка. Будет неплохо, если вы заплатите вперёд.

Эвальд так и застыл с открытым ртом. Это его, принца, посчитали «человеком небольшого достатка»! Действительно, вид друзья имели жалкий. Со следами побоев на лице, в грязной, изодранной одежде, принц был похож на бродягу. У мэтра вид был немногим лучше.

— Да знаете ли вы, кто перед вами? — вскричал Эмилиус, но принц дёрнул его сзади за край грязной мантии, и мэтр осёкся на полуслове. Эвальд молча бросил на прилавок золотую монету.

— Мы жители Ренегсберга, — сказал он, — ночью на нас напали грабители. Просим извинить наш неказистый вид.

Хозяин довольно взвесил монету в руке и с поклоном проводил друзей в комнату на втором этаже. Наконец-то, после всех треволнений, они могли спокойно отдохнуть. Принц принял тёплую ванну, и затем блаженно растянулся на кровати. Хозяин отнёс одежду друзей в прачечную, где её отстирали и заштопали. Обед, поданный на стол, был великолепен. Насытившись, принц и Эмилиус сидели у окна и наслаждались покоем. Ярко светило весеннее солнце, и тёплый ветерок шевелил занавески. Внезапно за окном послышался конский топот и лязг оружия. Друзья замерли. Принц потянулся к мечу, а Эмилиус осторожно выглянул наружу. К постоялому двору подъезжал большой отряд вооружённых воинов. Над их головами развевался бело-красный флаг Империи. Офицер спешился, хозяин поспешил ему навстречу.

— Принеси-ка кружечку доброго эля, — сказал офицер, снимая шлем.

— Извольте отведать, наш эль — лучший в этой округе!

Офицер махом осушил кружку.

— Не останавливался ли у тебя принц Сариолы?

— Нет, — махнул рукой хозяин, — не было никаких принцев, — вообще, что-то мало стало постояльцев. Утром, правда, остановились двое каких-то оборванных бродяг.

«Оборванный бродяга!» — подумал Эвальд. Слова хозяина ранили его самолюбие. За сколь малое время можно перейти из принцев в нищие в глазах общества, даже если у тебя куча денег!

Офицер недолго помедлил, раздумывая, что стоило бы на всякий случай проверить, кто такие эти бродяги, о которых говорил хозяин, но потом махнул рукой, сел на коня, и отряд помчался по дороге, вскоре исчезнув в клубах пыли.

— Иногда отсутствие внешней пышности даже оказывает пользу, — заметил мэтр. Он догадался, о чём думает принц, и хотел смягчить его досаду.

— Ладно уж, не утешай меня, добрейший мэтр, — вздохнул принц, вкладывая меч в ножны.

Друзья пробыли на постоялом дворе два дня, после чего начали собираться в путь. Мэтр по поручению принца должен был отправиться на запад, в Лангорию, за щитом из старой часовни, который, по предсказанию волгардского оракула, мог помочь принцу в битве с драконом, а Эвальд направился на юг, по направлению к порту Энчи. Там он рассчитывал нанять баркас и закупить припасов для путешествия через море и пустыню. Принц выдал Эмилиусу на дорожные расходы половину всех денег, что у них были, и сказал, что будет ждать его в Энчи.

— Будь осторожен, береги себя, — напутствовал мэтра Эвальд, — никому не показывай, что у тебя есть деньги, и, надеюсь, беды минуют тебя. Да поможет тебе Всевышний!

Они расстались на развилке древней дороги. Ярко светило солнце, звонко пели птицы, а воздух был напоён ароматом весеннего леса. Вокруг не было ни единой души, и принц чувствовал себя одиноко. Он шагал по старым растрескавшимся плитам, раздумывая о том, что неплохо бы в одном из городов присмотреть себе нового коня, чтобы рядом было хоть одно живое существо, пусть даже бессловесное, и тогда одиночество не было бы столь тягостным. Дорога шла через зелёные долины и мелкие перелески, иногда теряясь в зарослях душистого кустарника. Эвальд мечтал о своей встрече с принцессой Элис, о том, как он поведёт её под венец, освободив из плена. «Если только её уже не освободил какой-нибудь другой рыцарь», — мелькнуло в его голове. «Нет, нет, надо надеяться на лучшее!», — отогнал он эту незванную мысль. Эвальд представлял себе, как Элис войдёт в его дом, и они поселятся в их замке в Сариоле, чтобы не расставаться до самой смерти.

Несколько дней принц провёл в пути, ночуя под крышей из зелёных ветвей. Проснувшись однажды утром, он заметил, что хмурое небо затянуто серыми тучами, и всё вокруг выглядит уныло и безрадостно. Эвальда тревожило смутное чувство надвигающейся опасности. Принц выполнил магические ритуалы, охраняющие от злобной магии, но чувство опасности не исчезло. Тяжёлым грузом оно висело в воздухе и рождало мрачные предчувствия. Эвальд продолжал путь, осторожно оглядываясь по сторонам. Дорога вышла из леса и сделала поворот, поднимаясь на пригорок. Принц миновал поворот, обогнув группу скал, и вдруг заметил неподвижно стоящую у дороги фигуру в чёрно-фиолетовом балахоне. Маг давно наблюдал за Эвальдом из-под опущенного на глаза капюшона. На секунду замерев от неожиданности, принц обнажил меч и осторожно подошёл ближе.

— Кто ты, злобный колдун, и почему ты хотел убить меня?

Маг поднял голову и отдёрнул капюшон своего чёрно-фиолетового одеяния. Длинные волосы вокруг большой лысины, крючковатый нос под кустистыми бровями, глубоко посаженные глаза, глядящие изподлобья. Это был сам Гилморг!

— Вот и встретились, принц! — усмехнулся тёмный лорд.

Эвальд нацелил меч в грудь Гилморга.

— Защищайся, если можешь, подлый колдун, или я убью тебя! Немедленно освободи принцессу!

— Подожди, принц, не будь так скор на расправу! Я пришёл сюда, чтобы поговорить с тобой!

— Нам не о чем с тобой разговаривать!

Гилморг, ухмыляясь, смотрел на сияющее лезвие, нацеленное ему в грудь, и не делал никаких попыток защититься.

— Неужели ты убьёшь меня, благородный принц? Я не причинил никакого вреда принцессе, и ты сможешь в этом убедиться! Моё преступление лишь в том, что я удерживал Элис против её воли, и я не заслужил смертной кары!

— А как же те рыцари, которых ты отправил на тот свет с помощью злобной магии?

— Но все они хотели убить меня, и я имел право защищаться!

— Действительно, меру твоей вины должен установить суд, — сказал принц и вложил меч в ножны. — Я доставлю тебя в ближайший город, где тебя будут судить.

Он крепко схватил Гилморга за ворот балахона и потащил мага вниз с пригорка. Тёмный лорд рванулся, балахон затрещал, и часть чёрно-фиолетовой материи осталась в руке принца. Гилморг взбежал на вершину пригорка.

— Ты дорого ответишь, принц, за мой испорченный костюм!

Он взмахнул рукой, и из-за пригорка показались воины Империи — их было много, человек пятьсот, не менее. Железной лавиной, звеня латами, они спускались вниз. Над их головами реяло бело-красное знамя. Во главе отряда на вороном коне ехал статный офицер.

— Схватить его живым, — приказал Гилморг, указывая на принца, — этот человек оскорбил Его величество, находясь у него в гостях, и заслуживает самой строгой кары.

Офицер сделал знак солдатам, и те, опустив копья и алебарды, решительно двинулись к Эвальду.

— Стойте! — вскричал принц, — почему вы выполняете приказы преступника, которого ищут во всех королевствах? Или вы заодно с ним?

— Не знаю, преступник он или нет, — сказал офицер, — но у нас есть повеление императора выполнять его приказы.

— Да как же вы не понимаете, что он околдовал императора и заставляет его отдавать преступные приказы, чтобы подтолкнуть страну к гибели!

— Не слушайте его, офицер, — сказал Гилморг, — вы же видите, что враг пытается увильнуть. Исполняйте приказ Его величества!

Принц выхватил меч, и снова зазвенела отточенная сталь. Теснимый солдатами, едва успевая отбивать удары, Эвальд отступал к скалам. Он выпустил астральные волны, чтобы поразить вражеское воинство, но они бездействовали. Тогда принц попытался захватить сознание солдат, но острая боль тотчас пронзила его голову.

— И не думай об этом, — прозвучал внутри мозга насмешливый голос Гилморга. — Лучше просто сдайся, принц. У тебя нет шансов на спасение.

Краем глаза Эвальд увидел, как Гилморг, стоя на пригорке, взмахивает руками, производя магические пассы, чтобы блокировать попытки принца применить боевую психологию. Лишённый этой возможности, посвящённый рыцарь превращался в обычного бойца.

Принц занял позицию в расщелине скал и яростно отбивался от врагов. Солдаты падали, сражённые его ударами, но их количество не уменьшалось. «Насколько хватит моих сил? — думал Эвальд, — минут на пятнадцать — двадцать, не более, а затем мне придётся погибнуть, или позорно сдаться, отдав врагам священный меч предков. Нет, только не это! Лучше умереть с оружием в руках, как и полагается рыцарю». Внезапно к нему пришла удачная мысль. Тяжёлый узел с золотыми монетами висел на поясе и стеснял движения принца.

— Стойте, солдаты великой Империи! — крикнул Эвальд. Солдаты перестали нападать на принца и остановились, полагая, наверное, что принц решил добровольно сдаться.

— Я покупаю у вас свою жизнь и свободу! — принц развязал узел и подбросил монеты вверх. Они засверкали в воздухе и посыпались на головы солдат золотым дождём, со звоном отскакивая от их железных шлемов и лат. Тотчас в рядах врагов поднялась страшная суматоха. Забыв о принце, солдаты принялись ловить монеты и собирать их на земле, и в одно мгновение грозный отряд превратился в неорганизованное стадо копошащихся, дерущихся между собой людей. Воспользовавшись замешательством противника, принц выскочил из расщелины скал и бросился бежать в лес.

— Олухи! Остолопы! Он уходит! Быстро за ним! — кричали на них Гилморг и офицер, но солдаты, ошарашенные внезапно свалившимися на них богатствами, не слышали их приказов. Воины были набраны из крестьян, которые за месяц тяжёлого труда едва зарабатывали одну такую монету, а за время воинской службы они не получали ничего, кроме котелка похлёбки и ломтя хлеба за день. Неудивительно, что этот золотой дождь заставил их забыть обо всём.

Эвальд бежал к лесу, стремясь затеряться в чаще. Это выглядело не очень достойно для рыцаря — показывать врагу спину и пятки, но обстоятельства не предоставили ему иного выбора. Офицер верхом бросился за принцем и начал нагонять его. Эвальд резко остановился и, обернувшись к врагу, поднял меч. Офицер, растерянно оглядевшись по сторонам, увидел, что остался без своего воинства, и резко повернул назад. В одиночку схватиться с посвящённым рыцарем он не решался. Эвальд, переведя дух, оценил ситуацию. Редкий перелесок, в котором он находился, едва ли мог служить надёжным укрытием. По резким выкрикам команд, доносившимся из-за деревьев, принц понимал, что Гилморгу удалось восстановить дисциплину в войске, и сейчас оно начнёт окружать и прочёсывать лес, чтобы найти его. Эвальд пожалел, что остался без своего верного коня. Он бы без труда вынес его из этой западни. Но, к сожалению, коня не было, враг был рядом, и надо было что-то решать, чтобы не оказаться в плену у чёрного мага. Принц спрятался под ветвями большой ели и прочитал заклинание, делающее его невидимым для врага. Это заклинание помогло уже ему один раз в степи спастись от стаи волков, и Эвальд надеялся снова уйти от врагов, на этот раз двуногих. Кажется, заклинание действовало. Несколько раз солдаты были рядом, на расстоянии вытянутой руки, заглядывали под лапы ели, но не замечали его. Лишь бы Гилморг не оказался рядом! От взора злобного мага не спасут заклинания. Но, к сожалению, надеждам принца не суждено было сбыться.

— Вот он, здесь, под елью! — совсем рядом раздался хриплый голос колдуна, и солдаты, мгновенно прозрев, бросились на принца. Его выволокли на поляну, и после короткой борьбы избили и связали. Гилморг стоял рядом, рассматривая меч принца.

— Вот видишь, принц, я оказался гораздо сильнее тебя! Ты вовсе не слаб и был достойным противником, — усмехнулся чёрный маг. — Иначе бы я давно прихлопнул тебя как муху. Но в конце концов время расставило нас на свои места, и ты покорился мне, как более сильному. Истинная сила заключается вовсе не в силе мускулов и владении мечом, а в том, чтобы умело использовать окружающие обстоятельства. Ты не хотел говорить со мной как с равным, что же, я буду говорить с тобой как победитель с побеждённым. Так уж устроен мир, — с иными людьми можно разговаривать только с позиции силы.

— И ты называешь меня неразумным, — гневно вскричал принц, — ты, забывший о чести и совести, нарушивший все законы, Божьи и человеческие! И чем ты сильнее меня? Тем, что способен подло ударить исподтишка, похищать беззащитных девушек и прятаться за войском, когда пришло время ответить за свои злодеяния?

— Ну, кто же сказал, что я не имею права делать всего этого?.. Это называется применением тактической хитрости. Да, согласен, это вовсе не по-рыцарски. Но ведь я не рыцарь и я свободен от ваших бестолковых правил, которые вы называете кодексом рыцарской чести, следовать им я вовсе не обязан.

— Но ты не свободен от закона, — сказал принц. — Ты бросил вызов обществу. Не я, так другой честный человек призовёт тебя к ответу.

— Ха-ха, — рассмеялся Гилморг своим каркающим смехом. — А что есть закон? — свод правил, которые помогают правителям держать в повиновении людское стадо! Но я не отношусь к этому стаду. Сильный человек берёт то, что он хочет, и его не остановят никакие законы. Я покорюсь только более сильному, но такого я пока не вижу в обозримом пространстве.

Гилморг ехал на коне, Эвальд со связанными за спиной руками шёл рядом. За ними следовало войско.

— А как же совесть? — спросил принц. — Ты не уважаешь закон, но неужели в тебе не осталось и совести?

— Совесть — это химера, от которой следует скорее избавиться и изгнать её из своего сознания, — ответил маг. — Она связывает наши действия и делает нас слабыми. Вот ты, принц, почему не прикончил меня, когда твой клинок был нацелен в моё сердце? Потому, что у тебя есть совесть, и этим ты слаб. Я знал это и не беспокоился за свою жизнь. Я свободен от совести, и я сильнее тебя. Я подл и бессовестен, я творю зло, но это нисколько меня не смущает, так как это единственный путь отринуть все преграды и получить богатство и власть, а с ними и все блага мира.

— А Божьей кары ты тоже не боишься? Твоя душа вечно будет гореть в адском огне! Неужели тебя не страшит пламя преисподней?

— С помощью чёрной магии я сколь угодно долго могу продлевать земную жизнь. Эту способность даровал мне Князь тьмы, с которым я заключил договор. Я служу моему господину здесь, на земле. Поверь мне принц, служить ему выгоднее, чем Всевышнему, так как он более щедр в награде. Если же ненароком моя земная жизнь оборвётся, я не буду простым грешником, горящим в пламени ада. Я займу почётное место у трона властителя преисподней.

— Как ты заблуждаешься, тёмный лорд! Слова твои полны незнания мира, ты преуспел в познании зла, но ты не понял, что человек рождён для того, чтобы быть с Богом, жить в мире и любви! Какую ошибку допустил ты, доверившись отцу лжи, который использует тебя, а затем швырнёт в адское пламя, как только у него не будет более в тебе надобности!

— Никогда не будет этого! Я служу своему господину на основе взаимной выгоды, а это более крепкий союз, чем основанный на таких эфемерных преходящих понятиях, как любовь и уважение. А любовь будет у меня всегда, если у меня будет сила. Лучшие красавицы мира будут считать честью быть среди моих любовниц.

— Любовь из страха и корысти? Неужели она может обрадовать сердце? — грустно произнёс принц и замолчал. Процессия вышла из лесистой местности и двигалась по зелёной равнине.

— Куда мы идём? — спросил Эвальд. — И зачем я нужен тебе живым? Ты оставил мне жизнь, хотя, исходя из твоих принципов, гораздо лучше и целесообразнее убить врага, чем кормить пленника и приглядывать, чтобы он не убежал.

— Верно, — рассмеялся Гилморг. — Но всё же есть исключения. Мы идём в замок моего друга герцога Балларонга. У него тоже есть претензии к тебе, и я хочу обрадовать его. Я сохранил тебе жизнь, чтобы герцог смог сделать с тобой то, что он захочет.

Итак, судьба принца была решена. Ему предстояло попасть в лапы кровожадного герцога, о жестокости которого он много знал из рассказов Эмилиуса. Эвальд не сомневался, что герцог предаст его мучительной смерти. Спасения было ждать неоткуда, но принц всё же надеялся, что волею Всевышнего у него будет шанс выбраться из западни.

Вечером на горизонте появился герцогский замок. Это было зловещее серое сооружение из массивных каменных башен и зубчатых стен. У подъёмного моста, перекинутого через глубокий ров, дежурили часовые. Тяжело заскрипела, поднимаясь, стальная решётка, и процессия вошла внутрь замка. Навстречу ей вышел сам герцог, грузный мужчина с властным лицом, большим орлиным носом и волосами серо-стального цвета. Офицер отдал честь герцогу, Гилморг, спешившись, низко поклонился.

— Добрый вечер, Ваша светлость, — сказал принц, — как здоровье вашего племянника?

Герцог пронзил принца ненавистным взглядом. Он подскочил к Эвальду и резким ударом сбил его с ног. «Меня опять избивают связанного, — подумал принц. — Всё-таки, как мне не везёт». Герцог несколько раз ударил принца сапогом в живот.

— Где Эмилиус? — задыхаясь от гнева, прошипел Балларонг.

— Я отправил его с поручением, — сказал принц, пытаясь защититься от сыпавшихся на него ударов, — Ваша светлость не будет возражать тому, что мэтр теперь служит мне?

— Впрочем, теперь неважно, где этот пройдоха. За его проступки ответишь ты, принц. Это будет всем наглядным уроком, что случается с теми, кто встаёт у меня на пути и смеет перечить моей воле, даже если это наследный принц.

— У вас нет чести, ваша светлость, — сказал Эвальд. — Не могу поверить тому, что вижу, как вы избиваете связанного. Вы тоже не уважаете правил рыцарства? Это унижает вас. Вы похожи на предводителя головорезов, но никак не на рыцаря и дворянина.

Герцог, зашипев, отвернулся. Во двор замка выбежал мальчик лет десяти, одетый в роскошный бархатный кафтан. Принц догадался, что это и был племянник герцога. Мальчишка подбежал к Эвальду и плюнул ему в лицо.

— Почему ты плюёшь в меня, мальчик? Ты тоже меня ненавидишь? — спросил принц, — А ведь я не сделал тебе ничего плохого, ни твоим друзьям или родным.

— Ты друг моего врага, значит, ты мой враг, — ответил мальчик.

— Разве твой учитель враг тебе? Когда я был таким же маленьким, как ты сейчас, для меня не было лучшего друга, чем мой учитель.

— Он сделал мне зло и должен быть наказан.

— Он сделал это нечаянно, и тебе это нисколько не повредило, — сказал принц, заметив, что мальчик вовсе не заикается, — Неужели ты не можешь простить его?

Мальчишка посмотрел в сторону, давая понять, что этот разговор ему наскучил.

— Прощают только слабые. Я буду смеяться, когда из тебя будут вытаскивать кишки!

«Пропащая душа, — подумал Эвальд, — сколько с тобой придётся работать, чтобы в это жестокое сердце вернулись добро и любовь? Да и вернутся ли они в него когда-нибудь?».

— Бросьте принца в темницу под главной башней, — приказал герцог своим слугам, — А завтра я решу, какой казни предать его.

Трое солдат потащили Эвальда в темницу. В них он узнал воинов, нападавших на Эмилиуса в тот день, когда он впервые увидел мэтра.

— Вот так вот, господин принц, — ехидно сказал один из них, — не совали бы вы нос не в свои дела, не накликали бы беды на свою голову.

Их товарищ, арбалетчик, стоял поодаль. Принц понял, что пора действовать. Первым делом надо было вывести из строя тёмного лорда, способного блокировать боевую психологию. Эвальд, мгновенно сосредоточившись, захватил сознание арбалетчика. Только бы Гилморг не успел опомниться! Но поздно! Маг почувствовал, что принц начал излучать астральные волны. Теперь дело решали секунды. Заскрипела тетива, арбалетчик вложил стрелу и вскинул своё оружие. Успеет ли он застрелить колдуна? Но Гилморг взмахнул рукой, и воин упал, поражённый мгновенным параличом. Падая, он успел нажать на спуск, и стрела со свистом пронеслась над головой герцога. Гилморг пустил волну злобной магии в принца, и у Эвальда потемнело в глазах.

— Приковать его к стене! Он очень опасен! — теряя сознание, услышал принц рычание Балларонга за спиной.

ГЛАВА 13

Учитель

Эвальд очнулся в глухом подземелье. Он сидел на земляном полу, на котором не было даже постелено соломы. Его руки и ноги сковывали толстые цепи, концы которых были вмурованы в каменные стены. Злобная магия, излучённая Гилморгом, не повредила принцу, так как ещё действовала магическая защита, установленная им перед первой встречей с чёрным магом, но чувствовал себя принц отвратительно. В голове мутило, ныли вновь полученные раны и ссадины, перед глазами плавали цветные круги. В маленькое окошко над головой принца едва пробивался свет. Выглянуть в него принц не мог, так как длина цепей не позволяла ему даже встать с пола. Загремели тяжёлые засовы, и массивная кованая дверь отворилась. В камеру, неся впереди себя горящий факел, вошёл сам тёмный лорд.

— Вы ещё живы, Ваше высочество? — насмешливо спросил он, и установил факел в специальный держатель в стене. — Боюсь, что это ненадолго.

— Ты пришёл поиздеваться надо мной, проклятый колдун? — еле слышно отозвался принц.

— Вовсе нет, я хочу предложить тебе жизнь и свободу.

— Вот как!

— Я вижу, что ты сильный и опасный противник, и дух твой не сломлен. И я более хотел бы иметь такого друга, а не врага. Зачем нам враждовать между собой, когда мы можем заключить союз.

— Союз? После того, что ты сделал?

— А что же такого я сделал? Принцесса жива и здорова, одно слово, и она станет твоей.

— И чего же ты хочешь взамен?

— Ты молод и силён, в тебе скрыты огромные возможности. Именно такой помощник мне и нужен. Служи мне, признай меня своим господином и принеси мне клятву верности, и ты получишь жизнь, свободу и принцессу, а если преуспеешь в службе, даны будут тебе великие богатства и власть.

— Служить тебе? Подлецу, похищающему беззащитных девушек и коварно пакостящему из-за угла! И ты думаешь, что я из страха смерти стану сообщником твоих чёрных дел!

Гилморг сделал страдальческое лицо и махнул рукавом чёрно-фиолетового балахона.

— В тебе говорят чванство и детские заблуждения. Но пора твоему сознанию повзрослеть. Ты станешь моим учеником, и я открою тебе глаза на истинную картину происходящей реальности. Ты поймёшь, что я вовсе не подлец, каким ты считаешь меня, а дальновидный и мудрый человек, познавший все тонкости природы и человеческих взаимоотношений. И я готов передать тебе эту мудрость. Вооружённый ею, ты достигнешь великой власти и могущества.

— Ты хочешь научить меня злу и подлости?

— Зло, подлость! Ты воспитан на детских сказках, которые преподносят нам картину мира в чёрно-белом цвете! Твоё сознание младенчески примитивно. Проникнув в суть моих принципов, ты поймёшь, что они гармоничны и разумны, они взяты из окружающей нас природы. Познав силы природы и общества, ты достигнешь величайшей власти над людьми.

— Какой власти достиг ты? — усмехнулся принц, — Ты заслужил лишь всеобщие ненависть и презрение.

— Не всё сразу! Понадобиться много усилий, чтобы достигнуть желаемого! Нынешняя система мира несовершенна, она шатается и близка к развалу. Грядут большие перемены. И тут уж важно не оплошать и в бушующем шторме взлететь вверх на гребне волны. Весь мир покорится моей воле. И ты, принц, можешь принять участие в будущей битве! Я буду повелевать миром, и ты мог бы принести мне немало пользы, если бы ты был на моей стороне.

— Ещё один претендент на мировое господство, — иронически усмехнулся принц. — Неужели мания величия так заразна?

— Кто же, кроме меня?

— Его величество Гилдериан, император Равнинной империи.

— Ха-ха! Гилдериан — жалкий фигляр в сравнении со мною! — рассмеялся чёрный маг. — Он пустая марионетка в моих руках и не имеет никакой реальной силы. Я давно уже правлю его Империей. Но мне мало Империи. Я хочу владеть миром! Сейчас я ещё пока не могу открыто выйти из тени на сцену мировой политики, но придёт день, когда мне покорятся все царства и народы, и короли принесут короны к моим ногам. Дикие народы юга и востока, варвары севера уже подвластны мне, и только ждут моего сигнала, чтобы перейти границы.

— Но власть над варварами даёт тебе немного, — сказал Эвальд, намекая на поражение варваров под Коппервудом.

— Да, тогда ты победил меня, вызвав из небытия это гнусное чудище. Но проиграть сражение вовсе не означает проиграть войну. Тогда я оценил твою силу и понял, что такой союзник, как ты, принц, нужен мне. Служи мне, и я щедро награжу тебя. Принцесса Элис будет твоей. Хочешь быть моим наместником в северных землях? Ты будешь править не только своей малой Сариолой, но и огромными пространствами сопредельных и несопредельных стран.

— И для этого я должен предать моего отца и мой народ, моих друзей, всех, кто был дорог мне, и кому был дорог я? Нет, этого не будет никогда! — твёрдо сказал принц.

— Опять твоя тупая сентиментальность, — улыбнулся Гилморг, показывая жёлтые клыки. — Тебе придётся избавиться от неё, и ты сможешь сделать это, став моим учеником. Грядут новые времена, и лишь тот найдёт в них достойное место, кто сможет быстро перестроить своё сознание согласно новым реалиям и не цепляться за старые, отжившие представления. Я буду твоим наставником, и, покорившись мне, ты избавишься от совести и чести, от жалости и сострадания, от всего, что делает нас слабыми. Ты будешь абсолютным человеком, лишённым всяких глупых комплексов, подчинённый только лишь трезвой рациональности, и сила твоя возрастёт многократно.

— Я не смогу им стать, даже если бы и хотел. Через себя не переступить.

— Нет ничего невозможного, принц! Сделай это во имя спасения себя и принцессы. Об остальном позабочусь я.

— Ты сам находишься в плену ложных представлений, тёмный лорд. Один человек не может править миром.

— Обычный человек — да. Но не я. Я разработал мудрый план овладения мировым господством, и уже началось его исполнение. Прежде всего, я ввергну Империю в кровопролитную войну со всеми остальными государствами.

— Но разжигание войны — это преступление и тяжкий грех!

— И ты считаешь войну преступлением! — опять рассмеялся маг, — войну, для которой создан рыцарь, которая даёт ему возможность проявить доблесть и покрыть себя славой! Война, мой друг, — естественное состояние человеческого общества. Войны в мире не прекращаются ни на один день с незапамятных времён. Воевали Древние мастера, воевали до них, и после них, войны идут и сейчас. Мудрая природа вложила в человеческое сознание стремление к уничтожению себе подобных, это разумно, и необходимо как средство от перенаселения земель. Наша задача лишь в том, чтобы разумно использовать это стремление в своих целях и направить его течение в нужное русло. Итак, Империя вступит в войну, и, конечно, потерпит в ней поражение, так как она хоть и сильна, но не сильнее всех остальных стран, вместе взятых. Но и силы этих государств будут сильно измотаны в войне. Города будут лежать в руинах, и поля сражений будут покрыты трупами павших воинов. И тут в борьбу вступаю я, обладающий секретным смертоносным оружием. Ты думаешь, кого назначил Гилдериан главным над учёными, работающими над расшифровкой текстов Древних мастеров? Конечно, меня! Глупый император думает, что я работаю на него! Я уже обладаю знаниями, которые сделают меня непобедимым. Весь мир покорится мне!

— Ты безумен, — сказал, опустив голову, принц, — ты сошёл с ума, и хочешь сделать меня соучастником своего безумия!

— Большинство великих идей воспринимается вначале, как безумие.

— Твоим планам не суждено сбыться. Ведь есть орден посвящённых рыцарей. Есть великие маги, подобные Страннику, в сравнении с которыми твои способности — ничто.

— Странник мне вовсе не опасен, — махнул рукой Гилморг, — Я уверен, этот глупый чудак не пошевелит и пальцем, чтобы мне помешать. Другое дело посвящённые рыцари, каждый из которых способен в одиночку сражаться с целым войском. Объединившись, они могут стать серьёзной помехой моим планам. И тут важно для нас не дать им объединиться. Я и придумал весь этот трюк с принцессой, чтобы рыцари поодиночке отправлялись на её поиски, и находили свою смерть, как мотыльки, летящие на пламя свечи. Тот, кто устоит против магии, покорится огню и стали. Кто-то перейдёт на нашу сторону.

— Никто не перейдёт, я в этом уверен, — сказал принц.

— Даже если так, когда дело дойдёт до решающих битв, рыцари не смогут противостоять моему секретному сверхоружию. И горе побеждённым. Итак, принц, ты со мной?

— Нет, — сказал Эвальд. — Ужасную гнусность затеял ты. И зря ты надеешься, что я буду твоим союзником. Я не куплю себе жизнь ценой бесчестия!

Злоба перекосила лицо тёмного лорда.

— Что же, у тебя было право выбора, и ты сделал этот выбор. Завтра, когда острые крючья будут медленно раздирать твоё тело, ты мгновенно забудешь о чести и всех своих принципах, и превратишься просто в кусок мяса, орущий, умоляющий об одном — чтобы тебя скорее прикончили!

— Я не доставлю тебе такого удовольствия, — сказал принц. — Я мужественно перенесу все мучения и умру достойно, как и полагается рыцарю.

Гилморг вышел, потушив факел. Закрылась дверь, загремели тяжёлые засовы, и принц оказался в кромешной темноте.

Снаружи опустилась ночь, и свет уже не проникал в камеру. Тьма навевала ощущение мрачной безысходности. Итак, ему уготована страшная смерть, думал Эвальд. Он не чувствовал страха предстоящих мучений, только бесконечную досаду и разочарование. Неужели всё кончено, и ему ничего больше не увидеть в жизни, только эту тёмную камеру и эшафот? А в это время дома, в Сариоле, с нетерпением ждут его возвращения. Но ему не суждено более никогда увидеть отца и родных. И, самое главное, ему никогда не увидеть Элис, она даже не узнает, что принц погиб, спасая её. Эвальд думал о принцессе, и представлял её, гуляющей с ним в зелёных лугах Сариолы, как они играют, догоняя друг друга среди высоких стеблей, и как целуются, лёжа в траве. Ему было бесконечно жаль, что всему этому уже никогда не сбыться.

Через некоторое время принц забылся тревожным, беспокойным сном. Он очнулся оттого, что почувствовал, что в тёмной камере, кроме него, находился ещё кто-то.

— Кто здесь? — спросил принц.

— Твой друг, — прозвучал в темноте знакомый с детства голос.

— Учитель Мартин!

— Да, это я, мой мальчик.

— Но ты же умер! Наверное, ты просто снишься мне.

— Вовсе нет. Протяни мне руку.

Эвальд протянул в темноте руку, скованную цепью, и нащупал руку учителя. Да, это была его жёсткая ладонь, знакомая принцу с детства.

— Не могу поверить! Ты жив, учитель! Кого же мы похоронили там, в Сариоле? И почему ты не подавал о себе вестей? Так это ты оставил мне записку на постоялом дворе старого Хьюго! А как ты оказался здесь? Ты тоже в плену у Гилморга?

— Слишком много вопросов и мало времени, чтобы рассказывать обо всём. Нет, я не в плену у тёмного лорда. Я здесь, чтобы освободить тебя, — сказал учитель.

— Не успеешь, — грустно сказал принц, — эти оковы в палец толщиной, их не перепилить за ночь.

— Но освободиться от них не составит труда для мага второй ступени.

— Я не маг второй ступени.

— В эту ночь ты станешь им, — сказал Мартин.

— Но я слышал, что для этого нужно пройти суровое испытание.

— Да, это так. Оно необходимо, чтобы наставник был уверен, что посвящаемый твёрд духом, способен устоять против соблазнов, и не употребит во зло свои новые способности. Но я уверен в тебе. Я был рядом во время твоей беседы с тёмным лордом и слышал всё. Ты не поддался страху и не покорился злу. Это было твоё испытание, и ты прошёл его достойно.

В темноте вспыхнул и засветился тусклым светом колдовской огонь. Мартин начертил на полу магические фигуры и прочитал необходимые заклинания. Принц следовал указаниям учителя.

— Посвящаю тебя во имя сил воздуха, огня, земли и воды. Откроются в тебе великие способности, и огромные силы ощутишь ты в себе, но ещё большие соблазны будут одолевать тебя, и дух твой должен оставаться чистым, — читал Мартин ритуальный текст посвящения.

Принц отпил из кубка магическое зелье, и по его телу разлилось тепло. Ритуал посвящения окончился.

— И теперь я маг второй ступени? — спросил принц.

— Да, мой мальчик, — ответил учитель.

— И как я смогу освободиться из темницы?

Мартин улыбнулся.

— К сожалению, обладать способностями мало. Нужно ещё и уметь их использовать. А для этого важно присутствие наставника.

— Но теперь мы вместе!

— Хорошо бы, если это было так, — загадочно ответил учитель. — Итак, слушай моё первое наставление. Ты, конечно, знаешь, как влиять мыслью на материальные предметы. Сосредоточься и направь мысль вдоль металла оков. Пусть она проникнет вглубь, в толщу стали.

Принц выполнял все указания учителя.

— Заставь мысль пульсировать вдоль силовых линий металла, раздвигая его, и наращивай силу мысли с каждым проходом. Ускоряй пульсацию.

Эвальд почувствовал, как оковы на его руках начали сильно нагреваться.

— Теперь направь силу мысли в противоположные стороны.

Принц сделал, как сказал Мартин, и оковы с треском разлетелись на куски. Вот это да! Эвальд потрогал горячие куски рваного металла. Неужели в его мысли заключена такая великая сила!

— Это замечательно! — сказал принц, — но как мы выберемся отсюда?

— Надейся на меня и на свои силы, — сказал учитель, — для этого мы используем другой метод. Он заставил принца прочитать новые заклинания и сосредоточить психологические усилия. Эвальд выполнил всё, что говорил Мартин. На мгновение принц ощутил головокружение, лёгкую боль в мозгу, и перед глазами побежали цветные разводы. Он зажмурился, снова открыл глаза, и вдруг увидел, что он находится не в темнице, а на открытом пространстве. Вокруг расстилалась широкая долина. Вдали тёмной громадой высился замок Балларонга. Горизонт начинал светлеть, близилось утро. Принц необычайно обрадовался. Теперь он мог мгновенно переноситься в пространстве, как это делали Странник и мальчишка Ири!

— Возьми своё оружие и постарайся не оставлять его в руках врага, — сказал Мартин и протянул Эвальду его меч.

— Спасибо, учитель! Не представляю, как тебе удалось выкрасть его у Гилморга.

Мартин загадочно улыбнулся. Он стоял спиной к светлеющему горизонту, и принцу не было видно его лица.

— Тем не менее, такие люди, как Гилморг, тоже нужны миру, — сказал Мартин. — Если бы не было зла, как бы люди поняли, что такое добро?

— Так же говорил Странник, которого я встретил на перевале Стальных гор. Он сказал мне, что бесполезно бороться со злом, так как оно неуничтожимо и является обратной стороной добра, и вместе с ним, то беря верх, то будучи им побеждённым, составляет гармонию мира.

— Мой мальчик, ты всё не так понял, — ответил учитель. — Это вовсе не значит, что мы не должны бороться со злом. В борьбе со злом мы проявляем свою добрую волю, и, преодолевая опасности, в борьбе совершенствуем свой дух и поднимаем его на новые высоты. Смысл жизни в вечном совершенствовании духа!

Редкие облака окрасились золотом, и над горизонтом сверкнул первый луч восходящего солнца.

— Теперь, когда я знаю планы тёмного лорда, мы сможем расстроить их. — сказал принц. — Он силён, но есть средство победить его. Мы поднимем посвящённых рыцарей и одолеем злобного колдуна! Ты будешь со мной, учитель?

Мартин не ответил, он опустился на землю, и, казалось, о чём-то задумался. Над равниной поднималась заря. Первый луч восходящего солнца рассеял утренний полумрак.

— Учитель! — позвал принц. Мартин не отвечал. Казалось, он спал. Эвальд, встревожившись, потряс его за плечо. Учитель вздрогнул, резко обернулся, как бы очнувшись от забвения, и отдёрнул капюшон рясы. Принц в недоумении застыл. Это был вовсе не Мартин! На него смотрело незнакомое испуганное лицо.

— Кто вы? — спросил человек, которого принц за минуту до этого считал своим учителем. И голос его тоже был чужим и нисколько не напоминал голос старого Мартина.

— Где я? — испуганно спросил незнакомый старик. — Я вечером возвращался домой из церкви, потом я, наверное, уснул посреди дороги, и вдруг я оказался здесь, в чужих местах.

— Не беспокойся, добрый человек, — сказал принц, — я не причиню тебе зла. Ты невдалеке от замка герцога Балларонга.

— Эх, куда я зашёл! — всплеснул руками старик, — неужели я стал бродить во сне!

Эвальд всё понял. Его учитель был великим магом, но, к сожалению, он всё-таки покинул этот мир. Несмотря на это, он всё-таки смог придти на помощь своему ученику в трудную минуту и, будучи бесплотным духом, использовал для этого физическое тело другого человека. По своей воле возвратиться с того света — только великим духам было это под силу, и, несомненно, Мартин был одним из них. Теперь он вернулся в свой мир теней. Принцу стало грустно оттого, что он вновь остался один. Совсем один против зловещего тёмного лорда. Рассеялось было посетившее его детское чувство полной безопасности и уверенности, что в любой момент он может рассчитывать на помощь старшего. К сожалению, надеяться можно было только на себя. Учитель открыл у Эвальда новые способности, но кто научит его использовать их? Как бы хорошо было бы, если бы Мартин был с ним и помогал ему в борьбе с тёмным лордом, который оказался гораздо коварнее и сильнее, чем предполагал принц. Эвальд, конечно, не верил, что Гилморг сможет стать властелином мира, но был убеждён, что, стремясь к своей несбыточной идее, тёмный лорд наделает немало бед и принесёт большое зло. Очень тревожила мысль о том, что в руках Гилморга находится некое страшное оружие Древних мастеров. Может быть, это был просто блеф? Так или иначе, очень важно не дать чёрному магу развязать мировое кровопролитие. Эвальд решил немедленно сообщить о планах Гилморга магистру Ордена Посвящённых, чтобы он поднял рыцарей на борьбу со злобным колдуном. Гилморг не сможет противостоять Ордену, какое бы оружие не было в его руках.

ГЛАВА 14

Орден посвящённых

Эвальд шёл по старой дороге, пролегавшей по зелёной долине между туманных холмов. Он направлялся на восток, к замку Риваль, где находилась штаб-квартира Ордена Посвящённых, чтобы сообщить магистру ордена, лорду Гийому Линсу о зловещих планах Гилморга. Империя находилась под властью тёмного лорда, и единственной силой, способной противостоять ему, был Орден Посвящённых. Магистр, конечно же, поймёт степень опасности, исходящей от чёрного мага, и примет необходимые меры. Перед тем, как направиться в Риваль, принц колебался — ведь ему придётся на время отложить спасение Элис. После недолгих раздумий принц решил, что спасение мира всё-таки важнее, к тому же, принцесса, если верить Гилморгу, находилась в безопасности. Конечно, словам тёмного лорда нельзя было доверять, поэтому принц рассчитывал после аудиенции у магистра немедленно возобновить свои поиски.

Сзади послышался скрип колёс и конский топот. По дороге двигался большой обоз, состоящий из длинной вереницы гружёных повозок. Обоз сопровождал большой конный отряд воинов Империи. Принц отошёл на обочину дороги, чтобы пропустить повозки. Воины, увидев принца, равнодушно проехали мимо, наверное, у них не было приказа об аресте Эвальда, они не знали, кто он, да и не было им никакого дела до одинокого путника, бредущего через долину. Принц вдруг услышал знакомый голос:

— Добрый день, ваше высочество!

Эвальд обернулся и увидел Торка, того самого, который помогал ему в Локкарде в поединке с великаном Мортимером. Торк ехал на одной из повозок. Рядом с ним сидел его хозяин, старый купец Витадуччо, и тоже махал принцу рукой.

— Садитесь к нам, господин принц!

Эвальд очень обрадовался этому приглашению, так как ноги его изрядно устали.

— Мы будем рады, если нас будет сопровождать такой великий воин, — сказал, купец, улыбаясь в окладистую бороду.

— Ах, — махнул рукой принц, — слухи о моём величии сильно преувеличены.

— Вам помогли мои доспехи?

— Увы, господин купец, я их потерял. Если не сказать более, их у меня украли, — сказал принц, вспомнив, что доспехи остались в поклаже, украденной у него в Ренегсберге вместе с конём. Но они всё же пригодились мне. Они были на мне в битве под Коппервудом.

— Мы много слышали об этой битве, потому и называем вас великим воином. Кто же ещё смог бы вызвать демона, растерзавшего десять тысяч варваров!

Принц улыбнулся и отвёл взгляд. Всё-таки, приятно, что весть о его воинской доблести разнеслась по земле.

— Я направляюсь в Риваль, — сказал Эвальд, — А вы?

— Мы нет, — ответил купец, — но нам по пути. Мы держим путь к Восточным горам, где проходит граница Империи.

— А ты много товару взял, — заметил принц, — дела идут на лад?

— Хо-хо, — довольно усмехнулся купец, — крупный государственный заказ!

— А что там, в твоих повозках?

— Вообще-то это секрет, но из уважения к вам, принц, скажу, что там оружие.

— Какое оружие? — встревожился Эвальд.

— Самое обыкновенное. Кольчуги, панцири, шлемы, мечи, копья, алебарды.

— И куда же ты везёшь такое огромное их количество?

— Приказано доставить на склад у восточных границ. Указ императора!

«Или Гилморга, что скорее всего, — подумал принц. — Но какую армию он собирается вооружить этим оружием? И откуда у Гилморга армия? Ясно одно — перевозка оружия как-то связана с планами тёмного лорда, в этом нет сомнения». Эвальд напряжённо задумался.

Вереница повозок неспешно двигалась вдоль старой дороги. Когда солнце склонилось к вечеру, купец решил устроить привал. Слуги поставили шатёр, развели огонь, и приготовили роскошный ужин. Превосходное жареное мясо было подано на серебряных, инкрустированных золотом, блюдах. В кубках тонкой работы были налиты изысканные вина.

— Твой ужин достоин королей! — сказал Эвальд старому купцу. Витадуччо довольно усмехался, поглаживая бороду. Ему удалось произвести впечатление даже на самого принца!

— Разрешите, ваше высочество, преподнести вам ещё один подарок.

Принц покачал головой.

— Всё-таки, подарки обязывают, господин Витадуччо, а я бы не желал быть кому-то обязанным.

— Нет, нет, Ваше высочество, без всяких задних мыслей. Мой подарок очень скромен, и к тому же вскоре вам понадобится.

Купец извлёк откуда-то красивый рог, окованный серебром, с длинной цепочкой, и с поклоном подал принцу.

— Хорошая вещь, — сказал принц, — и глазу приятна. Благодарствую. Как же может мне понадобиться этот рог?

— Говорят, что стражники в Ривале вечно спят, стены довольно высоки, чтобы докричаться этих сонных воинов, и вы можете провести под стенами долгие часы, пока кому-нибудь не понадобиться выехать с той стороны.

— Не может быть! — не поверил принц, — неужели они так беспечны!

— Так говорят, — промолвил купец, — что будто бы стража там несёт дежурство чисто формально. Кто же решится приступить к стенам ордена великих рыцарей?

— Возможно, есть и такие силы, — задумчиво проговорил принц. — Во всяком случае, спасибо за подарок.

— А вдруг моё имя в истории будет упомянуто рядом с вашим только из-за того, что я подарил вам этот рог?

— Не исключено, — улыбнулся Эвальд.

Через пять дней пути принц расстался с дружелюбным купцом. Обоз двинулся дальше на восток, а принц направился к Ривалю, резиденции магистра Ордена посвящённых. Эвальд не раз бывал здесь, в этом неприступном замке, сложенном из серого гранита. Здесь он стал рыцарем. Суровые башни и стены замка навевали принцу тёплые воспоминания о том торжественном часе, когда магистр, прикоснувшись мечом к его плечу, принял Эвальда в братство сильнейших воинов мира.

Цепной мост был поднят, и на стенах не было видно стражников. Действительно, всё было так, как говорил старый купец. Эвальд поднёс к губам рог, и его протяжный звук разнёсся над древними стенами. Стражники, всполошившись, взбежали на стены, и оторопело уставились на Эвальда из-за каменных зубцов.

— Открывайте ворота, бездельники! — махнул им рукой принц.

— Сию минуту, Ваше высочество! — отозвался с башни офицер стражи, и тяжёлые цепи заскрипели, опуская мост.

— Откуда ты знаешь меня? — крикнул ему снизу Эвальд.

— Кто же не знает самого молодого из посвящённых рыцарей? Добро пожаловать, господин принц!

Тяжёлая стальная решётка медленно поднялась, и Эвальд прошёл во двор замка, аккуратно вымощенный красным камнем. О его прибытии немедленно известили магистра, и уже через пять минут принц удостоился аудиенции.

Гийом Линс принял Эвальда в главном зале замка, величественном сооружении со сводчатыми потолками и высокими колоннами. Лучи солнца проникали внутрь зала сквозь узкие высокие окна со вставленными в них хрустальными стёклами. Седовласый магистр восседал на троне во главе зала. Он казался совсем дряхлым стариком, но Эвальд знал, что перед ним один из величайших воинов мира. В правой руке магистр держал серебряный узорный посох — жезл власти. Принц, как того требовали правила этикета, приблизился к трону и склонился перед магистром на одно колено. Старик сошёл с возвышения, подошёл к Эвальду и обнял его.

— Я рад видеть тебя, молодой принц. Ты мне как сын. Благодарен тебе за то, что ты пришёл.

— Тревога наполняет моё сердце, повелитель, и поэтому я здесь, — сказал Эвальд. Он подробно поведал магистру о планах тёмного лорда. Старик внимательно выслушал его.

— Быть может, не всё так серьёзно, и Гилморг блефовал, чтобы запугать и унизить тебя?

— Нет, повелитель. Я сам видел, что Гилдериан, правитель Равнинной империи, находится на грани безумия, и ищет повода, чтобы нарушить мир и ввергнуть свою страну в кровавую бойню. Он — марионетка в руках Гилморга, который втёрся к нему в доверие и оплёл его чарами. Также я видел, что армия Империи подчиняется Гилморгу.

— Действительно, всё, что ты сообщил, очень важно. Мы должны принять неотложные меры, чтобы не дать восторжествовать тёмным силам. Я разошлю гонцов с призывом всем рыцарям собраться в замок Риваль на Великий совет посвящённых, вместе мы обсудим сложившуюся ситуацию и выработаем план действий. Разумеется, всех рыцарей невозможно будет собрать за короткое время, но за два дня их соберётся достаточно, и решение Совета будет обязательным для остальных. Пока же отдохни с дороги, я прикажу отвести тебе лучшие покои.

Обстановка комнаты, предоставленной Эвальду, была выдержана в стиле сурового аскетизма. Серые каменные стены, драпированные гобеленами с вытканными сценами воинских подвигов, окно, забранное узорной кованой решёткой. В углу — кровать из резного красного дерева, под тяжёлым парчовым балдахином. Посреди комнаты находился тяжёлый дубовый стол, рядом стояло такое же тяжёлое кресло. Слуги подали ужин, состоявший из блюда жаркого и кувшина вина, и, принц, насытившись, предался сну, так как сильно устал.

Следующие два дня прошли в ожидании. Эвальд бродил по замку, поднимался на стены, с высоты осматривая окрестности, упражнялся в фехтовании в оружейном зале. Сам магистр преподал ему несколько уроков владения мечом. Мысли об Элис не покидали молодого принца. Не перепрятал ли Гилморг принцессу, и находится ли она до сих пор в той высокой башне на морском берегу? Принц в разговоре с тёмным лордом ни словом не проговорился, что ему известно, где тот держит девушку, но, несомненно, Гилморг знал, что принц посетил Волгардский оракул, и мог догадаться, что Эвальду известно местонахождение башни. Принц надеялся, что чёрный маг слишком занят своими зловещими планами, и у него не будет времени перепрятать принцессу. Но что решит Великий совет?

На третий день начали съезжаться рыцари. Отважные воины из разных провинций империи, сопредельных и несопредельных стран, поспешили прибыть в Риваль по приказу магистра. Пустые помещения замка наполнились многоголосым гомоном. Многих из рыцарей Эвальд знал, ещё более многие были ему незнакомы. Приехали не менее ста человек из близлежащих земель, большинство рыцарей прибыли со свитой, сопровождаемые слугами и оруженосцами.

Заседание Великого совета было назначено на вечер. Солнце опустилось за горизонт, и в большом зале зажгли факелы. Рыцари разместились за длинным столом, во главе которого восседал магистр. Колеблющиеся языки пламени бросали отсветы на мужественные лица.

— Братья! — начал магистр, — Опасность нависла над миром. Чёрный маг Гилморг рвётся к власти и хочет покорить всю землю своей злой воле. Гилморг, которого все мы считали никчемным отщепенцем, бесчестным мерзавцем, способным лишь низко пакостить и обижать девушек, оказался очень коварным и могущественным. Он вынашивает зловещие планы мирового господства, и уже приступил к их исполнению. Тёмный лорд подчинил своей воле императора Гилдериана и фактически захватил власть в Равнинной империи. Он намерен ввергнуть Империю в войну со всеми остальными странами, а затем, когда города будут лежать в руинах, а поля сражений будут покрыты телами павших воинов, с помощью тайного оружия Древних мастеров придти к власти над миром. Брат наш, принц Эвальд, был в плену у Гилморга, и, когда тот склонял его к предательству, принцу стали известны планы злобного колдуна. Единственная сила, способная помешать Гилморгу — это мы, наш орден. Мы должны собраться и выступить против чёрного мага.

Принц Эвальд поднялся со своего места и подробно поведал собравшимся о том, что ему стало известно, когда он находился в плену у Гилморга. На несколько минут в зале воцарилась тишина. Затем попросил слова один из рыцарей, граф Оливер Редан.

— Всё, что мы услышали, довольно сомнительно. Возможно, Гилморг просто блефовал, стараясь вселить страх в сердце принца. Если он обладает каким-то мощным оружием Древних мастеров, зачем ему ждать, когда армии Империи и остальных стран уничтожат друг друга? Да и само упоминание об этом мифическом оружии кажется мне ложью. Я сам в совершенстве изучил язык Древних мастеров, и знаю, что создать какое-то оружие на основе их рукописей невозможно. Как только повествование в них касается военных тем, манускрипт становится бессвязной околесицей, полной шарад и загадок. Я не думаю, что Гилморгу удалось распутать все эти головоломки, так как сам я долгие годы тщетно бился над их разгадками. Также сомнительно, что тёмному лорду удалось отыскать в земле какое-то оружие, которое за несколько тысяч лет не потеряло своих боевых свойств.

— Действительно, мы оказываемся в сложном положении, — сказал другой рыцарь, барон Лайонел Лигенсдейл, — Никаких достоверных фактов, указывающих на стремление Гилморга к мировому господству, нет. Слова Гилморга о его намерениях захватить власть над миром я считаю чистым блефом. А может быть, это провокация Гилдериана? Всем известно, что император ненавидит наш орден. Каким таким чудесным образом удалось принцу Эвальду спастись из плена? Его якобы спас его учитель Мартин, явившийся с того света. Это тоже подозрительно. Я думаю, что это был не Мартин, а сам Гилморг, принявший другой образ с помощью магии. Спасение принца было частью его плана. Он знал, что принц расскажет обо всём магистру, и тот поднимет Орден. Тогда Орден посвящённых можно будет обвинить в измене, подстрекательстве к смуте, заговоре с целью переворота и объявить посвящённых рыцарей врагами империи. Поэтому я против каких-нибудь выступлений. Да и против кого мы будем выступать? Двинем войска на Ренегсберг? Император скажет нам, что у него и в мыслях не было прятать Гилморга, и он знать не знает, где он. А наше выступление будет поводом к войне, которой так жаждет темный лорд.

— Но что нам делать? — спросил Эвальд, — мы не можем просто сидеть и ждать, пока Гилморг будет разжигать войну! Надо каким-то образом помешать ему!

— Было бы разумно захватить в плен Гилморга, — сказал магистр, — но, к сожалению, приходиться признать, что это невозможно. Он использует технику магии, чтобы быстро исчезать и появляться. Рыцари искали его по всем землям в связи с похищением им принцессы Элис, но никто не добился успеха. Сам же тёмный лорд внезапно появляется в нужном ему месте и так же внезапно исчезает.

— А что, если нам самим взять под контроль императора? — предложил один из младших рыцарей, Амбруаз Делангион. — Пожалуем к нему как бы на аудиенцию, и овладеем его сознанием. Затем мы принудим Гилдериана отказаться от трона, и на престоле Империи воцарится новый правитель. Таким образом, причина начала войны будет устранена.

— Не могу на это согласиться, — задумчиво сказал магистр Линс, — это будет вовсе не благородно и противно нашим принципам. Как известно, между Орденом и Империей существует договор о мире, и мы, носители традиций благородства, не можем вероломно нарушить этот договор.

— Император попал под влияние чёрного мага и стал угрозой миру, — ответил ему Редан. — Во имя будущего народов, я думаю, мы имеем право нарушить наше соглашение с Империей. Лишение монарха трона было бы благом для всего мира и для него самого. Ведь мы не говорим об убийстве Гилдериана. Мы можем разработать операцию, цель которой — низложение императора.

— Мы не можем поступать низко. Быть может, стоит попробовать уговорить императора выдать Гилморга и самому отказаться от трона? — спросил Делангион.

— Скорее камни растают и превратятся в воду, — сказал Эвальд, — чем император добровольно откажется от престола. Я думаю, что он безумен. Он одержим стремлением самому стать властелином мира. Редан прав, я полагаю. Мы нарушим слово, данное императору, но спасём сотни тысяч жизней. Прошу вас, повелитель, дайте разрешение совершить это.

— Я думаю, — тихо сказал магистр. — Продолжайте обсуждение, и я, взвесив всё, выскажу своё решение.

— Свергнуть Гилдериана не так просто, как кажется. Но допустим, что нам удалось это. Мы предложим всем странам войти во всемирную федерацию, которой будет управлять всенародно избранный, мудрый и справедливый монарх, пекущийся о благе не своём, а каждого их своих подданных, о благе всех земель, вошедших в федерацию, — сказал Оливер Редан.

— Хмм, захотят ли правители поступиться суверенитетом? — с сомнением произнёс Делангион. — И вдруг преемник этого правителя, его сын, например, будет не столь мудр и справедлив, вдруг он окажется жестоким деспотом, подобным Гилдериану?

— Можно было бы упразднить саму фигуру императора. Править будет совет посланников из всех земель, принимая коллективные, выгодные и приемлемые для всех решения.

— В этом совете будет царить разброд и болтовня, — сказал Лигенсдейл. — Вместо мудрости он станет гнездом интриг и раздоров. Невозможно принимать решения, одинаково приемлемые для жителей земель, отдалённых на тысячи миль.

— Нет, нет! — раздались голоса, — меньшинство будет подчинено большинству. За порядком же на совете будет следить его избранный председатель.

Разгорелся спор, продолжавшийся довольно продолжительное время. Магистр, задумавшись, молча взирал на рыцарей. Наконец, он прервал спор, ударив жезлом власти по гулкому каменному полу. Все тотчас замолчали, и в зале воцарилась тишина.

— Довольно спорить, господа, — сказал Гийом Линс. — Я взвесил всё, и вот моё решение. Гилдериан поступает низко и подло, укрывая Гилморга, объявленного преступником. Он пытается расшатать устои мира и начать войну. Возможно, он делает это под влиянием тёмного лорда, контролирующего его сознание. Но мы не можем отвечать подлостью на подлость, плести интриги за спиной и нарушать договоры. Правила благородства запрещают нам это. Мы можем действовать только прямо и открыто, иначе мы будем не рыцарями, а шайкой разбойников. Поэтому я лично отправлюсь в Ренегсберг к императору и потребую от него объяснения происходящему. И лишь когда я увижу, что император намерен нарушить договор, я отдам приказ свергнуть его. Все, здесь присутствующие, отправятся со мной в Ренегсберг в составе моей свиты. Выступаем завтра утром.

Магистр ещё раз гулко ударил посохом, в знак того, собрание Совета окончено. Когда рыцари покинули зал, Эвальд приблизился к Гийому Линсу.

— Позвольте, господин, обратиться к вам с просьбой, — сказал принц. — Благодарю вас за честь, которую вы оказали мне, поручив сопровождать вас на пути в Ренегсберг, но позвольте мне отправиться на спасение принцессы Элис, которая до сих пор томится в плену у тёмного лорда. Я был в Волгарде, в храме оракула, и знаю точное место, где находится принцесса. Я никого не боюсь и готов отдать жизнь за вас, но промедление может быть опасно для жизни девушки.

— Ты влюблён в Элис? — усмехнулся старый магистр. — Что же, да будет так, как ты просишь. И да поможет тебе Всевышний!

ГЛАВА 15

Лунные зомби

На следующий день, едва взошло солнце, принц покинул замок Риваль и пустился в путь. Тревожные думы беспокоили его. Чем закончится визит магистра в Ренегсберг? Эвальд понимал, что грядут судьбоносные для мира события, и сожалел, что ему не придётся принять в них участие. Также его беспокоило, удастся ли ему спасти принцессу. Не перепрятал ли её тёмный лорд? И, если это всё-таки случилось, где он будет искать её?

Принц шёл по старой дороге на юго-запад. На нём не было доспехов, из оружия были только меч и кинжал. Принц не решился попросить магистра дать ему коня, справедливо полагая, что Линс и без того оказал ему великую милость, позволив продолжить поиски принцессы. Эвальд очень хотел бы принять участие в делах Ордена, но сейчас ему было не до вопросов войны и мира. Спасти Элис — одна эта мысль владела его сознанием. До южных морей было очень далеко, не менее полутора тысяч миль. Дорога к порту Энчи, где принц должен был встретиться с Эмилиусом, могла занять больше месяца. За это время тёмный лорд вполне мог перевести Элис в другую темницу, и от этой мысли Эвальду было не по себе. Но у него не было выбора, оставалось надеяться на лучшее.

Внезапно принц вспомнил: ведь теперь он может, используя магическую силу, свободно перемещаться в пространстве, куда он пожелает. Но получится ли у него это без помощи учителя? Эвальд повторил все заклинания и магические формулы, но перемещения не произошло. Он по-прежнему стоял на старой дороге, поросшей кустарником. Наверное, принц что-то забыл. Нет, этого не могло быть. Он всё делал правильно, но почему-то не получалось. Эвальд желал мгновенно перенестись к башне, где заточена принцесса, но всё было тщетно. «Наверное, слишком большое расстояние, — подумал Эвальд. — Надо попробовать перенестись куда-нибудь поближе, хотя бы к порту Энчи». Он представлял себе море. Огромное, бескрайнее, с изумрудными волнами и шелковистым песком на берегу. «Быть может, я смогу перенестись туда, если буду находиться в движении?» — пришла в голову мысль. Принц повторил магические ритуалы и разбежавшись, подпрыгнул. Но опять ничего не произошло. Эвальд повторил опыт, но снова безуспешно. «Совсем, как мальчишка Ири» — подумал он. Принц вспомнил, что он советовал Ири представить, будто он уже там, где он хочет быть, и представил, что он выбегает на морской берег. Во время одного из таких разбегов Эвальда что-то со страшной силой ударило в голову, и он полетел лицом вперёд. «Наверное, не заметил ветвь дерева» — успел подумать принц, теряя сознание.

Когда он очнулся, он увидел, что лежит в высокой траве, колышащейся над головой. По его лицу ползали муравьи. Жарко припекало солнце. «Похоже, я лежу здесь уже не один час» — подумал Эвальд. Его тошнило, просто выворачивало наизнанку, и всё тело болело. Ему казалось, что он сейчас умрёт. Перед глазами плавали цветные круги. Эвальд с трудом приподнялся. Он слышал какой-то шум. Это был шум волн! Принц вскочил на ноги. Перед ним расстилалась морская гладь! Заклинание сработало, и он перенёсся на полторы тысячи миль! Огромное море неспешно катило волны, разбивающиеся о берег. Эвальд обрадовался, но ему было так плохо, что он решил больше никогда не повторять перемещения в пространстве, пока не встретит опытного наставника, который научит его перемещаться легко и без всяких страданий. Шатаясь, он вышел из травы на песчаный берег. На горизонте виднелся белый парус. Корабль направлялся к гавани со старым маяком, видневшейся вдали. Принц побрёл вдоль берега по направлению к маяку. У кромки воды стояла лодка, рядом с ней суетился рыбак, сматывая сети.

— Здравствуй, добрый человек, — смиренно приветствовал его принц. — Да пошлёт тебе Всевышний богатый улов. Скажи мне, как называется эта гавань вдалеке?

— Спасибо на добром слове, господин, — ответил рыбак. — Это порт Энчи.

«Порт Энчи! — обрадовался Эвальд — значит, я смог сделать это — мгновенно переместиться на огромное расстояние!»

— Ты, судя по виду, чужеземец? — спросил старик.

— Да, я из дальних краёв, с севера, — ответил Эвальд.

— Тогда ты, наверное, не знаешь, что в городе эпидемия странной болезни, завезённой моряками из южных стран.

— Вот как! — встревожился принц. — И что же это за болезнь?

— Она сродни лунатизму, но гораздо опаснее его. В ночи полной луны заболевший человек лишается души и превращается в злобное, мерзкое существо, полностью потерявшее рассудок и подчиняющееся лишь животным инстинктам. Мы называем их лунные зомби. В таком состоянии человек способен зверски убить и растерзать себе подобного. Он полностью забывает совесть, мораль, законы общества и подвластен лишь своим низменным страстям. В такие ночи мирные горожане прячутся по своим домам, а по улицам бродят лунные зомби, сбиваясь в стаи, и затевают смертные побоища, выясняя отношения между собой. Горе запоздавшему прохожему, попавшему в их лапы! Будь осторожен, чужеземец, и не выходи из дома в ночи полной луны!

— Почему же власти не отдадут приказ истребить этих тварей, если они так опасны?

— Ну, ночи полной луны не так уж часты, а в остальное время эти люди вполне разумны, добры, и ведут порядочный образ жизни. Они ничего не помнят из того времени, когда они были подвержены припадку, вызываемому лунным светом. Убивать их было бы бесчеловечно, ведь они не повинны в своей болезни.

— Можно было бы изолировать их хотя бы на время их припадков, — заметил принц.

— Увы, господин, их столько много, что не найдётся такого помещения, куда их можно было бы запереть. Болезнь сильно распространилась, и лекари не могут найти способ справиться с ней.

«Очень странная болезнь, никогда не слышал про такую» — подумал Эвальд.

Через несколько часов ходьбы он достиг небольшого городка, раскинувшегося на берегу. Принц решил остановиться на постоялом дворе при порту, и ждать Эмилиуса, который должен был доставить ему из Лангории щит призрака, магическое оружие, способное помочь принцу победить дракона, охраняющего Элис. У принца оставалось немного денег. Перед тем, как рассыпать золото над головами солдат Гилморга, он успел всё-таки небольшую горстку монет засунуть в сапог. Хорошо, что приспешники Балларонга не догадались обыскать его!

Хозяин, которого звали Лангрин, радушно принял принца и поселил его в лучшей комнате с видом на море.

— Это правда, что по ночам по городу ходят какие-то лунные зомби? — спросил принц.

— Да, господин. Но они не так уж опасны, как о них говорят. Хотя у них нет души и рассудка, они ведь обычные люди. И сильному мужчине, такому, как, например, вы, нет причины бояться их. Как раз, сегодня ночью на небе будет полная луна, и вы увидите этих тварей, то есть заболевших.

— А эта болезнь не заразна? — спросил Эвальд.

— Нет, похоже, что нет. Ею невозможно заразиться от дыхания или прикосновения. Лекари ещё не успели полностью изучить это заболевание, но уже поняли, что заражение происходит каким-то другим путём.

Вечером, когда стемнело, принц спустился в трактир. Лангрин зажёг свечи. За столами оставалось несколько человек, они встревоженно переглядывались. Снаружи, на улице, раздавались дикие душераздирающие вопли.

— Это они, — кивнул принцу хозяин.

Вскоре на пороге появились лунные зомби. Эвальд сразу узнал их. Пять мрачных фигур вошли в трактир, и неровной, шатающейся походкой приблизились к стойке. Их лица были перекошены злобной гримасой, в глазах светилась ненависть. В их руках были топоры и кинжалы. Посетители начали медленно вставать, и осторожно, вдоль стен, пробираться к выходу. Один из зомби подошёл к хозяину, и шипящим голосом прохрипел:

— Быстро! Самой лучшей еды и вина, иначе мы разгромим трактир и убьём всех здесь.

— Таким тварям, как ты, положено пить из лужи, — сказал Лангрин. — Если вы не уберётесь отсюда, я порублю вас на кусочки, а головы вывешу над входом.

Зомби зарычал и замахнулся топором, но принц перехватил его руку, и сильным ударом отбросил это подобие человека к дверям. Остальные зомби бросились к принцу, но Эвальд положил руку на рукоятку меча, и они в страхе отпрянули. С минуту они неподвижно стояли напротив принца, рычали, оскалившись, и бросали на него злобные взгляды. Эвальд попытался проникнуть в их сознание, и был удивлён. Оно было полностью опустошённым, и напоминало сознание животного. Контролировать его было невозможно, во всяком случае, принц не знал, как это можно сделать. В этом сознании не было никаких тонких структур, только сиюминутные, примитивные мысли, и низменные инстинкты злобы, алчности и ненависти. Недовольно зашипев, зомби, шатаясь, поплелись прочь.

— Вот видите, господин, — сказал хозяин, — хотя они и лишаются рассудка, но не утрачивают инстинкт самосохранения. Встретив решительный отпор, они обычно отступают. Но что самое странное, утром рассудок полностью возвратится к ним, они опять станут добропорядочными людьми, и будут просить прощения за своё мерзкое поведение ночью.

— Неужели эти отвратительные твари — люди? У меня было большое желание перебить их, как бешеных псов.

— Они бы даже не поняли, за что их убивают! И что бы вы смогли этим им доказать?

— Вы добрый человек, Лангрин, — сказал принц. — Они угрожали предать вас смерти, но вы просите меня не наказывать их. Зло не должно оставаться без наказания, иначе оно наглеет. Только страх способен держать его в повиновении. Неужели можно рассчитывать на их сознательность?

— Но эти люди всего лишь больны, они нуждаются в лечении.

— По-моему, ты так благодушен по отношению к этим тварям лишь оттого, что зомби пока что не растерзали никого из твоих близких. Ты сказал, что сильный мужчина способен противостоять им, а как же быть слабым, женщинам и детям, оказавшимся на их пути? — задумчиво произнёс Эвальд. — Эта проблема требует решения. Я отправляюсь спать, и, думаю, что лучше будет закрыть трактир до утра, чтобы избежать инцидентов, подобных только что произошедшему.

Хозяин согласился с ним. Эвальд поднялся в свою комнату и предался сну. Более он никогда не видел лунных зомби. Луна пошла на убыль, и они больше не смущали его спокойствие по ночам.

ГЛАВА 16

Рабство

Прошло много дней, а Эмилиус всё не появлялся. Эвальд, конечно, не допускал и мысли, что мэтр мог просто скрыться с деньгами. Отсутствие учёного беспокоило принца. Он уже начинал жалеть, что отпустил мэтра одного в такое дальнее путешествие. Эмилиус так простодушен! Наверное, он стал жертвой разбойников, выведавших, что у него при себе много денег, и рядом не оказалось никого, кто бы мог заступиться и спасти его. А если бы он остался с принцем? Кто знает, смог бы Мартин и его вызволить из лап Балларонга?

Тяжело вздохнув, Эвальд начал собираться в дорогу. На оставшиеся деньги он нанял баркас с четырьмя гребцами и закупил на базаре провианта и запасов для путешествия через пустыню. Море в этом месте было не столь уж широким, и, по словам моряков, его можно было пересечь за несколько дней плавания. Солнечным утром баркас отправился в путь. Свежий ветер наполнял парус, шумели волны. Порт Энчи постепенно удалялся, пока не скрылся за горизонтом. Кормчий насвистывал какую-то мелодию. Принц сидел рядом, погружённый в свои мысли. Сейчас, наверное, рыцари во главе с магистром уже достигли Ренегсберга. Чем закончилась встреча Линса с императором? Эвальд чувствовал, что неизбежен широкомасштабный конфликт с катастрофическими последствиями. Он не страшился войны, но не хотел её. Война была на руку одному Гилморгу. Несомненно, Гилморг сейчас там, в Ренегсберге, и строит козни, чтобы разжечь бойню. Следовательно, он не будет терять время на то, чтобы перепрятать принцессу в другую тюрьму, и у принца есть шанс освободить её. Если, конечно, удастся справиться с ужасным драконом. Эвальд никогда до этого не сражался с драконами и не представлял, какие приёмы могут помочь в бою с ними, но он верил в свои силы и полагал, что ему удастся найти способ одолеть гигантского огнедышащего ящера. Эх, куда же пропал мэтр Эмилиус? Что же могло случиться с ним? Но мэтра не было, не было у принца и оружия против дракона, кроме своих сил и верного меча.

Первый день плавания прошёл спокойно. Море лениво катило огромные пенистые валы. В светлое время моряки ориентировались по солнцу, ночью по звёздам. К вечеру второго дня погода начала портиться. Неожиданно налетел жуткий шквал. Огромные волны кидали баркас, как жалкую скорлупку. Завывал ветер. Ничего не было видно вокруг, кроме промозглой тьмы, озаряемой вспышками молний. Одна из волн сильно ударила в борт, и баркас перевернулся. Эвальд оказался среди огромных бушующих волн. Тяжёлые доспехи потянули его вниз, под воду. Эвальд набрал побольше воздуха и задержал дыхание. Там, под водой, было гораздо спокойнее. Рёв волн и завывание ветра слышалось гораздо тише. Он чувствовал, что движется вниз, удаляясь от поверхности. Эвальд принялся расстёгивать ремешки и сбрасывать вниз, в чёрную бездну, предметы своей аммуниции — панцирь, наплечники, кольчугу. Наконец, из металлических предметов остался один меч, которого очень не хотелось лишаться принцу. Отец будет очень огорчён, подумал он. Выкованный в незапамятные времена, задолго до эпохи Древних мастеров, из железа, упавшего с неба, этот меч был семейной реликвией Сариолского королевского двора. Принц вынул меч из ножен и отпустил их во тьму. Держа меч в руке, он начал рывками выплывать вверх. Движение происходило очень медленно. Эвальд сбросил с себя тяжёлые сапоги, и, наконец, оказался на поверхности. Вокруг ревела буря. Баркаса нигде не было видно. Рядом плавал кусок дерева, наверное, обломок их судна, и Эвальд схватился за него, единственную надежду на спасение. Наверное, баркас разбило волнами, и его спутники утонули, подумал принц. Он закричал с надеждой, что кто-то выжил и услышит его, но голос растворился в рёве волн. Этой ужасной ночи, проведённой принцем в холодном, пронизываемом ветрами мраке, казалось, не было конца. «Неужели суждено мне погибнуть здесь, бесславно сгинуть в пучине?» — думал Эвальд. Он знал, что помощи ждать неоткуда, но отчаянно боролся за жизнь. Принц расстегнул пояс и привязал им себя к куску дерева, ставшего для него спасительным плотом. В руке он крепко сжимал меч, символ рыцарской чести и крепости духа.

К утру ветер утих, и тучи рассеялись. Взошло солнце, и Эвальд увидел, что он находится на огромной изумрудной равнине спокойного моря. Вдали, у горизонта, висели несколько маленьких облаков, и принц поплыл туда, так как слышал от моряков, что такие облака могут указывать на близость берега. Солнце было уже высоко, когда вдали, на горизонте, принц увидел тонкую полоску земли. Радость и надежда тотчас наполнили его сердце, и он начал грести с утроенной энергией.

Песчаный берег был пустынен и неприветлив. Никакой растительности, только расстилающаяся до горизонта пустыня. Недалеко от берега стояло кривое высохшее дерево. Эвальд без сил упал на песок. Несколько часов он лежал, отдыхая, чтобы восстановить силы. Его начала мучить жажда, и он решил отправиться на поиски пресной воды. Принц положил меч у высохшего дерева и засыпал его песком. Рядом с мечом он положил свой медальон посвящённого. Эвальд брёл вглубь пустыни, надеясь, что рано или поздно он увидит какое-нибудь селение, реку или оазис. Стояла ужасная жара, и раскалённый песок обжигал босые ноги. Эвальд пожалел, что отправил свои сапоги на морское дно. Он снял рубашку, разодрал её на два куска ткани и обмотал ими ноги. Он медленно брёл среди бесконечных дюн и барханов, и солнце немилосердно жгло ему голову. Прошло много времени, а вокруг не было ничего, кроме песка и сухих колючек. Эвальд понял, что он заблудился. В горле пересохло, и перед глазами плавали цветные круги. Принц не заметил, как, потеряв сознание, он упал на песок.

Он очнулся от того, что кто-то немилосердно стукал палкой его по боку. Принц с трудом приоткрыл глаза и увидел смуглое лицо склонившегося над ним человека в тюрбане из ткани, обмотанной вокруг головы. Одет был человек в длинный шёлковый халат, опоясанный широким кушаком, с большим кинжалом в серебряных ножнах.

— Воды, прошу вас, дайте воды! — прошептал принц.

— Вода очень дорога в этих местах, чужеземец. У тебя есть, чем платить за воду? — спросил человек в тюрбане.

Принц приподнял голову. Невдалеке шествовала большая процессия вьючных животных — лошадей, ослов и верблюдов, везущих огромные тюки. Процессию сопровождали многочисленные погонщики и вооружённые воины в кольчугах и тюрбанах.

— У меня ничего нет сейчас, но я очень богат. Я заплачу вам позже, — проговорил принц, еле ворочая потрескавшимися губами.

— Как костлявая схватит за горло, так любой бродяга начнёт плести, что он наследный принц. Или плати сейчас, или сдохни. Мне нет дела до твоей судьбы.

— Прошу вас, во имя милосердия, — шептал Эвальд.

— Мудрость учит нас — не делай добра, не получишь в ответ зла. Откуда я могу быть уверен, что ты не убьёшь или не ограбишь меня за то, что я сделал тебе добро?

В глазах у принца снова помутилось, и он уронил голову на песок. Через некоторое время он почувствовал, что кто-то плескает воду на его лицо. «Какое приятное ощущение! Наверное, я уже умер и нахожусь в раю,» — подумал Эвальд. Он открыл глаза. Нет, это был тот же караванщик в тюрбане. Он стоял над Эвальдом и плескал на него водой из кожаного бурдюка.

— У меня есть к тебе предложение, чужеземец, — сказал караванщик. — Я иду с моим караваном в город Оуш-Тигаринт. Там дадут неплохую цену за такого раба, как ты. У тебя статная фигура и хорошие мускулы, и я мог бы хорошо заработать, продав тебя на невольничьем рынке. Предлагаю тебе пищу и воду, и право следовать с моим караваном, но только в качестве моего раба. Понимаю, что у тебя, наверное, есть гордость, и не настаиваю на своём предложении. Ты вполне можешь отказаться. Если тебе свобода дороже жизни, можешь оставаться здесь и сдохнуть в песке.

— Я согласен, — не раздумывая, сказал принц. Караванщик позвал слуг, и они вдоволь напоили Эвальда холодной водой. Сколь сладка и желанна может быть обыкновенная вода! Затем его ноги и руки сковали цепями и отвели в хвост процессии, где угрюмо брели такие же скованные несчастные рабы. Принц старался не думать о том, в какую бездну позора поверг он себя, добровольно отдавшись в рабство за глоток воды. Но что было делать? Гордо умереть, отвергнув гнусное предложение? Никому от этого не было бы лучше. Ни принцу, ни караванщику, ни Сариоле, оставшейся бы без наследника престола, ни отцу-королю, лишившегося сына. «Судьбе понадобилось до конца унизить меня, чтобы избавить от гордыни, и мой удел — смиренно испить эту чашу унижения», — подумал принц.

Рабов было не более двух десятков. Они медленно шли, низко склонив голову под тяжестью злой судьбы, уготовавшей им недобрую долю. Появление принца вызвало некоторое оживление среди них.

— Как твоё имя, брат, — спросил его чей-то голос.

— Дениэл, — сказал Эвальд. Он решил никому не говорить, кто он на самом деле. Здесь никто не знает его в лицо, и, быть может, ему удастся скрыть, что он по собственной воле, за глоток воды, продался в рабство. Когда ему удастся получить свободу, эта позорная история останется тайной, хранимой лишь в глубине его памяти.

— Ты тоже задолжал Джал Шахру?

— Нет. Не знаю. Кто такой этот Джал Шахр? — отрешённо проговорил принц.

— Хе-хе! — раздался скрипучий смех. — Это же наш караванщик. Ты только что разговаривал с ним. Здесь все ему должны. Все мы, кто не смог вернуть долга, по закону отданы в рабство, и он ведёт нас в Оуш-Тигаринт, чтобы продать там.

— А ты хорош, — сказал другой раб, — фигура, и мускулы. Таким один путь — на галеры! Там тебя прикуют к лавке, и будешь грести до самой смерти. А она к тебе быстро придёт, костлявая. Там больше полугода редко кто протягивает.

— Хорошая перспектива, — усмехнулся принц. — Но откуда галеры здесь, среди пустыни?

— За пустыней большое море. Из порта Ликон в Оуш-Тигаринт на каждые невольничьи торги приезжают галерщики закупать гребцов.

«Наверное, на другом берегу этого моря находится башня Элис», — подумал принц.

— Хотел бы я попасть на эти галеры, — сказал он. Все рабы рассмеялись.

— Это самое ужасное место, куда только можно попасть. — участливо разъяснил один из них, сгорбленный старик. — Кормёжка отвратительная, постоянные плети. Гребец живёт два-три месяца, не более.

«И всё-таки я хотел бы туда попасть, — подумал принц. — Это приблизило бы меня к Элис. А там я бы нашёл способ сбежать с галеры».

Они шли через пустыню до самого вечера, затем сделали привал на ночь у источника, возле которого росло несколько пальм. После того, как погонщики напоили вьючных животных, дозволили напиться рабам. Каждому из них выдали по половине пресной лепёшки. Это был их завтрак, обед и ужин. Принц с тоской вспомнил, какие пышные обеды подавали дома, в королевском замке. Он ощупал цепи, сковывавшие его руки и ноги. Учитель Мартин научил его силой мысли разрывать металл, но что в этом толку? Куда ему бежать и зачем? Чтобы умереть в пустыне без воды и пищи? Эвальд решил смиренно следовать туда, куда вела его судьба.

ГЛАВА 17

Война

После продолжительного похода магистр Гийом Линс во главе сопровождавших его рыцарей достиг Ренегсберга. Император Гилдериан принял его в большом тронном зале с колоннами, где обычно проводились дворцовые церемонии. Владыка Империи восседал на высоком троне из серого мрамора, увитого золотыми листьями. Его плечи укрывала пурпурная мантия, а голову венчала золотая императорская корона, инкрустированная бриллиантами. В зале присутствовало огромное количество стражи, не менее двухсот воинов, закованных в латы и вооружённых мечами и алебардами. Владыка, как видно, очень опасался грозных рыцарей, пожаловавших к нему на аудиенцию. На его лице застыло суровое, надменное выражение, в котором читалась скрытая ненависть. Гилдериан взирал на магистра сощурившись, изподлобья. Рот владыки искривился в злобную гримасу. Кроме стражи, в зале присутствовали слуги и вельможи, и, о, ужас! — рядом с троном, по правую руку от владыки, стоял сам Гилморг, ни от кого не скрываясь, отдёрнув капюшон своего чёрно-фиолетового балахона.

Поклонившись императору, магистр Линс гневно воскликнул:

— Что я вижу, ваше величество! Преступник, которого везде разыскивают, скрывается в вашем дворце!

Император склонил голову, посмотрев на Гилморга.

— Ну почему же преступник? Это мой верный слуга, почтенный лорд Гилморг, мой хороший советник.

— Хороший советник? Этот злодей, похитивший принцессу, и исподтишка убивающий рыцарей чёрной магией — ваш верный слуга?

Гилморг всплеснул руками с видом оскорблённой невинности.

— Дозвольте объясниться, ваше величество. Я вовсе не похищал принцессу. Она гостит у меня. К сожалению, её сейчас нет во дворце, иначе она сама подтвердила бы мои слова. К сожалению, Элис, наверное, забыла сказать своим родственникам о своём визите ко мне, и это породило дурные слухи.

— Ты лжёшь, мерзавец! — вскричал старый магистр. — А зачем тогда ты убиваешь рыцарей, которые тебя разыскивают?

— Уверяю вас, к их смерти я вовсе непричастен. Действительно, я слышал, что кто-то убивает рыцарей, но ведь не я один владею магией! Почему во всех грехах обвиняют меня?

— Вы удовлетворены объяснением, уважаемый магистр? — спросил император, не изменив выражения своего каменного лица.

— А известно ли вашему величеству, что этот, с позволения сказать, ваш верный слуга, строит козни, чтобы свергнуть вас с престола и самому завладеть троном Империи?

— Какая чудовищная ложь! Да откуда же рождаются столь нелепые сплетни? — Гилморг возвёл глаза к потолку.

— Действительно, на основании чего вы выдвигаете такие ужасные обвинения? — спросил император.

— Мы узнали это от принца Эвальда, которого этот подлец держал в плену!

— Я никого не держал в плену, ваше величество. Принц выдумал всё это. Вот видите, он не решился даже придти сюда и сказать эту жуткую ложь вам в глаза! Я встречался с принцем, и он вёл себя крайне неадекватно, наверное, у бедняги не всё в порядке с головой, поэтому он и разносит всякие сплетни.

— Действительно, я могу подтвердить, что принц не в себе, — сказал император. — Он совершенно безумен! Недавно он был у меня во дворце, где, забыв всякие правила чести и почтения к хозяину дома, хамил и оскорблял меня. О, как я только смог вынести всё это! Потом принц куда-то пропал, не попрощавшись. А незадолго до этого он чуть не убил моего локкардского наместника, почтенного господина Гольма.

— Этот принц одержим Нечистым! Он втянул меня в поединок, и только по счастливой случайности я остался жив, — сказал жалостливым голосом присутствовавший тут же Гольм. — Он унизил и меня, и в моём лице всю Империю. Из-за него я был вынужден оставить должность, и теперь я не имею возможности служить моему повелителю.

— Замолчи, толстый индюк! — крикнул на него Линс. — Уж мне-то хорошо известно, что произошло в Локкарде!

— Ваше величество, — сказал магистр, обращаясь к императору. — Предоставьте нам самим разобраться во всём. Мы, рыцари Ордена посвящённых, требуем, чтобы вы выдали нам злодея, который плетёт ложь и злые козни, для справедливого суда над ним!

— О, повелитель, защитите вашего слугу! — Гилморг воздел руки к владыке.

— Какое право имеешь ты, негодный старик, требовать что-то в моём доме, в моей стране! — побагровев, вскричал император. — Я знаю, зачем вы пришли сюда, железные болваны! Вы задумали, используя свои нелепые психологические приёмы, лишить меня власти. Но я бы не был великим властителем, если бы не мог предусмотреть это! Стража, арестуйте их всех!

Стражники опустили алебарды и двинулись к рыцарям.

— Опомнись, владыка, ведь это война! — крикнул магистр. Император отвернулся. Магистр выхватил меч и отбил нацеленную на него алебарду стражника. Рыцари последовали его примеру, и тотчас тронный зал превратился в арену кровопролитного сражения. Стражники были слабее рыцарей, и гораздо хуже их владели приёмами боя, но их было очень много, они огромной массой валили из всех дверей. Звон стали и крики наполнили воздух. Гилморг укрылся за троном и производил магические пассы, чтобы нейтрализовать психологические приёмы рыцарей. Один за другим рыцари падали под ударами многократно превосходившего их врага. На длинных галереях, идущих вдоль стен зала на высоте второго этажа, появились арбалетчики, которые тяжёлыми стрелами, пробивающими доспехи, поражали рыцарей. Император, охраняемый большим отрядом стражи, двигался к выходу.

— Редан, Делангион, ко мне! — крикнул магистр. Вокруг него мгновенно собралась группа самых отважных и искусных бойцов. Единым слаженным ударом они раскидали стражников, охранявших владыку. Император бросился бежать, но Линс поймал его за длинную пурпурную мантию. Магистр намотал мантию на руку и подтянул владыку к себе. Император злобно скалился и бешено вращал глазами. Линс приставил к его горлу кинжал.

— Прикажите вашим людям опустить оружие и дать нам пройти, ваше величество, иначе Империя лишится правителя.

— Стойте! — сдавленным голосом крикнул император. Стражники отступили и перестали нападать на рыцарей. Из ста человек, пришедших во дворец вместе с Линсом, в живых осталось не более двадцати.

— Вы пойдёте с нами, ваше величество, чтобы гарантировать нашу безопасность, и тогда мы сохраним вам жизнь.

Линс потащил императора по коридорам дворца, держа у его горла кинжал, за ним следовали рыцари, поддерживая тяжелораненных товарищей. Гилдериана связали, положили поперёк крупа коня, и провезли через весь город на глазах у онемевших от ужаса и изумления жителей Ренегсберга, которые застывали с открытым ртом, увидев своего повелителя, грозного владыку величайшего государства мира, в таком жалком и униженном положении. Процессия вышла из города и пересекла гряду холмов. За ними, в отдалении, следовало войско императорской гвардии.

Когда рыцари достигли леса, магистр приказал Делангиону освободить императора.

— Вы поплатитесь за это, жестоко поплатитесь! — крикнул император, как только из его рта вытащили кляп.

— Разрешите, учитель, я отрежу ему уши? — сказал Делангион. — Вы обещали сохранить ему жизнь, но не более того.

— Нет, рыцари не варвары. Мы не должны так поступать, — сказал магистр. — Ступайте, ваше величество. Видит Всевышний, что не я развязал эту войну. Кровь убиенных взывает к отмщению, теперь война неизбежна. Ваше желание исполнилось, будьте вы прокляты.

Император молча побрёл сквозь чащу. Отдалившись на значительное расстояние, он крикнул:

— Конец пришёл Ордену! Я вывешу ваши головы на стенах дворца!

— Зря мы отпустили его, — покачав головой, сказал Оливер Редан.

— Не зря, — ответил магистр. — Если его не будет, кто будет править Империей? Гилморг? Из зол лучше выбирать меньшее.

— Вы уверены, учитель, что в предстоящей войне Орден окажется сильнее Империи? Вы видели, как Гилморг блокировал наши психологические приёмы?

— Уверен, — сказал Линс. — У нас много сил, а Гилморг не сможет быть одновременно в разных местах.

Опустилась ночь, и рыцари скрылись в лесу.

ГЛАВА 18

Свобода

Через пять дней караван пересёк пустыню и достиг города Оуш-Тигаринта, где Эвальду было суждено в числе прочих рабов быть проданным на невольничьем рынке. Здесь, в чужой, далёкой стране, всё было непривычно глазу принца — архитектура зданий, лица и одежда людей, их характеры и образ жизни. Старик, с которым Эвальд успел подружиться за время пути в пустыне, охотно отвечал на его вопросы, и благодаря ему принц многое узнал об этой стране. Она называлась Алхида, и Оуш-Тигаринт был её столицей.

Дома бедняков, хаотически теснящиеся вдоль узких улочек, были сделаны из необожжённой глины. Над ними высились мраморные дворцы, принадлежавшие знати. Повсюду кипела жизнь — сновали мелкие торговцы, занимались своими делами ремесленники, шлюхи предлагали свои услуги праздношатающимся, которых на улицах тоже было в избытке. Жители города носили просторные одеяния, очень непохожие на стиль одежды северных стран, откуда пришёл принц. Они напоминали длинные халаты, подпоясанные широкими кушаками. У бедняков они были серых тонов, сделанные из грубой ткани, у богачей и знати — яркого цвета, парчовые и бархатные, расшитые золотыми узорами.

Караван миновал лабиринты улочек и оказался на рыночной площади, заполненной палатками торговцев. В воздухе стоял невообразимый гам. Крики ослов и верблюдов, голоса торгующихся сливались в единый шум. Надсмотрщики заставили Эвальда и других рабов разгружать огромные тюки с товарами, которые привёз караван. Джал Шахра тотчас окружила толпа торговцев, кричащих, чуть ли не дерущихся между собой. Каждый предлагал караванщику продать оптовый товар именно ему, расписывая выгоду, которую тот получит, отдав товар им, и расписывая убытки, которые обрушатся на его голову, если он отдаст товар соседу. Пока караванщик решал вопросы коммерции, принц огляделся вокруг и увидел на стене грубо нарисованную углем картину, изображающую воина, сжимающего меч в поднятой руке. На лице воина застыло суровое, надменное выражение. Рядом красовалась непонятная Эвальду надпись.

— Кто этот воин? — спросил Эвальд старика, — И что означает эта надпись?

— Там написано: «Эйнар Красавец бросает вызов», — ответил старый раб. — В Оуш-Тигаринте существует традиция зрелищных боёв. Искусные воины сражаются на арене на потеху толпе.

— Воины убивают друг друга, чтобы доставить радость черни?

— Это любимое зрелище не только черни, но и знати, и самого эмира Оуш-Тигаринта. Убийства на арене происходят довольно редко. Бой продолжается до того момента, пока один из воинов не признает своё поражение, либо до серьёзного ранения. Конечно, воин может нечаянно или умышленно убить противника, а за убийство человека по законам Алхиды положена смертная казнь, исключение не делается даже для воинов, сражающихся на арене, но виновный может быть освобождён от ответственности, если заплатит крупный выкуп в казну эмира.

— Наверное, эти воины очень богаты, если могут платить крупные выкупы.

— Это зависит от того, сколь искусен воин во владении мечом. Зрители заключают пари, кто из противников победит, и организатор боёв принимает ставки. Часть денег организатор оставляет себе, и половину этой суммы он отдаёт победившему воину. Если воин мастерски владеет оружием, он зарабатывает немалое состояние, а наиболее искусные фавориты публики — очень богатые люди.

— Я тоже неплохо владею мечом, и мог бы попробовать выступать на арене, — сказал принц.

— Оставь эти мысли, — махнул рукой старик, — для этого надо быть свободным, рабов туда не пускают даже в качестве зрителей.

— Но могу ли я когда-нибудь получить свободу? — спросил принц.

— Можешь, — улыбнулся старик, — такие случаи нередки, когда рабы становятся свободными. Если ты, например, спасёшь своего хозяина от смерти, или кого-нибудь из его близких, он в благодарность подарит тебе свободу. Но такого случая может и не представиться. Гораздо лучше потихоньку обкрадывать хозяина. Помалу, незаметно, по грошу, пока не накопится значительная сумма, затем выбрать момент, когда хозяину очень нужны будут деньги, и предложить ему продать тебя тебе же, тем самым получив свободу. Я знавал истории, когда рабы купцов даже проворачивали выгодные сделки за спиной хозяина, будучи в курсе всех его торговых связей, а затем, получив свободу, оказывались даже богаче своего господина. Да, попасть к купцу неплохо.

— Воровать, чтобы выкупиться… — грустно произнёс Эвальд. — Нет, я не смогу уподобиться мелкому гнусному воришке.

— Тогда быть тебе в рабстве вечно, — рассмеялся старик.

Джал Шахр тем временем закончил переговоры с торговцами, удачно сбыл привезённые товары, и заключил договора о покупке новых. Оставалось распродать невольников. К рабам, пришедшим с караваном, присоединились новые несчастные. Джал Шахр, кроме торговли, попутно промышлял и ростовщичеством, эти люди не смогли в указанный срок вернуть свой долг, и решением суда были отданы ему в собственность. Среди них принц заметил маленького мальчишку лет восьми. Он был одет очень бедно, изодранные лохмотья едва прикрывали худенькое грязное тело.

— Неужели этот малыш тоже задолжал Джал Шахру? — спросил Эвальд старика.

— Наверное, не он, а его отец.

— Отдать сына в уплату долгов? Какая низость!

— Для его семьи это благо. Наверное, это большая семья, и если бы в рабство попал сам отец, все остались бы без кормильца. Уверен, отец соберёт деньги и выкупит сына, если, конечно, мальчишка попадёт к добрым людям и к тому времени не умрёт от голода и побоев.

— Дикие законы толкают людей на бесчеловечные поступки, — вздохнул принц.

Всех невольников вывели на дощатый сколоченный помост, установленный в восточной стороне площади. Вокруг помоста уже столпились покупатели, желающие обзавестись живым товаром. Старший надсмотрщик по одному выводил каждого раба вперёд и выкрикивал его имя.

— А есть ли среди покупателей галерщики? — спросил принц.

— Есть, — сказал старик, — вон там, в зелёных тогах.

Принц бросил взгляд туда, куда указывал его спутник, и увидел группу людей в длинных зелёных одеяниях. Главным среди них был высокий человек с властным лицом, с короткой бородкой и золотым обручем на голове.

— Вот они, проклятые, — процедил сквозь зубы старик, — мне не грозит попасть к ним, старики непригодны для галер, а вот у тебя есть все шансы стать гребцом. Моли Всевышнего, чтобы они не купили тебя.

«Я как раз буду молить Всевышнего об обратном» — улыбнувшись, подумал Эвальд.

— Дениел, раб из северных земель! — объявил надсмотрщик, толкая Эвальда рукояткой плети, чтобы он вышел вперёд, — Он статен и могуч, пригоден для всех тяжёлых работ, для галер и каменоломен!

Принц вышел на край помоста и обвёл взглядом толпу. Его появление вызвало гул одобрения, он нравился покупателям.

— Я, я куплю его! — раздались голоса, — Даю десять золотых!

«Не много для принца», — с грустью подумал Эвальд. Десять золотых, — вот и вся его настоящая цена! Принц вперился взглядом в главного галерщика, стараясь проникнуть в его сознание и внушить тому желание купить его. Наконец, это ему удалось. Галерщик поднял руку и сказал:

— Я покупаю этого раба за двадцать золотых!

— Извините, почтенный Харим, — сказал Джал Шахр, — но этот раб уже продан.

«Я продан! — подумал Эвальд, — Пока я гипнотизировал галерщика, кто-то купил меня! Но кто же мой хозяин?». Надсмотрщик тронул Эвальда рукояткой плети, знаками показывая, чтобы он сошёл с помоста. Его уже поджидал толстый невысокий человек в белой просторной одежде. Принц приблизился. Человек знаком руки повелел Эвальду следовать за ним.

— Меня зовут Алай, — сказал толстяк, — обращаться ко мне будешь «господин Алай».

— Хорошо, господин, — покорно сказал Эвальд.

— У меня харчевня в трёх кварталах отсюда. Будешь работать в ней — колоть дрова, рубить мясо, носить воду, чистить закопчённые котлы. А по вечерам будешь утихомиривать подвыпивших посетителей. Тебе очень повезло, что ты попал ко мне. Рядом с кухней от голоду не умрёшь! — Алай рассмеялся своеобразным, хихикающим смехом. Миновав лабиринты узких улиц, вскоре они добрались до харчевни.

— Я не буду держать тебя в колодках или оковах, — сказал Алай, — но бежать от меня бессмысленно. В городе тебя быстро схватят, а из города тебе не выбраться, потому что он окружён пустыней, и ты неизбежно погибнешь в песках. Да и зачем тебе бежать? У меня тебе будет хорошо. Еды тут вдоволь. Жить будешь в сарае за кухней. Это не королевский дворец, но вполне сносное жильё.

В сарае не было никакой мебели, на земляном полу лежала охапка соломы. «Это моя постель», — догадался принц. Алай протянул ему небольшой медный обруч.

— Одень это на шею. Его носят все рабы в нашем городе, обруч указывает на их положение в обществе.

Эвальд молча повиновался. Он исполнился решимости вынести до конца все унижения, которые пошлёт ему судьба. Вчера принц, ныне презренный раб, что же, так было угодно Всевышнему. Принц вспомнил фразу, сказанную некогда учителем Мартином: «Чтобы повелевать, сначала нужно научиться подчиняться». Теперь Эвальду, волею случая оказавшемуся на самом дне социальной пирамиды, представилась возможность хорошо познать эту науку.

На следующее утро Эвальд поднялся чуть свет, по велению Алая. Он наполнил большую бочку водой из колодца, затем наколол дров для очага. После этого хозяин отправил его вместе с поваром на рыночную площадь закупить овощей и мяса. Повар, которого звали Кахи, долго торговался с каждым крестьянином, энергично жестикулируя и иногда резко вскрикивая. Эвальд взваливал закупленный товар себе на спину и молча следовал за поваром.

— Можешь передохнуть, — сказал Кахи, когда всё необходимое было закуплено. Он протянул Эвальду горсть медных монет.

— Держи, это твоё.

— Я и не знал, что рабу полагается какая-то оплата, — удивился принц.

— Она ему не полагается, — рассмеялся Кахи. — Алай выделяет определённую сумму для закупок на рынке, но я торгуюсь и покупаю товар немного дешевле, а разницу присваиваю. А тебе я даю часть этих денег, чтобы ты молчал и ничего не говорил об этом Алаю.

— Не будет ли это считаться воровством?

— Конечно же, нет! Ведь мы зарабатываем собственным трудом. Но Алаю незачем знать об этом, чтобы у нас не было неприятностей. Никому не показывай эти деньги, лучше зарой их в своём сарае, а потом, когда их накопится достаточно много, сможешь выкупиться на волю.

— Это хорошо, — повеселел принц и положил деньги в карман.

Весь день он занимался разнообразной тяжёлой работой. Хозяин не давал ему ни минуты отдыха. Эвальд, хотя и был хорошо сложён и физически развит, не привык к рабскому труду, и это всё казалось ему сущим мучением. «Неужели теперь такими будут все мои дни? Ничего, я привыкну», — утешал он себя. Принц пересчитал деньги, полученные им от Кахи, и вычислил, что если повар после каждого посещения ими рынка будет давать ему такую сумму, то через три года у него будет достаточно денег, чтобы выкупиться на волю. Через три года! Свобода нужна была ему сейчас, чтобы продолжить поиски Элис.

Наступил вечер, и хозяин, сжалившись, разрешил Эвальду немного отдохнуть, сказав, чтобы он находился в харчевне на случай, если он вдруг понадобится для какой-нибудь работы. В зале шумели посетители. На улице стемнело, и на небе показалась луна.

— В Оуш-Тигаринте есть лунные зомби, господин Алай? — спросил принц.

— Есть, — ответил хозяин. — Но все они прячутся по своим углам, трусливо поджав хвост. Дело в том, что эмир приказал безжалостно истреблять всех, заподозренных в этой болезни. Для этого в лунные ночи по городу передвигаются большие отряды стражи. Только, мне кажется, эти стражники, — ещё большее зло, чем лунные зомби. Им дано право убивать любого подозрительного, ведут они себя крайне агрессивно, вызывающе, и неуважительно к людям. А вот, кажется, и они, нечистый бы их побрал всех до одного!

В харчевню вошло человек десять воинов в шлемах и кольчугах, вооружённых саблями и алебардами.

— Добрый вечер, почтенный Алай! — громко крикнул их предводитель, — Подавай на стол лучшей еды и вина мне и моим людям!

— Вы хотя бы заплатите мне за ужин? — спросил хозяин.

— Оплатой будет то, что мы будем охранять твоё почтенное заведение от лунных зомби, ночных разбойников, и прочих тварей, шляющихся тут по ночам!

— Тьху ты, — недовольно сплюнул Алай и приказал повару подавать на стол. Стражники расселись за столы, начали пить вино, громко кричать и смеяться. Эвальд скучал, сидя в углу зала. К его столу тихо подошла девушка и молча села напротив принца. Одета она была небогато, но слишком экстравагантно для добропорядочных женщин Оуш-Тигаринта. «Наверное, какая-нибудь шлюха ищет желающего плотских утех», — подумал Эвальд. Он молча смотрел на свою незваную гостью, стараясь скрыть своё отношение к ней, но та уловила в его взгляде тень укоризны.

— Хочешь развлечься, раб? — спросила она. — У рабов тоже иногда водятся деньжата.

Эвальд покачал головой.

— А ты, кажется, новенький? Я раньше не видела тебя здесь. Ты с севера, судя по твоему лицу.

— Алай купил меня вчера на рынке, — ответил принц. В его голосе прозвучала нотка брезгливости, и девушка уловила её.

— И ты, раб, тоже презираешь меня! Если бы ты знал историю моей жизни, ты бы не судил меня так строго. Меня зовут Наргис, — начала она свой рассказ. — Я родилась далеко отсюда, за морем, в большой дружной семье, жившей на крестьянском хуторе, на юге Империи. Мой отец и братья работали в поле, а я смотрела за домом и маленькими детьми. Я была помолвлена с парнем из соседней деревни и должна была выйти за него замуж. Всё шло хорошо, и я радовалась жизни. Но однажды на наш хутор попросился переночевать проезжий рыцарь. Был он красив и статен. Он улыбался мне, говорил красивые речи, и я влюбилась в него с первого взгляда. Однажды вечером на заднем дворе он схватил меня в свои объятия, и его поцелуи обожгли меня жаркой волной. Разум говорил мне, что надо кричать и вырываться, но тело влекло меня, и зов плоти оказался сильнее. Я тут же забыла, что должна хранить свою честь, и уступила ему. Всю ночь мы предавались безумной страсти, а утром я с ужасом представила себе, как я покажусь на глаза своим близким. И он предложил мне бежать с ним. Он клялся мне в вечной любви, обещал жениться на мне, говорил, что мы будем жить в роскоши в его замке и властвовать в его поместьях. Говорил он, что я, бывшая крестьянка, буду сказочно богата, и дана мне будет власть вершить судьбы многих. И я, очарованная, ослеплённая любовью и сладкими словами, потеряв всякий рассудок, последовала за ним. Мы бежали из нашего хутора. Он носил меня на руках, и каждый день мы предавались сладким любовным утехам, и я действительно верила, что он любит меня и готов сделать своей женой. Но прошло несколько дней, и мой спутник становился всё более грустным. Наконец, он признался мне, что у него уже есть жена, и мы должны расстаться. Я была убита горем, как он мог так поступить со мной! Он оправдывался, что потерял голову от вспыхнувшей страсти, и не ведал, что он творит, но теперь наступило отрезвление. Он сел на коня, и уехал, оставив меня, убитую горем, на солнечной дороге. Я решила вернуться домой, но весть о моём грехе уже разнеслась по округе. Отец проклял меня и приказал убираться с глаз. Он сказал, что он не хочет, чтобы в спину ему шептали, что он воспитывает шлюх, учит дочерей греху, и единственное, что он может сделать для меня из отцовской любви, так это не убить меня тут же. Мать и братья не хотели заступиться за меня, и мне ничего не осталось, как уйти, куда глаза глядят. Но дурная молва следовала за мной, отовсюду я слышала брань, насмешки, непристойные предложения, и ни один человек не желал протянуть мне руку помощи. Я пошла к морю, и уговорила лодочника перевезти меня на другой берег, потому, что не могла выдержать этого гнёта презрения. Затем, через какое-то время, я оказалась здесь, в Оуш-Тигаринте, одна, без родни, без денег. Но как выжить одинокой девушке? И я была вынуждена заниматься моим постыдным занятием, чтобы не умереть с голоду. О, как я хотела бы бросить его, чтобы вернуться на родину и жить как прежде…

— Ты стала жертвой обстоятельств, — сказал принц, растроганный её рассказом. — Все мы когда- нибудь совершаем ошибки. Если бы я мог это сделать, я бы помог тебе.

— Наргис! — закричал пьяный офицер стражников, — Иди сюда! Пора работать, шлюха!

Наргис обернулась и испуганно посмотрела на него. Тот выполз из-за своего стола и схватил её за платье. Материя затрещала, и платье разорвалось. Наргис вскочила, прикрывая наготу обрывками ткани.

— Оставь её, тварь! — крикнул Эвальд, схватил офицера за кольчугу и бросил его в угол харчевни. Офицер упал, с грохотом опрокинув стол.

— Как ты смеешь, раб! — прорычал он. Острое чувство опасности заставило Эвальда нагнуться, и тотчас в стенку рядом с его головой вонзился кинжал, брошенный кем-то из-за спины принца. Стражники бросились на него, всё произошло очень быстро. Несколько человек нависли ему на руки, в тусклом свете блеснуло лезвие алебарды. Принц закрыл глаза, ожидая холода стали, входящего в его тело, и боли, раздирающей внутренности. «Вот и всё, жизнь окончена. Какая бесславная смерть», — мелькнула в голове мысль. Раздался резкий металлический звон, и ничего не произошло. Руки, державшие его, разжались. Эвальд открыл глаза и увидел рядом с собой статного воина с обнажённым мечом в руке, которым он только что отбил удар алебарды, направленный в грудь принцу. Воин был немолод, даже немного грузен. Одет он был в очень богатую одежду из чёрного бархата, расшитого золотыми нитями. Его лицо с тонкими щегольскими усами показалось принцу знакомым. Ах да, он же видел его вчера нарисованным на стене рыночной площади!

— Вон отсюда, свиньи, все до одного! Убирайтесь, пока я не изрубил вас на фарш! — заорал спаситель принца на стражников, и те, как трусливые псы, бросились из харчевни, подбирая брошенную амуницию и оружие. Офицер пытался что-то возразить, но грозный господин схватил его за шиворот и отвесил пинка, так что несчастный опять полетел через зал, опрокидывая столы.

— Кто это, хозяин? — спросил принц Алая.

— О, это Эйнар Красавец, фаворит эмира и лучший боец зрелищ! Он очень богат и невероятно могуществен, — ответил Алай.

Эйнар рассмеялся, подбросил меч под потолок рукояткой вверх, и с невероятной ловкостью поймал его в ножны. Такой трюк был по силам разве что посвящённым рыцарям.

— А ты хорош, — сказал он Эвальду, — я уверен, что ты не мог видеть кинжала, летящего тебе в затылок.

— Я был воином в моей стране, — ответил принц.

— И ты клюнул на сказочку Наргис о том, что она якобы родилась за морем и была обманута неким рыцарем! Она рассказывает её каждому новому мужчине, появившемуся здесь. Всем известно, что родилась она в Оуш-Тигаринте, в какой-то трущобе. У неё никогда не было отца, а обучила её этому ремеслу её мать, такая же блудница.

— Да, теперь я понял, что она обманывала меня, — сказал Эвальд, — может быть, она хотела, чтобы кто-то поверил ей, полюбил и увёз из этого ада?

— Ты готов простить её, несмотря на то, что чуть не лишился из-за неё жизни? Да, ты воистину великодушен. Как ты оказался здесь, в рабстве? — спросил Эйнар. — Ты был взят в плен после неудачного сражения? Мне кажется, что ты благородный человек, случайно оказавшийся здесь злой волей судьбы. Но в моих силах исправить её ошибки.

Эйнар повернулся к хозяину.

— У этого раба сердце рыцаря. Не уступишь ли ты мне его, почтенный Алай?

— С удовольствием, господин Эйнар, — с суетливой услужливостью ответил хозяин. — Я и сам собирался продать его. Он строптив и вспыльчив, поднимает руку на моих посетителей, с таким не оберёшься беды.

— Сколько же ты хочешь за него?

— Не так уж много, пятьдесят золотых.

Да как он может обманывать этого благородного человека! Принц хотел было возразить, но Алай злобно крикнул:

— Замолчи сейчас же! Раб должен молчать и не противоречить господину!

После короткого торга Эвальд был продан Эйнару за тридцать золотых.

— Ты только что сменил хозяина, но в рабстве тебе оставаться недолго, — сказал Эйнар. — Я намерен сейчас же отпустить тебя на волю.

«Я свободен! Не могу поверить в это!» — обрадовался принц.

— О, благодарю вас, господин! — сказал он, — Да продлит ваши дни Всевышний!

— Посмотрите на него, он даже поклониться толком не может! — всплеснул руками Алай.

— Я и не требую, чтобы он мне кланялся, — сказал Эйнар, — принеси-ка письменные принадлежности!

Тут же, в харчевне, была составлена грамота о том, что Эвальду даётся свобода. Принц принял документ, вернув Алаю свой медный ошейник. Эйнар повернулся и направился к выходу. Принц двинулся за ним.

— Не ходи за мной, — сказал Эйнар. — Я выкупил тебя из рабства, потому, что мне понравился твой поступок, но это не значит, что я буду оказывать тебе милости в дальнейшем. Теперь ты свободен. Иди на все четыре стороны.

Принц вздохнул. Лучше было бы, конечно, чтобы этот человек стал его другом, но и без этого он был ему безмерно благодарен. «Теперь я свободен, и могу продолжать поиски Элис, — подумал Эвальд. — Но как я пойду через пустыню и море? У меня нет ни друзей, ни снаряжения, ни денег».

— Ты разрешишь мне переночевать у тебя, Алай? — спросил принц у своего бывшего хозяина.

— С удовольствием, — сказал Алай, — Но теперь ты должен заплатить мне за ночлег.

Принц вспомнил о деньгах, которые дал ему Кахи. Он опустил руку в карман и протянул медяки Алаю.

— Откуда у тебя деньги? — всполошился тот. — Ты украл их у меня!

— Разве у тебя что-то пропадало?

— Нет, — растерянно развёл руками хозяин. — Тем более удивительно, откуда они у тебя оказались.

— Их послал мне Всевышний, — улыбнулся принц. — Ведь ты, говоря, что я должен заплатить, подразумевал, что у меня есть деньги на оплату. Вот Всевышний и позаботился, чтобы твои слова не оказались неправдой.

Алай открыл рот и развёл руками. Ему ничего не оставалось, как пожелать принцу доброй ночи.

ГЛАВА 19

Арена

Утром, едва взошло солнце, Эвальд покинул харчевню. Он молча брёл по узким улочкам, у него не было ни гроша. В желудке урчало от голода. «Всё-таки, у свободы есть свои недостатки» — думал принц. Он добрался до рыночной площади, где на стене красовался грубо нарисованный портрет Эйнара. Принц вспомнил о своём намерении заработать денег, выступая на арене. Расспросив торговцев, он узнал, что зрелищными боями ведает шейх Сайлу, племянник эмира. Добрые люди подсказали принцу, как отыскать дворец шейха.

Высокий дворец из белого мрамора с серыми прожилками, украшенный золотыми башенками, говорил о невероятном богатстве его обладателя. У ворот кованой решётки дворца дежурило несколько стражников.

— Я хочу поговорить с шейхом, — сказал принц, приблизившись к ним.

— Убирайся, бродяга, — сказал старший из стражников, — шейх не разговаривает с оборванцами!

— Я хочу стать бойцом, выступающим на арене.

— Много вас тут таких ходит, — отозвался стражник. — Пошёл прочь!

Он сделал движение, чтобы пугнуть принца, но тот, применив хитрый приём, в мгновение ока обезоружил стражника, завладев его алебардой. Оторопев от такой наглости, остальные стражники бросились на Эвальда, но тот ловко отбивал направленные на него удары. Из дворца на шум потасовки вышел важный господин в ослепительно дорогом длинном парчовом костюме, касавшемся мраморных плит пола, судя по всему, это был хозяин дворца. Лицо человека было надменно и властно, его выражение говорило о том, что он привык повелевать, и не терпеть возражений.

— Довольно! — крикнул человек, подняв руку, и стражники остановились.

— Кто ты, и по какому праву устраиваешь шум у моих дверей? — спросил он у принца.

Стражники за спиной шейха делали знаки Эвальду, чтобы он опустился на колени, и принц, в который уже раз поборов свою гордость, сделал это.

— Я шёл к тебе, великий шейх, чтобы ты дозволил мне выступать на арене. Я хотел принести тебе славу и богатство, но твои стражи хотели прогнать меня.

— Ты довольно ловок, — сказал шейх. — Но кто ты? Я вижу на твоей шее зелёный след от ошейника раба.

— Я свободный человек, — сказал принц и протянул шейху грамоту, данную ему Эйнаром.

— Дениел из северных земель, — проговорил, читая грамоту, шейх. — Ты был рабом самого Эйнара! Неудивительно, что он отпустил тебя, ведь Эйнар сам родом из северных мест и благоволит землякам. Что же, посмотрим, каков ты в деле. Выступать на арене не так просто, как ты думаешь.

Шейх знаком руки повелел принцу следовать за ним. Они обогнули дворец, пройдя через великолепный дворик, украшенный диковинными растениями и мраморными статуями, и оказались на огороженной площадке, где несколько воинов упражнялись в фехтовании на мечах. Шейх подозвал одного из воинов, темнокожего гиганта. Воин приблизился и поклонился повелителю.

— Убей этого человека, — сказал шейх, показав на Эвальда. Принц оторопел от этих слов, но тут же понял, что шейх решил устроить жестокую проверку его боевого искусства.

— Но у меня нет никакого оружия, повелитель! — сказал Эвальд.

— Истинный воин — воин в душе, ему вовсе не обязательно иметь какое-то оружие. Ты сам пришёл сюда и здесь никто не должен давать тебе что-то, — усмехнулся шейх.

Негр замахнулся мечом сверху и нанёс удар, по своей силе способный разрубить пополам быка, но Эвальд, нагнувшись, ловко избежал разящего лезвия, и ударил гиганта кулаком в лицо, тот же едва покачнулся от удара. Он тут же сделал выпад, чтобы заколоть принца, но Эвальд, отскочив вбок, перехватил руку с мечом. Ловкий приём — и меч оказался в руке Эвальда. Он заломил руку противника, и негр, взвыв от боли, упал на колени. Принц приставил меч к его груди. Шейх поднял руку.

— Не убивай его, Дениел, ведь у тебя пока нет денег, чтобы заплатить выкуп за убийство! Но я уверен, что к тебе придут слава и богатство. Я вижу, что ты искусный воин. Ты принят в гильдию бойцов арены!

Принц с благодарностью поклонился. Он сумел убедить надменного вельможу!

Шейх приказал своим слугам подобрать для Эвальда оружие и амуницию. Она показалась принцу нелепой. Тяжёлый шлем был украшен забралом, изображающим оскаленную морду льва. На гребне шлема извивался золотой дракон, раскинувший крылья. Наплечники были неестественно большие, снабженные огромными шипами. Тяжёлая кираса из тёмного металла была покрыта золотыми узорами в виде листьев. Меч был большим и тяжёлым, с узорным лезвием, покрытым шипами и зазубринами.

— Разве смогу я сражаться во всём этом наряде? — вздохнул принц.

— Если не сможешь, будешь зарабатывать гроши. А то и лишишься жизни, — сказал шейх. — Бой на арене — это не обычная драка, как на войне. Ты должен завоевать сердца толпы, играть на зрелищность, и грозные доспехи имеют тут не последнее значение.

Принцу хотелось есть, у него не было никаких денег, но он не решался попросить у шейха хоть грош вперёд. Эвальд ждал вечера, когда начнутся бои на арене, и тогда, если ему повезёт, он сможет заработать себе на ужин.

К вечеру на место поединков начал стекаться народ. Это была большая огороженная песчаная площадка на краю города. Вокруг неё были установлены ряды скамеек для простых зрителей и большая ложа для высокопоставленных вельмож. У края площадки стояли щиты, на которых слуги шейха углем выводили суммы ставок на того или иного воина.

Пропели гнусавые трубы, и зрелищные бои начались. Глашатаи выкрикивали имена воинов, а подручные шейха объявляли ставки на них. На арену вышли первые два воина. Как показалось принцу, они сражались крайне неумело. Бой окончился тем, что одному воину удалось ранить другого в ногу, и тот сдался. Вторая пара сражалась более энергично. Один воин явно превосходил в силе противника и яростно теснил его в угол арены. Когда, казалось, его победа неизбежна, он допустил глупую ошибку, пытаясь поразить врага в ногу. Тот подпрыгнул и широким взмахом меча снёс ему голову. Арена окрасилась кровью, обезглавленное тело рухнуло, а голова нелепо покатилась по песку. Толпа ахнула, в ужасе затаив дыхание. Принц в волнении схватил за рукав шейха.

— Не беспокойся, Дениел, у него хватит денег, чтобы откупиться.

— Но это убийство!

— Что же, конечно, жаль беднягу, но он знал, что бои на арене связаны с риском и был согласен с этим. Ничьей вины здесь нет. Это даже на руку мне. Если бы такие случаи время от времени не происходили, разве были бы зрелища столь притягательны? И не смей прикасаться ко мне столь бесцеремонно, иначе я лишу тебя своей благосклонности!

Эвальду стало не по себе. Он решил, что заработает хотя бы немного денег, необходимых для продолжения путешествия, и поскорее уйдёт из этого города, где царят столь низменные нравы.

Мёртвое тело убрали с арены, а кровь засыпали песком. Зрелища продолжались.

— Дениел Северянин! — объявили глашатаи. Волею жребия он должен был сражаться против негра, с которым он дрался утром. Принц вышел на арену в своих громоздких доспехах, к которым ещё к тому же прицепили сзади длинный нелепый плащ, волочившийся по песку. Объявили ставки, и принц услышал, что почти никто не поставил на него.

— На тебя никто не ставит, если выиграешь бой, заработаешь кучу денег! — крикнул ему шейх. Пропели трубы, и противники начали схватку. Негр уже был знаком с боевым искусством принца, и старался держаться от него на расстоянии. Фехтовал он довольно сносно и не давал приближаться к себе. Медленно, но верно Эвальд теснил его в угол площадки. Негр понял это, и сделал резкий выпад, стараясь вырваться на середину поля. Принц быстрым движением сбросил плащ и накинул его на голову противника. У него было в запасе две секунды, пока негр барахтается, пытаясь сбросить с себя полотнище. Эвальд разбежался и сильно толкнул гиганта плечом. Негр полетел вперёд, растянувшись на песке. Принц прыгнул на него сверху, поставил ногу на его грудь и приставил острие меча к его шее. Негр смиренно затих. Шейх рукой делал знаки принцу, чтобы тот приветствовал толпу. Эвальд принял позу победителя, поднял руку и сделал ею большой полукруг. Толпа неистовствовала в овации.

— Да у тебя прирождённый талант! Победить так красиво не всякий сможет! — шейх снизошёл с высоты своего величия и похлопал Эвальда по плечу.

Ещё трижды принц выходил на арену, и неизменно побеждал противников. Толпа встречала каждое его появление овациями и радостным ликованием. Остальные воины смотрели на него со злобой и завистью — появление нового фаворита было им, как кость в горле. Когда зрелище окончилось и зрители разошлись, шейх вручил Эвальду мешок, в котором позванивали двести золотых монет — его заработок за сегодняшний вечер. «Вот это да! Теперь я богат!» — обрадовался принц.

Алай, увидев золото, не скрывал своей зависти.

— Да может ли быть такое, чтобы раб, утром не имевший и гроша, к вечеру имел столько, сколько не заработать за год честному человеку?

— Таковы превратности судьбы, — рассмеялся Эвальд. — Утром я был нищим, а теперь купаюсь в золоте. Отведи-ка мне лучшую комнату, и подавай на стол еды и вина.

— Хорошо, господин, — поклонился Алай.

«Кажется, роли переменились. Теперь господином стал я» — молча усмехнулся принц.

Эвальд подсчитал, что его денег вряд ли будет достаточно, чтобы достичь башни принцессы Элис. Вначале он должен заплатить немалую мзду караванщику за право следовать с караваном, затем в порту Ликон он должен нанять галеру, которая перевезёт его через море. А на обратный путь? Принц пришёл к мысли, что неплохо было бы заработать ещё, чтобы у него было достаточно денег, чтобы продолжить путешествие.

В день, когда были назначены следующие зрелища, Эвальд пришёл во дворец шейха и объявил, что вновь желает принять участие в боях.

— Конечно, мой друг, — сказал шейх. — Ты хорошо заработал, и было бы глупо не приумножить своего богатства! У тебя все шансы стать фаворитом, если конечно, ты пройдёшь испытание.

— Какое испытание? — спросил принц.

— Ну, тебя-то это не должно затруднить. Бой против четверых противников. Он назначается воину, претендующему на звание фаворита. Это будет непросто, но если ты выдержишь испытание, сам эмир будет благосклонен к тебе, ты будешь принят в эмирскую гвардию и займёшь почётное место при дворе. Сказать по правде, эмир недолюбливает северян, но приблизил же он к себе Эйнара Красавца!

— Что же, я готов, — сказал Эвальд.

Наступил вечер, и вокруг арены собралась огромная толпа зрителей, народу было гораздо больше, чем в прошлый раз. В ложе для знати и на местах для простолюдинов не было свободных мест. Сам эмир изволил почтить зрелищные бои своим присутствием. Он восседал в окружении многочисленной свиты на возвышении посреди ложи, разукрашенной лентами и флагами, и лениво и надменно взирал на происходящее. Рядом с правителем сидела его царственная супруга.

— Дениел Северянин готов сразиться против четверых! — объявили глашатаи.

— Опять северянин! — с кислой миной произнёс эмир, обращаясь к жене.

— Северяне — лучшие воины мира, ваше величество.

— Чтоб его убили, — сказал эмир, не меняя выражения лица. Он был явно не в настроении.

— Кажется, я знаю его, — удивлённо сказал присутствовавший тут же Эйнар Красавец, узнав Эвальда. — Этот человек был моим рабом.

— И ты, конечно, отпустил его, чтобы оказать милость своему земляку, — усмехнулся эмир. — А вдруг он затмит твою славу?

— Ну, уж этого никогда не случится, ваше величество, — склонив голову, ответил Эйнар.

Принц поправлял ремешки доспехов, готовясь к бою. Его нисколько не страшила схватка против четверых противников. Стоит ему применить боевую психологию, и его враги превратятся в кукол с ватными ногами, панически боящихся звона и блеска его меча. Никто не сможет упрекнуть его, что он неблагородно поступает с противниками, ведь он не убьёт их, а всего лишь заставит сдаться.

— Мы прикончим тебя, — раздался злобный голос. Он принадлежал одному из воинов, которым предстояло сразиться с Эвальдом, — на четверых легко заплатить выкуп!

— Желающий убить другого должен быть готовым к собственной смерти, — улыбнулся принц.

— Ты никому тут не нужен, чужак, — сказал другой воин.

— Это мой последний бой, — сказал Эвальд. — Потом я уйду из города, чтобы не мешать вам своим присутствием.

— Если останешься в живых, — злобно рассмеялся третий боец. Четвёртый сделал рукой красноречивый жест поперёк горла.

Шейх взмахнул рукавом халата, приказывая участникам предстоящего боя выйти на арену. Принц занял своё место у западной стороны поля. Спасибо шейху, солнце не будет слепить глаза. Противники выстроились полукругом в отдалении и ждали сигнала к началу схватки.

— Хорошие ставки! — крикнул Эвальду шейх. — Если победишь, получишь тысячу золотых! Можешь даже убить их всех! Этих денег хватит, чтобы заплатить выкуп за убийство четверых!

«Конечно же, я не убью никого, несмотря на то, что они хотят моей смерти, — подумал Эвальд, — ведь убийство страшный грех, которому нет прощения, и я не стану чернить мою душу преступлением перед Всевышним.»

Принц попытался проникнуть в сознание противников, но не смог этого сделать. Кто-то, неведомый, прикрывал их магией, как и в бою с Мортимером в Локкарде. Эвальд встревожился. «Гилморг! — подумал принц, — он здесь и ищет случая, чтобы нанести удар!» Эвальд провёл взглядом по толпе зрителей, но знакомого чёрно-фиолетового балахона не увидел. Наскоро он выполнил мысленный ритуал магической защиты. Дело принимало серьёзный оборот. Воины, каждый из которых был слабее принца, вчетвером представляли собой грозную силу. Победить их с помощью боевой психологии было невозможно, оставалось надеяться только на собственную ловкость и силу рук.

Пропели фанфары, и бой начался. Толпа зрителей замерла. Воины яростно бросились на Эвальда, и он едва успевал отбивать удары мечей. Принц вырвался из круга нападавших и побежал по большой дуге, огибая противников, чтобы они столпились и не могли нападать одновременно. Необходимо было превратить их численное преимущество в их недостаток. Ему удалось ловким приёмом обезоружить одного из воинов, и меч врага упал на песок. Воин нагнулся, чтобы схватить своё оружие, но принц наступил на лезвие, и ногой ударил воина в голову. Тот отлетел и упал на спину.

— Сдавайся! — крикнул принц. В это время остальные противники кинулись на Эвальда, и, воспользовавшись этим, воин схватил меч, и присоединился к нападавшим. Он сделал выпад, но принц перехватил его руку и ударил по ней мечом. Отрубленная рука упала на арену, и песок окрасился кровью. Зрители ахнули, затаив вдох. «Он сам хотел этого, и нет моей вины в том, что я изувечил его, — подумал принц. — Теперь ему уже никогда не выступать на зрелищных боях».

Положение оставалось серьёзным. Несмотря на то, что один из противников покинул арену, трое остальных яростно теснили Эвальда. Ещё немного, и силы его иссякнут, он начнёт изнемогать от усталости, и прикончить его не составит труда. Принц бросился бежать к краю арены. Враги кинулись за ним, растянувшись вереницей. Внезапно Эвальд развернулся и атаковал ближайшего противника. У него было несколько секунд, чтобы вывести его из строя, пока не подоспеют его товарищи. Воин яростно сопротивлялся. Ударом сбоку принц сбил с него шлем и ударил в голову рукояткой меча. Шипы на рукоятке рассекли ему лоб, из раны хлынула кровь, она заливала глаза воина, и он был вынужден выйти из боя. Тотчас двое оставшихся бросились на принца, но с ними было справиться уже легче. Сильным ударом он отбросил одного из противников, и нанёс другому точный удар в сочленение лат. Умение наносить очень точные удары было одной из сверхъестественных способностей посвящённых рыцарей, выработанных ими в ходе упорных тренировок. Лезвие клинка вонзилось в бедро воина, и он упал на песок арены. Оставшийся противник сдался, бросив меч и преклонив колена. Бой был окончен. Толпа неистовым рёвом приветствовала победителя. Шейх не скрывал своего восторга и радостно размахивал рукавами.

— Кажется, у нас появился новый фаворит, — лениво произнёс эмир, обращаясь к Эйнару. — Уверен, что твой раб и тебя запросто победит.

— По-моему, Ваше величество, вы ошибаетесь. Вы же знаете моё искусство!

— А ну-ка, попробуй справиться с ним, — эмир кивнул на арену.

— Буду рад сделать это.

— По высочайшему велению! — объявили глашатаи, — назначается новый поединок! Эйнар Красавец против Дениела Северянина!

«Я должен буду сражаться с человеком, спасшим меня из рабства — подумал Эвальд. — В других обстоятельствах я, конечно, отказался бы от боя, но с велением эмира спорить невозможно. Надеюсь, что Эйнар не убьёт меня. Но что мне делать? Сдаться? Это было бы позорно. Что же, я буду сражаться, и пусть исход боя в будет в руках судьбы».

Эйнар вышел на арену и, подняв руку, приветствовал зрителей. Толпа ответила ему рёвом оваций. Красавец подошёл к принцу.

— А ты добился успехов, мой бывший раб! Сейчас посмотрим, каков ты в настоящем деле!

— Прости, Эйнар, что придётся поднять меч на тебя, но и сдаться я не могу.

— Я и не прошу, чтобы ты сдавался. Пусть всё идет как есть, словно мы не встречались до этого.

Пока Эйнар облачался в доспехи, подручные шейха принимали от зрителей деньги, которые те поставили на участников предстоящего боя.

— Огромные ставки! — крикнул Эвальду шейх, радостно суетясь, — Победи Эйнара, и ты получишь пять тысяч золотых!

Его радость была понятна, так как он получал большой куш независимо от исхода сражения.

Наконец, все деньги были приняты, и вновь пропели фанфары, возвещая о новом поединке. Противники заняли свои места и ждали сигнала к началу боя. Эвальд заметил, что доспехи Эйнара были гораздо легче и удобнее, чем у него. Они были покрыты чёрной насечкой, и, наверное, стоили больших денег. Забрало шлема было выполнено в виде вытянутого клюва. Меч Эйнара тоже был легче и удобнее тяжёлого меча принца, усаженного зазубринами. К тому же, силы Эвальда были порядком измотаны предыдущим боем.

Принц сосредоточился и попытался проникнуть в сознание Эйнара. Тот мгновенно почувствовал это, так как владел телепатией и боевой психологией не хуже Эвальда.

— Ты посвящённый рыцарь! — прозвучал в голове принца голос Красавца, — как я не догадался сразу! Но зачем ты здесь, в Алхиде? Тайная миссия Ордена?

— Нет, здесь я оказался случайно, — так же безмолвно ответил принц. — Я расскажу тебе об этом, когда всё кончится. Если мы оба будем живы, конечно.

— Постараюсь тебя не убить, чтобы послушать твой рассказ, — насмешливо сказал Эйнар.

Пропели фанфары, и поединок начался. Эйнар кружил вокруг принца, изредка делая лёгкие выпады, которые были, скорее всего, предназначены, чтобы выяснить уровень мастерства противника, а не нанести ему какой-то вред. Иногда Эйнар отбегал в сторону, и, принимая эффектные позы, приветствовал зрителей и посылал воздушные поцелуи знатным дамам. Весь его стиль сражения был построен на внешнем эффекте — красивые взмахи плащом, совершенно ненужные прыжки. Да, он был мастером зрелищных боёв. И он мог, в отличие от принца, позволить себе множество лишних движений. Эвальд, наоборот, очень экономил свои силы, и действовал по принципу скупого рационализма. Ему удавалось успешно отражать атаки Красавца, головокружительные в своей виртуозности, и он подозревал, что исход боя решится, когда они оба будут падать от усталости, а победа достанется самому выносливому. Необходимо было шаг за шагом измотать врага и принудить его сдаться. Эйнар, несомненно, понимал это, но сила пока была на его стороне, и это давало ему возможность подурачиться.

Красавец сделал эффектный прыжок с ударом меча сверху, принцу удалось отбить удар, и он даже успел поставить Эйнару подножку. Нелепо кувырнувшись, Эйнар упал на песок. Принц ещё подтолкнул его ногой, и он растянулся в полный рост. Дело решали доли секунды. Надо заставить врага сдаться! Эйнар барахтался в складках плаща, ему удалось подняться на колени. Эвальд подскочил сзади. «Неужели такой опытный воин, как Эйнар, мог совершить такую глупую ошибку?» — мелькнула в голове мысль, и тотчас принц почувствовал, как холодная сталь входит в него, и ужасная боль пронзает тело. Только виртуоз меча мог нанести такой точный удар из-за спины в сочленение лат. Меч вошёл в бедро принца, и из раны хлынула кровь. Эвальд упал, его нога была парализована болью. Кровь растекалась по песку арены. Эйнар поднял руки, приветствуя орущую толпу. Принц зажал рукой рану, но кровь текла сквозь пальцы.

Эйнар приблизился к разукрашенной ложе и поклонился эмиру.

— Ну вот, — развёл руками повелитель. — Этот северянин оказался вовсе не так уж силён, как все о нём думали. Убей его!

Эйнар остановился в нерешительности.

— Но Ваше величество, позвольте мне сохранить его жизнь.

— Вовсе незачем, довольно нам тут северян. Ты видишь, он страдает? Окажи ему милость, прекрати его страдания!

— О, я прошу вас, ваше величество, будьте милосердны, позвольте мне не убивать его!

— В чём дело? Ты не хочешь платить выкуп? Я с удовольствием заплачу за тебя. Итак, Эйнар, я, твой повелитель, приказываю тебе — убей этого человека!

Из раны принца вытекло много крови, его уже начал бить озноб, и перед глазами поплыли цветные круги. Шум толпы и голос Эйнара сливались в звенящий шум. «Это уже безразлично, убьёт меня Эйнар или нет, я всё равно сейчас погибну от большой кровопотери» — подумал принц. В его глазах потемнело, и он потерял сознание.

ГЛАВА 20

Граф Дендиллион

Эвальд очнулся в просторном светлом помещении с высоким потолком. Он лежал на мягкой кровати, и его рана была надёжно перевязана. В открытое окно светили лучи утреннего солнца. Пышное убранство помещения говорило о том, что его хозяинэтого дома очень богат. «Может быть, шейх смилостивился и решил выходить меня, чтобы я продолжал приносить ему прибыль на арене?» — подумал принц. Он повернул голову и увидел красивую девушку, сидящую рядом с кроватью. Эвальд хотел подняться, но не смог пошевелить раненой ногой. Девушка сделала рукой знак, чтобы он не пытался встать.

— Где это я? — спросил принц.

— Ты в доме Эйнара, — ответила девушка. — Ты был без сознания, когда тебя принесли сюда.

— Но как Эйнару удалось сохранить мне жизнь? Неужели он ослушался эмира?

— Нет. Он напомнил эмиру, что тот дал обещание выполнить любое желание Эйнара, после того, как он раскрыл заговор против правителя, и эмиру пришлось всё-таки уступить.

— Эйнар пожертвовал ради меня милостью эмира, — задумчиво произнёс Эвальд. — Почему он совершает для меня благодеяния? А кто ты? Ты дочь Эйнара?

— Нет, — ответила девушка, — я его служанка. Все знают, что у Эйнара никогда не было семьи.

Открылась дверь, и вошёл сам хозяин дома. Эвальд приподнялся, но Эйнар кивнул принцу, чтобы тот не шевелился.

— Почему ты заботишься обо мне? — спросил принц, — Какое дело тебе, великому и богатому, до меня, безвестного раба?

— Сам не знаю, зачем я это делаю, — рассмеялся Эйнар, — ты же обещал рассказать мне новости из северных земель. Но только не сейчас, ты ещё очень слаб.

Эйнар отвернулся к окну и принялся насвистывать мелодию. Очень красивую и знакомую, известную Эвальду с детства.

— Это песня пастухов Сариолы!

— Да, — улыбнулся Эйнар, — это песня моей родины.

— Так ты из Сариолы! — чуть было не вскричал принц, но его голос прозвучал слабо и глухо.

— Да, — ответил Эйнар, — но почему это тебя так взволновало? Ты тоже оттуда?

— Нет, — соврал принц, — я с севера Империи. В нашем отряде наёмников было несколько человек из Сариолы, поэтому я и узнал эту мелодию.

Пока были неизвестны истинные намерения Эйнара, принц решил не говорить ему правды. До сих пор Эйнар был дружелюбно настроен к нему, но кто знает, вдруг за этим внешним дружелюбием кроется какой-нибудь недобрый расчёт?

— Да, я из Сариолы, — сказал Эйнар, — моей милой дорогой страны, где осталась моя семья и родные, куда уже много лет не могу я вернуться, хотя и хочу этого всем сердцем.

— Почему же ты не можешь вернуться?

— Дело в том, что я убил принца Сариолы.

— Как? — ошарашенно спросил Эвальд. Этот ответ ошеломил его, ведь он присутствовал тут, как живое опровержение слов Красавца. Наверное, Эйнар просто врёт, не зная, кто находится рядом с ним!

— Это было много лет назад, — начал рассказ Эйнар. — Я был молод и служил королю Харальду. Я был главным полководцем всех войск Сариолы, это под моим началом объединённое войско северных стран разгромило полчища варваров, пришедших из-за Стальных гор. Я занимал очень высокое положение при дворе, пока не произошёл этот нелепый трагический случай. В мои обязанности входило обучение принца воинскому искусству. Мы занимались фехтованием в оружейном зале, и принц, оступившись, упал на торчащее острие алебарды. Длинное лезвие пронзило его насквозь, и он умер через несколько минут.

Король Харальд не приказал казнить меня, памятуя мои заслуги, но повелел удалиться в вечное изгнание. Я скитался по миру, совершил много подвигов, возглавлял отряды наёмников, а теперь вот осел здесь, вдалеке от родины, в Алхиде.

— Граф Дендиллион, — произнёс Эвальд. Эйнар вздрогнул.

— Тебе известно моё настоящее имя? Конечно же, не вижу ничего удивительного, эту историю знают многие. Да, я граф Дендиллион, изгнанный из родных мест за моё преступление. Но как я хочу вернуться В Сариолу, увидеть моих детей, которые уже давно повзрослели, и мать-старушку, я знаю, она ещё жива! Я понимаю, что король Харальд не сможет принять человека, убившего, хоть и непреднамеренно, его сына. Но если бы позволил он мне вернуться и поселиться где-нибудь в глуши, где бы он не видел меня, где бы я не напоминал ему о его боли! Мне не нужны деньги и титулы, я не стремлюсь к положению при дворе. Лишь бы позволено мне было дышать воздухом родины, и быть похороненным рядом с моими предками.

Принцу показалось, что Эйнар прослезился.

— Ты вернёшься на родину, Дендиллион, и будешь прощён, — сказал Эвальд.

— Откуда ты это знаешь? — удивился граф.

— Ты невольно послужил причиной смерти одного принца Сариолы, но спас от рабства и смерти другого. Я младший брат погибшего принца.

— Эвальд? Ты — Эвальд? — Дендиллион поднял брови от удивления.

— Да, это я, — сказал Эвальд. — Мне было пять лет, когда случилось всё это. Твоё преступление давно забыто. И я буду молить отца о твоём возвращении.

— Ты — Эвальд! Не может быть! И я чуть было не убил тебя! — ошеломлённо проговорил Дендиллион. — Нет, это не может быть правдой!

Взволнованный, Эйнар засыпал его вопросами, касающимися Сариолы, королевского двора и замка, и принц легко отвечал на самые каверзные, пока граф не убедился, что перед ним действительно принц Сариолы. Наконец, сомнения его полностью рассеялись. Он упал на колени и, прослезившись, клялся в верности, и просил прощения за нанесённое Эвальду ранение.

Прошло две недели, и рана принца начала затягиваться. Эйнар заботился о нём, как о родном сыне. Он каждый день многие часы проводил у его постели, и не позволял даже слугам ухаживать за ним, всё делал сам. Они подолгу разговаривали о Сариоле, и эти разговоры, как бальзам, лились на истосковавшееся по родине сердце Эйнара. Принц тоже был очень рад встретить здесь, в далёкой чужой стране, надёжного друга. Он быстро шёл на поправку, и уже мог ходить, хотя и прихрамывал. Эвальд приказал графу хранить в тайне, кто он, чтобы слух о том, что принц Сариолы был в рабстве, не разнёсся по земле.

Пришло время отправляться в путь. Эйнар собрался было сопровождать Эвальда, чтобы помочь ему освободить Элис, но принц приказал ему остаться.

— Это личное дело. Я должен сделать всё сам, граф, потому, что я мужчина и воин. Ты же дожидайся меня с принцессой, и потом мы все вместе отправимся домой, в Сариолу, чтобы жить там долго и счастливо.

— Я буду ждать вас, ваше высочество.

Рана принца уже совершенно зажила, о ней напоминал только шрам на бедре. Одним прекрасным утром Эвальд простился с графом Дендиллионом, и вместе с караваном Джал Шахра отправился в путь. Караванщик встретил его поклоном и уважением.

— Ведь я говорил тебе, Джал Шахр, что я очень богат, — улыбнувшись, сказал Эвальд, — а ты не верил мне, и хотел оставить умирать в пустыне.

— Извини, Дениел, что я на первый взгляд не признал в тебе великого воина. Но ты был похож на бродягу, и у тебя не было и гроша.

— Даже бродяга имеет право на милосердие. А ты согрешил перед Всевышним. Оказывать благодеяние лишь за деньги — это низко.

Джал Шахр, устыдившись, опустил взор.

— Но не всякий может совершить такое, — за такой короткий срок выйти из рабства, и заработать огромное богатство, быть на грани смерти и спастись столь чудесным образом!

— Все мы в руках судьбы, — сказал принц, — и Всевышний выбирает сам, кого карать, а кого осыпать золотом.

За караваном следовала вереница рабов. В их числе Эвальд заметил оборванного мальчишку, которого он заметил в тот день, когда пришёл в Оуш-Тигаринт.

— Так никто и не купил этого мальчика? — произнёс принц.

— Кому он нужен? Попытаюсь продать его в порту, если только он не сдохнет в дороге.

Эвальд подошёл к малышу и положил руку на его голову.

— Ты хочешь домой?

Мальчик ничего не ответил, и только кивнул грустными глазами.

— Сколько ты рассчитываешь получить за него, Джал Шахр?

— Три золотых, — ответил караванщик.

— Возьми же деньги и освободи малыша.

Мальчика, разинувшего рот от удивления и радости, освободили от цепи, и он тотчас убежал, забыв поблагодарить принца за своё спасение. Наверное, он не верил такому подарку судьбы и боялся, что Эвальд передумает.

— Выкупи и нас, господин, — просили остальные рабы, — ведь ты тоже был в рабстве, и понимаешь, сколь тяжела наша цепь.

Джал Шахр приказал надсмотрщикам кнутами отогнать несчастных.

— Не трать на них зря своё золото, Дениел. Понимаю, мальчик вызвал твоё сочувствие, но остальные оказались в рабстве из-за своей лени и глупости, и недостойны благодеяния. Если ты выкупишь их, они пополнят ряды нищих или разбойников.

— Быть может, среди них есть достойные люди, попавшие в рабство волей злой судьбы, подобно мне, — задумчиво произнёс принц. Всем помочь было невозможно, поэтому он поступил подобно мудрому Страннику, который помогал только попавшим в беду детям.

Караван тронулся в путь, и вскоре Оуш-Тигаринт скрылся за песчаными барханами.

* * *

Простившись с принцем, Эйнар вернулся в свой особняк. Войдя в зал приёма гостей, он увидел мрачную фигуру в чёрно-фиолетовом балахоне, сидевшую в кресле из резной слоновой кости.

— Зачем ты здесь, чёрный колдун? Опять замышляешь недоброе? Оставь принца в покое. Ты не властен над ним, и твои козни бесполезны.

— Почему ты не убил его? Ведь это сын человека, лишившего тебя родины! — скрипучим голосом произнёс Гилморг.

— Убить единственную надежду на возвращение? Никогда! Но скоро я буду прощён и отправлюсь в Сариолу!

— Глупец! — раздражённо сказал тёмный лорд, — война уже вспыхнула за морем. Империя падёт, и короли лишатся своих корон. Скоро я буду править всем! И твоя дальнейшая судьба зависит от того, на чьей стороне ты будешь сейчас. Если на моей, — щедро награжу тебя. Хочешь, отдам тебе Сариолу? А если захочешь, можешь править в Алхиде! Но если ты пойдёшь против меня, твой удел — смерть, как уже нашли её многие, дерзнувшие встать на моём пути!

Граф отступил к стене, где на пышном ковре висели мечи в усыпанных драгоценными камнями ножнах.

— Ты опасен для людей, — сказал Эйнар. — Но я освобожу мир от злобного монстра!

Красавец снял со стены меч и вытащил его из ножен. Гилморг поднялся из кресла.

— Опомнись! Ты поднимаешь меч на повелителя мира!

Эйнар сделал резкий выпад, но меч прошёл сквозь пустоту. Мгновенно появившись за спиной графа, тёмный лорд вонзил кинжал в его шею. Красавец выронил меч и упал на ковёр, корчась от ужасной боли. Гилморг отошёл в сторону, чтобы брызнувшая кровь не залила чёрно-фиолетовый балахон, но несколько капель всё же попало на руки мага.

— Ну, вот и кончено всё, Эйнар Красавец, граф Дендиллион. Ты сам распорядился своей судьбой. Что же до принца, у меня более нет времени охотиться за ним. Его дни и так уже сочтены. Пусть он, как глупый мотылёк, стремится к своей несбыточной мечте. Устоявший перед сталью сгорит в огне! — зловещим голосом произнёс тёмный лорд и растаял в воздухе.

ГЛАВА 21

Воин с молнией в руке

Тянулись долгие дни пути. Караван неспешно двигался через пустыню от одного оазиса к другому. Джал Шахр вёл его по незаметным, известным ему одному ориентирам. Жаркое солнце раскаляло песок. Эвальд думал о встрече с Элис, принцессой своей мечты. Но удастся ли ему победить ужасного дракона? Или принцу суждено погибнуть в когтях чудовища? Эвальд знал много преданий древности о рыцарях, побеждавших драконов, но все эти истории были похожи на сказки и былины. Принц надеялся, что ему удастся найти какой-нибудь способ, чтобы силой и хитростью одолеть жуткое существо. Ведь он получил посвящение мага второй ступени, и в нём открылись великие способности! Но кто научит его использовать их? Учитель Мартин отправился в иной мир, а кто, кроме него, мог наставить Эвальда? Используя время пути, принц пытался самостоятельно изведать тонкости магии, но ему казалось, что без наставника он топчется на месте. К тому же, неумелое пользование магическими силами могло навредить как самому принцу, так и окружавшим его людям. Всё же, некоторые хитрости Эвальду удалось постичь, и вскоре судьба предоставила ему возможность испытать свои новые силы.

Однажды утром он был разбужен громкими криками. Караванщик и купцы с воплями метались между тюками с товаром.

— Эль Фухр! О горе нам! Всевышний послал нам злую судьбу!

Эвальд поймал караванщика за рукав халата.

— Что случилось? Почему все так обеспокоены?

— Эль Фухр, эмир пустыни, намерен завладеть нашими жизнями!

— Кто такой этот Эль Фухр?

— Это величайший из разбойников, кто грабит караваны!

— Но у тебя есть воины, Джал Шахр!

— Их силы ничто перед бандой Эль Фухра, сам повелитель Алхиды не может справиться с ним!

Воины, охранявшие караван, сбились в кучу, вид у них был жалкий и растерянный. Кто-то из купцов сказал:

— Встанем на колени, отдадим все наши товары Эль Фухру, и, быть может, он не отнимет наши жизни!

— Я попробую поговорить с ним, — сказал Эвальд, — может, мне удастся убедить его оставить нас в покое.

— Опомнись! — вскричал в ужасе караванщик, — Ты навлечёшь беду на всех нас!

Но Эвальд не слушал его.

— Где он, этот ваш Эль Фухр? — спросил принц, обращаясь к воинам. Те замахали руками, показывая куда-то за близлежащий пригорок.

— Он там, за пригорком, и движется сюда. С минуты на минуту он будет здесь.

Эвальд взял меч и направился к пригорку.

— Но ты не надел никаких доспехов, Дениел! — крикнул кто-то из воинов.

— Доспехи воина — его воля, — ответил принц и зашагал вперёд. На вершине пригорка лежал большой серый валун. Едва Эвальд миновал камень, он увидел приближающуюся банду Эль Фухра. Четыреста конных воинов, отчаянных головорезов, лишённых всякого представления о добре и чести, быстро приближались, поднимая большие клубы пыли. Впереди на вороном коне ехал весь закутанный в чёрное господин, их предводитель. Длинный чёрный халат Эль Фухра украшала золотая цепь, на голове эмира пустыни был одет чёрный тюрбан. Принц остановился у камня и обнажил меч. Эмир приказал своему войску остановиться. Лучники натянули луки и направили стрелы в Эвальда, но Эль Фухр знаком руки приказал им не стрелять и подъехал к принцу. Он гарцевал перед ним на прекрасном иноходце, а принц стоял у серого валуна с мечом в руке.

— Единственный смельчак из всего этого стада, — усмехнулся Эль Фухр, кивнув головой в сторону каравана. — Кто ты и почему ищешь смерти? Быть может, из-за несчастной любви?

— Я Дениел по прозвищу Северянин. Я требую, чтобы ты пропустил караван.

— Я слышал о тебе, Дениел. Ты едва справился с четырьмя воинами, а собрался победить четыре сотни! Требовать же ты не имеешь права, так как находишься в моих владениях. Не надейся, что я буду драться с тобой в поединке, ведь я разбойник, и мне свойственно пренебрегать правилами чести. Я просто прикажу застрелить тебя, как шелудивого пса!

— Опомнись, Эль Фухр! Ты нарушаешь законы Всевышнего, не говоря уже о людских! В тебе нет добра, и все твои помыслы направлены к греху.

— Я знаю, мне говорили это много раз. Но не сам ли Всевышний разделил животных на травоядных и хищных, отдав первых в пищу вторым? Так и в мире людей, — каждый человек или волк, или овца. И если лев будет жалеть зебр и антилоп, он просто сдохнет от голоду.

— Человек не животное, Эль Фухр! Ему, по мудрости Всевышнего, надлежит быть вместилищем добра и разума.

— А вот с этим я не согласен. Большинство людей во всём подобны животным, и не стремятся быть никакими вместилищами. Они живут, чтобы жрать, и ничего не думают о своей душе, и тем более о своём предназначении в мире.

— Да, есть и такие, и их немало, к сожалению. Но с ними и надлежит обращаться, как с животными, а если они опасны, уничтожать их без жалости и сострадания.

Эвальд поднял меч, и, сосредоточив силу мысли, пустил её вдоль лезвия. По металлу побежали белые сполохи. Эль Фухр с изумлением наблюдал за ним, открыв рот. Сполохи слились в единое сияние, засверкавшее ослепительным белым огнём, затмившим солнечный свет. Принц ударил сияющим мечом по валуну, и огромный камень с грохотом разлетелся на мелкие куски.

Увидев это жуткое зрелище, Эль Фухр, ничего не говоря, повернулся и поскакал прочь, к своему войску. Он сделал знак рукой, чтобы всадники следовали за ним, и через несколько минут банда головорезов исчезла из виду, оставив только большие клубы пыли.

«Хищникам не чужд инстинкт самосохранения», — подумал принц. Он был доволен, что не пришлось никого убивать, и новые грехи не легли на его душу. Эвальд не был уверен, что эмира пустыни удастся убедить так легко, но Эль Фухр, мгновенно поразмыслив, понял, что с воином, обладающим великою силой, лучше не связываться, и решил быстро убраться с дороги.

— Кажется, путь свободен, — крикнул принц купцам и их слугам, толпившимся внизу, у подножия пригорка. — Эмир пустыни бежал, как трусливый заяц!

Купцы и караванщик, взобравшись на пригорок, убедились, что Эль Фухр бежал, и опасности нет.

— В этом бегстве нет позора, — сказал Джал Шахр. — Мы слышали гром среди ясного неба и видели молнию в твоей руке. Кто ты, Дениел? Колдун или ангел?

— Я честный человек, — сказал принц, и хотел бы оставаться таким, несмотря ни на какие обстоятельства.

Караван тронулся дальше. После случившегося у валуна Эвальда окружили всеобщим почтением, и богатые важные купцы обращались к нему с поклоном, называя его не иначе как господином. Джал Шахр предоставил Эвальду лучшего верблюда, чему принц очень обрадовался, так как ему порядком надоело идти пешком.

Через несколько дней на горизонте показалась голубая гладь моря. Караван прибыл в порт Ликон. Когда Джал Шахр закончил свои торговые дела, принц попросил его помочь ему нанять галеру. Они пришли на пристань, где у мостков толпились рыбацкие лодки и суда побольше. Поодаль красовалась большая галера. Джал Шахр крикнул морякам, чтобы они позвали хозяина, и вскоре перед ними предстал владелец судна, одетый в изумрудную тогу, какую обычно носили люди его гильдии. Принц с удивлением узнал его — это был Харим, которого он видел на невольничьем рынке в Оуш-Тигаринте. Харим тоже, казалось, узнал его. Прищурившись, он подозрительно вглядывался в лицо принца.

— Извините, господин, что я столь пристально вглядываюсь в ваше лицо, но мне показалось, что я видел в Оуш-Тигаринте очень похожего на вас раба, которого я даже хотел купить для своей галеры, — произнёс галерщик.

Джал Шахр замахал на него рукавами халата.

— Неужели ты не видишь, почтенный Харим, что это никакой не раб! Это великий воин Дениел Северянин, хозяин меча-молнии, чья сила выше силы отряда из тысячи всадников!

Харим поклонился.

— Извините мои глупые заблуждения. Я буду считать честью доставить вас на моей галере туда, куда вы пожелаете.

— Ты должен знать, Харим, о высокой башне на том берегу моря. Туда и лежит мой путь.

Харим вдруг переменился в лице. Услужливость галерщика сменилась испугом.

— О, помилуйте, господин! Неужели именно туда? К сожалению, туда не смогу я вас доставить, так как в тех местах обитают жуткие чудовища, способные погубить галеру и всех, кто находится на ней!

— Я и собираюсь туда, чтобы истребить этих чудовищ, — пытался успокоить его принц, но Харим не хотел ничего слушать.

Эвальд предложил ему цену, втрое большую, чем тот получил бы за обычный рейс, и Харим начал колебаться. Когда Эвальд сказал, что заплатит в пять раз больше, галерщик сказал:

— Да, это очень большие деньги, и я согласен плыть туда, куда ты желаешь. Но мои гребцы откажутся грести, и никакими плетьми не заставить будет их взяться за вёсла.

— Я попробую поговорить с ними, — сказал принц. Он поднялся на борт судна. По обе стороны галеры находились скамьи, на них сидели прикованные гребцы и недобро смотрели на Эвальда.

— Приветствую вас, моряки, — начал принц, — не отвезёте ли меня на тот берег, к высокой башне на прибрежном утёсе?

— Если ты смерти ищешь, Дениел, это твоё дело. Мы тебе в этом не товарищи, — хмуро отозвался кто-то из рабов.

— А если я предложу вам за это волю? — спросил принц.

— Волю? — все гребцы встрепенулись.

— Но на что воля мёртвым? — спросил кто-то из них.

— А я бы рискнул, — сказал другой. — Всё равно мы здесь все сдохнем, на этих скамьях. Если мы примем предложение Дениела, у нас будет надежда на спасение.

— Но если дракон увидит галеру с воздуха, все мы погибли! И первыми погибнут те, кто прикован к скамьям.

— Мы можем плыть ночью, под покровом тьмы!

— Друзья мои! — сказал принц, — насколько я знаю, дракон охраняет башню, а не облетает окрестности!

Гребцы долго спорили, и, наконец, пришли к соглашению, что они поплывут ночью, высадят Эвальда в тридцати милях от башни, за длинным мысом. В миле от берега принц должен будет сесть в лодку, и дальше плыть одному. Через десять дней, также ночью, галера придёт за ним, и тогда, по прибытии в Ликон, принц выкупит всех гребцов у Харима и даст им волю.

«Десяти дней, наверное, мне хватит, чтобы победить дракона. Или погибнуть» — подумал принц.

ГЛАВА 22

Башня дракона

Гребцы налегли на вёсла, и галера вышла в открытое море. Несколько дней прошло в морском путешествии. Погода была хорошей, и море было на редкость спокойным. Когда судно приблизилось к цели своего назначения, как и было условлено, ночью принц в лодке высадился на берег. Здесь не было пустыни, наоборот, почти от самой воды начинался лес из диковинных растений. Эвальд сел на белый песок пляжа и дождался утра. Шелестели деревья, пели птицы, утреннее солнце нежными лучами освещало берег. От пляжа сквозь лес вела тропинка. Принц пошёл по тропинке, и она вывела его на просторную равнину. Тропинка присоединилась к дороге, идущей через равнину. Вдалеке стоял аккуратный красивый домик. Эвальд подошёл ближе. Домик напоминал своим видом постоялый двор. Принц постучался и вошёл в незапертую дверь. Внутри было светло и красиво. Стол с длинными скамьями, в углу, за стойкой скучал хозяин, толстый и небритый, одетый в серый фартук.

— Да поможет тебе Всевышний, добрый человек, — приветствовал его принц. — А что, много у тебя постояльцев?

— Сейчас нет никого, но бывают. В основном крестьяне из окрестных сёл, — отозвался хозяин. — А ты кто будешь, чежеземец?

— Я Эвальд, принц Сариолы, страны предрассветного тумана.

— Хо — хо! — обрадовался хозяин. — Приветствую вас, ваше высочество! Не часто к нам заезжают столь высокопоставленные особы. Меня зовут Йорг, и я буду рад услужить вам.

— Не боишься ли ты, Йорг, жить в этих местах? Говорят, что тут обитают драконы и ужасные чудовища.

— Да, я много слышал об этом. Но доселе не видел ни одного из этих чудищ. Я сомневаюсь даже, существуют ли они на самом деле, или всё это выдумки досужих болтунов.

— Я направляюсь к высокой башне, стоящей на прибрежном утёсе в тридцати милях отсюда.

Хозяин встревожился.

— Не советовал бы я вам ходить туда. Это плохое место. Башня принадлежит лорду Гилморгу, а он, говорят, чёрной магией балуется. Я как раз слышал, что одно из чудовищ обитает в пещере под этой башней. Рыбаки рассказывали, что из пещеры изредка доносится жуткий рёв, а заглядывать в пещеру, конечно же, никто не рисковал.

— Меня не страшит чёрная магия, — сказал принц. — И я прибыл как раз, чтобы очистить эти места от чудовищ.

— Ох, не будил бы ты лихо, принц! Как бы не было нам всем плохо, если ты разбудишь дракона!

— Гилморг держит в плену Элис, девушку моей мечты. И я знаю, что она там, в этой башне. Я освобожу её, какие бы чудовища не встали на моём пути!

— Влюблённому сердцу нет преграды, — улыбнулся Йорг. — И как вы рассчитываете добраться до башни?

— Я пойду вдоль берега, пока не достигну её.

— Берег здесь скалист и извилист, но к башне есть короткий путь отсюда. Я скажу сыну, чтобы он проводил вас.

— Руди! — крикнул Йорг в дверь, обращённую ко двору.

Руди оказался рыжим мальчишкой лет четырнадцати, озорным и энергичным.

— Проводи господина к башне Гилморга. И веди себя прилично, чтобы не опозорить нас перед столь почтенным человеком. И ещё, к самой башне не подходи. Возвращайся, когда увидишь башню на горизонте. Вдруг слухи окажутся верны и там действительно небезопасно?

— Хорошо! — кивнул головой Руди. Он, разинув рот, разглядывал Эвальда и гладил рукой узоры на амуниции принца.

— Вот это да! Настоящий рыцарь! А можно я подержу меч?

— Я разрешу тебе подержать меч, если мы будем готовы отправиться в путь сразу после завтрака, — сказал принц.

— Да я готов идти хоть сейчас!

Эвальд всё же решил немного подкрепиться перед дорогой, а также взять немного провианта с собой, так как он рассчитывал достичь башни Гилморга до наступления ночи.

После лёгкого завтрака они тронулись в путь. Руди бежал вприпрыжку впереди Эвальда, пел весёлые песенки, и иногда взбирался на деревья, чтобы сорвать приглянувшийся плод.

— Я вижу, что вы путешествуете один, — сказал он принцу, дожёвывая дикое яблоко, — может, возьмёте меня к себе оруженосцем?

— Ты из древнего рода? — улыбнулся Эвальд.

— Нет, но говорят, что я толковый.

— А твой отец не будет против?

— Скорее всего, будет. Он хочет, чтобы я стал трактирщиком и унаследовал нашу харчевню.

— Вполне надёжное и обеспеченное будущее.

— О нет, — поморщился Руди. — Там душно и скучно. Я хочу путешествий, приключений, подвигов и славы! А может быть, мне стоит ослушаться отца? Я хочу помогать вам в схватке с драконом.

— Это очень опасно, — сказал принц, — лучше тебе всё-таки не нарушать слово, данное отцу и вернуться, едва башня покажется вдали. Если что-то случится с тобой, это разобьёт его сердце, а вина ляжет на меня.

Тропинка вилась через лес. Приветливо пели птицы, вдали шумело море.

— Хотел бы я быть принцем, а потом и королём, — сказал Руди мечтательно, — я бы жил в роскоши и упивался властью.

— Да, монархи живут в роскоши, — рассмеялся Эвальд, — но с них и многое спрашивается. На их плечах груз ответственности за страну, которой они правят, за судьбы её народа.

— А это трудно, управлять страной?

— Бывает, что да.

— Что для этого нужно?

— Прежде всего, твёрдый характер. Обычно характер даётся человеку при рождении Всевышним, но необходимо постоянно работать над собой, укрепляя силу воли, преодолевать свои пороки, леность и страхи. Сильный правитель — сильное, могучее государство. Слабый монарх — в стране разброд и упадок.

Дорога вышла на открытую равнину. Вдали расстилались луга и холмы. Этот красивый пейзаж напомнил Эвальду Сариолу, его далёкую родину. Принц предался воспоминаниям о своём детстве. Он рассказывал, а Руди внимательно слушал его.

— Лет до десяти я жил во дворце, в окружении нянек и фрейлин, которые любили постоянно баловать меня, и я рос слабым и капризным. Потом мой отец, король Харальд, решил, что мне пора готовится стать мужчиной, способным в будущем стать сильным правителем. Он приказал мне с моим учителем, старым воином Мартином, удалиться в замок на севере страны, где никто не знал меня в лицо. Мы жили там в очень суровых условиях, Мартин учил меня жить на природе, спать на снегу и плавать в холодной воде. Мне запрещалось говорить кому-либо о том, что я принц. Для всех я был воспитанником Мартина. Я должен был носить обычную одежду, какую носили крестьяне, а весной и летом ходить босиком, чтобы не отличаться от местных мальчишек. Помню, они в первый же день побили меня, и я, плача, прибежал к Мартину, но учитель посмеялся над моей бедой.

— Это твои подданные, — сказал он. — Ты должен научиться властвовать ими. Это непросто, но ты должен пройти этот трудный путь. И мне пришлось, скрипя зубами, преодолевая страх и боль, с кулаками отстаивать свою честь в компании ребят. Позже я, конечно же, очень подружился с теми мальчишками. Как же они были удивлены, узнав, кто я есть на самом деле! Теперь они — мои лучшие друзья, офицеры королевской гвардии Сариолы.

— Выходит, что моё детство более счастливо, чем ваше, — рассмеялся Руди. — Одежду я всегда хорошую ношу, и ходить босиком меня никто не заставляет, если только я сам этого не захочу. И уж конечно, никто не принуждает меня спать на снегу.

— Ты не вырастешь воином, и твои мечты о славе останутся лишь мечтами, — улыбнулся принц.

К вечеру вдали показалась башня. Эвальд сразу узнал её, башню из видения, показанного ему мальчиком Ири.

— Можно, я буду наблюдать издали, как вы расправитесь с драконом? — спросил Руди.

— Нет, нет! — рассердился Эвальд, — быстро отправляйся домой!

Руди понурился и пошёл прочь. «Надо было разрешить ему посмотреть, — подумал принц. — Если дракон убьёт меня, кто расскажет об этом людям, и как весть о моей гибели дойдёт до моего дома, до Сариолы? Но нет, пусть уж лучше уходит. Жизнью мальчика нельзя рисковать».

Эвальд приблизился к башне. Она стояла на отвесной скале, на утёсе, вдававшемся в море. У подножия скалы бушевали волны. Со стороны суши в скале чернел вход в пещеру дракона. Высоко над землёй, на огромной высоте, куда не достигнет и стрела из лука, в башне чернело окошко, забранное узорной решёткой. Там, за этой решёткой, томилась пленная принцесса.

Эвальд попробовал мысленно позвать её. Быть может, его мысленный призыв сумеет достичь высоты башни? Он не знал мысленной волны принцессы, и ему приходилось взывать наугад, надеясь, что принцесса случайно услышит его.

— Элис! — мысленно взывал принц. — Элис, отзовись! Ты слышишь меня?

И вдруг в его голове прозвучал испуганный девичий голос.

— Кто это? Кто меня зовёт?

— Не бойся, прекрасная Элис! Это я, принц Эвальд! Я пришёл, чтобы освободить тебя!

— О, я знала, что ты придёшь, мой спаситель! — обрадовалась Элис. — Я так ждала этот день! Мне очень тоскливо здесь, в моём заточении. Но будь осторожен, принц, в пещере под башней обитает страшный дракон! Войти в башню можно, лишь пройдя через подземные каменные лабиринты.

— Я знаю, — ответил принц. — Посмотри в окно, и ты сможешь увидеть меня!

Высоко над землёй, в окне башни появилось светлое пятнышко — лицо принцессы. Эвальд помахал ей рукой.

— Я вижу тебя, — сказала Элис, — отсюда ты кажешься серой точкой на фоне скал. Ты сумеешь одолеть дракона?

— Надеюсь, что у меня получится, — ответил принц.

— Желаю тебе удачи, принц! Я так боюсь за тебя!

ГЛАВА 23

Смертоносный огонь

Эвальд приблизился ко входу в пещеру. Это была большая дыра в скале, высотой в три человеческих роста, может быть, более. Принц осторожно вошёл внутрь. Там находилось множество каменных столбов — сталагмитов, подпиравших своды. Пещера была довольно просторна, и, несомненно, могла вместить очень крупного зверя. В центре пещеры находился как бы гранитный зал, окружённый сталагмитами, от которого отходили круглые ходы в лабиринты. Пахло жжёной серой. Дракона нигде не было видно, но о его присутствии говорили следы огромных лап и валявшаяся повсюду осыпавшаяся чешуя. Принц направился вглубь пещеры. Свет быстро мерк. Быть может, дракон притаился во мраке, и ждёт удобного момента, чтобы схватить Эвальда? Принц вынул меч. Он очень немного знал о драконах и их повадках. Мартин рассказывал ему, что драконы являются телепатами. Строение их глотки не позволяет им издавать членораздельные звуки, поэтому они выработали способность к телепатии, так как им, как и всем разумным существам, необходим был способ общения.

«Где ты, хищная ящерица? — слал мысленные призывы принц. — Выходи из мрака, и мы сразимся, жуткое чудовище!». Но его мысленные призывы оставались без ответа. Дракон не слышал его, либо не желал ему ничего отвечать. «Может быть, дракона вовсе и не существует?» — подумал Эвальд. Вдруг во мраке блеснул алый сполох пламени, и в лицо принца пыхнуло жаром. Воздух наполнился удушливым дымом, раздиравшим лёгкие. Раздался оглушительный рёв, и стены пещеры затряслись. Ужасный монстр прыжками нёсся по извилистым лабиринтам, приближаясь к принцу. Ничего не было видно, глаза слезились из-за дыма. Задыхаясь, Эвальд выбежал из пещеры, и дракон предстал перед ним во всей своей грозной красоте. Это было огромное чудище не менее пятнадцати футов ростом. У него была шипастая голова на длинной шее, узкая пасть, усаженная длинными зубами, большие кожистые крылья. Тело дракона покрывала красно-коричневая чешуя, на мощном хвосте теснились многочисленные костяные шипы. Дракон имел ту же природу происхождения, что и коппервудский демон, то есть был искусственно материализованной астральной сущностью. Гилморг немало потрудился, чтобы создать такой крупный экземпляр. При его виде принц усомнился в правдивости древних сказаний о рыцарях, в одиночку побеждавших драконов. Они, наверное, имели дело с менее крупными экземплярами, либо использовали какие-то более действенные средства, нежели руки и меч. Дракон был ужасен. Заняв удобную позицию, этот монстр мог бы противостоять целой армии.

Эвальд поднял меч, и тотчас на принца обрушилось смертоносное пламя. Он попытался отскочить в сторону, прикрываясь щитом, но огненный язык всё же лизнул его. Принц бросился к морю, доспехи и одежда на нём горели. Дракон большими прыжками гнался за ним. Эвальд прыгнул в воду с обрыва, и тяжёлые доспехи сразу потянули его ко дну. Холодная вода блаженно ласкала его обожжённое тело. Он лежал на дне, затаив дыхание. Дракон стоял над водой, ожидая, когда принц появится на поверхности, чтобы схватить его. Сквозь толщу воды принц видел его гигантский силуэт, вглядывавшийся в глубину. Дело принимало опасный оборот, Эвальду срочно надо было придумать что-нибудь, иначе ему придётся либо захлебнуться, либо окончить жизнь в зубах монстра.

«Стой здесь, глупая ящерица, — подумал принц, надеясь, что дракон слышит его мысли. — Я могу лежать на дне хоть неделю. За это время мои друзья выведут из башни принцессу».

Кажется, хитрость удалась. Эвальд почувствовал, как дрогнула земля, когда дракон прыжками помчался обратно к пещере. Значит, он всё-таки был способен к телепатии!

Принц сбросил обгоревшие доспехи и всплыл на поверхность воды. Ему пришлось отплыть довольно далеко от башни, прежде чем он нашёл место, где можно было выбраться на берег. Солнце клонилось к закату. Настроение Эвальда было отвратительным. Мокрый и угрюмый, он медленно шёл к лесу. Обожжённые места сильно болели. Он потерпел поражение. Дракон был сильнее его, и он не знал, как с ним справиться. Он мог сделать сильным свой меч, но что в нём толку, если он не мог даже дотянуться им до противника? И что он мог противопоставить смертоносному огню? Какую хитрость придумать, чтобы одолеть дракона? Ждать, пока он не проголодается и не покинет пещеру в поисках пищи? На это не приходилось рассчитывать, так как Эвальд слышал, что драконы могут питаться раз в год. В храме Волгардского оракула принц узнал, что в бою с драконом ему мог помочь некий щит Призрака. Но щита не было, посланный за ним Эмилиус безвестно пропал, и никакой надежды справиться с монстром у Эвальда почти не осталось, разве что судьба подскажет ему какой-нибудь выход.

Принц добрался до леса, насобирал сухого хвороста, затем с помощью двух камней добыл огонь. Он отыскал свою поклажу и поужинал остатками припасённого им провианта. Стемнело, и над морем опустилась ночь. В ясном небе алмазной россыпью ярко сияли созвездия. Вдруг Эвальд заметил на тропинке фигуру человека, одетого в монашеский балахон. Пилигрим медленно двигался через лес, опираясь на свой посох.

— Да пребудет с тобой благословение Всевышнего, добрый человек, — смиренно произнёс монах, приблизившись к костру. — Я увидел огонь сквозь чащу. Разреши и мне погреться у твоего костра.

Эвальд молча кивнул.

— Ты в унынии, дорогой мой граф, герцог, или …

— Принц. Я принц Эвальд. А как твоё имя?

— Моё имя безвестно и ничего не скажет тебе. Разреши мне не называть его.

Принц насторожился. Уже где-то он слышал такой, полный таинственности, ответ, и возможно, уже встречался с этим монахом. Уж не Гилморг ли это, принявший другой образ?

— Я вижу, ты страждешь, сын мой, — сказал монах. — Я кое-что смыслю во врачевании, и смог бы исцелить твои раны.

«Нет, Гилморга бы, наверное, меньше всего интересовали мои раны» — подумал Эвальд. Он осторожно, морщась от боли, стащил с себя рубашку.

— Ох, — ужаснулся монах, — Как же ты получил такие ранения?

— От дикого зверя, — ответил принц.

— Похоже, этот зверь дышит огнём. Но, к счастью, у меня есть чудодейственный бальзам.

Монах смазал бальзамом ожоги принца, и, о чудо, боль совершенно утихла!

— Чудеса! — произнёс принц, — Ты отличный целитель.

— Теперь, чтобы восстановить силы, не помешает выпить бокал вина!

Монах вытащил из своей походной котомки бурдюк с вином и два серебряных бокала.

— Ну, а к вину полагается и закуска!

Из котомки появились фарфоровые узорные тарелки с жареным мясом, салат, лук, и кувшинчик с соусом. Принц недоумевал, как в маленькой никчемной котомке могло умещаться столько провизии.

— Ты Странник! — рассмеялся Эвальд.

— Все мы в этом мире странники, — улыбнувшись в бороду, уклончиво ответил монах.

— Говорят, что ты не помогаешь никому, и всё же ты уже дважды помог мне!

— Дважды? Мы разве встречались до этого когда-нибудь?

— Помнишь, там, на горном перевале, когда скала упала и перегородила тропу?

— Хм-хм, не припомню, а может, ты встретился там вовсе не со мной?

— Ты ещё поднял скалу при помощи магической силы!

— С чего ты взял, принц, что я обладаю магической силой? Ты подумал так оттого, что увидел, как много у меня провизии? Просто я очень запаслив, для этого вовсе не нужно никаких магических сил.

— Чудодейственный бальзам, яства, появляющиеся из ниоткуда!

— Ну почему же из ниоткуда, все они были здесь, в котомке. А мой бальзам действительно чудо, но, приготовив его, я лишь использовал силы природы, не более.

Принц сидел, ошарашенно открыв рот.

— Выпьем же за твоё здоровье, принц, тебе оно сейчас очень понадобится! И ещё за удачу, которая нужна нам всегда!

Вино Странника было отменным, с одного глотка по телу разлилось тепло и веселье. Боль ран совершенно исчезла и более не напоминала о себе. Сердце наполнилось радостью. «Эх, если бы Элис была со мной! Наверное, ей очень тяжко там, в темнице» — подумал принц.

Монах сидел рядом, задумчиво глядя на звёзды. Внезапно он встал и начал собираться.

— Куда же ты, на ночь глядя, святой отец? — спросил Эвальд.

— В мои годы уже опасно ночевать на сырой земле, — сказал монах, — надеюсь, к утру доберусь до харчевни Йорга, там и отосплюсь. Не беспокойся, принц, я не заплутаю, я отлично вижу тропу. Там, на пригорке, я видел источник, напьюсь свежей воды, вино слишком уж затуманило мне голову.

— Но ты не взял свой бурдюк и бокалы!

— Пусть это остаётся тебе, мне тяжело всё это нести. К тому же напиток довольно крепок для меня, а тебе он будет в самый раз. Оставляю также мой бальзам, тебе он будет нужнее.

— Спасибо, святой отец.

Монах, охая и бормоча, скрылся в темноте. Он исчез также неожиданно, как и появился. «Может быть, он мне приснился?» — подумал Эвальд. Нет, рядом лежал оставленный монахом бурдюк с вином. Принц выпил ещё один бокал, наслаждаясь вкусом напитка. Был ли это сам Странник, или простой пилигрим, он оказался тут очень кстати со своим бальзамом.

Трещало пламя костра. Эвальд погрузился в раздумье. Как же всё-таки ему одолеть дракона и что он мог противопоставить смертоносному огню? Он мог мыслью воздействовать на твёрдые предметы, но, может быть, этот же приём поможет ему оттолкнуть пламя? Принц сосредоточился и попытался силой мысли оттолкнуть языки пламени, но ничего не получалось. Огонь лишь слегка колыхался, не поддаваясь мысленным усилиям. Что же делать, как победить дракона? Голова принца отяжелела от раздумий, и он уснул, прислонившись спиной к валуну.

ГЛАВА 24

Неожиданная встреча

Когда Эвальд открыл глаза, над лесом вставало утро. Костёр догорел, в золе тлели угли. Нежные лучи рассвета освещали облака над горизонтом. Волны прибоя с шумом разбивались о скалы. Невдалеке серой громадой высилась башня Гилморга. Эвальд поднялся на ноги и потянулся, разминая затекшие мышцы. Вдруг вдалеке на тропинке, ведущей от моря, он увидел человека, направлявшегося прямо к нему. Фигура человека показалась Эвальду знакомой. Он напряг зрение и вгляделся в лицо приближающегося путника. Эмилиус! Это был он, в этом не было сомнений!

Мэтр тоже заметил принца и побежал к нему со всех ног.

— Ник! Как же я рад видеть тебя! — рассмеялся принц и принял его в объятия.

— Доброе утро, Ваше высочество! А уж как я рад видеть вас живым и здоровым, это не сказать словами!

В руках мэтр держал старый щит.

— А вы, господин, как вижу, пьянствуете, — сказал Эмилиус, увидев бурдюк с вином. — Вы победили дракона?

— Увы, пока ещё нет, — ответил принц. — Но расскажи мне, добрый мэтр, как ты нашёл меня? Я вижу, тебе удалось раздобыть щит в Лангории?

— Перед тем, как рассказывать, я хотел бы осушить стаканчик — другой. Эх, если бы у вас хватило терпения подождать меня ещё десять дней в порту Энчи, мы бы путешествовали вместе! Да, мне удалось раздобыть щит в часовне в Лангории. Монахи сначала не хотели мне его отдавать, говоря, что это якобы бесценная реликвия, оставленная в часовне призраком древнего короля Эдвина Непобедимого, первого правителя Империи.

— И как же тебе удалось их уговорить отдать тебе щит?

— Хе-хе, вряд ли кто устоит перед звоном золота, и из служителей Всевышнего вовсе не все святы и неподкупны. За каких-то сто золотых мне удалось выторговать у них щит.

— Ты сохранил наши деньги! А я — то думал, что ты потерял их!

— Нет, нет, вовсе не потерял, и ещё осталось немало!

— Ну, рассказывай дальше, добрейший мэтр!

— Когда я прибыл в порт Энчи, моряки сказали мне, что вы погибли во время бури.

— Подлецы! Они вернулись, бросив меня в открытом море!

— Они сказали мне, что вас смыло за борт волной, когда налетел шквал, и вы сразу пошли ко дну, потому, что на вас были тяжёлые доспехи. Но я не поверил им, так как знал, что вы не из тех людей, которые тонут в воде, и нужно искать ваши следы где-то на той стороне моря. Я пересёк море на баркасе, а затем с караваном дошёл до Оуш-Тигаринта. Я расспрашивал там о вас, но никто в городе не слышал о принце Сариолы. А затем на рыночной площади я увидел ваш портрет, грубо нарисованный углем на стене. Я спросил у жителей, кто это изображён на рисунке, и мне сказали, что это некий Дениел Северянин, боец арены. Я понял, что вам для чего-то понадобилось сменить имя, и стал разыскивать Дениела, но мне сказали, что он днём раньше покинул город и с караваном отправился в порт Ликон. Мне пришлось дождаться следующего каравана, чтобы следовать за вами, к счастью, он отправлялся через день после того, с которым ушли вы, дорогой принц. Потом недолгие уговоры галерщиков в Ликоне, которые не хотели везти меня к берегу чудовищ, но опять же помогли золотые.

— Странно, что тебе удалось уговорить их. Мне пришлось пообещать гребцам выкупить их всех на волю по возвращении, лишь с этим условием они согласились плыть сюда.

— Да, они тоже поначалу капризничали, но я сказал им, что я ваш приближённый, и вы будете очень недовольны, если узнаете, что они задержали меня в порту. Имя Дениела возымело чудесное действие. Быть может, они подумали, что вы, разгневавшись, не выполните своего обещания, и вот, я здесь, с вами!

— Я случайно встретил друга в Оуш — Тигаринте, — сказал принц. — Это Эйнар по прозвищу Красавец. Ты, наверное, был в его доме, разыскивая меня?

— Боюсь, что с вашим другом плохо, — ответил мэтр. — Кто-то зарезал его за день до того, как я прибыл в город.

— Эйнар убит? — взволнованно воскликнул принц. — Какая ужасная потеря! Бедный граф, ему так и не удалось увидеть землю отцов!

— Он был дорог вам? — сочуственно произнёс мэтр, — сожалею, что вы потеряли друга.

— Да, это был верный друг, — грустно вздохнув, сказал принц. — Он очень помог мне. Без него я, наверное, не смог бы продолжать свой путь, а, может быть, и лишился бы жизни. Когда мы вернёмся в Сариолу, я прикажу вписать его имя золотыми буквами в летописи истории.

— Выпьем же за упокой его души! — предложил мэтр, и друзья выпили ещё несколько кубков. Они развели пламя костра и плотно позавтракали, благо, провизии у них было предостаточно.

— Давай же посмотрим на чудодейственный щит, — сказал Эвальд.

Щит был очень старым, его деревянная основа рассохлась, а металлическая обивка проржавела. Покрывавшие его рисунки и письмена давно стёрлись.

— Неужели он сможет защитить меня от дракона?

— Не знаю, господин. Мне тоже в это верится с трудом.

— Возьми-ка меч, добрейший мэтр, и нанеси мне удар, а я попробую прикрыться этим щитом.

Эмилиус взял меч Эвальда и с размаху хватил по щиту, которым прикрывался принц. Щит заскрипел и едва не развалился от удара.

— Хмм. Странно. — произнёс Эвальд. — Быть может, щит спасает от огня?

Он взял щит, попытался пройти с ним сквозь пламя костра, но, обжёгшись, с воплем выскочил оттуда.

— Похоже, мэтр, ты принёс мне обыкновенную деревяшку. Я думаю, очень рискованно будет выступить с ней против дракона.

— Позвольте напомнить, ваше высочество, что щит сей явно магический предмет, и может проявить свои чудесные свойства лишь при прочтении соответствующего заклинания.

— И ты знаешь это заклинание? Почему же ты не говоришь мне?

— Увы, я его не знаю. Я полагал, что его знаете вы. Ведь вы были в храме оракула в Волгарде!

— Какой ужас! — воскликнул принц, — я совсем не подумал о том, что к щиту необходимо ещё и заклинание! Да и если бы я это вспомнил там, в Волгарде, у меня совсем не оставалось денег, чтобы заплатить! Эти монахи брали по сто золотых за один вопрос!

— М-мда, — кисло протянул мэтр, — выходит, что я зря проделал такой огромный путь. И это всё по вине вашего высочества!

— Вовсе не зря, я думаю, — попытался успокоить его принц, — если бы ты знал, в каких жутких приключениях я побывал, ты бы просто порадовался, что тебя не было рядом со мной.

Эмилиус уселся у костра и выпил ещё бокал вина.

— Что же делать, как победить дракона? — Эвальд сел рядом с мэтром и обхватил голову руками.

— Но теперь нас двое! Мы можем придумать какую-нибудь хитрость, например, вы отвлечёте дракона, а я в это время выведу из башни принцессу.

— Нет, — покачал головой принц, — дракон обладает телепатией, и не поддастся на примитивный обман. К тому же, эти затеи очень опасны, и могут стоить жизни кому-нибудь из нас, а то и обоим вместе.

— Но что же делать? Неужели спасти принцессу под силу лишь Страннику?

— Страннику? — произнёс Эвальд, — Вчера вечером мне встретился один удивительный монах, и мне показалось, что это и был сам Странник. Он исцелил мои ожоги, которые я получил, когда пламя дракона обрушилось на меня. А может, это был вовсе и не он, ведь я слышал, что Странник никому не помогает.

— Куда же делся ваш монах?

— Не знаю. Ушёл по направлению к харчевне Йорга. Вы, наверное, встретились с ним по пути.

— Нет, я не видел никакого монаха. Наверное, мы разминулись в пути. Но что же в нём было удивительного?

— Чудесный бальзам, утоливший боль при одном прикосновении к ранам. Вино и еда, появляющиеся из воздуха.

— А что он говорил вам? — взволнованно спросил мэтр. — Я слышал, что Странник помогает людям, которые ему симпатичны, но лишь подсказкой, неуловимым намёком, который только нужно понять.

— Ох, сразу не вспомнить, — ответил Эвальд. — Он говорил, что он запаслив, что это вино слишком крепкое для него, и что он хочет напиться из источника на пригорке.

— Так и есть! — вскрикнул мэтр. — Это и была подсказка! Где же такое видано, чтобы источники били на пригорках!

— Действительно, я никогда не видел, чтобы источник бил на пригорке, — произнёс принц. — И что же из этого следует?

— Идём скорее туда! В какую сторону он пошёл?

Через четверть часа принц и Эмилиус достигли пригорка, о котором говорил монах. Никакого источника там не было.

— Тут ничего нет, — сказал Эвальд.

— Мана, — тихо сказал мэтр, — это источник маны. Я чувствую, как она выходит светлым потоком из недр земли.

Принц тоже почувствовал необычайный прилив сил, как будто неведомое тепло разливалось по телу.

— Мана поможет нам спасти принцессу? — спросил он

— Несомненно. Важно только знать, как её использовать.

— Ты знаешь, мэтр Эмилиус?

— Увы, пока нет. Я не знаю, как убить дракона.

— Я не хотел бы убивать его, — сказал принц Эвальд, — быть может, это единственный дракон мира. Что, если бы нам удалось как-нибудь усыпить его на время, или запереть куда-нибудь, чтобы он не помешал нам освободить принцессу?

— Хмм. Запереть. А это идея! Помните, как мы освободились из плена нимф при помощи маны? А ведь к этому заклинанию существует обратное, которое позволит замкнуть пространство!

— Отлично, мэтр, придумай, как это можно сделать!

Друзья осторожно приблизились ко входу в пещеру дракона. Эмилиус осторожно заглянул вовнутрь.

— Но там никого нет!

— Дракон очень хитрый, он не нападает сразу. Сейчас он прячется где-то в глубине пещеры, в каменных лабиринтах.

— Но он может внезапно выскочить и испепелить нас! Тогда мы оба погибли!

— Нет, я думаю, что он не будет удаляться далеко от пещеры, иначе его попросту можно было бы выманить оттуда.

Эмилиус бросил взор на каменные сталактиты, вырастающие из пола и упирающиеся в своды пещеры.

— Смотрите, — сказал он принцу, — видите этот зал, окружённый каменными столбами? Было бы неплохо, если бы вы смогли заманить туда дракона. Чтобы применить заклинание, мне нужно обежать вокруг него хотя бы один раз!

Схватку с драконом было намечено начать на рассвете следующего дня. Весь день и ночь мэтр провёл, погрузившись в транс, заряжаясь маной из источника, указанного Странником. Эвальд в это время изготавливал магический жезл из ствола молодой осины и вырезал на коре магические фигуры по чертежам и рисункам, данным ему Эмилиусом.

ГЛАВА 25

Победа

Рано утром принц облачился в доспехи, совершенно обгоревшие и имеющие довольно плачевный вид после предыдущей схватки. Вместе с мэтром они приблизились к пещере. Эмилиус прочитал предварительные заклинания, и магический жезл засветился зелёным колдовским огнём. Друзья бесстрашно вошли в пещеру, где царили тишина и полумрак.

— Где ты, ползучая ящерица? — крикнул Эвальд в темноту. — Выходи же из тьмы!

Далеко, в каменных лабиринтах, послышался шорох. Раздался рёв монстра, и полыхнуло пламя. Эвальд вынул меч и приготовился к появлению дракона. Эмилиус спрятался за сталагмит. Дракон выскочил из-за поворота каменного коридора и обрушил на принца сноп пламени. Эвальд ловко спрятался за сталагмит, и тут же выскочил из-за него, размахивая мечом. Дракон прыгнул на него, пытаясь раздавить принца своей массой, но принц ловко увернулся и помчался, виляя между сталактитами, к центральному залу. Дракон снова выпустил сноп пламени, и снова Эвальду удалось избежать смертоносного огня, свернув за сталактит. Краем глаза он увидел Эмилиуса, бегущего между сталактитами. Дракон тоже заметил его и бросился за ним.

— Стой, презренный червь! — крикнул принц и нанёс удар мечом по лапе дракона. Меч, конечно же, не мог причинить никакого вреда монстру, покрытому жёсткой чешуёй, но удар был довольно чувствителен, и дракон, бросив преследовать мэтра, вновь накинулся на принца. Эвальд выбежал на середину центрального зала, здесь не было сталактитов, и совершенно негде было укрыться от испепеляющего огня. Дракон тоже выскочил на середину зала и расправил кожистые крылья. Принц заметался по залу, ища спасения. Вдруг он заметил мэтра, подававшего ему знаки рукой, и бросился к нему. Дракон тут же выпустил сноп пламени, и принц понял, что ему уже не успеть скрыться за сталактитом. Через мгновение он превратится в обгоревший скелет! Эвальд споткнулся о камень и полетел кувырком вперёд, затем сжался, ожидая смертельного жара. Но никакого жара не было. Принц открыл глаза и застыл от изумления. Язык пламени чудесным образом изогнулся и опалил самого дракона. Рядом с Эвальдом стоял Эмилиус и расплывался от радости.

— Заклинание сработало, ваше высочество! — торжествующе произнёс он.

Дракон метался между сталактитами, то возвращаясь в центральный зал пещеры, то начиная бегать между каменными столбами.

— Но почему он не нападает на нас? — спросил принц.

— Он не может напасть на нас, он даже нас не видит. Я замкнул его в локальный пространственный кластер. Теперь он не может вырваться за пределы круга. Где бы дракон не искал выхода, он всё время возвращается в центральный зал, как и мы некогда кружили по лесу, неизменно возвращаясь к домику нимф.

— Теперь мы сможем освободить Элис!

— Конечно!

Сгорая от волнения, принц принялся искать ход в башню, и быстро обнаружил его за коридором, из которого появился дракон. Эвальд быстро взбежал вверх по довольно широкой винтовой лестнице, и вот она, — запертая дверь, за которой таилась принцесса. Перед самой дверью его одолела робость. Как встретит его Элис? Сдержанно поблагодарит за своё спасение? Или радостно бросится ему на шею?

Тяжёлая дверь, окованная железом, была заперта массивным засовом, на котором висел внушительного вида замок. Принц выхватил меч, и лезвие засияло голубым светом. Один удар — и замок слетел. Дверь медленно, со скрипом, отворилась. Навстречу принцу вышла Элис. И бросилась в его объятия.

— Как я рада! — плача, всхлипывала она. — Я знала, что этот день наступит! Какое счастье, что ты спас меня, дорогой принц!

Эвальд прижимал её к груди в железных доспехах, и целовал её в золотые волосы. Вот они, короткие минуты счастья! Какое блаженство обнимать юную деву, и утешать её, плачущую на твоей груди!

Каморка, в которой долгие месяцы томилась Элис, была довольно тесной. Узкое окно, забраное узорной решёткой, маленький стол, деревянная скамья и лежанка. Стены были сложены из серого камня.

На пороге появился мэтр Эмилиус и поклонился принцессе.

— Это мэтр Николас, мой первый советник, — сказал Эвальд. Принцесса сделала реверанс, склонив голову.

— Кажется, я получил повышение, — улыбнулся мэтр, — до сегодняшнего дня я был лишь скромным научным консультантом.

— И ты достоин этого высокого звания! — сказал принц. — Без тебя спасение принцессы было бы невозможным. Покинем же скорее эти мрачные и унылые стены!

Они спустились по лестнице вниз, прошли мимо дракона, беснующегося между каменных столбов, и, наконец, вышли из пещеры. Солнце ярко светило, шумели волны, в лесу раздавалось пение птиц.

— Как давно я не ступала по земле, не видела травы, деревьев, — воторженно произнесла Элис, — как я рада, что снова дышу воздухом свободы!

— Я рад, что судьба дала мне счастье освободить тебя из плена, — ответил Эвальд. — я должен признаться, что я давно люблю тебя, с той минуты, как увидел тебя некогда на балу в Стране Вечных озёр.

Элис смутилась и опустила глаза.

— Нет, нет, не сейчас. Я отвечу тебе позже, мой принц.

— У нас еще осталось достаточно вина, — сказал Эмилиус, — мы можем отпраздновать нашу победу!

Они шли по направлению к лесу, к тому месту, где Эвальд разложил костёр. Вдруг принц услышал в голове чей-то тихий голос и замер от неожиданности.

— Ты победил, принц. Неужели ты хочешь бросить меня умирать здесь? Прошу тебя, выпусти меня отсюда. Я не причиню тебе зла.

Эвальд догадался, что это был голос дракона, заключённого в пещере.

— Что случилось, ваше высочество? — спросил мэтр.

— Надо выпустить дракона.

— Опомнитесь, господин! Освободить чудовище? Тогда мы все погибли!

— Он признал себя побеждённым и просит милости. Я возьму с него клятву. Старый Мартин говорил, что драконы верны клятвам. Под силу ли это тебе, освободить дракона?

— Да, я могу это, — неуверенно проговорил Эмилиус. — Но, надеюсь, господин принц, вы знаете, что делаете.

— Слышишь ли ты меня, ящерица? — мысленно спросил принц.

— Да, слышу, и взываю к твоей милости.

— Ты должен поклясться, что не будешь пытаться причинить вред мне или моим друзьям.

— Клянусь тебе в этом.

Мэтр посмотрел на Эвальда. Лицо принца было серьёзным и сосредоточенным, и учёный понял, что Эвальд в этот момент разговаривает с драконом.

— Прикажите ему выполнить ваше желание, — шепнул мэтр.

— Можешь ли ты выполнить моё желание, ящерица? — спросил Эвальд.

— Да, — ответил дракон, — я готов выполнить любое желание, которое в моих силах, конечно. И ещё, не просите меня убить моего создателя, лорда Гилморга, так как я связан клятвой, данной ранее.

Эвальд задумался. Какое желание мог бы выполнить для него дракон? Быть может, приказать ему доставить их всех на материк? Но сможет ли принцесса лететь на драконе, не соскользнёт ли со скользкой чешуи? Нет, её жизнью нельзя рисковать.

— Сейчас я пока не могу сказать тебе моё желание, — мысленно произнёс принц, — возможно, я скажу тебе его позже.

Он кивнул головой Эмилиусу в знак того, что тот может начинать магические действия.

— Вы бы на всякий случай спрятались куда-нибудь, — сказал мэтр. — Не уверен, что можно доверять этому монстру.

— Я не буду прятаться, — сказала Элис, — если дракон должен был охранять меня, значит, моя смерть не входит в его намерения.

— А я просто верю ему, — сказал принц.

— Ну что же, как знаете, — вздохнув, промолвил Эмилиус и зашагал обратно к пещере. Эвальд и принцесса ждали его снаружи. Через четверть часа земля вздрогнула, и в глазах на секунду потемнело. Из тёмного отверстия пещеры появился дракон, и, расправив крылья, тотчас взмыл в небеса. Длинное тело быстро скрылось за облаками.

Вслед за драконом из пещеры вышел мэтр Эмилиус.

— Ну вот, ваша воля выполнена, господин. Рад, что все мы остались живы.

— Смотрите! — воскликнула Элис, указывая рукой вверх. — Что случилось с башней?

Башня приобрела довольно странный вид. Ее крыша покосилась и осыпалась, фундамент покрылся большими трещинами.

— У неё такой вид, будто она давно заброшена!

— Хмм. Странно, — пробормотал мэтр. — Быть может, это побочное действие заклинания?

— Какое дело нам теперь до этой башни, друзья? — улыбнулся Эвальд. — Скорее идём вперёд, и, быть может, до вечера мы успеем добраться до харчевни Йорга. Там мы проведём несколько дней на постоялом дворе, пока за нами не приплывёт галера из порта Ликон.

ГЛАВА 26

Последний из посвящённых

Друзья неторопливо шли по тропинке, которая тянулась через зелёные долины, ныряла в светлые тенистые леса, поднималась на пригорки и спускалась в лощины. Элис без умолку щебетала своим звонким голоском обо всём на свете, а принц молчал и тихо радовался. Она вспоминала своё детство, рассказывала о причудах фрейлин в её дворце, о церемониях в замке, об играх среди вольных лугов. Эвальд был готов слушать с утра до вечера её милую болтовню и любоваться ею, как ангелом, сошедшим с небес. Он переносил её на руках через лесные ручьи и держал её за нежные пальчики, когда она спускалась с пригорков. Сердце его наполнялось радостью, когда принцесса улыбалась ему, и он был счастлив. Впереди, ворча, шествовал учёный мэтр, нёсший старый щит и котомку с вещами.

— Смотрите, поля! — сказал он. Впереди виднелись поля, на которых трудились крестьяне.

— Да, я вижу, — ответил Эвальд. — И что же в них удивительного? Обычные поля.

— Но ваше высочество, когда я шёл сюда, тут не было никаких полей!

— Ты же шёл ночью, и, конечно же, мог их и не увидеть в темноте! Честно говоря, и я их не видел, хотя и шёл днём. Наверное, я смотрел в другую сторону. Не могли же их вспахать и засеять за два дня, — рассмеялся принц.

Солнце клонилось к вечеру. Вдали показалась харчевня Йорга. Домик выглядел как новенький, стены тщетельно выбелены, крыша выложена глиняной черепицей.

— Пока мы боролись с драконом, Йорг отремонтировал свой домишко, — заметил мэтр, — но как он успел за два дня покрыть крышу черепицей?

— Наверное, Руди помогал ему.

Друзья вошли вовнутрь. Йорга не было в харчевне, за стойкой скучал какой-то рыжий небритый мужик с толстым брюшком. Он был чем-то похож на Йорга. «Наверное, кто-то из его родственников», — подумал принц.

— Здравствуй, приятель! — сказал, улыбаясь, Эвальд. — Подавай нам лучшего вина и еды! Сегодня у нас праздник!

Рыжий подозрительно посмотрел на них.

— Вы, наверное, чужеземцы? Я что-то никогда не видел вас раньше. А у вас есть чем платить?

— Конечно, дружище! — сказал принц и положил на стойку золотую монету.

— О! Монета старой империи! — усмехнулся хозяин, — давно я не видывал таких денег. Они уже сколько лет как не в ходу! Но я, конечно же, приму их, золото есть золото!

Его слова показались принцу странными, он переглянулся с мэтром, но тот недоуменно пожал плечами. Может, хозяин немного не в себе? Ведь всего три дня назад Йорг без всяких лишних слов принимал золотые с вычеканенным профилем Гилдериана!

— А где старина Йорг? — спросил Эмилиус.

— В нашей округе нет человека с таким именем, — ответил хозяин. — Моего отца звали Йорг, но он умер двенадцать лет назад.

Эти слова ещё более повергли принца в недоумение.

— А где Руди?

Неожиданно хозяин рассердился.

— Кому Руди, а кому и Рудольф! А вы кто такие будете, господа?

Эвальд так и застыл на месте от удивления. Действительно, это был Руди, только лет на двадцать старше.

— Так это ты Руди… то есть Рудольф! Эмилиус, что происходит?

— Не знаю, — отозвался мэтр. — Я как-то предупреждал вас, что шутки с пространством и временем даром не проходят.

«Какой ужас! — подумал принц — за победу над драконом нам пришлось расплатиться десятилетиями, проведёнными вне времени и пространства. Для нас эти десятилетия превратились в единый миг, и мы не заметили их, в один момент оказавшись в будущем. Но что произошло в мире за это время? Наверное, нас считают пропавшими. Что происходит сейчас на родине, в Сариоле, и жив ли король-отец?». Эти мысли вихрем пронеслись в голове принца, и он стоял, потрясённый, не в силах пошевелиться от неожиданности осознания произошедшего.

— Так кто вы такие? — спросил повзрослевший Руди.

— Я Эвальд, принц Сариолы, — сказал принц, — со мной принцесса Элис и мой советник, мэтр Николас Эмилиус.

— Если вы дурачить меня решили, то не на того напали, — рявкнул Руди. — Ведь я последний, кто видел принца Эвальда перед тем, как его убил дракон!

— Но это же я, и меня вовсе не убил дракон, — растерянно проговорил принц.

— Ты не можешь быть принцем Эвальдом! Он лет на десять — двенадцать старше меня, а ты на столько же меня младше.

Принц развёл руками.

— Да и если бы принц выжил, — продолжал Руди, — я бы ему не позавидовал, ведь он объявлен вне закона!

— Вне закона? За что же? — удивился Эвальд.

— За то, что пытался похитить принцессу Элис.

— Похитить? — ещё больше удивился принц.

— Ну да. Он пытался похитить принцессу, гостившую у Повелителя мира, владыки Вселенной.

— Какого повелителя Вселенной? Гилдериана?

— Э-э, да вы, похоже, сидели двадцать лет в какой-то медвежьей дыре, если даже не знаете имени повелителя мира! У Гилморга Всемогущего! Гилдериан давно умер.

— Гилморг — властелин мира? — Эвальд открыл рот от удивления, его друзья были не менее изумлены.

— Да. И вот, принцесса гостила у него в башне, а принц Эвальд пытался похитить её.

— Я гостила у Гилморга? — возмущённо сказала Элис, — какая чудовищная ложь! Кто мог придумать это?

— Так все говорят. Но дракон, охранявший башню, спалил принца, — продолжал Руди, — так, что от него не осталось и горстки пепла. К несчастью, пламя дракона накрыло и принцессу, и она тоже погибла. Это было очень давно, до большой войны. Я тогда ещё был мальчишкой.

— Была война? — недоуменно спросил принц.

— «Была война»! — передразнил Руди, — Десять лет весь мир сотрясался от ужасной войны, полыхавшей на континенте! Хорошо, что она не докатилась сюда, в наши края, всё-таки за двумя морями живём, к счастью. Города и королевства лежали в руинах, и поля были усеяны горами трупов. Огонь полыхал всюду, и не было страшнее войны со времён Древних мастеров!

«Это ужасно! — подумал Эвальд. — Значит, Гилморг всё-таки привёл в исполнение свой коварный план, и захватил власть над миром. Но что стало с Сариолой, и с моим домом, и жив ли отец? Смог ли он пережить эту войну?».

— Действительно, старина, — сказал принц. — Мы пришли издалека и не знаем многое, что творилось в мире. Ты не мог бы нам обо всём рассказать?

— О, это вы обратились по адресу! — усмехнулся Руди. — Я знаю все новости за последние двадцать лет, с тех пор, как за морями начались эти жуткие войны!

Принц положил на стойку ещё два золотых.

— Люблю богатых людей! — сразу подобрел Руди. — Пойду в погреб за лучшим вином, и прикажу слугам готовить жаркое.

Он удалился, а принц обернулся к своим спутникам.

— Не верю в то, что случилось! Николас, как же могло произойти такое?

— Хмм, возможно, это произошло, когда я освобождал дракона, но, может быть, и раньше, когда я замкнул пространство в локальный кластер. Соотношения времени и пространства ещё так мало изучены, а практика без теоретической основы всегда чревата неожиданными последствиями.

— Это ты виноват во всём, недоучка!

— Но вы сами повелели мне это сделать, хотя я вас и предупреждал!

— Хватит вам ссориться, друзья, — сказала принцесса Элис. — Так ли уж важно теперь, из-за кого это всё произошло. Надо подумать, что нам делать теперь. Наверное, опасно возвращаться домой, ведь мир под властью Гилморга!

Руди вернулся с кувшином вина и с закусками, и разлил всем по большому бокалу, не забыв и себя.

— Как же мне называть вас, господа?

— Я Эвальд, — сказал принц, — а это мои друзья Элис и Николас. Случайно вышло, что меня зовут также, как и исчезнувшего принца, и мы хотели разыграть тебя.

— Ух, вы! — Руди погрозил пальцем. — Так слушайте же историю мира!

Он сделал глоток из бокала и начал свой рассказ.

— Война началась давно, лет двадцать назад, когда Его величество Император мира и Повелитель Вселенной Гилморг Всемогущий, тогда ещё простой лорд, пригласил в гости принцессу Элис, дочь правителя Страны вечных озёр. Он поселил её в той башне на берегу, — Руди махнул рукой в направлении, откуда пришли Эвальд и его спутники.

Элис хотела возразить, но принц сделал ей знак рукой, чтобы она слушала молча. Руди тем временем продолжал:

— Гилморг был приближен ко двору Гилдериана, тогдашнего правителя Равнинной империи. Орден посвящённых рыцарей, тайно соперничавший с Гилдерианом во властных устремлениях, распространил слух, что Гилморг якобы похитил принцессу, и его необходимо схватить и предать суду, но лорд нашёл прибежище во дворце Гилдериана в Ренегсберге. Этот факт и использовали коварные рыцари, чтобы развязать кровавую бойню. Магистр ордена, Гийом Линс, сам мечтал править миром. Во главе большого отряда он ворвался во дворец и захватил в плен Гилдериана, но императору удалось бежать. Он собрал большое войско, чтобы раздавить Орден, но рыцари также собрали много войск с подвластных им земель. Они очень надеялись на свои сверхпсихологические способности, и рассчитывали на лёгкую победу над Империей, но лорд Гилморг, сведущий в магии, подготовил группу своих последователей, адептов, которые были способны противостоять сверхъестественным способностям посвящённых рыцарей, и рассеивать их психологические атаки. Война длилась десять лет, и успех переходил от одной стороны к другой. Ренегсберг был взят штурмом и сожжён, Империя была разрушена, лежали в руинах и многие королевства мира. Всем казалось, что Орден выиграл войну, но его силы были на исходе, и у рыцарей почти не осталось войск. И тогда, по велению лорда Гилморга, из разрушенных городов вышли лунные зомби. То, что ранее считали странной болезнью, оказалось воздействием наговоренной воды. Лорд Гилморг мудро предвидел развитие событий, и подготовил резервные силы. Зомби беспрекословно подчинялись приказам, не ведали страха, не чувствовали боли, и не были подвержены психологическим приёмам рыцарей. Лорд вооружил их оружием, своевременно запасённым им на тайных складах, расположенных у границ Империи. Полчища зомби уничтожили остатки рыцарских войск, и Орден был повержен. Рыцари разбежались по своим королевствам, но были пойманы и казнены, либо умерли от ран. Предводитель Ордена Гийом Линс погиб в боях. Гилдериан же уцелел, так как лично не руководил войсками, но затем он странным образом умер после пира, устроенного в честь победы над Орденом. Он не оставил наследников, и перед смертью завещал свою власть лорду Гилморгу. Лорд присоединил к Равнинной империи побеждённые королевства, и стал властелином мира. Сословие монархов и дворян было упразднено, вместо них в королевствах, ставших провинциями, правят наместники Гилморга. Повелитель мира во многом улучшил условия жизни народа, он приказал отстроить разрушенные города и распахать поля сражений. На них, удобрённых прахом павших воинов, вырос небывалый урожай.

— Но что сталось с Сариолой? — спросил Эвальд.

— Чёрный рыцарь Аирин, наместник Гилморга, правит Сариолой.

— А жив ли прежний правитель страны, король Харальд?

— Ничего не слышно было о нём. Не знаю, жив он или умер, давно не было вестей из тех мест.

— А как же Коппервуд, охраняемый демоном? Неужели и он покорился Гилморгу?

— Да, Коппервуд долго держался в стороне от войны. Из-за жуткого демона, охранявшего город, войска не решались подступить к нему. Но в самом конце войны, лет десять назад, демон был повержен в схватке с драконом, подвластным Гилморгу, и жителям Коппервуда ничего не осталось, как покориться властелину мира. Это была грандиозная схватка гигантов! Жалко, что мне не пришлось присутствовать при этом зрелище! Но мне кажется, пора вынимать жаркое из печи! — с этими словами Руди закончил свой рассказ и помчался на кухню.

— Уж не тот ли это был дракон, которого я выпустил по вашему велению? — задумчиво проговорил мэтр.

— Наверное, нет, — ответил принц. — Мы выпустили его сегодня утром, а под Коппервудом он появился десять лет назад.

— А вдруг дракона отбросило в будущее меньше, чем нас? Надо было хотя бы взять с него слово не подчиняться Гилморгу и не участвовать в его чёрных делах.

— Да, мэтр, ты прав. Это не пришло мне в голову. Но меня беспокоит, что сейчас происходит в Сариоле. Жив ли отец и мои родственники?

— Я тоже хочу домой, — сказала Элис. — Хотя и понимаю, что моего дома уже нет. Мне страшно…Что сталось с нашей милой страной? А мои родители? Что с ними теперь?

— Не бойся, Элис, рядом с тобой есть тот, кто сможет защитить тебя, — произнёс принц. — Но мне кажется, что никто иной, как я, явился причиной всех этих ужасных событий — войны, неисчислимых бедствий для всех людей, гибели моих товарищей, благородных рыцарей, и порабощения моей страны. Я нарушил слово, данное Робертине Вейс, это я развязал войну!

— Не вините себя, господин, — сказал мэтр. — События развивались независимо от ваших действий, и, что бы вы ни делали, войны было не избежать.

— Но был момент, когда мой меч был направлен в грудь злобного колдуна. Один удар, и ничего бы этого не случилось, — ни войны, ни гибели тысяч людей. Но я не решился нанести его. Меня остановило убеждение в том, что будет низостью убить безоружного, я решил предать его суду, но ему удалось вывернуться.

— Нет, это не была нерешительность. Вы не могли поступить низко, и этим воспользовался тёмный лорд. Всё шло по его коварному плану, и все пути развития событий сходились к войне, к его господству над миром. Он хитро и умело использовал тщеславие и жадность Гилдериана и благородство рыцарей, чтобы разжечь войну и прийти к власти, когда Орден и Империя уничтожили друг друга.

Руди принёс ароматное жаркое, но у принца и его друзей кусок не лез в горло. Они молчали, потрясённые услышанным, и каждый думал о своём. Не доев ужина, они отправились в отведённые им покои. Руди сказал, что утром отплывает галера в Ликон, и Эвальд рассчитывал успеть на судно. Его не оставляли мысли о доме.

ГЛАВА 27

Старый раб

Утром друзья, наскоро собравшись, отправились на причал. Галера стояла под погрузкой, крестьяне втаскивали на борт корзины с фруктами и битой дичью, которые они рассчитывали продать на рынке в Ликоне. Прикованные гребцы скучали у вёсел. Мимо них лениво прохаживался надсмотрщик. По совету принца, Элис надела тёмный платок, и прикрыла лицо, оставив только глаза, чтобы её ослепительная красота не привлекала нежелательных взоров. Такой наряд был в обычае у женщин Алхиды, и не вызывал удивления окружающих. Эвальд оплатил галерщику за проезд золотую монету, и друзья поднялись на борт.

Гребцы налегли на вёсла, и галера вышла в море. Ласково светило солнце, дул нежный ветерок. Когда берег скрылся за горизонтом, галерщик приказал поднять парус, чтобы дать гребцам передохнуть. Они подняли вёсла и положили их на специально созданные для этой цели упоры. Надсмотрщики играли в кости на перевёрнутой бочке. Эвальд заметил, что один из гребцов — глубокий старик.

— Этот гребец довольно стар, — сказал принц Эмилиусу. — Я думал, что стариков не набирают в гребцы.

Старик услышал эти слова.

— Когда я попал на галеры, я был молод и силён, — ответил он. — Это было больше двадцати лет назад.

— Неужели ты двадцать лет провёл на галерах? Я слышал, что здесь не протягивают больше полугода.

— Это верно. Но я оказался очень живучим, и жив до сих пор, не знаю, на счастье или на горе. А ведь я мог получить свободу ещё двадцать лет назад! Некогда мы перевезли на этот берег могучего воина Дениела Северянина, и он обещал выкупить на волю всех гребцов, да только сгинул он без следа, говорят, что его сжёг дракон, когда-то обитавший в одной из здешних пещер. Все гребцы давно уже умерли, умер и тот галерщик, а я вот всё живу, прикованный к веслу. Я родом из Оуш-Тигаринта, там осталась моя семья. Наверное, и они считают меня тоже давно умершим. Я был продан в рабство за долг ростовщику.

— Да, тебе не позавидуешь, — произнёс принц. — А ты не обманываешь ли меня? Скажи-ка, как звали галерщика, владевшего той галерой, на которой Дениел пересёк море?

Старик задумался. Наконец, он вспомнил.

— Его звали Харим, господин.

— Верно, — сказал Эвальд. — Судьба несправедлива к тебе. Но в моих силах исправить её ошибки.

— Скажи, почтенный господин, — смиренно обратился принц к галерщику, — не продашь ли ты мне одного из твоих рабов, вот того седобородого старика?

— Нет, — решительно ответил галерщик, — это один из лучших гребцов! Хоть он и стар, но очень жилист. Остальные дохнут через два-три месяца, а он живёт уже много лет, и тем самым экономит мои деньги.

— Я дам хорошую цену!

— Нет, нечего и говорить об этом! Я не собираюсь его продавать.

— А может, сыграем на него в кости? — принц кивнул в сторону надсмотрщиков, игравших на перевёрнутой бочке.

— Хмм, — хмыкнул галерщик. По выражению его лица можно было понять, что галерщику не чужда страсть к азартным играм.

— А что ты поставишь против старика?

Принц показал увесистый кошель с золотом.

— Вот, здесь триста золотых. Ты сможешь добавить ещё столько же, и купить себе новую галеру.

— Играем! — глаза галерщика загорелись жадным огнём.

Первым кинул кости галерщик. Они легли четыре и четыре.

— Это хорошие цифры! — сказал галерщик. — Вряд ли тебе удастся переиграть!

— Посмотрим, — ответил принц и бросил кости. На одной выпало три, а вторая собиралась было упасть вверх одним очком, но вдруг перевернулась вверх шестёркой.

Галерщик злобно зашипел.

— Нет, переигрываем!

— Почему же, почтенный?

— Ты же сам видел, что на кости дунул ветер! Шестёрка не могла выпасть сама собой!

— Хорошо, господин, прикажи же своим людям, чтобы они встали вокруг нас и заслонили нас от ветра.

Надсмотрщики окружили играющих и с интересом смотрели за ходом игры. Первым опять бросил кости галерщик. Выпало четыре и пять очков.

— О! Твоё золото в моих руках!

Но у Эвальда выпало пять и шесть.

— Вот так то вот! Старик мой!

— Нет, — упрямо процедил галерщик. — Я хочу отыграться!

— Хорошо, почтенный. Я ставлю своё золото и старика, а ты готов поставить на кон галеру?

Галерщик разозлился.

— Нет, — наконец мотнул он головой, — забирай своего ублюдка. Пусть только он догребёт до Ликона.

Принц вернулся к друзьям, ожидавшим его на корме галеры.

— Вы опять использовали свои сверхспособности в азартных играх, Ваше высочество? — спросил Эмилиус, — я боялся, что мы снова попадём в заваруху, как в Ренегсберге.

— И опять я сделал это во имя спасения человека из беды, — улыбнувшись, ответил Эвальд.

Они подошли к скамье, к которой был прикован гребец.

— Теперь я принадлежу вам, господин? — промолвил старик. — Но зачем вам старый раб?

— Ты получишь волю. Дениел держит своё слово.

Старик застыл, как поражённый громом.

— Волю? Мне, уже переставшему мечтать о ней? Не могу поверить в это! О, я до конца жизни буду молиться за вас перед Всевышним!

Он не ожидал такого подарка судьбы.

— Но кто ты, господин? Дениел? Ты не можешь быть им! Дениел гораздо старше тебя! Но ты очень похож на него. Наверное, ты его родственник — сын или племянник?

— Не так уж важно, кто я, — сказал принц, — скоро ты увидишь свою семью.

Он вынул меч, и клинок, усиленный энергией мысли, легко, как масло, разрубил толстую цепь.

— Я обещал галерщику, что ты будешь грести, пока мы не прибудем в Ликон.

— Конечно, господин! Ради свободы я готов грести до северных пловучих ледяных гор!

ГЛАВА 28

Меч предков

В Ликоне, когда друзья сошли на берег, на рыночной площади Эвальд разузнал, когда отправляется караван в Оуш-Тигаринт. На их счастье, караван отправлялся сегодня, и караванщиком был не кто иной, как всё тот же Джал Шахр! Он очень постарел, растолстел, его борода сильно поседела, но, несмотря на все произошедшие потрясения и войны, он продолжал водить караваны между Ликоном и Оуш-Тигаринтом. Конечно же, Джал Шахр не узнал принца. Эвальд вручил ему несколько золотых монет, и тем самым приобрёл право для себя и своих друзей следовать с караваном. Принц доплатил ещё два золотых, и Джал Шахр разрешил Элис ехать верхом на верблюде. Принцесса с опаской влезла на горб зверя. В полдень караван отправился в путь. Ярко светило жаркое солнце. Следом за караваном, как и прежде, следовала вереница рабов.

— Я давно не был в этих местах, почтенный Джал Шахр, — сказал принц караванщику, — расскажи мне, что нового в Оуш-Тигаринте? Я слышал, за морем шли ужасные войны. Докатились ли они до этой пустыни?

— Да, господин, — ответил Джал Шахр. — Это было много лет назад. Огромное войско Повелителя мира пересекло море на галерах, и подступило к столице Алхиды. Гилморг предъявил эмиру ультиматум, где требовал от него отказаться от независимости, стать вассалом имперской короны, и платить ежегодную дань, иначе грозил дотла сжечь город, перерезать мужчин, а женщин и детей превратить в рабов. Старый эмир решил сдать город без боя, чтобы избежать гибели людей и разрушения города. Среди народа были такие, кто обвинял его в трусости и предательстве. Всё это подорвало здоровье правителя, и вскоре он умер. А может быть, Гилморг убил его. Все знают, что Повелитель может поразить неугодного ему на любом расстоянии, даже если тот находится за двумя морями. Наместником Гилморга в Алхиде стал шейх Сайлу.

— Уж не тот ли, кто некогда устраивал зрелищные бои на арене?

— Да, он самый. И он в фаворе у Гилморга. Благодаря этому ему удалось снизить размер ежегодной дани Алхиды, Оуш-Тигаринт процветает. Расширилась торговля с континентом, построены новые дома для простолюдинов и дворцы для знати. Снизились налоги для ремесленников и купцов.

— Возможно, он мудрый правитель, — сказал принц.

— Да, и все мы молимся, чтобы Всевышний продлил его дни, кто знает, если бы его не было, и Гилморг прислал другого наместника, как бы сложилась наша жизнь?

— Ты помнишь Эйнара Красавца? Говорят, что кто-то зарезал его?

— Да, конечно помню, — ответил Джал Шахр, — это было очень давно, ещё до войны. Но он жив, и до сих пор живёт в Оуш-Тигаринте.

— Эйнар выжил! — взволнованно воскликнул принц. — Но кто пытался убить его?

— Некий воин по имени Дениел Северянин. Эйнар победил его на арене, а затем поселил в своём доме, чтобы тот мог залечить полученные раны. Но Дениел затаил злобу на Эйнара, и перед тем, как покинуть его дом, вонзил кинжал ему в спину. Позже выяснилось, что это был преступный принц Сариолы, который специально втёрся в доверие к Эйнару, чтобы отомстить ему за смерть брата.

— Какой ужас! — прошептал Эвальд, ошарашенный услышанным. — Моё имя покрыто позором! Теперь все считают меня бесчестным подлецом. Неужели Эйнар сказал, что я мог совершить такое!

— Извините, господин, я не расслышал ваших слов, — сказал Джал Шахр.

— Как стало известно, что это был Дениел? — спросил принц. — Неужели сам Эйнар сказал об этом?

— Он ничего не может сказать, — махнул рукой караванщик. — Когда его нашли в его доме, истекающим кровью, он был при смерти. Лучшие лекари эмира боролись за его жизнь, и им удалось выходить его. Но кинжал перебил какой-то важный нерв в его шее, и Эйнар с тех пор не может произнести и слова. Раньше он был красивым, сильным и богатым, а сейчас он превратился в немощного калеку. Его постоянно одолевает какая-то страшная болезнь, и он бьётся в судорогах. У него ещё оставалось какое-то богатство, но шейх, придя к власти, приказал отобрать всё в казну. Он сделал это по приказу Повелителя, которому Эйнар чем-то не угодил. Гилморг решил не убивать его, но приказал лишить всего, что тот имел. Теперь бывший Красавец живёт не в мраморном дворце, а где-то на окраине, в трущобе, и перебивается тем, что даёт уроки фехтования всем желающим.

— Но как он мог сказать, что это Дениел ранил его, если он не говорит?

— Не знаю, наверное, он написал. Об этом объявил шейх Сайлу.

— Не так уж он добр и мудр, этот шейх.

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что я не покушался на жизнь Эйнара! Я не мог поступить так подло и низко!

— Кто? Ты? Ты — Дениел Северянин? — ошарашенно переспросил Джал Шахр.

— Да, это я, Джал Шахр, — сказал принц. — Я, Дениел Северянин. Я тот, кого ты нашёл, умирающего от жажды, в пустыне, и кто был у тебя в рабстве.

— Не может быть! Но где же ты был столько лет? Говорили, что тебя убил дракон, когда ты хотел похитить принцессу, гостившую у Повелителя!

— Всё это гнусная ложь! Такая же гнусная, как и то, что я хотел убить Эйнара, выкупившего меня из рабства, и выходившего меня от ран! Девушка, которая едет на верблюде, и есть та самая принцесса, которую я якобы похитил у Гилморга, а на самом деле спас из его плена!

— Значит, ты — принц Сариолы! Но знаешь ли ты, что ты объявлен вне закона, и что я обязан схватить тебя, заковать в цепи, и выдать власти?

— Не делай этого. Зачем нам ссориться? Я ведь когда-то спас тебя от разорения, а, может быть, и от смерти.

— Верно. Ты когда-то спас мой караван от банды Эль-Фухра. Я помню добро, и не буду ничего делать против тебя.

— А что, Эль-Фухр до сих пор промышляет на караванных путях?

— Нет, его убил Повелитель мира, как убил он многих, пытавшихся встать на его пути.

— Мне казалось, они с Повелителем одного поля ягоды, и вполне могли бы договориться.

— Эль-Фухр был не из тех, с кем можно договориться. От него не стало житья честным купцам и караванщикам. Шейх Сайлу пожаловался на него Повелителю, и тот наслал на Эль-Фухра ужасную кару, так как не терпел никакой власти, кроме своей.

— Выходит, что с приходом к власти Гилморга стало лучше?

— Да, гораздо лучше, чем было при старом эмире. Эмир был слаб, а Гилморг силён, от его гнева нет спасения, и хищники, вроде Эль-Фухра, не решаются вылезти из своих нор. Где бы ни скрывался дерзнувший противиться его воле, жестокая кара настигает его. Поговаривают, что Повелитель якобы продал душу Нечистому, и тот помог ему установить власть над миром, но нам, конечно же, до этого нет дела. Торговым людям теперь раздолье, особенно после того, как шейх Сайлу договорился с Повелителем об уменьшении размера дани.

— Рад за тебя, Джал Шахр, что твои дела идут на лад, — сказал Эвальд. — У меня есть к тебе небольшая просьба, сделай это для меня в благодарность за своё спасение.

— Я слушаю вас, господин.

— Ты знаешь то место, где растёт одинокое дерево у моря, неподалёку от него ты нашёл меня когда-то в пустыне?

— Да, господин. Дерево это, правда, давно сломано бурей, но я знаю, где это место.

— Я должен попасть туда. Ты проводишь меня?

Джал Шахр задумался.

— Это довольно далеко отсюда. Но из уважения к вам я доставлю вас туда.

Джал Шахр поручил управление караваном своим помощникам, затем они с принцем сели на коней и отправились в путь, прихватив с собой запас воды в бурдюках. Заботу о принцессе Эвальд поручил мэтру, он был спокоен за их судьбу, ведь караванщик заверил его, что разбойники перевелись в этих местах. Несколько дней Джал Шахр и принц провели в пути, двигаясь от одного оазиса к другому, где пополняли запасы воды в бурдюках. Старый караванщик вёл Эвальда по видимому ему одному пути среди дюн и песчаных барханов. Днём немилосердно палило солнце, по ночам их одолевали скорпионы и фаланги, пытавшиеся залезть под одежду, когда они останавливались на ночлег. На шестой день пути на горизонте показалось море. Это было то место, где некогда волны выбросили Эвальда на берег. От дерева, стоявшего на берегу, остался лишь трухлявый пень. Где-то здесь, под ним, был зарыт меч предков Эвальда, древних королей Сариолы. Принц начал рыть песок, и вскоре нашёл священное оружие. Он вытащил длинное лезвие из ножен и тщательно осмотрел его. За двадцать лет, которые меч пролежал в песке, на нём не появилось ни одного пятнышка ржавчины, словно неведомые силы оберегали его от разрушения. Золотой медальон посвящённого лежал рядом. Принц одел на шею узорную цепь.

— Я бы на твоём месте не выдавал себя, чтобы не навлечь гнев Повелителя, — осторожно сказал Джал Шахр.

— Нет, — ответил принц. — Не к лицу мне прятаться и скрываться. А что до этого гнусного колдуна, которого ты называешь Повелителем Вселенной, то его власти над миром пришёл конец. Я пойду в Ренегсберг и вышвырну его, как поганого кота, с его хрустального трона!

— Опомнись! Неразумны слова твои! — в ужасе вскричал караванщик. — Может ли комар бороться со слоном? Ты не можешь и представить себе силу и власть Повелителя!

— Не так уж я слаб, — ответил принц. — Хорошо, что ты напомнил мне о подлости Гилморга. Я буду действовать осторожно. Но, прежде всего, я восстановлю своё доброе имя.

ГЛАВА 29

Граф Эйнар

Когда Эвальд вернулся в Оуш-Тигаринт, мэтр и принцесса уже ждали его на постоялом дворе. Когда он появился на пороге их комнаты, Элис выбежала ему навстречу и повисла у него на шее.

— Я так беспокоилась за тебя, мой принц!

Эвальд улыбнулся. Она ведёт себя совсем как ребёнок. Может быть, она хоть чуть-чуть любит его? Почему она не ответила, когда он спросил об её чувствах к нему?

Мэтр Эмилиус деловито штопал свою мантию, поистрепавшуюся в дальних дорогах. Увидев Эвальда, он встал и церемонно поклонился.

— Дорогой мой советник, — устало произнёс принц, — когда мы вернёмся в Сариолу, я прикажу сшить тебе красивую мантию из чёрной парчи с серебряными галунами.

— Разве вы не знаете, ваше высочество, что Сариола в руках Гилморга? — отозвался мэтр.

— Я уверен, что мне удастся вернуть её. А заодно и освободить мир от этого зарвавшегося никчемного злодея. Я вернул себе меч предков, верну и землю отцов!

— Значит, новая война? Мир только что оправился от ужасной бойни, и вы, ваше высочество, хотите вновь ввергнуть его в кровопролитие?

— Нет, я буду воевать не с народом, а только с Гилморгом. Я буду бить его его же оружием. Незаметно появляясь то здесь, то там, я буду один за другим вытаскивать кирпичи из основания его трона, пока он, наконец, не рухнет и не похоронит под собой подлеца.

— А может быть, не стоит раздувать пожар? Поселимся в каком-нибудь скромном домишке и будем жить мирно и незаметно. У нас есть немного денег на первое время. Зачем нам будить лихо? — спросил Эмилиус.

— Смириться? Нет, этого не будет никогда! Простить этому исчадию ада смерть моих товарищей, унижение родины и признать его власть над собой? Никогда не бывать этому!

— Но бороться с Повелителем мира! В наших ли это силах? И ведь вы навлечёте беду на принцессу!

— Я подумаю обо всём, мой дорогой мэтр, и составлю план действий. Не беспокойся, я позабочусь о том, чтобы Гилморг не добрался до Элис. Мы надёжно спрячем её, и ты, мой друг, будешь оберегать её от злобной магии Повелителя. А сейчас нам нужно разыскать одного из моих друзей, Эйнара, верного подданного Сариолы, который дважды спас мне жизнь. Он находится в бедствии и лишениях здесь, в Оуш-Тигаринте, и мы должны помочь ему.

— Как, разве Эйнар жив? — удивился мэтр.

— Да, ему удалось выжить после того удара кинжалом. Его дом находится где-то в трущобах на окраине города.

Наскоро позавтракав, друзья отправились на поиски Эйнара. Найти его оказалось непросто. Никто не знал, где он живёт. Молодые горожане вообще не слышали о нём, старики помнили его, но думали, что он давно умер. На рыночной площади и в узких улочках толпились тысячи людей. Надежда найти графа в этом людском муравейнике почти рухнула, как вдруг к мэтру пришла удачная мысль. Они стояли у оружейной лавки.

— Быть может, оружейникам известно, где он живёт? — сказал Эмилиус, — ведь Эйнар был воином, и, возможно, был как-то связан с оружием.

Принц согласился с учёным, и они вошли внутрь. В тесной комнате на стенах было развешано всевозможное оружие и доспехи. Тут было и боевое оружие, лишённое всяких украшений, и парадные доспехи, инкрустированные золотом. Сабли и кинжалы с золотыми рукоятками, усыпанные рубинами и сапфирами. Хозяин, маленький чернобородый мужичок, вышел навстречу и поклонился Эвальду.

— О, какой статный воин! Вы зашли по адресу! У меня самое лучшее оружие в Оуш-Тигаринте!

Мужичок принялся суетливо расхваливать свой товар.

— Почтенный господин! — прервал его принц. — Мы пока не имеем намерений что-нибудь покупать. А зашли мы для того, чтобы спросить у тебя, не скажешь ли ты нам, где можно найти Эйнара Красавца? Я уверен, что ты знаешь это.

— Может быть и знаю, — уклончиво ответил хозяин. — Но вы обязательно должны что-то купить, хотя бы из уважения ко мне.

Эвальд задумался. Может быть, действительно, купить какой-нибудь завалявшийся кинжальчик?

Взгляд хозяина упал на меч принца.

— Какое превосходное оружие! — восторженно прошептал торговец. — Разрешите мне взглянуть!

Принц вынул меч из ножен. Хозяин жадно рассматривал узоры на гарде и древние письмена, извивающиеся вдоль лезвия.

— Продайте мне его! Я дам очень высокую цену!

— Продать меч предков? Нет, никогда! Даже если я буду умирать от голода, я не продам этот меч!

— Ну, может быть, вы передумаете? Я очень хочу получить это оружие! Предлагаю вам сделку — вы продаёте мне меч, а я говорю вам, где найти Эйнара.

Принц покачал головой. Как видно, придётся спросить об Эйнаре ещё кого-нибудь. Он подбросил меч рукояткой вверх и ловко поймал его в ножны, как это делал когда-то граф.

— Хо-хо! — рассмеялся хозяин. — Только Эйнар мог делать этот трюк!

Вдруг хозяин осёкся и замер, побледнев. Он растерянно стоял, открыв рот, испугавшись, как будто увидел привидение.

— Так ты скажешь мне, где найти Красавца? — спросил принц.

— Да, господин, — пробормотал торговец, и сбивчивым, дрожащим голосом разъяснил принцу, как найти Эйнара.

Эвальд поблагодарил хозяина, и друзья вышли из лавки на шумную улицу.

— Что это произошло с ним? — спросил принц у Эмилиуса.

— Он увидел нечто в вашем облике, а именно, — медальон, висящий у вас на шее.

— Но все видят его, и никто не падает в обморок.

— Все уже забыли, что он означает. Торговец же, знающий смысл всевозможных знаков, понял, кто вы. Посвящённые рыцари вне закона. Он сообщит о вас властям, и это немедленно станет известно Гилморгу! О, прошу вас, ваше высочество, спрячьте этот медальон!

— Нет, — упрямо мотнул головой принц. — Это будет означать, что я боюсь тёмного лорда! Я не хочу показывать слабость!

— Но что будет с нами — со мной и Элис? На нас, ваших друзей, обрушится ярость чёрного мага!

— Не беспокойтесь, я сумею защитить вас. Сил Алхиды недостаточно, чтобы противостоять мне. А Гилморг сможет узнать о нас лишь тогда, когда посыльный доберётся до порта, пересечёт море, и отправит сообщение в Ренегсберг через систему огней на башнях. На это уйдёт самое меньшее месяц, а пока мы можем чувствовать себя в безопасности. К тому же, опасность нависнет надо мной одним. Что может сообщить властям торговец? То, что он видел некоего посвящённого рыцаря. Никто не знает, что со мной Элис и ты, мой дорогой мэтр.

Эмилиус покачал головой. Слова принца не очень успокоили его.

— А я доверяю Эвальду, — сказала Элис. — Мне спокойно рядом с ним.

Принц улыбнулся. Он был рад, что Элис ценит его. Быть может, всё-таки, она его хоть немного любит?

Друзья покинули шумные центральные улицы и углубились в трущобы. Здесь жили беднейшие горожане. Дома здесь были ветхие и очень грязные. Под ногами было месиво из грязи. В воздухе стояла вонь от помоев, которые выплёскивали прямо на середину улицы. Она смешивалась с вонью, доносившейся из курятников и загонов для свиней. Дом Эйнара они разыскали с трудом. Его глиняные стены совершенно потрескались и покосились, соломенная крыша съехала набок. Эвальд нагнулся и вошёл в низкую дверь. Эйнар сидел на грязном соломенном тюфяке. На него было страшно смотреть. Он был очень худ, лицо, покрытое морщинами, превратилось в пергаментную маску. Одет он был в грязные лохмотья. Увидев принца, он мотнул головой в сторону. Там, на стене было нацарапано: «Сегодня уроков не будет, я болен».

— Здравствуй, граф, — сказал Эвальд. — Я пришёл за тобой, как и обещал. Пришла пора возвращаться на родину, в Сариолу.

Эйнар, опешив, повернул голову. Он тотчас узнал Эвальда. Граф встал с топчана, сделал несколько шагов навстречу принцу, и упал перед ним на колени. Слёзы текли из его глаз.

— Нет, нет, мой верный граф, это я должен на коленях просить у тебя прощения за то, что заставил так долго ждать себя, — сказал принц, и, обняв Эйнара, поднял его с колен.

Граф хотел сказать что-то, его челюсть дёргалась, но он не мог произнести ни слова.

— Как я рад видеть вас, ваше высочество! Я думал, вы давно погибли, — услышал принц мысли Эйнара. Он не мог говорить, но по-прежнему владел телепатией.

— Кто же сделал с тобой это, мой дорогой граф? — спросил Эвальд.

— Гилморг, повелитель мира, — беззвучно ответил старый калека.

— Так я и знал. Но скоро придёт час, когда он ответит за свои злодеяния!

— Он очень силён, — мысленно произнёс Эйнар, — тебе не справиться с ним, мой принц.

— Это мы ещё посмотрим! Но пойдём же отсюда, тебе нельзя больше оставаться в таких ужасных уловиях. Покинем скорее эти унылые стены!

— Конечно, конечно! — обрадовался граф. — Наконец-то! Я не верю своим глазам! Неужели это не сон! Я возвращаюсь домой, в Сариолу!

Из вещей Эйнар взял только свой старый меч и какую-то книгу в кожаном переплёте.

— Что это за книга, господин граф? — с интересом осведомился мэтр.

— Это мой трактат по воинскому искусству. Я написал его за годы моей жизни здесь, в Алхиде. Я открыл новый способ боя, который основан на управлении подсознанием. Этот способ делает воина непобедимым, независимо от количества врагов.

— Ты научишь ему меня? — спросил принц. Эйнар молча кивнул в ответ.

Поддерживаемый Эвальдом и мэтром, опираясь на клюку, граф вышел наружу, и друзья направились прочь, подальше от этих грязных трущоб и бьющей в нос вони.

ГЛАВА 30

Восстановленная справедливость

Друзья шли вдоль узких улиц, направляясь к центру города, где находились дома зажиточных горожан и дворцы знати. Эвальд рассчитывал снять какое-нибудь сносное жильё, где бы граф, Эмилиус и принцесса, могли укрыться от гнева чёрного колдуна, узурпировавшего власть над миром, когда тот узнает, что принц Сариолы жив и намерен предпринять какие-то действия против него.

— Господин граф, но почему все говорят, что это принц Эвальд покушался на вашу жизнь перед тем как покинуть ваш дом двадцать лет назад? — спросил Эмилиус.

— Это объявил шейх Сайлу по приказу Гилморга уже после войны. Я не мог ничем помешать им. После смерти эмира, который покровительствовал мне, меня лишили всего. Я удивляюсь, почему Гилморг не убил меня, после того, как я выжил после того удара кинжалом. Скорее всего, он просто забыл обо мне, — безмолвно ответил граф.

Друзья приближались к центру города. На одной из площадей царило необычное оживление. Там стояла огромная толпа народа.

— Что там происходит? — спросил Эвальд.

— Шейх выступает с речью. Это он любит, — произносить напыщенные фразы перед людьми, — махнул рукой Красавец.

— Мэтр Эмилиус, ступай дальше, и сними для нас какое-нибудь жильё получше, — сказал принц. — А мне пора потолковать с этим гнусным псом.

— Надеюсь, ваше высочество, вы не станете лишать его жизни?

— А это уж посмотрим, как сложатся обстоятельства, — недовольно произнёс принц.

Он вышел на площадь, где толпились горожане. Тут были представители почти всех сословий — от знати в ярких парчовых халатах, расшитых золотой вязью, до нищеты в ободраных лохмотьях. У края площади был установлено возвышение в виде помоста с перилами, похожего на ложу, украшенную знамёнами, на котором стоял очень богато одетый человек, обращавшийся к толпе с речью. Принц сразу узнал шейха. Сайлу сильно потолстел и обрюзг, длинная борода опускалась ниже пояса. Его дорогой халат из зелёной парчи был расшит узорами в виде листьев. На голове шейха был надет большой тюрбан из красного шёлка, перевязанного золотыми шнурами. Пальцы наместника украшали многочисленные перстни с рубинами и сапфирами. Шейха окружали так же богато одетые приближённые. Внизу, у подножия помоста, стояла многочисленная стража, вооружённая копьями и саблями.

Принц протолкнулся свозь толпу, чтобы подобраться поближе к помосту.

— О, народ Алхиды! — восклицал шейх, воздев руки в длинных рукавах, — дни и ночи я молю Всевышнего о твоём благоденствии! Я думаю о каждом из вас, я хочу, чтобы вам жилось легко и счастливо под властью великого и всемогущего повелителя мира, который доверил мне править вами, мой любимый народ! Да продлит Всевышний дни Повелителя, и даст мне сил и мудрости править вами честно и праведно!

— И ты ещё говоришь о честности, подлец! — крикнул Эвальд.

Шейх услышал его слова и осёкся.

— Это ещё кто? — спросил он, недовольно поморщившись, у одного из своих разодетых в пух и прах приближённых.

— Ничего существенного, господин, — ответил важный вельможа. — Наверное, какой-то сумасшедший.

— Так выловите же его, и всыпьте ему плетей, чтобы он не смел говорить такие слова!

— Будет исполнено, господин, — склонил голову приближённый и кивнул стражникам. Воины двинулись к Эвальду. Принц мгновенно проник в их сознание и приказал им остановиться. Они встали, как вкопанные, оцепенев, не в силах двинуться с места. Эвальд прошёл между ними, и поднялся вверх на помост по деревянным ступенькам, сооружённым сбоку.

— Вон отсюда, индюки! — бросил он приближённым шейха. — Я желаю лично говорить с наместником!

Свита шейха недовольно загудела.

— Как смеешь ты, бродяга, дерзить наместнику? — гневно спросил начальник стражи, тот самый, кто отдал приказ схватить Эвальда.

— Я не бродяга, а принц Сариолы.

— Даже если ты принц, разве не знаешь ты, что сословие монархов упразднено Повелителем, и теперь ты никто?

— Мне нет дела до вашего гнусного повелителя, и мне глубоко наплевать, что он там упразднял! Кто я или никто, но я тот, кому ты будешь сейчас повиноваться!

С этими словами Эвальд приподнял вельможу за шиворот парчового халата и отвесил ему пинка. Спотыкнувшись, бедняга полетел вниз по лестнице, путаясь в длинных рукавах. Остальные поспешили сойти с помоста, дабы не подвергнуться такому же унижению. Шейх, оторопев, открыл рот и безмолвно наблюдал за всем этим. Наконец, они остались одни на помосте. Народ внизу притих от неожиданности.

— Ну, что же стоишь ты, негодный раб гнусного повелителя? Я принц Сариолы. Поклонись же мне, как полагается наместнику императора приветствовать принца крови! — грозно сказал Эвальд. — Или мне придётся поучить тебя манерам?

— Я? Как я могу поклониться тебе, безвестный проходимец?

— Ты, наверное, предпочитаешь, чтобы голова твоя скатилась на площадь? — принц рукой коснулся рукоятки меча.

Покраснев, стыдливо озираясь, шейх поклонился. Пышный тюрбан едва не упал с его головы. Над площадью пронёсся гул изумления. Некто, безвестный, посмел так грозно разговаривать со всемогущим наместником владыки мира, и заставил его поклониться себе!

— Я недоволен тобой, наместник! — сказал Эвальд, схватив шейха за ворот халата. — Как мог ты объявить, что я нанёс подлый удар в спину Эйнару Красавцу, и отплатил злом за благодеяние? Ты обесчестил меня в глазах народа. Такое оскорбление только кровью смыть можно, и я намерен покарать тебя, поганый пёс!

Эвальд толкнул наместника, и тот отлетел к краю ложи. Шёлковый тюрбан, наконец, упал на пол.

Шейх, наконец, осознал, что происходит, и понял, что может запросто лишиться жизни сейчас, и ни стража, ни армия Алхиды не сможет ему помочь.

— Простите, господин! — трясясь от страха, пробормотал Сайлу. — Так приказал мне Повелитель.

— А у тебя, что же, не осталось чести и совести, что ты готов исполнить любую подлость, если тебе прикажет Повелитель?

— Простите, господин! Гнев Повелителя страшен! Я думал, что вы умерли, и никому от этого не будет плохо.

— Подлый пёс! Твоему преступлению нет оправдания!

— Прошу вас, принц, простите меня! Не лишайте меня жизни!

— Ты должен исправить свою ошибку!

Шейх призвал глашатаев и приказал им объявить народу о том, что принц Эвальд не повинен в покушении на Эйнара Красавца двадцать лет назад. Глашатаи повиновались. Народ встретил это известие равнодушно, мало кто помнил, кто такой Эйнар Красавец, и ещё меньше помнило этот случай.

Принц удовлетворённо кивнул головой.

— А теперь осталось назвать имя злодея, совершившего преступление.

— Нет! — испуганно вскрикнул шейх. — Не надо этого делать, ваше высочество! Ежедневно в Алхиде случаются поножовщины, и незачем вспоминать об ударе кинжалом, нанесённом двадцать лет назад, тем более, что Эйнар жив!

— Да, он жив, и он назвал мне настоящее имя преступника.

— Незачем произносить его! — в ужасе зашептал шейх. — Гнев Повелителя страшен!

— Рано или поздно слово правды должно быть сказано!

Принц крикнул глашатаям:

— Наместник повелел объявить, что в покушении на Эйнара виновен лорд Гилморг!

Глашатаи замерли от страха.

— Да разве же можно объявить такое? Как может быть Повелитель виновен в чём-то? Ты хочешь смерти всем нам, чужеземец!

Эвальд задумался, склонив голову.

— Неужели так смог оплести всех вас ложью и страхом этот ничтожный колдун? Но скоро придёт конец этой преступной власти, — произнёс принц. Он отпустил бархатный халат шейха и спустился с помоста. Народ безмолвно расступился перед ним.

— Это посвящённый рыцарь! — раздался чей-то шёпот в толпе. — Посмотрите на его медальон!

— Неужели всё ещё живы эти грозные враги Повелителя? — ответил ему другой голос.

Эвальд покинул площадь и свернул в узкие улочки. Никто не преследовал его.

ГЛАВА 31

Возвращение

Эмилиус превосходно выполнил распоряжение принца, сняв для друзей целый этаж особняка, стоявшего в богатой части города. Чтобы разыскать их, Эвальд мысленно воззвал к графу, Эйнар ответил ему и сказал, где они находятся. Особняк был расположен совсем недалеко от дворца эмира. Комнаты особняка были богато убраны коврами и драгоценными занавесями, дорогой резной мебелью. Во дворе дома в мраморном бассейне для купания плескалась вода. Рядом был гимнастический зал с оружейной комнатой, где вдоль стен стояли доспехи, и было разложено всевозможное оружие.

Когда принц вошёл, Элис стояла у зеркала и расчёсывала свои прекрасные золотые волосы.

— Как ты красива, — тихо сказал он. Девушка улыбнулась и опустила глаза. Она была прекрасна, и Эвальд готов был любоваться её совершенством. Он обнял её за талию, и она склонила голову на его плечо. Эвальд захотел поцеловать юную грацию, но она смущённо уклонилась от его губ.

— Пока ещё не время, мой принц.

— А когда-нибудь оно наступит, это время? — улыбнулся Эвальд.

— Возможно, всё может быть. Не стоит торопить события, — улыбнувшись, уклончиво ответила девушка.

Друзья ждали его в гостиной. Появились слуги и подали богатый ужин и изысканные вина.

— Тут довольно неплохо, — сказал мэтр.

— Здесь просто превосходно, — мысленно ответил граф. — Как давно не жил я в такой роскоши!

Принц рассказал друзьям о том, что случилось на площади.

— Ты правильно сделал, что постарался восстановить своё доброе имя, — сказал граф. — Гилморг приказал мне убить тебя, но я отказался, и попытался убить его самого. Это у меня не вышло, и я получил удар кинжалом. Все давно уже забыли об этом, но, благодаря твоему сегодняшнему поступку, Повелитель теперь узнает о том, что ты жив и готов выступить против него.

— Что же, пусть узнает, — ответил Эвальд. — Я намерен бороться с ним открыто, а не кусать исподтишка, как трусливый шакал.

Покончив с ужином, принц добрался до кровати и уснул мёртвым сном, так как очень устал.

На следующий день, когда он проснулся, солнце было уже высоко. Друзья плескались в бассейне, и Эвальд присоединился к ним.

— Граф, покажите-ка мне ваш стиль боя, — попросил принц.

— С удовольствием, Ваше высочество.

Они прошли в гимнастический зал и взяли мечи в оружейной комнате. Эвальд не продержался и минуты. Движения графа были столь быстры и отточены, что принц не заметил, как оказался обезоруженным, лежащим на полу, и клинок Эйнара был направлен в его грудь.

— Хмм, ты уж совсем сдал, Ваше высочество, — усмехнулся мэтр, но принц недовольно посмотрел на него, и тот проглотил язык.

— А ну-ка, попробуй его алебардой, — сказал Эвальд, но и мэтр не смог соперничать с графом.

— Давай вдвоём против графа!

— Принц и Эмилиус атаковали Эйнара, но через пару минут граф победил их обоих.

— Это чудо боевого искусства! — восхищённо сказал мэтр.

— Я подробно описал мой стиль в трактате, над которым я трудился долгие годы, — сказал Эйнар. — Вашей рукой должно управлять подсознание, надлежащим образом натренированное. Доверив руку сознанию, вы неизбежно проигрываете в скорости. Суть моего способа в том, чтобы мгновенно по желанию включать подсознание и доверять ему движение оружия.

— Ты великий воин, граф! — сказал принц. — Поможешь мне победить Гилморга?

Эйнар внезапно выронил меч и упал на каменный пол. Он тяжело дышал, руки его тряслись, и он забился в судорогах. Мэтр и Эвальд перенесли его в покои и уложили на кровать. Эмилиус произвёл над ним расслабляющие пассы, и через некоторое время судороги утихли.

— Благодарю вас, почтенный мэтр, какое облегчение, — неслышно произнёс граф. — Эта болезнь, она съедает меня. Простите, ваше высочество, что не смогу помогать вам в борьбе с тёмным лордом.

— Можно сделать что-нибудь с ним? — Эвальд посмотрел на мэтра.

— Да, эта болезнь известна мне, — сказал Эмилиус, — и я уверен, что смогу исцелить графа, но лечение потребует длительного времени. Его организм истощён, ему нужен отдых и хорошее питание.

— Я буду ухаживать за ним, — сказала Элис.

— Думаю, что к моему возвращению он уже будет здоров, — сказал принц.

— Вы оставляете нас? — встревоженно спросил Эмилиус.

— Да, медлить нельзя. Весть о том, что я здесь, скоро дойдёт до Гилморга, поэтому надо спешить. Тебе же, мэтр, надлежит хранить принцессу Элис, и ежедневно совершать защитные магические ритуалы, чтобы не дать Гилморгу с помощью злобных чар обнаружить вас здесь.

— До Ренегсберга тысячи миль! Вы проведёте в пути месяцы, даже если будете двигаться по хорошим дорогам.

— Мой учитель обучил меня способу быстро перемещаться в пространстве, мгновенно преодолевая большие расстояния. Я хочу использовать его в борьбе с тёмным лордом.

— Но это доступно лишь магам второй ступени!

— Я получил посвящение второй ступени от учителя, пришедшего ко мне из мира мёртвых.

Эмилиус от удивления застыл с открытым ртом.

— Вот это да! Так вы теперь маг второй ступени!

— Да. И во мне открыты способности, присущие этому рангу. Жаль, что меня некому обучить, как использовать их.

— Я знаю много магических действий второй ступени, — сказал Эмилиус, — но не могу произвести их, потому, что не получил посвящения. С удовольствием позанимаюсь с вами.

— Спасибо, Ник, рад это слышать, — улыбнулся принц. — Но сейчас мне надо спешить. Прошлый раз, когда я использовал перемещение в пространстве, я потерял сознание и долго лежал без чуств. Ты мог бы посоветовать мне что-либо, чтобы это происходило как-нибудь более безболезненно?

— Хмм, — задумался Эмилиус, — наверное это оттого, что вы пытались сразу перепрыгнуть на большое расстояние. В этом случае происходит большой выброс энергии, и человек падает без сознания. Перемещайтесь на сто — двести миль за один раз, не более, после чего отдохните, хорошо покушайте, чтобы набраться сил.

— А не может ли произойти смещения времени, как в нашем случае с драконом?

— Нет, не беспокойтесь, ведь искривления пространства не будет, следовательно, и время останется неизменным.

Эвальд начал собираться в дорогу. Он взял меч, котомку с припасами, и старый щит, который принёс ему мэтр.

— Зачем вам эта рухлядь, ваше высочество? — спросил граф, кивнув на щит.

— Это магическое оружие, Эйнар. Но я пока не знаю заклинаний, необходимых для того, чтобы заставить его проявить свои чудесные свойства.

— И у кого же вы собираетесь узнать их?

— Наверное, мне придётся ещё раз посетить оракул в Волгарде.

— Разве не знаете вы, что Волгард предан огню и мечу по приказу Повелителя?

— Как же так? — вздохнул Эвальд. — Печальную весть сообщил ты мне, граф.

— Если вы помните, жители Волгарда допускали в свою страну только тех, кто прошёл испытание на особом приборе. Но ни Повелитель, и никто из посланных им, не смогли пройти этого испытания. Это необычайно разгневало тёмного лорда. К тому же, Гилморгу закралась в голову мысль, что кто-нибудь может спросить дух оракула, как победить его, и лишить его власти, поэтому он приказал сжечь Волгард, перебить его жителей, а храм оракула разрушить и сравнять с землёй.

— Значит, всё-таки, свергнуть его можно, и Повелитель вовсе не всемогущ?

— Не знаю, — пожал плечами граф. — он повелевает всем миром, Империей и всеми сопредельными и несопредельными государствами, которые он превратил в провинции. Даже варварские племена, не покорившиеся Гилдериану, подвластны ему. В его распоряжении огромное войско, сильные гарнизоны во всех городах, и, самое главное, он в совершенстве владеет чёрной магией, и не задумываясь, пускает её в ход, когда ему это требуется. Поговаривают, что он бессмертен, и ни магия, ни оружие, ни старость, ни болезни не властны над ним.

— Да, я чувствую, что борьба с ним будет нелёгкой, — сказал Эвальд. — Но я не отступлю!

— У вас уже есть план действий?

— Пока нет. Сначала я хочу вернуться в Сариолу и узнать, жив ли отец и мои близкие.

При упоминании о Сариоле на лицо графа легла тень грусти.

— Что же, в добрый путь, ваше высочество, и да хранит вас Всевышний!

— Прошу, принц, береги себя! — сказала Элис. — Я буду ждать от тебя вестей.

Она подбежала к нему и обняла его на прощание. Принц поцеловал её, как ребёнка, в чёлку золотых волос. «Нет, — подумал Эвальд. — Я не могу погибнуть, ведь тогда мы никогда больше с ней не увидимся. Всё в руках судьбы, и пусть Всевышний поможет мне!»

ГЛАВА 32

Сариола

Эвальд выполнил необходимые магические действия для перемещения в пространстве, и тотчас перенёсся, куда он хотел. Принц решил, по совету Эмилиуса, не прыгать сразу на большое расстояние, и решил перенестись вначале в порт Энчи. Перемещение прошло легко и безболезненно, но Эвальд всё-таки ощутил лёгкое недомогание от потери энергии. Он оказался на морском берегу, и сразу увидел вдали знакомые очертания города и портовых построек. Необходимо было, по совету мэтра, пообедать и отдохнуть, чтобы восстановить силы организма, затраченные на перемещение, и принц направился на постоялый двор, где он некогда останавливался, не дождавшись Эмилиуса.

Лангрин, хозяин гостиницы, был жив и здоров, правда, он на двадцать лет постарел с тех пор, как принц отправился в своё неудачное морское путешествие. Несмотря на прошедшие годы, он тотчас узнал Эвальда.

— Добрый день, ваше высочество! — приветствовал он принца, когда тот появился на пороге. — Рад видеть вас в здравии. Моряки поговаривали, что вы утонули в море после того, как прошлый раз были здесь, но я, конечно, не верил этим рассказам. Я так и знал, что вы когда-нибудь снова придёте сюда, если уж вы забыли у меня свою вещь.

— Я забыл тут какую-то вещь? — удивился принц.

— Да, господин, и я храню её уже двадцать лет.

Лангрин показал принцу на висевший на стене рог в серебряной оправе, некогда подаренный принцу купцом Витадуччо.

— Действительно, это мой рог! — рассмеялся принц. — Я полагал, что он отправился на морское дно вместе с остальной моей поклажей, а оказалось, что я просто забыл его у тебя. А ты, как я вижу, процветаешь и здравствуешь, несмотря на все сотрясавшие мир войны!

— Война в основном шла в центре континента, сюда докатывались только её отголоски. Да, немало пришлось нам пережить тяжёлых дней, но, слава Всевышнему, всё это позади. А вы разве не участвовали в войне? Я думал, вы знаете о ней больше меня.

— Увы, дорогой Лангрин, я провёл эти годы в дальних странах.

— Наверное, в стране вечной молодости? — улыбнулся хозяин. — Вы нисколько внешне не изменились за двадцать лет. Ну проходите же, садитесь на лучшее место, я угощу вас вином урожая последнего года перед большой войной!

Вино обладало тонким изысканным ароматом, оно было приготовлено из особого сорта винограда, который рос только здесь, на юге Империи. Принц взял бокал и насладился превосходным вкусом напитка.

— Куда же направляетесь вы теперь, господин? — спросил Лангрин.

— На родину, в Сариолу.

— Извините, конечно, но мне кажется, что вам будет небезопасно идти вглубь Империи. Я вижу на вашей груди медальон посвящённого рыцаря, а всем известно, что они объявлены вне закона, как враги Повелителя. Вас же могут арестовать, или даже убить!

— Ха-ха! — рассмеялся принц. — Не позавидую вознамерившемуся арестовать меня! Повелитель — это зло. А я должен, и буду бороться со злом!

— Значит, грядёт новая война, — грустно произнёс Лангрин, — бедствие, в котором наиболее пострадавшими окажутся простые, честные люди, те, кто мирно трудится в мастерских и на пашне. Только начала налаживаться жизнь, города поднимаются из руин, люди едва перевели дыхание от ужасов войны, а вы, принц, готовы вновь ввергнуть мир в кровавый кошмар. Прошу вас, господин, оставьте ваши намерения против Повелителя! Крепкая, сильная власть — это то, что нужно людям, чтобы спокойно жить и работать.

— Опомнись, о чём ты говоришь, Лангрин! — укоризненно сказал принц. — Ты и не ведаешь, какие чудовищные злодеяния совершил Гилморг, чтобы получить эту власть. Ты думаешь, кто развязал эти жуткие войны, в которых погибли миллионы воинов и мирных жителей, крестьян и горожан, их жён и детей? Все эти смерти на совести чёрного колдуна!

— Но разве не верите вы, господин, в перерождение души человека? Кто был злым, может стать добрым.

— Может ли стать добрым продавший душу Нечистому? Нет, дорогой мой Лангрин, ты не знаешь всего, и поэтому не можешь судить справедливо. Он убил моих друзей, и отнял у меня родину. Я не знаю, жив ли мой отец, не исключено, что и он стал жертвой того, о чьей доброте говоришь ты. Я сам был в плену у этого добряка, который намеревался предать меня лютой смерти, и только чудом мне удалось ускользнуть.

Лангрин не нашёлся, что ответить принцу. Эвальд встал из-за стола и положил на стойку золотую монету с профилем Гилдериана.

— Прощай, мне пора. Возможно, ты услышишь ещё обо мне, — сказал принц и вышел, прихватив свой рог в серебряной оправе.

Покинув город, Эвальд снова совершил перемещение в пространстве, и, немного отдохнув, переместился снова. Он был в центре Империи. Повсюду были следы прошедшей войны. Кое-где виднелись руины замков и городов, уже поросшие травой и кустарником. На полях, в траве, кое-где белели кости павших воинов и валялось их оружие, уже полностью проржавленное и рассыпающееся в прах. Их смерть тоже была на совести Гилморга. Мир, казалось, уже опомнился от кошмара и постепенно залечивал раны. Жизнь полностью вошла в колею. Эвальд видел весёлых крестьян на пашне, ремесленников в кузницах и мастерских, караваны купцов, но эти радужные картины были обманчивы. Всё это было частью зловещих планов тёмного владыки, которому было на руку, чтобы народ вздохнул и расслабился, чтобы сознание людей смирилось с мыслью о его владычестве, и только затем приступать к исполнению своих планов. Мир находился под властью зла, и Повелитель Гилморг был слугой Нечистого, поэтому недалёк был день, когда земля покроется тьмой, разверзнется бездна, прекрасный сияющий мир превратиться в ад, и Владыка преисподней воцарится на земле. Надо было торопиться, чтобы остановить Гилморга.

Но неужели придётся ввергнуть людей в новую бойню? Нет, подумал принц. Если я и буду с кем-то воевать, то не с народом, а исключительно с Гилморгом.

К вечеру Эвальд оказался на родине, в Сариоле. Его окружала суровая природа севера, сосны и скалы, вересковые поля и сухие болота. Их безмолвное величие было так не похоже на знойные пески Алхиды, где он был ещё утром. Всё здесь было ему очень знакомым и родным, и дорогие его сердцу пейзажи навевали воспоминания детства.

Эвальд стоял на вересковом поле, за лесом высились шпили королевского замка. Сердце Эвальда забилось. Родной дом! Как давно он не был там! Печаль наполнила его сердце, когда он вспомнил, что его дом уже не принадлежит ему. Несомненно, многое изменилось здесь за прошедшие годы, и, скорее всего, тут его вовсе не ждут. Принц вздохнул, и двинулся по тропинке к замку. В одной руке он нёс щит, в другой котомку с припасами. Одет он был скромно, и скорее напоминал воина-наёмника, чем рыцаря, и тем более принца.

Королевский замок находился в центре города, носившего то же имя, что и страна — Сариола. Эвальд медленно шёл к городу. Как встретят его там? Жив ли кто-нибудь из королевской семьи?

Навстречу ему стали попадаться путники, но никто не узнал его. Как немного нужно времени, чтобы память о том, кого знали все в королевстве, совершенно изгладилась из сознания народа! «Нет, нет, — успокаивал себя принц, — все они молоды, и поэтому они не помнят меня. Люди старшего поколения, несомненно, меня узнают».

Он вошёл в большие городские ворота, сложенные из серого гранита, перед которыми каменные львы держали в зубах массивные цепи, и зашагал по мощёной брусчатке улицы, по обоим сторонам которой высились красивые домики с узорными крышами и шпилями. «Здесь ничего не изменилось, — подумал Эвальд, — я опасался, что родной город окажется разрушенным войной. Но война, кажется, не коснулась этих стен. Почему же Сариола оказалась под властью Гилморга?»

Эвальд прошёл пару кварталов, и, наконец, его узнали. Навстречу ему шла пожилая чета. Женщина пристально всматривалась в его лицо, и, после того, как они разошлись, зашептала мужу:

— Смотри, как этот молодец похож на принца, пропавшего ещё до большой войны!

— Нет, это не он, — лениво отозвался муж, — когда война началась, этот парень, наверное, ещё ходил пешком под стол.

Эвальд улыбнулся. Наконец, хоть кто-то узнал его!

Двор королевского замка был пустынен. Кованая решётка с украшениями в виде оскаленных львов была заперта, стражи не было видно. В замке светились окна. «Кто там сейчас, — подумал Эвальд. — Кто живёт там, за этими окнами, в моём родном доме?». Он снял с плеча рог, и тишина огласилась протяжным призывным звуком.

Появился офицер в сопровождении нескольких стражников, вооружённых алебардами. Они приблизились к решётке.

— Кто ты, путник, и по какой причине нарушаешь покой великого наместника Повелителя?

— Я принц Эвальд, сын короля Харальда, законного правителя Сариолы, прибыл, чтобы вступить в свои права! — сказал Эвальд.

— Ты больше похож на бродягу, а не на принца, — рассмеялся офицер, но внезапно осёкся и замолчал, увидев на груди Эвальда медальон посвящённого рыцаря.

— Не советую грубить мне, — сказал Эвальд. — Идите и передайте наместнику, чтобы он убирался из моего дома!

— Но простите, господин, многое изменилось после войны. Род Харальда уже не властвует в Сариоле.

— А теперь будет властвовать! Идите же за вашим наместником, я намерен вышвырнуть его из моих приделов!

— Я уже здесь, — раздался чей-то голос. Он принадлежал высокому человеку с фигурой статного воина, появившемуся на пороге дворца. Лицо его было широким и скуластым, длиные светлые волосы спускались на плечи. Одет был наместник в чёрный бархатный костюм с меховой оторочкой, расшитый серебром, с длинными рукавами. Завидев его, офицер вытянулся по струнке, а солдаты отдали ему честь алебардами.

— Господин Аирин, этот человек утверждает, что он хозяин этого дворца, — доложил офицер. Наместник смерил принца презрительным взглядом, смотря на него сквозь прутья решётки.

— Слуга чёрного колдуна, поселившийся в моём доме! — крикнул Эвальд, — убирайся к своему господину, прибыл законный хозяин этого дворца и этой страны!

— Хмм, как я понял, ты не только на дворец претендуешь, но и на титул правителя? — насмешливо спросил Аирин.

— Именно так! Я принц Эвальд, сын короля Харальда!

— Что же, вполне возможно, что ты тот, кем называешь себя, — сказал наместник. В его голосе не прозвучало гнева, лишь незаметная тень иронии. — И я вижу, что ты настроен решительно. Хорошо, собирай же своё войско, и встретимся в чистом поле, чтобы решить наш спор.

— Я готов биться с тобой сейчас же! — крикнул Эвальд. — Или ты рассчитываешь спрятаться за спины солдат?

— Нет, нет, только не сейчас, — улыбнулся Аирин, — исторические битвы не должны происходить в ненадлежащей обстановке.

Он нисколько не боялся ни Эвальда, ни схватки с ним, наоборот, казалось, всё происходящее забавляло его. Так мог вести себя только сильный, уверенный в себе человек. Принцу показалось, он уже где-то встречал наместника. Его лицо показалось принцу знакомым, что-то неуловимое в его глазах, улыбке, но Эвальд не мог вспомнить, где он его видел.

— Знаешь ли ты вересковое поле за городом? — спросил Аирин.

— Да, знаю.

— Завтра на рассвете встретимся там с оружием в руках. Если ты, конечно, не сбежишь ночью, — рассмеялся наместник.

Эвальд повернулся и зашагал прочь. Над улицами уже опустилась темнота, только мертвенный свет фонарей озарял мрак. Сердце принца томила грусть. Чужие люди хозяйничали в его доме, и он был чужим здесь, в своей стране.

Эвальд направился в оружейную мастерскую, чтобы купить доспехи к завтрашней битве. Если оружейный мастер, старый Манфред, ещё жив, он, несомненно, узнает принца, ведь он знал Эвальда с детства!

Манфред был жив, только сильно постарел. Он сгорбился, его борода поседела, и стала гораздо длиннее.

— Кто там? — спросил старый оружейник, когда Эвальд постучал в двери его мастерской.

— Принц Эвальд, сын короля Харальда.

— Ха-ха! Наверное, это шутка? — скрипучим голосом отозвался Манфред, отпирая ворота. Он вышел навстречу принцу и поднял к его лицу светильник.

— Да, ты очень похож на пропавшего принца. Но твой возраст говорит об обратном. Ты слишком молод для Эвальда. Я ведь очень хорошо знал принца и всю королевскую семью.

— Говорю же тебе, Манфред, это я! — рассердился принц.

— Конечно, конечно, не извольте гневаться, ваше высочество. Я бы не удивился, даже если бы ко мне пожаловал сам Повелитель!

Эвальд так и не понял, узнал его Манфред, или просто сделал вид, что узнал.

— Я хочу заказать боевые доспехи. Они должны быть готовы к утру.

— Ха-ха! — опять рассмеялся Манфред. — Хорошие доспехи не сработать и за месяц! Но в моих запасах много готовых комплектов. Несомненно, мы сможем что-нибудь подобрать для вас. А зачем вам доспехи так срочно? Какой-нибудь хольмганг?

— Да. Завтра у меня бой с наместником Аирином.

Старик остолбенел от неожиданности.

— С наместником? Ох-ох, юноша, неужели надоела тебе жизнь? Пока ещё не очень поздно, зайди в храм и закажи службу за упокой своей души. А ещё лучше, откажись от боя, и уходи подальше.

— Ты же знаешь, Манфред, что я не могу отказаться от боя, иначе позор ляжет на моё имя. Неужто Аирин так силён, что ты не даёшь мне ни малейшего шанса?

— Он очень силён, мальчик. Это лучший воин Повелителя, разве ты не знаешь? В мире нет бойцов, равных ему. Я удивлюсь, если ты продержишься более двух минут.

— Что ж, отступать поздно, — задумчиво сказал Эвальд. — Если Аирин убьёт меня, значит, такова воля Всевышнего.

Манфред сокрушённо покачал головой. Поворошив груду металлических доспехов, сваленную в чулане, он извлёк оттуда старый, побитый, явно побывавший в боях комплект.

— Вот эти вроде бы должны подойти по размеру. Но зачем они вам? Меч Аирина сокрушит их, как яичную скорлупу.

— А есть что-нибудь понадёжней?

— Попробую усилить шлем. Аирин метит в голову обычно. Наложу дополнительные стальные полосы, авось, продержишься на минуту больше. Как раз, управлюсь к утру.

Манфред развёл огонь в печи, заткнул бороду за пояс, чтобы она не мешала работе, и начал постукивать молоточком по наковальне.

— Увы, я уже отпустил подмастерьев по домам. Придётся всё делать самому, но так оно вернее!

— Я был в дальних странах, и только что вернулся на родину. Расскажи, Манфред, как случилось, что Сариола оказалась под властью Повелителя.

— О, это грустная история. Когда началась большая война, все наши воины полегли в боях далеко от родных мест. Они воевали на стороне посвящённых рыцарей, и все они были убиты или пленены. Когда огромное войско Повелителя подошло к Сариоле, её попросту некому было защищать. Король Харальд не решился послать в бой женщин и подростков, где бы они нашли верную смерть. Он отрёкся от короны в обмен на жизнь подданных. Если ты действительно сын Харальда, где же был ты в такое тяжёлое для родины время?

— Я был в дальней стране, я оказался там, чтобы освободить принцессу Элис, пленённую чёрным магом, которого ты называешь Повелителем. И не смей осуждать меня! Я ничего не знал о том, что творится на родине, и лишь волею судьбы я так долго пробыл в моих странствиях. Я очень сожалею, что меня не было здесь, рядом с отцом, когда Гилморг покорил Сариолу! Но где сейчас король Харальд? Жив ли он?

— Не знаю. Он покинул столицу и ушёл в какие-то дальние владения, вместе с оставшимися родственниками и верными слугами. Может быть, даже, он уже умер. Давно не было о нём вестей. Если он и жив, то он очень стар.

— Кто может знать, где мой отец сейчас?

— Аирин знает. Можешь спросить его, перед тем, как он тебя убьёт.

В голосе старика звучал то ли трагизм, то ли насмешка.

— Можно ли мне остаться у тебя до рассвета, Манфред? — спросил принц. — Мне нужно выспаться перед битвой.

— Конечно. — Манфред кивнул. — Можешь спать на моей кровати.

Перед тем, как уснуть, Эвальд погрузился в мрачные мысли. «Неужели эта ночь — моя последняя ночь на этом свете? — думал он. — Что будет с принцессой, если я погибну в завтрашнем бою? Надеюсь, граф Эйнар и Эмилиус сумеют её защитить и позаботиться о ней. Они единственные друзья, оставшиеся у меня».

ГЛАВА 33

Схватка

Утром, едва рассвело, старый оружейник разбудил Эвальда. Доспехи были готовы, несмотря на их неказистый вид, сидели они отлично, и не стесняли движений. Шлем, дополнительно усиленный, был немного тяжеловат, но принц не обращал на это внимания.

— Такой шлем не пробить клевцом, и даже стрелой из арбалета! — рассмеялся Манфред.

— Разреши, я оставлю у тебя мой щит? — спросил Эвальд. — Он очень стар, и не сможет мне помочь.

— Как вам будет угодно, — поклонился старик.

Облачённый в доспехи, принц отправился навстречу своей судьбе. Когда он прибыл на вересковое поле, на котором предстояло произойти схватке, он уже издали разглядел большое войско, которое стояло там в ожидании битвы. Вдали он увидел Аирина, приближавшегося к полю верхом на вороном коне, в длинном чёрном плаще, развевающемся на ветру, как крылья дракона.

Принц зашагал навстречу солдатам. Те испуганно попятились, выставив вперёд копья. Эвальд открыл забрало шлема, и поднял руки, показывая, что в них нет оружия, но это, кажется, не прибавило солдатам уверенности. Они хорошо знали силу и мощь посвящённых рыцарей.

— Поднимите ваши копья, воины! Я не желаю вашей смерти, и не причиню вам зла!

Эвальд остановился в десяти шагах от первых рядов войска.

— Неужели вы не узнаёте меня? Я — принц Эвальд, сын короля Харальда, которого вы все знаете и любите! Неужели вы направите против меня своё оружие?

Воины молчали, напряжённо и подозрительно глядя на Эвальда. «Все они молоды, и никто из них не узнаёт меня», — подумал принц. Он всматривался в их толпу, ища в ней хоть одно знакомое лицо.

— Торн Уилбур! — обрадовался Эвальд, увидев старого воина. — Хоть ты не говори, что ты не знаешь меня! Помнишь, как мы, я, ты, и твой сын, считали падающие звёзды, когда мы были в ночном карауле на стенах замка? А где твой сын? Он здесь?

— Погиб он в дальних землях, Ваше высочество, — печально ответил Торн.

— Сочувствую тебе, старина, — сказал принц.

— Прошу вас, покоритесь наместнику, господин принц. Король Харальд жив, и ваша смерть разобьёт его сердце!

— Отец жив! Спасибо за добрую весть!

— Поклонитесь наместнику, и отдайте ему меч! Я прошу вас от имени всех, кто помнит и любит вас! — крикнул Торн.

— Никогда. Я скорее погибну в бою, чем отдам меч врагу!

— Аирин не пощадит вас! Прошу вас, сдайтесь!

Воины расступились, и Аирин выехал на середину поля. Он был в очень дорогих чёрных доспехах с серебряной насечкой. На нём не было шлема, и белые волосы развевались на ветру.

— Доброе утро, господин принц. Пытаешься взбунтовать моё войско? — Аирин рассмеялся и махнул рукой на солдат. — От этих железных остолопов всё равно мало толку. Я буду рад сразиться, даже если все они перейдут на твою сторону.

— Сразимся один на один. Так будет честно, — сказал Эвальд.

— Пусть будет так, — согласился наместник Гилморга.

Солдаты обступили их большим кругом. Один из офицеров взял на себя роль распорядителя поединка. Противники разошлись на двадцать шагов.

— Приготовьтесь к бою! — крикнул офицер. — Сходитесь по звуку рога!

Эвальд опустил забрало шлема и закрыл защёлку. Он уже знал, чтобы выжить в этой схватке, от него потребуются все силы, всё искусство, на которое он способен. Да, опрометчиво он поступил, бросив вызов столь сильному противнику. Надо было сначала копить силы, тренироваться, присматриваться к врагу, его сильным и слабым сторонам. «Опять моя беспечная самонадеянность, — думал Эвальд, — если я погибну сейчас, это будет жертва моей собственной глупости». Но отступать было поздно.

— Я готов! — крикнул принц, и вытащил меч из ножен. Длинное лезвие, укреплённое силой мысли, засветилось волнующимся голубым свечением. Аирин тоже обнажил меч, и он засиял ослепительным белым огнём. Пропел рог, и противники бросились навстречу друг другу. Их мечи скрестились, рассыпав сноп искр. Аирин чёрной тенью метался из стороны в сторону, и принц едва успевал отбивать его мощные и быстрые удары. Наместник двигался с невероятной быстротой, Эвальд не мог даже следить за его передвижениями, успевая лишь отбивать удары сияющего меча, на ответную атаку у него просто не было времени, и только обострённая боевая интуиция спасала ему жизнь. «Неужели человек способен двигаться так быстро? — подумал принц. — Мне надлежало хотя бы овладеть стилем Эйнара, сейчас бы я не выглядел так глупо!». Внезапно Аирин исчез. «Он у меня за спиной!» — понял принц, резко обернулся, и едва успел отбить удар, направленный ему в голову. Аирин отскочил в сторону, крутя мечом над головой, и Эвальд решил использовать мгновение, чтобы начать атаку, как вдруг его пронизало острое чувство опасности. Удар в голову сбоку был настолько сильным, что отбросил принца, он не удержался на ногах, и упал, перекувырнувшись. Но этот удар нанёс не Аирин, Эвальд ясно видел, что наместник в это время находился на расстоянии нескольких шагов от него. «Наверное, кто-то из воинов, подкравшись сбоку, с размаху ударил меня секирой». Голову пронзила резкая боль, и в глазах принца потемнело. «Всё, я погиб. Прощай, моя Элис», — успел подумать он, теряя сознание.

* * *

Очнувшись, он открыл глаза, и увидел, что он лежит на мягкой роскошной кровати в каком-то просторном помещении. Его взор скользнул по узорам гобелена на потолке. Эти узоры были знакомы ему с детства. Он был в своей спальне, в королевском дворце! Так, значит, всё это было лишь сном, — дальние странствия, плен у Гилморга, море, пустыня, рабство в Алхиде, спасение Элис, поединок с Аирином. «Нет, это не могло быть сном, — испугался Эвальд. — Если это был сон, значит, я не спас Элис!».

Голова сильно болела, и его мутило. «Надо выйти на свежий воздух», — подумал принц, и хотел подняться. Дверь скрипнула, и вошёл Аирин. Он был без доспехов, в своём костюме из чёрного бархата, с длинными рукавами.

— Как вы себя чувствуете, Ваше высочество? — спросил наместник в своей обычной шутливой манере, и на губах его играла лёгкая улыбка, которая показалась принцу такой знакомой при их первой встрече у решётки дворца.

— Плохо, — отозвался принц. — Ты пощадил меня, чтобы выдать Гилморгу? Почему же тогда я здесь, в своей спальне, а не в темнице?

— Ты у себя дома, принц, — сказал Аирин. — Тебе спас жизнь усиленный шлем. Не иначе, как старый плут Манфред приделал к нему две дополнительные пластины.

Кто же он, этот Аирин, друг или враг? То, что он великий воин, Эвальд уже испытал на собственной шкуре. И почему наместник кажется ему знакомым? На вид Аирину было около тридцати. В то время, когда принц покинул Сариолу, он, наверное, был ещё ребёнком.

— Мы не встречались с тобой раньше, Аирин? — спросил Эвальд.

— Конечно, встречались, — улыбнулся чёрный рыцарь, — только очень давно. Когда ты упал, я должен был прикончить тебя. Я снял с тебя шлем, и, когда я увидел твоё лицо вблизи, я неожиданно тебя узнал. Мне вспомнилось из далёкого детства, как я, маленький, замёрзший, шёл босиком через заснеженные долины, и какой-то добрый человек согрел и накормил меня, и на ночь укрыл от холода своим плащом.

— Ири! Неужели это ты? — рассмеялся принц.

— Так звали меня в детстве, — кивнул наместник, радуясь, что Эвальд вспомнил его.

— Ох, Ири, то есть Аирин, ты чуть не убил меня! Теперь я понимаю, что у меня не было шансов тебя победить. Ты был сильнее меня, когда тебе было десять лет, и конечно же, ты сильнее меня сейчас. Ты был добрым мальчиком, мне кажется, что ты и сейчас добрый и честный человек. Почему же ты служишь чёрному колдуну?

— Так получилось, — махнул рукой наместник. — Когда я достиг сознательного возраста, служить было более некому. Я воспринял власть Гилморга, как нечто само собой разумеющееся. Когда я был молод и безрассуден, мне хотелось подвигов, славы, богатства и власти. На службе у Повелителя я достиг всего этого, получив титул наместника. Я бездумно творил зло по приказу Гилморга, грабил и убивал, в чём жестоко раскаиваюсь сейчас. Но с годами ко мне пришла мудрость, и я понял, что не могу уже, как ранее, не задумываясь, лишать людей жизни. Я старался сделать моё правление, сколь это было возможно в условиях деспотической власти, мягким, и народ Сариолы полюбил меня. Вчера я открыто изменил Гилморгу тем, что не убил тебя или не выдал ему, закованного в цепи. Теперь на меня неизбежно обрушится его гнев. Я достаточно силён, чтобы защитить себя, но только одно меня тревожит: узнав о том, что ты здесь, Повелитель двинет сюда свои легионы, и вновь начнётся кровавая бойня, в которой поляжет много невинных душ солдат и мирных людей.

— Я буду бороться с Гилморгом, — сказал принц. — Но я не хочу, чтобы мой народ страдал от этого, поэтому я покину Сариолу, чтобы моя родина не оказалась под ударом злобного колдуна. Предлагаю тебе стать на мою сторону. Вместе мы свергнем чёрного мага!

— Нет, — улыбнулся Аирин, — На меня в этом не рассчитывай. Я хочу удалиться от войн и крови, и не брать более в руки оружие.

— Как можем мы складывать оружие, когда зло торжествует?

— Но, убивая, разве не творим мы зло?

— Убив злодея, мы сделаем благо для всех, так как спасём людей от его злодеяний.

— Это довольно спорный вопрос. Ведь нам придётся убивать не Гилморга, а людей, служащих ему.

— Они сами выбрали свою судьбу, служа злу, и они понимали, что разделят вместе со своим Повелителем неизбежное возмездие.

— Не будь строг к людям. Кто-то служит Гилморгу из страха, кто-то из корысти, это обычные люди с их слабостями и пороками, все не могут быть совершенно мудрыми и благородными. Но грех убийства тяжким грузом ляжет на душу совершившего его.

— И это говорит человек, только утром чуть было не лишивший меня жизни!

— Да, — ответил Аирин. — Прошло время, когда я мог убить без колебания и зазрения совести, быть может, и к тебе, принц, придёт такой момент, когда ты поймёшь, что победа не в убийстве врага, и наказать смертью невозможно. Ты хочешь отомстить Повелителю за смерть своих друзей и унижение родины, и ты имеешь право на месть. Я не собираюсь мешать тебе в этом. С меня же довольно политики, войн и крови. Я мечтаю уйти в какое-нибудь дальнее поместье, чтобы жить там в своё удовольствие, как твой отец.

Отец! Как же Эвальд мог забыть о нём?

— Где он сейчас? — взволнованно спросил принц, — скажи мне скорее!

— Он живёт в старом замке на севере страны, куда он добровольно удалился после отречения от престола. Ты должен помнить этот замок, там ты проходил обучение под руководством наставника Мартина.

— Да, я хорошо помню этот замок. Я хочу увидеться с отцом!

— Ты только что объявил, что вознамерился бороться с Гилморгом, — сказал Аирин. — Я предполагаю, что отец запретит тебе это, чтобы ты не подвергал себя опасности, и ты не сможешь ослушаться его.

— Действительно, — согласился Эвальд, — отец вполне может так поступить. Выходит, мне придётся отложить нашу встречу с ним. Ты можешь показать мне его? Ведь раньше ты умел показывать людей, которые находятся очень далеко.

— Да, конечно, могу, — сказал Аирин. — Закрой глаза.

Он положил руку на голову принца, и Эвальд вздрогнул, когда появилось яркое видение. Он тотчас увидел отца. Старый король работал в саду, отпиливая сухие ветви деревьев. Он был гораздо старше, чем был в то время, когда Эвальд покинул страну, но выглядел бодрым и энергичным. Сердце Эвальда наполнилось грустью. Он хотел быть рядом с отцом, но понимал, что их встреча преждевременна. А что, если он погибнет в борьбе с Гилморгом? Тогда им никогда не суждено увидеться. Так или иначе, он был рад, что отец жив и находится в добром здравии.

— Покажи мне Гилморга, — попросил Эвальд. Аирин сосредоточился, и принц увидел Повелителя мира. Тёмный лорд восседал на троне, сработанном из серебра и серого полированного гранита. На нём было чёрное облачение, расшитое магическими символами, в руке он держал скипетр в виде длинного жезла, украшенного изображениями черепов и драконов. Принц увидел лицо мага, наполовину скрытое чёрным клобуком. Годы заострили черты лица наместника зла, от этого оно стало ещё более безобразным, и напоминало высохшую мумию. Из искривлённого рта торчали жёлтые зубы. Перед троном стоял длинный узкий стол, за которым сидели многочисленные советники властелина мира. Они вели оживлённые разговоры, и, казалось, о чём-то спорили.

— Совет нечестивых, — проговорил принц. — Где они находятся?

— В большом дворце в Ренегсберге, — ответил Аирин.

— Я был там, но не помню этого помещения.

— Дворец был отстроен заново по вкусу Повелителя, из гранита и серебра, так как от мраморного дворца Гилдериана остались руины после штурма Ренегсберга рыцарским войском.

Убранство дворца соответствовало духу магической власти. Высокие арки, сводчатые потолки, полутёмные залы и сумрачные переходы навевали гнетущую безысходность. Колонны, уходящие ввысь, были украшены изображениями драконов и гаргойлов. Узкие окна с коваными решётками, факелы в коридорах и длинные знамёна, — всё это вызывало тяжёлые мысли. Видение заколыхалось и исчезло.

Эвальд хотел встать с кровати, но боль напомнила о себе.

— Скажи, Аирин, кто ударил меня по голове?

— Я, и больше никто.

— Но я видел, что ты находился на расстоянии от меня!

— В этом вся и штука, ха-ха! Ты, конечно, знаешь, как усиливать клинок меча энергией мысли?

— Да, знаю.

— Удар наносится, но без меча. Этот приём невозможно предугадать, и, конечно, невозможно сблокировать. Вот так!

Аирин взмахнул рукой, стоявший на столе в нескольких шагах от них тяжёлый подсвечник резко отлетел в сторону, как будто его ударили невидимой секирой, и с грохотом покатился по мраморному полу. На звон металла сбежались слуги.

— Готовьте праздничный ужин, — сказал им наместник. — В честь возвращения принца Эвальда, законного хозяина этого дома! Созовём всю местную знать и устроим роскошный бал!

— Нет, нет, — промолвил принц, — устраивать бал, пожалуй, будет преждевременно.

ГЛАВА 34

Поход против зла

Прошло несколько дней. Принц уже совершенно оправился от последствий схватки с наместником, в которой он чудом уцелел. Жить в родном доме ему было легко и спокойно, но он знал, что это лишь кажущееся спокойствие. Аирин возвестил народу о возвращении Эвальда, и теперь об этом знали все в стране. Кто-то из жителей Сариолы обрадовался, кто-то встревожился, зная о том, что принц никогда не покорится Повелителю. Молодые люди, не помнившие Эвальда, приняли весть о его возвращении с равнодушием. Гилморг, несомненно, тоже знал о возвращении принца, и готовил злобные козни в своём гранитном дворце. Шло время, и оставаться дома было более невозможно, чтобы не навлечь на народ Сариолы ярость злобного мага, узурпировавшего власть над миром. Эвальд начал собираться в дорогу.

— Я отправляюсь на войну с Гилморгом, — сказал он Аирину, — ты же оставайся править Сариолой, страна не должна оставаться без правителя. Я думаю, что вскоре ты услышишь обо мне.

— Но что ты будешь делать? Не собираешься же ты в одиночку штурмовать Ренегсберг?

— К сожалению, никакого плана у меня нет. Быть может, ты что-нибудь посоветуешь мне? Что сделал бы ты, если бы захотел свергнуть Повелителя?

Аирин задумался.

— Это очень трудно, если это вообще возможно. У него огромное войско, он владеет чёрной магией, и ещё, его нельзя убить. Нечистый сделал его бессмертным.

— Неужели совсем невозможно бороться с ним? — спросил принц.

— Я не сказал этого. Можно попробовать лишить его магической силы, и тогда можно будет взять его голыми руками, если, конечно, сможешь победить его легионы.

— Но как лишить его магии?

— Не знаю. Возможно, у Волгардского оракула ты найдёшь ответ, — сказал наместник.

— Я слышал, что Волгард стёрт с лица земли по приказу Гилморга.

— Да, это так. Но, я думаю, остался в живых кто-то из жрецов оракула. Храм разрушен, но пророческий дух не покинул те места, возможно, он до сих пор обитает в руинах.

— Действительно, я не подумал об этом, — обрадовался принц. — Немедленно отправляюсь туда! И ещё, Аирин, ты не мог бы мне дать хорошего коня, я так устал путешествовать пешком.

— Конечно, ты можешь взять любого, не испрашивая у меня никаких разрешений, ведь ты законный правитель Сариолы. Хочешь, отдам тебе своего вороного? Или нет, как рыцарю добра, тебе более подойдёт белый конь. Сейчас же распоряжусь, чтобы его доставили в замок.

— Спасибо, Аирин, — сказал Эвальд. — Но если я захочу мгновенно переместиться в пространстве, смогу ли я сделать это вместе с конём?

— Сможешь, надо только несколько изменить магический ритуал. Я подробно тебе об этом расскажу.

Белый иноходец был очень красив. Чтобы подружиться с ним, Эвальд протянул ему кусочек сахара. Конь, осторожно косясь взглядом на принца, принял подношение. Эвальд погладил его по длинной гриве, и настроился на его мысленную волну. Он тотчас уловил любопытство и робость, которые ощущал конь от встречи с новым хозяином. Принц вывел иноходца во двор замка и сел в седло. О чудо, ему были не нужны поводья, чтобы управлять конём, так как тот мгновенно улавливал его малейшие намерения! «Наверное, это новые способности, полученные мною при посвящении в маги второй ступени», — подумал Эвальд, но поводья решил оставить, так как очень привык к ним.

Аирин старательно объяснил принцу, как надлежит действовать, чтобы переноситься в пространстве вместе с конём. Под конец он сказал:

— Помни, что в этом случае ты будешь тратить гораздо больше энергии, поэтому ты должен перескакивать на небольшие отрезки пространства, чтобы не потерять сознания, и по нескольку часов отдыхать после каждого перемещения.

— Хорошо, — согласился Эвальд.

Оружейник Манфред изготовил для принца новые доспехи, лёгкие, красивые и надёжные. Эвальд взял также старый щит, доставленный ему Эмилиусом из Лангории, и меч предков. Утром, когда солнце поднялось над вершинами сосен, он совершил молитву в храме, и отправился в поход против зла в образе Повелителя Гилморга.

Первое перемещение принц совершил, перенесясь к деревушке, где он некогда останавливался в доме старого Хьюго. «Интересно, жив ли он до сих пор?», — подумал принц. Деревушка выглядела отлично, старых лачуг уже не было, на их месте стояли новые добротные дома, которые, казалось, были построены совсем недавно. Дом Хьюго, также чудесным образом обновлённый, по-прежнему был самым большим.

Принц перенёсся к подножию небольшого холма невдалеке от деревушки, он специально выбрал это место, чтобы не привлекать ничьего внимания своим чудесным появлением. Перемещение прошло удачно, и Эвальд не почувствовал даже малейшего недомогания. Конь резвым шагом въехал за околицу, и понёс принца по улочке, мощёной дубовыми спилами.

Хьюго был жив, хотя и сильно постарел. Он сидел один за столом с кружкой эля, и задумчиво смотрел на пламя в очаге.

— Здравствуй, старый Хьюго! — бодро приветствовал его принц.

— Доброе утро, ваше высочество, — скрипучим голосом ответил старик.

— Ты не забыл меня! У тебя хорошая память, ведь я был тут лет двадцать назад.

— Ха-ха! — рассмеялся Хьюго, — время давно остановилось для меня, пройдёт десять лет, а мне кажется, что прошла неделя, до того всё скучно тянется.

— А ты, я вижу, дом новый отстроил!

— Так ведь все отстроились, деревушку — то нашу спалили дотла в войну! А может, оно и к лучшему, что война была. Иначе, когда бы мы собрались новые дома поставить?

— Выходит, война тебе пользу принесла? — усмехнулся принц. — А где же друзья твои — Олаф, Хендрик, Торнгвальд?

— Ох, и не спрашивайте, господин. Кто на войне погиб, кто после неё от голода умер, я вот один жив остался из всей нашей компании.

Воспоминания об утрате друзей огорчили старика, и принц решил больше не расспрашивать его. Он подошёл к столу, за которым сидел Хьюго, и положил перед ним два золотых.

— Накрывай на стол, старина, угостишь меня, как бывало, в былые времена, и налей-ка мне своего старого вина!

— Это я с радостью, господин, — повеселел старик, — вот только старого вина уже нет, в войну было не до сбора винограда! Позволь спросить, куда ты направляешься? Ты нашёл принцессу Элис?

— Да, нашёл, — улыбнулся принц.

— И вы, конечно, поженились!

— Пока нет, но, возможно.

— Долго же вы думаете, — усмехнулся Хьюго, — но всё равно, я рад за тебя, господин принц. Так куда же ты теперь? Ведь мне помнится, что ты посвящённый рыцарь, а Повелитель их не жалует. Не попасть бы тебе в беду!

— Не беспокойся за меня, старый Хьюго. А еду я, чтобы задать трёпку Повелителю, и вышвырнуть его с трона.

Старик, рассмеявшись, махнул рукой.

— Может ли человек сдвинуть гору? И что-то не вижу я стотысячного войска за твоей спиной. Наверное, ты просто шутишь!

— Нет, не шучу. И войско мне для этого не понадобится.

— Тогда просто на смерть ты едешь, господин. Погибнешь, почём зря. Смелы и сильны были рыцари, и где они теперь? Ты один, наверное, и остался из них. Эх, не справиться тебе с Повелителем!

— Ну, это уж мне оставь, старина. Скажи-ка, вот, говорят, что жить лучше стало при Повелителе, чем раньше, до войны. Ты ведь стар и мудр, скажи, мне, правда ли это?

— Хмм, не знаю, — задумчиво ответил Хьюго, потеребив бороду. — С одной стороны, конечно, лучше. Вот разбойников в лесах не стало, стычки прекратились между королями — соседями. Вроде как и подати поменьше стали платить.

— А что же с другой строны?

— Раньше мы весело жили, а сейчас боятся все. И знать боится, и простолюдины. Повелитель, он скор на расправу. Вот все и трясутся от страха, доносы друг на друга строчат. Бывало, коза твоя к соседу в огород забредёт, а он в отместку донос на тебя пишет, что ты, мол, заговор готовишь против власти. Вот, сидишь и гадаешь, поверит ли доносу Повелитель? Он, конечно же, знает, что все доносы — полная чушь, но частенько бывает, что невинных казнят по этим доносам.

— Я, кажется, понимаю, — произнёс принц. — Зловещие планы начали исполняться. Тёмная власть Повелителя держится на страхе. Страх выгоден Гилморгу, и казни эти ему выгодны. Чтобы власть не ослабла, её нужно подтверждать ежечасно, постоянно давить людей. Ему безразлично, виноват или невиновен был казнённый. Его цель — вытравить всё доброе и честное из людских душ, и превратить народ в тёмное стадо обезумевших от злобы и страха существ, вокруг которого он будет кружить, как волк, хватая очередную жертву. Повелителю выгодно, чтобы все стали трусами и подлецами. Дал ему большую силу Нечистый, и в обмен старается тёмный лорд превратить землю в ад. Но не всё ещё потеряно, мой дорогой Хьюго, не все оскотинились. Вот на моей родине, в Сариоле, я не заметил, чтобы кто-то строчил доносы на соседа, да и сам Аирин не выдал меня Повелителю, хотя и мог это сделать.

— Аирин — великий воин, он очень силён, и не боится никого. Только подобрел он в последнее время, не сеет страх вокруг себя, поэтому, я думаю, уберёт его скоро Повелитель. Такой наместник не нужен ему, который не жжёт и не вешает народ.

— А ты сам, не боишься ли, что кто-то донесёт, что ты на меня не донёс?

— Я стар, и смерть мне не страшна, — улыбнулся в бороду Хьюго. — И не дошёл я ещё до такой подлости, чтобы на друзей доносить.

— Ничего, старина, скоро слетит с трона тёмный лорд, это я тебе обещаю.

— Не выйдет у вас ничего, Ваше высочество, Гилморга не победить, — покачал головой Хьюго. — Очень силён тёмный лорд, подл и безжалостен. Он бессмертен и непобедим, как всякое зло.

— Чем сильнее враг, тем больше чести одолеть его, — ответил принц.

ГЛАВА 35

Спасение Торка

Хорошо пообедав, Эвальд отдохнул, и снова совершил перемещение в пространстве. На сей раз он оказался в долине, недалеко от старой дороги, ведущей к Локкарду. «Где-то здесь, за холмом, я похоронил Бельтрана, — вспомнил принц. — Его смерть тоже на совести Гилморга, ещё одно звено в цепи злодейств тёмного лорда».

Конь быстро нёс принца по старой дороге. Вскоре вдали завиднелась локкардская башня. Казалось, она была гораздо выше, чем была в прошлое посещение им Локкарда. Наверное, она тоже была разрушена в войну, и отстроена вновь. Флаг на шпиле был уже другим, — символ магической власти, серебряная звезда в круге на чёрном фоне. Невдалеке от башни виднелась большая толпа. «А тут всё по-прежнему, — подумал Эвальд. — Кто же теперь, вместо Гольма, обирает проезжих?» Он подъехал ближе, и его взору открылась страшная картина. Толпа собралась вовсе не за получением подорожных грамот. На площади, неподалёку от башни наместника, шли приготовления к казни. Несчастный, которому предстояло проститься с жизнью, был прикован к столбу, и солдаты складывали к его ногам вязанки хвороста. Сожжение заживо, — вот что должно было тут произойти. Осуждённый на ужасную смерть не был готов мужественно встретить её. Его лицо было перекошено от страха предстоящих мучений. Он трясся и стонал, зубы его стучали. Он пытался взывать к народу:

— Люди! Что же вы смотрите? Почему собираются казнить меня, ведь я не совершил никаких преступлений! Спасите меня! Каждый из вас завтра может оказаться на этом месте! Помогите мне ради Всевышнего!

Но притихшая толпа безмолвно созерцала его последние минуты. Принц слез с коня и протиснулся поближе к месту казни.

— Какое преступление совершил этот несчастный? — спросил он.

— Никакого, я думаю, — ответил человек. — Просто, казнят по доносу.

— Почему же вы не заступитесь за него?

Ему никто не ответил. Принц подошёл ещё ближе. Внезапно прикованый к столбу человек узнал его, и закричал:

— Ваше высочество, помогите! Ведь вы можете спасти меня!

— Но кто ты? — спросил Эвальд.

— Вы, наверное, не помните меня. Двадцать лет назад я помогал вам здесь перед боем с Мортимером! Я Торк Торквенссон!

Принц ахнул, замерев от неожиданности. Это действительно был Торк, слуга купца Витадуччо, с которым Эвальд познакомился в своё прошлое посещение Локкарда двадцать лет назад. Его лицо, постаревшее, обросшее бородой, к тому же, искажённое гримасой ужаса, было почти неузнаваемо. Но это был он, в этом не было сомнения.

— Я спасу, тебя, Торк, — тихо сказал Эвальд.

Он подошёл к офицеру, руководившему солдатами, обкладывающими ноги Торка дровами и вязанками хвороста.

— Какое преступление совершил этот человек?

— О, это очень опасный преступник, готовивший заговор против Повелителя! — важно сказал офицер.

— Откуда же стало это известно?

— Из тайного послания добропорядочных подданных Повелителя. Да и сам он запираться не стал, и полностью признал свою вину.

— Они пытали меня! — горестно крикнул Торк. — Я вынужден был признаться, лишь бы прекратить свои мучения.

— Я думаю, не может считаться истинным признание, полученное путём пытки, — сказал принц.

— Вы не знаете всех тонкостей дела, — махнул рукой офицер. — Над ним было произведено следствие по всем правилам, и суд наместника заслуженно приговорил его к смерти.

— Я всё понял, — сказал Эвальд. — Но есть ли смысл казнить мелкого заговорщика, если истинный враг Повелителя останется без наказания?

— Хмм, о чём это вы? — хмыкнул офицер.

— А вы попробуйте догадаться, — сказал принц, показывая глазами на медальон посвящённого, висевший у него шее.

Офицер вздрогнул, увидев золотого дракона в круге. Он растерянно посмотрел по сторонам, ища глазами солдат, и в его взгляде на мгновение мелькнул страх, но ему удалось усилием воли вернуть себе самообладание.

— Так вы готовы сдаться, господин рыцарь?

— Я не сказал этого. Я приказываю вам отменить казнь. — сказал принц, положив руку на рукоять меча.

— Не убивайте, господин, — сдавленно пробормотал изрядно напуганный офицер. — Я лишь выполняю приказ. Казнь происходит по воле наместника.

— Позови же наместника, я думаю, он не будет возражать против моей просьбы освободить этого несчастного.

— Но кто вы? Как сообщить о вас наместнику?

— Я Эвальд, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана.

— Немедленно сообщу о вас, Ваше высочество, — кланяясь, попятился офицер. Затем он повернулся, и бегом помчался к каменной лестнице, ведущей к башне. Через полминуты на лестнице появился локкардский наместник. Это был мужчина в летах, облачённый в очень дорогие, богато украшенные доспехи. Его сопровождали пара десятков солдат с алебардами.

— Сдавайся, посвящённый принц, вся земля покорилась Повелителю, и нет смысла тебе противится ему! — крикнул он Эвальду.

— А мне нет дела до всей земли, я всегда был и буду сам по себе, — ответил Эвальд, приближаясь навстречу наместнику.

— Солдаты, схватить его! — крикнул наместник.

Эвальд выхватил меч, и клинок засветился магическим голубым сиянием. Он взмахнул мечом, и одним ударом снёс голову большому бронзовому льву, стоявшему у подножия каменной лестницы, ведущей в башню. Солдаты остановились в страхе и нерешительности.

— Стреляйте в него, — закричал наместник арбалетчикам, стоявшим на среднем уступе башни. — Он не сможет отбить пять стрел сразу!

Арбалетчики принялись натягивать тетиву, и у Эвальда оказалось в распоряжении несколько секунд. Их хватило принцу, чтобы захватить сознание двоих арбалетчиков. Они выстрелили в двух других, но ещё один всё-таки успел выстрелить в принца. Эвальд отбил стрелу усилием воли, и захватил его сознание. Он вернулся к столбу, к которому был прикован Торк, и перерубил цепи. Несчастный упал на землю, так как не в силах был держаться на ногах. Принц помог ему встать.

— Они украли мои деньги, — проговорил Торк.

Эвальд приблизился к наместнику.

— Немедленно верни все деньги Торка!

— Но, по указу Повелителя, имущество заговорщиков безвозмездно изымается в казну!

— Ты так ревностно служишь своему господину, — сказал принц, глядя в упор в глаза наместника. — Готов ли ты сложить голову, храня верность Повелителю?

— Принеси деньги, — сказал наместник офицеру.

Денег оказалось немало, увесистый мешочек с золотом.

— Исполнено, господин Вейс, — поклонился офицер, протягивая деньги наместнику.

— Джон Вейс? — удивлённо спросил принц.

— Да, это я, — недовольно сказал наместник. — И что в этом такого?

— Не вы ли дядя Робертины Вейс, служившей фрейлиной при дворе Гилдериана?

— Да, моя бедная девочка умерла от голода при осаде Ренегсберга рыцарским войском.

— Я знал её, и сожалею о её смерти, — сказал Эвальд.

— Она погибла из-за тебя, и таких, как ты, сброда, именующих себя рыцарями. Хорошо, что Повелитель смёл вас всех поганой метлой с лица земли, — процедил наместник.

— Она была моим другом, — сказал Эвальд, не обращая внимания на злобный тон Джона Вейса. — Она любила тебя, и рассказывала о тебе, как о хорошем человеке. Мне грустно видеть, что это не так. Робертина беспокоилась, что ты погибнешь в войне, а ты, как я вижу, успешно пережил все войны, и сохранил своё тёплое местечко и при новой власти. За свою подлость ты достоин кары, но, из уважения к памяти Робертины, я не буду лишать тебя жизни.

Наместник зашипел, злобно косясь на принца.

— А ты, как я вижу, разбогател, — усмехнулся принц, возвращая Торку его деньги.

— Купец Витадуччо умер, завещав мне своё состояние, — сказал Торк. — Я стал купцом, и вёл торговлю в этих местах, но кто-то из других купцов написал на меня донос, чтобы избавиться от конкурента.

Принц посмотрел по сторонам, ища взглядом коня.

— Прошу вас, возьмите меня с собой, — взмолился Торк, — ведь они казнят меня тотчас, как вы уедете!

— Ну хорошо, пойдём со мной.

Эвальд, наконец, увидел коня, и повернулся спиной к наместнику. Тотчас Джон Вейс выхватил алебарду у одного из стоявших рядом солдат, и размахнулся, чтобы нанести удар в спину принцу. Но раздался свист, и тяжёлые арбалетные стрелы, пробив доспехи, пронзили тело наместника. Джон Вейс в порыве гнева совсем забыл об арбалетчиках, чьё сознание было подвластно Эвальду. Он упал, как подкошенный, и через несколько секунд умер.

— Скорее пойдёмте отсюда, Ваше высочество, покинем скорее это ужасное место, — сказал Торк.

ГЛАВА 36

Дубравы Волгарда

Они шли по старой дороге. Принц шагал пешком, держа под уздцы коня, на котором ехал Торк. Он совершенно обессилел после перенесённых страхов и пыток, и Эвальд, сжалившись, уступил незадачливому коммерсанту место в седле.

— Тебе бы надо отлежаться, — сказал принц. — Доберёмся до ближайшей деревни, там я устрою тебя на постоялом дворе.

— Нет, нет, — обеспокоился Торк. — Я уверен, нас уже ищут повсюду. О горе мне, горе!

— Почему же такой упадок духа? — улыбнулся принц. — Теперь мы армия, воюющая с Повелителем. Я главнокомандующий, ты солдат. Первое сражение окончилось в нашу пользу, и у нас есть шанс победить. А сейчас армии неплохо было бы поправить свои силы.

— Вы шутите? Как можно воевать с Повелителем?

— Он всего лишь человек, и у него две руки и две ноги, так же как и у нас с тобой, и не вижу причины, почему мы должны бояться его.

— Нет, нет, он повелевает миллионами солдат, он бессмертен, и владеет чёрной магией. Силы его неисчислимы.

— Я думаю, что всё это неправда. Всё это сказки, придуманные никчемным колдуном, чтобы держать в страхе народ. Его власть лишь в ваших умах, на самом же деле, я уверен, это обычный деревенский фокусник, который за медный грош наводит порчу или предсказывает судьбу.

— Ох, неправ ты, господин принц! Как бы мог тогда достичь он такой мощи и власти?

— Он хорошо умеет играть на струнах людских пороков, и за счёт них добиваться своих низменных целей. За счёт чьей-то спеси, алчности, или страха. Вот, например, когда тебя собирались сжечь, все люди знали, что ты невиновен, почему же никто не пришёл к тебе на помощь?

— Все боялись. Боялись, что их постигнет такая же судьба. Если кто-то и сочувствовал мне, страх сковывал его.

— Но людей гораздо больше, чем солдат!

— И что потом? Если бы народ перебил солдат, Повелитель прислал бы войско, и тогда всех постигла бы смерть, перевешали и сожгли бы нас вместе с нашими семьями.

— Довольно распространённая глупость — бояться будущего, — усмехнулся принц. — Мой учитель, старый Мартин, учил меня поступать по совести, не оглядываясь на будущее. Что будет, неизвестно никому, но страх будущего иногда заставляет человека делать подлость в настоящем.

— Ох, — махнул рукой Торк, — ты сильный воин, и можешь так говорить, а я обычный человек, и нет во мне героического, а есть лишь страхи за себя и своих близких. И большинство людей таковы.

— Но кто же тогда выступит, чтобы прекратить беззаконие?

— Не знаю, — задумался Торк. — Наверное, тот, кому Всевышний дал уверенность в себе, и кто чувствует себя в силах изменить ситуацию. Такой, как ты, например.

— А пока его нет, вы будете стадом овец, вокруг которого кружит волк, и время от времени хватает новую жертву?

— Увы, да, мой господин.

— Но волк-то один, и бросься все овцы на волка, от него ведь и клочков не останется.

— Никто не бросится. Все скованы страхом, никто об этом и не помышляет, а если бы и помышляли, они не смогут договориться друг с другом, потому, что они в страхе и каждому нет дела до другого. Нет, все будут молчать, и благодарить судьбу, что на этот раз схватили не его.

— Печально, — произнёс принц. — Неужели таковы большинство людей?

До Волгарда было ещё далеко, больше трёхсот миль. Солнце уже клонилось за полдень, когда спутники решили сделать привал. Принц помог Торку спуститься на землю. На окраине долины стоял небольшой валун, похожий на стол. Перед ними расстилались луга, а за спиной высился сосновый лес. Они расстелили на камне походную скатерть, и разложили на ней съестные припасы. Эвальд налил в кружку вина, которое ему дал в дорогу старый Хьюго, и протянул Торку. Он взял кружку негнущимися пальцами. Его рука была синей и напоминала истерзанное мясо, вместо ногтей — кровавые раны.

— Какой ужас! — произнёс принц. — Что же они делали с тобой?

— Они завинчивали мне руки в тиски, и рвали ногти клещами.

— Это зверьё, а не люди. Надо было перебить эту поганую свору! Твои мучения будут отомщены!

— Вы же сами говорили, что мы должны прощать врагов, как учил нас Всевышний, и что смертью наказать невозможно.

— И ты готов простить своих мучителей?

— Не знаю, — горестно покачав головой, проговорил Торк. — Быть может, не сейчас, но со временем.

Принц смазал раны своего друга бальзамом, который дал ему Странник.

— Чудеса! — удивился Торк. — Боль почти совсем исчезла!

Он плотно наелся, и приготовился отдохнуть, прислонившись спиной к валуну, как вдруг встревожился, увидев нечто вдалеке.

— Смотрите, ваше высочество!

Принц посмотрел в направлении, куда показывал ему Торк, и увидел отряд всадников, во весь опор скакавших к ним.

— Это воины Повелителя! Они скачут, чтобы расправиться с нами!

— Может быть, это просто охотники?

— Нет, я вижу копья у них в руках.

— Ну, каких-то двадцать всадников не должны пугать нас с тобой!

— С ними адепт Повелителя! Вы не сможете бороться с ними, так как он легко отразит боевую психологию. Именно адепты помогли Гилморгу победить рыцарское войско.

Эвальд напряг зрение, и увидел между всадниками мрачную фигуру в чёрном балахоне.

— Всё понятно. Значит, Гилморгу уже известно, кто мы и где. Ну, если всё так плохо, как ты говоришь, значит, нам будет лучше уклониться от схватки.

— Вы не бросите меня здесь, Ваше высочество? — встревожился Торк.

— Не беспокойся, мой друг, собирай наши вещи, а я проведу кое-какие приготовления.

Торк бросился укладывать припасы в котомку, а принц торопливо очертил на земле круг, и принялся читать заклинания. В воздухе возникло зелёное волнующееся свечение в виде арки. Эвальд прыгнул в седло, подхватил за шиворот Торка, державшего котомку с припасами, и все вместе они пересекли пространство арки.

В глазах на мгновение потемнело.

— Смотрите, ваше высочество, а лес-то тут совсем другой! — услышал принц голос Торка. — Тут только дубы.

Это были дубравы Волгарда!

— Неужели мы перенеслись на пятьсот миль?

— Не меньше, — рассмеялся Эвальд. — Представляю, какие лица сейчас у этих всадников, из под носа которых мы ускользнули!

Тропинка вилась между толстыми стволами вековых деревьев и терялась в зарослях кустарника. Тишину нарушал только крик кукушки. Внезапно Торк насторожился:

— Вы слышите, господин?

— Что?

— Кто-то кричит!

Эвальд прислушался, и уловил еле слышные, доносящиеся издалека вопли. Это были крики отчаяния и призыва о помощи.

— Кто-то в беде! — крикнул Эвальд. — Скорей туда!

Конь сам понёс его к месту, откуда доносились крики. Ветки хлестали по лицу, но Эвальд не обращал на них внимания. Крики становились всё явственнее и слышней, к ним примешивалось какое-то страшное глухое рычание. Наконец, конь вынес принца на поляну, где происходили ужасные события: человека атаковали какие-то жуткие твари, они вцепились в него зубами, и пытались разорвать его на части.

Подлетев к ним на всём скаку, Эвальд поразил мечом одну из тварей, две других с отвратительным визгом скрылись в чаще. Принц слез с коня, и приблизился к несчастному, которого он спас. Это был длиннобородый старик в простой полотняной одежде. Жизнь его была вне опасности, но хищники успели сильно покусать ему руки.

— Кто ты, всадник, появившийся ниоткуда, чтобы спасти мне жизнь? — скрипучим голосом спросил старик.

— Я Эвальд, принц Сариолы, Страны предрассветного тумана!

— Как вы вовремя, Ваше высочество! Ещё немного, и они добрались бы до моего горла! Меня зовут Старый Нед, я живу тут, неподалёку.

Старик поднялся с земли, тяжело опираясь на посох. Подоспел Торк, и они вместе с принцем перевязали его раны.

— Что это за животные, которые нападали на вас? — спросил Торк, разглядывая убитого принцем зверя. — Раньше я никогда не видел таких тварей!

— Это гморки, — сказал старый Нед, — их насылает на нас Повелитель.

— И чем же не угодил ты Гилморгу?

— А тем, что власть его тут кончается! Здесь живут враги Повелителя, так что, если вы не хотите, чтобы вас обвинили в том, что вы якшались со мной, можете меня сейчас же покинуть. Не жалеете ещё, что пришли мне на помощь?

— Нет, старина, мы тоже Повелителя не жалуем, так что мы с тобой можем быть друзьями! — сказал Эвальд.

— Рад слышать! Тогда милости прошу в мою избушку!

— Неплохой мех у этих гморков! — сказал Торк. — Надо бы снять с него шкуру.

— Не трудись, парень, их мех никуда не годен!

Торк всё-таки достал нож и попытался снять шкуру с гморка, но вдруг туша начала быстро гнить и расползаться прямо на глазах.

— Говорили же тебе, — рассмеялся Нед, — это не настоящие звери, они рождены чёрной магией!

Избушка старика находилась в лесной чаще, в полумиле от поляны, на которой он подвергся нападению гморков. Нед открыл скрипучую калитку, и пригласил своих новых друзей войти внутрь. Домик был сложен из толстых брёвен, крыша была покрыта дубовой корой. Убранство внутри домика было очень скудное, — из мебели внутри избушки были лишь стол и кровать, у стены находился потухший камин. Старик уселся за стол, сколоченный из гладких струганых досок, и сделал знак рукой, предлагая его спасителям присесть на скамью напротив него.

— Кто же вы, мои друзья, и почему называете себя врагами Гилморга? — спросил Нед.

— Я принц Сариолы, — сказал Эвальд, — наверное, я последний из посвящённых рыцарей.

Старик кивнул головой. Казалось, высокий титул его гостя не произвёл на него впечатления.

— Я Торк, вольный негоциант, — сказал Торк. — Меня обвинили в заговоре против Повелителя, и хотели казнить меня в Локкарде, и если бы не господин принц, я давно бы уже был на том свете.

— Мы в Волгарде, не так ли, старина Нед? — спросил Эвальд.

— Да, ха-ха! — рассмеялся Нед. — Волгард — единственная страна, не покорившаяся Повелителю! Десять лет прошло с тех пор, как Гилморг приказал сжечь Волгард, и перебить его жителей за то, что мы отказались допустить его в храм оракула. С помощью солдат он вошёл в храм, но дух оракула безмолствовал. Никто из служителей храма не захотел помочь Гилморгу установить контакт с духом, потому что лишь доброму и мудрому дозволено вопрошать оракул. Этого не смог простить нам жестокий лорд. Немногие тогда уцелели, но кто-то из нас всё же остался в живых. Мы укрылись в скалах, пещерах, рассеялись по лесам. И с тех пор Повелитель безуспешно пытается уничтожить нас, уцелевших жителей Волгарда. Несколько раз он высылал против нас огромные армии, да только сгинули они все в болотах и топях. Дух всегда предупреждает нас, каким образом мы можем выйти сухими из воды. Гилморг понял, что так просто нас не возьмёшь, теперь он насылает на нас разные напасти, то гморков, то саранчу, то чёрную магию. Но мы каждый раз выживаем, благодаря помощи духа оракула. А вот сегодня гморки захватили меня врасплох, это странно. Дух не предупредил меня об этом накануне. Наверное, он знал, что ты меня спасёшь.

— Так ты можешь вопрошать дух! — взволнованно воскликнул Эвальд. — Ты и нужен мне! Я как раз и прибыл сюда, чтобы узнать, как уничтожить тёмного лорда!

— Ха-ха! — опять рассмеялся Нед, — я знаю это давно, но я до сих пор не властелин мира, потому, что это очень трудно, если не сказать невозможно.

— И как же сделать это? Говори, старина, это очень важно!

— Ну, прежде всего, убить Гилморга нельзя. Наибольший успех, которого мы можем достичь, — это лишить Повелителя магической силы. Но и это очень трудно. Магический ритуал предписывает, читая заклинания, трижды обойти вокруг Повелителя, что мне совершенно не представляется возможным. Попробуй приблизиться к нему хотя бы на дальность полёта стрелы! В этом и состоит трудность, сделать это невозможно.

— Но мы должны попытаться! — сказал Эвальд, — сообщи мне суть магического ритуала!

— Разумеется, сообщу, ваше высочество, я даже подробно напишу напишу об этом для вас, — сказал Нед. Он, кряхтя, выполз из-за стола и принялся искать что-то на полках над камином. — Сейчас, только найду чистый пергамент, где-то здесь у меня хранился кусочек.

Внезапно старик застыл, повернулся к принцу, и подозрительно взлянул в его глаза.

— Что-нибудь не так, господин Нед? — спросил Эвальд.

— А вдруг вы не те, за кого себя выдаёте? — злобно крикнул старик. — Я знаю, вы посланы Гилморгом! Этот случай с гморками был лишь инсценировкой!

— Нет, уверяю тебя, старина Нед!

— Чем же вы доказать это можете?

— Не знаю, но прошу тебя верить нам! Вот мой медальон посвящённого рыцаря!

— Это не доказательство, — буркнул Нед. — Такой медальон и Гилморг мог изготовить!

— Посмотри на Торка, он изуродован ужасными пытками! Неужели ты думаешь, что после таких истязаний он будет ревностно служить своему мучителю?

— Повелитель хитёр, жесток и коварен. А вдруг он держит в плену близких этого несчастного?

Эвальд обхватил голову руками. Как же доказать подозрительному старику, что они его друзья, а не враги?

— Но, если бы мы это всё подстроили, — нападение гморков, и затем твоё как бы спасение, стал бы Торк пытаться снять шкуру с гморка! Это доказывает, что он никогда раньше не видел их, и не мог знать их свойств.

— Так точно, я ничего не знал, — подтвердил Торк.

— Хмм, — старик задумался, но было видно, что слова принца не очень убедили его.

Внезапно Эвальду пришла в голову мысль.

— Скажи-ка, Нед, ты помнишь, что раньше, до войны, когда чужеземец въезжал в Волгард, его проверяли при помощи особого прибора?

— Да, один такой прибор даже сохранился у одного из наших братьев.

— Помнишь ли ты также, что ни один из сторонников Гилморга не смог пройти испытания?

— Да, и это я знаю.

— Значит, стоит мне пройти испытание, и твои сомнения будут рассеяны!

— Действительно, это не пришло мне в голову, — сказал Нед, — конечно же, надо проверить тебя на приборе! Мы сделаем это завтра. Честно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы вы оказались друзьями, а не врагами.

Вечерело. Нед развёл огонь в камине и угостил своих гостей вкусной грибной похлёбкой. Когда опустилась темнота, он позволил им устроиться на травяных тюфяках, разложенных на скамьях.

— Ты не доверяешь нам, Нед, — сказал принц, — но разрешаешь нам ночевать в своём доме.

— Если вы посланы Повелителем, то, наверное, не затем, чтобы убить меня одного, — ответил Нед. — Сердцем я чувствую, что вы друзья, но не имею права поверить в это, пока не удостоверюсь окончательно, так как я ответствен не только перед собой, но перед всем нашим народом.

ГЛАВА 37

Охотник Ларс

Утром, едва взошло солнце, Нед разбудил принца и Торка, и повелел им собираться в дорогу. Перед тем, как они вышли из дома, он завязал им глаза и тщательно проверил надёжность повязок. Осторожно ступая, они шли по лесной тропе. Утро дышало ароматом свежести. Шелестела листва, высоко над головами пели утренние птицы. Впереди шёл Нед, за ним Эвальд, держась за конец посоха старика, за принцем шёл Торк, ухватившийся за край его плаща, замыкал шествие конь, которого Торк держал за вожжи.

— Куда мы идём? — спросил Эвальд.

— К охотнику Ларсу, моему земляку, — ответил Нед. — Он живёт в трёх милях отсюда. — У него есть измеритель ума, о котором ты говорил вчера.

Перед глазами было совершенно темно, но Эвальд сосредоточился, пытаясь что-нибудь разглядеть через тёмную ткань. Тщетно — в его глаза не попадало ни малейшего света. Он закрыл веки, и стал при помощи психологических приёмов попытался выдвинуть точку зрения за пределы головы. Ему показалось, что ему это удалось, но, по-прежнему, он ничего не видел. Взор не мог пробиться сквозь плотную ткань повязки. Эвальд отодвигал точку зрения всё дальше от переносицы, и вдруг она вышла за пределы его существа! В глаза хлынул свет, хотя его веки были закрыты, а повязка была надёжно завязана. Эвальд отлично видел всё вокруг, как будто повязки вовсе не было. «Наверное, я смог это сделать, благодаря новым способностям, полученным мной при посвящении меня учителем в маги второй ступени», — подумал принц. Он повернул голову, но картина не изменилась. Это было очень непривычно. «Наверное, мне придётся много тренироваться, пока я полностью овладею этой своей новой способностью». Эвальд начал умственными усилиями сдвигать точку зрения вбок, и сделал это слишком чрезмерно, она ушла далеко назад, за спину принца. Он шёл вперёд, и видел то, что делается сзади, за его спиной. Эвальд увидел неуклюже ковыляющего Торка, державшегося за его плащ, и коня, которого Торк вёл за уздцы. Он также заметил, что он видит всё по-новому, вовсе не так, как он видел всё с открытыми глазами. Все предметы, кроме массивных скал, выглядели как бы полупрозрачными, и каждый был окрашен в свой оттенок, как бы окружён лёгким, еле заметным сиянием. «А что, если поднять взгляд выше, к вершинам деревьев», — подумал принц. Он стал сдвигать взор вверх, и наконец, он достиг вершин самых высоких дубов. Там, наверху, ярко светило солнце. Перед ним расстилалось море листвы, за вершинами деревьев виднелись дальние зелёные луга. Принц посмотрел вниз, и вдруг увидел самого себя, идущего внизу по тропинке между деревьями. Перед ним шёл старый Нед, за ним — Торк с конём. «Где же я на самом деле? — подумал Эвальд, — здесь, вверху, или там, внизу, на земле? Быть может, развив со временем эту мою новую способность, я смогу, как и Аирин, видеть на огромных расстояниях?»

Сквозь полупрозрачную листву принц увидел вдалеке дом Ларса. Присмотревшись, он разглядел за полупрозрачными стенами несколько человеческих фигур — самого охотника, рослого мужчину с длинными волосами, перевязанными шнурком, его жену, и двоих ребятишек. Они сидели за столом, и, казалось, завтракали. Рядом с домом был разбит небольшой огород, в стороне стояла конюшня. Когда процессия приблизилась к дому, Ларс вышел навстречу, и приветствовал гостей.

— Здравствуй, старина Нед! — сказал он, — здравствуй и ты, принц!

— Ты знаешь, кто я? — удивился Эвальд.

— Конечно, — рассмеялся Ларс, — дух оракула предупредил меня о твоём приходе. Я также знаю, что вы спасли Неда от гморков. Старина, можешь развязать им глаза, это наши друзья!

Дом Ларса был гораздо просторнее избушки Неда. В углу стояла кирпичная печь, на стене висела большая шкура медведя. Жена охотника, молодая и красивая, принесла кувшин эля и жареное мясо оленя. Хозяин дома прогнал мальчишек играть во дворе, и гости сели за стол.

— Этот человек опасен! — сказал Ларс, кивнув в сторону Торка. Негоциант сконфузился.

— Я опасен? Нет, уверяю вас, у меня нет никаких тайных злых мыслей против вас! Ваше высочество, подтвердите же, что я добрый человек!

— Я давно знаю его, и могу заверить, что никакой опасности он не представляет, — сказал Эвальд, — я сам вызволил его из когтей Повелителя. Измученного жестокими пытками, его собирались предать страшной смерти в Локкарде.

— И тем не менее, он опасен, — покачал головой Ларс, — дух оракула не может ошибаться.

Жареная оленина с овощным рагу была превосходна.

— Ты умеешь разговаривать с духом, Ларс? — спросил принц, — значит, ты один из уцелевших монахов храма в Оулемпио?

— Нет, — ответил охотник, — те монахи уже умерли. Но они научили некоторых из нас вызывать дух оракула. Раз в несколько дней я посещаю развалины храма, чтобы испросить дух, не грозит ли нам какая-нибудь опасность.

— Далеко ли отсюда до Темплтауна?

— Не так уж далеко, полдня пути верхом.

— Ты бы мог переселиться ближе к храму.

— Нет, это невозможно. По дорогам вокруг Оулемпио и Темплтауна рыщут отряды чёрной армии Гилморга. Они боятся углубляться в чащу леса, где их ждёт верная смерть, и двигаются в основном вдоль дорог. Здесь не правит Гилморг, наши земли ему неподвластны, и это приводит в ярость тёмного лорда. Какие только напасти не насылает на нас Повелитель, — волков, гморков, прожорливых крыс, порчу и злобные чары! Но мы всегда выживаем, благодаря советам духа.

— Простите, господин, что я из предосторожности подвергал вас унижению, — сказал Нед, склонив голову.

— Незачем извиняться, ты правильно поступил, проявив бдительность, старина, — ответил Эвальд.

— Я готов тотчас записать для вас заклинание, способное лишить Повелителя магической силы.

— Это то самое, которое требует трижды обойти вокруг Повелителя? — рассмеялся Ларс. — Я уверен, что ты не сможешь приблизиться к нему даже на расстояние выстрела из лука.

— Но если я трижды объеду Ренегсберг, пока Гилморг будет находиться в своём дворце, будет считаться, что я трижды обошёл вокруг Повелителя!

— Действительно, мы об этом не подумали! — просиял было Ларс, но тут же махнул рукой. — Нет, он очень хитрый, и тотчас почувствует опасность.

— Я думаю, что стоит попытаться, — сказал Эвальд.

Старый Нед сидел за столом и пыхтя, выводил на пергаменте магические знаки. Торк, удручённый тем, что его назвали опасным, сидел, угрюмо насупившись, на краю скамьи, и потягивал эль из кружки.

— Покажи нам измеритель ума, господин Ларс, — попросил принц. — Я хочу пройти испытание, чтобы окончательно развеять подозрения Неда.

— С удовольствием, — сказал охотник. Они вместе с принцем прошли в другую комнату, где Ларс вытащил из под кровати красивый узорный ларец, в котором лежали прибор и хрустальный шлем с тянущимися от него серебряными нитями. Ларс водрузил шлем на голову принца и нажал кнопку. Шкала прибора озарилась розовым светом.

— У вас хороший ум, ваше высочество, — сказал охотник, — значительно выше среднего уровня.

Затем они решили испытать на приборе Торка, шкала осветилась фиолетовым, и Ларс неодобрительно покачал головой.

— То, что я дурень, я знал и без всяких приборов, — буркнул негоциант.

— Не расстраивайся, — попытался утешить его Эвальд, — ты очень даже умный, разве мог бы ты вести торговлю, не обладая умом? Но здесь, в Волгарде, как видно, свои мерки, и нет большой беды в том, что ты им не соответствуешь.

Торк надулся ещё больше.

— Я слышал, что прибор измеряет не ум, а некую величину, называемую ментальностью, — сказал принц.

— Да, это так, — ответил охотник. — Ментальность суть свойство души человека, определяющее её тонкость и способность к восприятию духовности. Природа ментальности довольно мало изучена, я знаю только, что её уровень определяет степень доброты, совести и порядочности человека. Ментальность есть у всех, у некоторых людей её мало, и такие люди живут не по законам добра и совести, а по законам звериных инстинктов, и портят жизнь другим. Таких мы изгоняли из нашей страны.

— Может ли человек с низкой ментальностью со временем развить её в себе? — спросил принц.

— Может, но это доступно не всем. Изменение уровня ментальности также малоизученный процесс. Некоторые люди рождаются с высоким уровнем, но с течением времени, если человек не получает должного воспитания, его уровень снижается, и добрый прежде человек превращается в настоящую скотину. Если ребёнок родился с низкой ментальностью, он с помощью родителей и учителей он может развить её в себе, это зависит от способности к обучению. Иные же, родившись с малой ментальностью, так и остаются с таким уровнем до конца жизни, несмотря на все усилия окружающих. Такие люди и становятся ворами и убийцами, Нечистый полностью владеет их душой.

— Я думаю, ты ошибаешься, Ларс, — сказал Эвальд, — взять, например, Торка, он вовсе не вор, и сам пострадал от слуг Нечистого.

— Не знаю, — пожал плечами охотник, — мы привыкли во всём доверять прибору, ведь его создали великие мудрецы.

— Я всё-таки остаюсь при своём мнении, что это жестоко и бесчеловечно — высылать из страны людей, у которых, согласно показанию прибора, недостаёт какой-то там ментальности.

— Почему люди считают один народ просвещённым и цивилизованным, а другой — диким и дремучим? — ответил Ларс. — В любом народе есть и мудрецы, и обычные люди, и воры и преступники. Всё дело в том, в какой пропорции они перемешаны в людской массе. Наши правители приняли меры, чтобы в стране остались только порядочные люди, и это принесло хорошие результаты. У нас не было преступности и многих мерзостей, сопутствующих любому человеческому обществу. К сожалению, ментальность не передаётся по наследству, и в хорошей семье может родится дитя-злодей, поэтому и приходилось высылать людей за пределы страны, но это была оправданная мера, направленная на благо остальных.

ГЛАВА 38

Дух оракула

Закончив трапезу, Ларс и Эвальд сели на коней, и понеслись по лесным тропам на восток, к Темплтауну. Принц уже владел тайной заклинания, способного лишить Гилморга силы, но ему необходимо было узнать тайну старого щита, — магического оружия, способного помочь ему в борьбе с чёрным магом.

Дубравы сменились сосновыми лесами. Огромные деревья поднимались на сто футов в высоту и закрывали солнечный свет своими кронами. Внизу, у подножия их могучих стволов, царил туманный полумрак. Лес был очень густым, узкие дорожки вились в зарослях кустарника между огромных, поросших мхом скал.

— Ты не доверяешь Торку, но позволил ему остаться в доме, вместе с твоими женой и детьми, — сказал принц.

— Когда я говорил, что он опасен, я имел ввиду, что он будет опасен только для тебя, — ответил Ларс.

— Чем же он может быть мне опасен?

— Не знаю, так сказал дух оракула. Когда мы спрашиваем его о будущем, он даёт неопределённые и многозначные ответы, которые иногда трудно расшифровать, ведь будущее многовариантно, а изречённое пророчество направляет его по единственному пути. Поэтому дух и даёт туманные прогнозы, смысл которых становится ясным только после их исполнения.

В чаще раздался крик лесной птицы. Ларс остановился, и ответил ему похожим криком.

— Ты умеешь разговаривать с птицами? — спросил Эвальд.

— Нет, это была не птица, — сказал Ларс. — То, что мы слышали, был крик пустельги, но обычно она не поёт в это время года. Следовательно, это был знак, что наше передвижение замечено, и нам предлагали сообщить, кто мы, и куда направляемся, что я и сделал, издав ответный звук. Мы, жители Волгарда, используем систему тайных сигналов, чтобы предупреждать друг друга о перемещении сил неприятеля.

— Удивительно, что вам удаётся сохранять свою независимость столь долгое время.

— На нашей стороне пророческий дух, он сообщает нам, как погубить врага. Воины Повелителя знают это и боятся углубляться в чащу, где их встретят стрелы и ловушки.

— Вопрошали ли вы дух, придёт ли конец тёмной власти Гилморга?

— Да, конечно, мы спрашивали его об этом, но он или молчит, или даёт туманные ответы, которые невозможно опредлённо истолковать в ту или иную сторону.

Деревья поредели, и всадники выехали на старую дорогу.

— Эта дорога ведёт из Оулемпио к Темплтауну, — сказал Ларс, — через пару часов мы будем у цели.

Они поскакали во весь опор. Вскоре на горизонте показались поросшие кустарником развалины, и Эвальд и Ларс остановили коней, чтобы дать им отдохнуть.

— Темплтаун, — произнёс Ларс. — Каким прекрасным был этот город в старые времена!

Даже разрушенный, Темплтаун представлял собой живописное, величественное зрелище. Развалины огромных дворцов и храмов свидетельствовали о былом величии страны, стёртой с лица земли по приказу чёрного мага, узурпировавшего власть над миром. То тут, то там, из под земли вздымались окружённые кустарником стены и колонны, растресканные, с проросшей сквозь щели травой, мраморные плиты, разбитые постаменты статуй. Брусчатка мостовых уже давно скрылась под слоем плодородной почвы, каменные узорные обломки белели среди высоких стеблей травы. Город напоминал огромное заброшенное кладбище.

Внезапно из-за полуразрушенной стены показались воружённые всадники с пиками. Их было много, человек сорок. Опустив острия копий, всадники во весь опор ринулись на принца и Ларса.

— Всадники Повелителя! — крикнул охотник. — Скорее, скрываемся в лесу!

— Сколько же можно бегать от них! — сказал принц. — Я приму бой!

— Опомнитесь, ваше высочество! Посмотрите, с ними адепт Повелителя!

Присмотревшись, Эвальд увидел среди врагов мрачную фигуру в чёрном балахоне. Всадники быстро приближались, до них оставалось не более полумили.

Внезапно в голову принца пришла удачная мысль.

— Ларс, ты можешь подстрелить его из лука?

— Нет, — покачал головой Ларс, — на таком расстоянии, в движущуюся цель, да ещё при боковом ветре! Это совершенно невозможно.

— И всё-таки, попробуй. Когда всадники будут на расстоянии полёта стрелы, стреляй по моей команде.

Ларс натянул лук, направив стрелу вверх, чтобы выпустить её по навесной траектории. Принц замер, мгновенно сосредоточившись. Он закрыл глаза и вывел свой взор далеко вперёд и вверх, навстречу врагу. Эвальд увидел врагов вблизи, их развевающиеся чёрные плащи, кольчуги и воронёные шлемы. Затем он направил взор высоко вверх. Отсюда он отлично видел всех всадников, и среди них, — мрачную фигуру адепта Гилморга в балахоне, расписанном магическими символами.

— Стреляй! — шепнул принц, вернее, это слово излетело из уст его тела, находившегося далеко позади. Ларс спустил тетиву, и стрела взвилась высоко над долиной. Эвальд отлично видел её белой тонкой линией на фоне зелёной травы. Напрягая мысль, он подправлял её полёт в воздухе, и она неуклонно приближалась к своей цели. На огромной скорости упав с высоты, она вонзилась в грудь адепта, пробив его насквозь. Взмахнув руками, чёрная фигура опрокинулась на спину и упала с коня.

Смерть колдуна вызвала замешательство в рядах врагов.

— Спасибо, Ларс, я был уверен, что ты отличный стрелок! А теперь пора им отведать клинка Сариолы!

Принц выхватил меч, и лезвие засияло ярким светом. Он пришпорил коня, и во весь опор устремился навстречу врагу. Среди чёрных всадников началась паника, они стали лихорадочно разворачивать коней, и, наконец, пустились наутёк.

— Какой позор! — рассмеялся Эвальд. — И это воинство великого владыки! Трусливые зайцы!

— Поздравляю тебя с победой, принц! — сказал, подъехав, Ларс. — Несомненно, они знали, кто выступил против них, поэтому и улепётывали с такой быстротой.

— Наверное, Гилморг известил их об этом. Так или иначе, ещё одна победа в копилку моей славы. Я даже рад, что мне не пришлось обагрить руки кровью этого трусливого воинства. Конечно же, мне бы не удалось победить столь блистательно, если бы не твой меткий выстрел!

— Я и сам не понимаю, как мне удалось попасть в колдуна, — развёл руками охотник.

Эвальд и Ларс оттащили тело убитого колдуна к развилке дорог, у самого въезда в Темплтаун, и закопали там, произведя необходимые магические обряды, чтобы изшедший из тела злобный дух не смог вредить им. Когда они закончили свою работу, солнце уже клонилось к закату. Безмолвные развалины в красных сумеречных лучах казались зловещими великанами. На небе засияли первые звёзды, а из леса раздался крик совы. Еле заметная во тьме тропинка виляла между каменных громад.

— Храм оракула, — сказал Ларс, показывая рукой вперёд. Там виднелась часть обвалившейся стены, и рассыпанные бесформенные каменные обломки.

— Здесь был алтарь, — Ларс показал на поросший травой холмик.

Под ногами лежали растресканные плиты, зелёные стебли трав пробивались сквозь многочисленные щели. Эвальд разглядел на плитах полустёртые узоры, и тотчас вспомнил их. Да, он был здесь совсем недавно, но сколь трагически изменился мир за время его отсутствия!

Ларс приблизился к разбитой каменной чаше, стоявшей у алтаря, и развёл в ней огонь. В воздухе разнёсся душистый запах благовоний. Это было необходимо, чтобы задобрить духа и расположить его к себе. Затем Ларс уселся на возвышении посреди алтаря, и воспел молитву, призывая духа. Языки пламени отбрасывали на его лицо пляшущие блики. Шелестела трава. Эвальд стоял рядом, преклонив одно колено, и смиренно ждал, склонив голову, когда пророческий дух снизойдёт на Ларса. Слова молитвы становились всё тише и невнятней, казалось, что охотник заснул, ветер шевелил волосы на его голове, склонившейся вперёд. Остекленевший взгляд немигающих глаз устремился в точку, рот был чуть приоткрыт.

— Спрашивай, спрашивающий, и да будут вопросы твои мудры, — неожиданно пророкотал низкий раскатистый голос, исходивший, казалось, из груди охотника. Великий дух явил себя в теле Ларса!

— О великий дух, скажи, удастся ли мне победить Тёмного лорда Гилморга, Повелителя мира? — быстро спросил Эвальд.

— Скорее нет, чем да, — уклончиво ответил дух, — победа невозможна, но успех может быть.

— Можно ли лишить Повелителя магической силы при помощи заклинаний?

— Несомненно, но это не будет победой. Гилморг неуничтожим, так как он есть зло, обратная сторона добра.

— Чем опасен Торк?

— Слабое сознание таит опасность, впрочем, дни его сочтены, судьбу не изменить, избежавший огня погибнет от стали, он падёт от меча.

— Как заставить действовать щит Призрака?

— Выполни ритуалы восходящей звезды и серединного столпа, и прочти основное заклинание


Чёрный орёл над кровавой луной,

Ветер лишь знает, что будет со мной,

Когда сомкнутся когти зла,

Старый щит, сбереги меня.

От меткой стрелы, меча и огня,

Храни меня и моего коня.


Эвальд повторил про себя слова заклинания и постарался запомнить всё с одного раза, ведь дух, наверное, посчитал бы неуважением к себе, если бы его начали переспрашивать.

— Ты сказал, что мне не удастся победить Гилморга? Значит, мне суждено погибнуть? — спросил принц.

— Ты уверен, что ты хочешь знать своё будущее? У будущего много путей, но изречённое пророчество направляет его по одной дороге.

— Пожалуй, нет, я не готов принять пророчество о своей судьбе. Скажи мне судьбу Повелителя.

— Он не умрёт, так как он бессмертен. Он будет скован, но до этого отправит на тот свет тысячи жизней. Пройдёт немало времени, прежде чем он будет освобождён, но когда это случится, он станет ужасом земли, так как ярость мести будет клокотать в нём, и властитель преисподней даст ему новые силы.

— Я ли скую его?

— Не ты, но безмолвный.

— Как же сможет он освободиться?

— Освободит его некто, испросивший меня, как это сделать, после того, как я скажу ему.

— О великий дух, не делай этого! — вскрикнул Эвальд.

— Пророчество изречено, и ничто не сможет изменить событий. Ступай, принц, и следуй своей судьбе.

Рокочущий голос стих. Ларс очнулся и потряс головой, стряхивая оцепенение. Увидев грустное, разочарованное лицо Эвальда, он спросил:

— В чём дело, дорогой принц? Ты узнал от духа нечто, что повергло тебя в печаль?

— Дух поведал, что мне не удастся победить Повелителя. Большее, на что мы можем рассчитывать, это временный успех. Гилморг будет всего лишь скован на какое-то время, но это сделаю вовсе не я, а другой воин, неизвестно в какие времена. Дух сказал мне, что скоро я потеряю моего друга. Я не отважился спросить духа о своей судьбе, но почему-то я уверен, что мне предстоит погибнуть в борьбе с Повелителем.

— На всё воля Всевышнего, — тихо сказал Ларс.

Они переночевали в развалинах одной из башен, где сохранилось некое подобие потолка. Принц и охотник спали по очереди, чтобы воины мрака, чёрные всадники Гилморга, не застали их врасплох. Но те, как видно, сочли за благо скорее покинуть окрестности Темплтауна, настолько страшило их присутствие посвященного рыцаря. Наверное, они отправились на юго-запад, к владениям Повелителя, чтобы через систему огней на башнях доложить своему господину о встрече с принцем.

Утром, едва рассвело, Эвальд и Ларс отправились в обратный путь. Лёгкая грусть не покидала принца. Он втайне надеялся, что дух предскажет ему победу над Гилморгом, но вышло совсем по другому. Что же, всё в руках Всевышнего, и самым мудрым было бы, как и сказал дух, следовать своей судьбе, не пытаясь изменить будущее. «Буду поступать, как велит мне моя совесть, — подумал Эвальд, — а там будь что будет».

ГЛАВА 39

У посвящённого рыцаря

Принц медленно брёл по старой дороге. За ним на коне ехал Торк. Ему было так плохо, что он даже не мог держаться в седле. Эвальд хотел оставить его у Ларса, чтобы он немного отлежался и окреп, но Торк категорически отказался оставаться там, где ему не доверяют. Он выглядел совершенно разбитым, и клевал носом, держась за луку седла. «Какую же опасность может он представлять для меня? — думал принц. — Он немногим сильнее покойника». Но дух не мог ошибаться или говорить неправду. Во всяком случае, опасен он или нет, необходимо было оставить Торка где-нибудь на постоялом дворе, чтобы он мог поправить своё здоровье, так будет лучше для всех. Согласно предсказанию духа, Торк вскоре должен был погибнуть от меча. Но почему от меча? Означает ли это, что войско Повелителя захватит их врасплох, и Торк будет убит? Принц, конечно же, ничего не сказал об этом пророчестве негоцианту, чтобы бедняга не впал в ещё большее уныние.

Они двигались на юго-запад, по направлению к Ренегсбергу, где Эвальд собирался применить против Гилморга заклинание, которое сообщил ему старый Нед. После магического перемещения, совершённого принцем, они перенеслись далеко вглубь Империи, но до столицы оставалось ещё немалое расстояние.

Дорога вывела их к красивому городку. Вдоль чистых мощёных улиц стояли дома с изящными башенками и резными украшениями. Люди на улицах выглядели вполне дружелюбно, но Эвальд знал, что здесь, как и везде, правит зло. Принц и его ослабевший спутник не спеша двигались вперёд, стараясь ничем не привлекать к себе внимания горожан. На одной из площадей они увидели гостиницу, построенную в красивом стиле старой Империи. На вывеске, написанной вычурной вязью, значилось: «У посвящённого рыцаря».

— Название мне нравится, — сказал Эвальд. — Я уверен, что здесь мы найдём друзей.

Они вошли внутрь. Убранство просторного зала было выполнено в духе сурового воинского аскетизма, на стенах было развешано красивое оружие и гобелены, изображающие подвиги воинов и сцены битв. «Почти как в Ривале», — подумал принц.

Хозяин скучал за стойкой.

— Мы хотели бы снять комнату, чтобы остановиться на несколько дней, — сказал Эвальд, снимая плащ. Хозяин остолбенел, открыв рот, увидев на груди принца медальон посвящённого.

— Да-да, конечно, господин, — неуверенно проговорил он.

— Хорошее название у вашей гостиницы, — сказал Эвальд. — Здесь действительно останавливаются посвящённые рыцари?

— Вовсе нет, — ответил хозяин, — вы будете первым из них, кто останавливался здесь. Это всего лишь красивое название для привлечения посетителей. Меня зовут Барни Флайнхорн. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату, а вы можете присесть за стол, и, пока готовится ужин, отведать вина из моих коллекционных запасов.

Угол зала был огорожен шёлковыми шнурами, за ними была воссоздана сцена из минувшей войны. Рыцарю, сжимавшему меч, противостояли несколько воинов в аммуниции старой империи. За спинами воинов вздымала руки фигура в чёрном балахоне.

— Это, надо полагать, адепт Повелителя? — спросил Эвальд.

— Да, — ответил Барни, — как вам, наверное, известно, они сыграли решающую роль в разгроме рыцарского войска. Ой, гмм, извините, я забыл, кто вы!

Что же, историю не переписать, господин Барни, — сказал Эвальд. — Что случилось, то случилось, и извиняться вам не за что.

— Столько лет прошло! И вы всё ещё продолжаете борьбу против Повелителя?

— Да, — ответил Эвальд. — Я не намерен мириться с его властью. А вы что скажете? Неужели вы тоже считаете, что при власти Гилморга жизнь стала лучше?

— Нет, не считаю, — сказал Барни. — Я думаю, что власть — это зеркало общества. Возможно ли мягкое, терпимое правление у злобного, агрессивного народа? Долго оно не продержится, и неизбежно сменится жестокой деспотией. Неважно, как общество придёт к ней, путём войны, переворота, или выборов, но инстинктивно, чтобы быть в равновесии, общество найдёт такое правительство, которое будет соответствовать его состоянию. Общество было пронизано злом, и вот зло взошло на трон, нечему тут удивляться.

— По моему, вы ошибаетесь, — сказал Эвальд, — вот я, например, всегда старался сторониться зла, и бороться с ним. И не я один.

— Отдельные личности не в счёт, я имею ввиду среднее настроение широких масс народа.

— Значит, чтобы сменилась власть, прежде должно измениться сознание масс народа?

— Несомненно. Но власть зла не вечна, как ничто не вечно в этом мире. Когда-нибудь ему на смену придёт добро, жаль только, что ждать этого можно очень долго, так как тёмный лорд, увы, бессмертен.

— Вы философ, — усмехнулся принц. — Но я рад, что вы сочувствуете мне.

— Располагайтесь же за столиком, а я пока отведу вашего коня в конюшню, — сказал Барни, и с поклоном удалился.

В зале появилась девушка в красном платье. Она была очень красива. В руках она держала узорный серебряный поднос, на котором стоял графин с вином и бокалы. Эвальд невольно залюбовался её красотой. Торк при виде девушки приосанился, и даже попытался причесаться пятернёй.

— Здравствуйте, — сказала красавица, — Я Мириам, дочь Барни. Надеюсь, наше вино вам понравиться!

— Я Эвальд, принц Сариолы, — ответил принц, любуясь её совершенством. — Все ли девушки в ваших местах так красивы?

Мириам смущённо улыбнулась.

— Ваша комната на верхнем этаже. Сейчас я приготовлю для вас ужин.

Девушка попыталась развести огонь в камине, но поленья были слишком толстыми.

— Я с удовольствием помог бы вам наколоть дрова, — сказал Торк. Присутствие Мириам столь ободрило его, что он вмиг забыл все свои немощи, и старался выглядеть молодцевато, чтобы заслужить улыбку и благосклонный взгляд красавицы. Торк подошёл к камину и взял большой топор. Принц тем временем удобно расположился за столиком с бокалом вина, и отвернулся, созерцая сюжеты гобеленов. Ничто, казалось, не предвещало беды, но вдруг острое чувство опасности кольнуло его в затылок. Мириам вскрикнула. Эвальд быстро наклонился вперёд, чем спас себе жизнь. Над ним просвистело лезвие топора. Торк пытался снести ему голову! С необычайной силой Торк замахнулся, и ударил опять. Принцу удалось уклониться, но смертоносное лезвие всё же скользнуло по его плечу. Лицо негоцианта было перекошено ненавистью, глаза пылали безумным огнём. Когда Торк замахнулся третий раз, принцу удалось перехватить древко секиры, и выбить оружие из его рук. Он схватил негоцианта за ворот кафтана.

— Торк, опомнись! Почему ты хочешь убить меня? Ведь я спас тебе жизнь!

На мгновение взгляд негоцианта прояснился.

— Простите, господин. Я не знаю, зачем я это делаю, — пробормотал он.

За поясом принца был заткнут кинжал в ножнах. Пока Эвальд держал Торка за ворот, тот быстро выхватил кинжал из ножен и замахнулся, чтобы ударить принца в шею. Эвальду удалось защититься от удара, но лезвие кинжала полоснуло по его руке. Из раны хлынула кровь. Зажав рану, принц толкнул Торка плечом, и тот, попятившись, налетел на фигуру рыцаря, стоявшую за шёлковыми шнурами в углу зала. Фигура с грохотом рассыпалась на составляющие её доспехи, Торк, не удержавшись на ногах, упал, и вдруг, застонав, затих. Эвальд приблизился к нему. Из груди негоцианта торчал окровавленный клинок, — Торк упал точно на меч, который держал рыцарь.

— Смерть тебе, — злобно прохрипел Торк, увидев подошедшего принца. — Смерть будет ждать тебя за каждым углом, я всегда буду за твоей спиной!

Дух Торка излетел из тела, и его взгляд остекленел. Принц, потрясённый, стоял рядом.

— Мы всё видели, — сказал Барни. — Вы неповинны в гибели вашего друга, ведь вы защищались, и не хотели его смерти. Но почему он вдруг так повёл себя? Он тайно ненавидел вас, или это было внезапное помешательство?

— Скорее всего, нет. Я предполагаю, что его сознанием овладел сам Гилморг. Вы слышали последние слова Торка? Он не мог сказать мне такое, ведь незадолго до этого я спас его от ужасной смерти. Скорее всего, Гилморг говорил со мной его устами.

Произнесённое принцем имя Повелителя повергло хозяина в ужас, это было видно по тому, как изменилось его лицо.

— Извините, господин принц, — сказал Барни, — мы очень уважаем вас, но всё-таки просим скорее покинуть наш дом, так как очень страшимся ярости Повелителя. Вы сильный человек, и можете вести с ним войну, но, прошу, не делайте нас вашими заложниками. Мы маленькие люди, и мы не можем бороться с великими.

— Вы правы, — ответил принц, — я не должен подвергать вас опасности. Я уйду. Дозвольте мне остаться хотя бы до утра, мне нужно похоронить моего друга.

Торка похоронили на следующий день. Священник наскоро прочёл над ним молитвы, и могилку засыпали землёй. Сверху над холмиком водрузили камень, на котором местный мастер вырезал надпись: «Торк Торквенссон, вольный негоциант».

Настроение у принца было отвратительное.

«Эх, бедняга, вот и исполнилось мрачное пророчество волгардского духа, — думал он. — Бедный Торк, не под счастливой звездой родился ты. Едва избежав смерти на костре, ты нашёл здесь бесславный конец».

Гилморг нанёс ответный удар, и несчастный негоциант стал его жертвой. Это был обычный стиль действий чёрного мага, — коварный удар в спину исподтишка. Ещё одно преступление злобного колдуна, за которое он должен ответить перед миром. За все его злодеяния мало было просто убить Гилморга, он достоин был тысячекратного предания смерти, чтобы испытать страдания тысяч жертв, отправленных им на тот свет. Когда же свершится над ним кара небес?

В мрачном расположении духа Эвальд покинул город и совершил магическое перемещение на юго-запад, в направлении Ренегсберга. Он оказался на дороге, которая вилась между зелёными холмами. Лиственные леса перемежались здесь с долинами, поросшими высокими травами. Ярко светило солнце, и щебетали утренние птицы. Невдалеке паслись тучные стада. Над лугами разносилась грустная мелодия. Она навевала безысходную печаль, и вполне соответствовала настроению принца. Эвальд увидел пастуха, сидевшего на нагретом солнцем камне. Он играл на свирели, и, казалось, не замечал ничего вокруг себя. Музыка его была столь горестна, что могла вызвать слёзы. Эвальд подъехал ближе, слез с коня, подошёл и сел на камень рядом с пастухом. Юноша перестал играть, и посмотрел на принца. В его глазах была грусть.

— Невесела песнь твоя, пастух, — сказал Эвальд. — Наверное, нам обоим есть о чём грустить. Только что я потерял друга, а друзей очень немного у меня на этом свете.

— Сочувствую вам, господин, моя боль не менее тяжела. Сегодня моя невеста выходит замуж за другого.

— Разве не любит она тебя?

— Любим мы друг друга всем сердцем, но на беду нашу усмотрел её великий и сильный, и решил, что будет она его, и я не могу сделать ничего, мне только остаётся сидеть здесь и петь грустные песни. О почему меня не создал Всевышний великим и не дал мне силы, чтобы я мог вернуть себе мою возлюбленную!

— Расскажи мне обо всём поподробнее, — попросил Эвальд, — быть может, не всё ещё потеряно, и удастся помочь твоей беде.

— Увы, это невозможно, — сказал юноша, — и ничем не поможешь мне ты, чужеземец.

— Кто знает, ведь всё в руках Всевышнего, быть может, услышав твой рассказ, я смогу помочь тебе, даже если не делом, то хотя бы советом.

— Меня зовут Марис, а мою невесту Анна, — начал рассказывать пастух. — Она самая красивая девушка в нашей деревне, и мне выпало счастье покорить её сердце, на зависть всем деревенским парням. Мы были помолвлены, и уже назначили день свадьбы, но случилось ужасное. Она работала в поле, когда мимо проезжал герцог Балларонг со свитой, известный страстолюбец. Едва взглянул он на мою Анну, как похоть взыграла в нём, и решил он, что Анна будет его женой.

— Хмм, старый боров Балларонг гоняется за молоденькими девушками? И как объявился он здесь? Насколько я помню, поместье Балларонга в стороне от этих мест.

— Старый Балларонг погиб на войне, но молодой в сто раз его злее.

— Неужели Роберт Балларонг? — удивился принц.

— Он самый. У него много поместий и замков по всему миру, сам Повелитель очень ценит его. Он считает его своим преданнейшим слугой, и обещал прибыть на его свадьбу из Ренегсберга.

— Но разве не остановило герцога то, что Анна любит другого?

— Ему до этого нет дела. Он человек звериной жестокости, и если он захотел чего-то, нет силы в мире, способной помешать ему, и горе вставшим на его пути. Никакой закон не может остановить его, для сильных людей не существует законов, кроме их воли и их желания.

— Спорный вопрос, — усмехнулся Эвальд, — всё зависит от того, сколь сильны те, кто защищает закон, и от совершенства самого закона. Сделал ли ты что-нибудь, чтобы вернуть себе любимую?

— Увы, пастуху не под силу бороться с герцогом. За его спиной его многочисленные слуги, солдаты, и сам Повелитель мира на его стороне. Стоит мне даже сказать что-то шёпотом неодобрительное о герцоге или его слугах, тут же я буду предан мучительной смерти.

— Да, неважный расклад сил, — сказал принц. — Но шанс есть всегда. Я уверен, твоей беде можно помочь.

— Наверное, ты смеёшься, чужеземец. Разве можно чем-нибудь помочь мне?

— Тебе самому это будет нелегко, но я могу попробовать.

— Ты хочешь помочь мне? — Марис недоверчиво махнул рукой. — Оставь эти мысли, добрый человек, лишь смерть свою найдёшь ты.

— Со смертью мне привычно встречаться, — сказал принц. — На какое время назначено венчание?

— Сегодня в полдень, в нашем деревенском храме. Наверное, церемония уже началась.

— Так что же медлим мы? Скорее едем туда!

— Неужели ещё можно что-то сделать? — взволнованно вскричал пастух. — Скорее едем! Но как я брошу стада?

— Садись на коня рядом со мною, — сказал Эвальд. — Какое дело тебе до этих баранов, когда решается твоя судьба!

ГЛАВА 40

Свадьба пастуха

Конь быстро нёс их через зелёные поля. Вдали уже виднелась деревушка с невысокой башенкой храма.

— Но почему ты помогаешь мне, господин? — спросил Марис.

— Долг рыцаря — помогать тем, кто в беде, — ответил принц.

— Но герцог ужасен в гневе! Он может приказать слугам забить человека насмерть, если только уловит в его словах тень непочтения к себе.

— Порой необходимо преодолеть страх, чтобы выступить за правду. И уверенность в себе поможет в этом. Надеюсь, что моих сил хватит, чтобы усмирить герцога.

— Но за его спиной Повелитель! — ужаснулся пастух.

— Ты боишься того, что ещё не произошло, — сказал Эвальд. — Это часто мешает людям поступать по велению их сердца. Уверен, что всё не так страшно, как ты себе представляешь.

Они спешились у старого сельского храма. Вокруг ветхого деревянного здания уже толпилось много людей, пеших и конных. Эвальд и пастух с трудом протиснулись сквозь толпу, чтобы войти внутрь.

Они успели вовремя. У алтаря, перед священником стояли две фигуры — невеста в белом свадебном платье, и герцог, приосанившийся, в роскошном дорогом наряде.

— Согласна ли ты, Анна, выйти замуж за Роберта, герцога Балларонга? — вопросил священник.

Девушка молчала, испуганно глядя вокруг.

— Она согласна, — рассмеялся герцог, — только она не может вымолвить слова от счастья!

— Согласен ли ты, Роберт Балларонг, взять в жёны девицу Анну?

— Конечно же, согласен! — сказал герцог. — Заканчивай скорей, святой отец, мне не терпится сесть за свадебный стол!

— Знает ли кто-нибудь из присутствующих причину, по которой этот брак не может быть заключён? Пусть скажет о ней сейчас, или более никогда! — вновь вопросил священник.

— Анна любит другого! — крикнул Эвальд, — её настоящий жених — пастух Марис! Ты не можешь взять её в жёны, герцог, потому, что это чужая невеста! Ты поступаешь против воли Всевышнего!

Услышав это, все присутствующие замерли, поражённые тем, что кто-то осмелился сказать слово против герцога. В храме воцарилась гнетущая тишина.

— Хмм, ты дерзок, незнакомец, — проговорил герцог, повернув голову в полоборота к принцу, — но я прощаю тебе эту дерзость ради дня моей свадьбы. Я беру её в жёны, чтобы сделать ей добро.

— Сделать добро, разлучив влюблённых?

— Конечно, — сказал Балларонг. — Неужели будет лучше для Анны стать женой пастуха, нежели герцогиней? Даже если она скажет так, это будет означать, что она не понимает своего счастья. Ну а что касается пастуха, то он, я думаю, согласен будет уступить мне её, как более сильному и более достойному её. В этом мудрость природы, — лишь сильные мужчины имеют право обладать прекрасными женщинами, иначе бы зачах человеческий род.

— Никогда не отдам я её тебе! — сказал Марис, — никогда не смирюсь, что ты будешь обладать ею!

— Закончим же этот ненужный спор, — ответил герцог, — мне глубоко наплевать, смиришься ты с этим или нет.

— Но Анна не любит тебя!

— Любит или не любит, мне это безразлично, я мог бы просто насладиться ею и вышвырнуть, как поступал со многими, пусть она благодарит меня за то, что я оказал ей честь и устроил всю эту свадьбу!

— Какой мерзавец! — произнёс Эвальд.

Герцог в ярости повернулся спиной к алтарю, вглядываясь в толпу.

— Кто ты, безвестный наглец? Клянусь, ты ответишь за эти слова! Твоя смелость от твоей глупости! Ты ещё не знаешь, как я поступаю с неугодными мне!

Эвальд выступил из толпы и отдёрнул плащ.

— Посвящённый рыцарь! — раздался шёпот в толпе, — смотрите, у него медальон посвящённого!

— Это принц Сариолы! — крикнул герцог. — Хватайте его! Он преступник, убивший локкардского наместника!

Солдаты и слуги герцога кинулись было к принцу, но внезапно замерли по мановению руки Эвальда.

— Трус, надеющийся на своих слуг! — сказал принц, глядя в упор в глаза герцога. — Что значишь ты без них? Ты такой же трус, каким был в детстве, когда чуть было не лишился языка от страха, увидев игрушку с пружинкой!

Балларонг в ярости выхватил меч и направил клинок в грудь Эвальда.

— Не обнажайте оружие в доме Всевышнего! — испуганно пролепетал священник.

Эвальд, безоружный, стоял перед герцогом, державшим меч, направленный в грудь принца.

— Вон отсюда! — сказал Эвальд, глядя в упор в глаза Балларонга. — Опусти меч и убирайся! Только слабый и неуверенный в себе надеется, что оружие поможет ему! Если ты посмеешь сделать хоть движение вперёд, неисчислимые беды постигнут тебя! Ты напрочь лишишься мужской силы, и уже не будешь бегать за девицами, тебя охватит паралич, и ты окончишь свои дни, обливаясь собственным дерьмом, окружённый родственниками, ждущими с нетерпением, когда ты отправишься в преисподнюю, чтобы избавиться от вони, которую ты будешь источать, ты будешь гнить заживо, и смерть будет избавлением для твоей чёрной души, место которой в аду!

Рука Роберта, державшая меч, дрогнула под пристальным взглядом принца, ярость герцога сменилась испугом, а испуг — паническим страхом. В ужасе Балларонг бросил меч, и кинулся вон из церкви, за ним последовали его солдаты и многочисленная челядь.

— А теперь, когда слуги Нечистого покинули храм, венчай же молодых! — рассмеявшись, сказал принц священнику, и сделал знак рукой Марису, чтобы тот подошёл к алтарю.

Священник обвенчал их с Анной под восторженные рукоплескания селян, которые, конечно же, сочувствовали молодому пастуху, но также боялись гнева герцога.

Когда они вышли из церви, Анна плакала от счастья.

— Как мы благодарны вам, принц, за то, что вы сделали для нас! — сказал Марис.

— Это был мой рыцарский долг, — улыбнулся принц.

— Но если бы Балларонг всё же решился бы заколоть вас, вы бы смогли отбить его удар? Ведь у вас не было никакого оружия, а меч герцога был направлен вам в грудь!

— Наверное, не успел бы, — ответил Эвальд, — но зачем же нам строить разные догадки теперь, когда всё так удачно разрешилось?

— Как рисковали вы ради нас, которых вы даже не знали до сегодняшнего дня! Будьте же почётным гостем на нашей свадьбе!

— Увы, я не могу долго задерживаться здесь. И вам не советую долго праздновать. Несомненно, Балларонг вернётся, чтобы отомстить вам за своё унижение. Завтра, едва рассветёт, вы должны будете покинуть эти места, и поселиться далеко отсюда, там, где никто вас не знает. Назовитесь другими именами, и герцог не найдёт вас. Возьмите эти деньги, их хватит вам, чтобы купить неплохой дом, — принц протянул Марису мешок с деньгами, принадлежавший Торку. — А если вы вложите их с умом в какое-нибудь хорошее дело, то сможете их приумножить. Пусть это будет моим свадебным подарком для вас.

— Спасибо, ваше высочество, но здесь же целое богатство! Достойно ли будет для нас принять его, ведь вы же и без того очень много сделали для нас!

— Для чего человеку богатство? — улыбнулся принц, — Для того, чтобы иметь возможность принести добро другим, а вовсе не для того, чтобы объедаться изысканной снедью и рядиться в чванные наряды, радуясь тому, как будут шипеть от зависти соседи. Эти деньги принадлежали моему другу, которого убил лорд Гилморг, и я отправляюсь в Ренегсберг, чтобы заставить Повелителя ответить за его смерть, и за тысячи других смертей.

— Вы собираетесь воевать с Повелителем! — ужаснулся Марис. — Но разве возможно это? В его руках огромные армии и неприступные крепости!

— За час до этого ты не представлял, как можно бороться с герцогом, но сам видел, что Балларонг, как побитый пёс, кинулся наутёк, поджав хвост. Воля к победе — то, без чего не следует начинать войну. Я прав, и, рано или поздно, я одержу победу!

— Желаем вам удачи, и да поможет вам Всевышний! — сказала Анна.

— И я желаю вам счастья, — ответил Эвальд, — и много красивых детишек.

Попрощавшись с гостями, принц вскочил на коня и продолжил свой путь. Мрачное настроение, вызванное смертью Торка, тяготевшее над ним утром, понемногу развеялось, и Эвальд, наконец, обрёл некоторое душевное спокойствие. Однообразный пейзаж расстилавшейся равнины располагал к неспешному размышлению. Конь лениво плёлся шагом, на ходу срывая наиболее вкусные, приглянувшиеся ему стебли растений, а принц, слегка покачиваясь в седле, обдумывал план военных действий против Повелителя. Прежде всего, необходимо было попытаться поймать Гилморга в магический круг, но, конечно же, вероятность того, что это удастся, невелика. Чёрный маг в совершенстве владел техникой перемещения в пространстве, и, несомненно, мог выскочить из любой западни. Нет, так просто Гилморга одолеть невозможно. «Эх, если бы у меня были помощники! — подумал Эвальд. — Тогда кто-нибудь из нас смог бы завлечь Повелителя в ловушку, и усыпить его бдительность, пока другой очертит вокруг него магический круг. Но где найти мне друзей? Как жаль, что никто из посвящённых рыцарей не уцелел, но, быть может, выжил хоть кто-нибудь из их учеников или оруженосцев? Увы, скорее всего, я последний из Посвящённых и никого из них не осталось в нашем мире. Наверное, мне самому придётся возрождать Орден. Я стану Великим Магистром, и в землях Волгарда, куда не рискуют совать нос приспешники Гилморга, открою тайное братство, но пройдут годы, быть может, десятки лет, прежде чем я смогу подготовить боеспособное воинство, владеющее силой Посвящённых. И всё это время мне и моим сподвижникам придётся вести тайное существование, пока мы не станем сильны настолько, что сможем противостоять Повелителю и его армиям. Быть может, сейчас мне не стоит торопить события, а начать нужно с поисков друзей и сочувствующих, с кем можно было бы объединиться в борьбе против Гилморга? Волгардский дух в своём пророчестве сказал, что не я буду тем, кто скуёт чёрного мага, означает ли это, что моя роль в истории должна быть другой?»

Вокруг расстилались зелёные равнины. Эвальд находился в самом сердце бывшей Империи. Он выполнил магический ритуал, и совершил перемещение в направлении Ренегсберга. Вдали, на горизонте, уже виднелись холмы, окружавшие город, а за ними — шпили башен столицы мира. Принца тотчас охватило гнетущее чувство приближающейся опасности. Оно не было смертельно острым, но тяжёлым грузом давило на сознание. Эвальд выполнил все возможные ритуалы защиты от злобных чар, но чувство опасности не исчезло. Принц понял, что опасность, угрожающая ему, очень серьёзна, и, наконец, пришло время привести в действие магические свойства щита Призрака. Он выполнил необходимые действия, и прочитал заклинание:

Чёрный орёл над кровавой луной,

Ветер лишь знает, что будет со мной,

Когда сомкнутся когти зла,

Старый щит, сбереги меня.

От меткой стрелы, меча и огня,

Храни меня и моего коня.

Ничего не произошло. «Теперь я под защитой Призрака? — недоверчиво подумал принц. — Несомненно, это так, пророческий дух не мог говорить неправду. Но каковы будут его защитные свойства, и помогут ли они мне?». Изгнав из души сомнения, и вверив свою судьбу Всевышнему, Эвальд двинулся вперёд, на Ренегсберг.

ГЛАВА 41

Дракон

Дорога спускалась с холма. Далеко впереди, в туманном мареве, Эвальд увидел огромную движущуюся процессию. Во главе процессии двигалась огромная повозка с колёсами, диаметр которых превышал рост человека. В повозку были запряжены два невероятных размеров фантастических зверя, похожие на гигантских слонов, головы которых были увенчаны большим рогом. Эвальд понял, что животные эти, также, как и гморки, были порождением магии. Повозка, которую они приводили в движение, представляла собой ступенчатую пирамиду, на вершине которой был установлен большой шатёр из чёрной ткани. За повозкой следовала многочисленная конница, над головами которой развевались чёрные знамёна, испещрённые магическими символами и изображениями чудовищ.

Эвальд остановился, и, как заворожённый, смотрел на приближающихся к нему гигантских животных. Повозка остановилась, полог шатра на вершине пирамиды раздвинулся, из него появилась мрачная фигура в чёрном балахоне, с серебряным посохом, и начала медленно и величественно спускаться по ступеням. Эвальда окружила конница свиты.

— Сойди с коня и поклонись! — раздались голоса. — Повелитель мира перед тобой!

Чёрной фигурой был не кто иной, как сам Гилморг, спускавшийся с вершины своей власти. Эвальд узнал его из видения, показанного ему Аирином.

К Эвальду подбежали слуги Повелителя, чтобы стащить принца с коня, но Гилморг остановил их мановением посоха.

— Оставьте его, раз уж он так невежлив, — скрипучим голосом проговорил Повелитель мира. Гилморг сошёл со своей повозки и встал перед принцем, опираясь на посох. — Я знал, что мы встретимся рано или поздно. Я направлялся на свадьбу моего друга и верного слуги Роберта Балларонга, но только что я получил известие, что ты расстроил эту свадьбу. Ты, жалкий фигляр, карточный принц, осколок прежнего мира, пришедший из прошлого! — гневно сказал тёмный лорд. — Едва появившись, сколько ты уже успел напакостить мне! Но бесполезны твои старания! Тебе нет здесь места, в этом мире, потому, что твоё время давно ушло. Этот мир мой, и всё в нём подвластно мне! Не возомни себе, что ты чем-то опасен для меня, ты всего лишь никчемная назойливая муха, приносящая мне мелкие неприятности. Можешь и дальше разъезжать по моим владениям и мелочно пакостить, до тех пор, пока не поймёшь, что ты не в силах что-либо изменить в мире, где правлю я. Все твои старания бессмысленны, потому, что моя власть в умах людей, и с этим ничто ты не сможешь сделать. Предлагаю тебе, принц, убраться в какую-нибудь глухую дыру, и жить там тихо и мирно. Обещаю не преследовать тебя, если, конечно, ты не будешь вести себя по-глупому.

— Подлый колдун, сколько зла ты принёс из-за того, что я не убил тебя когда-то! — сказал принц. — Но пришло время исправить ошибку!

Эвальд выхватил меч, и направил коня к тёмному лорду. Конь поднялся на дыбы, и сталь сверкнула над головой Повелителя. Но длинное лезвие рассекло пустоту. Гилморг мгновенно исчез, и тут же появился на другом месте.

— Глупец! Разве не знаешь ты, что убить меня невозможно? Нельзя уничтожить зло, можно лишь бесконечно и бессмысленно бороться с ним, — торжествующе усмехнулся тёмный лорд. — Я предлагал тебе мир, но ты сам выбрал свою судьбу!

Посох Гилморга засветился колдовским огнём, из него вырвалась длинная ветвистая молния, и ударила в грудь принца. Но смертоносный огонь не причинил Эвальду никакого вреда, и расплескался вокруг яркими блёстками. «Щит Призрака действует!» — радостно подумал принц.

Увидев, что Эвальд остался невредимым, тёмный лорд недовольно произнёс:

— Да, я вижу, что ты подготовился к нашей встрече, но хорошая защита ещё не победа. Если ты смелый, развлекись с моей гвардией.

Гилморг махнул рукавом за пригорок, затем завернулся в свой чёрный балахон, и растаял в воздухе. Эвальд направил коня на вершину пригорка, и увидел огромное войско, следовавшее за повозкой Повелителя. В центре войска были расположены стройные ряды копейщиков и меченосцев, на флангах двигалась конница. Это была гвардия Гилморга, лучшие из лучших. Солнечные блики играли на шлемах и доспехах солдат, и войско казалось стальной лавиной.

Принц бесстрашно направил коня навстречу войску, и тотчас тысячи, десятки тысяч стрел взвились в воздух. Они падали вокруг смертоносным дожём, но ни одна стрела не причинила вреда Эвальду, так как щит Призрака надёжно хранил своего хозяина. Принц приблизился к первым рядам войска, и стальная лавина ощетинилась копьями. Несомненно, ему было не победить такое количество воинов, и не было для него никакого смысла в бесцельном убийстве солдат. Эвальд решил обратиться к ним с речью.

— Солдаты Повелителя! Опомнитесь! Почему вы служите злобному колдуну? Ведь вы, как и все люди, хотите любви и добра, почему же вы заодно с чёрным магом в его злых делах?

Ответом ему был хохот и улюлюканье, из рядов воинов в адрес принца послышались проклятия и оскорбления. Эвальд почувствовал раздражение и бессилие перед этой толпой железных мужланов. Он не знал, что ему делать. Повернуть коня и скакать прочь, отступить, признав своё поражение?

Вдруг на землю легла большая тень, поднялся сильный ветер, испускаемый кожистыми крыльями, и перед принцем с небес опустился огромный дракон. Чудовище открыло свою пасть, и на Эвальда обрушился поток огня. Белый конь принца испуганно заржал. Пламя бушевало вокруг, но ни один волосок на голове принца не обгорел, щит Призрака надёжно хранил его. Когда дым рассеялся, принц оказался среди огромного пятна выжженной земли. Чудовище горой возвышалось над ним, и принц внезапно узнал его — это был дракон, который охранял принцессу Элис, и которого мэтр Эмилиус выпустил из подземного плена. Правда, с тех пор дракон сильно увеличился в размерах, наверное, Гилморг немало потрудился над ним, но сомнений не было, это был тот же самый дракон!

— Ты опять становишься на моём пути, ящерица! — мысленно воззвал к нему Эвальд. — Не ты ли клялся не причинять мне вреда? Придётся отрубить тебе когти и крылья!

— Извини, господин, — безмолвно ответил дракон, — я не узнал тебя с высоты. Мне было приказано уничтожить тебя, но я рад, что ты остался жив, и что моя клятва осталась ненарушенной.

— Помнишь ли ты, что ты поклялся также исполнить моё желание?

— Да, помню.

— Помоги мне в этой битве!

— Слушаюсь, господин, — ответил дракон, и, вздымая пыльные вихри, поднялся в воздух. Набрав высоту, он сделал разворот полукругом, и сверху, изрыгая пламя, устремился на не ожидавшую такого поворота событий гвардию Гилморга. Дракон приземлился посреди войска, задавив насмерть сразу не меньше сотни человек своей массой, и, крутя головой, поливал смертоносным огнём воинов Повелителя. Вмиг земля превратилась в пылающий ад, отвратительно запахло палёным мясом, и воздух наполнился воплями заживо сжигаемых людей. Войско бросилось врассыпную, но тщетно солдаты пытались спастись, длинные языки пламени настигали их всюду, и не было им спасения от ужасной смерти. Дракон поднялся в воздух и начал кругами летать над мечущимся в панике воинством Гилморга, поливая его жарким пламенем, и ни пеший, ни конный не мог уйти от него.

Принц, наблюдавший за всем этим, замер в ужасе от жуткой картины.

— Довольно! — крикнул он дракону. — Твоя клятва исполнена! Убирайся!

Мгновенная смерть тысяч людей потрясла Эвальда. Нет, не такой победы желал он, и не рассчитывал, что дракон исполнит его приказ таким ужасным способом.