Book: Темпоральная Бездна



Темпоральная Бездна

Питер Гамильтон

Темпоральная Бездна

Глава 1

Как ни странно, но самым ярким воспоминанием о том дне, когда погибла станция «Центурион», для Джастины Бурнелли стали деревья – дубы. Вместе со всеми, кто находился в парковом куполе, она спешила к дверям аварийного бункера и по пути оглянулась назад. Покрытый густой изумрудной травой газон усеяли канапе – после сорвавшегося торжественного приема их втоптали в землю – и разбитые стаканы и тарелки, сброшенные со столов неустанно сотрясающими станцию гравитационными волнами. Защитные силовые поля превратили туманности, окружающие ядро Галактики, в расплывчатые пастельные мазки. Джастина почувствовала, как ее вес снова уменьшается. Служащие станции, бегущие по светящейся оранжевой дорожке, изумленно и испуганно закричали, стараясь сохранить равновесие. А затем под куполом раздался оглушительный треск. Одна из гигантских нижних ветвей двухсотлетнего дуба обломилась у самого ствола и рухнула на землю. Стаей перепуганных бабочек взлетели листья. Дерево содрогнулось и покрылось продольными трещинами. Очередная волна развернула его, нагнула и бросила на соседний дуб. Празднично украшенная платформа в его ветвях, где еще минуту назад играли музыканты, разлетелась на куски. Последним, что увидела Джастина, стала пара белок, скачущих по траве прочь от падающего дерева.

Малметаллические двери бункера сомкнулись за ее спиной, и Джастина словно очутилась в оазисе тишины. Собравшиеся здесь люди представляли собой странное зрелище: разодетые в парадные костюмы и вечерние платья, они тяжело дышали и тревожно переглядывались. Директор Трахтенберг, бросая по сторонам безумные взгляды, подошел к Джастине.

– Вы в порядке? – спросил он.

Побоявшись, что голос сорвется, она кивнула.

Станция содрогнулась от очередной гравитационной волны. Вес Джастины снова уменьшился. Ее юз-дубль подключился к станционной сети, и она получила изображение неба. Шары защитных комплексов райелей все еще двигались к своим новым позициям. Джастина убедилась, что гравитационные волны, вызываемые движением ЗК, не повредили «Серебряную птицу». Интел-центр сообщил, что удерживает корабль над пыльной лавовой равниной – той, что заменяла посадочную площадку для станции.

– Я только что посовещался с коллегами-чужаками, – объявил директор Трахтенберг. Он криво усмехнулся. – По крайней мере с теми, кто согласен с нами разговаривать. Мы все пришли к единому мнению, что гравитационные волны превышают защитные способности наших баз. Как ни прискорбно, но я вынужден объявить немедленную эвакуацию.

Раздалось несколько возгласов, полных разочарования.

– Недопустимо! – воскликнул Граффал Эац. – Мы собрались здесь как раз ради этого. Всемилостивый Оззи, такое событие насыщено ценнейшей информацией, беспрецедентный случай! Нельзя уползать, поджав хвост, из-за каких-то нелепых ограничений, разработанных где-то в Содружестве.

– Я разделяю твои сожаления, – спокойно ответил директор Трахтенберг. – Если ситуация изменится, мы обязательно вернемся. А сейчас я прошу всех разойтись по кораблям согласно штатному расписанию.

Джастина заметила, что большинство сотрудников вздохнули с облегчением, тогда как Эац и небольшое число самых упрямых исследователей не скрывали своего негодования. Когда Джастина открыла мозг местной Гея-сфере, то обнаружила столь же разнообразные эмоции. Впрочем, точку зрения Эаца разделяло меньшинство.

Трахтенберг, наклонившись к Джастине, спокойно спросил:

– Вы справитесь сама?

– О да, – заверила она его.

– Прекрасно. В таком случае советую вам выдвинуться вместе с остальными.

– Конечно.

Через канал связи с интел-центром она увидела, как аварийные бункеры поднялись на поверхность и титаново-черные шары повисли над пыльным лавовым плато. Через мгновение они поплыли к стоявшим неподалеку космическим кораблям.

Джастина, убедившись, что аварийная эвакуация проходит штатно, быстро успокоилась. Через интел-центр «Серебряной птицы» она открыла ненадежный канал связи с Содружеством, до которого было не меньше тридцати тысяч световых лет.

– Папа?

«А, с тобой все в порядке, – послышался в ответ голос Гора. – Слава богу».

Несмотря на минимальную ширину канала, она заметила, что отец улыбается. На губах Гора словно играло теплое солнце Карибского моря.

Это ощущение неожиданно вызывало у Джастины эмоциональный отклик. У нее перехватило горло, к глазам подступили слезы, а щеки жарко вспыхнули. «Черт бы побрал это глупое тело», – мысленно выругалась она, но тоже слегка улыбнулась, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих.

– Да, все в порядке.

«Отлично, тогда послушай вот что. Я наблюдал за связью Флота со станцией „Центурион“. Твой новый приятель Трахтенберг только что говорил с Духовным Пастырем – доложил ему о начале фазы расширения. Он даже не позаботился в первую очередь предупредить о происходящем службу безопасности Флота».

Джастина с гордостью отметила, что удержалась от взгляда в сторону Трахтенберга. «Может, это старое глупое тело не такое уж и бесполезное», – подумала она.

– Вот как. Интересно.

«И это еще не все. Примерно пять часов назад Второй Сновидец отказался следовать за Небесным Властителем в Бездну. А потом началась фаза расширения. Не знаю, как ты, а здесь никто не допускает мысли о простом совпадении».

– То есть расширение вызвал Второй Сновидец?

«Ненамеренно. По крайней мере я на это надеюсь. Эффект причинно-следственной связи, как мне кажется. Небесные Властители преследуют единственную цель – помогать душам добраться до ядра Бездны, – и вдруг кто-то заявляет, что их услуги больше не требуются. В таких случаях одержимые испытывают сильнейшее беспокойство».

– Небесные Властители не одержимые.

«Ну, не стоит воспринимать это буквально. Я употребил аллегорию или метафору – что-то такое. Я имел в виду, что мы здесь только и ждем их руководства, и если не последуем за ними…»

– Они сами к нам придут, – прошептала Джастина.

«Вроде того».

– Но переход через барьер никому не под силу.

«Один корабль все-таки прорвался. Каким-то образом».

– Второй Сновидец сказал еще что-то?

«Ничего, даже не извинился. Мелкий чванливый подонок. Я-то считал себя высокомерным, но это!..»

– Тем не менее должен же он что-то сделать.

«Да, мы здесь тоже так считаем. Дело в том, что Воплощенный Сон подбирается к нему все ближе и ближе. Если они его заграбастают, не миновать осложнений – наша подруга Иланта об этом позаботится».

Джастина обратилась к информации станционной сети и недовольно отметила, что запас прочности оборудования из-за гравитационных волн оказался почти исчерпан.

– Хуже, пожалуй, уже не будет, отец.

«Проклятье, мне очень жаль, мой ангел. Ты сумеешь благополучно оттуда выбраться?»

– Ты и сам знаешь, что напрасно обо мне беспокоишься. Не отключайся, мы добрались до космических кораблей.

Наружная дверь шлюзовой камеры начала открываться; люди активировали личные защитные поля, а кое-кто для пущей безопасности вытаскивал из рундуков бункера герметичные костюмы. Джастина знала, что для защиты от любой угрозы на этой безымянной планете она может положиться на свои биононики. Вокруг нее уже усилилось личное силовое поле. Джастина сбросила туфли на каблуках и следом за остальными прошла сквозь тройной барьер повышенного давления. После спуска по десяти алюминиевым ступеням она оказалась на застывшей лаве – босиком и в совершенно неуместном маленьком черном платье для коктейлей. Ступни тотчас ощутили вибрацию, несмотря на усиленную защиту. Вокруг завихрились мелкие пыльные смерчи, поднимаемые аргоновым ветром.

Бункер остановился в ста метрах от приземистого здания, где находился главный шлюз станции. Два из пяти кораблей Флота висели в нескольких метрах от земли по обе стороны от него, их двигатели негромко гудели, компенсируя непредсказуемые скачки гравитации. Джастина обошла один из кораблей и в двух десятках метров от него увидела свою «Серебряную птицу». Простой пурпурный овоид, державшийся устойчивее собратьев, ее заметно порадовал. Она удовлетворенно усмехнулась и поспешила под основание корабля. Поверхность шлюза прогнулась внутрь, образовав темную воронку, и интел-центр уже начал уменьшать силу тяжести, чтобы втянуть Джастину, как вдруг ее внимание привлекло какое-то движение на горизонте. Перед ней предстало невероятное зрелище.

– Стоп, – приказала она.

Ее ноги замерли в десяти сантиметрах над лавой. После того как она активировала зрительные вставки, стало ясно, что это едущий верхом сильфен. Ярко-синий костюм гоминида, похожего на эльфа, сверкал в размытом мерцании звезд драгоценными камнями. Голову его украшала черная остроконечная шляпа с развевающейся наверху золотой лентой. Закрытая перчаткой рука сжимала светящееся копье, поднятое вверх, словно в приветственном салюте. Сам сильфен, подтверждая догадку Джастины, привстал на стременах и немного наклонился вперед. Это само по себе было очень странно, но куда больше Джастину поразил скакун сильфена. Загадочное существо отдаленно напоминало земного носорога, но ростом не уступало слону. Ветерок развевал его длинную пурпурно-красную шерсть, а четыре изогнутых рога по обеим сторонам удлиненной головы были опасно остры. Джастина, которой однажды довелось прокатиться на шарлемане, выведенном на Дальней древними барсумианцами, сразу поняла, что это настоящий боевой монстр. Его устрашающий вид вызвал в ее древнем теле тревожный всплеск гормонов.

Здесь никак не могло быть сильфенов. Никто никогда не предполагал, что их тропы ведут к этой удаленной и пустынной планете. Кроме того, сильфены дышали кислородом, и Джастина подозревала, что грозный скакун тоже. Для таких существ разреженная, насыщенная аргоном атмосфера была смертельно опасной. Впрочем, через мгновение она усмехнулась: а разве она сама не стоит под звездными вихрями Стены в одном бесстыдно коротком платье для коктейлей? И стоило ли ей в таком случае рассуждать о том, как здесь оказался сильфен или как он защищается от опасной окружающей среды?

– Но… почему он здесь? – прошептала Джастина.

«Сильфены живут ради знаний, – откликнулся Гор, не менее Джастины поглощенный созерцанием чужака. – Признай, что нигде не получишь более ценного опыта, чем когда ты наблюдаешь за концом обрушивающейся вокруг тебя Галактики».

Джастины и забыла, что оставила открытым канал связи.

– Боюсь, ему не удастся сохранить полученный опыт, – мрачно ответила она. – А что это за существо под ним?

«Кто знает? Я помню, Оззи рассказывал, что на холодной планете он встречал охотников-сильфенов, ездящих на странных существах».

– Странных, но не ужасных.

«Какая разница? Я полагаю, что ради такого события он выбрал самого выносливого скакуна. В конце концов, и у тебя тоже самый мощный корабль в этом секторе Галактики».

«Мощный корабль?» – Эта мысль нарушила ее оцепенение. Джастина склонила голову в официальном приветствии. Сильфен в ответ качнул копьем и снова опустился в миниатюрное седло.

«Серебряная птица» втянула женщину в небольшую, но роскошно устроенную каюту. Оказавшись внутри, Джастина со вздохом облегчения опустилась в выдвинутое кораблем глубокое мягкое кресло. Под защитой спроектированного Активной нейронной сетью судна она чувствовала себя в безопасности, насколько только это было возможно для человека. Корабельная система наблюдения показала ей, что последние сотрудники станции скрылись в шлюзах кораблей Флота. К первому сильфену присоединились двое его собратьев. Джастина признала правоту отца: они могли появиться здесь только ради какого-то знаменательного события. Их присутствие в ее глазах усиливало мрачное впечатление от разворачивающейся сцены.

– Стартуем, – приказала она интел-центру.

«Серебряная птица» взлетела со станции «Центурион» раньше других космических кораблей. Остальные суда, поднимаясь вслед за ней, образовали странную разношерстную стаю: обтекаемые корабли Флота Содружества шли вперемежку с громоздкими транспортами тикотов, сверкающие пурпурные сферы этоксов беззвучно плясали вокруг огромных танкеров, перевозящих сулинов. В других обстоятельствах Джастина бы с радостью прокатилась на борту элегантных, похожих на птиц порождений искусственной жизни, уносящих от опасности форлинов. Несмотря на поспешность эвакуации, никто не удержался от того, чтобы бросить взгляд на металлические кубы, где жили представители расы кандра. И никто особенно не удивился, когда эти массивные сооружения просто поднялись с поверхности планеты и легко взмыли над рушащимися зданиями наблюдательных миссий.

Джастина по-детски порадовалась тому, что ни один из кораблей не в состоянии развить такое же ускорение, как ее «Серебряная птица». Ультрадвигателю потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять корабль на высоту в пятьсот километров, где Джастина решила остановиться и понаблюдать за последними минутами станции «Центурион». Удар очередной гравитационной волны оказался настолько яростным, что бортовой генератор силы тяжести едва выдержал. Джастина отчетливо ощутила, как завибрировала ее каюта. Поверхность безымянной планеты вздыбилась, но древние геологические пласты еще упрямо сопротивлялись колоссальным гравитационным волнам, сотрясающим мантию. Прямо под кораблем Джастины башня этоксов начала раскачиваться из стороны в сторону все сильнее и сильнее, пока колебания не истощили систему безопасности и все строение с медлительной грацией не упало и не рассыпалось по застывшей лаве. Затем из танкеров сулинов вырвались и раскатились по плато огромные волны. Застывающие на лету брызги превращались в острые иглы и снова падали в темные волны. Но холод быстро победил, создав трехкилометровое в поперечнике ледяное озеро с неровной поверхностью. Из куполов людских построек, как и из сооружений форлинов, через трещины стали вырываться тонкие сероватые струйки воздуха, быстро уносимые слабыми порывами аргонового ветра.

В поразительно короткое время все постройки сровнялись с землей и стали неотличимыми от древних руин, отмечавших место, откуда представители сотен рас наблюдали за ужасающей и загадочной Бездной в центре Галактики. Джастина перевела взгляд на растревоженное небо над головой. Мощные ионные бури, словно в ответ на происходящее за звездной Стеной, обрели такую яркость, какой Джастина еще не наблюдала за тот короткий промежуток времени, что она провела на станции.

Датчики «Серебряной птицы» продолжали следить за полетом сферических ЗК райелей, превосходящих размерами газовые гиганты. Производимые ими гравитационные волны нарушили орбиты в основных кольцах астероидов. Два малых спутника, захваченные возвратными потоками, уже изменили углы наклона орбит. Все девять ЗК держали курс к небольшой оранжевой звезде, вокруг которой и вращалась так и не получившая названия планета. Спустя какое-то время сенсоры отметили, что фотосфера солнца начала тускнеть.

– Господи, помилуй! – воскликнула Джастина.

Похоже, что ЗК черпали энергию напрямую от звезды. Джастине стало интересно, как они сумели этого добиться. Производимый эффект взволновал ее не меньше, чем внезапная гибель станции, хотя сразу после поднятой тревоги Джастина решила было, что «Центурион» станет тем местом, где ее тело окончательно погибнет.

Директор Трахтенберг, словно разделяя ее мысли, активировал связь с кораблями людей.

«Прошу доложить о своем состоянии. Все ли в порядке?»

– У меня все хорошо, – передала она на «Далфорд», где вместе со старшим персоналом находился директор.

Убедившись, что сотрудники человеческого сектора станции благополучно эвакуированы, Трахтенберг связался с кораблями чужаков, покинувшими атмосферу. Все подтвердили, что эвакуация прошла успешно. Странные кубы кандр, как обычно, не отвечали ни на какие сигналы, но все сошлись во мнении, что и они в порядке.

«Мы немедленно возвращаемся в Содружество, – объявил Трахтенберг. – Судя по тому, что показывают приборы систем наблюдения, нам без труда удастся опередить рубеж. Расширение идет со скоростью около трех или четырех световых лет в час. Это дает нам значительное преимущество».

– А информация поступает до сих пор? – спросила Джастина.

«Некоторая ее часть. Мы получаем довольно разрозненные сведения, поскольку еще не понимаем многих процессов внутри Стены. Я полагаю, что большая часть зарегистрированных возмущений вызвана движением ЗК райелей, но, даже если и так, мы продолжим наблюдение до тех пор, пока работают наши сенсоры. Все, что мы получаем, немедленно передается в исследовательский центр Флота».



– Понятно.

Джастина смотрела, как остальные корабли поднимаются до ее высоты, и чувствовала непонятное раздражение. Наверняка можно было что-то предпринять, а не просто бежать. Это попахивало трусостью, страхом невежественных крестьян перед грозой, убежденных, что боги разгневаны и требуют жертв. «От такого рода чепухи мы избавились тысячу лет назад, – подумала Джастина. – Но при всей своей просвещенности остались на том же месте, что и раньше, стараемся укрыться от грозы в уютной сухой пещерке». Космические корабли уже миновали «Серебряную птицу» и начали расходиться, держа курс к родным звездам. Форлины первыми преодолели скорость света, скользнув в червоточины, закрывшиеся сразу же после их прохода.

Каюта «Серебряной птицы» снова завибрировала. Защитные комплексы райелей, находясь на расстоянии восьмидесяти миллионов миль, выстраивались вокруг тускнеющей звезды на низкой орбите. Дрожь корпуса усилила решимость Джастины. «Нет, надо что-то делать», – сказала она себе.

– Папа?

«Я здесь».

– Что говорят райели по поводу расширения?

«Ничего членораздельного. Не забывай, Высокий Ангел – это всего лишь спасательная шлюпка. Все их оборонительные системы сконцентрированы в твоей части Галактики. В любом случае не стоит их винить за сдержанность по отношению к людям. В данный момент половина разумных рас готова разорвать нас в клочья из-за паломничества. И их можно понять. Я и сам в ярости на людей».

– Я знаю. Поэтому я отправляюсь туда, – сказала она, удивляясь скорости своих мыслей.

«Куда ты отправляешься?»

– В Бездну. – Еще не договорив, она уже начала инструктировать интел-центр и прокладывать курс. Она мысленно поторопила машину: «Быстрее! Пока я не перетрусила».

«Ты не можешь так поступить, девочка».

«Серебряная птица» нырнула в гиперпространство и понеслась к звездной Стене со скоростью пятьдесят световых лет в час.

– Скажи ему, – обратилась она к отцу. – Скажи Второму Сновидцу. Убеди его попросить Небесного Властителя впустить меня. Когда я буду там, я смогу поговорить с Властителем напрямую, я попытаюсь объяснить ситуацию, рассказать об угрозе их рубежа для нас.

«Черт побери, немедленно возвращайся сюда!»

– Нет, отец. Это наш шанс добиться дипломатического решения проблемы. Райели миллион лет пытались воздействовать силой. У них ничего не получилось.

«Возвращайся. Ты не сможешь проникнуть внутрь. Эта штука несет гибель всей Галактике. Твой корабль…»

– Люди способны проникнуть туда, это нам уже известно. Нам как-то удается. И если Второй Сновидец мне поможет, я получу исключительный шанс.

«Это безумие».

– Я должна попытаться, папа. Кому-то надо совершить первый шаг. Попробуем человеческий метод. Мы стали частью Галактики, ее неотъемлемой частью. И теперь наша очередь попытать счастья. Это наше право. – Возбуждение отозвалось стуком в ушах. – Я понесу факел для всех нас. Если я не сумею… что ж, попробуем что-нибудь еще. Это тоже очень по-человечески.

«Джастина».

Даже за тридцать тысяч световых лет она ощутила его тоску. И на мгновение испытала ту же боль.

– Папа, если кто-то и способен добраться до Второго Сновидца, если кто-то и сможет его убедить, то только ты, тот самый Гор Бурнелли. Ему всего лишь надо сказать Небесному Властителю о том, что я здесь. Попроси его. Предложи любые сокровища. Все что угодно. Ты сумеешь. Пожалуйста, папа.

«Проклятье! Ну почему ты такая упрямая?»

– Я твоя дочь.

Среди звезд прозвучал его невеселый смех.

«Конечно, я его попрошу. Я предложу ему выбор. Если он не будет умолять Небесного Властителя, стоя на коленях, после фазы расширения ему грозит полное забвение».

– Нет, не смей угрожать людям, – немедленно возразила она.

«Ладно, ладно».

– Я постараюсь держать открытым канат связи через станцию «Центурион», пока это возможно. Специалисты Флота понимают толк в надежности коммуникационных систем, какое-то время они еще продержатся.

«Хорошо, а мне придется расхлебывать последствия твоего самоуправства».

– Спасибо, папа.

«Успехов тебе».


Было три часа утра, когда Крис Тернер вышел из служебной столовой дока в восточной части Колвин-сити и недовольно поморщился летящим в лицо каплям дождя. Он надеялся, что за время перерыва нехарактерный для этого сезона атмосферный фронт пройдет над городом. Но нет, в плотном одеяле туч не было видно ни одного разрыва. Полуорганическая куртка подняла вокруг его шеи высокий воротник, и Крис поспешил обратно в ремонтные мастерские.

Этой ночью в доках он не увидел никаких признаков движения. Да и все предыдущие ночи мало чем отличались от сегодняшней. Рабочих в темное время почти не было, обслуживающие рем-боты отключены. Именно потому он и согласился на эти смены – они не пользовались популярностью, зато неплохо оплачивались. Трансокеанские баржи стояли на якорях у причалов, а их экипажи либо спали, либо гуляли в городских клубах ночь напролет. Все склады оставались закрытыми.

Да и в городе из-за неожиданного дождя ночная жизнь почти замерла. Антиграв-капсулы и наземные машины давным-давно развезли по домам самых заядлых гуляк. Крису была видна громадная арка перекинутого через Кэрнс моста и расплывчатые пятна его фонарей, просвечивающих сквозь дождевую пелену. Обычно на мосту не затихало движение хотя бы отдельных такси и вагончиков метро. Но сегодня не было и их. Криса пробрала дрожь. В такой момент город казался всеми покинутым. Крис попытался избавиться от чувства одиночества и подключился к Гея-сфере, надеясь найти утешение в вечном водовороте чужих мыслей и эмоций. Привычный оживленный шум окружил его неразборчивым гомоном, где мелькали настойчивые мрачные мысли и интригующие ощущения, хотя от самых печальных он старался отгородиться.

Ему стало немного веселее от того, что вокруг были и другие живые и бодрствующие люди, и Крис зашагал энергичнее. До утра ему предстояло отремонтировать еще восемь роботов общего назначения. Интел-центр компании и по ночам был подключен к инженерным службам мастерских, но несмотря на это придется поторопиться, чтобы закончить работу вовремя. Он снова задумался, стоит ли таких усилий даже повышенная плата за ночные смены. С друзьями он теперь мог встречаться только по выходным, но и тогда, при сбитом режиме сна, редко разделял общее веселье.

Он шагал мимо длинного ряда посадочных площадок, расплескивая ботинками образовавшиеся на бетоне лужи. Взбаламученная вода отражала мягкий зеленоватый свет фонарей, висевших на высоких столбах. Тяжелые капли стучали по темным корпусам космических кораблей.

Прямо по курсу в десятке метров над гладким бетоном вдруг зажглась маленькая голубовато-фиолетовая звезда. У Криса от изумления открылся рот. Невозможно работать с космическими кораблями, хотя бы и на таком незначительном участке, и не узнать спектр излучения Черенкова.

– Невозможно, – едва слышно пробормотал Крис.

Звезда исчезла, а на том месте, где она была, воздух начал вибрировать. И внезапно Крис понял, что смотрит в идеальный черный круг, касающийся краем бетонной площадки. Чернота тоже задержалась недолго; круг посветлел до голубовато-серого цвета, а потом стал уменьшаться с головокружительной быстротой. Повинуясь инстинкту, Крис взмахнул руками – он был уверен, что падает вперед. А когда убедился, что прочно стоит на ногах, перед ним уже протянулся бесконечно длинный тоннель. Его слабо светящаяся внутренность быстро наполнилась ослепительным светом солнца – но не солнца Виотии. Это была уже другая звезда.

На одно мгновение свет заслонила большая капсула, вылетевшая из отверстия. Крис метнулся в сторону. Он заметил, что червоточина опустилась на четверть круга ниже уровня земли, так что образовалась широкая дорога для длинной шеренги одетых в броню фигур, выходящих из иного мира. Над ними одна за другой вылетали капсулы. Тяжелые ботинки ритмично стучали по мокрому бетону, и мерный топот разносился гулким эхом между высокими стенами доков. Этот звук почему-то показался Крису зловещим. На Виотию переправилось уже больше сотни солдат. Солдат? А как еще можно было их назвать?

Наконец до него дошла чудовищная невероятность происходящего. Его юз-дубль начал посылать срочные вызовы родным, друзьям, коллегам по работе, руководству компании, полиции, мэру, правительству… Мозг Криса излучал в Гея-сферу мощный вопль, привлекший внимание ближайших пользователей. А когда он открыл им зрительные ощущения, люди заинтересовались ситуацией всерьез.

– Эй, там! – прогремел усиленный голос из первого ряда марширующих фигур. В воздухе уже кружили три десятка капсул, направляющихся к центру города, но они все продолжали прибывать. С того места, где стоял Крис, червоточина представляла собой узкое окошко, позади которого виднелось бескрайнее поле. Теплые солнечные лучи ласково светили на бесконечные ряды людей в броне – тысячи, нет, десятки тысяч ожидали своей очереди. И только зависшая сверху армада антиграв-капсул отбрасывала на них обширную тень.

Крис Тернер развернулся и пустился бежать.

– Стоять, – приказал ему резкий голос. – Мы законная полиция Виотии, получившая полномочия от вашего премьер-министра. Остановись, или будешь отвечать по всей строгости закона.

Крис продолжал бежать. Такого не может быть. Ведь это Содружество. Спокойное и безопасное. Люди с оружием не завоевывают другие планеты, даже в такие беспокойные времена, как сейчас. Невероятно!

– Последнее предупреждение. Стой.

На его отчаянные вызовы начали откликаться члены семьи. Те, с кем он делился своими чувствами в Гея-сфере, отвечали таким же смятением, как и он сам. А потом ударил подавляющий импульс, и Крис потерял сознание, еще падая на мокрый бетон.


Гроза разразилась, когда «Возмездию Элвина» до Виотии оставался всего час пути. Юз-дубли примерно в одно и то же время предоставили новости, взорвавшие унисферу, и все, кто был на борту, притихли. В полном молчании они просматривали репортажи о высадке через червоточину в доках Колвин-сити отрядов военизированной полиции и сопровождавших их капсул. После тщательно выверенной паузы кабинет Духовного Пастыря на Эллезелине опубликовал приглашение Виотии присоединиться к зоне Свободного Рынка. Тотчас последовало согласие, высказанное премьер-министром Виотии от имени всей планеты. Ровно через минуту открылись червоточины.

Вызов Паулы по каналу секретной связи, последовавший через пару минут, не слишком удивил Оскара Монро.

«Мы догадывались об их планах по присоединению, – сказала Паула. – Решающим фактором стал Второй Сновидец».

– Логично, – согласился Оскар. – Все до смерти испуганы начавшейся фазой поглощения. Если нам удастся заполучить Второго Сновидца, я лично постараюсь вбить в его голову немного ума.

«Я думаю, начавшееся поглощение застигло Воплощенный Сон врасплох, так и всех остальных. Последний сон просто помог им определить местонахождение Второго Сновидца. Вот они и приступили к активным действиям».

Оскар снова просмотрел несколько изображений, которые прислали репортеры, собравшиеся вокруг доков.

– И мы с уверенностью можем предположить, что он находится в Колвин-сити.

«Да, но они не знают точно, где он. В противном случае их тайные агенты провели бы операцию и захватили бы его. А то, что мы наблюдаем, свидетельствует об отчаянии Этана. Наши источники на поверхности докладывают, что заблокирован въезд в город и выезд за его пределы, причем как по земле, так и по воздуху».

– Затягивают петлю.

«Точно».

– Но это не облегчает нашу задачу. Нам еще предстоит проникнуть внутрь.

«Не усложняй. Советую приземляться прямо в доках».

– Ты шутишь?

«Ничуть. Дай команду интел-центру активировать маскировку. Я не думаю, что у Воплощенного Сна на Виотии найдутся средства, чтобы обнаружить твой корабль, да еще дождливой ночью».

– Вот дерьмо. Ну ладно.

Сеанс связи закончился, и Оскар повернулся к своим спутникам, чтобы объяснить ситуацию.

– Я могу запустить кое-какие помехи, чтобы прикрыть наше появление, – сказал Лиатрис Макпейерл. – Их сеть уже вышла за пределы доков. Я слежу за ее расширением в унисфере, но могу взломать и узлы сопряжения. Это обеспечит мне доступ к их сенсорам и командным цепям.

– Приземлиться в доках было бы неплохо, – согласился Томансио. – Так мы окажемся в самом центре их операции. Даже если у них очень плотная сеть и очень мощные интел-центры, на начальной стадии все равно будет полная неразбериха. Это даст нам блестящую возможность проскользнуть незаметно.

– Прекрасно, – ответил Оскар. – Я полагаюсь на вас. Только скажите, какой требуется маршрут для захода на посадку.

Спустя сорок минут корабль «Возмездие Элвина» вышел в реальное пространство в тысяче километров над Колвин-сити. При полной маскировке он был незаметен для большинства сенсоров, даже тех, что применялись на боевых кораблях. Огромный невидимый убийца. Детекторы гражданских служб Виотии вряд ли сумели бы обнаружить космический корабль даже на геоцентрической орбите, разве что если б он подавал сигналы. А переправившиеся с Эллезелина отряды не позаботились о развертывании сети обнаружения за пределами атмосферы. Они были заняты слежкой за движением капсул в городе и перехватом любых транспортных средств, выходящих за границу Колвин-сити. На новые суда никто не обращал внимания. Торговые корабли, появившиеся на орбите уже после аннексии, наблюдали за развитием событий и ожидали инструкций от своих хозяев.

По рекомендации Томансио Оскар начал спуск над устьем реки в двух милях от города. Шел дождь, и вздувшаяся река скрывалась за низкими клубящимися тучами. Оптическое искажение, окутывающее корпус, сделало корабль похожим на плотный сгусток мороси, поблескивающий в редких лучах звезд. Электронные сенсоры просто не смогли бы удержать фокус, а датчики массы не увидели бы в занимаемом кораблем пространстве ничего, что было бы тяжелее воздуха. Даже Высшим, вздумай они сканировать пространство, пришлось бы напрячь все свои силы, чтобы хоть что-то заметить – и то лишь при дневном свете и в ясную погоду, а никак не в эту ненастную ночь.

Оскар снизился до трех метров над поверхностью мутной воды и направил корабль вверх по течению, пользуясь при этом только пассивными сенсорами. На высоте пролетели несколько больших капсул с Эллезелина, преследуя бегущих горожан. Хотя корабль Оскара оставался незамеченным, тот каждый раз непроизвольно задерживал дыхание и глупо пялился в потолок каюты. Он вспомнил виденный в первой жизни фильм – уже тогда считавшийся древним – о безмолвном бегстве на субмарине. Обстоятельства показались Оскару схожими, так что несколько раз он хотел спустить корабль под воду. Томансио возражал, говоря, что шум и смещение массы воды при погружении выдадут их намного скорее.

Корабль дрейфовал мимо пустынных причалов, словно призрак в тумане. Лиатрис уже успел внедриться в коммуникационную сеть захватчиков и доложил, что периметр доков охраняется несколькими отрядами военизированной полиции и десятком боевых капсул. Со стороны реки доки оставались открытыми.

Бекия Маккратц проникла в коммерческую сеть управления доками и, осторожно манипулируя узлами согласования, открыла командные каналы, не потревожив службу наблюдения. Еще до приземления она получила полный контроль над огромным торговым складом, принадлежащим импортирующей компании «Буутель и Лейчестер». Как только мимо проплыл пустой ремонтный отсек, Бекия открыла одну из плайпластиковых створок, и космический корабль, роняя дождевые капли на ферментированный бетон, скользнул в пустой и темный ангар. Дверь бесшумно закрылась, из основания корпуса «Возмездия Элвина» выдвинулись пять цилиндрических опор, и корабль остановился рядом с высоким штабелем желто-зеленых ящиков, в которых хранились детали экскаваторов для гражданского строительства, привезенные из другого мира.

– На планете и в безопасном месте, – со вздохом облегчения объявил Оскар.

– Мы-то в безопасном, – весело отозвался Томансио, – но об остальных я бы такого не сказал.


Корабль «Искупление Меллани» вышел из гиперпространства в четырех тысячах километрах над Шолапуром, и Троблум посмотрел на континент, медленно поворачивающийся навстречу рассвету. В ярких лучах нового дня виднелся муссон, зарождающийся недалеко от субтропического побережья, занятого городом-государством Икео. Каприз погоды заинтересовал Троблума. Муссоны на Шолапуре бывают довольно редко, но те, что развиваются, представляют немалую опасность. Этот достигнет побережья уже через пару часов.



В кресле напротив Троблума объемная проекция Катрионы Салиб откинулась назад и медленным движением отвела с лица прядь черных вьющихся волос – этот жест всегда казался Троблуму очень сексуальным.

– Шторм может сыграть нам на руку, – послышался ее хрипловатый голос.

Проекция Триши Марины Халгарт проплыла через небольшую каюту и остановилась рядом с Катрионой. На Трише были узкие черные кожаные брюки и простой белый топ, открывавший значительную часть великолепного стройного торса. Она устроилась на мягкой кушетке, и на ее щеках затрепетали зелеными крыльями бабочки ОС-татуировки. Девушки уютно обнялись, Триша скрестила босые ножки.

– Ты так думаешь? – спросила она Катриону.

– Шторму потребуется не один час, чтобы пересечь Икео. Он собьет все датчики, какими бы точными они ни были. Над большинством поместий поднимутся силовые поля, и сканирование нижних уровней атмосферы окажется затруднено. Мы воспользуемся этим, правда, милый Троблум?

– Возможно, – признал он.

Троблум с удовольствием выслушал бы мнение Изабеллы Халгарт по этому поводу, но ее персональная интел-программа была утеряна во время бегства со станции Ускорителей. Оставив голограмму, он создал видимость, будто корабль все еще стоит в отсеке. Точка зрения Изабеллы всегда оказывалась самой неординарной и была незаменима для прогнозирования предстоящих событий.

– Не стоит и пытаться маневрировать во время шторма, – сказала Триша. – Даже с такой мощной антиграв-установкой, как на твоем корабле, трудно будет точно выдержать курс при ураганном ветре. Лучше приберечь это преимущество на случай поспешного бегства, если в нем возникнет необходимость.

Троблум еще раз просмотрел изображения с наружных сенсоров. Шторм набирал силу. Даже с этой высоты в темной массе туч были видны яркие вспышки молний. По команде интел-центр корабля наложил на картинку схему охранной системы, защищающей Икео от непрошеных гостей. Корабль имел шанс проскользнуть незамеченным, но только после напряженной электронной борьбы. Триша верно заметила: в такую бурю тяжело будет выдержать точный курс. Троблум провел пассивное сканирование, но ни садящихся, ни улетающих судов не обнаружил – только горстка спутников крутилась на геосинхронной орбите.

– Активировать полную маскировку и приступить к снижению, – скомандовал он интел-центру, а потом, развернув карту города, указал место приземления – небольшую лощину в пяти километрах от дома Коротышки Флорака, почти у самой границы его владений.

Пока корабль опускался сквозь тучи, Троблум взмок от страха. Но скоро облачность осталась позади, и в двух километрах под кораблем показалась твердая поверхность. В скудном предутреннем свете корпус быстро снижающегося «Искупления Меллани» почти сливался с серым небом. Троблум выбрал площадку рядом с высокими, похожими на пальмы деревьями, уже раскачивавшимися под первыми порывами ветра.

Прежде чем отправиться к Коротышке Флораку, Троблум надел под плащ-костюм комплект из армированной материи. Затем он проверил биононики, отвечающие за интегральное защитное поле. В совокупности эти средства способны были противостоять многим угрозам, но надеяться на то, что они защитят его от превосходно оснащенного агента Прогрессоров, Троблум не мог. Он задумался, не взять ли с собой оружие. В рундуке имелись два гель-ружья, но оба сначала надо было зарядить. Кроме того, Троблум не обладал никаким боевым опытом. При необходимости его биононики могли запустить импульсные помехи, да и Коротышке вряд ли понравится, если он заявится к нему в дом с опасными игрушками. Троблум и так прилетел без предупреждения, да еще собирался просить об одолжении. Так что он оставил ружья в рундуке и вышел в тамбур-шлюз.

Из грузового отсека вылетел и замер в паре сантиметров над голубоватой травой одноместный антиграв-скутер. Троблум с подозрением посмотрел на миниатюрный транспорт. Он не пользовался им уже несколько десятков лет. Машинка показалась ему слишком хрупкой, к тому же она угрожающе просела под его тяжестью, когда он попытался взгромоздиться на седло. Только с третьей попытки он все-таки сумел сесть верхом и грустно поморщился, ощутив боль, – наверняка потянул мышцу бедра. Биононики мгновенно приступили к ремонту и замещению поврежденных клеток мышечной ткани. В передней части скутера поднялся и развернулся прозрачный плайпластиковый колпак, защищающий водителя от встречного ветра. Обычно он представлял собой вытянутую обтекаемую полусферу, но в случае с Троблумом это была очень широкая сфера. Он направил миниатюрную машину к основной вилле Коротышки, придерживаясь скромной скорости в пятьдесят километров в час на высоте не больше трех метров.

Во время поездки его юз-дубль проверил все космопорты, передающие информацию в довольно скудную планетарную киберсферу. Среди прилетевших на Шолапур космических кораблей не оказалось ни одного, зарегистрированного на Земле. Список был далеко не полным, и Троблум понимал, что Паула Мио не стала бы привлекать внимание к своему визиту земной регистрацией. Отсутствовали в списке и корабли, которые, на взгляд Троблума, могли бы принадлежать агентам Ускорителей. Если за ним и велась погоня, то она была скрытой.

Скутер подошел к ряду тонких серебристых столбов, обозначающих границу поместья Коротышки. Троблум сбросил скорость и отметил, что на него направлено сразу несколько датчиков. Он набрал код вызова Коротышки. Ответ торговца пришел только после удручающе долгой паузы.

«Троблум, приятель, ты ли это?»

– Конечно, я. Не мог бы ты меня впустить?

«Я и не знал, что ты на Шолапуре. В космопорте Икео ты не приземлялся».

– Я же говорил, что для этого дела требуется особая осторожность.

«Да-да, конечно».

Троблум с тревогой покосился на серебристые столбики. Он чувствовал себя здесь бесконечно одиноким и уязвимым.

– Ты собираешься меня впустить?

«Конечно. Да. Обязательно. Вот, я отключил для тебя систему охраны. Входи».

На верхушках двух столбиков прямо перед Троблумом загорелись зеленые огоньки. Он направил скутер между ними и, проезжая линию границы, затаил дыхание. Ничего страшного не произошло, и он вздохнул свободнее.

Позади белой виллы над свинцово-серым морем уже опустилась стена ливня. Троблум остановил скутер у высоких стеклянных дверей и окинул взглядом пологий склон и маленькую уютную бухту. Глиссера Коротышки, обычно стоявшего у причала, нигде не было видно.

Коротышка, открыв дверь, неуверенно усмехнулся.

– Эй, толстяк, как поживаешь?

– Все так же, – ответил Троблум.

Он окинул взглядом Коротышку, но заглянуть ему за спину не смог – тот встал вплотную к косяку, загородив собой проем. Торговец редкостями, как обычно, был одет роскошно и безвкусно: в тесные золотистые спортивные шорты и рубашку с черно-оранжевым цветочным орнаментом, расстегнутую до пояса. Однако лицо его осунулось, как после грандиозного запоя, под глазами явственно проступили темные круги, а щеки заросли щетиной по меньшей мере двухдневной давности. В довершение ко всему его как будто лихорадило, и на покрасневшей коже выступила испарина.

– Я приехал за своей коллекцией.

– Ага, – протянул Коротышка, почесывая затылок. – Да-да. Конечно. Все верно.

За его спиной кто-то босиком прошлепал по выложенному плитками полу.

Троблуму пришлось прибегнуть к программе поведения в обществе.

– Могу я забрать ее прямо сейчас? – прочитал он подсказку, появившуюся в экзо-зрении.

– О'кей, – неохотно согласился Коротышка.

Он распахнул дверь.

Обширное пространство в центре дома осталось таким же, каким Троблум его помнил. Около бассейна журчали струи небольшого водопада, сбегавшего по валунам. Зеленые и желтые растения высотой в два человеческих роста шелестели листвой под первыми порывами ветра, проникавшими под высокую крышу. В воде никто не плавал. Три атлетически сложенные подружки-телохранители Коротышки оставались в патио: одна загорала в шезлонге, остальные неподвижно стояли у длинной барной стойки. Осторожное сканирование показало, что их боевые системы не активированы.

Послышался раскат грома. Три женщины одновременно посмотрели наверх.

– Ты не собираешься включить силовое поле? – спросил Троблум у Коротышки, тяжело опускаясь в шезлонг. Дерево и ткань жалобно застонали под его тяжестью. Он выбрал себе место рядом с девушкой в изумрудно-зеленом бикини. Она так крепко вцепилась в края своего шезлонга, словно боролась с инверсной гравитацией. – Шторм, похоже, разыгрался не на шутку.

– Силовое поле, – повторил Коротышка. – Ага. Отличная идея, старик. Гм, да, конечно, мы так и сделаем.

– Моя коллекция благополучно дошла до тебя?

Коротышка кивнул и присел на край шезлонга рядом с девушкой в зеленом бикини.

– Да, – протянул он. – Все здесь. Мы перевезли вещи с грузового корабля, как и договаривались. Знаешь, капитан очень заинтересовался грузом. Пришлось немного приплатить ему наличными. Я все спустил вниз. Старик, я и не думал, что получу столько хлама.

– Я собирал коллекцию много лет. И это не хлам. – Троблум поднял голову и посмотрел на купол силового поля, накрывший виллу. Завывания ветра уже не было слышно. – Я хочу сегодня же погрузить все на мой корабль.

– А где он стоит, старик?

– Неподалеку, – уклончиво ответил Троблум. Он не собирался ничего раскрывать, пока не расплатится с Коротышкой и не подготовит коллекцию к отправке. – У тебя найдется грузовая капсула?

– Конечно, конечно.

– И у меня есть к тебе еще одна просьба, если ты не возражаешь. Я, конечно, заплачу за дополнительные хлопоты.

Коротышка выдохнул воздух, как будто у него что-то застряло в горле.

– О чем ты говоришь, старик?

– Я должен кое с кем увидеться, так, чтобы о встрече никто больше не знал. И в другое время ты бы не захотел приглашать этого человека в свой дом. Тебе придется согласовать визит с защитной системой города.

– Кто это?

– Можешь считать ее офицером полиции.

– Полиции? – Коротышка криво усмехнулся. – Эге, старик. Ладно, какого черта, все равно мы все погибнем на рубеже Бездны, верно?

– Есть такая вероятность, – согласился Троблум.

Он и сам еще не определился, как относиться к известию о начавшейся фазе расширения. Если ее действительно невозможно остановить, нет смысла и пытаться скрыться в какой-нибудь колонии. Придется бежать в другую галактику, как, по слухам, и поступил Найджел Шелдон. Это будет тяжелым испытанием для «Искупления Меллани». К счастью, прихваченное со станции Ускорителей оборудование могло бы сделать такой полет реальным, если только удастся собрать все компоненты в одно целое и заставить их работать.

– Ну как, могу я приглашать ее на встречу?

Коротышка как-то странно рассмеялся, прищурив глаза.

– Конечно.

– Спасибо.

Троблум воспользовался секретным каналом связи со своим кораблем и вызвал отдел безопасности правления АНС.

«Да, Троблум», – ответило правление АНС.

– Соедините меня пожалуйста с Паулой Мио.

«Как пожелаете».

Паула Мио ответила.

«Ты готов встретиться?»

– Я же просил не маскировать корабль.

«Я и не маскировала».

– И где же ты?

«Неподалеку от Шолапура».

– Хорошо. Я нахожусь в Икео, на вилле Флорака. Он согласился помочь, чтобы планетарная система безопасности пропустила твой корабль. Сколько тебе потребуется времени, чтобы добраться сюда?

«Приблизительно пара часов».

– Отлично, я буду ждать. – Троблум отключил связь и посмотрел на Коротышку. Тот неподвижно сидел на своем месте. – Она появится здесь через два часа.

Его педантичный ум тотчас отметил, что Паула сказала не совсем так. Она никогда не лгала, но в данном случае ее фраза прозвучала слишком неопределенно.

– Хорошо, – сказал Коротышка.

– Я могу посмотреть коллекцию?

– Безусловно, старик. Она внизу.

Коротышка повел Троблума вглубь виллы. Его подружки-телохранители остались у бассейна, хотя их глаза следили за Троблумом, словно сенсоры прицелов.

За одной из дверей просторного холла открылась бетонная лесенка. Коротышка остановился наверху и дождался, пока не включатся осветительные полоски полифото. Казалось, ему очень не хочется спускаться.

– Здесь внизу? – спросил Троблум.

– Ага, – прошептал Коротышка.

Троблум заметил, что он опять вспотел. «Интересно, – подумал Троблум, – какие излишества он позволил себе прошлой ночью, если его тело до сих пор не может справиться с последствиями?»

Коротышка начат спускаться по ступеням. Троблум следоват за ним, ему не терпелось убедиться, что коллекция, посвященная войне против Звездного Странника, не пострадала. Каждый экспонат был помещен в специальный контейнер со стабилизирующим полем, но, чтобы доставить вещи к Коротышке, Троблуму пришлось воспользоваться услугами чартерной перевозки, и пронаблюдать за погрузкой лично он не сумел. Иначе он рисковат привлечь внимание Мария. Так что при перевозке могло произойти все что угодно.

Лестница закончилась, далее тянулся широкий проход, вырубленный в сплошной скале, а от него расходились в стороны более узкие тоннели. Все они были закрыты малметаллическими дверями. Подземное хранилище Коротышки оказалось намного больше, чем сама вилла.

Троблум чуть было не спросил, что же тот хранит здесь, но программа поведения в обществе подсказала, что хозяина виллы такое любопытство огорчит.

Коротышка свернул в один из боковых коридоров и открыл малметаллическую дверь. В просторном круглом зале вспыхнул свет. Троблум вошел внутрь и увидел ряды невысоких столов. Коллекция дождалась хозяина. Каждый бесценный контейнер мерцал защитным полем. Троблум признал, что погрузить все это на «Искупление Меллани» будет нелегко. От самых громоздких экспонатов придется отказаться. Юз-дубль быстро провел инвентаризацию по электронным ярлыкам. Некоторые вещи при погрузке бросали не так осторожно, как хотелось бы Троблуму, но контейнеры превосходно выполнили свою задачу, и их содержимое осталось невредимым. Он с улыбкой провел рукой по футляру, где хранился портативный модуль в роскошном корпусе: эта дорогая вещица принадлежала самой Меллани Рескорай – она была подарена ей любовником, Мортоном, накануне суда. Сквозь мерцание защитного поля Троблум мог видеть даже сам предмет.

– Спасибо тебе, – сказал он Коротышке. – Я знаю, ты не обязан был это делать.

Он поднял взгляд на лицо хозяина виллы и увидел гримасу, которую программа эмоционального контекста интерпретировала как смесь гнева и презрения.

Сетевые узлы виллы, поддерживающие связь с «Искуплением Меллани», внезапно отключились.

– Вот теперь я чувствую себя совсем как дома, – раздался голос Кэт.

Тело Троблума содрогнулось от шока, словно от боли. Его колени подогнулись, и, чтобы не упасть, он был вынужден ухватиться руками за край стола. Женщина вышла из-за огромного контейнера, где хранился носовой обтекатель аэробота, приписанного к планете Уэссекс. Стройное тело Кэт обтягивал простой белый костюм, испускавший слабое сияние, словно она была какой-то древней святой. Поверх костюма обвивались черные ленты; они плавно двигались, а еще десяток таких же полос образовывал вокруг головы нечто вроде шлема. Троблум понимал, что она защищена какой-то особой броней. Даже сейчас, когда он был готов разрыдаться от страха, он не мог не отметить, как великолепно выглядит эта женщина.

– Троблум, дорогуша, – оживленно воскликнула она, словно только что его увидела. – Как приятно снова тебя встретить. А ты забавный малый, какую блестящую игру для нас придумал. Ну, по крайней мере мне понравилось.

– Игру? – едва слышно повторил он.

Интегральное силовое поле Троблума мгновенно активировалось, но он понимал, что против Кэт этого недостаточно.

Она сделала несколько шагов ему навстречу. Троблум почти в панике отскочил назад. И опять не смог удержаться от восхищения ее кошачьей грацией.

– Ну да, милый, – сказала Кэт. – Как же ты ничего не понял? Марий был прав, не так ли? Ты совершенно не разбираешься в человеческих эмоциях. Ты пришел сюда, абсолютно не обращая внимания ни на этого старика Коротышку, ни на его убогий отряд охраны. Троблум, неужели ты не видел их лиц? Посмотри хотя бы сейчас.

Троблум ошеломленно взглянул на Коротышку. Лицо его дилера превратилось в застывшую маску со сжатыми до дрожи губами. В дверях зала появились две из его спутниц. Троблум помнил их по прошлому визиту: Симони в алом платье с короткой юбочкой и Алсинда, чьи тугие мускулы едва не разрывали ткань блестящего черного купальника.

Кэт насмешливо присвистнула.

– Разве они не великолепны? Только играют отвратительно, но это забавно. – Она повернулась к Троблуму, слегка наклонив голову. – Ты до сих пор ничего не понял? Фантастика! Интересный ты тип. Запусти программу эмоционального контекста, милый. Тебе сразу станет ясно, что они очень, очень не в духе. Они были расстроены, когда ты только вошел в дом, они расстроены и сейчас. И все из-за меня, старушки.

– Ладно, – произнес Троблум. – Ты права, я ни о чем не догадывался. Поздравляю.

– Знаю. – Кэт притворно надула губы. – Мы здесь с Коротышкой заключили небольшое пари. Я думала, что ты все поймешь у бассейна, Коротышка говорил, что это случится сразу, как только ты его увидишь. Мы оба проиграли. По твоей вине.

– Как ты меня нашла? – спросил Троблум.

У него не было никакого определенного плана бегства, он даже не представлял, как выбраться из этого помещения, где всего одна дверь, да еще и нет связи. Но и без всяких программ он понимал, что умрет. Всех его знаний хватало только на то, чтобы вспомнить о разнообразных и весьма неприятных методах, которыми Кэт пользовалась, расправляясь со своими врагами (и друзьями), – для этого даже не требовалось вызывать из памяти ее досье. Если бы только он мог заставить ее продолжать разговор… Он снова посмотрел на дверь.

– Вот тебе на! – Довольный смех Кэт, перехватившей его взгляд, раскатился по залу. – Троблум, дорогуша, неужели ты собираешься убежать? Знаешь что, я дам тебе пять минут форы. Как ты думаешь, твои жирные ноги донесут тебя до нижней ступеньки? Или тебе придется присесть, чтобы перевести дух?

– Иди к черту.

– Троблум, как грубо!

В устах кого-нибудь другого это замечание могло показаться смешным, но когда его произнесла Кэт, Троблум испугался еще сильнее.

– Как ты меня нашла? – повторил он.

Кэт похлопала ресницами.

– Это было так трудно… Ты ведь поднаторел в секретных операциях. Дай-ка подумать. Наверное, когда обнаружились нелегально переводимые твоими друзьями Ускорителями деньги, которые через банк Внешних миров поступали прямиком на счет Коротышки Флорака? Или когда ты обратился к правлению АНС и назначил здесь встречу моей давней подружке Пауле Мио? Хм, когда же я догадалась? Да, моя память уже не та, что прежде.

– Ох.

Троблум не часто называл себя глупцом, но после ее слов почувствовал себя полным идиотом. Он ведь подозревал, что связь через унисферу не вполне надежна, и все же не подумал о дополнительных предосторожностях. А что касается денег, так их движение мог проследить любой средний специалист.

– Где твой корабль? – спросила Кэт.

Троблум тряхнул головой.

– Ну уж нет!

На тот случай, если секретный канал окажется взломан, у интел-центра корабля имелись особые инструкции. В экзо-зрении Троблума уже включился таймер. Утешение было слабым, поскольку он предполагал, что корабль, предоставленный Кэт Ускорителями, способен сбить «Искупление Меллани» с одного выстрела. Еще один аспект плохого планирования. Оставался всего один шанс.

– Троблум. – Кэт заговорила таким тоном, словно собиралась пожурить несмышленого ребенка. – Я бы хотела узнать, где стоит твой корабль, и получить коды управления. Уж кто-кто, а ты не решишься меня огорчать.

– Я не понимаю. Зачем тебе мой корабль?

– Ой, брось, ты же все понимаешь. Марий сильно огорчился, когда ты выставил его дураком перед начальством, но меня это мало беспокоит. Ну попробуй, догадайся, ты ведь эксперт по моему прошлому.

– Паула. Ты хочешь воспользоваться кораблем, чтобы заманить ее в ловушку.

Кэт радостно хлопнула в ладоши.

– Нам с ней предстоит провести вместе долгое время. У меня, знаешь ли, свои планы. Большие планы на наше общее будущее. И я хочу, чтобы она попала ко мне целой и невредимой. И ты поможешь мне, убедив ее, что здесь все замечательно.

– Это бессмысленно. Будущего больше нет ни у кого. Бездна пожирает Галактику. Мы все через несколько лет погибнем.

По лицу Кэт скользнула тень раздражения. Некоторое время она молча смотрела на Троблума.

– Я хочу, чтобы она пришла сюда, ожидая увидеть тебя. Желательно, чтобы она при этом ни о чем не подозревала, хотя она настоящий параноик. Итак… Корабль. Быстро.

– Нет.

– Тебе известно, что я делаю с неприятными мне людьми?

Он пожал плечами, не желая вспоминать детали, которые он когда-то тщательно выбирал из полицейских донесений за несколько десятилетий.

– Ты все равно мне поможешь, – заявила она. – Не вынуждай меня тебе угрожать. Мое терпение объясняется лишь тем, что ты не понимаешь последствий своей глупости. Подумай-ка, почему Коротышка и его подружки стали такими сговорчивыми?

Троблум повернулся к перекупщику. И понял, что снова совершил ошибку.

– Помогай ей, – отрывисто бросил Коротышка.

– Я смошенничала, – сказала Кэт, приложив палец к губам. – Я вообще плохая девчонка. Я воспользовалась одной маленькой вставкой. – Она усмехнулась, оглянувшись на телохранителей Коротышки, а те злобно смотрели на нее, стиснув зубы. – Внедрить ее оказалось непросто, верно, девочки? Знаешь, мне пришлось хорошенько прижать их, чтобы это сделать. А как они визжали и извивались! Зато теперь они счастливы сделать все, что им прикажут.

Троблуму показалось, что его сейчас стошнит. Его биононикам пришлось потрудиться, чтобы удержать гормоны в норме. Зато ему не потребовалось прибегать к помощи программы эмоционального контекста, чтобы прочитать мимику Симони и Алсинды – на их лицах отчетливо читались страх и отвращение. Из правого глаза Симони вытекла слезинка.

– Девочки будут тебя держать, Троблум, – продолжала Кэт. – Твое жалкое силовое поле не устоит даже против их идиотских усовершенствований. Общество Высших… – протянула она, тряхнув головой. – О чем думали эти люди, называя себя Высшими? Кто-нибудь позаботился о безопасности? И вы еще толкуете о моих психологических отклонениях!

Обе девушки шагнули к Троблуму. Тогда он мысленным приказом отключил защиту на всех контейнерах и даже собственное интегральное силовое поле. Кэт отреагировала мгновенно. Она просто скрылась в серебристом сиянии, словно окутанная лунным светом.

– Стойте, – скомандовал Троблум.

Девушки нерешительно оглянулись на столб света, ожидая инструкций Кэт.

– Троблум? – послышался ее голос из-за защитной пелены. – Что ты делаешь? Ты остался безо всякой защиты.

– Помнишь эту игрушку? – спросил он, показывая на серый овальный предмет, лежащий на столе у самой двери.

– Нет, – с устрашающим равнодушием ответила Кэт.

– Это оружие было на «Эйблс ND-сорок семь», на котором вы въехали в Буунгейт, – пояснил Троблум, жалея о том, что не в силах унять дрожь и перестать потеть. – Кто-то подобрал его и взял с собой в новый мир. Я так и не смог выяснить, с какой целью. Вероятно, тот человек хотел получить преимущество перед своими собратьями-переселенцами. Но правительство конфисковало этот предмет, и несколько веков он оставался в архиве улик. Потом попал в музей и…

– Троблум! – Сердитый окрик Кэт хлестнул по залу.

– Да, извини. Это зональный истребитель, – кротко закончил он. – Я был счастлив, когда сумел выкупить его. В музее его держали в стабилизирующем поле, так что оружие до сих пор действующее. Вещь, конечно, антикварная, но я бы не поручился, что кто-либо, даже с таким силовым полем как у тебя, выживет в замкнутом пространстве вроде этого зала. Как ты считаешь?

– Ты пытаешься мне угрожать, дорогуша? – спросила Кэт после небольшой паузы.

– Я поставил его на двойной триггер, – сказал Троблум. – Я могу привести его в действие лично, если решу что ты представляешь для меня угрозу. Но, если ты окажешься достаточно ловкой и уничтожишь меня, оружие все равно сработает.

– Да хоть бы и волновым ножом, – взвыл Коротышка. Ноги у него подогнулись, и он грузно осел на пол. – Я больше не могу. – Он обхватил руками голову и зарыдал. – Действуй, старик. Ради бога, покончи с этим.

Убей нас всех.

– Он этого не сделает, – заявила Кэт. – Не тот тип. Если ты выстрелишь, толстяк, погибнут все, не только я. А если ты меня послушаешься и поможешь схватить Паулу, я могу и позабыть об этом мелком проступке. Поворачивайся, Алсинда, – повелительно добавила она.

Троблум отправил команду на маленький пульт управления зонального истребителя; малметаллическая поверхность замерцала, и на ней открылись пятьдесят небольших отверстий.

– Нет.

Алсинда успела сделать один шаг и снова остановилась.

– Действуй, – приказала Кэт.

– Они не понимают, – сказал Троблум. – Контролировать их тебе помогает не только вставка; они не потеряли надежду. А у меня ее нет. Я знаю, как это глупо. Я знаю тебя. Возможно, ты одна из немногих людей, кого я действительно понимаю. Потому я и отключил свое силовое поле. Я знаю, что ты все равно меня убьешь. И мы оба понимаем, что меня не оживят, даже если Галактика уцелеет. Для меня это конец. Не утрата тела, а реальная смерть. Так что я могу оказать услугу человечеству, забрав тебя с собой.

– А как насчет Коротышки и девчонок? – спросила Кэт.

– Стреляй же, чертов ублюдок! – завопил Коротышка.

– Да, – взвизгнула Алсинда. – Избавь нас…

Ее тело судорожно напряглось, спина выгнулась так сильно, что Троблуму показалось, она вот-вот сломается. Девушка вцепилась пальцами в голову, оставляя ухоженными ногтями кровавые полосы на коже в попытках избавиться от источника мучений. Потом ноги у нее подогнулись, и Алсинда с безмолвным криком рухнула на пол.

– Давай не будем осложнять дело никчемными советами посторонних, – беззаботно сказала Кэт. – Ты все еще надеешься как-то выкарабкаться, иначе уже активировал бы зональный истребитель. Что ты можешь предложить?

– Не знаю, – ответил Троблум. – У меня нет никакого плана. Никакого логического решения. Я просто жду, когда ты совершишь что-то ужасное, и тогда выстрелю. Мы оба погибнем.

Он взглянул на извивающуюся на полу Алсинду. Из ее глаз, рта и носа поползла какая-то ворсистая масса, похожая на грибы: потом еще один нарост поднялся над пупком. Они быстро расширялись и разбухали.

Кэт засмеялась.

– Ты просто прелесть. Я единственный человек, которого ты понимаешь, и потому ты решил себя убить. А что если я предложу тебе пройти к двери и убежать к своему кораблю, в то время как я сама останусь здесь и дождусь Паулу.

Троблум не мог отвести взгляда от бьющейся в конвульсиях Алсинды. Ее голова уже наполовину скрылась под ворсистыми наростами, а по краям бикини вырастали все новые и новые опухоли. На кончиках ворсинок блестели прозрачные капельки. Судороги усиливались. Троблум всерьез подумывал, не убить ли девушку обезвреживающим импульсом и способны ли на это его биононики.

– Я не доберусь и до верхней ступеньки, – сказал он, стараясь сосредоточиться на словах Кэт. В голове крутилось: «Смерть стала бы избавлением для Алсинды, у нее наверняка есть страховка для оживления и ячейка памяти в хранилище». – Остальные охранники Коротышки об этом позаботятся.

Кэт слегка махнула рукой, и Алсинда перестала биться, неподвижно замерев на полу.

– Смотри. Если тебя это беспокоит, девчонок легко отключить.

Троблум всерьез опасался, что и сам может упасть в обморок. Симони в шоке уставилась на тело Алсинды. Серый мех продолжал разрастаться. Троблум ни разу еще не был свидетелем смерти, тем более такой ужасной.

– Не делай этого, – воскликнул он.

– Почему? Я думала, ты все равно собираешься всех нас убить.

Троблум начал привыкать к мысли о скорой смерти. И некоторым утешением в этом ему служила возможность уничтожить одно из самых ужасных существ, когда-либо живших среди людей.

Сеть виллы внезапно ожила и перебросила ему сообщение, расшифровать которое он не сумел. Он попытался возобновить связь с кораблем, но система виллы не воспринимала команды его юз-дубля.

– Она уже здесь. – Кэт радостно оскалилась. – Так ты поэтому тянул время, дорогуша? Мне показалось, что она должна была прибыть не раньше чем через пару часов.

– Извини, – буркнул Троблум, не в силах удержаться от усмешки.

– Я не позволю ей тебя спасти, мой милый.

Поднятая рука Кэт высунулась из светящегося кокона.

– Но ты можешь уйти, – поспешно предложил Троблум.

– Что?

– Уйти. И деритесь между собой. Если кто и способен тебя одолеть, так только Паула. А я подожду здесь, внизу. Оставишь Симони меня охранять. Я не могу отправить сообщение и предупредить Паулу. Если победишь ты, я запущу зональный истребитель. Если она одержит верх, тебе уже не придется здесь командовать, не так ли?

– Умный мальчик, – с восхищением сказала Кэт. – Так и сделаем. Коротышка, поднимайся. Троблум выходит из игры, так что наживкой придется служить тебе.

– Нет! – взвыл Коротышка.

Его тело судорожно дернулось, и он вскочил на ноги, словно пол раскалился добела. Троблуму это очень не понравилось, но он постарался не задерживаться на подробностях.

– Действуй, дерьмо собачье, – крикнул Коротышка Троблуму. – Убей нас всех. Убей ее.

– Ну-ну, – укоризненно бросила Кэт. – Так-то ты выражаешь свою благодарность?

Коротышка мгновенно закрыл рот. Из уголка рта у него побежала струйка крови.

– Симони, ты останешься здесь, – приказала Кэт, выходя из хранилища.

Коротышка Флорак потрусил следом, бросив последний отчаянный взгляд на Троблума. Симони осталась у выхода. Малметаллическая дверь захлопнулась, очертив фигуру девушки темным овалом.

– Извини, – сказал ей Троблум.

Симони не ответила, но он заметил, как напряглись ее челюсти.

Кэт управляет ею на расстоянии, решил он, а это означает, что времени у него мало. Затем он заметил, что взгляд Симони постоянно перемещается с тела Алсинды на него и обратно. Отвратительный мох уже полностью покрыл плоть и теперь распространялся по полу, разбрасывая свои отростки, словно струйки жидкости.

Троблум снова активировал свое защитное поле и прошел в другой конец зала, где лежал самый длинный предмет из его коллекции. Снаружи послышался удар, может, и не один, но малметаллическая дверь служила эффективной преградой. Вероятно, Паула уже была на вилле.

Поднять длинный цилиндр с подставки Троблум смог только при помощи бионоников. Оружие оказалось невероятно тяжелым, но создателям боевых кораблей класса «Москва» не приходилось беспокоиться о массе. Троблум все же сумел поставить его вертикально, чувствуя себя древним рыцарем с разящим копьем. Верхний конец цилиндра оказался всего в нескольких сантиметрах от потолка зала, да еще и покачивался, поскольку Троблум удерживал оружие с огромным трудом. Он сомневался, что древние детали выдержат выстрел, как не был уверен и в том, что его собственное защитное поле устоит против выстрела или взрыва. Но Кэт изгнала из его жизни уверенность, и теперь разум метался между логикой и обреченностью.

Троблум пристально посмотрел в лицо Симони. Правый глаз у нее заметно дергался. Второй раз за этот день Троблуму не потребовалось прибегать к программе эмоционального контекста. Он кивнул девушке и выстрелил из нейтронного лазера класса «корабль – корабль».


Пауле не составило труда отыскать на Шолапуре пособника Троблума. Отслеживать его нелегальные денежные переводы Казначейство Сената Содружества начало в тот день, когда Джастина рассказала о странно опустевшем ангаре в космопорте Дароки. Работники Казначейства выяснили, что за последние годы на счет Коротышки Флорака поступили колоссальные средства, и служба безопасности правления АНС начала собирать подробные сведения о его деятельности. Флорак не представлял никакой угрозы, но нарушал закон, сбывая предметы, не подлежащие продаже в Содружестве. Большая часть его товаров вроде реликвий военного времени была абсолютно безвредной, но вместе с тем он приторговывал и оружием, снабжая террористические группировки. Сам Флорак, насколько было известно АНС, не имел дела ни с фракциями, ни с их агентами. Несмотря на все свои амбиции, в глазах политических и экономических кругов Содружества он не представлял собой ровным счетом ничего.

Паула на своем корабле «Алексис Денкен» прилетела за день до назначенной встречи, ночью тайно спустилась сквозь атмосферу, легко уклонившись от оборонительной системы Икео, и погрузилась под воду в двадцати милях от виллы Флорака. Еще в открытом море ее заинтересовали обломки высокоскоростного глиссера, лежащие на белом песке неподалеку от чудесного пляжа в поместье Флорака. Анализ, проведенный сенсорботами, показал, что судно рассечено надвое импульсом дезинтегратора. Паула догадалась, что встретиться с неуловимым Троблумом намерена не только она одна. Вызовы, поступающие в службу безопасности правления АНС, перехватить довольно трудно, но возможно для специалистов фракций. А Троблум обещал поделиться важными сведениями относительно деятельности Ускорителей. Иланта наверняка направила своего представителя, чтобы предотвратить утечку информации. Возможно, самого Мария. Паула с радостью бы его арестовала, хотя он, вероятно, предпочтет наручникам самоуничтожение.

Паула запустила пять небольших роботов с пассивными сенсорами, разместила их на высоких точках вокруг поместья и приготовилась ждать. Из обитой мягкой материей ниши выдвинулось ее пианино. Инструменту из дерева фай, мерцавшему в приглушенном свете каюты красноватым золотом, было триста лет. Изготовил его в мастерской на Лотиане мастер-Высший, который полтора века совершенствовал свое искусство и превзошел даже легендарных ремесленников древности. Паула получила пианино прямо из мастерской и ни разу не пожалела, что ждать пришлось девяносто лет.

Она села на бархатный табурет, вытащила ноты и в который раз начала исполнять «К Элизе». Из-за недостатка времени для практики у нее были проблемы с техникой игры. Паула могла бы подключить к пальцам музыкальную программу, но ей хотелось сыграть эту мелодию так, как было задумано автором. Такой прекрасный инструмент заслуживал упорства и уважения, а музыка, извлекаемая пальцами под управлением программы, ничем не отличалась от обычной записи.

Любопытные рыбы, отдыхавшие на песке вокруг овоида, были вынуждены десятки раз прослушивать одни и те же отрывки, исполняемые с неустанной целеустремленностью.

Спустя день, когда Паула играла уже с заметно большей уверенностью, ей пришлось признать, что корабль Троблума обладает превосходной маскировкой. Грузная фигура, восседающая на маленьком скутере и обернутая потрепанным плащ-костюмом, появилась из леса у дальнего края поместья Флорака, застигнув Паулу врасплох. Ни один из датчиков ее корабля не засек, как Троблум спускался с орбиты. Пальцы замерли над клавишами из искусственно выращенной слоновой кости: Паула ждала, что произойдет дальше.

Скутер остановился у пограничных столбиков и слегка качнулся, когда Троблум послал Флораку известие о своем прибытии. Затем охранный периметр отключился, и гость, неуверенно петляя, направился к вилле.

Вскоре он оказался у главного входа и скрылся в здании. Над виллой поднялось силовое поле. В этот момент подошел передний край атмосферного фронта приближающегося шторма.

Троблум вызвал службу безопасности правления АНС, сигнал оттуда поступил Пауле. Ее дистанционные наблюдатели не могли подобраться так близко к вилле, чтобы получить четкое изображение, но во время разговора она ясно видела ряд экзотических желтых и зеленых цветущих растений, окаймляющих край бассейна, где он стоял. Она не солгала Троблуму. Через два часа она точно будет на вилле.

Паула дала команду интел-центру убрать пианино, натянула броню, активировала три боевых робота, хранившихся в носовом отсеке корабля, и вышла через тамбур-шлюз. Антиграв-установка костюма подняла Паулу прямо на поверхность, под тропический ливень, низвергающийся из плотно затянувших небо туч. Она пролетела по плавной низкой дуге до скалы над белым пляжем и приземлилась у одного из серебристых столбиков, означающих границу поместья. Все три робота, охраняя Паулу, кружили над головой, хотя заметить их в такую погоду было непросто. Непрерывно сверкали молнии. Наконец охранные сенсоры зафиксировали приближение гостьи, и интел-центр виллы потребовал идентификацию.

– Я Паула Мио, представитель АНС, прибыла по официальному делу. Меня ожидают. Позвольте пройти.

Ответа не последовало. Пограничные столбики оставались активными, и Паула отключила восемь ближайших приборов при помощи протонного лазера. Костюм с антиграв-установкой понес ее к вилле на высоте около пяти метров над землей. Впереди поднялся купол силового поля. Она облетела вокруг, пока не оказалась между двумя крыльями трехстороннего здания. Стекающая по силовому куполу вода затуманивала видимость, но Паула сумела рассмотреть трех подражающих амазонкам женщин в бикини, торопливо занимающих позиции за валунами искусственного водопада на краю бассейна. Паула уже изучила скромное личное дело Флорака, и потому его предпочтения относительно телохранителей были ей известны.

– Ну-ну, – пробормотала она.

Женщины даже не надели броню. Глупые дилетантки.

Охранники заняли стандартные позиции, защищая центральную часть виллы. Паула решила, что именно там скрывается их босс вместе с Троблумом.

Два из ее боевых роботов запустили на верхушку защитного купола виллы стайку энергетических подавителей. Маленькие черные шары заскользили и покатились по наклонной поверхности. Вокруг каждого контакта загорелись яркие вспышки, и шары начали замедлять движение, словно поверхность стала липкой. Плотные всплески ионов привлекли молнии, и из туч на купол обрушился целый шквал разрядов. Темнота, окутывающая шары, начала распространяться и впитываться в силовое поле. Купол окрасился тревожным пурпуром.

Во внутренний дворик сквозь защитный барьер стала просачиваться горячая вода. Силовое поле сияло, подобно красному карлику, пожираемому черными язвами. Полевой сканер Паулы пробился сквозь ослабленную защиту. У амазонок обнаружилось кое-какое активированное оружие, но Троблума нигде не было видно.

– Где же ты? – прошептала она.

Внутри виллы медленно двигался еще один человек, обладающий тяжелым вооружением, но следить за ним при упорно сопротивляющемся силовом поле было трудно. Сканирование функций поля не помогло обнаружить Троблума. Видимо, он находился где-то в глубине здания, возможно, ниже уровня земли.

В купол снова ударила молния. Боевые роботы добавили к ней еще три разряда протонных лазеров. И этого оказалось достаточно. Силовое поле обрушилось, результирующая звуковая волна хлестнула по растениям у бассейна и послала в мрачное небо вихрь листьев. Мелкие осколки стекол от разбитых окон усеяли каменные плиты.

В струях разразившегося ливня Паула стремительно спустилась к бассейну. Охранники-амазонки встретили ее лучами лазеров и импульсами дезинтеграторов. Потом последовал залп из гель-ружей, не причинивший ни малейшего вреда ее броне. Она озадаченно нахмурилась. Коротышка или тот, кто взорвал его глиссер, наверняка должен обладать более мощным оружием.

– Немедленно деактивируйте свои боевые системы, – скомандовала Паула.

Боевые роботы, рассекая струи ливня, устремились к амазонкам. Две из них, стреляя на ходу в массивные аппараты, укрылись в доме. Третья, в ярко-зеленом бикини, выскочила из-за валуна, намереваясь пересечь разгромленный двор, и Паула направила в камень импульс дезинтегратора. Валун взорвался тысячами осколков, загремевших по стене виллы.

– Стоять, – закричала она.

Но женщина нырнула в крайнее помещение, служившее просторным вестибюлем. Телохранители Коротышки снова заняли оборонительные позиции.

– Троблум, выходи, я ведь здесь по твоему приглашению.

В ее силовое поле снова ударил залп энергетических зарядов. В местах попаданий с шипением вспыхнула паутина алых разводов, испаряющая капли дождя на плечах. Паула вздохнула. Трудно будет нейтрализовать глупых женщин, не причинив им вреда. Полевой сканер снова прошелся по вилле. Человек с мощным оружием двигался в задней части комнаты, где укрылись женщины. А Троблума по-прежнему нигде не было видно.

– Ну хватит, – вслух произнесла Паула.

Антиграв-установка костюма подняла ее над землей и понесла вперед. Импульс дезинтегратора обрушил стену перед Паулой, а заодно и часть крыши, открыв пространство вестибюля. Вместе с дождем внутрь полетели тучи обломков. Женщины перегруппировались и снова спрятались в укрытиях.

Датчики наружного наблюдения виллы засекли приближающийся сквозь стену ливня объект: большое судно, идущее на малой высоте тем же маршрутом, что и скутер Троблума. Его корабль. Паула, не зная возможностей судна, резко остановилась.

Из-под пола вестибюля, прямо перед ней, вырвались восемь желто-пурпурных лепестков экзотической энергии. Словно хищные челюсти, они мгновенно сомкнулись в каком-то метре от брони Паулы, образовав массивный светящийся столб. Он изогнулся, лепестки снова разошлись и потянулись к ней, быстро удлиняясь.

Паула успела только изумленно ахнуть, а антиграв уже оттолкнул ее назад. Она призвала на помощь боевых роботов, и все вместе они открыли огонь по основанию энергетического цветка, пытаясь уничтожить генератор. Кончик одного из лепестков задел силовое поле ее брони. В экзо-зрении вспыхнули странные тревожные символы.

В этот момент колоссальный взрыв взметнул вверх землю.

Паула, беспорядочно кувыркаясь, взлетела над виллой. На мгновение ей показалось, что это взорвался генератор экзотической энергии, но желтые лепестки все еще трепетали, словно пламя на ветру. Они погасли только через пару секунд.

В пятидесяти метрах над виллой Паула стабилизировала свой полет. Обращенные вниз сенсоры показали, что вместо значительной части здания образовался двадцатиметровый кратер со стенами взрытой дымящейся земли. На дне виднелось отверстие, ведущее в подземелье. Вокруг повсюду валялись искореженные обломки металла.

– Быстрее сюда, – скомандовала она «Алексису Денкену».

Боевым роботам она велела обстреливать точку с координатами генератора экзотической энергии. На полуразрушенную виллу обрушились импульсы дезинтеграторов и лучи протонных лазеров. Ослепительные вспышки, осветившие руины, затмили сверкавшие в небе молнии.

Паула устремилась вниз, стараясь избежать любого возможного контакта с экзотической энергией. До сих пор ей везло, но тот генератор способен поймать ее в клетку вместе с защитным полем. Она заметила, что по склону кратера кто-то карабкается наверх. Сенсоры зафиксировали крупное телосложение и биононики Высшего, с трудом поддерживающие истощенное силовое поле.

– Троблум, – направила она вызов.

Он остановился на краю кратера и завертел головой, словно пьяный.

В небе показался быстро приближающийся «Алексис Денкен». Из носовой части вылетели еще десять боевых роботов, усиливших защиту Паулы. И тут со скоростью девять махов, со свистом рассекая воздух, над холмами стал снижаться еще один корабль.

Паула приземлилась на клочке грязи, еще минуту назад бывшем тщательно ухоженным топиарием. Корабль, имеющий форму классического ракетного конуса с восемью хвостовыми стабилизаторами, повис над кратером рядом с Троблумом. В носовой части разошлись створки шлюза.

– Стой, – крикнула Паула.

И тут ее сканер обнаружил еще одну фигуру, выбравшуюся из руин виллы Флорака. Этот человек был окутан серебристым сиянием, непроницаемым для любого сенсора. Паула инстинктивно переключила внимание с Троблума на неизвестного. Она поняла, что это и есть реальная угроза. Между ними остались только исходящие паром остатки плавательного бассейна.

«Алексис Денкен», окруженный десятком боевых роботов, с грохотом прорвался сквозь шторм, остановился позади Паулы в паре метров над землей и расширил свое силовое поле, захватывая и ее. В сверкающую фигуру, спокойно стоящую на фоне разрушенной виллы, нацелились орудия, способные смести с лица земли средних размеров город. Троблум скрылся в шлюзе, и его космический корабль под прямым углом взмыл навстречу тучам. Затем появился третий корабль. Паула ожидала, что судно Троблума будет сбито, но корабль опустился и занял позицию позади светящейся фигуры. С «Алексиса Денкена» пришло сообщение об активации на чужом судне множества мощных орудий.

– Марий, это ты? – спросила Паула.

Белая фигура отрицательно качнула головой. Коротышке Флораку каким-то образом удалось уцелеть в этом побоище. Он выполз на треснувшие деревянные доски пола, орошая их кровью из десятка ран.

– Проклятье, – прошипела Паула.

Если начнется бой, его исход предсказать невозможно. АНС обеспечила ей превосходное оснащение, но представитель фракции тоже обладает довольно мощным арсеналом. Если она одержит победу, то никогда не узнает, кто так беззастенчиво противостоял ей – а в ее лице и АНС. От проигравшего не останется ничего, кроме быстро рассеивающегося потока ионов. А Коротышке Флораку в любом случае грозит утрата тела или даже окончательная смерть. В развалинах виллы могли остаться и другие люди; она сама видела несколько глупых амазонок-телохранителей. Несмотря на многие личные качества и опыт, приобретенный за несколько веков, понятия Паулы о добре и зле остались прежними. Она, Паула Мио, не имеет права подвергать опасности жизнь гражданских лиц, хотя бы и таких отвратительных, как Флорак. В этой Вселенной у нее одна цель – поддерживать закон. Как бы ни мешал ей сейчас Флорак, она не может лишить его последнего шанса.

Кроме того, Флорак – ценный свидетель. А с такими противниками, как фракция, к которой принадлежит неприятель Паулы, должно разбираться правление АНС.

Паула стояла неподвижно и смотрела поверх разбитого бассейна на фигуру, испускающую холодный белый свет. Ее сканер упорно исследовал блестящее силовое поле, но не мог найти ни малейшей лазейки. Ей было известно только одно: это не Марий, тот намного выше.

Шлюз прибывшего корабля стал втягивать белую фигуру. Рука поднялась в насмешливом салюте. Напоследок по-дурацки вильнули бедра, а потом шлюз закрылся, погасив серебристо-белое сияние. Паула дала команду сенсорам «Алексиса Денкена» проследить за кораблем, насколько это возможно. За пределами ионосферы активировалась маскировка. Осталось незначительное квантовое искажение высоко над экватором, которое мог заметить только интел-центр; затем корабль, вероятно, нырнул в гиперпространство. Лучшие сенсоры, предоставленные АНС, были способны зафиксировать малейшие квантовые следы ультрадвигателя. Но в этом случае они не увидели ничего.

Паула сжала губы и просвистела условный сигнал. Боевые роботы, кружившие над головой, показали ей Коротышку Флорака, бьющегося в агонии на исковерканном деревянном полу. Паула, подбежав к нему, увидела странные серые наросты, показавшиеся из его рта и носа. Ее юз-дубль обратился напрямую к его макроклеточным ячейкам.

– Флорак? Ты принимаешь мой сигнал?

Ворсистая серая масса выползла из его глаз.

– Кто это был, Флорак? Ты знаешь, кто это сделал?

В ответ ей только белый шум шелестел в канале связи.

– Ладно, я забираю тебя в медицинскую палату. У меня лучший во всем Содружестве корабль. Ты поправишься.

Она подхватила Флорака и полетела прямиком к шлюзу, приказав по пути интел-центру запустить процедуру обеззараживания первого уровня. Ей очень не нравился вид этого серого мха.

– Держись, Флорак, все будет в порядке. Ты останешься со мной, понял?

Всего через несколько секунд Паула уже находилась в каюте, но к тому времени, когда она уложила Флорака в похожую на гроб медицинскую камеру, он уже бился в агонии. Над ним плавно опустилась серая блестящая малметаллическая крышка.

Сканирование показало, что серое вещество поразило его тело, проникнув во все внутренние органы. Оно оплетало нервные волокна, не разрушая, но полностью охватывая их. Пока Паула с отвращением и недоумением просматривала результаты анализа, материя-захватчик запускала в нервную ткань Флорака непрерывный поток импульсов. Отростки в мозгу стимулировали отдельные нервные пути, удерживая жертву в сознании.

Во всем организме Флорака не осталось плоти, которую могли бы поддержать медицинские средства. На глазах у Паулы он умер, испытывая мучения, предельные для его нервной системы.

– Извлечь ячейку памяти, – скомандовала Паула.

Но и это оказалось невозможно: серый нарост пронизал ячейку, полностью ее разрушив. Паула с растущей тревогой перечитала результаты анализа. Серый мох, похоже, оказался чем-то вроде вируса-биононика, способного поражать как органические, так и неорганические объекты. Он уже проник в вещество инструментов, прикасавшихся к телу Флорака, и превратил их в свое подобие. Этот процесс затронул даже корпус медицинской камеры.

– Проклятье! – проворчала Паула.

«Алексис Денкен» поднялся на высоту в пять тысяч километров, вышел за пределы атмосферы и вытолкнул медицинскую камеру. Блестящий металлический футляр, кувыркаясь, отлетел от корабля и засверкал в лучах солнца. Паула запустила в него несколько импульсов мощного гамма-лазера, чтобы разделить вирус на отдельные молекулы, а затем прикончила залпом дезинтегратора. Раскаленные добела остатки медицинской камеры разлетелись сверкающим облачком газов.

«Алексис Денкен» попал в зону обзора сразу нескольких наземных систем слежения. Интел-центр доложил о запросах идентификации, поступивших из каждого города планеты. Паула проигнорировала их и спустилась к вилле.

Над ней снова закружили боевые роботы, а ливень продолжал хлестать по развалинам. По разбитым дорожкам потекли бурные ручьи, несущие пыль и мелкий мусор. Паула, разбрызгивая воду бронированными ботинками, осторожно приблизилась к краю кратера. Земля на его склонах оказалась незначительно радиоактивной. Роботы-шпионы спустились разыскать в подземелье останки других обитателей виллы. Первое, что они обнаружили среди искореженного металла и оплавленного пластика, был обгоревший труп. Еще одна амазонка Флорака. Затем на обломке скалы обнаружился клочок серого вещества. Его края подрагивали и морщились, отыскивая материал для роста.

– Черт побери, – выругалась Паула.

Здесь ему нечем было поживиться. Она дала команду двум боевым роботам спуститься и начать систематическую стерилизацию всего участка гамма-лучами. После этого послала вызов АНС.

– Здесь творится настоящее безумие, – доложила она.

«Ускорителям отчаянно хочется заставить Троблума молчать».

– Нет. Здесь совсем другое. – Паула прошла на то место, где был вестибюль, и при помощи сканера отыскала обломки генератора экзотической материи. От устройства мало что осталось, и она была почти уверена, что виновато в этом не только ее оружие. В какой-то момент схватки генератор сработал на самоуничтожение. – Тот, кто здесь побывал, мог уничтожить Троблума в первую же секунду. Но они этого не сделали. Они хотели использовать его в качестве приманки для меня. Система с экзотической материей предназначалась для того, чтобы меня схватить. Весьма хитроумная ловушка. Кто-то здорово постарался. Мне повезло, что корабль Троблума появился вовремя. Еще секунда, и я бы попалась.

«За долгие годы ты нажила себе множество врагов».

– Да, но этот пользуется поддержкой фракции. У него есть корабль с ультрадвигателем, не уступающий «Алексису Денкену», и омерзительный вирус, кроме того, кто-то знал о нашей с Троблумом встрече. Логично предположить, что он союзник Ускорителей, но Троблум остался жив. К кому могли бы обратиться Ускорители в таком деле? И кто осмелился бы не сделать того, что им было нужно в первую очередь? Непонятно. Этот человек явно не обременен моральными устоями и готов убить любого. И меня, похоже, ждала камера пыток или нечто подобное.

При этих словах в ее голове возникло дурное предчувствие. Паула вспомнила дурацкое движение бедрами за момент до того, как светящаяся белая фигура исчезла в воронке шлюза. Она знала одну личность, подходящую по всем пунктам, но ее участие было исключено. Она погружена в небытие и останется там еще очень долго. Впрочем, если кто и имеет возможность вытащить ее в реальный мир, то только фракция…

– Они не осмелятся… – прошептала Паула.

С другой стороны, Ускорители становятся все более и более бесцеремонными, а свои шаги они просчитывают на десятки лет вперед.

«Что ты собираешься делать дальше?» – спросила АНС.

Паула окинула взглядом промокший от ливня участок, по которому все еще били молнии.

– Здесь мне потребуется полная криминалистическая экспертиза. Шансов немного, но, если выяснится, кем и где была создана клетка из экзотической материи, я бы хотела это узнать.

«Я немедленно отправлю команду».

– Спасибо. А я пока займусь Троблумом. Надо выяснить, куда он мог отправиться. Пока Оскар не нашел для нас Второго Сновидца, я больше ничего не в силах предпринять.

«Как скажешь».

Паула подняла взгляд к хмурому небу, жалея, что не видит звезды.

– Есть какие-то новости о поглощении?

«Пока нет».

– Ты сумеешь это пережить?

«Не знаю. А как намерена поступить ты?»

– Я еще не решила, что буду делать, если окажется, что процесс остановить невозможно. При желании Высокий Ангел возьмет меня с собой в другую галактику. А пока надо помешать нашим дорогим согражданам еще больше усложнить положение.


Араминта не смыкала глаз всю ночь напролет. Да и как могло быть иначе? Она сказала «нет». «Нет» – Небесному Властителю! «Нет» – существу, предлагавшему провести значительную часть человечества в предполагаемую Нирвану!

Нет. Это было сказано, потому что я и есть Второй Сновидец.

«Я! Ох, Оззи, помоги мне, пожалуйста. Такого просто не может быть. Я…» – Она все ворочалась с боку на бок. Как такое вообще случилось? Благодаря какому-то далекому предку, о котором она услышала всего день назад, благодаря этой Меллани и ее дружбе с сильфенами. Все неизвестные до сих пор факты из прошлых веков давили на Араминту, лишали ее самостоятельности, определяли ее долю. Судьба выбрала ее.

«Меня!»

И теперь миллионы, миллиарды последователей Воплощенного Сна будут смотреть на нее, ждать ее помощи в единении с Небесным Властителем. А она сказала «нет».

Небесный Властитель был удивлен. Даже шокирован. Она чувствовала это болезненное изумление, прекращая мысленный контакт. Подобный ответ не вписывался в его реальность. С таким же успехом она могла сказать «нет» силе тяжести.

Она ужаснулась своему поступку, но его продиктовал ей инстинкт. Она не хотела быть Вторым Сновидцем. Всего несколько часов назад, после долгих дней самоанализа и самопознания, она определила свое будущее. Она выйдет замуж за мистера (или за мистеров) Бови. Она получит новые тела и станет мультиличностью. И они станут жить в этом прекрасном доме или в другом, который она построит, но таком же чудесном. Интересно, а какие дети рождаются у мультиличностей? И хочет ли мистер Бови детей? Они об этом пока еще не говорили. В ближайшие годы ее ждет так много нового, столько открытий! Столько радости!

Естественно, она сказала «нет». А что еще она могла сказать?

«Это не моя судьба, и я никогда не стану частью происходящего».

Миллионы хотят, чтобы их мечты сбылись. И они настоят на своем.

«Но они не узнают, что это я. Я больше не стану разговаривать с Небесным Властителем».

Решение она приняла, когда в окна спальни пробились первые лучи солнца. Араминта безумно устала, и ее била дрожь. На щеках остались следы высохших слез от беззвучных рыданий в часы одиночества, когда за окном тихо шелестел дождь. Но теперь она приняла решение. И твердо намерена его придерживаться.

Возле нее на большой кровати лежал на спине юный мистер Бови. Он слегка хмурился. От неприятного сна у него даже подергивался уголок рта.

«Хуже сна, чем у меня, быть не может, – мысленно сказала ему Араминта. Она решила, что мистер Бови тоже ничего не узнает, ноша слишком тяжела. – С этим надо порвать. Окончательно. Я все выдержу, и со временем жизнь наладится».

Араминта нагнулась и поцеловала юное тело. Сначала нежно. В бровь. В щеку. В губы.

Мистер Бови зашевелился, перестал хмуриться. Она улыбнулась и поцеловала его в шею. Пальцы ласково размяли мышцу на его груди, а в мозгу из памяти развернулась меланж-программа. Разбушевавшиеся мысли успокоились, Араминта неторопливо вздохнула, прислушиваясь к ритмам своего тела и обретая долгожданное спокойствие. Теперь она могла сосредоточиться на молодом любовнике.

Весь следующий час не было ни раздражения, ни посторонних мыслей, ни сомнений. С какой радостью Араминта сменила Небесного Властителя, Второго Сновидца и Воплощенный Сон на добрый старый ненасытный человеческий секс.

– Прости меня, особенно после того, что у нас сегодня было, но ты выглядишь не очень хорошо, – сказал мистер Бови.

Араминта, выбираясь из огромной ванны, неохотно кивнула. Насколько все же приятнее нежиться в воде с ароматическими маслами, чем наскоро мыться под споровым душем. Ее бедное тело заслужило такую роскошь.

– Это твоя вина, – насмешливо ответила она.

Ей не удалось произнести фразу с надлежащей интонацией. Ее мысли с настойчивостью морского прибоя снова и снова возвращались к откровениям прошедшей ночи.

Юный кельт подал ей огромное полотенце.

– Ты в порядке? Ничего не скрываешь?

– Оззи! Нет, конечно! Я приняла правильное решение. Возможно, впервые в жизни.

Он горделиво улыбнулся, но не сумел скрыть беспокойство.

– Ты выглядишь… озабоченной. И я переживаю.

Она наклонилась, чтобы вытереть ноги.

– Неделя выдалась нелегкой. Я в порядке, просто плохо спала, вот и все. Сейчас вернусь домой и приму какой-нибудь стимулятор.

– Домой?

Он нахмурился.

– Мне необходимо закончить отделку квартир. Мы оба знаем, как мне нужны деньги.

– Конечно.

Он смущенно почесал затылок. Араминта не привыкла к этому. Каждый раз, когда возникала потребность в серьезном разговоре, мистер Бови представал перед ней в теле чернокожего мужчины средних лет, в том самом, что присутствовало на их первом свидании. И она почти считала его отцом семейства. Правда, она никогда и не задумывалась, было ли это с его стороны намеренным шагом.

– Послушай, – сказал юноша. – Я ненавижу приносить дурные вести, но ты сегодня утром наверняка еще не подключалась к унисфере.

От одного только тона, каким была произнесена эта фраза, у Араминты сжалось сердце. Вчера вечером, отправляясь в спальню, он велела юз-дублю приостановить все контакты с унисферой; сейчас она возобновила подключение, отдав предпочтение новостным каналам.

– Великий Оззи, – выдохнула Араминта.

Она увидела все. И вторжение сил Эллезелина. И военизированные отряды, марширующие по городу. И огромные капсулы, патрулирующие небо и блокирующие передвижение гражданского транспорта.

Араминта бросилась к окну. Над рекой Кэрнс, на фоне подсвеченных утренним солнцем облаков, парили зловещие темные овалы. Силовое поле, защищающее Колвин-сити от непогоды, было поднято над всем городом. Но удерживало оно не разбушевавшуюся стихию – захватчики не позволяли покинуть город ни одной капсуле.

Но худшей новостью, куда худшей, было сообщение директора станции «Центурион» Трахтенберга о начале расширения Бездны. Все комментаторы называли это явление фазой поглощения. И с тем же единодушием они возлагали вину на Второго Сновидца, отказавшегося от помощи Небесного Властителя. «Это не может быть простым совпадением», – фраза повторялась бесконечно, и ее эхо звенело в голове Араминты.

– Я не могу здесь остаться, – простонала она.

– Ты шутишь? На улицах небезопасно. Они фильтруют новости, наши сограждане просто так не смирятся. Уже произошло несколько стычек, а еще даже не наступило время завтрака.

«Они здесь из-за меня, – поняла Араминта. – Из-за одной меня подвергся насилию целый мир. Да простит меня Оззи».

– Я отправлюсь прямиком домой, – упрямо сказала она. – Необходимо присмотреть за квартирами. Кроме них, у меня ничего нет. Ты ведь понимаешь меня, правда?

Она чувствовала себя отвратительно, прибегая к эмоциональному насилию, но сейчас больше всего она хотела уйти. Хотя, наверное, совершенно напрасно. Она ведь собиралась выйти замуж, мистерам Бови можно было доверять. Но в этом вопросе она не открылась бы никому. Он сделал предложение девушке, изо всех сил старающейся создать собственный бизнес, а не ходячей катастрофе галактического масштаба.

– Я-то понимаю, – нехотя согласился он. – Но они блокировали движение капсул. Половина меня разбросана в разных концах города.

Араминта принялась одеваться. Теперь в ванной комнате у нее имелся свой стенной шкаф, так что она могла надеть практичные темные джинсы и синий свитер.

– В гараже стоит моя мотогондола, я оставила ее здесь пару недель назад.

Юз-дубль Араминты срочно изучил все ограничения движения в Колвин-сити. Сеть управления транспортом извещала о запрете на перемещение любых неслужебных воздушных средств, объявленном службой мэра и Федеральным транспортным агентством Виотии. Жителям города разрешалось пользоваться наземными видами транспорта в границах города, но с рекомендацией совершать поездки только в случае крайней необходимости. Было очень много ссылок на официальные бюллетени правительства Виотии о вхождении в зону Свободного Рынка в качестве ключевого мира и о том, что после недолгого переходного периода жизнь вернется в нормальное русло и начнется фаза интенсивного развития экономики, что повлечет повышение общего уровня жизни. Араминта на мгновение вспомнила Ликана и его грандиозные планы относительно зоны Свободного Рынка, но тут же отмахнулась от посторонних мыслей.

– Позволь кому-нибудь из нас сопровождать тебя, – предложил мистер Бови. – Давай я хотя бы провожу тебя до квартиры.

– Я не думаю, что начинать совместную жизнь с зависимости от тебя – хорошая мысль, – произнесла она, в душе проклиная себя за сказанное.

Он совсем сник.

– Ну ладно. Оззи свидетель, я еще не встречал таких упрямиц.

– Считай это настойчивостью и подумай, насколько полезно оно бывает в постели.

– Помоги, Оззи, военным, которые попадутся у тебя на пути. – Его ироничная улыбка получилась неубедительной. – Так ты не позволишь кому-либо из нас сопровождать тебя?

– А у тебя есть наземный транспорт? – ответила она вопросом на вопрос.

– Нет.

– Какой ты милый. Все еще хочешь на мне жениться?

– Да.

– Даже если меня станет много?

– Будь осторожна, пожалуйста.

Когда Араминта взобралась на свою мотогондолу, попрощаться с ней вышла целая команда мистеров Бови. К удивлению девушки, батареи в машине еще сохранили добрую половину заряда. Она весело помахала рукой, оглянувшись на одинаково расстроенные лица, а потом вывела гондолу на узкую гравийную дорожку, ведущую к основной магистрали. В какой-то момент Араминта испугалась, что вся ее решимость вот-вот иссякнет, что она вернется и во всем признается. К тому же она боялась, что больше никогда не увидит мистеров Бови и что несмотря на свои намерения не сможет справиться с навалившейся тяжестью.

«Если даже и так, я не могу втягивать в это дело его».

С такой мыслью Араминта пересекла сад, еще не просохший после ночного дождя. Старые кованые ворота со скрипом разошлись, выпуская ее из поместья, и она оказалась на пустой дороге, обсаженной высокими лакфолями, листья которых тихо шелестели под легким ветерком, веявшим внутри силового купола.

Самым неприятным местом на пути был длинный арочный мост, ведущий на северный берег реки: перед скользящими вдоль моста огромными капсулами Араминта чувствовала себя ужасно незащищенной. И город, лишенный обычного движения, казался странным, как будто его поразил какой-то недуг. Идущие по мосту люди, похоже, разделяли ее мнение. Многие горожане, выражая свое пренебрежение захватчикам, нарушившим их нормальную жизнь, решили отправиться на работу, как обычно. На центральных улицах скользили по рельсам вагончики общественного транспорта, плотно набитые жителями пригородов. И кто бы мог подумать, что в городе так много мотогондол? Большая часть этих машин явно не выходила из гаражей долгие годы.

Араминта добралась до верхней точки моста и тогда позволила себе окунуться в Гея-сферу, бурлящую гневом и решимостью, которую излучали сограждане, поддерживая друг друга в возмущении. Единство горожан не могло не порадовать Араминту, но поделиться своими мыслями она не осмеливалась. Она чувствовала и других людей вроде Данала, которые следили за узлами восприятия, стараясь уловить ее мысли, определить ее местоположение, ее личность. Какая ирония: один из охотников покупает квартиру именно у нее, и они живут по соседству, долгое время ни о чем не догадываясь. А вдруг он сможет ощутить исходящее от нее чувство вины?

Впереди, над дальним концом моста, повисли еще три капсулы. Десятки бойцов в броне собрались на выходе с моста и осматривали всех проходящих. Араминта едва не повернула назад, но это привлекло бы нежелательное внимание. А они наверняка наблюдали за движением по всему мосту, ожидая именно такой реакции. И она продолжала ехать, размышляя, как бы в таком случае поступила ее прародительница Меллани, так осложнившая простую жизнь Араминты. Может, она была героем войны или засекреченным агентом правительства? И почему она стала другом сильфенов? Араминта дала себе слово: добравшись до дома, первым делом изучит биографию этой женщины, виновной во всех ее нынешних бедах.

Военные просто стояли двумя грозными рядами, держа винтовки поперек груди, и всем приходилось проходить или проезжать между ними. Узел унисферы в конце моста запрашивал идентификацию юз-дублей. Араминта тоже отослала сертификат личности, с тревогой поглядывая на громоздкие фигуры и гадая, что сейчас выражают лица солдат. В Гея-сферу от них не просачивалось абсолютно никаких эмоций, что казалось довольно странным, ведь гея-частицы должны быть абсолютно у всех последователей Воплощенного Сна. Испытывают ли они какое-то беспокойство? Ведь не могут же они не чувствовать ненависть целой планеты?

Впрочем, какую бы программу захватчики ни использовали для выявления Второго Сновидца, Араминта ее не заинтересовала, и военные беспрепятственно пропустили ее мотогондолу. А на берегу уже собралась группа молодежи, и во влажном воздухе разносились обращенные к бойцам крики. Несколько роботов со строительной площадки неподалеку покатились к темным шеренгам солдат, угрожающе размахивая инструментами и блокируя взломанными программами ближайшие узлы киберсферы.

К тому времени, когда Араминта была уже в сотне метров от проспекта Гатано, проходящего за мостом, командир военизированного отряда решил принять меры против обидчиков и взбесившихся роботов. Противное высокочастотное гудение энергетического оружия, направленного на роботов, вызвало новую волну гневных выкриков. Араминта, увидев, что на помощь подходят еще две капсулы, увеличила скорость. Не хватало ей именно сейчас угодить в участок!

Спустя сорок минут, когда она подъехала к своему дому в районе Бодант, в парке перед ним собралась целая толпа народа. Араминта сознавала свое предубеждение, но многие из собравшихся выглядели точно как бандиты, оккупировавшие соседний район Хельи, о которых часто говорили в новостях. В Гея-сфере над парком сгущалось мрачное недовольство, более пугающее, чем гнев молодежи. Здесь ощущалась общая цель, чреватая насилием.

Араминта направила гондолу в подземный гараж, радуясь, что на дверях установлены двойные запоры. Лифт быстро доставил ее на четвертый этаж. Отпирая замок, она молилась, чтобы Данала и Марибель не было дома или чтобы они не услышали ее шагов в вестибюле. Достаточно ли хороша установленная ею звукоизоляция? Пара последователей Воплощенного Сна вселились два дня назад, не дожидаясь официального окончания работ, и Араминте предстояло еще многое сделать, пока деньги не поступят на ее счет. Но не сегодня!

Дверь занимаемой Араминтой квартиры закрылась, и она подперла ее спиной, словно не надеясь на старый латунный замок. Девушка со свистом выдохнула и медленно сползла на паркет.

«Я просто останусь здесь. Незачем выходить наружу. Можно заправить кулинарный процессор, не выходя из дома. Буду заниматься отделкой двух оставшихся квартир. А к тому времени, когда закончу работу, шумиха уляжется. Если бы только не фаза расширения Бездны! Но райели справятся, об этом твердят во всех новостных шоу унисферы».

Араминта и сама осознавала, что старается себя обмануть.

Минут через тридцать поступил вызов от Крессиды. Араминту подбодрил один только вид ее активировавшейся иконки. Если кто и способен был ей помочь, то лишь Крессида. И, возможно – только возможно, – она расскажет кузине о том, кто такой Второй Сновидец.

«Привет, милая, как дела? Где ты сейчас?»

– Спасибо, у меня все в порядке. Я в своей квартире.

«О! Я думала, что ты с мистером Бови».

– Я была у него. Только недавно вернулась.

«И сама пробиралась через весь город?»

– Да. Это оказалось нетрудно. Я воспользовалась своей мотогондолой.

«Великий Оззи, какая глупость. Милая, пойми, не надо было так делать.

Я серьезно. Наша жизнь становится слишком напряженной. Я уже поговорила со своими знакомыми в городском совете и правительстве. Эти мерзавцы из Воплощенного Сна не планируют убираться обратно. Наш безмозглый премьер-министр сдала Виотию со всеми потрохами».

– Да, я знаю, – грустно ответила Араминта.

«И Колвин-сити сейчас стад самым опасным местом. Они решили, что этот чертов Второй Сновидец живет здесь. Теперь ему некуда деться. Своим вторжением они нарушили все статьи конституции Содружества и теперь не намерены останавливаться. Ты знаешь, кого они отрядили руководить поисками?»

– Нет.

«Только никому не говори. Советник Пелим лично прибыл через червоточину, чтобы взять на себя командование».

– Кто он такой?

«О, держись, дорогая! Это первый помощник Этана, его кулак. Худшего подонка ты не встретишь, паршивый старикашка Ликан ему в подметки не годится».

– Великий Оззи!

Араминта подтянула колени к подбородку и крепко обхватила руками голени.

«Прости, дорогая, я совершенно не хотела тебя пугать. Мы-то с тобой выкарабкаемся. Да, как раз поэтому я тебе и звоню. Есть один способ выбраться отсюда, который может тебя заинтересовать».

– Какой еще способ? Погодный купол закрыл город, никто не может выйти наружу.

«Ха, запрет касается только капсул. В конце концов, эта штука должна защищать нас от туч и ураганов, а не от боевых кораблей Окайзенской Империи или Рубежа Бездны. На самом деле между нижним краем купола и землей щель не меньше двадцати метров, она необходима для нормального воздухообмена. Без этого мы бы все задохнулись уже через несколько дней».

– Так мы улизнем через нее?

«Да, мы могли бы пройти, пока они не закрыли ее своими войсками. Но и тогда остались бы разные тоннели, известные знающим нужных людей. Мой юз-дубль на всякий случай вышлет тебе файлы. Как бы то ни было, мы с друзьями арендуем космический корабль. Мы покидаем не только Колвин-сити, но и саму Виотию. Если есть желание, тебе тоже найдется местечко. Я его придерживаю для членов семьи».

– Гм… но мистер Бови?

«Дорогая, для всех его сущностей потребуется пять таких кораблей. Надо смотреть на вещи реально. И разумно. В такое время приходится заботиться только о своей заднице».

– Но они не выпускают никого из города, не то что с планеты.

«Эту проблему предоставь нам. Тот, кто считает Воплощенный Сон всесильной организацией, забывает о юристах. Мы арендуем корабль, зарегистрированный в другом мире, обладающий полным дипломатическим статусом. Если Пелим попытается его задержать, ему может грозить импульс дезинтегратора из орудия боевого корабля Флота».

– Понятно.

«Так ты согласна или нет?»

– Я… я не знаю.

«Есть один момент, о котором я должна тебя предупредить, дорогая. Билет будет стоить недешево. Как твои дела с продажей квартир?»

– Ох. Не очень хорошо. За последние две я еще не получила и задатка, а остальные и вовсе не закончены. Сегодня никто не торопится ничего покупать.

«Да, это проблема. Значит, ты не нашла оптового покупателя, как я тебе советовала? Ладно, не важно. Нельзя недооценивать рынок, когда дело касается будущей прибыли. Дай время, и венчурные группы половины Внешних миров начнут предлагать жителям Виотии деньги за их бизнес и недвижимость. Их предложения будут ниже нынешней рыночной стоимости, но они учитывают долгосрочные перспективы. Рано или поздно Воплощенный Сон заграбастает своего Второго Сновидца, и тогда положение начнет стабилизироваться. Через пару десятилетий мир вернется к нормальной жизни, после этого стоимость приобретений возрастет раз в пять».

– Если жизнь вернется в нормальное русло, почему ты уезжаешь?

«Жизнь здесь будет нормальной для планеты зоны Свободного Рынка под властью жрецов, дорогая. А я не собираюсь остаток своих жизней проводить в подобном обществе, благодарю покорно. Я хочу жить при нормальной рыночной демократии, при всех ее преимуществах и недостатках. Там, где случаются споры, там нужны мы, юристы. А наша помощь стоит денег. Я уже перевела свои сбережения за пределы этого мира».

– Уже?

«Конечно, дорогая, банки с радостью пошли мне навстречу. И, знаешь, я была далеко не первой. С этой планеты хлынул такой поток средств, что нашего дорогого премьер-министра ждет экономический кошмар к обеду, не говоря уж о завтрашнем дне. Единственное, о чем ей придется беспокоиться, это о преждевременной утрате тела, когда до нее доберутся ее преданные избиратели. Хочешь, я попытаюсь реализовать твои оставшиеся квартиры? У меня есть довольно разумные финансисты, которым я могла бы поручить решение этой проблемы».

– Гм, да. Да, я думаю, было бы здорово.

«Отлично. Тогда я смогу забронировать для тебя билет».

– Да, пожалуйста, – не задумываясь, ответила Араминта.

Она не хотела уезжать, но Крессида умела найти нужные слова, и иное решение могло бы вызвать подозрения. «Оззи милостивый, – подумала Араминта, – как же быстро я становлюсь параноиком».

«Не беспокойся, – продолжала Крессида. – Через десять дней мы будем попивать коктейли на террасе у бассейна „Ля Цинал“ на Этинне. Начинать все заново так весело!»

Разговор закончился, а Араминта так и сидела, в изумлении глядя на не до конца отделанную открытую гостиную. Она никак не могла поверить, что даже Крессида способна так легко отказаться от прежней жизни. Но, с другой стороны, это же Крессида, думающая быстрее и энергичнее, чем кто-либо другой. Вероятно, она успела пережить шок и гнев и перейти к расчетам и активным действиям в первый час после вторжения, пока Араминта маялась на первой стадии. И уж конечно, она ни на миг не задумывалась над тем, какой будет жизнь на Виотии, когда все успокоится. Крессида верно заметила, их мир навсегда станет частью зоны Свободного Рынка. Если только не вмешается Сенат или Флот и если жители Виотии не поднимут восстание.

«Или нас поглотит Бездна».

В любом случае Крессида была права в одном: Араминта не может сидеть и ждать, надеясь, что ее не найдут. Она начала размышлять о том, чего стоил захват планеты в экономическом и политическом отношении. Духовный Пастырь Этан и его пособник Пелим пошли на это в надежде, что обнаружат Второго Сновидца. У них должен быть план. И хороший план.

Араминта заставила себя подняться. Она еще не знала, что станет делать, но ничего не делать было еще хуже.


Троблуму пришлось два часа провести в медицинском отсеке, и только после этого он перестал дрожать. А когда вышел оттуда, то с трудом смог пройти два метра до кресла и упал на мягкое сиденье, опасаясь новых приступов дрожи. Медицинская сводка в экзо-зрении сообщала только количество и наименование лекарств, растворенных в его крови и работающих вместе с бионониками, чтобы подавить животную реакцию тела. Он был в ужасе.

Кроме того, его изумляло, что он до сих пор жив. От выстрела нейтронного лазера в его памяти осталась только непереносимо яркая вспышка и гул, настолько сильный, что ощущался не ушами, а костями. Биононики до сих пор восстанавливали поврежденную сетчатку и барабанные перепонки. До шлюза корабля Троблум добрался чудом – интел-центру пришлось подсказывать хозяину, как передвигать конечности.

Но Троблум остался жив и почти невредим. Интел-центр при помощи датчиков проследил за кораблем Кэт, стартовавшим с виллы и вскоре исчезнувшим. Система маскировки у нее была не хуже, чем у Троблума, а может, и лучше. Он не стал задерживаться, чтобы проверить, в каком состоянии корабль Паулы. Он просто активировал маскировку и нырнул в гиперпространство. И теперь сидел в трансмерном погружении в десяти световых годах от Шолапура.

– Тебе повезло, – сказала Катриона Салиб.

– Я знаю.

Он взглянул на единственный уцелевший предмет из коллекции. Портативный модуль Меллани Рескорай лежал на полу, там, где Троблум его уронил. Роскошный корпус почернел по краям, на нем отчетливо отпечатался силуэт ладони. Троблум закрыл глаза, повернул голову и, убедившись, что взгляд обращен к потолку, снова поднял веки. Все пропало. Вся его коллекция. Уничтожена его собственными руками. Все уникальные, бесценные предметы. Ему казалось, что пострадала сама история.

– В следующий раз может не повезти, – сказала Триша Халгарт, устраиваясь рядом с подругой и наматывая прядь ее волос на указательный палец. – Удивительно, что Кэт тебя не прикончила.

– Ничего удивительного, – возразила Катриона. – Она еще погоняется за тобой, Троблум. И поймает. Тогда ты умрешь. Возможно, на это уйдет несколько лет.

– Заткнитесь! – заорал он. – Прекратите. Почему бы вам меня не поддержать?

– Хорошо. – Катриона обняла Тришу. – Пока Кэт где-то рядом, ты не можешь считать себя в безопасности.

– И Паула ее тоже не убила, – озадаченно добавила Триша. – Так что у тебя только два варианта.

– Два? – переспросил он.

– Полететь следом и покончить с нею.

– Нет! Это не вариант. Такое под силу только Пауле. До сих пор она остается единственной, кому я доверяю. Я не думаю, что разложение настолько глубоко проникло в АНС. Скорее, в унисфере имеются какие-то лазейки, которыми воспользовалась фракция.

– Подумай хорошенько, – с серьезным видом сказала Катриона. – Кэт работает на Ускорителей. Они дали ей все, что ей было нужно, – корабль, оружие, да еще такое мощное, – и она знала, куда ты направляешься. Нет, АНС больше нельзя доверять. Я бы ни за что не доверяла, – заносчиво добавила она.

– Должно быть, дело в унисфере, – произнес Троблум, обращаясь скорее к самому себе, а не к девушкам. – Вероятно, они перехватили мое сообщение.

– И это только осложняет твое положение, – сказала Триша. – Остается второй вариант. Бежать! Бежать быстро и далеко. В другую галактику. Твой корабль способен на это. Там ты будешь в безопасности.

– А если последователи Воплощенного Сна правы и Бездна работает на них? – спросил он. – Вдруг Кэт проникнет внутрь? И сумеет манипулировать ее мощью, как это делает Идущий-по-Воде?

Девушки переглянулись, и обе обиженно надули губки.

– И что же ты надумал? – спросила Катриона.

– Я должен их предупредить, – заявил Троблум. – По крайней мере Паулу. Она знает Кэт. Паула понимает, что ее необходимо остановить. И Паула не отступит.

– Так поговори с ней и давай убираться отсюда, – предложила Катриона.

Троблум никак не мог справиться со своими чувствами. Его взгляд вновь упал на модуль, принадлежавший Меллани Рескорай.

– Катастрофа. – Одна только эта мысль грозила снова заставить его тело биться в конвульсиях. В медицинской сводке опять зажглись тревожные желтые символы. – Все, что у меня было, – простонал Троблум. Он начал сворачиваться в клубок – настолько, насколько мог, пока живот не прижался к коленям. – Я собирал коллекцию несколько столетий. Я хранил ее, у меня она была в безопасности. – Из-за подступивших рыданий его речь стала неразборчивой. – Такие ценные, такие важные экспонаты. Это же часть человечества, часть нашей эволюции. Почему до сих пор никто не понимает их колоссального значения?

– Троблум, – жалобно протянула Триша. – Бедняжка Троблум.

– Есть и другие экспонаты, – заметила Катриона. – Вспомни, ты же был в Смитсоновском институте. Их куратора настолько впечатлила твоя работа, что он даже позволил тебе прикоснуться к «Харибде». Это наследие будет храниться вечно.

– Пока она остается в живых, ни за что нельзя ручаться, – мрачно пробормотал Троблум. Он рукой размазал влагу по щекам. – Она несет разрушение. Она – погибель. Она и есть Бездна.

– Вызови Паулу, – настаивала Триша. – Поговори с ней.

– Я должен убедиться, – прошептал он. – Я должен знать, что мы в безопасности. Что она окончательно уничтожена. Как я буду жить, зная, что она может возникнуть у меня за спиной? Что она схватит меня и… и…

Катриона вздохнула.

– Ты никогда не сможешь быть в этом уверен.

– Нет, смогу.

Он уперся ладонями в подлокотники и поднялся, а потом прошел в заднюю часть каюты. За узенькой дверцей открылся такой же тесный проход. Троблум с трудом протиснулся в средний отсек правого борта. Здесь ему даже негде было встать во весь рост: приходилось пригибаться и сводить плечи. Как бы он ни старался, поношенный плащ-костюм при каждом движении задевал за какую-то часть украденного груза. Все помещение было занято беспорядочно сваленными деталями, словно сокровищами в пещере дракона. Одна тысяча триста семьдесят два компонента, как вспомнилось Троблуму. Он нахмурился и взял первую попавшуюся деталь: распределитель мощности гиперполя, изогнутая полоса из неизвестного ему вещества, менявшего свою структуру от кристалла до металла. Он знал, что представляет собой каждый предмет, но они не были разобраны по отдельным узлам; все бросалось как попало роботами, таскавшими детали с репликатора на станции Ускорителей.

И теперь ему надо было все собрать; начать с центральных узлов и не спеша, соблюдая определенную последовательность, создать новую машину, потом состыковать ее с имеющимся на корабле гипердвигателем. Тогда у него будет корабль с ультрадвигателем, способный долететь до Андромеды и даже дальше.

– А ты сможешь это сделать? – спросила Катриона.

Ее личико, омраченное сомнениями, показалось в проеме входного люка.

– Он должен работать, – сказал Троблум. – Теоретически.

Он даже не мог отыскать взглядом центральных узлов.

– А что потом?

– У нас появится реальный путь к безопасности. Но сначала я все-таки должен связаться с Паулой.

– Через унисферу?

– Нет, слишком боюсь Ускорителей и их возможностей. Они натравили на меня Кэт. В следующий раз это будет Марий или кто-то еще, кто не станет отвлекаться на воспоминания.

– И как же ты с нею свяжешься?

Троблум поднял угольно-черный икосаэдр, силясь понять, что это такое.

– Есть еще один человек, кому я могу безоговорочно доверять. Он знаком с Паулой, по крайней мере был знаком во время войны. Я расскажу ему все, что мне известно об Ускорителях. Он сумеет доставить сообщение Пауле. Может, после этого АНС остановит фракцию и Кэт лишится всякой поддержки. Тогда-то Паула ее и прикончит.

– Кто это? – спросила Катриона. – Кому ты можешь доверять?

– Мученику Оскару.

Восьмой сон Иниго

Эдеард проснулся от прикосновения мягких пальцев, ласкавших его живот. Чудесное ощущение еще усиливалось теплом податливого матраса, свежестью льняных простыней и слабым ароматом духов Джессиль. Он улыбнулся, не открывая глаз, и благодушно вздохнул, с радостью встречая новый день. К его щеке прикоснулись губы. Нос потерся о его ухо. Требовательная ручка скользнула по коже, опускаясь к пупку и еще дальше. Девушка хихикнула.

– Вот теперь я понимаю, что значит встречать рассвет с удовольствием, – двусмысленно произнес он.

Раздался чужой смех.

Эдеард резко открыл глаза. Начал вспоминать. Словно подтверждая его воспоминания, Кристиана, лежа с другой стороны от Эдеарда, приподнялась на локте, не без зависти наблюдая за ним и Джессиль. Тонкое белое белье почти не скрывало прелести ее пухленькой фигуры, несмотря на завязанные спереди кружевные ленты. Эдеард вспомнил, с каким удовольствием развязывал их вчера вечером.

Он только и смог, что протяжно вздохнуть.

– Я первая, – настаивала Джессиль, подтверждая свое требование острыми зубками на мочке его уха.

Кристиана шутливо нахмурилась.

– Не забудь и про меня, Идущий-по-Воде.

Эдеард не смог ответить – его губами завладел рот Джессиль. Он обнял ее обеими руками, помогая забраться на него верхом. Образы прошедшей ночи обрели четкость, и он вспомнил, как доставить ей удовольствие. Движения его рук вызвали в ее теле непреодолимую дрожь наслаждения, а потом он умело помог себе и третьей рукой.

За три недели, прошедшие в Маккатране с начала осени, он прекрасно научился использовать свои телекинетические способности в спальне. Это была еще одна сторона жизни, которую, в отличие от развращенной столицы, в добром старом Эшвилле он познать не мог. А здесь у него не было недостатка в девчонках, желающих приобщить его к самым темным тайнам древнего искусства. Его слава и сила безотказно действовали на озорных дочерей благородных семейств. Они с радостью демонстрировали полученный в недозволенных развлечениях опыт, а он с таким же удовольствием у них учился. Он и сам точно не знал, кто кого развращает.

– Я никогда прежде не видела ступеней в бассейне, – заметила Кристиана, спускаясь в пузырящуюся воду. – В поместье прадеда во всех прудах висят эти ужасные деревянные сходни. – Она села на выступ рядом с Эдеардом и потрепала его по щеке. – Так намного лучше.

– В квартирах констеблей лишь несколько таких лесенок, – заверил ее Эдеард, решив, что девушка не станет проверять.

– Несправедливо, что у вас есть то, чего нет у нас, – пожаловалась Джессиль.

Она надула губки. По мнению Эдеарда, это у нее очень хорошо получалось, и очаровательная гримаска помогала Джессиль добиваться всего, чего бы она ни захотела.

Он совершенно расслабился, сидя между двумя девушками, и это показывало, насколько изменилась его жизнь после происшествия в Бирмингемской заводи. В театрах несколько раз между девушками из приличных семейств случались драки за право лечь с ним в постель. Он и не представлял, как популярность украсит его жизнь. А воспитание, полученное в родном далеком Эшвилле, помогало ему убедить себя, что все это временно. А пока…

По его команде ген-мартышка принесла к краю бассейна две губки и флакон с маслянистым мылом.

– Вы не потрете мне спину? – спросил он, наклоняясь вперед.

Обе девушки взяли губки. Даже при тщательно скрытых мыслях было ясно, что они, медленно растирая его спину, думают совсем не о чистоте.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросила Джессиль.

– Надеюсь, буду праздновать, – ответил Эдеард.

На сегодня назначили последнее заседание суда над Арминелем, и приговор был пустой формальностью. По крайней мере Эдеард искренне на это надеялся; но ведь и в прошлый раз он думал точно так же. Опять старый добрый оптимизм Эшвилля. Суд, длившийся уже четыре дня, был главным событием Маккатрана, и все это время противоборствующие юристы обменивались доводами и контрдоводами. На галерею для зрителей могли попасть только представители высшей аристократии, всем остальным приходилось довольствоваться зрелищем и звуком, передаваемым официальным судебным протоколистом.

– А ты?

– Сегодня в город возвращается с патрулирования мой жених, – ответила она. – Юстас – лейтенант милиции. Он охраняет наши границы, – с немалой долей иронии добавила она.

– Ага.

Эдеард посмотрел на ее левую руку и увидел тонкое серебряное колечко в виде двух переплетающихся веточек. В центре сверкал бриллиант. Девушка наклонилась вперед и заглянула в лицо Эдеарда.

– Тебя ведь это не волнует, правда? Ты ведь Идущий-по-Воде.

– Нет. Не волнует.

Он на мгновение задумался, каким будет этот брак, и эта мысль, видимо, выскользнула из-под его зашиты.

– Я третья дочь, – ласково улыбаясь, сказала Джессиль. – Мы женимся, потому что для меня это возможность наконец вырваться из семейного поместья, а он получит приданое, на которое будет жить. Бедный мальчик – пятый сын второго сына из семьи Норрет, что уменьшает его долю в наследстве практически до нуля. Папа обещал мне имение в провинции Валтон, говорят, там отличный просторный дом.

– И только поэтому вы вступаете в брак?

– Конечно. – Ее рука с губкой задержалась на его плече. – Я знаю, что заскучаю по Маккатрану, но, думаю, смогу привыкнуть к деревенской жизни. А каждый сезон буду приезжать в столицу.

– А как же любовь? – спросил Эдеард.

Обе девушки мечтательно улыбнулись, позволив просочиться наружу ощущению смутного восхищения.

– Какой ты милый, – воскликнула Джессиль. – Это так легко почувствовать! Все мы так считаем. Ты просто очарователен. А правда, что Пифия, увидев тебя, сказала, что ты будешь мэром?

– Что? Нет! Ничего подобного она не говорила.

Он попытался вспомнить, что же сказала та женщина на самом деле.

– Я хочу познакомить тебя с моей подругой Ранали, – сказала Кристиана. – Она из Гилморнов, это купеческая семья. Ужасно богатая. Ранали – вторая дочь, завидная партия, и она по секрету мне сообщила, что очень хочет с тобой встретиться.

– Хм, ладно.

Кристиана встала перед Эдеардом и начала медленно убирать со своего плеча мокрые пряди темных волос.

– Она тоже хорошенькая и молодая, если хочешь знать. Если ты не против, мы могли бы завтра вечером собраться все вместе.

У Эдеарда перехватило дыхание.


За дверью квартирки Эдеарда уже поджидал Бойд, на котором поверх парадной формы было надето длинное пальто с меховой отделкой. Его волосы намокли от летящего с хмурого неба дождя вперемешку со снегом. Бойд хотел что-то сказать, но, увидев за спиной Эдеарда Кристиану и Джессиль, сразу же примолк. Обе девушки кутались в длинные меховые накидки, модные в этом сезоне. Меха почти полностью прикрывали их дорогие вечерние наряды.

– Леди, – вежливо поклонился им на прощание Эдеард.

Девушки скромно улыбнулись и позволили ему поцеловать себя.

– Не забудь, – сказала Кристиана. – Вечером. Я и Ранали.

Бойд зачарованно смотрел, как они спускаются по ступеням. А девушки, взявшись за руки, склонили друг к другу головы, весело хихикали и довольно громко перешептывались.

«Театр „Алрадо“ в районе Зельда», – пришел телепатический посыл от Кристианы.

«Обязательно буду», – ответил он и усмехнулся, глядя вслед девушкам.

– Две! – воскликнул Бойд; каблучки еще цокали по ступеням.

Эдеард сознавал, что чванливо улыбается. Но ему было все равно.

– Заступница! И как тебе удается? Максену придется подвинуться, на троне новый король.

– Как тебе Сарья? – парировал Эдеард. – Кажется, это была ваша пятая ночь?

– По правде говоря, девятая. – Усмешка Бойда стала почти виноватой. – Она из Матранов, шестая дочь будущего главы района.

– Недурно, – сказал Эдеард.

Он до сих пор плохо разбирался в иерархии аристократов Маккатрана, хотя в последнее время познакомился со множеством младших отпрысков благородных семейств.

– Она проговорилась, что, если я сделаю ей предложение, она отнесется к нему благосклонно. Можешь себе такое представить? Я, сын булочника, вступлю в семью Матранов!

– В этом есть что-то странное?

Бойд хлопнул Эдеарда по спине.

– Эх ты, деревенщина!

Эдеард попытался представить, что сказал бы его приятель по поводу второй дочери из семейства Гилморн. Он с самого начала считал, что в Маккатране придают слишком большое значение происхождению и состоянию, словно только эти два фактора определяли любую личность. Но если Ранали окажется еще и хорошенькой, будет неплохо. И есть только один способ это выяснить.

По невысокому мостику через Внешний канал друзья вышли в район Майят. Суд над Арминелем проходил в центральной палате Дворца Правосудия, в его самом большом помещении. Снаружи, в стенах обширного вестибюля, имелось множество сводчатых арок, ведущих к кабинетам судей и их помощников. В самом вестибюле в ожидании начала заседания собралось множество прекрасно одетых людей. Эдеард и Бойд, направляясь к группе констеблей, собравшихся вокруг капитана Ронарка, вежливо кивали в ответ на обращенные к ним взгляды. Эдеард узнал нескольких членов Высшего совета: Имилана, Грандмастера гильдии химиков, Далсина, главу района Фиакр, Джулана, главу района Хакспен, и, конечно, Финитана – тот приветствовал Эдеарда легкой усмешкой.

– Наконец-то, – бросила Кансин, когда молодые люди подошли к своим коллегам. – Уже пора идти в зал.

В ее мыслях проскользнула легкая тень подозрительности. Эдеард решил, что это сделано намеренно, поскольку обычно Кансин очень тщательно скрывала эмоции. Она никогда не выказывала ни малейшего неодобрения по поводу его успеха у женщин, но Эдеард догадывался, что это ее беспокоит. Кроме того, он знал, что она получает много приглашений от юношей из благородных семейств, хотя и полагал, что они только раздражают Кансин.

– Без нас не начнут, – легкомысленно заметил Максен.

– Я уже дал показания, – с равнодушным видом произнес Эдеард. – Мое присутствие сегодня необязательно.

Кансин нахмурилась.

– Но твое самолюбие все же заставило тебя прийти вовремя, – так же бесстрастно добавил Максен. – И мы все счастливы тебя видеть.

– Что слышно о Динлее? – спросил Эдеард, игнорируя насмешку Максена.

Отсутствие члена отделения на заседании суда его слегка разочаровало. В прошлый раз, пару дней назад, когда они навещали Динлея, доктора сказали, что он скоро сможет выйти из больницы. Еще месяц ему следовало избегать физических нагрузок, но огнестрельная рана заживала достаточно хорошо.

– Как только его выпишут, он непременно придет, – сказал капитан Ронарк. – Возможно, уже завтра.

– Да, сэр, – ответил ему Максен.

– Сейчас начнется заседание, – сказал сержант Чаэ.

Из ближайшей арки вышел мастер Соларин, юрист гильдии, сопровождаемый, как обычно, парой ген-мартышек. После ужасного провала предыдущего суда над Арминелем Эдеард спросил капитана Ронарка, нельзя ли на этот раз пригласить в качестве обвинителя их старого наставника. К его удивлению, капитан согласился. Жители города были уверены, что нынче Арминеля и его сообщников признают виновными по всем статьям, и тем не менее Эдеард чувствовал себя увереннее, когда обвинителем выступал Соларин. Старый юрист отлично знал, как представить дело и не попасться на процедурные уловки адвокатов защиты.

– Вы ждете меня? – бодрым голосом спросил Соларин. – Весьма лестно. Пойдемте же, дадим им последний бой.

К высоким дверям центральной палаты вышел секретарь суда.

– Заседание по делу «Маккатран против Арминеля, Густапа, Фалора и Омасиса» начинается, – громко объявил он.

Мастер Соларин с мучительной медлительностью зашагал в зал, и все остальные потянулись вслед за ним.

Защиту, как и в прошлый раз, представлял мастер Черикс. Он вошел вслед за констеблями, сопровождаемый двумя младшими клерками и, казалось, ничуть не расстроенный состоянием дела.

– Хотел бы я иметь средства, чтобы оплатить его услуги, – шепнул Бойд Эдеарду и Кансин, когда они пробирались к своим местам. – Если меня арестуют, лучше защитника мне не найти.

– Наверное, ты хотел сказать: «Когда меня арестуют», – насмешливо бросила ему Кансин.

Эдеард усмехнулся. Впрочем, Бойд был прав. Несмотря на уже практически решенное дело, Черикс безукоризненно выстроил линию защиты, указав на провокационность поведения Эдеарда, на давнюю вражду между ним и Арминелем, переросшую в стычку, на всеобщее волнение в тот день. Он сделал все, что было в его силах, чтобы смягчить приговор.

– Им нельзя без опытного адвоката, – сказал Чаэ, усаживаясь на скамью рядом с сослуживцами. – Такова политика. Никто не должен усомниться в справедливости суда.

Центральная палата очень скоро заполнилась до отказа, секретарь призвал присутствующих соблюдать тишину, и после этого вышли судьи.

В первый день суда Соларин сообщил, что председательствовать в суде намерен сам Овейн, мэр Маккатрана. Несмотря на то что его кабинет был вершиной законодательной власти, такое случалось крайне редко. Но Эдеард почему-то совсем не удивился. Политика. Опять политика. Город должен был увидеть, что члены банды понесли наказание. Кроме того, весной предстояли очередные выборы. Громкое дело давало Овейну колоссальное преимущество.

Овейн и двое младших судей заняли свои места, призвали публику к порядку и приготовились слушать заключительные выступления обеих сторон.

Эдеард ощутил волнение, перерастающее в тревогу. Дело было почти решено. Соларин произнес блестящую речь, камня на камне не оставив от доводов Черикса. Но даже после этого Черикс едва не вызвал у самого Эдеарда чувство сострадания к Арминелю: полная ошибок жизнь, тяжелое детство без родительской ласки, невнимание со стороны городских властей – вот что подталкивало несчастного ступить на скользкую дорожку…

«Невозможно, чтобы это впечатлило судей», – думал Эдеард. Он смотрел на их лица, но видел лишь застывшие бесстрастные маски и был не в силах уловить ни одной мысли.

После того как юристы закончили выступать, Овейн объявил перерыв, чтобы судьи посовещались перед вынесением окончательного приговора. Эдеард и его коллеги вновь оказались в вестибюле, стараясь скрыть свои чувства от окружающих.

К ним подошел Грандмастер Финитан.

– Вы сомневаетесь в исходе дела? – негромко спросил он. – У вас подавленный вид.

– Нет, сэр, – ответил ему Эдеард. – Но Черикс отлично знает свое дело.

– Так и должно быть. Высший Совет не может допустить ни малейших обвинений в предвзятости.

– Политика.

– Ты становишься настоящим гражданином Маккатрана, а?

– Я стараюсь, сэр.

– Знаю. – Финитан отвел Эдеарда в сторонку. – Послушай, что я тебе скажу: после суда тебе сделают предложение, но оно не будет иметь отношения к твоим способностям. Тебя захотят испытать.

– Сэр?

– Если ты его примешь, ты покажешь, что понимаешь городскую политику и согласен играть по тем же правилам, что и все мы. Если откажешься, если заявишь, что недостоин или не намерен проявить смирение перед тем, от кого исходит предложение, значит, во всеуслышание объявишь себя опасным идеалистом.

– Да, сэр, – неуверенно сказал Эдеард.

Он понятия не имел, о чем говорит ему Грандмастер.

– В любом случае я тебя благословляю. Но ты сам должен сделать выбор. Я только хочу попросить тебя: учитывай, чего ты сможешь добиться в том или ином случае. Хорошенько подумай об этом.

– Обязательно, сэр.

Финитан похлопал Эдеарда по плечу и отошел к группе мастеров из Высшего Совета.

– О чем он с тобой говорил? – поинтересовался Максен.

– Понятия не имею.


Трем судьям потребовалось два часа, чтобы прийти к единому мнению. Наконец заседание возобновилось, и Овейн, перед тем как зачитать приговор, потребовал, чтобы Арминель и остальные обвиняемые встали.

По обвинению в грабеже все пятеро были признаны виновными. По обвинению в сговоре – тоже. По обвинению в покушении на убийство двух констеблей суд признал виновным одного Арминеля.

Все время мысли Арминеля оставались тщательно скрытыми. Эдеард ждал, что тот хоть раз взглянет в его сторону, но решимость этого человека была непоколебимой.

Затем Овейн возложил на голову квадрат из алого армшелка. И только тогда Эдеард почувствовал, как напрягся Арминель. Густап, Фалор, Гарри и Омасис были приговорены к двадцати годам каторги в шахтах Трампелло. Всех четверых сразу же увели в тюремные камеры. Арминель остался в одиночестве перед тремя судьями.

– Ты признан виновным в исключительно тяжелых преступлениях, – заявил Овейн. – Подобных умышленных злодеяний не было за все время моего членства в Высшем Совете. Твоя вина усугубляется нежеланием сотрудничать с констеблями и отказом назвать имена других членов вашей криминальной организации. Помощь с твоей стороны могла бы смягчить приговор, но ее не было, так что не будет и снисхождения. На Кверенции никогда не существовало смертной казни. Ты должен благодарить за это Заступницу, которая в своей мудрости верит в возможность искупления для каждой человеческой души. Однако я сомневаюсь, что ты будешь спасен. Мне не остается ничего другого, кроме как приговорить тебя к заключению в шахтах Трампелло до конца твоей жизни. Да благословит Заступница твою душу, когда она поднимется к сияющим небесам, поскольку люди от тебя отвернулись. – Овейн громко стукнул молотком. – Суд завершен.

Зрители начали покидать центральную палату. Эдеард и его сослуживцы в легком оцепенении остались сидеть на своей скамье.

– Ого, – произнес Максен.

– Пожизненно! – воскликнул Бойд.

– Неслыханная мера, – сказала Кансин.

Мастер Соларин повернулся к констеблям.

– Насколько я помню, последний раз человека приговорили к пожизненному заключению сорок два года назад – Потрошителя из Золотого парка, весьма неприятного типа. Но это случилось еще до вашего рождения. Можете считать, что вам повезло.

– Ого, – повторил Максен.

– Примите мои поздравления, молодые люди, – сказал Соларин и протянул руку.

Эдеард осторожно пожал пальцы старика.

– Спасибо вам, сэр. Вы добились этого приговора.

– Благодаря твоему необычному дару мне почти ничего не пришлось делать. Желаю тебе удачи в дальнейшей деятельности. Я горжусь тем, что был твоим наставником. Но, вспоминая эту древнюю фразу, я полагаю, что ты меня уже перерос.

– О нет, сэр. Я надеюсь на вашу помощь в будущих делах.

– А их будет немало, в этом я не сомневаюсь. Но, кажется, я не единственный, кто хочет тебя поздравить. Ты видишь вон того господина?

Узловатый палец старика, лишь слегка дрогнув, указал куда-то в сторону.

Эдеард, а за ним и все остальные повернулись, чтобы посмотреть, о ком говорит старый юрист. По главному проходу зала шел мужчина в яркосинем пиджаке и серой рубашке из армшелка. На первый взгляд возраст человека приближался к первому столетию, но фигура его оставалась крепкой и подтянутой, а в густых каштановых волосах, ниспадавших на воротник, блестело лишь несколько серебристых прядей. На всех пальцах мужчины сверкали массивные золотые перстни, а шею обвивала такая же блестящая цепь. Долгие годы благополучной жизни немного округлили его лицо, но не лишили видимой физической мощи. Из-под широкого лба на констеблей смотрели бледно-зеленые глаза. Из-за давнего несчастного случая или драки челюсть человека осталась перекошенной, отчего лицо казалось немного несимметричным. По внешнему виду он был похож на преуспевающего самоуверенного коммерсанта. Такое впечатление поддерживали и две сопровождающие его красотки в дорогих платьях и роскошных украшениях. Эдеард ощутил легкий укол сочувствия к девушкам, которые были даже моложе Кристианы. А потом он встретил взгляд мужчины. Испытующий взгляд, не менее пронзительный, чем у Пифии, с которой он встретился несколько месяцев назад. Эдеард инстинктивно почуял противника и твердо выдержал взгляд, хотя и не понимал, почему он это делает.

– Кто он такой? – тихо спросил Эдеард.

– Это, – всем своим видом выражая презрение, ответил мастер Соларин, – капитан Иварл.

– Он владеет большой флотилией? – поинтересовался Эдеард и слегка смутился, услышав пренебрежительные стоны товарищей.

– Нет, – сказал Чаэ. – У него нет ни одного корабля, хотя он утверждает, что когда-то водил торговое судно. Иварл – хозяин «Дома голубых лепестков».

Эдеард слышал об этом заведении, борделе в районе Мико, неподалеку от порта Маккатрана.

Капитан Ронарк шагнул вперед и встал рядом с Эдеардом.

– Если у городских банд и есть лидер, – сказал он, – то это Иварл. Он и сам не против называть себя мастером криминального братства. Возможно, именно он приказал Арминелю устроить на тебя засаду.

– Ага, – воскликнул Эдеард.

Он вежливо улыбнулся и кивнул приближавшемуся преступнику. Иварл ответил, приподняв трость с золотым набалдашником. Мастер Черикс догнал Иварла и что-то прошептал ему на ухо. Тот сдержанно улыбнулся и подошел к группе констеблей.

– Примите мои поздравления с показательным процессом, – произнес он.

У него оказался очень хриплый голос, и Эдеард решил, что рана, перекосившая его лицо, оставила и более глубокие повреждения.

– Благодарю, – с нескрываемой иронией ответил он.

– Без таких людей, как Арминель, город становится лучше, – продолжил Иварл. – Это зловредные паразиты, не приносящие никакой пользы. Но вы, констебль Эдеард, исключительный человек.

– Я стараюсь как могу.

Максен и одна из девушек Иварла тотчас начали подмигивать друг другу, и Эдеарду захотелось врезать сослуживцу по уху.

– Как и все мы, – сказал Иварл. – Каждый вносит свою посильную лепту в жизнь этого чудесного города. Я, со своей стороны, приглашаю вас и ваших друзей насладиться гостеприимством моего дома.

Эдеард почувствовал, как напряженно все ждут его ответа. «Так вот о чем говорил Финитан, – вдруг понял он. – Я показал бандитам, что не все констебли одинаково слабы, что жестокость на меня не действует. А теперь они хотят посмотреть, как я клюну на наживку. Политика!»

Он позволил старому, глубоко личному воспоминанию просочиться наружу: дымящиеся руины Эшвилля и трупы людей на его улицах.

– Я еще не посещал ваш район города, – сказал Эдеард. – Но в ближайшем будущем собираюсь его посетить.

Широкие губы Иварла сжались в гримасе глубокого разочарования. Он демонстративно пожал плечами.

– С нетерпением жду вас у себя, молодой человек.

Он развернулся и пошел прочь, уводя с собой обеих спутниц, повисших на его руках.

Только теперь Эдеард заметил обращенные к нему взгляды.

– Что такое?

Капитан Ронарк улыбнулся.

– Отлично, Эдеард. Я знал, что ты не изменишь себе.

Чаэ восхищенно усмехнулся и отошел вслед за капитаном.

– Что это было за место? – взволнованно спросил Бойд.

– Деревня, где я вырос, – ответил Эдеард.

– Милостивая Заступница, мне стало не по себе от одного только вида.

– Я хотел яснее выразить свою мысль, чтобы Иварл наверняка меня понял.

– О, я думаю, он все понял, можешь не беспокоиться.

– Однако жаль, – мечтательно вздохнул Максен. – Ты видел эту блондинку?

– Хам, – прошипела ему Кансин.

– Эй, ты же знаешь, я способен на великие жертвы. Но неужели все соратники Идущего-по-Воде должны подчиняться одним и тем же правилам?

– Не называй меня так, – устало запротестовал Эдеард.

– Поздно, – усмехнулся Бойд. – Слишком поздно.


До участка Дживон друзья добрались в середине дня. Они уселись за свой обычный стол, и ген-мартышки принесли им кружки с чаем и тарелки с бутербродами. В последнее время питание в участке заметно улучшилось: благодарные местные торговцы поставляли констеблям лучшие продукты по разумным ценам.

Эдеард порадовался такой реакции, но вместе с тем ощутил на своих плечах тяжесть чужих надежд. «Теперь я встретился с настоящим противником, – думал он. – Арминель уничтожен, но Иварл пошлет десяток других негодяев. Или сотню».

Вслед за ликованием по поводу окончания судебного процесса пришло отрезвление. На самом деле Эдеард ничего не изменил, только прославился. А какой прок от этого жителям города?

– Но ведь мы добились результата, не так ли? – произнес Бойд.

Он выбрал себе сэндвич из солодового хлеба с сыром и ветчиной, обильно приправленный острым томатным чатни, и с наслаждением впился в него зубами.

Другие констебли считали долгом подойти к их столу и поздравить с успешным завершением дела. Такое восхищение раздражало Эдеарда.

– Да, добились, – сказала Кансин, выбирая себе сэндвич. – Одного-единственного результата.

– А ты не упустишь случая плеснуть ледяной водичкой, – пробормотал Максен.

– Она права, – вмешался Эдеард. – Нам предстоит приложить колоссальные усилия, чтобы заставить бандитов хотя бы волноваться.

– Не совсем так, – возразил Бойд. – Успех Идущего-по-Воде достаточно встревожил Иварла, чтобы он вылез из своей норы и решил познакомиться с тобой лично.

– Перестаньте, пожалуйста, меня так называть.

– Я думал, Арминель получит лет тридцать или сорок, – сказал Максен. – Но пожизненно? Сколько ему сейчас, тридцать? Значит, еще полторы сотни лет в шахтах Трампелло. Это вам не павильон на равнине Игуру. Сто пятьдесят лет! Овейн, должно быть, страстно хочет добиться переизбрания.

– Я не могу жалеть Арминеля, – сказал Эдеард. – Он пытался меня убить.

– По приказу Иварла, – добавила Кансин.

– Ты так считаешь?

– Он не смог бы организовать такую засаду без чьей-то помощи. Ему нужны были указания. Вероятно, Иварл дал согласие.

– Благая Заступница, – испуганно воскликнул Максен. – Посмотрите-ка!

Про-взгляд Эдеарда показал, что в зал зашел капитан Ронарк вместе с главным констеблем Уолсфолом. Все разговоры стихли, слышался только скрип скамей. Даже ген-мартышки перестали двигаться по залу.

Главный констебль Уолфсон направился прямиком к столу Эдеарда. Офицер пришел в парадном безукоризненно черном мундире с золотыми пуговицами и алыми эполетами, сверкающими алмазами. Эдеарда представили ему в день, когда был арестован Арминель, и шеф службы констеблей произвел на молодого человека сильное впечатление. Его возраст перевалил за первую сотню лет, и в поведении отчетливо угадывалось, что он проделал непростой путь к вершинам службы. Главный констебль не стеснялся говорить откровенно и держался уверенно, поскольку своим положением был обязан поддержке городских участков.

Уолсфол коротко отсалютовал, и Эдеард поспешил отдать честь.

– Сегодня знаменательный день, констебль, – отрывисто, на аристократический манер, заговорил Уолсфол. – Участок гордится вами.

– Благодарю вас, сэр.

Уолсфол вытащил из кармана пару эполет. На них блестела единственная серебряная звездочка.

– За проявленную храбрость в операции у Бирмингемской заводи я рад предложить вам звание младшего сержанта.

Возможно, у Эдеарда разыгралось воображение, но ему показалось, что слово «предложить» прозвучало с особым ударением. Но он так обрадовался, решив, что Финитан имел в виду именно это предложение, а не грубую попытку подкупа, предпринятую Иварлом, что ответил не раздумывая:

– Да, сэр. Благодарю вас, сэр. Я рад его принять.

Капитан Ронарк первым начал аплодировать, а Уолсфол прикрепил эполеты к плечам Эдеарда.

«Наверняка Финитан имел в виду не Иварла, – убеждал себя Эдеард. – Высший Совет хочет убедиться, что я поддерживаю его власть. Заступница! Неужели они могли подумать, что я способен им чем-то угрожать?»

Уолсфол снова отсалютовал и удалился.


– Младший сержант Идущий-по-Воде! – громогласно воскликнул Максен, смеясь и поднимая кружку с пивом.

Эдеард уже смирился с веселыми поддразниваниями. Все отделение собралось выпить за его повышение в «Орле Олована» и заняло одну из кабинок в баре наверху, где было относительно спокойно.

– Интересно, какие отделения перейдут под твое командование, – негромко сказала Кансин. – Обычно под началом младшего сержанта три отделения.

– Только не соглашайся на команду Дроала, – посоветовал Бойд. – Все они никчемные болтуны, а Вилби еще и берет взятки.

– Я этого не знал, – сказал Эдеард.

– С твоими-то суперспособностями? – поддразнил его Максен.

Эдеард воспроизвел жест, частенько употребляемый Оброном, но вдруг обнаружил, что готов прослезиться от грустных воспоминаний. Оброну теперь было бы двадцать три…

– Эдеард, ты должен хорошенько об этом подумать, – настаивала Кансин. – Серьезно, все будут смотреть, как ты себя поведешь после повышения. У тебя появился шанс сколотить собственную команду констеблей, людей, на которых ты сможешь положиться.

– Да, конечно.

На самом деле Эдеарду даже думать не хотелось об ответственности, сопутствующей его новому положению. Он никак не мог решить, что делать дальше. И бандиты, и констебли хотели посмотреть, на что он способен: просто ли он небесталанный деревенский парень, радующийся популярности у городских девчонок, или по-настоящему сильная личность, способная встать на защиту закона и что-то изменить. И Дворец-Сад, вероятно, тоже хочет это узнать.

– Полагаю, придется взять к себе всех вас, – сказал он с преувеличенным недовольством.

На этот раз грубый жест воспроизвел Бойд.

– Даже Динлея? – спросил Максен так тихо, что услышал только Эдеард.

– Да, – ответил ему Эдеард точно направленным посылом. – Даже Динлея.

Максен наклонил голову и сердито уставился на свою кружку.

– И что же ты намерен предпринять со своей командой? – поинтересовалась Кансин. – В конце концов, это всего пятнадцать человек.

– Два месяца назад нас было пятеро, – спокойно напомнил Эдеард. – Я уверен, мы способны приносить настоящую пользу. Если только Ронарк нам позволит. Есть же еще и инструкции.

– Для начала это очень неплохо, – с неожиданной горячностью заговорил Бойд. – Ты хорошо стартовал, Идущий-по-Воде, и у тебя есть желание продолжать. Вот он, твой шанс что-то сделать.

– Благая Заступница, налейте ему еще пива – и он заткнет за пояс любого политика, – простонал Эдеард.

– Я знаю Маккатран, – настойчиво продолжал Бойд. – У тебя здесь есть отличный шанс. – Он обнял за плечи Кансин и Максена. – А мы, три местных жителя, намерены присмотреть за тобой, чтобы ты не упустил этого шанса.

– Все трое! – Эдеард в притворном ужасе закатил глаза. – Великолепно. Разве мы можем потерпеть неудачу?

– Мы все заодно, – подхватил Максен. – Были и будем заодно, несмотря ни на что.

– Несмотря ни на что!

Все выпили.

Бойд поставил на середину стола опустевшую кружку.

– Ас твоим новым окладом, как мне кажется, ты сможешь оплатить следующую выпивку.

– Извините. – Эдеард поднялся и застегнул куртку. – У меня свидание в театре «Алрадо», а до района Зельда путь неблизкий.

– Свидание? – с любопытством переспросил Максен.

– Кое с кем из гильдии клерков – они помогают мне разобраться с налогами.

Он вышел под ироничный хохот. Уже спускаясь по неудобной винтовой лестнице, он услышал, как Кансин предложила оплатить последние кружки пива.

На улице, за дверью «Орла Олована», было холодно. Мороз выбелил городские тротуары, а в лучах оранжевых огней зданий уже запорхали снежинки. По переулку Альби Эдеард вышел к Быстрому каналу; люди, торопливо снующие вокруг, кутались в теплые пальто и куртки. Эдеард закрыл свои мысли от случайных про-взглядов пеленой уединения, как поступали все жители Маккатрана, когда шли по своим личным делам. Это был эффект, близкий к легкой версии полной маскировки.

Эдеард уже подошел к металлическому мосту, ведущему в район Хакспен, как вдруг заметил, что его про-взгляд в третий раз натыкается на одну и ту же фигуру. Человек уже некоторое время преследовал Эдеарда, несмотря на его очевидное желание побыть в одиночестве. Он сосредоточил свое внимание.

– Салрана! – воскликнул Эдеард.

Она поспешила его догнать, излучая вокруг себя озорное веселье. Эдеард отметил, что девушка уже почти сравнялась с ним ростом. Полы ее длинного пончо хлопали на бегу, а большой капюшон съехал вперед.

– Ты такой медлительный, – насмешливо воскликнула она. – Я шла за тобой от самых дверей таверны. Если бы на моем месте был убийца, тебе бы не поздоровилось. – Она сдвинула капюшон назад, предоставив золотисто-каштановым локонам развеваться на ветру, и, не переводя дыхания, поцеловала Эдеарда. – Знаешь, с этими длинными волосами я с трудом тебя узнала. Городская мода тебе к лицу.

Эдеард усмехнулся в ответ, всем телом ощущая, как тесно она к нему прижалась. Он посмотрел на ее высокие скулы, заглянул в красивые карие глаза, полные задорного восторга. Салрана стала настоящей красавицей, и потому он продолжал избегать встреч с нею. Они до сих пор каждый вечер обменивались телепатическими посылами, но, когда она предлагала увидеться, он ссылался на то, что занят в судебном процессе. Теперь же, стоя с ней на холодной полутемной улице, он смущенно вспомнил всех девчонок, с которыми забавлялся несколько недель. Но провести с Салраной хотя бы полдня для него было бы настоящей пыткой.

«Почему? – спрашивал он себя. – Она красива, она тянется ко мне, и я с радостью не только лег бы с ней в постель, но и провел целую жизнь. Мы стали бы прекрасной парой. Единственная девушка, способная с ней сравниться, – это Кансин».

Все его сомнения были вызваны каким-то дурацким понятием о долге. По крайней мере именно этим он себя и оправдывал. Он действительно чувствовал, что покровительствует ей, хотя теперь в этом вряд ли была такая необходимость. Они уже не были вдвоем против целого мира, как когда-то раньше. Скорее, он просто боялся сломать сложившиеся отношения. Все вокруг менялось, а Салрана оставалась неизменной. И она терпеть не могла, когда он ей об этом говорил. Она была живой и веселой и хотела получать удовольствие. Она заслуживала счастья. А они могли быть счастливы вместе…

– Боже, я, кажется, тебя немного развеселила? – продолжала она свои поддразнивания.

– Извини. – Он улыбнулся и задвинул свои эмоции за непроницаемый для про-взгляда барьер. – Я так рад тебя видеть, но ты лишь напомнила мне о том, что я сегодня еще должен сделать.

– Вот как? – весело спросила она. Ее ручка скользнула под его локоть, и они вместе зашагали по металлическому мосту. – Бедняжка. Должно быть, очень трудно справляться в постели сразу с Кристианой и Ранали.

От изумления Эдеард остановился.

– Как же ты об этом узнала?

Она хихикнула от удовольствия, что заставила его покраснеть.

– Ах, Эдеард, всему городу известно, кто прошлой ночью подцепил Идущего-по-Воде. Кристиана сегодня успела раструбить об этом в половине городских баров. А ты ведь знаешь, как быстро в Маккатране распространяются сплетни.

– Знаю, – сокрушенно вздохнул он. Но, еще не в силах поверить, снова спросил: – Неужели люди и впрямь обсуждают мою интимную жизнь?

– Обсуждают. Поют об этом куплеты. И даже пишут книги. Насколько я помню, кто-то даже хотел поставить пьесу для новогоднего пикника в Золотом Парке.

– Перестань.

Она прижала его к перилам моста и снова поцеловала. Ее кожа была приятно теплой, мягкой и шелковистой, и от нее сильно пахло духами.

– А второй акт будет о нас? А третий и четвертый?

Эдеард едва не оттолкнул Салрану. Но вместо этого выдавил унылую улыбку и развернулся лицом к перилам. А потом обнял ее. Всплеск ее радости, смешанной с удивлением, опьянил Эдеарда.

– Неужели я так непроходимо глуп?

– Только в том, что отвергаешь меня. В остальном ты ведешь себя точно так же, как любой отпрыск благородной семьи на пятнадцатом году. Ты вписался в жизнь города, Эдеард. Разница между ними и тобой лишь в том, что ты заслужил известность. Теперь людям не терпится узнать, что случится дальше: была ли победа над Арминелем случайностью, или ты в самом деле Идущий-по-Воде.

Он вздохнул.

– Ненавижу это прозвище.

– Я надеюсь… Эдеард, я надеюсь, что ты его оправдаешь. А тебе известно, что после событий в Бирмингемской заводи в храмы стало приходить больше людей? В тот день ты проявил не только отвагу, но и преданность своему долгу и понятиям чести. Этого нашему городу катастрофически не хватает. Ты показал людям, о чем они стали забывать в своей жизни. Это же чудесно, Эдеард.

Он уставился вниз на темную воду, несущую ледяную крошку. Только у берега, где сновали водяные крысы, было заметно какое-то движение. Из Высокой заводи, что на Главном канале, в их сторону с трудом проталкивали свои лодки два гондольера. Их фонари освещали лишь остроконечные носы суденышек, а над каналом негромко звучало мелодичное пение.

– Я не знаю, что делать дальше, – признался Эдеард. – То есть не совсем так. Я знаю, что должен делать. Но как только я совершу шаг в ту сторону, как только обращу свой талант против банд, пути назад уже не будет. Сейчас я ничего не могу предпринять, и вся шумиха скоро утихнет, но…

Салрана снова его обняла, и теперь это был не просто веселый флирт.

– Ты не сможешь так поступить, – прошептала Салрана. – Просто не сможешь, ты и сам знаешь.

– Да, знаю. Спасибо.

– Я только передаю то, что написано в учении Заступницы, Эдеард. В этом и состоит главная цель моей жизни.

– Салрана, ты такая хорошая!

Она игриво прижалась к нему.

– Не хочу быть хорошей. Только не с тобой. А эти девчонки из благородных семей говорят, что ты отличный любовник.

Эдеарда возмутило ее замечание. Неужели это предмет обсуждения для всего Маккатрана? Впрочем…

– Не стоит верить всем этим слухам.

– В самом деле? – лукаво спросила она.

– Ну… признаю, доля правды в них есть.

– Ой, вы послушайте только!

Она хлопнула его по плечу и тут же прижала к себе и поцеловала.

Они как будто снова оказались на дне того колодца. Он знал, что не должен этого делать, но даже самому себе не мог назвать ни одной причины. «Позволь хоть раз сердцу взять верх над разумом…»

Мимо них прошли двое людей, и их про-взгляды осторожно коснулись молодой пары, с таким пылом целовавшейся на мосту.

– Это он, – прошептала женщина. – Идущий-по-Воде.

– А с ним послушница!

И телепатический посыл, направленный сразу множеству знакомых: «Вы никогда не догадаетесь…»

Эдеард и Салрана отпрянули друг от друга, словно застигнутые врасплох подмастерья. Они привели в порядок одежду и стали спускаться с моста в район Хакспен.

– Я рискую заработать репутацию еще хуже, чем у Дибала, – заявил Эдеард.

– Отличная маскировка. Бандиты решат, что ты отъявленный распутник, и перестанут обращать на тебя внимание.

– Ага. – Он рассмеялся. – Но цена чересчур высока. Пойдем, я провожу тебя до «Дома Миллицал», мне почти по пути.

– Совсем не по пути.

– Нет, в самом деле. Я действительно хочу попытаться чего-то добиться. Ты и Заступница правы: было бы грешно не попробовать.

– Начнешь прямо сегодня ночью?

– Да. Самый подходящий момент. В этот вечер никто не ожидает, что я займусь своими служебными делами.

– Я бы точно не подумала.

– Я знаю. Но нам надо поговорить.

– Эдеард, мы говорим уже три года!

– Верно.

Он едва сдерживал себя, чтобы не уступить. Может, разборки с Иварлом денек подождут?

– Честно говоря, я тебе не все рассказала, – призналась Салрана.

– Что такое?

– Сестра-хозяйка сообщила мне только вчера. Меня на всю зиму направляют в лазарет Заступницы в Уффорде.

– А где это?

– Уффорд – центральный город провинции Тралшер, к югу от Игуру.

– Что? Нет!

– Да. Уход за больными – часть нашей программы обучения.

– Но больницы есть и в Маккатране.

– Церковь судит иначе. Нас хотят научить жизни вне хрустальных стен.

– О жизни в провинции ты знаешь намного больше, чем твоя сестра-хозяйка.

– Если я об этом скажу, мне вряд ли станет легче.

– Я мог бы попросить мастера Финитана, а он бы убедил настоятельницу.

Салрана тихонько хихикнула.

– Представляешь, как было бы здорово? Приятель Грандмастера хочет взять в любовницы послушницу церкви, не могли бы вы ради этого изменить программу ее обучения?

– Нет, если так представить дело, полагаю, он ничего не добьется.

– Ты правильно полагаешь.

– Но ты не будешь моей любовницей.

– В самом деле?

– Нет. – Он решительно тряхнул головой. – Никогда. Мы всегда останемся на равных. Настоящая пара влюбленных.

– Ох, Эдеард. – В ее глазах блеснули слезы. – Повтори. Скажи это еще раз. И обещай, что мы станем парой, как только я вернусь.

Эдеард взял в свои руки обе ее ладони.

– Клянусь, и пусть Заступница слышит эту клятву.

Эдеард поднялся на мост возле Высокой заводи, тот самый, у которого средняя часть была хрустальной. В эту ночь его прозрачность не имела значения; Эдеард шел по блестящей темной поверхности, припорошенной ледяной крупой. Мост вывел его на безлюдные улицы Эйри, и Эдеард быстро прошел по ним до самого района Зельда. Он не собирался заходить так далеко, но, если все знали о его свиданиях со здешними девушками, надо было показаться на тот случай, если кто-то вздумает за ним следить. Эдеард все еще возмущался тем, что все знают о его похождениях, но в глубине души он сознавал, что винить должен только самого себя. Странно лишь то, что на эту тему не заговаривал никто из его друзей. Или они были уверены в его осведомленности? Вечная проблема приезжего: все полагают, что он досконально знаком с городскими обычаями.

Эдеард пересек Лесной канал. Здания вокруг него стали другими, они составляли огромный муравейник скромных жилищ, магазинов и мастерских. На узких улочках, которые Эдеард выбирал намеренно, стены почти смыкались между собой. В переулке Полтерал он оказался в полном одиночестве. Переулок представлял собой крошечный проход между задними стенами домов, едва достаточный для одного человека. Люди могли разойтись здесь только благодаря нишам в стенах – странным округлым выемкам в паре футов над землей, по форме которых оставалось только гадать о внешнем виде первых обитателей города. По ночам здесь никто не ходил; толстые стены препятствовали про-взгляду и почти полностью блокировали телепатические посылы. В случае нападения о жертве никто не узнал бы до самого утра. Эдеард при помощи про-взгляда смог убедиться, что все ниши впереди него пусты. Примерно в середине переулка он остановился под нависающей стеной и соткал вокруг себя маскирующий покров; убедившись, что за ним никто не наблюдает, он обратился к дремлющему разуму Маккатрана с просьбой снова позволить ему пройти. Сегодня ему было легче это сделать. После первого случая на улице Сонрал Эдеард не раз выбирал укромные уголки, чтобы попрактиковаться. А безлюдных закутков в городе было предостаточно.

Тротуар под его ногами изменился, в мозгу снова взвился вихрь разноцветных символов, и ноги Эдеарда стали погружаться в землю, словно в сгусток тумана. Неведомая сила бережно опустила его в дренажную трещину, проходящую под зданиями. И опять Эдеарду показалось, что он падает с огромной высоты.

Через несколько минут он оказался в средней части склона обширного тоннеля, который проходил точно под Главным каналом. Эдеард осторожно поставил ногу на один из выступов, созданных городом по его просьбе. Даже при наличии этого уступа в бурлящей воде, доходящей почти до верха его ботинок, идти было довольно опасно. В результате предыдущих исследований Эдеард убедился, что в этом подземном мире повторяется вся сеть каналов Маккатрана. В слабом оранжевом свете, струившемся со свода тоннеля, виднелся бегущий по дну поток. Этой ночью он был более полноводным, чем обычно, что объяснялось огромным количеством воды, попадающей с тротуаров в дренажные стоки. Выступ в стене позволял Эдеарду идти по самому краю потока, хотя в местах пересечений ему приходилось шлепать вброд. Ледяная вода просочилась в его ботинки. Уже не в первый раз Эдеард задумался, чтобы неплохо было бы как-то пронести сюда небольшую лодочку. Спустя некоторое время он приспособился удерживать воду на уровне щиколоток при помощи своей третьей руки. Оправдывать прозвище Идущего-по-Воде и стабилизировать поверхность потока в течение долгого времени было слишком утомительно.

Спустя некоторое время он свернул в тоннель, идущий вдоль Верхнего концевого каната, а через несколько сотен метров вскарабкался до очередной водоотводной трещины. Эдеард не слишком хорошо знал район Мико, но его про-взгляд теперь легко проникал сквозь субстанцию города, как будто здания были построены из дымчатого стекла. Он остановился под укромным уголком небольшой площади, и город снова поднял его наверх, прямо под усиливающийся снегопад. К этому моменту Эдеард уже окутал себя маскирующей пеленой.

По площади, не замечая его, шагали два моряка в традиционных лиловых куртках. Эдеард довольно усмехнулся и направился в противоположную сторону.

«Дом голубых лепестков» стоял на самом берегу Верхнего концевого канала, на другой стороне которого уже виднелись высокие своды портовых складов. Это было четырехэтажное здание с фасадом, украшенным орнаментом, и овальными окнами, обрамленными фризами с цветочным рисунком. В мансардном этаже из покатой крыши выступали полусферические окна, словно гигантские глаза, любующиеся на звездные туманности неба Кверенции. Эдеард озадаченно нахмурился, заметив исходящий из них слабый свет фиолетового оттенка. Он уже давно не видел на улицах по ночам ничего, кроме повсеместного оранжевого сияния Маккатрана.

Все три входные двери первого этажа были открыты настежь. Изнутри доносились звуки фортепьяно, чьи-то громкие голоса и смех. По обе стороны от тяжелых деревянных дверей стояли швейцары в черных куртках, похожих на мундиры констеблей. Эдеард, затаив дыхание, проскользнул мимо них, с тревогой ожидая, что его вот-вот заметят. Один из охранников нахмурился и огляделся по сторонам, но больше никаких признаков тревоги не проявил.

Половину первого этажа занимал бар с пианино посередине, на котором кто-то наигрывал веселые мелодии. Нарядно одетые бармены за длинной полированной стойкой смешивали коктейли, а вышколенные ген-мартышки разносили их к столикам. Клиенты, сидя в глубоких кожаных креслах, потягивали напитки и ждали мадам. Две большие металлические печки, стоящие друг напротив друга, наполняли зал приятным теплом ярко горевшего угля. Девушки с мелко завитыми кудряшками, в ярких и сильно открытых платьях, пересмеивались между собой на деревянной галерее, опоясывавшей высокое помещение, посылали мужчинам воздушные поцелуи, строили глазки и обращались к клиентам с откровенными телепатическими посылами.

Некоторое время Эдеард наблюдал за теми, кто поднимался или спускался по деревянной лестнице у задней стены зала. Заведение Иварла посещали не только матросы; судя по одежде, большую часть клиентов составляли члены гильдий и благородных семейств. Среди них он заметил и двух офицеров милиции, узнав их по ярким сине-красным мундирам. Вот констеблей здесь не было. Вероятно, они не могли себе этого позволить.

Он долго простоял на одном месте, знакомясь со здешними порядками и прощупывая здание про-взглядом. Мадам переходила от одного столика к другому, обмениваясь с посетителями любезными фразами. Кое-кто из клиентов спрашивал о своих постоянных фаворитках, другие выбирали девушек из числа стоящих на галерее. Оплата взималась на месте, а постоянным посетителям приписывалась к общему счету. Затем мужчины допивали коктейль и отправлялись наверх, где их уже поджидали выбранные девицы.

Несколько минут Эдеард простоял у подножия лестницы, а потом, дождавшись мастера из гильдии плотников, отправился наверх. Выбранная проститутка встретила плотника жаркими объятиями, и они вдвоем свернули в один из боковых коридоров. Эдеард быстро миновал ряд остальных девиц, удивляясь резкому запаху их духов. Он едва удержался, чтобы не чихнуть. Самым трудным оказалось преодолеть занавешенный портьерами арочный проход в конце галереи, чтобы не выдать себя движением тяжелых бархатных полотнищ.

За портьерами открылся пустой коридор и лестница, по которой он поднялся на самый верх. Здесь он смог определить, что в разных комнатах находится около трех десятков человек. Опознать Иварла было не трудно, Эдеард не забыл оттенок его мыслей.

Он и не подумал входить через дверь – открыть ее незаметно не представлялось возможным. Вместо этого Эдеард попросил город изменить состояние нужного участка стены и просочился внутрь, словно призрак. Мастер бандитов собрал совет в продолговатой комнате, расположенной в самом конце здания. Четыре огромных окна овальной формы выходили на море Лиот, но в тот момент они были занавешены плотными портьерами. Горячая печка, покрытая зеленой эмалью, распространяла такой сильный жар, что Эдеарду захотелось снять куртку. Верхней одежды не было ни на одном из присутствующих.

Расстегнутая серая рубашка Иварла позволяла видеть густую седую поросль на его груди, а его ботинки стояли рядом с мягким кожаным диванчиком, на котором устроился их хозяин. Кроме него в комнате было еще семеро мужчин. Их роскошная одежда говорила о принадлежности к благородным семействам или купеческим домам. Эдеард не мог избавиться от впечатления, что эти люди создали криминальную гильдию и теперь пользуются всеми преимуществами законных организаций Маккатрана. Впервые узнав о бандитах, он представлял себе мрачного вида мужчин в лохмотьях, тайно встречающихся в заброшенных подземельях, но никак не подобное роскошное общество.

Вдоль одной из стен стоял длинный стол с тарелками всевозможных яств, не уступающих блюдам самого роскошного ресторана. Кроме того, здесь был представлен широкий выбор алкоголя из провинций, о которых Эдеард даже не слышал.

Три девушки с бутылками в руках ходили по залу и наполняли хрустальные бокалы мужчин. Из одежды на них были лишь длинные прозрачные юбки и замшевые туфельки, больше ничего. Эдеард ощутил легкое смущение, словно заглянул в чужую спальню. «Глупая деревенщина! – подумал он. – Чего еще можно ожидать от девиц в этом заведении?» А потом он присмотрелся к ним повнимательнее. Двух девушек он видел с Иварлом в суде. Третья же…

Эдеард не удержался от разочарованного стона. К счастью, разговор мужчин его заглушил, и никто ничего не услышал. Третьей была танцовщица Нанитта, посетившая Максена в его квартирке в ночь перед засадой у Бирмингемской заводи. И это казалось страшным. Иварл явно оперировал на уровне, недостижимом для Эдеарда. Его комната на самом деле вполне подходила для мастера бандитов. Иварл был умен, обладал огромным опытом и средствами и пользовался негласным влиянием в таких пределах, о которых Эдеард не мог и подумать.

Он пробрался сюда с намерением подслушать планы каких-то преступных операций. Теперь Эдеард понимал, что с Иварлом невозможно справиться несколькими рейдами и отдельными арестами. Ему придется полностью уничтожить банды, а для этого надо узнать, как работает Иварл, что попадает в сферу его интересов и с кем он связан. При этой мысли Эдеард приуныл; он догадывался, что Иварл не смог бы достичь подобного положения без поддержки городских властей.

Ладно, надо начинать с малого.

Он проверил прочность своей маскировки и приготовился слушать.


В первый день нового года шел снег. Большие мягкие снежинки плавно спускались с серого неба и приглушали все звуки города. Эдеард встал рано, искупался и плотно позавтракал яичницей с беконом и несколькими ломтиками кровяной колбасы, поджаренными на сковородке вместе с грибами. На обед он сегодня не рассчитывал. Надев новый, более плотный жилет из армшелка и тщательно проверив его застежки, добавил еще и подштанники из такого же материала. Во время рейда можно ожидать чего угодно, а половина бандитов вооружена пистолетами.

С кружкой горячего чая он вышел на галерею и заглянул в овальный бассейн, занимающий центральную часть внутреннего двора. Снежинки бесшумно падали в воду навстречу поднимающимся струйкам пара. Вода была достаточно теплой, чтобы не замерзнуть, но слишком холодной даже для отчаянных ребятишек. Эдеард давно подумывал сделать воду немного теплее, но каждый раз отказывался от этой мысли, опасаясь привлечь внимание к своим способностям.

Бойд и Динлей, раскрасневшиеся от холодного воздуха, подошли к нему. Динлей, как всегда, оделся безукоризненно – в форменное пальто до колена, точно такого же цвета, как и мундир, даже серебряные пуговицы на нем были точно установленной формы и размера. Бойд предпочел коричневое кожаное пальто с теплой подстежкой. Оно когда-то так понравилось Эдеарду, что он пошел в магазин в районе Кобара, чтобы купить себе такое же.

– Все в порядке? – беспокойно спросил Динлей.

После возвращения к служебным обязанностям два месяца назад он изо всех сил старался оправдаться перед товарищами. Даже чересчур старался. А они, стиснув зубы, ждали, когда же он успокоится.

Эдеард даже помолился Заступнице, чтобы этот рейд позволил Динлею снова почувствовать себя полноправным членом отделения, и кое-что придумал, чтобы ему помочь.

– Никаких изменений. Ген-орлы всю ночь следили за улицей. Трукал и Гаравольд все еще внутри, а Лиан отправился в Сампалок к своей подружке.

– А что Иварл?

– Он там же, где и всегда, – сказал Эдеард.

На самом деле Эдеард удивился, узнав, как редко выходит Иварл из «Дома Голубых лепестков». Но, с другой стороны, все, кого он хотел видеть, спешили откликнуться на его приглашение. Это давало Эдеарду некоторое преимущество: так легче было держать противника под присмотром. Он уже изучил «Дом голубых лепестков» лучше любого другого здания в Маккатране, за исключением лишь участка в Дживоне.

Последние две недели он подслушивал обсуждение плана ограбления в районе Ваджи. Замысел был дерзким и эффективным: проникнуть на склад гильдии химиков в канун Нового года и похитить весь запас платины в слитках. В тщательно разработанной операции должны были участвовать два десятка членов банды и четыре гондольера. Они изучили график дежурств охранников, подкупили двоих членов гильдии, чтобы те оставили незапертыми определенные двери, выбрали девиц, чтобы отвлечь внимание некоторых людей от стратегических участков. Они даже запланировали потасовку в таверне, чтобы заманить туда констеблей участка Ваджи. Что может быть естественнее, чем пьяная драка в новогоднюю ночь?

Эдеард, узнав обо всем, начал свою игру. Сперва он сказал подчиненным ему констеблям, что источник из банды Иварла сообщил о готовящейся краже. Меньше чем через сутки это стало известно мастеру бандитов, и возникшая между его помощниками подозрительная напряженность не могла не порадовать Эдеарда. Затем он убедил капитана Ронарка не препятствовать ограблению, пообещав, что его осведомитель укажет место хранения похищенных слитков. Именно туда и следует направить отряд констеблей, настаивал Эдеард. Тогда бандиты решат, что успешно провернули дело, и в хранилище могут появиться старшие члены банды, которые будут продавать платину недобросовестным торговцам и ювелирам.

После этого Иварл позвал Трукала и Лиана и сообщил им о небольшом изменении плана, о котором будет известно только им троим. Эдеард, слушая, как они обсуждают новые детали, едва не рассмеялся вслух. Он уже с трудом удерживал в голове все их меры и контрмеры и понимал, что дело не просто в ограблении. На первый план вышло противостояние между ним и Иварлом. Наблюдая за мастером бандитов из-под маскировочной пелены, он видел, что его противник тоже так считает.

Кансин и Максен подошли к двери квартиры Эдеарда. Их лица горели нетерпением.

– Не страдаешь от похмелья? – беспечно спросил Эдеард Максена.

– Нет, только не после такой ночи, – ответил Максен. – Я мог бы служить примером для всего отделения. В девять вечера я был уже в постели с чашкой горячего шоколада. – Он подмигнул Бойду. – Алисоль отлично готовит горячий шоколад.

Кансин сморщила носик.

– Упаси нас Заступница от твоего самомнения.

– Пора идти, – скомандовал Эдеард.

В малом зале участка Дживон их уже поджидали два других отделения, переданных Эдеарду. Все констебли буквально лучились предвкушением успешного рейда. Дроал и Урарл, командиры отделений, отдали честь, и Эдеард старательно ответил на приветствие. В сторону Вилби он даже не посмотрел.

– Все в порядке? – спросил Урарл.

Третий сын кузнеца из района Кобара, он был на пару лет старше Эдеарда и, откровенно говоря, вполне мог получить повышение раньше, но ни разу не проявил и намека на возмущение.

– Все остались на своих местах, – ответил Эдеард ему и всем собравшимся в зале.

– Команда Чаэ всю ночь вела наблюдение. Слитки на месте, ждут нас. И мы опознали уже семнадцать членов банды, участвовавших в ограблении. У судей сегодня будет много работы.

В зал вошли констебли еще трех отделений под командованием капитана Ронарка.

– Готовы? – спросил он.

– Да, сэр, – ответил Эдеард.

– Вот ваше разрешение на оружие. – Капитан протянул небольшой пергамент с официальной печатью. – Я только что телепатировал капитанам участков Неф и Беллис, они согласились выделить людей для помощи при арестах. Разумный шаг. Не хотят остаться в стороне.

– Спасибо, сэр.

В зал вбежал констебль-стажер Фелакс. Этому парню едва исполнилось семнадцать, и он вместе с двумя десятками других юношей пришел в участок после событий у Бирмингемской заводи. Сержант Чаэ утверждал, что его жизнь благодаря этим никчемным бездельникам превратилась в настоящий кошмар. Но в душе он явно был рад тренировать новых констеблей.

– Все ордера подписаны, сэр, – почтительно доложил Фелакс. – Судья Салби желает вам удачи.

Эдеард положил ордера в карман, даже не читая их.

– Фелакс, ты сегодня можешь остаться с нами, нам будут нужны посыльные.

– Спасибо, сэр, – радостно ответил Фелакс.

– Теперь прошу внимания, – громко объявил Эдеард и поднялся на скамью. – Слитки, похищенные со склада гильдии химиков, хранятся в подвале дома на улице Уайтемир в Сампалоке. Дом охраняется пятью или шестью вооруженными бандитами. Но мы ожидаем, что сегодня утром там появятся старшие члены банды, чтобы распределить слитки между нечестными торговцами по всему городу. Они не хотят рисковать, держа украденное в одном месте. Вот почему мы должны прийти после того, как соберутся курьеры, но раньше, чем они покинут подвал. Это позволит арестовать наибольшее число преступников. Затем мы сможем переловить всех, кто участвовал в ограблении, но я хочу еще раз подчеркнуть: слитки необходимы нам в качестве улик. Это я твердо усвоил после первого ареста Арминеля.

В зале послышался сдержанный смех.

– В нашем распоряжении три ген-орла и десять ген-псов этого участка, и вдобавок подойдут группы констеблей из Нефа и Беллиса. Нам известно, что некоторые бандиты вооружены, потому нам и выданы пистолеты, но прошу пользоваться ими только в случае крайней необходимости. Я не хочу никаких потерь. Эта масштабная операция будет громким новогодним заявлением констеблей для банд, наступивший год должен стать для них последним в Маккатране.

Максен и Динлей первыми одобрительно засвистели и захлопали в ладоши.


– Сейчас начнется настоящий хаос, – заявил Максен, сидя в первой из пяти гондол, несущих констеблей по Главному каналу.

– Почему? – возмутился Динлей. – Эдеард проделал колоссальную работу и все организовал.

– Ты так думаешь? Кто будет командовать, когда мы явимся на место? Констебли из Нефа и Беллиса не прочь присвоить себе львиную долю успеха, а ими командуют сержанты. Не хочу сказать ничего плохого, Эдеард, но задействовано слишком много людей. Отделения не привыкли работать сообща.

– Я знаю, – откликнулся Эдеард.

Он спокойно сидел на корме и улыбался, глядя в небо. Снегопад закончился, и тучи постепенно стали расходиться. Яркие лучи зимнего солнца уперлись в заснеженные здания. После новогодних праздников люди начали возвращаться к своим обычным делам, и в городе царила атмосфера радостного ожидания. Эдеарду это нравилось.

– Что ты задумал? – подозрительно спросила Кансин.

– На самом деле все намного хуже, чем представляет Максен, – весело ответил Эдеард. Он оглянулся на гондольера, старательно скрывавшего интерес к их разговорам, нагнулся вперед и прошептал: – Бандитам известно о нашем рейде.

– Как это? – воскликнул Бойд.

– Мой осведомитель мне рассказал.

На самом деле все было гораздо проще. Три раза в неделю Вилби посещал уединенную комнатку в таверне «Черная лошадь», где его поджидала Нанитта.

– Великая Заступница, кто же твой осведомитель? – спросил Максен. – Все последние недели мы только и следовали переданным им указаниям, и он общался исключительно с тобой!

– Не могу вам сказать.

Эдеард так и не набрался храбрости рассказать все Максену. Хотя тот, вероятно, и думать забыл о Нанитте.

Максен сердито заворчал и откинулся на спинку скамьи.

– Что же мы будем делать? – спросил Динлей.

– Воспользуемся их собственной самонадеянностью.

Отряды констеблей Нефа и Беллиса ждали их на мосту у Средней заводи. Как только гондола Эдеарда остановилась у причала, он спрыгнул на настил и пошел проконсультироваться с сержантами. Максен не ошибся, их усердие было почти физически ощутимым. Эдеард понимал, что ни один из сержантов и не подумает выполнить его вежливую просьбу о координировании действий. Их интересовало только количество произведенных арестов. Он развернул карту и показал дом на улице Уайтемир. Оба сержанта согласились подойти к нему со стороны Парка Фолас, в то время как Эдеард поведет своих людей через район Мико. Даже если бандиты и почувствуют их приближение, они все равно окажутся в ловушке.

Гондола Эдеарда отправилась дальше по Главному каналу, разделяющему Сампалок и Беллис. Разница между ними казалась очевидной. Цилиндрические здания Беллиса были увенчаны длинными витыми шпилями, а из стен торчали чашеобразные балкончики.

Сампалок в основном состоял из больших многоквартирных домов, мало чем отличавшихся от того, где жил сам Эдеард, только здания там были еще больше, а квартирки – теснее. И в них ютились целые семьи. На широких улицах между домами высились груды мусора, словно ген-мартышки из районной санитарной службы не справлялись с работой. Условия жизни здесь были хуже, чем в Эшвилле. Эдеард подумал, что исправлять ситуацию в городе надо именно здесь: улучшить жилищные условия, дать людям надежду. Почему же глава района ничего не делает?

Словно в соответствии с характером местности, обитатели Сампалока провожали гондолы с констеблями мрачными взглядами. Они плевали в воду и выражали свое отношение оскорбительными жестами. Несколько третьих рук качнули гондолу. Ватаги ребятишек при виде людей в форме пронзительно свистели.

– Малолетние шельмецы, – проворчал Бойд.

– Им просто никто не показал другой дороги, – заметил Эдеард. – Вот и все.

– Поздно, – сказал Максен. – Они знают только один путь, знают только здешнюю жизнь. Изменить это уже невозможно.

Эдеард перевел взгляд на горизонт, образованный рядами скучных однообразных зданий, думая о том, как улучшить эти дома, как при помощи своих способностей придать им новые формы.

– Не будь таким самоуверенным, – прошептал он.

Кансин с подозрением покосилась на него, но ничего не сказала.

Гондолы причалили в Первой заводи, и констебли углубились в район Мико. Эдеарду странно было впервые видеть его при дневном свете. Этот маленький район, не такой убогий, как его сосед, населяли в основном семьи рыбаков и корабельных плотников, объединяемые сильными гильдиями. Чувство коллектива было развито здесь гораздо сильнее, Максен назвал это профессиональной гордостью.

– Для тебя есть новости, – телепатировал Эдеарду Чаэ, когда они проходили по улице Малей, неподалеку от «Дома голубых лепестков».

– Что за новости?

– Ты и представить не можешь, кто явился посмотреть на слитки.

– Кто?

– Капитан Иварл собственной персоной.

Друзья Эдеарда начали оживленно перемигиваться, горя нетерпением добраться до предводителя бандитов.

– Это логично, – ответил Эдеард.

– Заступница, он наш, – воскликнул Бойд и поднял вверх большие пальцы обеих рук.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Чаэ.

– Он явился, чтобы позлорадствовать, – сказал Эдеард.

Его про-взгляд проследил за поспешно пересекавшими Парк Фолас отрядами из Нефа и Беллиса. Как Эдеард и ожидал, они уже вошли на территорию Сампалока по мосту через Торговый канал и оказались намного ближе к хранилищу, чем его отделения. Они прибудут на место за десять минут до условленного времени.

– О чем ты думаешь?

Вопрос Кансин прервал его расчеты.

Эдеард остановил людей и подозвал Фелакса. Он протянул стажеру конверт.

– Беги к тому дому на улице Уайтемир и передай конверт сержантам.

Парень ловко отсалютовал.

– Слушаюсь, сэр, Идущий-по-Воде.

– И чем быстрее, тем лучше, – добавил Эдеард.

Одному из ген-орлов он приказал следить за бегущим стажером.

– Что происходит? – резко спросил Максен.

– Наш план немного изменился, – объявил Эдеард. – Прошу всех следовать за мной.

Он свернул на улицу Кэмпден, обсаженную жакралями, цветущими зимой. Сейчас их пушистые голубые шарики еще прятались в бутонах. С облепленных снегом, поникших ветвей уже капала талая вода. Теперь отряд двигался в противоположную от Сампалока сторону, к Верхнему концевому каналу, граничащему с Портовым районом.

– Динлей, – окликнул он приятеля. – Бери отделение Урарла и сворачивай в следующий переулок. – Он поднял карту, чтобы видеть ее мог только Динлей. – Вот дом, который нам нужен. Вы подойдете с этой стороны. – Эдеард показал пальцем требуемый маршрут. – Проследи, чтобы никто оттуда не сбежал. И не забудь про окна и крышу.

– А что там? – спросил Динлей.

Эдеард нагнулся, так что его губы почти коснулись уха Динлея:

– Слитки.

Подмена с идеальной точностью была произведена посреди ночи. Гондолам, увозившим слитки из гильдии химиков в безопасное убежище Сампалока, предстояло пройти по Розовому каналу под несколькими мостами, в том числе и под широким каменным арочным переходом в конце бульвара Короля Абада, ведущего в Ночной район. Потребовалась безупречная согласованность, и Иварл позаботился, чтобы в нужный момент под мостом не оказалось ни одной другой гондолы. На несколько секунд бандиты оказались вне поля зрения следящих за ними ген-орлов констеблей, а массивный мост затруднял прохождение про-взглядов, тем более что гондолы были окутаны пеленой уединения. В момент встречи они обменялись идентичными ящиками.

Точность операции вызвала восхищение Эдеарда. Единственное, чего не учел Иварл, это осведомленность Эдеарда о хитроумном плане, а наблюдение велось через ген-кошку, спокойно проплывавшую под мостом. Грандмастер Финитан с радостью согласился помочь, предоставив Эдеарду пятнадцать ген-форм, чтобы распределить их под каждым мостом. После подмены Эдеарду уже не составило труда проследить за новыми гондолами, описавшими большой круг и вернувшимися в Мико, где они выгрузили ящики на покатый спуск, а оттуда люди Иварла перенесли добычу в рыбацкий склад.

«Вот тебе на! – Телепатический посыл сержанта Чаэ, полный язвительной насмешки, зазвучал в головах Эдеарда и его людей. – Кажется, капитан Иварл чем-то сильно расстроен».

Переданное изображение показало предводителя бандитов, поспешно покидающего дом в Сампалоке с раскрасневшимся от ярости лицом. Следом за ним потянулись озабоченные помощники.

Эдеард усмехнулся, глядя на стоящий в двадцати ярдах склад. За высокими, распахнутыми настежь дверями просматривалось сумрачное помещение, заполненное бочками. Снаружи несколько женщин и мужчин чинили рыбачьи сети. Внутри тоже виднелись сети, развешанные для просушки.

– Окружить дом, – скомандовал Эдеард.

Люди, работавшие с сетями, в тревоге уставились на внезапно появившихся констеблей. Ген-орлы снизились к самой земле и зорко следили за наклонным настилом, подходящим к складу. Ген-псы грозно зарычали.

– Прошу вас оставаться на своих местах, – громко объявил Эдеард. – У меня есть ордер на обыск всех помещений.

Динлей и еще двое констеблей задержали пытавшегося улизнуть рыбака.

– Кансин, бери Максена и Дроала, идите внутрь. Осмотрите все. Возможно, придется спуститься в погреба.

– Хитроумная бестия, – с усмешкой пробормотала Кансин, направляясь к двери склада.

Через мгновение про-взгляд Эдеарда обнаружил человека, бегущего вниз по наклонному настилу с другой стороны от склада. Эдеард спрыгнул в канал и одновременно сосредоточился, чтобы стабилизировать воду в месте приземления. Под его ногами остались едва заметные углубления. Люди на другом берегу широкой протоки начали останавливаться и показывать на него пальцами. Над водой пронеслись громкие восхищенные крики. Дети во весь голос звали друзей посмотреть на необычное зрелище. «Идущий-по-Воде, – кричали они. – Он снова это делает!»

Эдеард обогнул причал. Запыхавшийся Лиан пытался столкнуть в воду маленькую шлюпку.

– Не уходи, – вежливо попросил его Эдеард. – Мы же только начали.

Лиан отчаянно телепатировал кому-то, а потом полез в карман за пистолетом.

Эдеард предостерегающе нахмурился.

– Арминелю это не помогло, помнишь?

Лиан бросил на него разъяренный взгляд, но попятился от шлюпки и поднял руки. Подошедший сзади Дроал забрал у него оружие и защелкнул наручники.

– Что происходит? – поступил телепатический запрос от сержанта из участка Беллис.

При помощи про-взгляда Эдеард увидел, что его группа подошла к дому в Сампалоке.

– Мы узнали, что они успели перевезти награбленное, – ответил Эдеард, осматривая шлюпку и стараясь даже в мыслях не выдать своих чувств. – Извините, не успели вас предупредить. Мой посыльный передаст вам список всех, кто участвовал в ограблении гильдии химиков. Почти все они живут в общежитиях неподалеку от вас. Не могли бы вы их арестовать?

Сержант из Беллиса выхватил конверт из рук Фелакса, а Эдеард уловил злорадную насмешку, просочившуюся из головы сержанта Чаэ.

– О Заступница, – воскликнула Кансин. – Эдеард, ты должен это увидеть.

– Уже иду, – ответил тот.

Подвал рыбацкого склада и был одним из секретных хранилищ Иварла. Два дня назад Эдеард лишь мельком прошелся по нему про-взглядом, опасаясь привлечь внимание. В трех подземных помещениях он заметил сложенные в груды ящики, бутыли и мешки. Огромное количество вещей.

Максен и Урарл уже начали открывать ящики и обнаружили колоссальное количество дорогой серебряной посуды и столовых приборов. В меньших упаковках хранились ювелирные украшения. В мешках лежали кипы необработанного армшелка. Еще там были упаковки с чаем и специями из самых отдаленных от моря провинций. Вдоль стен стояли стеллажи с креплеными винами.

– Чтобы все это переписать, потребуется целая неделя, – с изумлением воскликнул Урарл.

Они открыли всего лишь несколько ящиков в первом из подвалов.

– Помощь уже в пути, – заверил его Эдеард.

По удивительному совпадению Ронарк прибыл на место одновременно с Иварлом. Капитан привел три гондолы со счетоводами из гильдии клерков, они шли вслед за гондолами Эдеарда, но намного медленнее. Едва они остановились у причала, как с улицы Кэмпден, насилу переводя дух, выскочил Иварл. Он был очень, очень зол.

– А я и забыл, что вы живете где-то здесь неподалеку. – Эдеард улыбнулся мастеру бандитов. – Рад снова вас видеть.

Иварл яростным взглядом окинул Эдеарда, потом капитана Ронарка, сохранявшего бесстрастное выражение лица. Поднятая трость с золотым набалдашником повисла в воздухе. Он нерешительно замер.

– Мы можем вам чем-то помочь? – поинтересовался Эдеард.

Динлей и Кансин в этот момент вынесли из склада первые ящики со слитками. Гневный взгляд Иварла остановился на драгоценной добыче.

– Может, вы хотели бы что-то отсюда забрать? – продолжал Эдеард. – Но, естественно, только после предъявления накладной. В этих подвалах обнаружилось так много товаров. Странно, что у инспекторов городского порта нет никаких записей об их выгрузке в Маккатране, следовательно, и об уплате пошлины. Я уверен, счетоводы быстро подсчитают недостающие сборы. А до тех пор все товары будут храниться на городском складе. Возможно, кто-то заявит на них права и придет, чтобы уплатить пошлину.

На лице Иварла появилась недобрая усмешка.

– Хорошая работа, Идущий-по-Воде.

– Я просто исполняю свои обязанности.

– Но тебе придется и дальше работать так же хорошо. А удача капризна.

– Да. Я уверен, Танамин бы с этим согласился.

Две ночи назад Эдеард подслушал отвратительные инструкции, данные Иварлом Гарравольду относительно наказания Танамина, недобравшего денег со своего участка в районе Фиакр.

Иварл не сумел блокировать всплеск изумления. Но быстро справился со своими эмоциями и посмотрел на Эдеарда с выражением загнанного в угол быстролиса.

– Да. Отлично. Я вижу. Ты уверен, что не хочешь воспользоваться моим приглашением? Вместе мы могли бы многого добиться.

– В шахтах Трампелло трудно что-то организовать.

– Понимаю. Что ж, очень жаль.

– Хотите еще что-нибудь сказать?

– Нет. Не сегодня.

Глава 2

К полудню военные капсулы Эллезелина, снующие в небе над Колвин-сити, были вынуждены то и дело включать сирены, создающие прекращающуюся беспорядочную какофонию, и мчаться к умножающимся точкам столкновений. Очередной веер красно-синих лучей лазера сквозь открытые балконные двери прошелся по квартире Араминты, и капсула закружилась над парком у ее дома, добавляя шума к нестройному гомону собравшейся толпы. Араминта сердито нахмурилась, когда ослепительный луч снова вспыхнул в кухонном уголке ее гостиной. Девушка заваривала чай в чайнике, а кулинарный процессор тем временем трудился над простейшим сэндвичем с курятиной. На экране вновь появилось сообщение об ошибке температурного регулирования, и Араминта раздраженно ударила ногой по основанию дурацкой машины. Возможно, это лазерные лучи так пагубно сказывались на ее работе.

Она вздохнула и тряхнула головой, на этот раз сердясь на саму себя за то, что думает о таких глупостях. Еще хуже, сидит здесь и ничего не делает. Вернее, не знает, что делать.

Еще одна капсула с визгом пронеслась мимо. Араминта со стуком поставила чайник и подошла к балконным дверям. К тому моменту капсула уже скрылась за соседним зданием. Наверное, они надеются на устрашение собравшихся в парке людей, а эта толпа стала уже чем-то вроде центра неповиновения захватчикам. Араминта бы с удовольствием хлопнула дверью, но стеклянная панель еще была в процессе формирования, и сегодня с ней следовало обращаться осторожно. Хорошо хоть, что после завершения процесса звуки сирен будут не так слышны в комнатах. По крайней мере это гарантировал дорогой звукопоглощающий слой, который она не забыла добавить. Дверь простояла открытой целый день, это давало Араминте ощущение хоть какой-то связи с городом. Глупо, но успокаивающе. По правде говоря, весь день она старательно избегала думать о реальных проблемах. И совсем не занималась отделкой квартир.

Юз-дубль выдал ей обширную подборку новостей из унисферы, касающихся исключительно расширения Бездны. В них было слишком мало достоверных фактов, зато предостаточно предположений и обвинений. Юз-дубль применил соответствующий фильтр и составил общую картину. Почти ничего не изменилось; команда исследователей покинула станцию «Центурион». Все новостные шоу демонстрировали картины разрушения станции. Немного интереснее было смотреть на загадочные сферы ЗК, направляющиеся к орбите вокруг звезды. Комментаторы в студиях строили догадки об их возможностях и рассказывали, что эти сооружения были скопированы аномийцами для изолирования Пары Дайсона. Теперь все надеялись, что Защитные Комплексы, невзирая на колоссальные размеры, способны и на более агрессивные действия.

Несмотря на потерю станции «Центурион», в Стене все еще работало множество сенсоров, передающих информацию через тонкую нить связи Флота. Границы Бездны продолжали расширяться, Стена бурлила и вздувалась, стремясь поглотить несущиеся ей навстречу звездные скопления. Эта агрессия, как утверждали многие, имела прямое отношение к Второму Сновидцу и Небесному Властителю.

Араминта наконец-то закрыла балконные двери и упала на колени, прямо на бетонный пол. Слезы, подступавшие к глазам все утро, грозили пролиться в любой момент. «Это чересчур. Такое не по силам ни одному человеку. Я не могу поставить под угрозу целую галактику. Не могу».

Юз-дубль доложил Араминте еще об одном файле массовой рассылки в унисфере, прошедшем без ограничений все коммуникационные узлы с правом доступа ко всем адресам. Это был вызов в реальном времени с неизвестным ей кодом, зарегистрированным на Земле.

«Такой уровень покрытия доступен только АНС», – сообщил ей юз-дубль.

– Прими его, – приказала она.

Если АНС обращается ко всем людям, наверное, это какие-то разъяснения.

Гор Бурнелли стоял среди скал, а за его спиной синела гладь тропического моря. На нем была простая белая рубашка, светлые волосы шевелил легкий ветерок. Серые глаза смотрели с лица двадцатилетнего юноши, загоревшего до матово-золотистого оттенка. Взгляд был обращен прямо на Араминту и вызывал непреодолимое чувство вины, хотя она и не понимала ее причины.

«Я сомневаюсь, что в Великом Содружестве кто-то еще меня помнит, – заговорил Гор. – Но я был одним из состоятельных людей, оказавших помощь в становлении Содружества. Если вы поинтересуетесь моим личным делом, вы обнаружите, что краткий миг славы выпал на мою долю во времена войны против Звездного Странника. Я надеюсь, что мои прошлые заслуги дают мне право на некоторое время занять ваше внимание. Однако речь идет не обо мне. Я обращаюсь к единственному человеку: Второму Сновидцу. Я понимаю, что, говоря с Небесным Властителем, ты не догадывался о том, что он может спровоцировать фазу поглощения. Я ни в чем тебя не виню. И не осуждаю. В отличие от многих других, я не пытаюсь за тобой охотиться. К слову сказать, прими к сведению, что тебя ищет не только Воплощенный Сон, а еще и несколько других агентов, представляющих различные фракции в АНС и другие политические группы Содружества».

– Великий Оззи, – всхлипнула Араминта.

На этот раз она не смогла удержать слез.

«Все предъявляют к тебе какие-либо требования, – продолжал Гор. – И я полагаю, что ты напуган и растерян. И я понимаю, что ты не желаешь себя обнаруживать, о чем ясно свидетельствует твое поведение до сего момента. Я это одобряю. Ты должен привыкнуть к своему новому положению, и никто тебе здесь не помощник. Тебе предстоит принять множество решений, я тебе не завидую. Если захочешь со мной связаться, я помогу в пределах своих сил, можешь не сомневаться. Но это опять не главное в моем обращении. Есть одна проблема, решение которой откладывать нельзя: фазу поглощения Бездны необходимо остановить. Насколько нам известно, в данный момент ты единственный, кто может это сделать. Я говорю „в данный момент“, потому что нашелся еще один человек, желающий исправить ситуацию».

Гор перевел дыхание и расправил плечи, стараясь казаться уверенным.

«В тот час, когда началось расширение Бездны, на станции „Центурион“ была и моя дочь Джастина. В отличие от всех остальных, она не повернула домой. Вопреки моему желанию, моим мольбам и надеждам, она направила свой корабль прямо в Бездну. Это один из редких кораблей с ультрадвигателем, о которых ты, вероятно, что-нибудь да слышал. Очень быстрый. А это означает, что через день или два она достигнет Рубежа. Джастина не похожа на меня; она приветливая, и добрая, и убежденная оптимистка – всеми этими чертами наша раса может по праву гордиться. Уже несколько веков она занимается дипломатическими вопросами. Она в одиночестве летит в Бездну в надежде поговорить с Небесным Властителем; она верит, что благоразумие восторжествует. Но сначала она должна проникнуть внутрь. Когда-то людям уже удалось такое. Иниго и Идущий-по-Воде нам это показали. Я обращаюсь к тебе, Второй Сновидец, и прошу еще один только раз поговорить с Небесным Властителем и убедить его впустить Джастину. Это все. Это моя единственная просьба. Тебе не нужно будет говорить о паломничестве или фазе поглощения. Дай шанс моей дочери договориться с тем, кто обладает там истинной властью. Джастина намерена лететь к границе несмотря ни на что, несмотря на все мои уговоры. Она верит в человечество, верит в нас. Я прошу, я умоляю тебя попытаться дать ей шанс. Не дай моей дочери погибнуть зря. Если тебе что-то нужно или ты чего-то хочешь, не опасайся, свяжись со мной по коду, содержащемуся в этом файле. Пожалуйста. В последний раз попытайся остановить то, что сейчас происходит. Времени осталось не так уж много. Помоги ей. Это по силам только тебе».

Обращение закончилось, и Араминта бессильно уронила голову на руки. Больше всего сейчас ей хотелось свернуться в клубочек и забыть обо всей Вселенной.

– Благодарю покорно, – пробормотала она, обращаясь к исчезающей фигуре Гора.

Но крошечный червь сомнений уже подтачивал ее сознание. «Может, эта Джастина сумеет что-то сделать. Может, не все зависит только от меня».

Оставалось только связаться с Небесным Властителем и при этом не попасть в поле зрения Воплощенного Сна и всех остальных преследователей. Ну, для того, кто не может даже заставить кулинарный процессор сделать сэндвич с курятиной, это раз плюнуть.


Посреди глинистой пустыни стоял домик – иглу из спрессованного снега. В домике имелась деревянная дверь, когда-то покрашенная в темнозеленый цвет. Яркий солнечный свет и пыльные бури ободрали краску до самой древесины, оставив мелкие зеленые пятнышки в щелях между дубовыми досками.

Он знал эту дверь, знал хорошо, и ему было известно, что скрывается за ней.

На здешнем сапфировом небе солнце повисло в зените, лишая пустыню всех красок. Так было всегда.

Он соскочил с огромного шарлеманя рядом с иглу и расправил свободное белое одеяние. Глубокий капюшон защищал лицо от всепроникающих лучей солнца. Путь до иглу, всего в несколько шагов, почему-то занял целую вечность. Ноги с трудом преодолевали сопротивление неведомой силы, затрудняющей любое движение. Он спрашивал себя, не потому ли он стремится преодолеть эту силу, что она олицетворяет его страх. Страх того, что его ожидает по ту сторону от двери. Но продолжал идти, потому что и сейчас, как всегда, у него не было выбора, не было своей воли, не было независимости. От напряжения он уже дрожал всем телом, но дверь наконец оказалась прямо перед ним. Он поднял руку, приложил ладонь к теплому дереву, ощущая знакомую шероховатость. Толкнул.

Дверь открылась, выплеснув наружу темноту, поглощающую солнечный свет. Она окутала его, словно туманом, и страх усилился до настоящего ужаса. Но дверь была открыта. Между ним и тем, кто жил в этом доме, не осталось никаких преград. В темноте что-то шевельнулось, выдавая присутствие живого существа.

– Тебе и твоему отцу хватило смелости наконец сделать правильный выбор, – раздался голос. – Мое мнение значит немного, но я рад. Полагаю, я должен дать вам второй шанс.

– Моему отцу?

Он ринулся вперед…

…вездеход опять накренился; передние гусеницы преодолели ледяной торос, и клиновидный нос резко качнулся вниз. Аарон встряхнулся, переходя от безумия сна к реальному миру, крепче ухватился за подлокотники и уставился в ветровое стекло. Снаружи их окружала полуночная темнота под толщей туч, громоздившихся над завывающим ураганом на высоту пяти километров. В лучах фар бушевал снег. В случайных проблесках почвы блестели глыбы льда величиной в половину самого вездехода. Прекращающиеся вспышки молний освещали беспорядочные россыпи огромных валунов, бесконечно тянувшиеся во все стороны. Узкие проходы между ними с каждым часом встречались все реже и реже. Кошмарный ландшафт. Их скорость, и без того небольшая, продолжала уменьшаться.

Он сверился с внутренним навигатором вездехода. За прошедшие два часа они преодолели семь с четвертью километров, да и то совсем не по прямой линии проложенного маршрута. Прошло одиннадцать часов с того момента, как неизвестный корабль сбросил на Ханко м-поглотитель Хокинга. Аарон пожалел, что нет формулы, позволяющей подсчитать точное время, требующееся этому оружию, чтобы поглотить планету изнутри. Но сожаление быстро улетучилось. Никакие точные расчеты не заставят вездеход идти быстрее. Вполне достаточно и его первоначальной прикидки, что у них осталось не более трех суток.

Автоматическая система замедлила скорость гусениц. Аарон ощутил это в первую очередь по ослаблению вибрации, сотрясающей кабину. На вопрос о причине замедления он получил информацию с радара. Впереди в земле появилась вертикальная трещина более десяти метров глубиной.

– Заступница… – проговорил Иниго, изучая радарный отклик. Его лицо едва просвечивало в сумрачном фиолетовом свете двух полосок полифото на потолке кабины. – Только на спуск у нас уйдет не меньше получаса.

– Тебе лучше знать, – мрачно буркнул Аарон.

Иниго криво усмехнулся.

– Это точно.

Он схватился за джойстик ручного управления, отвел вездеход назад, а потом активировал передние силовые ножи. Они выдвинулись из носовой части машины и начади вращаться. Вездеход качнулся вперед, и ножи коснулись льда. К снежным смерчам добавился фонтан крошки из грязного льда. Визг ножей заполнил кабину, а вездеход затрясся, едва удерживаясь на гусеницах. Иниго осторожно поворачивал машину, вырубая наклонную полочку параллельно краю трещины. Фонтан ледяной крошки свел видимость на нет. Иниго приходилось довольствоваться показаниями приборов вездехода и собственного полевого сканера. Аарон решил, что пропавший мессия обладает довольно сложной системой фильтрации; его собственный сканер позволял увидеть не дальше корпуса вездехода. Ледяная масса, по которой проходил пандус, представлялась однообразной субстанцией с вкраплениями камней и земли, похожими на искажения от помех. А Иниго еще и оценивал плотность, определяя, когда отступить, а когда усилить давление.

От воя ножей Аарон стиснул зубы. Тональность звука постоянно менялась в зависимости от того, встречался им лед или промерзшая почва. А потом ножи наткнулись на скалу, и от скрежета Аарону захотелось что-нибудь разбить. Он оглянулся: Корри-Лин сидела, зажав уши руками и оскалив от напряжения зубы. Иниго слегка повернул рычаг, чтобы отвести машину от твердой породы. Земля и лед снова полетели из-под лезвий, пологой дугой падая вдоль склона трещины. Иниго снова направил их на лед, вырубая более широкий проход.

Они продолжали спуск, то останавливаясь, то поворачивая под прекращающийся скрежет и вой, сопровождающий вырубку приемлемого пандуса. На дно разлома вездеход спустился только через сорок пять минут. Аарон с тоской посмотрел на россыпь ледяных глыб, освещаемых вспышками молний. Здесь они были еще больше, чем наверху, и располагались намного чаще.

– Дрянь, – буркнул он. – Нам здесь не пройти. Насколько тянется этот завал?

Если им не удастся преодолеть поле за пару часов, они не успеют добраться до корабля до разрушения планеты.

– Не знаю, – невозмутимо ответил Иниго. – У нас нет профильных карт поверхности.

Он повернул вездеход вдоль разлома, отыскивая проход между глыбами.

– Должны быть!

– Нет свежих карт. А те, что есть, составлены тысячу лет назад. Поверхность льдов меняется. Медленно, конечно, но за каждые сто лет ландшафт становится неузнаваемым.

– Проклятье! – Аарон уступил порыву и ударил кулаком в стену кабины. – Мы должны двигаться быстрее.

– Я знаю.

Корри-Лин встала со своего места, пробралась вперед и обвила руками шею Иниго. При слабом освещении ее красивое лицо выглядело бесконечно соблазнительным.

– Ты делаешь все, что можешь. Не обращай на него внимания.

От разочарования Аарон зарычал и снова стукнул кулаком по стене. В лагере на раскопках Иниго все-таки сознался, что его личный космический корабль спрятан на случай экстренной опасности. Но, как только вездеход тронулся, радость Аарона, увидевшего путь к спасению, быстро угасла. По словам Иниго, его корабль был укрыт в тоннельной впадине в семистах километрах от лагеря. Аарон надеялся, что они доберутся до этого места не позднее чем за пару дней. А потом вездеход вышел на поле с ледяными глыбами.

– Мы всегда прорубали путь через подобные препятствия, – сказал Иниго. Корри-Лин нежно потерлась щекой о его лицо. – Так я научился неплохо управляться с этими ножами.

– Старайся изо всех сил, или мы погибнем.

Иниго молча усмехнулся ему и направил вездеход в небольшой проход. Острые осколки льда заскрипели по корпусу. Аарон поморщился, он был уверен, что они вот-вот снова застрянут. Несколько часов назад так и случилось. Ему и Иниго пришлось выйти из кабины и освобождать зажатый льдами вездеход при помощи личных силовых полей. Приятно было снова активировать боевые системы, пусть и на минимальной мощности. Он хоть что-то смог сделать.

Единственным положительным моментом во всем путешествии было то, что Корри-Лин не выпила ни капли спиртного.

– А ты хоть догадываешься, кто мог быть в том корабле? – спросил Иниго.

– Нет. Я не догадывался даже о том, что за нами следят, и это само по себе отвратительно. Чтобы преследовать «Бродягу», надо иметь такой же корабль или даже лучше. В свободном доступе их нет, так что это либо АНС, либо какая-то фракция. Но АНС не стала бы использовать м-поглотитель, я даже удивлен, что фракция на такое решилась.

– Вор у вора дубинку украл, да?

– Вроде того, – согласился Аарон. – Применение м-поглотителя смахивает на шаг отчаяния.

– Посмотрись в зеркало, – презрительно бросила Корри-Лин. – Это недопустимый, отвратительный поступок, повлекший гибель ни в чем не повинных людей. Пилот был явно похож на тебя.

– Во Вселенной найдутся личности и похуже.

– Не верю.

«Но это так», – подумал он и незаметно улыбнулся.

– И куда же ты должен был убедить меня направиться? – спросил Иниго.

– Я узнаю это, когда мы окажемся на корабле и в безопасности.

– Вот как? Любопытно.

– Постыдно, – вставила Корри-Лин.

– Всего лишь простейшая мера предосторожности, – пояснил Аарон. – Если я чего-то не знаю, никакие силы не смогут меня заставить это выдать.

– Но ведь ты знаешь, – сказала она. – Знание погребено в глубине твоего подсознания.

– Да, но я не в силах туда забраться, пока меня не вынудят определенные обстоятельства.

– Ты разрушил собственную психику, вмешиваясь в чужие дела.

– Я много раз говорил раньше и повторяю снова: меня такое состояние вполне устраивает.

– О Заступница, что теперь! – воскликнул Иниго при очередной остановке вездехода. Он посмотрел на оранжевые линии на экране радара, мечущиеся, словно раскрученная модель солнечной системы. – Странно.

Серые глаза прищурились на ветровое стекло. В свете фар виднелся сплошной снежный покров, но никаких ледяных глыб там не было. Непрерывные вспышки молний превращали ночь в свинцовый туман. Прямо по курсу машины не наблюдалось никаких заметных препятствий.

Полевой сканер Аарона показывал плоскую равнину перед гусеницами вездехода. А потом она исчезала в очередной расщелине. Он не мог рассмотреть ее противоположного края.

– Там ничего нет.

– В этом-то и проблема.

Они оба стали одеваться, чтобы выйти и осмотреться. Иниго сказал, что не станет подводить вездеход к самому краю, пока не поймет, с чем они столкнулись. Аарон пожал плечами. Скафандр для работы на поверхности ему не нравился. Биононики вполне способны были предохранить его от неблагоприятных условий Ханко, но скафандр добавлял еще один слой защиты, а инстинкт подсказывал, что в этой неопределенной ситуации он лишним не будет.

Они вышли наружу и, держась поближе к лучам прожекторов, двинулись против ветра. Сканер Аарона не смог ничего обнаружить даже у самого края обрыва.

– Куда, к черту, подевалась земля? – воскликнул он.

Прямо под ногами сканер показывал несколько сантиметров свежего снега, а потом, насколько хватало дальности, простирался только чистый лед. Можно было подумать, что они оказались на гребне гигантской замерзшей волны.

– Вероятно, какой-то разрыв, – ответил Иниго. – При определенном давлении лед может раскалываться, а не подниматься наверх.

– Великолепно.

– Разрыв должен заканчиваться где-то поблизости. Я никогда не видел длиннее пятисот метров. Проверь с той стороны. И не приближайся к краю.

– Хорошо.

Аарон зашагал параллельно краю, держась в трех-четырех метрах от пропасти. Вскоре он обнаружил плоский треугольный выступ, куда и свернул, осторожно шаркая ногами по самому снегу. Если откуда-то и можно было заглянуть в пропасть, то это место казалось самым подходящим.

Он увеличил мощность сканера до максимума и запустил луч в плотный вихрь снега, но по-прежнему не сумел обнаружить противоположного края разлома, равно как и каких-либо признаков дна. Он стоял на границе необъятной бездны. Внезапно проснувшийся инстинкт пробудил неясные предчувствия. Что-то, сказанное Нериной в лагере, стало всплывать в памяти.

– Эй, а мы…

Сканер показал Аарону, что функции поля Иниго переключились в более энергоемкий режим. Его собственные биононики отреагировали мгновенно, силовое поле укрепилось для защиты от любых угроз от устаревших систем Иниго. Нервы, подхлестнутые ускорителями, были готовы к любому его ответу. Тактические программы органично вплелись в мысли, помогая проанализировать ситуацию. И только тогда Аарон понял, как сильно он промахнулся, доверяя Иниго.

– Проклятье-е-е!

Иниго запустил самый мощный импульс дезинтегратора, на какой были способны его биононики. Удар пришелся в лед в паре метров от ног Аарона. На мгновение весь выступ засиял переливчатым нефритом. А когда сияние угасло, гигантская трещина с невероятной скоростью побежала по треугольнику, отделяя его от края Азиатского ледника.

Аарон ошеломленно смотрел на раскалывающийся лед. Тактические программы стали поспешно подыскивать варианты контрудара.

– Прости, – прозвучал голос Иниго. Отзвуки мыслей, просочившиеся из его гея-частиц, свидетельствовали о его полной искренности. – Но иногда, чтобы выбраться на верный путь…

Выступ откололся полностью. С точки зрения ускоренного восприятия Аарона, он провисел над пропастью целую вечность. А затем сила тяжести увлекла вниз колоссальную глыбу льда вместе со стоящим в центре человеком. Края обломка задевали за стену обрыва, и он начал поворачиваться. Силовое поле Аарона изменило конфигурацию и вытянулось в два лепестка-крыла, способные выдержать его вес. Не слишком удачный вариант в гуще снежной бури, но все же лучше, чем ничего. И в этот момент сверху обрушилась снежная лавина, спровоцированная выстрелом Иниго. Сплошная масса погребла под собой и обломок льда, и Аарона.

Единый снаряд еще долго летел со скалы высотой в милю, пока не достиг дна.


«Серебряная птица» мчалась сквозь Пучину, необъятное пространство мертвых звезд и ионных штормов, лежащее между плотным кольцом древних шаровидных скоплений, представлявшим Стену, и границей самой Бездны. Изображения гисрадара и квантового сканера поступали непосредственно к Джастине, окружая ее реальной картиной Вселенной, написанной алыми и бирюзовыми красками. Крохотные изумрудно-зеленые огоньки, мерцающие в волнующемся космическом океане, указывали на сверхмассивные звезды, еще сохраняющие свою целостность на длинном спиральном пути в небытие. Впереди, меньше чем в сотне световых лет, холодно сияла петля – вращающийся пояс перенасыщенной энергией материи шириной в десять световых лет, пронизывающий Х-Лучами всю Галактику. Дальше за ним раскинулась мрачная темень границы Бездны. Ее структура постоянно изменялась, подобно океанским волнам, как хаотично перемещаются пики и впадины, рожденные непостижимыми внутренними бурями. Довольно часто она видела, как образующееся вздутие вытягивается к хвосту умирающей звезды, находящейся еще в нескольких световых месяцах от границы. Феноменальная сила притяжения всасывала всю материю в черную дыру, что сопровождалось последней разрушительной вспышкой сверхжесткой радиации, подпитывающей петлю миллиарды лет. Но скоро это закончится. При текущем темпе расширения Бездна поглотит петлю уже через неделю. И тогда между границей Бездны и остальной Галактикой останутся только Стена и защитные комплексы райелей.

По телу Джастины снова пробежала дрожь. Трудно было даже представить себе масштаб действующих снаружи сил. Она вдруг почувствовала себя маленькой и одинокой.

– Папа?

«Я еще здесь, милая. Линия связи пока держится. Большой привет техникам старого Флота, установившим ее».

– Последние известные системы датчиков мы оставили позади пять минут назад. Связь больше не может работать.

«Но работает, мой ангел. И это самое важное».

– Да, конечно.

«Я посмотрел на статистику унисферы. Уже сейчас за тобой следит половина человечества».

– Привет вам, половина человечества, – с некоторым раздражением бросила Джастина.

«Ты прекрасно держишься. Я оказался глубоко в дерьме, публично заявив о корабле с ультрадвигателем».

– Ха! Ты вечно во что-нибудь вляпаешься.

«Верно. Не будь меня, все юристы давно бы высохли и вымерли. Они должны считать меня своим спасителем. Помнишь, как нас застукали за посадкой лоз из чужого мира в поместье во Флориде?»

– Конечно. Комиссия по окружающей среде Федерации Объединенных Наций тогда сильно на нас разозлилась.

«Во Внешних мирах еще сохранились принадлежащие нам банки, которые выплачивают этот штраф».

Джастина отрывисто рассмеялась, а потом судорожно вздохнула. Ей отчаянно захотелось освободиться от своего древнего тела и его дурацкого страха, вызванного биохимическими процессами. Любой, кто бы ее увидел, сразу бы понял, что ее сущность смертельно напугана.

– Есть какие-то признаки того, что Второй Сновидец принял твое обращение?

«Пока нет. Я полагаю, что теперь он быстро решится поговорить с Небесным Властителем. В конце концов, если он не пошевелит задницей, ему придется иметь дело со мной. Верно, Второй Сновидец?»

– Да ну, папа, – насмешливо фыркнула она.

«Да-да, не спорь».

– Я думаю, что мне лучше обогнуть петлю. Эта радиация настолько сильна, что прорвет защитное поле «Серебряной птицы», как бумагу. Ты только посмотри на цифры.

«В гиперпространстве ты будешь в полной безопасности».

– Я знаю, но…

«Как скажешь, лишь бы ты чувствовала себя спокойнее, мой ангел».

Джастина выдала интел-центру команду свернуть к галактическому югу от петли.

– Странно. – Сенсоры обнаружили объект искусственного происхождения в сорока световых годах позади нее. Она сконцентрировала фокус на источнике искажений, и интел-центр обозначил его двумя янтарножелтыми кружками. – Эй, папа, ты это видишь?

Гор ответил не сразу:

«Да».

– Чем бы ни были эти объекты, они двигаются со сверхсветовой скоростью.

«Вижу».

– Я не предполагала, что в этой части Галактики летает кто-то еще. – В ее экзо-зрении появилась сведенная в таблицу информация. – Господи, какие они огромные! – В голове мелькнула невероятная мысль. – А вдруг это Небесные Властители? – с нетерпением спросила она.

«Нет, не думаю. Они еще больше. И эти идут наперерез твоему кораблю».

– Ох. – Ее энтузиазм мгновенно угас. Райели. И идут очень быстро. Быстрее «Серебряной птицы». Немного быстрее. Вряд ли она сумеет достичь границы Бездны раньше них. – Я не думаю, чтобы они пришли ради того, чтобы меня проводить.

«Я сейчас же свяжусь с Кватуксом. Он разберется».

– Хорошо, папа.

Изображения с внешних сенсоров на мгновение залила ослепительно белая вспышка, как будто в них попал разряд молнии. После восстановления Джастина увидела, что из кораблей райелей вылетел и стал быстро расширяться полупрозрачный снаряд мрачного лилового цвета. Повторный обзор показал, что его курс нацелен на материальный объект размером с земную луну, несущийся к Бездне по пути к гибели, который должен был растянуться на десять миллионов лет. Должен был. Материальное тело исчезло, полностью превратившись в экзотическую энергию, быстро распространяющуюся в гиперпространстве.

– Дерьмо! – вскрикнула Джастина.

Все защитные системы «Серебряной птицы» перешли в экстремальный режим.

Ударная волна накрыла небольшой корабль с мощью разъяренного динозавра. Джастину выбросило из кресла, и она взвизгнула, стукнувшись о приборную панель. Сзади послышалось завывание тревожной сирены. В экзо-зрении вспыхнули желтые и красные огоньки.


В парке над толпой протестующих против вторжения пронесся единый вскрик, когда на «Серебряную птицу» обрушился удар, а потом раздался продолжительный выдох облегчения и изумления. Араминта не могла удержаться, чтобы не выразить свое сочувствие, радуясь, что Джастина выдержала третью ударную волну и снова поднялась с пола каюты. Это чувство распространилось по всему Колвин-сити и далеко-далеко за его пределами.

Она проскользнула внутрь подземного гаража. Дверь осталась приоткрытой на пару метров – недостаточно широко для капсулы, но вполне хватит, чтобы вывести мотогондолу. Оставив ее здесь, она подняла контрольную панель и попросту выдернула проводки, чтобы дезактивировать механизм. Теперь оставалось только вернуть разноцветные наконечники в их гнезда. Дверь закрылась, и Араминта поспешила по почти пустому бетонному гаражу к лифтам.

«Ты в порядке?» – спросил Гор.

«Ублюдки! – раздался в ответ слегка дрожащий голос Джастины. – Что, неужели и этого мало?»

Араминта прислонилась к прохладному металлу стенки лифтовой кабины. Она чувствовала себя не намного лучше, чем Джастина. Целый час она ездила по городу на мотогондоле, а потом оставила ее на общественной стоянке в торговом центре «Тала». Теперь ничто не указывало на то, что она вернулась домой; лучшего варианта спрятаться Араминта не придумала. Пешая прогулка до района Бодант заняла сорок минут, и в это время корабли райелей начали взрывать мелкие спутники, пытаясь остановить Джастину. Все следили за ее полетом. Из-за этого Араминта встревожилась еще сильнее: на улицах Колвин-сити почти никто не двигался.

«Ты отлично справляешься, – подбодрил свою дочь Гор. – Просто прекрасно».

Араминта открыла дверь квартиры Данала при помощи своего старого универсального кода. Ни его, ни Марибель дома не было. Она подумала, что оба работают на армию оккупантов, и возмущенно вздохнула. Араминта передала квартиру покупателям, едва закончив базовую отделку. С тех пор Марибель привезла сюда только самую необходимую мебель. Араминта критически осмотрела плиту. Большое металлическое сооружение выглядело здесь до смешного примитивным. Мистер Бови потратил немало времени на ее поиски, а установка превратилась в сплошной кошмар.

Экзо-зрение Араминты показало, как Джастина снова взобралась на свое кресло, тотчас обернувшее ее тело предохраняющими ремнями.

«Основные системы в рабочем состоянии. Мощность двигателей уменьшилась. Эти энергетические залпы вызывают перегрузку многих компонентов. Я полагаю, райели пытаются взять меня измором».

Араминта подкралась к балконным дверям и осторожно выглянула наружу. Над парком и окружающей его дорогой повисли эллезелинские капсулы. Они не двигались: как и все остальные, оккупанты были захвачены погоней, происходящей за тридцать тысяч световых лет отсюда. Собравшиеся внизу люди смотрели в небо, на звезды, затуманенные защитным куполом. Она удовлетворенно кивнула.

«Они опять стреляют, – вскрикнула Джастина. – О господи!»

«Серебряная птица» сильно задрожала. Араминта, ощущая тревожное ожидание, затопившее Гея-сферу, стиснула зубы. Еще несколько секций корабля подверглись перегрузке. Энергетические потоки сконцентрировались на пострадавших элементах, но при этом упала скорость. Джастина изменила курс; она свернула прямо к петле, выбрав кратчайший путь к рубежу. Оба корабля райелей неуклонно следовали за ней, быстро сокращая дистанцию.

Араминта вытащила большую небесно-голубую подушку и положила ее в центре гостиной. Глубокие царапины на паркете из эбенового дерева вызвали у нее всплеск раздражения. Неужели Мирабель не понимает, как трудно подобрать лак? Скрыть повреждения можно будет только после зачистки целого блока паркета.

Она уселась на подушку, скрестив ноги, и постаралась прогнать неприятные мысли.

«Хороший ход, милая, – сказал Гор. – Внутри петли не так много материальных объектов».

Араминта немного успокоилась и обратилась к ячейке памяти, где хранилась программа Ликана. Она сильно рисковала, воспользовавшись этой квартирой, но не представляла, насколько точно специалисты Воплощенного Сна могут отслеживать людей через Гея-сферу. Сразу после переезда Данал сообщил ей, что помогает в поисках Второго Сновидца, и объяснил, что ради этой цели узлы восприятия были немного модифицированы. Вот почему она никак не хотела оставаться в своей квартире на тот случай, если стало легко определить точное местоположение человека. А адрес Данала вполне могли принять за случайную ошибку. Араминта не знала, куда еще пойти, кроме дома мистера Бови, но в таком случае она подставила бы его оккупантам, а на это она решиться не могла.

Неясные ощущения, мелькающие в подсознании, вышли на передний план. Она позволила своему вниманию медленно плыть по океану мыслей, испытывая удовольствие, какого не могла возбудить ни одна программа.

Большую часть мыслей она игнорировала. Некоторые привлекали ее мимолетное внимание. Одна имела знакомый ей оттенок, ассоциировавшийся с мрачным тоном, едва не заставивший Араминту снова отступить. Но вместо этого она сконцентрировала свое внимание.

«Мой господин, – взывал Этан. – Прошу, услышь нас».

Он призывал Небесного Властителя всеми своими мыслями, усиленными бесчисленными узлами восприятия и направленными в бесконечность.

«Напрасно, – прошептала она с Олимпа своих мыслей. – Небесный Властитель не где-то вдали, он внутри нас».

Ее внимание продолжало дрейфовать, не проявляя назойливости.

«Если ты их не отзовешь, я лично разберу на отдельные молекулы ваш чертов ковчег и все, что в нем находится, – орал Гор. – Ты считаешь Бездну опасной? Да? Ты так думаешь? Да она покажется тебе мамой родной, когда я до тебя доберусь».

Араминта невольно усмехнулась: «От такого отца я бы не отказалась». В парке под окнами люди подбадривали Гора криками, повторяющимися на многих других планетах. Гея-сфера наполнилась решимостью и состраданием, фонтаном эмоций, рождающих чувство единства, близкое к экстазу. «Давай, Гор», – вопило человечество. Араминта добавила свою молитву – шепот, потерявшийся в многоголосом хоре.

«Я ничего не могу сделать, – протестовал Кватукс. – Это райели-воины. Не наш род, больше уже не наш».

«Найди способ, черт тебя побери!»

Араминта поднялась над суетой, потянулась к нити знакомой величавой мысли и открыла свой разум. Вокруг нее из темноты засияли звездные скопления Бездны. Половину пространства занимало полупрозрачное аквамариновое пятно, сквозь которое просвечивали редкие звезды. Она узнала в нем Море Одина. Небесный Властитель парил там между двумя алыми мысами, двумя извивающимися выбросами газов длиной в несколько световых лет и настолько широкими, что в них могло поместиться звездное скопление. Здесь мысли о том, что было когда-то, смешивались с более целенаправленными идеями. Осознанность пронизывала это пространство, еще не ставшая сознанием, но уже имеющая цель.

«Серебряная птица» вырвалась из петли и устремилась к последнему непроницаемому барьеру. Звезды вокруг нее сворачивались внутрь, роняя раскаленные осколки своих планет, словно избавляясь от обузы перед финальным взрывом и последующим угасанием.

«О боже, опять», – простонала Джастина.

В десяти световых годах позади ее корабля взорвался газовый гигант, выпустив вихрь сверхмощных квантовых искажений.

«Серебряная птица» вынырнула из гиперпространства и по инерции понеслась в пространстве-времени, недоступном ни одному из людей. Внутри Стены Вселенная поражала полной темнотой. За кормой корабля широкие ленты пыли и газов заслоняли свет галактического ядра. Впереди редкие фотоны, избежавшие непреодолимого притяжения Бездны, оседали, словно закатные солнца. Светящаяся багровая полоса – завихрения ионных облаков, возбужденных фатальным разрядом петли, – пересекала пространство, освещая корпус корабля, словно взгляд самого дьявола. Вой тревожной сирены возвестил о том, что силовое поле начинает разрушаться под действием радиации. Фюзеляж начат пузыриться.

– Один из нас идет к тебе, – сказала Араминта. – Видишь?

В реальном пространстве ударная волна искажений пронеслась быстро и почти незаметно. Пассивные потоки атомов мгновенно рассосались, поглощенные квантовыми разрывами. «Серебряная птица», дымясь от радиоактивных ожогов, снова нырнула в гиперпространство.

«Ты?» – изумился Этан.

Небесный Властитель откликнулся, проявив интерес:

«Я все еще ищу тебя. Ядро томится ожиданием».

– Я знаю. Ты должен это прекратить. Прошу тебя, прими нашего посланца. Она уже приближается к тебе.

«Где она? Я чувствую, что ты все еще очень далеко».

– Да, я далеко. Но она уже близко. Направь к ней свои мысли. Ее эмоции сильны, как и эмоции всех нас. Проведи ее. Открой свою границу.

«Ядро Бездны встретит тебя с радостью».

Два корабля райелей быстро догоняли «Серебряную птицу». Сенсоры корабля Джастины обнаружили еще один материальный объект размером с газовый гигант, всего в пяти световых годах от нее. Если преследователи взорвут его, все будет кончено. Вся мощность «Серебряной птицы» теперь направлялась только на ускорение.

– Поторопись, пожалуйста, – взмолилась Араминта.

Небесный Властитель удалился, излучая удовлетворение.

«Я благодарю тебя, – сказал Гор. – Кем бы ты ни был».

Джастина откинулась назад в своем кресле и открыла разум Гея-сфере, не пряча эмоций: надежд, страхов и самой своей сущности.

Граница Бездны перед «Серебряной птицей» начала меняться. На поверхности образовалась круговая волна, оставившая кратер в десять световых лет в поперечнике. Из центра к кораблю начал подниматься гладкий конус абсолютной черноты. Джастина с изумлением следила за информацией, проецируемой в ее экзо-зрение. Пальцы до боли сжали края подлокотников, кожа покрылась липкой холодной испариной.

«Я не уверена…»

Корабли райелей позади нее замедлили ход, предоставив «Серебряной птице» мчаться в одиночестве.

«…что это такая уж…»

Конус, достигнув высоты в пятнадцать световых лет, перестал расти.

«…хорошая…»

Вершина открылась лепестками бесконечной тьмы. В Пучину ворвалось сияние звездных скоплений.

«…идея…»

«Серебряная птица» миновала порог Бездны.

«…в конце концов».

Конус сомкнулся и снова растворился в неподвижной поверхности рубежа. Связь с «Серебряной птицей» через коммуникации Флота прервалась. Оба корабля райелей, описав крутые петли, устремились обратно к Стене.

«Поговори с нами, пожалуйста, – умолял Этан. – Небесный Властитель избрал тебя Вторым Сновидцем. Мы ждем тебя. Ты нам необходим».

Ответа он не дождался.

Араминта выскользнула из квартиры Данала и на цыпочках пробежала через вестибюль к себе домой. За окнами над защитным куполом разливался яркий рассвет. Из толпы неслись радостные крики. Хорошо.

– Ну вот я и спасла Вселенную.

Араминта усмехнулась забавной мысли, а потом зевнула. Жизнь героя очень утомительна. Она упала в большое старое кресло с комковатыми подушками. «Отдохну хотя бы пять минут», – решила она.

«Соответствующий» костюм, изготовленный Бекией на репликаторе «Возмездия Элвина», не понравился Черитону Маконне. Очень не понравился. Нет, с ощущениями все было в порядке, хлопчатобумажная рубашка, отороченная мехом куртка с медными пуговицами и брюки из материала, похожего на замшу, но намного мягче. Ему не нравились ни фасон, ни расцветка; шнуровка спереди на рубашке, ее зеленовато-серый оттенок, больше похожий на грязь, чем на краску, и странный покрой узких черных брюк. Он наотрез отказался надевать фетровую шляпу с яркими голубыми и зелеными перьями, но неохотно согласился носить ее с собой, после того как Бекия проявила признаки раздражения. Сердить Бекию было небезопасно.

Она, конечно, оказалась права. Едва он вошел в здание в центре города на Дарьяд-авеню, где размещался узел восприятия, как сразу же смешался со специалистами, прибывшими с Эллезелина. Вокруг старого кирпичного дома с темными арочными окнами появилось плотное кольцо охраны. Три узла восприятия, имевшиеся в Колвин-сити, для оккупантов были первоочередными целями. Но Лиатрис Макпейерл отлично справился со своей задачей и составил безупречную легенду для Черитона, включая и данные о ДНК. В просторном вестибюле с мраморными полами его встретили трое вооруженных охранников и сразу же приказали приложить ладонь к колонке с сенсорами на крышке. Заново установленная сеть здания признала Черитона, и страж махнул рукой, приглашая пройти. Черитон бодро улыбнулся, а в ответ получил в Гея-сфере поток уверенного удовлетворения.

Сам узел располагался на четвертом этаже, в стерильно-чистом зале, занимающем половину всего уровня. Черитон доложился мастеру снов Йенролу, сидевшему в стеклянной конторке. Обычно этот кабинет был занят в течение лишь нескольких часов, когда старший смены или его помощник проводили периодические проверки работы узла. Сейчас здесь теснились семь специалистов, устанавливающих блоки новой программы, а за стеклом еще большее количество экспертов проводили стыковку модернизированных бионейронных кластеров с базовой системой узла.

– Какая у тебя специализация? – спросил Йенрол.

Он был одновременно взволнован и озадачен. Запоздалое назначение Черитона вкупе с колоссальным давлением сверху заставляло его нервничать.

– Формирование шаблона, – с готовностью ответил Черитон. – Разработанные мной подпрограммы помогут выделить мысли Второго Сновидца в Гея-сфере. И мы получим более сильный источник, который можно будет отследить.

– Хорошо, – кивнул Йенрол. – Отлично, начинай устанавливать свои программы.

Мастер тотчас вернулся к незаконченному узлу, не давая Черитону возможности ответить.

– Ну ладно, – пробормотал Черитон, не забыв создать в своих гея-частицах выражение сосредоточенности и энтузиазма.

Он отыскал свободное место перед пультом и кивнул сидевшему рядом парню.

– Добро пожаловать в глаз, – сказал его новый коллега. – Я Данал.

– Я рад заняться этой работой, – сказал Черитон. – А что ты имел в виду под «глазом»?

– Глаз бури.

Черитон усмехнулся.

– Так это самое тихое место?

– Точно!

Как выяснилось, Данал уже немного освоился на Виотии. Близость Второго Сновидца вызывала у него и Мирабель ощущение радостного предвкушения.

– Мы хотели быть поближе ко Второму Сновидцу, когда он объявится, – признался Данал. – И как только появилась надежда, что наши мастера снов смогут его обнаружить, я занялся модификацией узлов восприятия. – Он с виноватым видом оглянулся на Йенрола и на мгновение приглушил свои эмоции. – Но такого я не ожидал, – добавил он шепотом.

– Я тебя понимаю, – сочувственно кивнул Черитон. – Я сам горячо молился Заступнице об избрании Этана Духовным Пастырем, но я и подумать не мог, что наше присутствие будет здесь настолько необходимым.

Данал смущенно пожал плечами и вернулся к своей работе. Черитон принялся загружать состряпанные им программы. Они действительно поддерживали функцию узнавания, но со знаком «минус»: при обнаружении мыслей Второго Сновидца в ближайшем узле восприятия создавалось расплывчатое слепое пятно. Оно известило бы Черитона о цели, и лишь потом функции узла восстанавливались.

Сумасбродный бросок Джастины приостановил энергичную работу по модификации узла.

– Она так близко, – восторженно выдохнул Данал, когда сенсоры «Серебряной птицы» показали волнующуюся поверхность Бездны.

А потом все содрогнулись, став свидетелями ослепительной вспышки, спровоцированной райелями, взорвавшими второй осколок массы.

– Как они это делают? – пробормотал Черитон, пораженный невероятным проявлением агрессивности.

– Какая разница? – воскликнул Данал. – Бездна способна устоять перед их нападками. И успешно сопротивляется уже миллион лет. Только это и имеет значение.

Черитон приподнял бровь. Только тщательный самоконтроль помог ему удержать ужас перед ограниченностью этого парня и не дать ему просочиться в Гея-сферу.

– Остается только надеяться, что корабль Джастины выстоит.

– Она не верующая. Она порождение АНС.

– Она человек, – заметил Черитон. – А это значит, что она способна проникнуть внутрь. Так или иначе.

– А. Я об этом не подумал.

– Прошу всех продолжать работу, – обратился к своей команде Йенрол. – Если Второй Сновидец намерен себя обнаружить, это произойдет сегодня ночью.

Данал украдкой улыбнулся Черитону.


Оскар не ожидал, что все закрутится так быстро. А мог бы и догадаться. Если война против Звездного Странника его чему-то и научила, так это тому, что события управляют людьми, а не наоборот.

И вот теперь он, облаченный в жесткую броню военизированной полиции, сидит в пассажирском отсеке эллезелинской капсулы, парящей над Кэрнсом. Соседнее сиденье занимает Бекия, а впереди, на месте командира – Томансио. Капсула рассчитана на пятнадцать человек. Но те, кто занимал ее еще совсем недавно, теперь отдыхают в искусственной лекарственной коме на территории склада «Буутель и Лейчестер», так что здесь есть где вытянуть ноги.

И вместе со всем Содружеством они следят за отважным рывком Джастины через Пучину.

– Команда встречи приступила к активной фазе, – доложил Лиатрис. Он остался на борту «Возмездия Элвина», чтобы наблюдать за действиями сил вторжения и обеспечивать мониторинг унисферы. – Все уверены, что Второй Сновидец вступится за Джастину.

– Но он не сделал этого после обращения Гора, – заметил Оскар.

– Корабли райелей ускорят вмешательство, – сказала Бекия. – Я согласна с Воплощенным Сном: если это произойдет, то сегодня ночью.

Оскар пожал плечами, что в бронированном костюме получилось довольно неубедительно.

– Ты был знаком с Гором и Джастиной? – спросил Томансио.

– Кажется, я как-то раз встречался с ней во время совещания старших офицеров на Высоком Ангеле. Тогда все пытались с ней флиртовать.

– Включая тебя? – насмешливо поинтересовалась Бекия.

– Нет. Я сосредоточился на тех, кого она отвергла. Неудача всегда делает людей уязвимыми и склонными к ничего не значащим связям.

– Оззи, а ты опасен.

– Есть что-нибудь от Черитона? – спросил Томансио.

– Ничего с момента последней проверки связи, – ответил Лиатрис. – Его назначение в команду Йенрола ни у кого не вызвало подозрений. Он установил свою программу в систему узла.

– А он носит шляпу? – невинным тоном спросила Бекия.

Оскар не смог удержаться от улыбки. Очень важная деталь.

– Я выясню это в следующий раз, – пообещал Лиатрис.

– Что ты узнал о команде встречи? – спросил Томансио.

– Все безусловно преданные последователи Воплощенного Сна. Похоже, что Пелим не терпит, чтобы кто-то вмешивался в его работу. Все члены команды присланы из службы безопасности кабинета Маккатрана-два.

– Личные телохранители Этана, – подсказал Томансио. – Какое у них оснащение?

– Сверхмощное оружие, и тренированы они ничуть не хуже нас. Но я не думаю, чтобы у них имелись биононики. По крайней мере в тех файлах, что я нашел, о них не упоминается.

– Ладно, спасибо. Продолжай копать. Я хочу знать о них все, что только возможно.

– Сделаю. Отправляю файлы.

Юз-дубль известил Оскара о получении зашифрованной информации. После их просмотра Оскар резко втянул воздух. Команда встречи, собранная советником Пелимом для задержания Второго Сновидца, обладала огневой мощью, несравнимой с вооружением Рыцарей-Хранителей. Кроме того, все ее члены были исключительно преданы своему лидеру. Пелим получил неограниченные полномочия, лишь бы ему удалось достигнуть цели.

– Нам надо действовать очень быстро, – удрученно пробормотал Оскар.

– Надо, – согласился Томансио. – Я бы не хотел, чтобы эти ребята схватили меня за руку.

– Могу поспорить, что у них есть биононики, – заявила Бекия. – Они оправдают это стремлением к достижению общей цели. Парни вроде них всегда так делают.

– Я и не знал, что Воплощенный Сон не одобряет биононики, – удивился Оскар.

– О да, хотя и не так непримиримо к ним относится, как Протекторат. Биононики не считаются святотатством, просто им нет места в Бездне. Большинство людей уверены, что они не будут там работать.

– Почему?

– Потому что на Кверенции никогда не знали сложных технологий. Самым передовым устройством, с каким столкнулся Идущий-по-Воде, был автоматический пистолет. Да и то чисто механический. Там нет электричества, нет генетики, нет бионоников. Судя по тому, что люди выжили, приземлившийся корабль был продуктом технологий и информационной базы на уровне Содружества. Непостижимо, что новое общество не удосужилось создать хотя бы аккумулятор. Ведь имели же они определенные знания по химии и медицине, даже астрономии. Но от использования электромеханики их что-то удержало.

– Внутренняя структура Бездны, – негромко произнес Оскар.

– Точно. Квантовая структура, обеспечивающая ментальные силы, должно быть, блокирует электричество.

– Смешно! Нельзя остановить поток электронов, для этого должен исчезнуть целый ряд химических реакций. И тогда не было бы никаких звезд.

– Тропы сильфенов глушат наиболее сложные устройства человеческих технологий, – напомнил Томансио.

– Это просто помехи, генерируемые их тропами.

– Я и говорю, что в Бездне с электронами происходит нечто подобное.

– Но первый корабль, положивший начало колонии на Кверенции, смог приземлиться.

– Последователи Воплощенного Сна до сих пор спорят, приземлился он или потерпел крушение, – сказала Бекия. – Интерференция, препятствующая развитию электроники, может исходить из самого Ядра, как будто какой-то владыка намеренно мешает цивилизации подняться выше определенного уровня.

– Кому же, черт побери, взбрело в голову создать эту Бездну только ради того, чтобы сделать из разумной расы домашних питомцев?

– Не имею понятия, – весело ответила Бекия. – Не забывай, что Первожители были чужаками. Они мыслят иначе, чем мы.

Оскар сдался, раздраженно взмахнув рукой.

– Ладно, значит, согласно теории о зоопарке Первожителей, у команды встречи вряд ли имеются биононики.

– Похоже, что так, – согласился Томансио.

– В любом случае, – сказала Бекия, – не хотелось бы сталкиваться с ними, если этого можно избежать.

– Правильно.

– Лиатрис, а не мог бы ты включить нас в состав команды встречи? – спросил Томансио.

– Я уже подумал об этом. Файл с назначением должен прийти к вам через пару минут.

– Спасибо.

Взрыв райелями газового гиганта вызвал судорожный вздох у Оскара.

– Господи, дай бедной девочке хоть немного передохнуть.

«Серебряная птица» вынырнула в реальное пространство. И снова Оскар поморщился, увидев, как радиация терзает защитное поле. Воспоминания унесли его на орбиту Ханко, в кабину «Дублина», которым он тогда командовал. Как много параллелей! Корабли Утеса Утреннего Света пытались сбить «Дублин» залпами экзотической энергии. И в полумиллионе километров над поверхностью планеты их силовое поле едва выдержало излучение звезды. А это такая малость по сравнению с тем, что обрушилось на «Серебряную птицу». Оскар не удержал всплеска одобрения и позволил ему просочиться в Гея-сферу, как будто молитва могла чем-то помочь.

Джастина снова ушла в гиперпространство.

– Хорошая тактика, – одобрительно буркнул Оскар.

Где-то в глубине мозга возникла мысль о том, что по характеристикам «Возмездие Элвина» не уступает «Серебряной птице». «Мы могли бы быть на ее месте», – подумал Оскар.

«Приготовиться, – передал Черитон по сверхсекретному каналу. – Второй Сновидец вступает в контакт с Небесным Властителем».

– Где же он? – рыкнул Томансио. – Активировать броню. Оскар, делай все так, как тебе скажут. Понятно?

– Да.

Он едва удержался, чтобы не добавить «сэр».

«Его местоположение еще не определено, – сказал Черитон. – Мои подпрограммы пока рассеивают фокусировку узла».

Оскар полностью открыл свой разум для Гея-сферы.

«…она уже близко. Направь к ней свои мысли», – умолял Второй Сновидец.

«Вот и началось, – воскликнул Черитон. – Первый ориентир в районе Бодант».

– Уже летим, – откликнулся Томансио, разворачивая капсулу над рекой на сто восемьдесят градусов. Сквозь прозрачную переднюю секцию фюзеляжа в кабину хлынули рассветные лучи солнца Виотии.

«Проклятье, остальные узлы уже сфокусировались на источнике, – пожаловался Черитон. – Я надеялся, что у них на это уйдет больше времени».

Томансио увеличил скорость.

– Оззи! Сколько у нас в запасе?

В тридцати тысячах световых лет от них Бездна потянулась навстречу «Серебряной птице».

– Сможет ли она выжить внутри, если там нет места технологии? – спросил Оскар.

– Давайте лучше сконцентрируемся на наших непосредственных задачах, ладно? – одернула его Бекия.

Она уже активировала свою броню. Визор шлема закрыл лицо.

«Второй Сновидец где-то на краю парка, – продолжал информировать их Черитон. – Мастера снов выдают довольно точные координаты. Да, они молодцы. Извините, парни, вам уже не успеть. Команда встречи получила точные указания».

– Дерьмо, – прошипел Томансио и сбросил скорость. – Если мы окажемся на месте за пару секунд до их появления, это будет выглядеть подозрительно. А больше времени у нас нет.

– Каков план «Б»? – поинтересовался Оскар.

– Выкрасть его у команды встречи, но это будет нелегко. Я бы предпочел основательно закрепиться в силах оккупантов, прежде чем переходить к плану «Б».

– Нейтрализовать червоточину, – предложила Бекия. – С таким кораблем, как «Возмездие Элвина», мы можем перехватить команду встречи в межзвездном пространстве, когда они будут перевозить Второго Сновидца на Эллезелин.

– Этот вариант сулит больше шансов, – сказал Оскар. – Наш корабль на порядок мощнее, чем все, что имеется у Воплощенного Сна.

– А вот этого мы знать не можем, – сказал Томансио. – И отключение червоточины, скорее всего, повлечет за собой ненужные жертвы.

– Я могу войти в систему и отключить переход, – настаивал Лиатрис.

– Тогда они будут точно знать, что произошло и по какой причине, – сказал Томансио. – Похоже, что нам придется переключаться непосредственно на Эллезелин. О, вот и приказ о разворачивании сил от команды встречи. Многоквартирный дом.

«Здесь какая-то ошибка, – сказал Черитон. – Об этом сообщил один из моих новых коллег, Данал. Он сам живет в том доме. А насколько нам стало известно, Второй Сновидец находится как раз в его квартире».

– Ага. Выходит, что Второго Сновидца напрасно недооценивали, – сказал Томансио. – Он неплохо придумал.

– И нам это тоже на пользу, – добавила Бекия.

– Ему придется поторопиться, чтобы оттуда выбраться, – заметил Оскар.

Он просматривал план расстановки сил над Колвин-сити. Парк района Бодант патрулировали девять машин. Пять капсул получили приказ закрыть периметр на земле. Два экипажа должны были прикрывать операцию с воздуха. Остальным, включая и их капсулу, следовало вместе с командой встречи войти внутрь.

Оскар смотрел вниз на ярко освещенный причал, потом на парк. На его лужайках собрались тысячи людей, они что-то кричали и прыгали, радуясь, что их всенощное бдение будет вознаграждено. Внизу установилась атмосфера веселого праздника, и ее заразительность, распространившаяся в Гея-сфере, действовала не хуже тонизирующего коктейля.

Над ними с грохотом промчалась капсула с командой встречи; она летела почти со скоростью звука, но уже начала тормозить. Прямо перед ними, словно указывая курс, голубыми и красными огнями сверкали угловые колонны многоквартирного дома. Капсула с командой встречи уверенно описала над ним полукруг, оставляя за собой тонкую струйку газов. Грубость вторжения заставила многих людей в парке нахмуриться. В Гея-сфере, словно темными пятнами в солнечной короне, возникли очаги негодования и испуга.

– Чудесно, – проворчал Оскар, наблюдая, как приподнятое настроение горожан сменялось возмущением. – Это нам поможет.

– Им все равно, – сказал Томансио. – Планета не имеет для них никакого значения. Им нужен только Второй Сновидец.

– Интересно, какой он, – вслух подумал Оскар, пока их капсула снижалась над полосой ухоженного газона перед домом.

– Неврастеник, – сказала Бекия. – Иначе и быть не может.

– Умный и напуганный, – предположил Томансио. – А это опасно для Воплощенного Сна.

Прибыли остальные капсулы, назначенные в помощь команде встречи.

«Говорит майор Хонилар, – объявил командир. – Ответственным за охрану – немедленно закрыть периметр. Никого не впускать и не выпускать. Любого, кто попытается пересечь линию охраны, поражать подавляющими импульсами. Отряду поддержки перекрыть первый этаж и лифты. Занять все лестничные клетки. А теперь слушайте внимательно. Я хочу, чтобы все поняли: ни в коем случае нельзя использовать оружие на поражение. Второй Сновидец где-то внутри, и он не должен пострадать. При любых проблемах, к примеру при использовании силового поля и попытке к бегству, вызывайте нас. Мы сами с ними разберемся. Я не желаю, чтобы вы хватали его своими грязными руками».

– Есть, сэр, – ответил Томансио и направил капсулу вниз.

Капсула команды встречи опустилась на крышу неподалеку от золотистого прозрачного купола, где располагался солярий.

– Что будем делать? – спросил Оскар, выходя на бордюр из фуксий и топча грубыми ботинками алые и белые цветы.

– Выполнять приказ, – ответил Томансио. – И запомни: ни в коем случае не пользоваться бионониками. Я понимаю, что это лучше, чем броня, но команда встречи наверняка тебя засечет.

– Хорошо.

Вместе с остальными экипажами капсул они вошли в вестибюль первого этажа. За их спинами охрана периметра начала оттеснять первые группы разгневанных горожан, прибежавших из парка.

«Данала арестовали, – сообщил Черитон. – Его забрали два офицера из службы безопасности. Не повезло парню».

– Возможно, это намеренный маневр, чтобы отвлечь преследователей, – сказал Томансио.

– Да, но кто его совершил? Второй Сновидец или такая же группа, как наша?

Вестибюль был завален упаковками из-под оборудования и контейнерами, доверху заполненными мусором. Временное освещение, смонтированное на металлической раме, отбрасывало резкие тени.

«Команда встречи взяла под контроль внутреннюю сеть дома, – доложил Черитон. – Не отключайтесь, я принимаю информацию от их специалистов».

Томансио повел Бекию и Оскара вверх по бетонной лестнице. Здесь тоже все было засыпано мусором, образовавшим целые груды на нижних ступенях. Двое военных спустились, чтобы обследовать подземную стоянку.

«Согласно сообщениям, в настоящий момент в здании находится около трех десятков человек, – сказал Черитон. Весь этот чертов дом ремонтируется. На четвертом этаже зарегистрировано всего четыре человека: Данал, Мирабель и еще одна супружеская пара. Реконструкцию проводит некто по имени Араминта. Ее сейчас разыскивают».

Оскар поспешил вверх. Вместе с ними по лестнице с топотом поднималась длинная цепочка из отрядов военизированной полиции. По инструкции Хонилара, на каждом этаже оставалось по шесть человек. Когда его, Томансио и Бекию направили на четвертый этаж, Оскар не на шутку поразился способностям Лиатриса.

В вестибюле уже стояли два офицера из команды встречи, и все двери квартир были взломаны и распахнуты настежь. Через проем Оскар увидел жильцов третьей квартиры, стоящих посреди гостиной: мужчину в шортах и женщину в длинной ночной сорочке. Они стояли с поднятыми руками под прицелом оружия третьего офицера. Женщина дрожала и плакала, мужчина старался сохранить хотя бы наружное спокойствие, но дрожь в ногах выдавала его испуг сильнее, чем любое излучение в Гея-сферу.

Из квартиры Данала вышел майор Хонилар.

– Никаких признаков присутствия. Он не мог ускользнуть из дома, на это не было времени. Всех жильцов доставить в наш штаб. Обыскать и просканировать каждую квартиру, чтобы не пропустить никого.

Он развернулся и снова скрылся в квартире Данала.

– Разбиться на пары, – скомандовал Томансио. – Обыскать квартиры.

Оскар вместе с Томансио занялись квартирой под номером четыре. Он обследовал помещение сенсорами бронекостюма и остался недоволен их медлительностью и ограниченностью по сравнению со сканером силового поля бионоников. «Ты избаловался», – сказал он себе. Датчики не обнаружили источников теплового излучения, сравнимых по размеру с человеческим телом. Квартира была отремонтирована лишь наполовину. В гостиной выстроились в ряд отключенные роботы. Вдоль одной из стен лежали новые трубы и кабели. У двери виднелась груда старой арматуры. Коробки и ящики с этикетками «Домашний инвентарь Бови» были еще не распакованы. Здесь же оставалась и кое-какая мебель: сильно поцарапанный кофейный столик с немытыми чашками, древний диван и не менее древнее кресло со странными комковатыми подушками.

Юз-дубль Оскара передавал ему донесения групп, проверяющих жильцов дома на других этажах. Пока все задержанные соответствовали своим сертификатам личности.

– Иди-ка сюда, – позвал его Томансио, воспользовавшись секретным каналом.

Он стоял в дверях спальни. Кроватью здесь служил просто матрас, поверх которого лежал скомканный спальный мешок. Вдоль стены стояли четыре чемодана; один из них, открытый, демонстрировал коллекцию женской одежды. Небольшой туалетный столик был завален инструментами для укладки волос и коробочками с косметическими мембранами.

– В списке жильцов здесь никто не зарегистрирован, – сказал Оскар.

– Зависит от того, какой список посмотреть. Лиатрис, проверь, продала Араминта эту квартиру или нет?

– Сейчас сделаю.

Томансио отправился осматривать две другие спальни, а Оскар прошел в ванную комнату. Пол, как и стены, были ободраны до самого бетона. В центре стоял каменный куб новехонькой ванны. Позади нее из бетона торчал вывод трубы, подающей холодную воду, из ее крана просачивались капли, падающие в подставленное пластмассовое ведро. Старый туалет все еще располагался на своем месте. В углу был установлен резервуар для горячей воды, уже обведенный рамками для вспомогательной стенки. Панели для нее стояли рядом. Из-под резервуара выходило несколько труб, забитых заглушками, чуть дальше лежал полный набор компонентов для спорового душа.

– Ничего, – сказал он Томансио.

– Остальные спальни тоже пустые.

Оскар встретился с Томансио в кухонной зоне гостиной. Старый кулинарный процессор, снятый с основания, все еще был подключен к трубкам снабжения питательной смесью. На поцарапанной мраморной столешнице стояли микроволновка и чайник. Термодатчики определили, что температура чайника чуть выше средней.

– Здесь недавно кто-то был, – пробормотал Оскар.

– Надо бы с ней поговорить, – сказал Томансио. – Если кто и может назвать имя жильца, то только Араминта.

– Это будет нетрудно, – предположил Оскар. – Мы знаем, кто она, и Лиатрис легко сумеет ее разыскать.

– Конечно. – Томансио еще раз прошелся сенсорами по квартире. – Прихвати что-нибудь из ее спальни, чтобы сверить ДНК. А потом надо будет вернуться и помочь собрать всех подозреваемых.

– Бедняги, – сочувственно вздохнул Оскар, забирая со столика маленькую кисточку для накладки косметических мембран. – Как ты думаешь, что сделает с ними майор Хонилар?

– Интересный вопрос. Как можно доказать, что ты не Второй Сновидец? Это ведь не отражается на физическом состоянии. Я думаю, что если никто не признается, им всем придется пережить прочтение памяти.

Оскар содрогнулся.

– Вряд ли это поможет им заслужить любовь Второго Сновидца. А он им необходим, чтобы попасть в Бездну.

– Оскар, не забывай, с нынешней медицинской техникой можно любого заставить делать все, что вздумается.

– Медицинской техникой?

– Именно с этого они и начинали.

– Я полагаю, ты знаешь, как такого добиться?

– Да, мы все проходили курс соответствующих тренировок.

Несмотря на безупречную термоизоляцию бронекостюма, Оскару вдруг стало холодно.


Паула никак не ожидала такого сильного ощущения дежавю, как то, что охватило ее, едва открылись стеклянные двери просторного холла. При том что прежде она ни разу не была в этом старинном здании. Она прошла мимо пустой стойки консьержа и окинула взглядом прозрачную кабину лифта. Странное чувство, вызывающее необычное возбуждение где-то в глубине мыслей, было обусловлено почтенным возрастом всего, что окружало Паулу. Согласно записям в архиве городского совета Дароки, в интерьере дома сохранялась полная аутентичность со времен войны против Звездного Странника. Паула и сама жила в те времена и могла подтвердить, что обстановка была выдержана точно в духе тех лет.

Лифт доставил ее на пятый этаж, и Паула вошла в пентхаус Троблума. По пути из космопорта она запросила давний рапорт лейтенанта Ренне Кампасы, составленный в тот единственный раз, когда эта квартира вызвала интерес управления. Вместе с рапортом поступило сообщение АНС о том, что около ста лет назад Троблум запрашивал подключение к тому же файлу, а вместе с ним и к соответствующему отчету о расследовании.

Паула прошла в огромную открытую гостиную и отметила, что Троблум великолепно справился с реставрацией. С балкона открывался чудесный вид на реку Кейсп и на остальную часть Дароки.

Пауле не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что в квартире нет ничего интересного и все личные файлы Троблума стерты из памяти домашней сети. Единственным незначительным исключением стали спальни, в каждой из которых почему-то имелись гардеробные с женской одеждой. Одежда самого Троблума – три поношенных плащ-костюма и довольно неказистое белье – была сложена в ящиках комода главной спальни. На какое-то время Паула решила, что женские вещи принадлежат подружке Троблума. Но кожаная мини-юбка, вышедшая из мастерской известного дизайнера, заставила Паулу недоуменно приподнять бровь. Возможно, она немного пристрастно относится к Троблуму, но что могла найти в нем девчонка, надевающая подобные предметы? Затем Паула отыскала ярлычок, каких не видела уже семьсот лет, и поняла, что юбка тоже была деталью коллекции. У нее вырвался восхищенный свист; Троблум умудрился даже воссоздать гардероб девушек, занимавших эти комнаты во время войны.

Да, он был по-настоящему одержим.

Паула прошлась по другим квартирам дома, перестроенного из древней фабрики, а ее юз-дубль подключился к внутренней сети и проанализировал оставшиеся файлы. Ее внимание привлекла самая большая квартира на третьем этаже. Все помещения в доме были отреставрированы в той или иной степени, но это подверглось значительной перестройке. Внутренних стен здесь не осталось, а образовавшееся пространство защищала от атмосферного влияния стабилизирующая мембрана и воздушные фильтры клинической степени очистки. По всей длине просторного зала высились массивные стеллажи, снабженные информационными узлами и розетками высокого напряжения. Паула даже определила контуры некогда стоявших на полках предметов; видимо, они пролежали здесь не одно десятилетие, раз оставили следы на поверхности из нержавеющей стали. Сегмент сети, относящийся к этой квартире, тоже оказался тщательно вычищенным.

«Приблизительно в то же время, когда уехал Троблум, сюда были вызваны три грузовые капсулы, забравшие множество предметов», – доложил ей юз-дубль.

– Какие предметы?

«Неизвестно. Все они находились в контейнерах, защищенных стабилизирующим полем».

– Ага. Могу поспорить, что это и была его коллекция, – сказала Паула. – Скорее всего, артефакты времен войны против Звездного Странника. Коротышка Флорак часто поставлял своим клиентам исторические реликвии. Куда отправлены капсулы?

«Было задано три отдельных маршрута в городской космопорт; груз приняли на борт три коммерческих корабля, зарегистрированных во Внешних мирах. О пункте назначения записей нет».

– Они отправились к Флораку.

Паула уже не сомневалась в этом. Троблум хотел забрать коллекцию. Вот что было для него важнее всего. Отсюда следовало, что он намеревался навсегда покинуть Содружество. Она открыла канал связи с АНС.

– Троблум был напуган сильнее, чем я думала.

«Марий нередко действует на людей именно таким образом».

– Да. Но здесь было что-то еще. Вспомните, что он сказал нам при первом контакте. У него имелась информация, понятная только для меня. А его одержимость затрагивает период войны против Звездного Странника – хорошо знакомое мне время.

«Это не слишком приближает нас к разгадке».

– Есть еще кое-что, – сказала Паула. Она видела стройную фигурку, скользнувшую в шлюз корабля посреди развалин виллы Флорака. Стройная фигурка… Это движение бедрами, насмешливое, почти издевательское… Из нынешних агентов никто не мог себя так держать, даже Рыцари-Хранители. Они всегда гордились своим непоколебимым профессионализмом. – У меня возникло нехорошее предчувствие.

«Что за предчувствие?»

– Мне надо съездить в одно место. Потом я обо всем расскажу.

«Разве нельзя сказать сейчас?»

– Нет. Можешь мне не верить, но в случае ошибки я буду чувствовать себя неловко. Вы сочтете меня одержимой. Сначала я должна все выяснить.

«Звучит очень интригующе. Впрочем, как пожелаешь».

– У вас есть какие-нибудь успехи в изучении жизни Троблума?

«Да. Во многих отношениях он кажется довольно необычной личностью, особенно для Высшего. Мы составили для тебя достаточно полное описание его жизни. В нем имеются подозрительные пробелы. Кстати, он даже принимал участие в одной из исследовательских миссий Флота».

– Вот как? – Юз-дубль Паулы принял файл. Паула просмотрела его содержание в экзо-зрении, и один из последних разделов привлек ее внимание. – Презентация для Флота на тему об аномийцах и генераторах барьеров Пары Дайсона? И среди присутствующих – сам Казимир. Интересно было бы прочитать отчет.

«Конечно».

– Спасибо, я займусь им по пути на Землю.

«Ты возвращаешься?»

– Да. Мне не потребуется много времени, чтобы разобраться со своей проблемой. Я буду на Земле через час.


Майор Хонилар вывел из всего дома тридцать три человека и всех отправил в штаб-квартиру службы безопасности, организованную в доке Колвин-сити. Кордон вокруг здания еще оставался, несмотря на растущую враждебность толпы из парка. После того как транспортные капсулы увезли несчастных жильцов, пять офицеров в последний раз просканировали здание, но больше никого не нашли. Затем и они уехали заниматься более срочными делами. Отрядам оккупантов становилось все сложнее сдерживать протест жителей Виотии.

Через полтора часа после ухода последнего оккупанта на четвертом этаже в четвертой квартире из ванной комнаты послышалось жужжание электроинструмента. Болты в верхней части бака для горячей воды один за другим повернулись и упали на пол. Полукруглая крышка чуть-чуть сдвинулась. Затем высунулись пальцы, вцепились в толстый слой термоизоляции и еще сдвинули крышку. Она с громким стуком тоже упала на пол.

– Великий Оззи! – простонала Араминта.

Немало времени ей потребовалось, чтобы просто встать. Цилиндр был достаточно большим, но она помещалась в нем, только сидя на корточках. Затекшие мускулы сразу же свело судорогой, отчего на глазах выступили слезы. Едва не рыдая, она медленно разогнула спину. И еще пять минут просто стояла, ожидая, пока утихнет боль, только потом неуклюже выбралась из резервуара, воспользовавшись основой для облицовки вместо лесенки.

Единственным звуком, проникавшим в квартиру, был гул толпы, насмехающейся и издевающейся над отрядом военизированной полиции, охранявшим дом. Араминта осторожно заглянула в гостиную. Никого. Ее макроклеточные ячейки не могли уловить никаких индивидуальных сигналов. От унисферы она отключилась заранее и знала, что стоит только снова подключиться, как ее обнаружат. Чувствуя себя абсолютно беззащитной, она на цыпочках пересекла гостиную. Входная дверь была распахнута настежь. Увидев сломанный дорогой латунный замок, Араминта скорчила недовольную гримасу. Насколько она могла судить, на всем четвертом этаже не было ни души. Араминта закрыла дверь и придвинула к ней ящик с кухонным оборудованием.

– Ну ладно, – сказала она и села в свое старинное кресло.

Но сразу же встала и пошла за чайником. Она совсем было собралась его включить, как вдруг подумала, что какая-нибудь хитрая программа может следить за потреблением энергии. После пятиминутных размышлений она извлекла аккумулятор из строительного робота и подключила его к чайнику.

Вскоре она вернулась в кресло с чашкой восхитительно горячего чая и пачкой шоколадного печенья, которое всегда держала про запас.

«И что мне теперь делать?» – подумала она.

Девятый сон Иниго

Эдеард почти месяц не посещал «Дом голубых лепестков». Сегодня же, когда судебный процесс шел полным ходом, он стоял на улице прямо перед борделем, ощущая легкий морской бриз. Зима близилась к концу, и наступающая весна принесла с моря Лиот долгожданное тепло. Мелкий дождь проникал сквозь маскирующую завесу Эдеарда, смачивая его лицо и одежду. Он продолжал смотреть на дом с высокими овальными окнами и хмурился, ощущая неясное беспокойство. На вид все было как всегда. У трех дверей мускулистыми статуями стояли охранники, люди спокойно входили и выходили. Даже звуки пианино, доносившиеся изнутри, казались знакомыми.

Про-взгляд, запущенный сквозь толстые стены, тоже не выявил ничего нового. На третьем этаже клубком завуалированных мыслей присутствовал Иварл. Он, как всегда, сидел в своем кабинете вместе с несколькими почтительными посетителями.

Все было абсолютно нормально.

«Что же не так?»

Когда-нибудь он обязательно разберется с этими ощущениями, время от времени его беспокоящими. Но сейчас тревога казалась не такой сильной, как в ночь, когда бандиты напали на Эшвилль. Просто Эдеарду нужно было быть настороже, вот и все.

Двое моряков, поднимавшихся по ступеням, так и не узнали, что следом за ними крадется кто-то еще. Охранники жестом пригласили их войти, и Эдеард тоже переступил порог.

Обстановка в зале слегка изменилась. Иварл приобрел шары из цветного стекла диаметром около двух футов, и их переливчатые поверхности отбрасывали вокруг разноцветные тени. Десять таких шаров на резных деревянных подставках украшали стены по обе стороны от бара. Эдеард окинул новинки неодобрительным взглядом и скользнул в глубь комнаты.

Раздался громкий лай.

Эдеард замер. Присутствия животного он не заметил, впрочем, собачий разум мало чем отличался от разума ген-мартышек. Это была ищейка на цепи, привязанной к одному из массивных дверных крюков. Эдеард только успел обратиться к мыслям пса, чтобы его успокоить, как охранники захлопнули все двери. Трехдюймовые металлические засовы с лязгом встали в гнезда, надежно заперев дом.

В зале поднялся крик, а Эдеард тихонько выругался. Несколько посетителей заметались по комнате, стараясь отыскать выход. Эдеарду пришлось прижаться к стене, чтобы его не сбил с ног офицер милиции, пробежавший мимо и требующий объяснить, что происходит. Одетые в форму охранники собрались у основания лестницы, держа наготове револьверы.

– Джентльмены, прошу внимания, – раздался громкий голос Иварла. – Тише!

В баре стало тихо. Эдеард посмотрел наверх. Иварл стоял на галерее, обеими руками опираясь на перила. Его перекошенный рот еще больше скривился в жестокой усмешке. Эдеард чуть не закричал от огорчения. Рядом с Иварлом стоял Таннарл, высокомерно разглядывая обращенные вверх лица. Отца Ранали Эдеард видел только однажды, на потрясающем балу, который семейство Гилморн давало в своем особняке. Во время знакомства Эдеард понял, от кого Ранали унаследовала свою заносчивость.

«Заступница, какой же я идиот!»

– Я рад приветствовать в своем доме нового гостя, – громким самодовольным голосом объявил Иварл. Он поднял в руке пару носков, которые Эдеард сразу же узнал – он оставил их на той вилле на равнине Игуру. Вероятно, их и дали понюхать ищейке. – И я предлагаю тебе в полной мере насладиться моим баром… Идущий-по-Воде.

Посетители изумленно заахали и завертели головами, стараясь отыскать Эдеарда.

– Всем остальным я разрешаю бесплатно провести ночь с нашими девушками. Прошу вас, поднимайтесь наверх. И побыстрее, джентльмены. Спасибо.

Все еще нерешительно оглядывающиеся посетители потянулись к лестнице, а Таннарл вытащил большой револьвер и с рассеянным видом проверил его. На галерею вышли и другие подручные Иварла, тоже с оружием. У Эдеарда не было ни единого шанса незаметно подняться по лестнице; группа охранников, используя третьи руки, образовала плотный барьер у первой ступеньки. Каждого клиента они тщательно проверяли и только потом разрешали подняться.

Эдеард направил свой про-взгляд вниз, но под «Домом голубых лепестков» не было ни одного тоннеля. Он мог бы без особого труда просочиться сквозь одну из стен, но для этого сначала предстояло до нее добраться. Он оказался в полной изоляции у самого бара, к тому же не был уверен в своем контроле над разумом ищейки.

Он задержал взгляд на револьверах. И от них он защитился бы, но только ценой маскировки. Эдеард еще не решил, что безопаснее при стрельбе: остаться под галереей или обойти зал, как вдруг началась стрельба.

Последний из посетителей вприпрыжку взбежал по лестнице.

– Я знаю, что ты здесь, – крикнул Иварл.

Таннарл опустил дуло пистолета и выстрелил. Раздался оглушительный грохот. Эдеард вздрогнул; пуля попала в спинку кресла и прошла навылет, вырвав довольно большой кусок дерева. Таких мощных зарядов он еще не видел.

Иварл засмеялся и тоже направил вниз свой пистолет. Эдеард метнулся к барной стойке и присел на корточки. От начавшейся непрерывной стрельбы в воздух полетели обломки дерева и клочья набивки из подушек. Некоторые подручные Иварла развлекались, стреляя по оставленным на столах бокалам.

Иварл поднял руку, прекращая обстрел.

– Ты готов поздороваться с нами, мой юный друг?

Эдеард окинул взглядом пол. Он был сплошь усыпан осколками и обломками, а в воздухе еще кружились перья. Теперь они шагу не мог ступить, чтобы что-то не задеть. Его сразу бы заметили.

Иварл стал перезаряжать свой пистолет странными длинными пулями.

– Говорят, ты пришел из какой-то деревни на западе, – спокойно заговорил он. – Значит, ты еще не знаком с некоторыми особенностями нашего города и его действиями. С тем, что каждый из нас воспринимает как должное. К примеру, знаешь ли ты, что, если здесь начнется пожар, стены восстановятся сами собой? Через месяц никто и не узнает, что здесь что-то произошло.

Эдеард осмотрел заднюю часть бара. Возможно, он сумел бы проскользнуть в кладовую, не создавая лишнего шума.

Одна из деревянных подставок начала наклоняться под действием чьей-то третьей руки. Затем она опрокинулась, сбросив разноцветный шар. Стекло разбилось. На пол выплеснулась жидкость. Эдеард с тревогой покосился на лужу – он и не подозревал, что внутри шаров что-то есть. И тогда он понял, что это масло джамолара, используемое в лампах по всей Кверенции, кроме Маккатрана, где в нем не было необходимости. Через несколько секунд и остальные шары полетели на пол, разбрызгивая масло. Эдеард с тревогой смотрел на приближающийся к нему ручеек. Опасность возросла; он не был уверен, что его защита выстоит сразу против огня и пуль. Потоки масла подобрались к ближайшей печке.

Иварл закончил заряжать пистолет и взвел курок.

– Выходи, где бы ты ни спрятался.

Эдеард направил взгляд поверх головы предводителя бандитов. В сводчатом потолке над баром сияли широкие осветительные розетки, чьи тонкие лепестки спускались на стены изящными спиральными завитками. Бледно-оранжевый свет был отрегулирован на полную яркость. Эдеард приказал розеткам свернуться и убрать освещение. Бар погрузился в темноту; лишь за решетками жаровен мерцали огоньки тлеющего угля. Он резко выпрямился и помчался к двери.

Наверху позади него вспыхнул серебристый свет, отчетливо выявлявший его следы.

– Что это?

Оглянувшись, Эдеард увидел светящиеся силуэты Иварла и Таннарла.

– Ты не такой уж и способный, Идущий-по-Воде, – насмешливо крикнул Иварл. – Ты даже не умеешь ходить по огню.

Он вытянул руку вперед. Вдоль всей руки сияние стало намного ярче, с пальцев, словно звездный дождь, посыпались искры.

Эдеард сбросил маскировку. Масло загорелось.

Со скользкого пола взметнулись языки огня. Волна раскаленного воздуха отбросила Эдеарда к пианино. Защита вокруг его тела едва устояла, лишь немного смягчив удар. Пламя бушевало уже выше его головы, и Эдеард даже не осмеливался дышать.

Наверху раздался женский визг – туда уже проник дым и отдельные языки пламени, пробившиеся сквозь перила.

– Я вижу тебя, – торжествующе выкрикнул Иварл и начал стрелять.

Эдеард бросился на пол, раздвигая тонкий слой горящего масла, шипевшего в каком-нибудь дюйме от его лица и одежды. Он еще был способен защитить тело от жара, но кожу уже жгло, словно ее облили кислотой. Куртка начала дымиться. И он по-прежнему не мог вдохнуть. Рядом с ним в пол ударяли пули, выбивая из досок острые щепки. Позади галереи по коридорам забегали люди. Перепуганные посетители, расталкивая девушек, спешили спастись сами. Иварл и его сообщники оставались на галерее, защищаясь от пламени и стреляя без перерыва.

Вскоре они пробились про-взглядами сквозь огонь, и пули стали бить по Эдеарду. Он ощущал попадания, словно удары молота, вызывающие мучительную боль в позвоночнике и взрывающиеся в мозгу. Его защита грозила рухнуть. И ему отчаянно не хватало воздуха.

Его мысли уперлись в пол, умоляя выпустить его, умоляя помочь. Вдруг пол чудесным образом изменился. Эдеард начал проваливаться. Под ним как будто ничего не было. Последняя пуля ударила в затылок. Эдеард вскрикнул и потерял сознание.

Он очнулся от непереносимой боли во всем теле. Потом его стошнило, даже до того, как он полностью пришел в себя. А после этого он просто лежал, надеясь, что боль постепенно утихнет. Руки и лицо саднило от жара пламени, пробившегося сквозь защиту. Спина, в которую били пули, превратилась в сплошной ноющий синяк. Яркий свет заставлял моргать.

Спустя некоторое время Эдеард зашевелился и сел, морщась от боли при каждом движении. Вокруг стояла полная тишина. Он попытался сфокусировать зрение. Но то, что он увидел, ничем не помогло.

Он лежал на полу странного тоннеля – не такого широкого, как те, что повторяли контуры каналов Маккатрана, но зато абсолютно круглого в сечении. И по дну здесь не струилась вода. Гладкие стены, похоже, были сделаны из стекла, но в этом Эдеард сомневался, поскольку от них исходил болезненно яркий свет. Белый, а не светло-оранжевый, как во всем Маккатране. Более того, к этой белизне примешивался слабый фиолетовый оттенок, отчего его глаза не переставали слезиться. В верхней части закругляющейся стены в обе стороны, насколько он видел, тянулась цепочка одинаковых алых огоньков. Отсюда возникла проблема: Эдеард не видел конца тоннеля ни с одной стороны.

Он медленно поднялся на ноги и, осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к спине, поморщился. Его куртка пришла в негодность; кожа стала жесткой и ломкой и распадалась на полоски, словно разрезанная ножом. Ботинки были не в лучшем состоянии, их прорезиненные подошвы из армшелка почернели и стали мягкими. Пол на том месте, где он лежал, покрылся масляными пятнами. Эдеард стащил куртку и ощупал жилет из армшелка. Кое-где появились прорехи. Похоже, что он спас ему жизнь. На затылке у него вздулась огромная шишка, и, дотронувшись до нее пальцами, Эдеард вскрикнул от боли.

– Спасибо тебе, – вслух поблагодарил он город, а потом снова медленно опустился на пол.

Эдеард понимал, что ему необходимо немного отдохнуть. Его провзгляд проникал в стены тоннеля лишь на несколько дюймов. Он уже догадывался, что оказался в одном из очень глубоких тоннелей, лежащих намного ниже обычных проходов, повторявших рисунок каналов. Здесь не ступало ничьей ноги с момента постройки города, и Эдеард до сих пор не представлял, какие существа могли воздвигнуть это сооружение. Кем бы те ни были, строили они великолепно, хотя, зачем им понадобилось создавать освещенные тоннели, он не понимал. Но то же самое он мог сказать и обо всем остальном городе.

Попытки расслабиться ни к чему не привели. Полная изоляция, отсекающая от привычного телепатического гомона города, действовала на Эдеарда угнетающе. Кроме того, он злился на самого себя за то, что попался в западню в «Доме голубых лепестков». Конечно, Иварл рано или поздно должен был обо всем догадаться. О возможности маскировки в этом городе знало достаточно людей, в особенности среди мастеров и немногих других компетентных личностей. А вот о сиянии, окружившем Иварла и Таннарла, и о сыпавшихся с их рук искрах Эдеард никогда не слышал. Хотя после последней ночи, проведенной с Ранали, он не слишком удивился.


Ранали, как и все дочери благородных семейств, была очень красивой. Ее иссиня-черные волосы, до блеска расчесанные горничными, ниспадали до середины спины. Лицо было слегка удлиненным, с узкими глазами и маленьким симпатичным носиком. Все это смотрелось очень мило, но в совокупности черты лица создавали впечатление холодной отстраненности. Казалось, что это общая особенность аристократии Маккатрана: чем богаче и могущественнее семья, тем меньше смеха в жизни ее членов. Зато в постели девушка была чертовски изобретательной. По правде говоря, изящество, с которым она за две недели удалила из жизни Эдеарда Кристиану, вызвало у него искреннее восхищение. Такая собственническая целеустремленность, предметом которой был он сам, делала эту девушку еще более привлекательной.

И уж конечно, он не стал возражать, когда она заявила, что ближайший уик-энд они проведут в семейном охотничьем домике на Игуру. Максен и Бойд, не скрывая зависти, пожелали ему удачи. Впоследствии он удивлялся, насколько пророческими оказались их слова.

Охотничий домик был настоящим произведением искусства из резных бревен, украшенных с великолепным изяществом, какое только могли обеспечить деньги семейства Гилморн. После неизменно чуждой структуры города сотворенная людскими руками постройка приятно радовала взгляд. Они не взяли с собой «почти никого» – так Ранали сказала о пятерых слугах, обязанных удовлетворять каждую ее прихоть. Вечером она отослала их в отдельный коттедж.

– Вне пределов про-взгляда, – как лукаво пояснила она, – поскольку мы не сможем постоянно удерживать пелену уединения.

В главной спальне он обнаружил нормальную кровать на деревянной раме и с пуховым матрасом; Эдеард видел подобное ложе впервые после Плакса, и оно пробудило в нем приятные воспоминания о Франли. Ранали заставила его ждать, пока надевала самое дорогое белье, изготовленное лучшими городскими мастерами. Эдеард сразу же решил, что еще никогда огромные суммы не тратились с такой изысканной целью. Прекрасное вино и навеянные Ранали видения привели его в возбуждение. Ранали энергично воспользовалась и его состоянием, и собственной сексуальностью. Бедную малышку Франли их поведение наверняка бы шокировало.

– Мне нравится твоя отзывчивость, – сказала ему Ранали, когда они уже лежали бок о бок на пахнущих лавандой простынях. Там он обнаружил, что Ранали была не из тех девчонок, что предпочитают объятия после секса. Мягкий желтоватый свет канделябров, расставленных по углам комнаты, мешал ему увидеть выражение сдержанного удовлетворения на ее лице, обращенном к вышитому пологу над кроватью. – Во всех отношениях, – добавила она.

– Угу, – произнес он, неуверенный, что понял ее слова.

– У меня есть к тебе предложение. Я уверена, что такое же предложение делали тебе Кристиана и другие девчонки, но благодаря моим связям и способностям оно будет более выгодным. Кроме того, ты не будешь полностью зависеть от денег Гилморнов, что, полагаю, для таких, как ты, очень важно.

– Гм, а что это за предложение?

Эдеард пребывал в расслабленном состоянии после пары часов непрерывного наслаждения. Он еще никогда не был таким неутомимым, а она требовала полной раскрепощенности и сама отвечала тем же. Он испытал такой восторг, что хотел бы продлить его навечно.

Ранали повернулась и окинула его рассудительным взглядом.

– Я выйду за тебя замуж и устрою тебе встречи с этими третьими и четвертыми дочерьми за вознаграждение.

– Замуж? – невольно повторил он.

Они были знакомы всего несколько недель.

– Да. Тебе же известно, что я вторая дочь.

– Э-э… да. Ранали, твое предложение очень лестно для меня, но я еще не знаю, чего хочу.

– Ну, сейчас самое время подумать об этом серьезно. Ты приобрел известность, и надо воспользоваться ею с наибольшей выгодой.

Эдеарду показалось, что он ослышался.

– Воспользоваться?

– Подумай сам, при всей твоей популярности и привлекательности тебе никогда не стать мэром.

– Почему это? – возмутился он.

Ранали рассмеялась.

– Ты ведь не нашего круга, понимаешь? Ты не связан ни с одним из благородных семейств.

– Мэра выбирают все жители города.

– Великая Заступница, ты что, шутишь?

– Я могу подняться до поста главного констебля, войти в состав Высшего Совета и тогда получу шанс выдвинуть свою кандидатуру.

– При поддержке нашей семьи тебе, возможно, удастся подняться так высоко. Но когда главный констебль становился мэром?

– Я не знаю, – признался он.

– Никогда.

– Ох.

– Не будь глупцом. Я серьезно говорю о твоих перспективах.

– Хорошо. – Его уязвила собственная неспособность понять все, о чем она говорила. – Так что это за предложение?

– Я же сказала. Я буду твоим диспетчером.

– Я… прости, я что-то не понимаю.

Она перекатилась на бок и положила руку ему между ног.

– Используй свой потенциал. Он очень ценится в любом семействе. Вот этот потенциал, если тебе все еще непонятно.

Пальчики с длинными ноготками сомкнулись вокруг самой чувствительной части его тела.

– Потенциал?

– Заступница, какой же ты темный. Я даже не подозревала, насколько ты невежественен. Как ты думаешь, каким образом семейства вроде моего достигли своего нынешнего положения?

– Частично благодаря удаче, оказавшись в нужное время в нужном месте, частично благодаря тяжелому труду, это особенно относится к твоему семейству. Твои предки шли на огромный риск, осваивая новые рынки и странствуя на кораблях.

– Чушь. Только благодаря удачным бракам.

– Ну да, конечно.

– Ты сомневаешься? Больше всего в благородных семействах ценятся сильные психические способности. С их помощью мы и удерживаем свои позиции. Про-взгляд, позволяющий видеть соперников за маскировочной пеленой, третья рука, способная обеспечить защиту, и множество других полезных талантов. И при заключении браков эти особенности имеют наибольший вес. Так составляется семейная родословная. И вот в городе появляешься ты, простой парень из далекой деревни, обладающий большей мощью, чем десяток аристократов, вместе взятых. Мы хотим тебя, Идущий-по-Воде. Мы хотим получить то, что содержится здесь.

Ее пальчики сжали член, а ноготки пощекотали мошонку.

Эдеард едва осмеливался дышать и лишь провел языком на губах, а Ранали приостановила нажим только на границе боли.

– Ладно, теперь я понял.

– Хороший мальчик. Итак, я выйду за тебя замуж. – Она улыбнулась и соблазнительно потянулась. Голос снизился до ласкового мурлыканья, будившего эхо в его черепе. – Ты получишь это великолепное тело и будешь обладать им, когда захочешь и как тебе вздумается. А ты уже понял, какие чудеса оно тебе обещает. У меня есть все, о чем только может мечтать мужчина. Не так ли?

В ее голосе отчетливо звучала насмешка и вызов.

– Да.

Он не мог ей солгать. Этот чуть хрипловатый голос всю ночь поддерживал в нем возбуждение, освобождал глубоко скрытые в его подсознании животные инстинкты, будил самые постыдные желания. Но именно она осуществляла их, словно радуясь непристойному поведению тел. От мысли, что он сможет проводить так все ночи до конца жизни, Эдеарда залихорадило. Ради этого он собственноручно уничтожил бы всех бандитов до последнего.

– Я буду щедрой, – смиренно пообещала она. – Пока ты очищаешь наш город от всякого сброда и пробиваешься в кабинет главного констебля, я сделаю тебя отцом многих маленьких девочек. Это днем.

– А ночью?

Улыбка Ранали смягчилась, и девушка слегка ослабила хватку. Ее губы пощекотали его ухо.

– Я буду приводить в нашу постель самых разных младших дочек благородных семейств. – Теперь ее рука поглаживала его отвердевший член. Эдеард улыбнулся, представляя себе полные блаженства картины. – Каждая из них страстно желает зачать от тебя дочку. Они будут снова и снова платить, лишь бы ты наполнил их своим семенем.

– Да-а, – восторженно простонал Эдеард.

– Красивые девочки. Молодые. Такие, как Кристиана, выданные за ничтожных торговцев или офицеров милиции, – наши дальние кузины. У них родятся дочери, которые смогут заключить брак с первыми сыновьями следующего поколения. Их с радостью примут в каждом семействе. – Ранали задумчиво надула щеки и вдруг игриво подмигнула. – Может, я даже сумею выторговать процент от приданого в качестве платы за твои успехи.

Эдеард едва не вздрогнул от образа госпожи Флорелл, видимо, выскользнувшего наружу из его памяти.

Ранали радостно засмеялась.

– Она! Да, именно потому она и пользовалась таким успехом. На удивление сильная личность в том, что касается психических возможностей. Кстати, мы с нею родственники в четвертом поколении. И Раха тоже не стоит забывать.

– Раха?

– А как ты думаешь, почему все великие семейства не устают напоминать людям, что произошли от него? И это правда. Кто бы отказался от третьей руки, способной пробить хрустальную стену города?

– Я не догадывался ни о чем подобном, – тихо произнес Эдеард.

Теперь, когда Ранали все разложила по полочкам, он понял.

– Через три поколения твои потомки будут править Маккатраном. И это случится меньше, чем через сто лет, Идущий-по-Воде. Ты станешь некоронованным королем. Подумай, чего можно добиться, обладая такой властью.

– Я сломлю их сопротивление, – решительно заявил он, осознав грядущие перспективы. – Я уничтожу банды. Город восстановит все, что утратил со времен Раха. И Небесные Властители снова прилетят, чтобы отнести наши души к Морю Одина.

– Я уйду туда вместе с тобой.

– Да, мы уйдем вместе!

– И вся твоя жизнь будет ничуть не хуже, чем эта ночь. Я могу тебе поклясться. Твое наслаждение продлится бесконечно. – Она приподнялась над ним, и в неверном мерцании свечей на ее лице вспыхнуло торжество. – А теперь мы отпразднуем наш союз, – добавила она шепотом, прогремевшим громом в тишине спальни.

Плоть Эдеарда подчинилась ее призыву, и мысли беспорядочно разлетелись. Он погрузился в лихорадочный экстаз.

– Этой ночью ты подаришь мне первую дочь, – объявила Ранали.

Эдеард восторженно рассмеялся.

– Будем надеяться, что это окажется девочка, – сказал он со слезами радости на глазах.

– Обязательно девочка. И остальные – тоже. Все знают, как этого добиться.

– Но мальчики…

– Мальчиков нам не надо. Они не имеют ценности. В великих семействах практикуется майорат. Ну, кроме странного исключения в семье Кальверит. Так что твои дочери будут выходить замуж только за прямых наследников.

– Что? – Ужас в его разгоряченном мозгу затмил физическое наслаждение. – Что?

– Эмбрионы еще не люди, – успокаивающим тоном сказала она. – По крайней мере на той стадии, когда становится возможным определить их пол. И мне это не причинит никакого вреда. Так что не беспокойся, все будет хорошо.

– Как? Нет!

– Расслабься, мой красивый и сильный Идущий-по-Воде. Занимайся тем, что получается у тебя лучше всего.

– Нет! – во весь голос закричал Эдеард. Он задыхался от ужаса. – Нет, нет, нет.

Он толкнул ее. Сильно толкнул третьей рукой, желая отодвинуть от себя воплощение зла.

Ранали взлетела в воздух и испуганно вскрикнула. Эдеард, тяжело дыша, старался стряхнуть путы со своего разума. Он как будто только что пробудился от кошмара, и сердце еще лихорадочно колотилось. Он испуганно оглянулся и увидел Ранали, лежащую на коврике в ногах кровати. Она медленно поднялась. С растрепанными волосами и злобной усмешкой на губах, она выглядела опасной.

– Что случилось? – выдохнул Эдеард, не в силах успокоиться.

Он с трудом сопротивлялся желанию увлечь ее на кровать, овладеть телом и через потомков добиться власти над Маккатраном.

– Я тебя освободила, – бросила она.

Ее голос зазвенел в голове Эдеарда, вызвав у него болезненный стон. Он даже закрыл ладонями уши.

– Я показала тебе твои же сокровенные желания. Следуй им. Освободись.

– Прекрати, – взмолился Эдеард.

Он свернулся в клубок, сопротивляясь собственной страсти, желанию строить свое будущее таким, каким его описывала Ранали.

– Для таких, как мы, нет запретов. Твоя кровь насыщена силой, так же как и моя кровь. Подумай, чего мы сможем добиться вместе. Поверь в нас!

Произнося последние слова, она перешла на крик.

Сила ее приказа едва не сбросила Эдеарда с кровати. Ее мысль пылала пламенем. И тогда он наконец осознал, что противится не ее голосу. Каким-то образом она обращалась напрямую к его разуму. Мощный телепатический посыл коварно овладел его мыслями, заставив подчиниться ее воле, словно он был не более чем ген-формой, посланной чистить конюшню. Эдеард, стиснув зубы, сосредоточился и закрылся третьей рукой, отражая телепатические посылы. Мысленно он обратился к Заступнице, прося сил, чтобы устоять.

– Слушай меня! – потребовала Ранали.

Эдеард видел, как шевелятся ее губы, но голос затихал где-то вдали. Он применил все, что узнал в этом городе об экранировании эмоций, и усилил защиту телекинезом. Ничего не слыша, ничего не ощущая, он сжался в напряженный комок.

Ранали метнула на него разъяренный взгляд. Эдеард, немного успокоившись, поднял голову. Руки у него все еще дрожали от сильного потрясения и испуга.

– Ты. – Он невольно сглотнул. – Ты пыталась… Ты хотела меня… Милосердная Заступница!..

От мысли о том, чего он только что сумел избежать, по спине снова прокатилась дрожь.

Ранали презрительно фыркнула и что-то сказала.

Эдеард осторожно пропустил ее голос сквозь щит третьей руки, но оставил защиту от телепатии. Этот канал он блокировал надежно.

– Что?

– Ты глупый жалкий деревенский мальчишка.

– Сука, – бросил он в ответ.

Ее презрение переросло в неприкрытую издевку.

– А ты считаешь, что это не так? Ты думаешь, что ты добр и благороден? Ты хоть представляешь себе, как осуществляется влияние? Надо лишь подергать за ниточки, ведущие к самому сердцу. А я мастер их отыскивать. Я играю мужчинами, потому что они недалекие простофили. Я вижу их насквозь, Идущий-по-Воде. Тобой управляет твое самолюбие и страсть, истинные качества в твоей крови. Все, что я предложила, просто дремало внутри тебя. Я только дала тебе возможность вырастить это семя.

– Я не такой.

– А сколько девчонок из благородных семейств уже побывали в твоей постели? Ты ведь довольно быстро уступил своей страсти, не так ли? Сколько месяцев ты и твои жалкие друзья просиживали вечерами в низкопробной таверне, строя планы, как победить бандитов и сделать тебя главным констеблем? Именно это я тебе и предложила. И не пустые детские мечты, а реальную возможность. Тебе пора повзрослеть, Идущий-по-Воде. Твоя мнимая добродетель не приведет тебя к власти сама по себе, а ты желаешь именно власти. Власти сделать город таким, каким ты его видишь. Верно?

– Да, – буркнул он. – Сделать город честным. Таким, где люди не заключают браки ради преимуществ или выгоды.

– Иногда надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

Он ошеломленно уставился на нее.

– Ага. Значит, эта фраза знакома даже тебе? А ты знаешь, кто ее произнес? Сам Рах, когда пробивал себе путь сквозь стены Маккатрана. Он знал, что только внутри его народ обретет убежище от хаоса, выплеснутого принесшими нас сюда кораблями. И он дал нам город. Он взял город и таким образом обеспечил нам порядок и стабильность, существующие уже две тысячи лет.

– Нет. – Эдеард тряхнул головой. – Я не… Дети должны рождаться не ради этого. Их надо любить ради них самих.

– А их и будут любить. А у наших с тобой детей к тому же прекрасные перспективы.

– Это неправильно.

– В самом деле? Представь, что ты женишься на милой малышке, которая будет тебя любить, как это принято в ваших деревнях. Как ты думаешь, что в таком случае ждет детей Идущего-по-Воде? Я. Вот именно. Я и мне подобные. Чем меньше у вас окажется детей, тем выше они будут цениться. Мальчиков соблазнят дочери из благородных семейств, девочки станут добычей наших первых сыновей. Интересное соревнование. Сила твоей крови все равно достанется нам.

– Ничего у вас не выйдет.

Она вскинула голову и посмотрела на него с истинно аристократическим высокомерием.

– Ты можешь достичь многого, Идущий-по-Воде. Если и переделывать Маккатран, то полностью. Я буду противиться этому, поскольку пострадаю от таких перестановок одной из первых. Но радикальные перемены должны идти изнутри. И тебе известно, как это может произойти: твоя кровь должна разойтись максимально широко, неся твою волю.

– Я сумею изменить положение и без этого.

– Нет, – резко бросила она. – Изменения, идущие от приезжего, равносильны внешней угрозе, а это заставит весь Маккатран объединиться против тебя. Благородные семейства, простой народ, даже банды – все будут против твоих планов.

– Все слои населения желают мне победы, они хотят, чтобы я избавил их от преступников и коррупции.

– Они хотят, чтобы ты избавил их от преступников – но и только. Ты не сможешь этого сделать без помощи существующего строя. Банды слишком глубоко укоренились на наших улицах и каналах, чтобы ты мог справиться в одиночку. Советы и гильдии не станут тебе помогать, пока ты не докажешь, что намерен их поддерживать. У тебя нет выбора. И твое подсознание это знает. Сегодня ночью я видела все твои мысли, даже самые слабые.

– То есть твое предложение означает легкий путь?

Откровенно похотливый взгляд Ранали скользнул по его обнаженному телу.

– В тебе живет не только стремление к власти. В конце концов, все мужчины одинаковы. И сегодня ночью я наслаждалась не меньше, чем ты.

– Я отказываюсь играть с тобой в эту игру.

– Идиот. – Она разочарованно вздохнула и подняла ладонь. Ее третья рука вынула из комода длинный халат, и он скользнул к ней по воздуху. – Но ведь наши дети ни за что не унаследуют от тебя твой образ мыслей, не так ли?

Эдеард, чувствуя бесконечную усталость, выбрался из кровати. Он сердился на себя, сознавая, что Ранали во многом права. Этой ночью ее коварная сила проникла в самые глубокие уголки его рассудка.

– Скорее всего, ты уже опоздал, – насмешливо заметила она.

Он отыскал свое белье.

– Что ты имеешь в виду?

Ранали похлопала себя по животу.

– Сейчас благоприятная фаза в моем цикле, и ты постарался на славу. Я буду очень хорошей матерью. Я оставлю ребенка, даже если это окажется мальчик. Через десять с небольшим лет он уже сможет заняться воспроизведением. Будет тебе соперником.

Она широко улыбнулась, желая сильнее его уязвить.

У Эдеарда сжалось сердце. В его сумке имелся флакон с соком винака, но он так отчаянно хотел оказаться с ней в спальне, что совершенно забыл о нем. Она не дала ему времени. Теперь он понимал, что это было сделано намеренно.

«Глупец! Она права. Ты просто деревенский мальчишка!»

Ранали уловила его чувства и рассмеялась.

Третья рука Эдеарда схватила ее и подняла под балдахин над кроватью. Ранали, обнаружив, что не в силах дышать, изумленно вытаращилась на него. А Эдеард неторопливо натянул рубашку, не поднимая головы.

– Я, в отличие от тебя, не умею убивать нерожденных детей, – спокойно заговорил он. – Поэтому должен бы уничтожить тебя, чтобы мой ребенок не узнал той жизни, какую ты ему – или ей – готовишь.

Он немного ослабил хватку, и Ранали жадно вдохнула воздух.

– Ты слишком слаб для этого, – прошипела она.

– Иногда надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

Он отпустил ее. Ранали тяжело шлепнулась на матрас, перевернулась и обнаружила, что Эдеард склонился над ней. Выражение его лица и оттенок мыслей заставили ее испуганно сжаться.

– Никогда не рассуждай с такой легкостью о смерти и убийствах, – сказал он ей. – Особенно при тех, кто уже убивал и будет убивать еще.

– Ты умрешь в одиночестве, лелея свои разбитые мечты, – вызывающе выкрикнула Ранали.

– Если ты беременна, поставь меня в известность. Я заберу ребенка и сам воспитаю его.

Он натянул ботинки и вышел в ночь, оставив свою сумку на вилле.

Потом был долгий унылый путь обратно в Маккатран. Наедине с собой Эдеард не мог не признать, что в его характере есть черты, нисколько его не радующие. Снова и снова он обдумывал предложение Ранали. И все больше утверждался в том, что изгнать из Маккатрана бандитов – очень непростая задача. «Великая Заступница, неужели Финитан говорил об этом предложении? Не может быть».

Как не хватало ему сейчас мудрости Акиима! Задать бы старому мастеру один-единственный вопрос. Доброе морщинистое лицо Акиима появилось перед его мысленным взглядом; старик качал головой с удивленнопечальным видом, словно обсуждал очередной проступок юного подмастерья. «Ты и сам знаешь ответ», – как будто говорил он.

С первыми лучами рассвета, когда Эдеарду удалось уговорить фермера подвезти его на телеге до города, решение было принято. Он станет бороться с Иварлом и другими бандитами собственными методами. Так Эдеард одержал победу над темным естеством, таившимся в его душе.


Эдеард глядел вдоль ярко освещенного тоннеля, как будто бесконечно тянущегося под городом, и понимал, что его снова ждет долгий одинокий путь домой.

– Нет, мне определенно потребуется помощь, чтобы справиться с этими ублюдками, – устало подумал он вслух.

Ни тоннель, ни город ему не ответили. Эдеард пожал плечами и снова поднялся на ноги. Боль оказалась такой же сильной, как и в прошлый раз. Тоннель одинаково тянулся в обе стороны, постепенно пропадая из вида. Тишина стала действовать на нервы. Она казалась такой же глубокой, как в тот момент, когда Эдеард защищался от голоса Ранали при помощи третьей руки.

Он вспомнил, как девушка говорила о «других маленьких талантах» – во множественном числе. Кстати, Эдеард ведь считал себя невидимым, когда преследовал Арминеля у Бирмингемской заводи. Интересно, сколько еще неприятных сюрпризов таят от него аристократические семейства?

Он прошелся вокруг про-взглядом, стараясь определить, где находится. Тоннель был очень глубоким. Эдеард исследовал пространство над головой, чтобы отыскать следы своего падения или хотя бы понять, с какой стороны он сюда попал. Маккатран снова изменил структуру, позволяя заглянуть вглубь, но в плотной массе наверху ничего не было видно. Эдеард тщательно сосредоточился – и вдруг ему показалось, что он что-то заметил. Его про-взгляд вернулся немного назад. Вот оно! Он поймал изображение самого себя, погружающегося в городскую материю: он падал, отчаянно размахивая руками, и от его одежды все еще шел дым. Пока он рассматривал себя, картинка медленно двигалась. Если Эдеард фокусировал взгляд немного выше, она поднималась. Изменение направления про-взгляда вызывало схожую реакцию изображения. «Память, – восхищенно подумал он. – Город помнит меня».

Эдеард проследил свое падение до самого потолка тоннеля. Забавно было видеть, как он плашмя шлепается на пол, но он так и не понял, куда ему идти или где наверху находится «Дом голубых лепестков». Тогда он обратился к мирно текущим мыслям города и вызвал в памяти улицу Трансаль в Дживоне, где он обычно спускался в подземные каналы через заброшенный подвал. «Ты помнишь, как попасть туда?» – спросил он.

Никаких видений, на которые почти надеялся Эдеард, не появилось. А потом ему пришлось упереться ногами, потому что тоннель каким-то образом стал наклонным. Пол выскользнул из-под Эдеарда, и он упал на спину. Он стал скользить по гладкой поверхности, набирая скорость по мере увеличения наклона. Пол уже на сорок пять градусов отошел от горизонтали и продолжал наклоняться. Бесконечные красные огоньки стремительно проносились мимо. Эдеард уже инстинктивно чувствовал, что будет дальше, хотя и знал наверняка, что такое невозможно. Разве тоннель способен самопроизвольно наклониться?

Никакого ответа он не получил. Единственным звуком был его собственный вопль, когда он полетел вниз по вертикальной шахте.

Крик оборвался, когда Эдеарду перестало хватать воздуха в груди. После этого он больше не орал; в конце концов, примерно так же он падал в тоннелях под каналами. Просто раньше не было такого сильного ощущения скорости. Может, если закрыть глаза…

Он тотчас открыл их снова. Это было слишком: ощущения тела и то, что он видит, должны соответствовать друг другу. Скорость настолько возросла, что красные огоньки слились в сплошную линию. О такой свободе он только мечтал, наблюдая за полетом ген-орла! Эдеард ахнул, заметив, что пронесся мимо какого-то бокового тоннеля. Не успел он задуматься о том, куда мог вести тот проход, как пронесся мимо следующего разветвления. Он осмелился тихонько усмехнуться. Никто еще так не путешествовал под городом. Изумительное ощущение! Эта ночь сделала его королем города – и пусть Ранали, Иварла и им подобных поглотит Хоньо. Их можно назвать полными невеждами.

Он испугался только однажды, когда его тело внезапно повернулось, едва не врезавшись в стену, и он выпал из главного тоннеля на одном из разветвлений. Эдеард резко вдохнул, но быстро оправился от испуга. Если бы город хотел его умертвить, он давно бы уже встретился с Акиимом в Море Одина.

Спустя некоторое время тоннель начал возвращаться в горизонтальную плоскость, и головокружительный полет закончился. Эдеард еще долго катился на заднице по ровному полу, но наконец остановился. Он осмотрелся и направил про-взгляд вверх, сквозь монолит. Потолок тоннеля опять начал меняться, уже знакомым образом, и Эдеард стал падать вверх. Через минуту стремительного полета в полной темноте он остановился. Воздух вокруг был прохладным, тоннель под Мраморным каналом освещало слабое оранжевое сияние.

Знакомый вид привел Эдеарда в полнейшее уныние. Мысль о том, что надо снова возвращаться в город, напомнила о его провале. Он ни с кем не мог поговорить и посоветоваться. Хуже того, он не знал, что делать дальше.

«Может, мне просто уехать? Добраться до Уффорда и вместе с Салраной вести счастливую спокойную жизнь в деревне, где нам самое место?»

Это было так заманчиво! Но если он не выступит против банд, против Ранали, ее семейства и прочих негодяев, ничего никогда не изменится. Вслед за городом постепенно придут в упадок окрестности. Проблемы достанутся по наследству детям Эдеарда.

Он вздохнул и отправился домой.


Весь следующий день Эдеард провел в своей квартире и только телепатировал Динлею, сказав, что сильно простудился. Суд над Лианом шел восьмой день, но Эдеард уже дал показания под присягой. Обвинение больше не нуждалось в его присутствии. Динлей пожелал Эдеарду выздоравливать.

Одну из ген-мартышек он отправил к ближайшему доктору за успокаивающей мазью для обожженной кожи. Потом он извинился перед Джессиль и попросил ее не приходить вечером, сославшись на то, что не хочет ее заразить. Девушка посочувствовала ему и велела домашнему повару отправить Эдеарду корзину с куриным бульоном и другими яствами.

Все, чего хотел Эдеард, – это получить пару дней передышки, чтобы все спокойно обдумать и, конечно, поговорить с Грандмастером Финитаном. В середине второго дня ему телепатировала Кансин.

Район Кобара всегда вызывал у Эдеарда восхищение. В отличие от остального города, здесь отсутствовали улицы. Вместо этого из земли поднималось больше сотни домов-башен. Все они были одинаковой высоты в четыре этажа, и на каждом уровне имелось достаточно места для одной семьи. И только выше башен проявлялась необычная архитектура. Каждая башня служила опорой для широкого моста, тянувшегося до соседнего дома. Значительная часть зданий несла на себе не меньше трех пролетов, а многие и того больше, так что над крышами образовалась сложная сеть из различных многоугольников. Вот здесь и находились настоящие дома, поднимающиеся над плавно изогнутой плоскостью моста до шести этажей. Они образовывали треугольники, квадраты, пятиугольники и шестиугольники, а в самом центре района мосты сходились в знаменитый фонтан Рафаэля – двенадцатиугольник, приютивший в себе гильдии артистов, ботаников и картографов. Сам фонтан с шумом бил из большого бассейна в центре здания, и его пенящиеся струи поднимались выше полукруглых хрустальных крыш.

Эдеард быстро прошел мимо бьющей вверх воды, отгоняя третьей рукой обжигающе холодные капли, выплескивающиеся из бассейна. Он закутался в подбитое мехом пальто, голову прикрыл черной шапкой, а рот – темно-красным шарфом. Под пеленой уединения его никто не мог узнать, но он уже заметил в свинцово-сером небе ген-орла, в точности повторяющего его маршрут.

После фонтана он свернул влево, к башне Миллагаль с красно-синими полосатыми стенами, увитыми голыми плетями гурклозы. Многочисленные группы ген-мартышек убирали остатки талого снега с площади, простирающейся на весь район в тени высоко вознесенных зданий. Зимой район Кобара казался настоящим подземным миром, где между домами проникали лишь узкие лучи солнечного света. Летом здесь всегда было многолюдно, работали небольшие рынки, выступали уличные артисты и играли дети. Сегодня же все старались остаться в домах наверху, вокруг печей, жалуясь друг другу на припозднившуюся весну.

Эдеард, настроение которого так и не улучшилось, радовался только тому, что вокруг почти никого нет. Приблизившись к башне Йолон, он прошел внутрь через широкую арку. Вверх по световой шахте уходила спиральная лестница. Эдеард недовольно застонал. Однажды, решил он, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой, надо будет отбросить осторожность и переделать все эти проклятые лестницы.

С верхней площадки расходились три аркады. Он выбрал «Кимвалу» и был мгновенно очарован оживленной атмосферой, царившей здесь, несмотря на значительную высоту. Проход был довольно узким по сравнению с высокими стенами, ограничивающими галерею с обеих сторон, – пять этажей стрельчатых арок и эркерных окон, – но достаточно широким, чтобы вместить два ряда торговых киосков. Эдеард опустил шарф и зашагал между прилавками. Зимнее солнце свободно проникало сквозь розоватую хрустальную крышу, и внутри галереи было довольно тепло. Люди бродили от киоска к киоску и торговались с продавцами. Удивительно сухой воздух благоухал ароматами специй. Где-то неподалеку жарили медовые сливы.

Эдеард прошел около трети галереи и свернул в боковой проход, ведущий к еще одной спиральной лестнице. Тяжело вздохнув, он поднялся на три этажа. Холл этого уровня освещался обычным для города оранжевым светом, исходившим из кругов над дверями. Эдеард выбрал дверь красного цвета с фиолетовым орнаментом в виде плюща и вежливо постучал, хотя уже чувствовал за стеной присутствие людей.

Дверь открыл Дибал. Старый музыкант явно чувствовал себя скверно. Хоть он по-прежнему носил кричаще-яркую рубашку, а его волосы были безукоризненно заплетены, его прежняя заразительная веселость пропала без следа.

– Спасибо, что пришел, – приветствовал он Эдеарда. Затем он прищурился, увидев на лице юноши розовые пятна. – Ты в порядке? Похоже, что ты сильно обгорел.

– Все нормально. Просто несчастный случай.

– Странно. Это уже второй несчастный случай за неделю; говорят, пару дней назад в «Доме голубых лепестков» случился пожар. Эдеард, тебе следует избегать подобных мест, они погубили немало молодых людей.

– Спасибо, я запомню.

Эдеарда проводили в гостиную с округлым выпуклым эркером, выходящим на пятиугольную площадку. Далеко внизу виднелись деревья ореховой груши в больших кадках. В тени зданий резко выделялись их голые белые ветви.

Все члены отделения Эдеарда уже были здесь. Бойд и Динлей озабоченно переминались с ноги на ногу у горячей металлической печки, их мысли излучали неприкрытую тревогу. Кансин возилась с чайником, но ее разум, как обычно, был слегка затенен. Максен стоял на коленях рядом с креслом, где сидела Бижули. Она явно только что плакала, а сейчас, промокая слезы платком, храбро старалась улыбнуться.

При виде синяка, темнеющего у нее под глазом, Эдеард невольно поморщился. Его уныние мгновенно сменилось гневом.

– Вы узнали их? – выпалил он.

Она повернула улыбающееся лицо в его сторону. Даже с синяком под глазом Бижули была очень красивой.

– Нет. Я говорила им, что не надо вас вызывать. Я не хочу, чтобы вы беспокоились из-за этого случая.

– Мама, – воскликнул Максен, – но в том, что произошло, – наша вина!

– Нет, – возразила она.

– Что они натворили? – спросил Эдеард, почти боясь услышать ответ.

Он заметил, как сжались кулаки Максена.

– Ничего, – ответила Бижули. Она улыбнулась Кансин и взяла из ее рук чашку с горячим чаем. – Спасибо. Это были обычные хулиганы.

– Четыре, – буркнул Максен. – На нее напали четыре человека.

Он многозначительно посмотрел на Эдеарда.

– Они сказали, что любые действия влекут за собой последствия, – продолжала Бижули. – И что Максен должен остерегаться. – Ее рука погладила голову сына. – Еще сказали, что он должен поискать другую работу. А потом… – Она показала на синяк. – Я даже не заметила, как это произошло. Я! Считавшая себя настоящей горожанкой! Заступница, какая я глупая…

– Мерзавцы! – не удержавшись, воскликнул Максен.

– Трусы, – добавил Динлей.

– Это мы и так знали, – заметила Кансин.

– Вы помните, как они выглядели? – снова спросил Эдеард. – Не могли бы вы передать нам их изображение?

– Боюсь, что нет, – ответила Бижули. – У меня в памяти все расплывается, Может, сумею завтра, когда немного успокоюсь.

– Конечно. Мне очень жаль, что так получилось. Не понимаю, чего этим хочет добиться Иварл. Суд займет самое большее пару дней. Лиану и остальным придется провести в Трампелло не один десяток лет. Что он пытается доказать мне?

– Это не ваша вина.

У Максена на скулах заходили желваки. Он по-прежнему не отрывал от лица матери сочувственного взгляда.

– А кто-нибудь вокруг что-то видел? – спросил Эдеард у Дибала.

– Нет. Это произошло поздним утром на рынке Беллиса. Там были сотни людей – и никто ничего не помнит. Все занимались своими делами, а потом бросились на помощь.

– Мне очень жаль, – повторил Эдеард. Он ощущал свою полную беспомощность. – Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы это не повторилось.

Дибал печально улыбнулся.

– Я в этом уверен. Ты хороший парень, Эдеард, я знаю. И я понимаю, к чему ты стремишься. Людям необходима надежда, особенно сейчас. Жаль, что таких, как ты, немного. А город очень большой.

Друзья собрались уходить. Откровенная враждебность Максена очень расстроила Эдеарда – из всего отделения он всегда был самым рассудительным.

– Нельзя ли нам поговорить с глазу на глаз? – спросил Эдеард у Дибала.

Музыкант провел его в небольшую комнату, где находилось около дюжины гитар и барабаны. На столе в изобилии лежали нотные листы. В другое время Эдеард с восхищением стал бы рассматривать инструменты, но сегодня только порывисто вздохнул.

– Я понимаю, сейчас не самый подходящий момент… – начал он.

Дибал снял синие очки и протер их о рукав рубашки.

– Я в любом случае постараюсь тебе помочь, парень. И не только потому, что ты друг Максена. Ты занимаешься важным делом.

– Спасибо. Э-э…

– Если тебе это важно, знай, что меня очень немногое может шокировать.

– Хорошо. Я хотел спросить, известно ли вам что-нибудь о телепатическом влиянии?

Дибал приподнял бровь.

– Старинная серенада раба страсти? Тебе не стоит прибегать к подобным ухищрениям, Эдеард, как бы хороша ни была девушка. Поверь, это может привести к печальным последствиям. Кроме того, как я слышал, каждая мать и дочь в нашем городе готовы встать в очередь, чтобы затащить тебя в постель.

– Я не собираюсь этим пользоваться. Я хочу защититься от него.

– А, понятно. Некоторые дочери благородных семейств не желают принимать отказов?

– Если бы все было так просто.

Дибал внимательно заглянул в его лицо.

– Печально такое слышать. Прежде всего, не ослабляй защиту своего разума. К сожалению, это необходимо. Ты всегда оставался более открытым, чем уроженцы города, вот что привлекает к тебе людей.

– Верно.

– Техника подчинения действует через твои собственные слабости. Какие-то части нашей личности нужно раз и навсегда спрятать под замок, Эдеард. Общепринятой сдержанности обычно вполне достаточно, чтобы оставлять нежелательные мысли на заднем плане, но, как только они пробудятся, их будет трудно обуздать.

– Я знаю, – уныло согласился Эдеард.

Пальцы Дибала сжали его плечо.

– Не тревожься. Послушай, нет никакого греха в том, что эти мысли время от времени возникают, они есть у каждого из нас. Если же какая-то красотка однажды ночью пробилась сквозь твою защиту и сумела их пробудить, значит, ты получил хороший урок и должен его усвоить. А тот факт, что тебя это так сильно беспокоит, безошибочно свидетельствует о том, что они не являются частью твоей личности. Отрадно слышать. Я верю, что ты достаточно сильный человек, чтобы пережить кризис сознания. Но на всякий случай вот тебе верный способ распознать, не пытается ли кто-то использовать такой трюк.

Эдеард изучил мысленный образ, переданный ему Дибалом, и запомнил последовательность действий.

– Большое спасибо.

– А теперь возвращайся на городские улицы и выбей дух из Иварла и его дружков.

По пути через четыре района, до самого Дживона, никто из друзей почти не разговаривал. Но Эдеард отлично знал, что в участке им предстоит серьезный спор. Максен будет настаивать на продолжении борьбы, несмотря ни на что. Случай с Бижули привел его в ярость. Это означало, что Эдеард должен что-то предпринять. Ему претило и дальше скрывать от друзей свои грандиозные достижения. Если в ближайшие два часа они ни до чего не договорятся, все их победы пойдут насмарку.

В малом зале участка сидели два констебля, которые, едва почувствовав подавленное настроение друзей, поспешно направились к выходу. Массивная деревянная дверь закрылась за ними с громким треском. Эдеард приподнял бровь. Чья-то третья рука сегодня действовала под натиском адреналина.

Он расстегнул верхнюю пуговицу пальто и уселся на свое обычное место в торце стола.

– Моя мать! – сердито воскликнул Максен.

– Да.

– «Да»? И это все, что ты можешь сказать?

– Неужели ты думал, что Иварл постесняется надавить на нас?

– Надавить! Да ведь в качестве боксерской груши они выбрали мою мать!

– Это его попытка добраться до меня, – негромко сказал Эдеард. Он невольно поднес руку к едва зажившему ожогу. – Вы мои единственные друзья, мое главное уязвимое место. Он не может не использовать это в своих целях.

– Верно, – горячо подхватила Кансин, что вызвало изумленный взгляд Эдеарда. Она пожата плечами. – На прошлой неделе грубо оскорбили мою сестру. В то время она носила Диума.

– Почему ты мне об этом не сказала? – с горечью воскликнул Эдеард.

– Доверительные отношения, – саркастически бросил Максен.

– Ох… – Эдеард огорченно всплеснул руками. – Ради Заступницы!

– Мы думали, что мы все заодно, Эдеард. Мы были с тобой у Бирмингемской заводи, ты не забыл? Неужели это для тебя ничего не значит?

– Это очень много значит! – вскричал Эдеард.

Он уже так разволновался, что больше не мог сдерживаться.

Все его сомнения и тревоги выплеснулись наружу, и друзья невольно отшатнулись. Эдеард сделал над собой усилие, стиснул зубы и медленно положил ладони на старую деревянную крышку стола.

– Извините, – сказал он изумленным друзьям.

– Эдеард, во имя Заступницы, что случилось? – взмолился Бойд. – Что произошло с тобой, с твоим лицом? И почему ты нам больше ничего не рассказываешь?

– Он не доверял нам, когда брали склад в районе Мико, – резко произнес Максен. – Почему же сейчас должен нам доверять?

– Я доверяю вам, – сказал Эдеард, но и сам понял, что его слова прозвучали наскучившим припевом. – Я обжег лицо, когда шпионил в «Доме голубых лепестков». Вот и все. Не так плохо, как вам кажется.

– Ты ходил туда в одиночку? – неодобрительно нахмурилась Кансин.

– Да. Именно так я и выследил Иварла.

– Это опасно, – заметил Бойд. – Эдеард, ты не можешь все делать сам.

Максен насмешливо хмыкнул.

– Он же Идущий-по-Воде, он может все. И ему не нужна наша поддержка, так?

Эдеард вздохнул. Все оказалось хуже, чем он себе представлял.

– Из всех наших дел операция с тайником приобрела самую громкую огласку. Иварл подстроил ловушку, он собирался сделать нас – меня! – предметом насмешек. Он преследовал единственную цель: свести на нет доверие людей ко мне. Я же просто ввел его в заблуждение. В деле участвовали больше сотни констеблей, и мы не знали даже половины из них. Если бы все было известно всем, ничего бы не получилось.

– Но мы – не все, – рыкнул Максен. – Мы – твои друзья, твое отделение. По крайней мере я так считал до сих пор.

– Эй, остынь, – вмешался Динлей. – Операция прошла отлично.

– Да, конечно. Я так и думал, что ты встанешь на его сторону.

– Что это значит?

– Перестаньте, – сказал Эдеард. – Нельзя так себя вести. Если бы Иварл нас услышал, он бы посмеялся.

– Значит, тебе важно только его мнение? – запальчиво спросил Максен. – А мое ничего не значит?

– Это не…

– Не кипятись, – прервала его Кансин. – Он просто злится.

– И все? – резко повернулся к ней Максен. – А почему, это тебе известно? Я – член его отделения, его так называемой команды. Я верил в тебя, Эдеард. Верил. И как ты со мной обошелся? Проклятье, ты просто используешь нас, чтобы поднять свой престиж. Идущий-по-Воде снова спасает мир. Ладно, черт с тобой.

– Я никого не использую. Мы вместе участвовали в той операции. И вы играли в ней важнейшую роль. А вы знали, что готовится ограбление? Знали, где они собирались хранить добычу? Знати о подмене в последний момент?

– Так что ты хочешь сказать? Что я недостаточно хорош, поскольку не умею шпионить так ловко, как ты? А остальные? Все к тому и идет. Даже Динлея злит твоя скрытность.

– Нет, не злит, – возразил Динлей так поспешно, что Эдеард даже не успел повернуться к нему.

– Ну, если тебе нужны констебли на посылках, прекрасно, – сказал Максен. – Таких даже в этом участке найдется не один десяток. Но если ты хочешь работать со мной, изволь спуститься со своей башни и снова нам доверять.

– Проклятье! – взорвался Эдеард. – Вы себе не представляете, с чем мы столкнулись. Я защищаю вас.

– Я не нуждаюсь в твоей защите. И о бандах я знаю побольше, чем ты, деревенщина. Я вырос в Маккатране.

– Это я выросла в Маккатране, – сказала Кансин. – И Динлей, и Бойд. А ты провел спокойное детство на равнине Игуру.

– Что ты сказала?

Максен подался навстречу Кансин.

– Прекратите сейчас же, – скомандовал Эдеард. – Я не впутывал вас в эти дела, потому что боялся.

Они мгновенно замолчали и изумленно переглянулись. Эдеард, поставив локти на стол, опустил голову на руки. Он так устал, что боялся заплакать, – Вы – все, что у меня есть. Я не хочу вам навредить. Даже не потому, что я завишу от вас. Мы кое-чего добились вместе, и это больше, чем нанесенный Иварлу ущерб. Мы обрели надежду. Если бы она разбилась, я бы не выдержал. Я бы опять остался ни с чем. Лучше уж умереть.

Кансин подошла и села рядом с ним, в мыслях остальных проявился оттенок сочувствия.

– Что происходит, Эдеард? – спросила она, положив руку ему на плечи. – В чем дело? Все мы с самого начала доверяли друг другу. И сейчас ничего не изменилось. Расскажи нам.

Эдеард поднял голову и посмотрел в глаза Максену, позволяя товарищу почувствовать всю его муку.

– Ты хочешь этого?

– Да, – ответил Максен с искренней тревогой.

– В самом деле?

– Да!

– А вы?

Бойд и Динлей кивнули. Кансин сжала его плечо.

– Конечно.

– Ну хорошо. Но я хочу, чтобы вы поклялись Заступницей, что не будете стрелять в гонца.

– Эй, мы уже взрослые, – бросил Максен.

– Нет, – возразил Эдеард. – Нам до этого еще далеко.

– Твои слова наводят тоску, – с нервной усмешкой сказал Бойд. – Так о чем ты там хотел нам рассказать?

– О том, против кого мы ведем борьбу. О масштабе банд. Я хочу, чтобы вы это осознали.

– Но мы знаем, Эдеард, – сочувственно сказал Динлей. – В прошлую среду они пытались запугать мою сестру Карну. Клянусь Заступницей, теперь они не скоро на такое решатся.

– Карну? – переспросил Максен. – Это…

– Моя старшая сестра, – с довольной улыбкой пояснил Динлей. – Самая старшая.

Эдеард вопросительно повернулся к Бойду.

– Ну да, – угрюмо кивнул Бойд. – У Изойкса снова были неприятности.

– Ну так что? – настойчиво спросил Максен. – Где твой большой секрет?

– Я вам покажу, – медленно произнес Эдеард. – В один из следующих дней. Еще не знаю точно, но будьте готовы. По моему вызову вы должны прийти в конец улицы Голард, к Быстрому каналу.

– К «Черной лошади»? – уточнил Максен.

– Да, только ради Заступницы, не заходите внутрь. И убедитесь, что за вами никто не следит.

– Легко!

– На самом деле не так-то легко. Иварл наблюдает за всеми нами при помощи ген-орлов, но я о них позабочусь. Дело будет ночью, это облегчит задачу.

– Что ты сказал?

На мгновение мысли Кансин выдали ее искреннюю тревогу.

– Он следит за нами, – спокойно повторил Эдеард. – И следил весь прошлый месяц. Я сбиваю со следа его ген-орлов, но не могу защищать вас всех постоянно.

– Дерьмо.

Эдеард медленно поднялся. Он с грустью посмотрел на Максена.

– Мне жаль, что так случилось с Бижули.

– Я знаю.

Максен протянул руку.

Эдеард настороженно пожал ее, еще опасаясь каких-нибудь неприятностей.

– И не забывай, гонец – это всего лишь гонец.

– Понял.


На следующий день Эдеард пошел в суд на заключительные речи обвинения и защиты. Иварл так и не появился, чтобы выслушать, как Лиана признают виновным. Не пришел он и на следующий день, когда тому присудили двадцать пять лет заключения. Это удивило Эдеарда. После ухода судей из зала констебли участка Дживон собрались вокруг Эдеарда, чтобы его поздравить. Затем им пришлось расступиться перед Грандмастером гильдии химиков Имиланом, ежедневно посещавшим заседания суда.

– Спасибо, молодой человек, – сказал Имилан, внимательно разглядывая заживающие ожоги на лице Эдеарда. – Утрата этого материала сильно ослабила бы мою гильдию в финансовом отношении. Я в долгу перед вами.

– Я делал свою работу, – ответил Эдеард.

– Я не сомневаюсь. Но моя благодарность от этого ничуть не меньше. Если вам когда-нибудь потребуется от меня какая-либо помощь – только скажите…

– Непременно. Благодарю вас, сэр.

– Финитан был прав насчет вас. Я тоже считаю, что твои действия приносят нашему городу только пользу. Жаль, что глава района Байз не разделяет это мнение. Но не беспокойся, в Совете он представляет меньшинство.

– Байз?

Это имя Эдеард знал. Байз был главой района Сампалок. Эдеард ни разу не видел, чтобы Байз лично посещал «Дом голубых лепестков», но знал, что с организацией Иварла его связывают разнообразные финансовые операции.

– Высшая политика, к сожалению, – с усмешкой пояснил Имилан. – Хотя ничего высокого в ней, безусловно, нет. Наш небольшой блок избирателей в Совете полностью на вашей стороне. К несчастью, наши оппоненты разделяют противоположную точку зрения. Но в Совете всегда так. Если бы они встали на вашу сторону, я, возможно, оказался бы вашим вынужденным противником. Это как в проблемах с погодой: если они голосуют за солнце, я голосую за дождь.

– А, понимаю.

– Позвольте дать вам один совет: не выставляйте свою кандидатуру на пост главного констебля еще хотя бы пару сотен лет. Так вы сохраните в городе положение, когда еще можно что-то сделать.

– Да, сэр.

Эдеард отвесил официальный поклон и нахмурился, провожая Грандмастера взглядом.

«В Высшем Совете спорят обо мне?»

– Выпьем сегодня? – предложил Чаэ. – Нынешняя победа для тебя важнее, чем дело Арминеля. Ты дал бандитам понять, что не намерен отступать. Это надо отметить.

– Нет, спасибо. У меня свидание.

– А, это прекрасно, парень. Наслаждайся, пока можешь, пока ты молод. С возрастом они становятся надоедливыми.

– Кто?

– Женщины. Все эти женщины.


– Неужели в городе живут одни циники? – спросил тем вечером Эдеард.

Джессиль достала из принесенной корзины бутылку с пивом.

– Кого ты считаешь циниками?

– Похоже, что всех. Или я просто параноик?

Она ласково улыбнулась.

– Возможно.

– Спасибо.

Эдеард взял бутылку и плюхнулся на старую массивную кушетку, стоящую в его квартирке. Он ощущал бесконечную усталость, хотя целый день просидел в суде. Победа должна была воодушевить его, но вместо этого только вызвала очередную порцию вопросов и сомнений. Как бы ему хотелось, чтобы все было как до Бирмингемской заводи. В те дни жизнь казалась ему намного проще.

– Положи ноги на стул. Я сниму с тебя ботинки.

Он откинулся назад и сделал так, как она сказала. Хорошо, что рядом есть Джессиль. После той бурной ночи с Ранали он почти отказался от встреч с девушками из благородных семейств. Но потом вспомнил, какой искренне милой была Джессиль – полная противоположность Ранали. Она ничего не требовала, замечательно умела заниматься любовью и не болтала лишнего. По крайней мере сейчас. Это он оценил. Он отчаянно хотел восстановить свою репутацию после нескольких месяцев шумихи вокруг его похождений.

Жених Джессиль провел в городе не больше трех дней, а потом, к ее огорчению, его снова куда-то отправили. Они даже не успели назначить день свадьбы. Поэтому Джессиль охотно продолжала встречаться с Эдвардом, хотя и не так открыто, как прежде.

«По сути, мы – просто два одиноких человека», – думал Эдеард. Почти каждое утро он искал за окном признаки весны, означавшей возвращение Салраны.

Эдеард виноватым взглядом скользнул по письму, лежащему в одной из стенных ниш. Оно пришло вчера. Салрана написала его тремя неделями раньше. Столько времени потребовалось, чтобы почта из провинции Тралшер дошла до Маккатрана. В письме Салрана объясняла, что ей придется задержаться на несколько недель. Настоятельницы отчаянно нуждаются в помощи, и она не может их подвести. В Уффорде очень многие люди обращаются за поддержкой к церкви.

– Лиан получил двадцать пять лет, – сказал Эдеард, когда они с Джессиль сели ужинать. Ген-мартышки занимались сервировкой блюд, положенных в корзину поваром семьи. – Остальным дали от трех до одиннадцати.

– Хорошо, – сказала Джессиль.

– Ты так думаешь? Ты заметила, что преступлений стало меньше?

– Не ты ли только что говорил о циниках?

– Извини.

– Он будет отсутствовать еще по крайней мере шесть недель.

– Кто? Ах, да.

– Утром я получила письмо. Они остались в провинции Рейтте, чтобы помочь навести порядок в каком-то городе, Эриах, кажется.

– Да, он расположен на западных склонах гор Ульфсен.

– Ты и это знаешь?

– Я проезжал там по пути к Маккатрану.

– А теперь и туда добрались бандиты.

Эдеард поднял голову от тарелки со спаржей и рыбным пирогом.

– Что там случилось?

– Нападения на деревни, и на дорогах тоже небезопасно. По правде говоря, милиция прогнала бандитов из окрестностей Тетуана, и они сейчас же проявились всего в нескольких милях оттуда.

– Да, они частенько так поступают. Бесполезно их отпугивать, они обязательно вернутся позже. Чтобы окончательно от них избавиться, надо гнать их все дальше и дальше, тогда в конце концов им некуда будет бежать. И не позволять им где-нибудь спрятаться. А потом истребить. – Он немного помолчал. – Это может сработать.

– Что?

– Ничего, просто появилась одна идея.

– Нельзя даже поручиться, что Юстас вернется в город после Эриаха. А вдруг бандиты объявятся где-нибудь еще?

Она повертела на пальце витое серебряное кольцо, бессознательно поглаживая бриллиант.

Эдеард накрыл ее пальцы своей ладонью и легонько сжал их.

– Он вернется.

– Спасибо. Я знаю.

– А он не написал, было ли у них огнестрельное оружие?

– Ружья? Нет. Он ничего не писал. А ты думаешь, это реально? Его могут застрелить?

– У некоторых бандитов есть ружья или пистолеты. Но не у многих, – быстро добавил Эдеард, позволяя Джессиль ощутить спокойную уверенность его мыслей. – Они иногда отнимают у фермеров старые револьверы. Но, честно говоря, у них очень небольшая дальность стрельбы.

– Ох. – Девушка неуверенно улыбнулась. – Не пугай меня.

– Извини. Ни один бандит в здравом уме не станет связываться с отрядом конной милиции. Юстасу ничего не грозит. К середине лета ты уже будешь замужем.

– Это так отвратительно, что ему постоянно приходится уезжать. И все ради политики. Мэр Овейн посылает милицию, чтобы выглядеть одновременно сильным и великодушным. Так говорит папа. И я уверена, что торговцы из гильдии Овейна сопровождают отряды и продают оружие местным жителям.

– Вот видишь? Все циники.

Она усмехнулась:

– Наверное, так и есть.

– Может, Овейн и делает это по политическим соображениям, но помощь милиции действительно необходима. Реутт не в силах себя защитить, местные шерифы не справляются. После Нового года в город приехало довольно много фермеров со своими семьями. Я разговаривал с ними, все они были вынуждены покинуть свои земли.

– Да, я знаю.

– Он вернется.

– Спасибо, Эдеард. Ты такой милый.

После ужина они устроились рядышком и стали читать принесенную Джессиль книгу «Путешествие Кадриля». В ней рассказывалось о легендарном капитане торгового судна, открывшем новый маршрут на юг и обнаружившем проход через пролив Гатсавал. Эдеард с удовольствием читал о морских путешествиях и сражениях с пиратами, хотя и подозревал, что автор немного приукрашивает истину. Они по очереди читали вслух, потягивая красное вино под шипение и потрескивание угля в металлической печке. Эдеард ощущал, как его напряжение постепенно ослабевает. Вот такая жизнь ему нравилась: успешные дела в судах, искоренение банд с улиц города и тихие вечера дома. Не в служебной квартирке, а в настоящем доме, может быть, вместе с Салраной. Он даже присмотрел несколько свободных помещений в районах Кобара и Игади. Со временем, как он надеялся, им потребуется больше места для детей. Детей, которые будут расти, не боясь бандитов и домогательств благородных семейств, и без опаски играть на улицах и в парках. И это возможно. Возникшая во время ужина идея постепенно укреплялась в мозгу Эдеарда, превращаясь в решение.

– Твое настроение улучшилось, – проворковала Джессиль, закрывая книгу и придвигаясь ближе.

– Это твой голос действует успокаивающе, – сказал он.

Она потерлась носиком об его щеку.

– Мой голос, да?

– Да.

– Жаль, что у тебя здесь нет пианино. Знаешь, я довольно неплохо играю. Музыка успокаивает еще лучше.

Он весело усмехнулся в ответ на ее сетования. Джессиль представления не имела, насколько мала зарплата констеблей. При таком заработке ему потребовался бы не один месяц, чтобы скопить денег на инструмент.

– Мы бы не смогли протащить его сюда по лестнице.

– Не важно. – Она поцеловала его, и ее густые волосы защекотали лицо и шею. – Я сегодня купила новую атласную сорочку. Но, боюсь, она мне маловата. Хочешь, я ее надену? Хоть и не уверена…

– Да.

– Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста, – хрипло простонал он.

Джессиль встала, одарив его торжествующе-распутной ухмылкой.

– Через минуту вернусь.

Она подхватила свою корзинку и скрылась в ванной.

Эдеард перевел дыхание. Сгорая от нетерпения, он скатился с кушетки и приказал свету уменьшиться до приятного полумрака, но в то же мгновение получил изображение Вилби, шагающего через мост в Силварум.

– О Заступница, нет! – воскликнул он.

– Что случилось? – крикнула ему из-за двери Джессиль.

– Э, мне очень жать, извини, но…


Товарищи по отделению ждали Эдеарда там, где он и велел им находиться. Они теснились под наклонной стеной на улице Голард, тротуар на которой был не шире фута. Уже совсем стемнело, и только через два дома от них на стену падали слабые отблески сияния туманностей.

– Сарья меня чуть не прибила, – говорил Бойд. – Сегодня ее двоюродная бабушка дает ежегодный бал, там собралась чуть ли не половина глав районов.

Он пришел в шикарном темно-вишневом фраке и белоснежной рубашке с кружевной манишкой. На высоких ботинках поблескивали серебряные пряжки.

– Похоже, что ты добился успеха в обществе, – заметила Кансин.

Она слегка хмурилась и смотрела вдоль улицы, словно что-то отыскивая.

– Я не думал, что он вызовет нас так внезапно.

– Он был по-настоящему встревожен, – сказал Максен. – Совсем не похоже на нашего великого Идущего-по-Воде.

– Ну, от тебя-то помощи немного, – заметил Динлей. – Позавчера ты так кричал на него, в чем только не обвинял…

– Эй, я имел на то полное право, – ответил Максен и потряс пальцем перед лицом Динлея. – Напали-то ведь на мою мать. А он в этом виноват.

– Нет, не он.

– Правда? Если он так много знает, как говорит, ему следовало нас предупредить. Будь я в курсе, я б не подпустил этих ублюдков к матери.

– Мы сами ему ничего не рассказывали, – вмешалась Кансин. – Мы тоже виноваты.

– Он нам не доверяет. Не мог предупредить хотя бы о ген-орлах? Мы для него приманка, вот и все.

Эдеард сбросил маскировку и возник у плеча Максена.

– О Заступница!

Максен от неожиданности отпрыгнул в сторону.

– Хоньо тебя побери, откуда ты появился? – потребовал объяснений Динлей.

– Я уже довольно давно здесь.

– Ты слышал?..

Худощавое лицо Максена густо покраснело.

– Теперь вы понимаете? Это не игра. Я хочу изменить город. И мне нужна ваша помощь.

– И ты считаешь, что подслушивание – лучший способ заручиться нашей поддержкой? – возмутился Максен.

– Если пара бранных слов и плохое настроение способны поставить крест на нашем отделении, значит, мы с самого начала обречены на провал – просто группа детей, не связанных ничем друг с другом. Я надеюсь, что это не так. Я не утверждаю, что у меня нет слабостей. Я сам вел себя по-идиотски, гоняясь за девчонками. И я боюсь рассказать вам все, что мне известно об Иварле. Я не знал, как организовать операцию со складом, и согласился на предложение капитана Ронарка. Что нам делать дальше, я тоже не знаю, хотя одна идея у меня уже есть. – Он пожал плечами. – Вот и все.

Максен посмотрел на остальных, и его мысленная защита пропустила оттенок огорчения.

– Ладно, это хотя бы честно. Можешь пока оставить идею при себе. Но я хочу увидеть, что ты собирался нам показать.

– Я тоже, – подхватила Кансин.

– И я, – сказал Динлей.

Бойд довольно фыркнул.

– Я с вами.

– Спасибо, – сказал Эдеард.

– А мы научимся скрываться под маскировкой? – нетерпеливо спросил Бойд. – Я всегда считал, что это городской миф.

– О да, вам придется научиться, – ответил Эдеард. – Вам пригодится. Готовы принять образ?

– Да, – ответили все хором.


После получаса тренировок на улице Эдеард повел всех в таверну «Черная лошадь». Они еще не полностью овладели приемом маскировки. Бойд частенько терял концентрацию; про-взгляд Максена оказался вполовину хуже, чем он заявлял, а это означало, что он не может эффективно комбинировать его с третьей рукой. А вот Кансин и Динлей оказались удивительно способными. Если не считать случайных ляпов Бойда и Максена, когда их призрачные фигуры возникли из пустоты, все остались незамеченными, естественно, для случайных взглядов. Даже сами они могли определить, кто где стоит, только при помощи слабого, но точного телепатического посыла, какой сотни раз практиковали на улицах. Эдеард помог друзьям, уменьшив вокруг них освещение так, что появились длинные глубокие тени, и таким образом все незаметно прошли в заднюю комнату.

С каждым шагом по лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались отдельные комнаты, тревога Эдеарда нарастала. Пока Максен был с ним заодно, но как он отреагирует, когда увидит… Без Максена отделение станет намного слабее, а в борьбе против банд нельзя надеяться на успех без поддержки всей группы.

– Готовы? – спросил Эдеард перед дверью.

– Да, – прошептал Динлей.

В тот же момент Эдеард услышал металлический щелчок – пистолета, снимаемого с предохранителя.

– Кто-то из вас вооружен?

– Да, – ответил Бойд.

– Да мы все вооружены, – решительно произнес Динлей. – Мы думали, что будет облава на убежище бандитов.

– О Заступница. Нет. Это не облава. Более того, нет никакой опасности, мы просто должны застать их врасплох. Так что уберите, пожалуйста, пистолеты.

В коридоре послышалось ворчание, затем шорох одежды.

– Готовы? – еще раз спросил Эдеард. Он мысленно отметил, как трудно действовать сообща, когда не видишь остальных. – Вперед!

Все одновременно сбросили маскировку. Эдеард своей третьей рукой сломал замок и распахнул дверь. Констебли ворвались внутрь.

Лицо Вилби застыло маской изумления и испуга. Он только и успел, что поднять голову с подушки, а потом уже не мог двигаться; его собственные наручники защелкнулись на запястьях и приковали руки к странным металлическим кольцам в изголовье кровати. Нанитта, сидевшая верхом у него на груди с кувшином меда в руке, обернулась и тихо вскрикнула. Затем она узнала Максена, и на ее лице отразилось искреннее огорчение.

– Кара Заступницы!

Эдеард уловил ее телепатический вопль, направленный на другой конец города. Содержание было кратким: «Они застукали меня с Вилби. Я не почувствовала их приближения, они пришли невидимками». Сообщение сопровождалось изображением его собственного лица. Ей никто не ответил.

– Больше не появляйся в участке, – приказал Вилби Эдеард. – И до завтрашнего вечера забери свою семью из общежития. Там могут жить только констебли.

– Но…

Эдеард третьей рукой сжал ребра Вилби. По границе его хватки выступили капли меда.

– Не вздумай ослушаться, – проворчал он.

Вилби понуро повесил голову.

Кансин, заметив, что член Вилби покрыт клейкой массой, приподняла бровь.

– Ну спасибо тебе, Вилби. Отныне я зарекаюсь есть меренги.

Бойд издевательски хихикнул.

– Знаешь, надо бы подольше продержать его в печи; настоящие меренги никогда не бывают внутри такими липкими.

– Правда? – с интересом спросил Динлей, поворачиваясь к двери.

– Правда. Это известно даже самому отсталому подмастерью.

Максен не произнес ни слова. Он пристально смотрел на Нанитту, а та отвечала ему таким же твердым взглядом.

– Пойдем, – сказала Кансин.

Она взяла Максена за плечо и мягко развернула его к выходу.

Эдеард, насмешливо подмигнув Вилби, закрыл за собой дверь.


Подавленное состояние друзей, занявших угловую кабинку в «Орле Олована», удивило официантку. Эдеард молча дал ей медный фартинг и третьей рукой подхватил с подноса пивные кружки. Первую он поставил перед Максеном.

– Прости, – осторожно заговорил он.

Максен тряхнул головой, обхватил ладонями кружку и уставился на темную янтарную жидкость под пышной шапкой пены.

– В войне выигрывает тот, кто больше знает, – продолжал Эдеард.

– О Заступница, – мрачно воскликнула Кансин. – Полагаю, теперь мы это усвоили, Эдеард. – Она сделала большой глоток пива. – А среди моих кто-нибудь?..

– Нет.

– К счастью. Для них. Я бы своими руками оторвала им яйца и засунула туда, где не светит солнце.

– Гм. – Бойд смущенно кашлянул. – А Сарья?

– Она хорошая девочка. Тебе не о чем беспокоиться.

– Значит, только я, да? – горько воскликнул Максен.

Он все так же смотрел на пиво. С тех пор как они вышли из «Черной лошади», он ни разу не взглянул на Динлея.

– Не только. – Эдеард поморщился, искоса посмотрев на Динлея. – Чиаран.

– Нет! – с ужасом крикнул Динлей. – Она же констебль.

Бойд медленно повернулся и с любопытством взглянул на Динлея.

– Кто такая Чиаран?

– Ее отец задолжал одному из подручных Иварла. Она помогает оплатить долг.

– Не может быть.

– Ты никогда не рассказывал мне о Чиаран, – слегка улыбнулся Бойд. – Ушлый парень.

– Извини, – сказал Эдеард.

– Ох, Заступница!

– Так что, ты один из нас такой умный? – спросил Максен, все еще не поднимая глаз.

– Не такой уж и умный. – Эдеард вздохнул. – Я думаю, вы все помните Ранали.

Кансин едва не поперхнулась пивом.

– Что?

Эдеард ссутулился.

– Семейство Гилморн тесно связано с Иварлом. Они вместе организуют работу порта. Я узнал об этом позднее. К несчастью, слишком поздно. Я думаю, Иварл так выяснил, что мне известно насчет Вилби.

Он не мог заставить себя рассказать друзьям о той ночи.

– Постой. Ему известно, что ты знал?

– Да.

– Но… Ох, помоги нам, Заступница.

Кансин отхлебнула еще пива.

– Погодите. – Бойд сосредоточенно нахмурился. – Если он знал, что тебе известно… Я не понимаю. Почему он не отказался от ограбления гильдии химиков, если вы оба знали, что произойдет?

– Я же сказал, выигрывает тот, кто больше знает и умеет пользоваться знаниями.

Максен наконец поднял голову, и его холодный взгляд остановился на лице Бойда.

– Ну, теперь понял? Вся эта грандиозная борьба ведется между Иварлом и Эдеардом, кто кого перехитрит.

– Именно это вы должны понимать, – твердо заявил Эдеард.

– Я-то теперь понимаю, – горько произнес Максен и повернулся к Динлею. – Я тот идиот, который тебя подстрелил. Я!

– Это навряд ли.

Динлей нервно рассмеялся.

– Я ей рассказал, что у нас секретное задание, после того как мы поговорили о наблюдении на улице Болтан.

– Когда ты это сказал? – спросил Эдеард.

– В тот день, когда мы задержали Арминеля, – предположила Кансин.

– Да-да.

– И Арминель этим воспользовался, – продолжал Максен. – Он организовал засаду у Бирмингемской заводи.

– Наверняка мы ничего не можем знать, – сказал Эдеард. – Сегодня я пытался лишь показать, насколько умен Иварл и как хорошо он организует свою деятельность. И еще: его преступные сети охватывают весь город.

– Ты своего добился, – сказала Кансин. – Мы были слишком наивными. Больше такого не повторится.

– Прости.

Максен почти умолял Динлея.

– Ты не стрелял в меня.

– Но я виноват.

– Нет, не виноват, – сказал Эдеард. – Вы все знаете, что представляет собой Арминель. Если бы он не подловил нас в тот день, он попытался бы снова. И никто не стал бы посылать людей вроде Нанитты шпионить за нами, если бы всерьез не пытался от нас избавиться.

– И Чиаран, – угрюмо буркнул Динлей.

– И Чиаран, – согласился Эдеард. – Это означает, что он все еще охотится на нас, а после истории с тайником будет преследовать нас еще энергичнее.

– Она такая красивая, – пробормотал Динлей.

Он снял очки и начал усиленно протирать линзы.

– Но мы-то чисты, а, Идущий-по-Воде? – неуверенно спросил Бойд. – Скажи нам хотя бы это. Скажи, что никто из нас не попал в сети Иварла.

– Мы чисты, – заверил его Эдеард.

– Нанитта, – простонал Максен и откинулся назад. – А как насчет остальных? Кто-то еще из моих девчонок работает на Иварла?

Эдеард усмехнулся.

– Извини, у меня не хватило времени, чтобы проверить весь твой список.

– И свой собственный, как мне кажется, – ехидно добавила Кансин.

– И свой собственный, – подтвердил Эдеард.

– Милосердная Заступница, – простонала она. – Теперь мы должны представлять своих любовников тебе на утверждение. Как будто я снова живу в семье и стараюсь заслужить одобрение матери.

– А какие у нее критерии? – с любопытством спросил Бойд.

– Ну, тебя бы она и на порог не пустила, точно говорю.

Эдеард рассмеялся.

– Это неплохо.

Кансин посмотрела на него серьезно.

– Да, неплохо.

– Вы не должны мне докладывать, с кем проводите ночи. И я не пользуюсь про-взглядом, чтобы это выяснить. Просто…

– Будьте параноиками?

– Я бы сказал, соблюдайте осторожность. Если захотите, чтобы я проверил вашего нового дружка или подружку, я это сделаю.

– Паранойя – не такая уж плохая штука, – сказал Бойд. – В отличие от вас всех, мой выбор оказался правильным.

– Ты ничего не выбирал, – возразила Кансин. – Это Сарья тебя выбрала. И она же принимает за тебя все решения.

– Ничего подобного! Я сам себе хозяин.

Кансин протянула руку и подергала за рукав его великолепного фрака.

– А это ты тоже выбирал сам? Или хотя бы сам за него заплатил?

Бойд густо покраснел, а остальные засмеялись.

– Что же мы теперь будем делать? – спросил Динлей.

– Именно «мы», – подчеркнул Максен. – Верно?

– Конечно. – Динлей смущенно помолчал после его замечания. – Просто Чиаран…

– Порви с ней, – резко бросил Максен. – Она тебе больше не подружка, шлюха Иварла. Телепатируй ей, это легко и оскорбительно. Или с ней могу поговорить я.

– Ты?

Максен повернулся к Эдеарду.

– Может, ты хочешь сначала использовать ее?

– Нет, – ответил он. – Хотя это очень заманчиво. Если мы намерены продолжать свое дело, я бы не хотел опускаться до его методов.

– Тебе не удастся все время сохранить чистоту, – предупредила Кансин.

– Я знаю. – Он с улыбкой посмотрел на своих соратников. Своих друзей. – Но мы попробуем.

– Так чем же мы займемся прямо сейчас? – спросил Бойд.

– Над этим я в последнее время и думал, – сказал Эдеард. – Большая часть доходов Иварла поступает от рэкета. В каждом районе у него имеется команда, запугивающая владельцев лавок и мастерских. Я хочу изгнать их. Для начала очистить Дживон, потом двигаться дальше, оттеснять их по всему городу, пока не загоним всех бандитов в Сампалок.

– А что потом? – спросила Кансин. – И как можно заставить их убраться туда? Будем им угрожать? Но они станут сопротивляться.

– Деталей я еще не знаю. Прежде чем приступать к этой операции, надо проконсультироваться с Грандмастером Финитаном. Нам наверняка потребуется поддержка Высшего Совета, может быть, даже новый закон.

– Хорошо. Даже если ты уговоришь его поддержать нас в Совете, если мы добьемся содействия сотни капитанов из других участков и утрясем еще прорву всяких деталей, как мы найдем бандитов? В рэкете задействованы сотни людей. Или нам всем придется рыскать вокруг «Дома голубых лепестков»?

– Ага. – Эдеард усмехнулся, не скрывая самодовольства, и вытащил из кармана мундира толстый черный блокнот. Он положил его на стол между пивными кружками. – Ты, наверное, говоришь вот об этом списке имен, которые я подслушал.


– Великое объединение против преступной деятельности банд, – произнес Грандмастер Финитан. – Неплохая идея.

Он развернул свое кресло с высокой спинкой и посмотрел в окно кабинета.

Эдеард и его товарищи сидели в креслах меньшего размера перед огромным столом, и каждый старался не слишком пялиться на великолепный вид, открывающийся с высоты башни.

– Как вы думаете, сэр, Высший Совет поддержит ее? – спросил Эдеард.

Если бы не чай с печеньем, поданный ген-мартышками, он мог бы представить себя учеником младшего класса подмастерьев на уроке у Грандмастера.

– Если вы обратитесь напрямую к главам и делегатам и попросите помощи в выдворении бандитов, каждый, глядя вам в глаза, будет клясться в полной и безоговорочной поддержке. Кроме Байза, конечно. Но, скажу вам откровенно, любой новый закон, предусматривающий выдворение всех подозреваемых в бандитизме, не дойдет в Совете даже до первого чтения, не говоря уж о голосовании.

– Но почему? – спросил Динлей.

– Слишком дорого. Надо законным образом доказать, что человек состоит в банде, а это потребует массу времени в суде и еще больше времени адвокатов, которое никогда не было дешевым. И в чем ты собираешься их обвинить? Если можно доказать членство в банде, значит, можно доказать и участие в тяжких преступлениях, и тогда обвиняемый все равно подлежит ссылке в шахты. Нет, тебе надо найти другой путь.

Эдеард застонал. Эта идея казалась ему такой хорошей.

Финитан снова повернулся лицом к констеблям.

– Не сдавайся, Эдеард. Ты ведь Идущий-по-Воде. Мы все ждем от тебя великих свершений. – Он лукаво улыбнулся. – А не только ночных блужданий вокруг борделей.

Эдеард вспыхнул.

– А что бы вы посоветовали, чтобы избавиться от бандитов? – спросила Кансин.

– Если вы хотите что-то сделать, надо, чтобы все от этого выиграли. Поддержка очень важна. Чем шире поддержка, тем выше вероятность успеха.

– Но Совет, должно быть, не один год искал спасения от бандитов, – возразил Эдеард. – Почему же не видно никакого прогресса?

– Возможно, я повторяюсь, но опять все упирается в расходы. И не только финансовые. Присмотритесь к тому, как подручные Иварла контролируют доки. Семейства торговцев заключают с Иварлом негласные договоренности: они платят деньги, а он поддерживает порядок среди докеров. Уберите этот контроль – и докеры потребуют достойную оплату. Кстати, они будут в своем праве. Для работы с ген-мартышками, загружающими или разгружающими трюм корабля, нужно немало опыта. Если надсмотрщики потребуют больше денег, платить им будут и хозяева кораблей, и арендаторы складов, и владельцы магазинов – что безусловно отразится на покупателях. Цена на товары повысится. Не на много, надо признать, но это положит начало неконтролируемому процессу, приведет к дестабилизации. Зачем нарушать баланс власти в работающей системе? И докеры – лишь верхушка айсберга. Изменения затронут многие стороны жизни.

Эдеард снова вспомнил слова Ранали: «Изменения, идущие от приезжего, равносильны внешней угрозе».

– Но ведь банды – зло, – воскликнул он. – Закон должен быть превыше всего.

– Да, конечно. Но ты, как никто другой, должен понимать, насколько жители этого города привержены устоявшемуся порядку.

– Должно же быть какое-нибудь решение.

– Найди способ обеспечить себе широкую поддержку, – сказал Финитан, – и тогда ты сможешь начинать преобразования.

– Мне нужна поддержка Совета.

– В конечном итоге да. Но ты можешь начать с другого конца – с улиц, где бандиты бесчинствуют каждый день. Скажи, до того как ты решил начать свой крестовый поход, что происходило на улицах? Я не имею в виду богатых и беспечных представителей своего класса, а людей, напрямую сталкивавшихся с жестокостью и насилием?

– Они формировали уличные сообщества, – сказал Бойд.

– Верно. Самосуд, на который Совет тоже смотрит косо, но терпит, пока эти сообщества не преступают закон.

Эдеард не мог понять, к чему клонит Финитан.

– Мы должны поддерживать уличные сообщества?

– Нет. Капитаны участков воспротивятся этому по той простой причине, что подобные действия подрывают их собственный авторитет и авторитет судов.

– Что же тогда? – недоуменно воскликнул Эдеард.

– Вы не можете их поддерживать, но что вам мешает вместе пропустить стаканчик-другой после дежурства?

– Ага, – кивнул Максен. – И мы могли бы обсудить, кто приходит к торговцам вымогать деньги, как они выглядят и где живут.

– А почему бы и нет?

– И эти отдельные люди вправе позвать на помощь, когда бандиты начинают угрожать, – подхватила Кансин.

– Если они уверены, что констебли придут, они будут более склонны к сотрудничеству, – добавил Финитан.

– А если на этом уровне сотрудничество принесет ощутимую пользу… – пробормотал Эдеард.

– Оно станет развиваться, – закончил за него Финитан. – И это будет поддержка людей, не слишком верящих предвыборным обещаниям. И районные представители почувствуют, что на них оказывается все большее давление.

– Но первоначальная проблема остается, – сказал Эдеард. – Арест и судебное разбирательство. Каждое дело занимает уйму времени и обходится в целое состояние. Не говоря уж о том, что мы вынуждены просиживать в суде целыми днями в ожидании вызова для дачи свидетельских показаний. Если мы кого-то и изолируем, Иварл пришлет на его место десяток других. А я хочу выдворить из Дживона их всех.

Взгляд Финитана остановился на ген-яйце, стоящем на его столе.

– Что вам нужно, так это легальное право. Вы консультировались с юристом?


– Можно только радоваться конституции, в которой за две тысячи лет не было ни единого изменения, – удовлетворенно произнес мастер Соларин. Он сидел за столом, заваленным стопками папок, которые могли соперничать с башнями Эйри. Нагромождения бумаг были столь высоки, что Эдеард с трудом видел за ними мастера. – В ней можно найти закон для любого случая. Политики охотно издают законы. Это показывает людям, как напряженно они трудятся на благо всего населения.

Соларин кашлянул и потянулся за ромбом в небольшом пакете из коричневой бумаги, лежащим под перекошенной башней из зеленых и синих папок.

– Значит, это можно сделать? – нетерпеливо спросил Динлей.

Эдеард взял Динлея с собой, а Максен и Кансин отправились на встречу с Сетерсисом. Нельзя сказать, что он в чем-то не доверял Динлею, но Максен больше подходил для переговоров с главой ассоциации уличных торговцев Силварума. Бойд, естественно, обсуждал их дело в палате торговли Дживона вместе с Изойксом.

– Какое нетерпение, – неодобрительно пробормотал мастер Соларин.

Одна из ген-мартышек принесла толстый, переплетенный в кожу том и положила на огромный лист промокательной бумаги перед старым юристом.

Когда подмастерье Соларина проводил Эдеарда в кабинет, тот решил, что вся комната построена из книг. Каждую из пяти стен от пола до потолка закрывали полки, содержащие тысячи юридических фолиантов. Возможно, когда-то здесь было окно, но оно тоже давно скрылось за книгами. Три гладких сталактита, свешивающиеся с потолка, распространяли оранжевый свет, отчего все книги казались коричневыми.

Мастер Соларин открыл толстый фолиант. Лизнув кончик указательного пальца, он начал переворачивать страницы. Эдеарду сразу же захотелось ему помочь, так медленно он это делал. На Динлея он боялся даже посмотреть.

– Ага, – радостно воскликнул мастер Соларин. – Мне кажется, это то, о чем я вспомнил.

– Сэр? – спросил Эдеард.

– Я думаю, что нашел то, что вам нужно.

Эдеард наклонился над столом. Страница, на которой была открыта книга, посерела от времени, но буквы остались четкими и черными.

– Конечно, конечно, это именно здесь, – пробормотал мастер Соларин.

Его дрожащий палец стал двигаться вдоль строки, а губы начали беззвучно шевелиться.

– Что там говорится? – не выдержал Динлей.

Эдеард бросил на него предостерегающий взгляд.

– Здесь, констебль Динлей, говорится, что девятьсот тридцать два года назад Высший Совет принял подзаконный акт о выдворении из районов. Этот эдикт позволяет главе или представителям района объявить аннулированным право на вход любому человеку, которого сочтут нежелательным для местных жителей. Оформление подобного ордера является прерогативой главы или делегата района без подтверждения суда или магистрата. – Он поднял глаза от книги. – Как мне кажется, этот проект был внесен главой района Кобара с целью предотвращения ухаживания за его единственной дочерью чрезмерно энергичного поклонника. И если вы помните свою историю, констебль Динлей, речь идет о молодых возлюбленных Генали и Гистелле.

– Правда? – Динлей радостно улыбнулся и повернулся к Эдеарду. – Они сбежали на корабле «Оксмайн» и основали Приют Влюбленных, где заложили виноградники. В той провинции до сих пор производят лучшие вина Кверенции.

– Чудесно, – сказал Эдеард, с трудом удерживаясь, чтобы не воспользоваться третьей рукой и не дать Динлею хороший подзатыльник. – Выходит, руководствуясь этим законом, мы можем запретить членам банд посещать Дживон и Силварум, даже не доказывая в судах, что это бандиты?

– Любому человеку, если его имя числится в ордере, подписанном главой или деле…

– Да! Делегатом района. А как получить их подпись?

– О Заступница, неужели мои лекции прошли впустую?

– Необходимо подать запрос, – с гордостью ответил Динлей.

– Верно, констебль Динлей. Я рад, что не все мои слова пролетели мимо ушей. Согласно еще более древнему закону, житель Маккатрана имеет право подать петицию о соблюдении закона. Чтобы глава района или… – мастер Соларин сделал многозначительную паузу, – делегат района мог отправить запрос капитану районного участка и восстановить действие закона, который, по утверждению просителя, был нарушен. В наши дни, когда содействие граждан города подразумевается само собой, как было оговорено в статьях положения о службе констеблей шестьсот двадцать два года назад, это давнее право петиций практически не используется. Но его никто никогда не отменял.

– Вы хотите сказать, что эта лазейка позволит нам заставить главу района подписать ордера? – спросил Эдеард.

Пергаментная кожа на лице старого мастера сморщилась еще сильнее.

– Вы никогда не станете юристом, констебль Эдеард, за что моя гильдия несомненно будет благодарна небесам. Нет такого понятия, как лазейка. Юристы только советуют своим клиентам, как применять законы и прецеденты, имевшие место в практике.

– Спасибо вам, сэр, – сказал Эдеард, поднимаясь со стула.

– Позвольте вас предостеречь, мой юный друг.

– Сэр?

– Вы вправе подать петицию во исполнение закона, но не в силах принуждать их предпринимать активные действия. Вам необходимо наладить сотрудничество.

– Я понимаю, сэр. Мои коллеги уже работают над этим.


Петиция получилась огромной. Эдеарду лично пришлось встречаться с уличными сообществами хозяев магазинов, таверн, мастерских и прочих торговых организаций и убеждать их, что его идею стоит попробовать. При минимальной политической поддержке Сетерсиса, капитана Ронарка и Финитана и благодаря своей репутации он стал постепенно обретать необходимое влияние. Через неделю после встречи с мастером Соларином торговые палаты Дживона и Силварума одновременно подали официальный запрос на встречу с главами и представителями своих районов.

Собрание проходило в библиотеке особняка главы района мастера Волограла. С главой Дживона Эдеард встречался всего дважды, да и то на официальных мероприятиях, где они перекинулись несколькими фразами, стараясь оценить друг друга. Но Волограл в Высшем Совете поддерживал Финитана, и это вселяло в Эдеарда некоторую надежду.

Волограл вместе с тремя другими мастерами, стоя за длинным столом, выслушал официальный запрос, зачитанный спикером торговой палаты. Затем он обернулся к Эдеарду.

– Это возможно?

– Я почти уверен, сэр, – ответил Эдеард. – Нам известны уже семь или десять имен тех, кто занимается рэкетом, и это только в наших районах. Для них уже готовы ордера. Если бандиты пришлют им на замену новых людей, мы немедленно узнаем и добавим их в список.

– Но удерживать их… – с сомнением произнес Волограл.

– В оба района ведут в общей сложности пятнадцать мостов. Для их охраны с завтрашнего дня будут дежурить по два констебля. Нам необходима только законная база.

– А причалы? Их намного больше. Вы не сможете их охранять.

– Три постоянно действующих патруля будут в произвольном порядке проверять все причалы. Вдобавок за ними станут следить наши ген-орлы.

Хочу заметить, что суд вправе наложить значительный штраф на любого гондольера, нарушающего городской закон. В нескольких случаях придется устроить показательные процессы, возможно, с конфискацией лодок. После этого у гондольеров пропадет охота помогать бандитам.

– Представляю себе реакцию гильдии гондольеров, проворчал Деверон, делегат от Силварума.

– Идущий-по-Воде пытается нам помочь, – спокойно произнес Сетерсис. – И я рад с ним сотрудничать.

Деверон посмотрел на Сетерсиса, но больше ничего не произнес.

– Ну хорошо, – сказал Волограл. – На данный момент вы убедили меня удовлетворить петицию. Я подпишу ордера. Но предупреждаю, Идущий-по-Воде, в течение трех недель до Праздника прощания я буду лично отслеживать ситуацию. Если активность рэкетиров не уменьшится или вы не справитесь со взятыми на себя обязательствами, я отзову ордера. Вам это понятно?

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Ордера у вас с собой?

Эдеард жестом подозвал Фелакса и трех других стажеров, поджидавших за спинами остальных делегатов. Каждый из них, выйдя вперед, принес стопку бумаг.

– Великая Заступница, – проворчал Волограл, увидев количество ордеров, принесенных молодыми констеблями. – Я и не знал, что мне придется изгнать из района половину городского населения.

– Для начала семьдесят три человека, сэр, – сказал Эдеард.

– Джентльмены, – обратился Волограл к остальным мастерам. – Будем надеяться, что судороги в пальцах нам не грозят.

Он первым сел за длинный стол.

– А что будет с остальными районами? – спросил Деверон. – Не перекладываем ли мы проблемы на их территории?

– Они подождут и посмотрят, сработает ли этот прием, – ответил Сетерсис. – Если все получится, они не замедлят последовать нашему примеру. Порядочные люди давно натерпелись бед.

Волограл подписал первый ордер.

– Предположим, что вы добьетесь успеха. Вытесните бандитов отовсюду, кроме Сампалока, потому что я абсолютно уверен, Байз не подпишет ни одного ордера. А что потом?

– Я думаю, это будет решать Высший Совет, сэр.

– Ха! – Волограл одобрительно усмехнулся и взял следующий ордер. – А ты не так уж прост, парень из деревни, верно?

Все началось уже на следующее утро. Ронарк внес изменения в расписание смен констеблей, что само по себе было событием историческим. Пять человек отправились дежурить у мостов, соединяющих Дживон с районами Друп, Тайхо и Майят. Капитан участка Силварума сделал то же самое, поставив охрану на мостах, ведущих в Хакспен и Падую.

На рассвете констебли заняли свои посты. Известия о нововведениях, как и все новости в Маккатране, особенно касающиеся Идущего-по-Воде, распространились молниеносно. Многие жители пришли к мостам, чтобы лично увидеть, что произойдет. На некоторых мостах констеблей встречали аплодисментами, а на посты приносили бутерброды, горячий чай и кофе. Потом все успокоились и стали ждать, как поведут себя бандиты.

В середине дня Золотой парк пересекли восемь человек. Все молодые и крепкие, все опытные бойцы с сильной третьей рукой. К тому времени, когда они достигли южного края района, прилегающего к Бирмингемской заводи, над ними кружили пять ген-орлов, и только две птицы были посланы констеблями.

– Кажется, у меня сильный приступ ностальгии, – крикнул Максен, бежавший вместе со всем отделением Эдеарда по улице Макоун.

– Ностальгия – это приятное ощущение, – проворчала Кансин. – А здесь ничему подобному нет места.

Эдеард был склонен с ней согласиться. На бегу он мельком взглянул на пекарню Изойкса.

– Ты в порядке? – направленным телепатическим посылом спросил он у Динлея.

Все утро они ходили по обоим районам, не придерживаясь определенного маршрута, показываясь то у одного, то у другого моста. Все знали, что где-то произойдет открытое столкновение. Неминуемая стычка должна была бы беспокоить Эдеарда, но утром он получил письмо от Салраны, где та сообщала, что снова задерживается.

Они выбежали с улицы Макоун на широкий простор бульвара. Плакучие хасфоли только начинали распускать почки, показывая полосатые желто-голубые листочки, приветствующие приход весеннего тепла. Впереди виднелся серебристо-голубой мост, высоко поднимающийся над водой Главного канала и ведущий в Золотой парк. Сержант Чаэ, стоя у основания моста, окинул беспечным взглядом запыхавшихся констеблей Эдеарда.

– Я оскорблен, – с напускным высокомерием заявил он. – Ты мне не доверяешь?

– Инструкции, сэр, – выпалил Максен. – Подкрепление прибыло.

– Но я еще никого об этом не просил.

Эдеард показал рукой на мост.

– Они все ваши, сэр.

– Благодарю. – Чаэ окинул взглядом быстро увеличивающуюся толпу. – Ностальгическое зрелище, а?

Затем он отвернулся и повел четырех своих констеблей на мост.

– У них есть пистолеты? – спросил Бойд.

– Я ничего не чувствую, – сказала Кансин. – Эдеард?

– Нет. Ничего. Иварл хочет представить их обычными горожанами. Ему просто необходимо сделать из нас плохих парней.

– Эй, Идущий-по-Воде, – весело окрикнул его один из мальчишек. – Ты опять это сделаешь?

– Не сегодня.

– Ой, ну пожалуйста. Пробегись по заводи. В прошлый раз я этого не видел.

Восемь мужчин дошли до начала моста. Чаэ и его люди, сложив руки на груди, стояли на середине.

– Это особый день, – громко произнес Эдеард. Собравшиеся вокруг люди смотрели то на него, то на подошедших из Золотого парка бандитов. – Сегодня мы изгоняем бандитов с ваших улиц и из вашей жизни.

Восьмерка парней ступила на мост.

– Эй, ты! – заорал Чаэ. – Поклан, мы знаем тебя и твоих дружков. Ни шагу дальше.

Мужчины продолжали идти.

– У меня есть ордер, подписанный главой района Дживон, о вашем выдворении.

– Я не сделал ничего плохого, – закричал в ответ Поклан. – Я свободный человек. В этом городе я имею право ходить повсюду. Таков закон.

– Остановись и поворачивай назад. Возвращайся туда, где водится такая дрянь, как ты.

Эдеарда толкнул Бойд:

– Посмотри-ка, кто здесь.

Эдеард проследил за его жестом. В первом ряду толпы, внимательно наблюдая за происходящим, стоял мастер Черикс.

– Мы знали, что они попытаются оспорить ордера в суде, – сказал Динлей.

– О, пожалуйста, только не надо вмешательства адвокатов, – простонала Кансин.

– Я навещаю мать, живущую в Дживоне, – произнес Поклан, явно играя на притихшую толпу. – Ей осталось жить несколько дней. Неужели вы лишите меня этого права?

– Какая гнусная чушь, – негромко проворчал Динлей.

– Проваливай, – бросил Чаэ и ткнул пальцем в начало моста. – Быстро.

– Сержант. – Голос мастера Черикса прозвучал не слишком громко, но его самоуверенность дошла до всех.

Чаэ повернулся кругом. Отвращение на его лице подкреплялось достаточно энергичными образами, вырвавшимися из-под мысленного щита.

– Да? Сэр?

– Я юрист-консультант этого джентльмена. Могу я посмотреть на так называемый ордер?

– Он в участке.

– В таком случае мой клиент вправе идти куда угодно, в том числе и в этот район, пока документ не будет ему предъявлен. Равно как и его ни в чем не повинные спутники.

– Ладно. – Чаэ ткнул пальцем в направлении Поклана. – Жди здесь. Я отправлю посыльного.

– Нет, сержант, – запротестовал Черикс. – Вы не можете заставлять моего клиента ждать без основательной причины. Предоставить ему ордер – это ваша обязанность. До тех пор пока вы его не зачитаете, мой клиент волен идти, куда он хочет.

– Не могу же я бегать за ним и ему подобными по всему району, – возмутился Чаэ.

– Эта проблема моего клиента не касается, – с улыбкой заявил Черикс.

Поклан нахально усмехнулся.

– Уйди с дороги, – сказал он Чаэ.

Эдеард вышел вперед.

– Мастер Черикс.

– Капрал Эдеард. Я рад снова вас видеть. Полагаю, вы можете помочь нам в этой неприятной ситуации. Ваш коллега чуть было не нарушил закон. Как гражданин города я прошу вас, констебль, проследить за неуклонным соблюдением закона.

– С удовольствием.

Мастер Черикс помахал Поклану рукой.

– Пожалуйста, проходи по мосту, мой бедный друг. Идущий-по-Воде гарантирует соблюдение твоих прав, и ты в полной безопасности.

– Вы говорили о таком ордере? – вежливо спросил Эдеард, вытаскивая из кармана мундира свиток пергамента.

Елейная улыбка мгновенно исчезла с лица адвоката, как только он начал читать.

– Но в этом ордере указано…

– Ваше имя. – Эдеард улыбнулся. – Да. А раз так, я уполномочен – законом! – выдворить вас из Дживона как можно быстрее.

Он протянул третью руку.

Мастер Черикс испустил испуганный вопль, ощутив, что его ноги оторвались от земли. Но подъем продолжался, и его испуг сменился настоящей паникой. Толпа на бульваре, наблюдая, как адвокат возносится над мостом и продолжает набирать высоту, изумленно ахнула.

– Опусти меня! – заорал Черикс, дублируя голос телепатическим посылом.

Он уже поднялся выше зданий на бульваре, выше металлических столбов, окаймляющих Золотой парк, и все еще поднимался. Следящие ген-орлы, чтобы не столкнуться с ним, резко меняли курс.

– Вы что-нибудь слышали? – обратился к товарищам Эдеард.

– Он просил опустить его, – с серьезным видом ответила Кансин.

– А, ну конечно.

Эдеард кивнул. И отпустил адвоката.

Черикс летел с неба на землю и непрерывно орал от страха. С оглушительным всплеском он приземлился в центре заводи. Толпа весело загомонила.

Чаэ повернулся к Поклану.

– Так на чем мы остановились?

Поклан метнул на сержанта разъяренный взгляд, потом посмотрел поверх его плеча на бесстрастно ожидавшего Эдеарда. Резко развернувшись, он увел своих спутников обратно в Золотой парк.

Максен положил руку на плечо Эдеарда и крепко сжал пальцы.

– Скажи, почему так получается? Почему люди, которые тебе неприятны, каждый раз падают в Бирмингемскую заводь?

– Ностальгия.


Эдеард с нетерпением дожидался Праздника прощания почти всю зиму. И его друзья, и его девушки всегда говорили об этом дне с радостным энтузиазмом. Он предвещал приход лета, которое, по убеждению Эдеарда, слишком долго не наступало. Но основным поводом был обычай почитать людей, умерших в этом году. Все, кто потерял кого-то из близких, изготавливали небольшие лодочки и украшали их любыми цветами, кроме белых. В основном в семьях этим занимались дети, мастерившие яркие замысловатые суденышки около ярда длиной. Лодочки символизировали души покинувших мир людей.

В полдень в храме Заступницы района Эйри Пифия проводила торжественную службу, после завершения которой люди спускали цветочные лодочки в каналы. Украшенные белыми цветами гондольеры, распевая поминальные гимны, вели их в порт. Гондолы символизировали Небесных Властителей, которые, как обещала Заступница, снова прилетят к Кверенции, чтобы проводить души людей в благодатные просторы Моря Одина. В порту гондолы останавливались, а лодочки, покачиваясь на волнах, уходили в море.

А самым приятным всегда был следующий вечер, захватывающий город одной гигантской вечеринкой. И вот этот день настал, и Эдеард, еще не до конца проснувшись, посмотрел на чистое рассветное небо, сулившее прекрасную погоду. Телепатический посыл главного констебля Уолсфола резко ворвался в его дремоту.

– Э-э, сэр? – неуверенно отозвался Эдеард.

Остатки очередного странного сна мгновенно испарились. Эдеард и не подозревал, что у этого человека такой сильный посыл. Впрочем, после той ночи с Ранали ему многое стало понятно в иерархии города.

– Вы нужны мне в особняке семейства Кальверит, что в районе Хакспен, – сказал ему Уолсфол. – Приходите немедленно.

– Слушаюсь, сэр, – сонным голосом ответил Эдеард. – Но зачем?

– Мы встретимся там, и я все объясню. И лучше бы вам привести все свое отделение.

Эдеард потер глаза. Он лег спать далеко за полночь. Накануне поздно вечером члены ассоциации торговцев улицы Лиллилайт заметили гондолу с тремя известными им бандитами, которая шла по каналу Виктория. Эдеард вместе с двумя констеблями из Силварума перехватил их на причале Быстрого канала. После объявления о выдворении никто не оказал сопротивления, но Эдеард еще долго следил за рэкетирами, пока их гондола не вышла в Главный канал.

Теперь все его дни проходили подобным образом: в постоянном ожидании новых попыток проникновения, на вызовах в магазины и на рынки для задержания незнакомых членов банды. Два дня пришлось провести в суде по обвинению в психической атаке с тяжелыми последствиями, предъявленному мастером Чериксом. К счастью, в законах он разбирался далеко не так хорошо, как мастер Соларин.

Эдеард тяжело вздохнул и высунул ноги из-под приятно теплой простыни.

Джессиль заворочалась на упругом матрасе.

– Что такое? – пробормотала она.

– Я должен уйти, – тихонько ответил он и поцеловал ее в лоб.

Она застонала и свернулась клубочком.

– Сегодня вечером я не приду. Надо присутствовать на семейном приеме. Увидимся завтра.

– Хорошо.

Но она уже опять уснула. Эдеард приказал ген-мартышке принести свежую одежду. Натягивая на себя белье и мундир, он начал вызывать остальных. Это доставило ему некоторое удовлетворение.

У двери Эдеард надел ботинки и с тоской оглянулся на свой цветочный кораблик. Ничего особенного: простой остов из картона около фута длиной, украшенный дюжиной красных и желтых роз. Друзья говорили, что такие же поминальные лодочки изготавливают и почти все остальные. Так Эдеард с некоторым опозданием решил почтить память Акиима и других жителей Эшвилля.

На галерее он встретился с Бойдом и Кансин. После столь раннего пробуждения они тоже были явно не в духе. На Кансин Эдеард не мог заставить себя посмотреть.

– Ждем Динлея? – спросил Бойд, спускаясь по ступеням.

– Он присоединится к нам на месте.

Лицо Бойда засияло улыбкой.

– Хочешь сказать, он не ночевал дома?

– Это не наше дело, – с излишней резкостью отрезал Эдеард.

Теперь он опасался даже повернуть голову в сторону Кансин.

– Есть какие-то догадки насчет причин вызова? – спросила она.

– Ни малейших. Но если уж сам Уолсфол вызывает нас в семейный особняк Кальверит, случай явно неординарный.

– Джулан – глава района Хакспен, – заметил Бойд. – Кажется, он один из сомневающихся, верно?

– Вроде бы, – ответил Эдеард, потирая бровь.

На самом деле Эдеард давно потерял счет своим союзникам и противникам, настолько неустойчивыми были их намерения. А в последние дни перестал следить даже за махинациями в Высшем Совете и только молился, чтобы Финитан одержал победу.

Бойд открыл высокую створку кованых ворот в ограде общежития. Снаружи их уже ждал Максен.

А вы знаете, что Динлей все еще не порвал с Чиаран? – оживленно заметил Бойд.

– Мы все пережили сильное потрясение, узнав о методах Иварла, – сказал Эдеард, выходя вслед за остальными на улицу. – Давайте просто забудем об этом и двинемся дальше.

Бойд явно намеревался сделать еще какое-то язвительное замечание и даже открыл рот, как вдруг на пустынной улице раздался громкий голос.

– Идущий-по-Воде! – кричала женщина.

Она сидела на пороге магазина одежды напротив общежития. Провзгляд Эдеарда обнаружил ее, когда он был еще на последних ступенях. Безоружная. Зато вместе с ней сидели трое ребятишек – ситуация, необычная для этого времени суток. Эдеард предположил, что женщина встала пораньше ради праздника. А вот теперь она направилась через улицу в его сторону, таща за собой несчастных сонных детей. Старшему из них было не больше пяти, а младшая девочка едва научилась ходить.

– Куда мне идти? – вызывающе крикнула она. – Скажи-ка мне куда?

– Что? – растерянно переспросил Эдеард.

Максен поспешил его догнать.

– Что будут есть мои дети? Спроси его, Дамнил. Давай, спроси Идущего-по-Воде. где для тебя взять еду.

Среднего из малышей, мальчика в рваном зеленом свитере и серых поношенных брюках, она вытолкнула вперед. Он уставился на Эдеарда, и его губы задрожали. А потом полились слезы.

– Я хочу папу! – завыл мальчик.

– Что такое? – снова спросил Эдеард.

– Эддис, мой муж, – отрывисто бросила женщина. – А ты выгнал его. Выгнал из его собственного дома. Мы живем на улице Фонскейл. И твои мерзавцы ввалились в дом и заявили, что ему теперь запрещено ходить по Силваруму, где он прожил семь лет. Он не может прийти домой. Не может вернуться туда, где моя семья жила три сотни лет. Что это за закон? Вот ты и скажи, куда мне идти? Как я буду кормить детей без отца? А? Отвечай, кусок деревенского навоза.

Эдеард молча смотрел на нее, настолько потрясенный, что в голове не осталось ни одной мысли. Бойд застонал и закатил глаза, взывая к Заступнице.

– Вот дерьмо, – промычал он.

Кансин эта сцена ничуть не тронула.

– А как он кормил их раньше? – спросила она. – Где работал твой муж?

– Убирайся в Хоньо, подонок. Это все вы натворили. Вы разрушили наши жизни.

– Так где он работал?

– Он хороший человек. Он приходил домой и приносил еду. Он любил своих детишек.

– Своих – может быть, – сказала Кансин. – Но он не щадил чужих. Угрожал им, бил, отнимал у их родителей деньги, заработанные тяжким трудом.

– Ничего подобного. – Женщина закрыла руками уши старшему мальчику. – Ложь. Все, что ты говоришь, ложь. Вы все отправитесь в Хоньо. Эддис работал на скотобойне, на аллее Кромптон. Грязная работа, тяжелая, не под силу никаким ген-формам.

– Ты прекрасно знаешь, чем он занимался, – заявила Кансин. – Если скучаешь по нему, отправляйся в его новый дом. Но помни: мы очистим город от таких, как он. Через год здесь никого из них не останется.

Женщина плюнула в Кансин, но та успела оттолкнуть ее третьей рукой. Теперь заплакали все трое ребятишек.

– Я хочу, чтобы ты передала кое-что от меня Эддису, – сказал Эдеард. – Скажи ему, что, если он уйдет из банды, если найдет нормальную работу – а работы в городе хватает, – он вернется на улицу Фонскейл. Я сам отменю ордер. Это все, что он может сделать.

– Провалитесь вы все! – Она дернула за руки детей. – Вы ничего не понимаете в жизни. Иварл еще спляшет на ваших костях. И ни один Небесный Владыка не спасет ваши души.

Она зашагала по улице, и Максен поднял руку к полям своей шляпы.

– Спасибо, мадам. Всегда рады помочь согражданам.

Но произнес он это очень тихо.

– Ты в порядке? – спросила Кансин.

– Да. – Эдеард неуверенно кивнул. – Да, в порядке. Милосердная Заступница, сколько еще семей разделены из-за этого?

– Ты серьезно? – недоуменно спросила Кансин. – А как насчет жертв Эддиса? Людей, которым ты обязался помогать? Как насчет Изойкса и его детей? Неужели они не заслуживают твоего внимания?

– Да, извини. – Он опустил голову. – Я просто не ожидал, что будет так тяжело.

– Держись, – сказал Бойд и обнял его за плечи. – Дальше станет еще хуже.

Эдеард хотел возразить, но увидел насмешливую улыбку Бойда и сам слегка улыбнулся.

– Намного хуже.

– Намного, намного, – подхватил Максен.

– Пойдемте посмотрим, какие мучения и несчастья припас для нас Уолсфол.

Эдеард шагал вместе с друзьями и ругал себя, что не предусмотрел произошедшей неприятности. Удивительно, что такое не случилось раньше. Они добавили еще пятьдесят ордеров к ранее выписанным, но пятнадцать пришлось отменить. Было несколько случаев явных ошибок в идентификации личности, но, кроме того, они не раз сталкивались с недобросовестными торговцами, которые, пользуясь новым порядком, хотели посчитаться со старыми недругами. Были и такие, кто хотел получить выгоду, удаляя из района конкурентов. Каждый такой случай требовал тщательного рассмотрения, а это занимало время констеблей, хотя и в меньшей степени, чем суды, как Эдеард не раз подчеркивал в разговорах с недовольными мастерами и капитанами участков.

Но при всех промахах и злоупотреблениях, при бесконечных попытках рэкетиров нарушить закон Эдеард не мог не отметить успехов. И в этом он был не одинок. Бандиты недосчитались выручки в районах Дживон и Силварум, и только два торговца пострадали от их нападений, прежде чем констебли подоспели на помощь. Под неустанным давлением жителей главы Хакспена, Лиллилайта, Друпа, Илонго и Падуи тоже начали оформлять ордера и обратились к капитанам своих участков за поддержкой. Через пару дней они, возможно, уже подпишут ордера. Завтра наступает последний день трехнедельного испытательного срока, установленного Вологралом. Это, безусловно, будет еще не окончательное решение глав и делегатов районов. В Высшем Совете готовятся дебаты по поводу «нарушений общественного порядка», вызванных введением давно забытых ордеров на выдворение. Финитан возглавлял блок советников, отстаивающих их пользу. Если он проиграет, ордера будут аннулированы, и, как предсказывал Финитан, Байз готовит акт об отмене самого закона. Многие члены Совета скрытно поддерживают Байза, поскольку никто не знает, чем все это закончится. Может, Идущий-по-Воде намерен превратить Сампалок в криминальное гетто, отрезанное от остального города? И вообще как такой молодой и неопытный констебль смог организовать столь масштабную кампанию? В политическом отношении Эдеард возбуждал в мастерах все возрастающее беспокойство, и от Финитана постоянно требовали обнародовать конечную цель кампании.

Сам Эдеард ничего не мог сказать по этому поводу. Он редко задумывался о том времени, когда все районы станут оформлять ордера, и считал, что финальное решение должен принять Высший Совет. Эдеард предпочел бы высылку, хотя и не представлял себе, как ее организовать и куда именно ссылать бандитов. Он просто пытался заставить мельницу вертеться, дать людям надежду. Настоящие последствия стали проявляться только теперь.

Эдеард не мог удержаться от смеха, когда после купания мастера Черикса в Бирмингемской заводи глава Сампалока Байз публично подписал ордер, запрещающий Эдеарду появляться в его районе. Гораздо меньше радости принесло ему торжественное заявление Пифии о том, что она никому не будет запрещать посещать район Эйри, где находится храм Заступницы. И мэр Овейн довел до общего сведения, что в районах Анемон и Майят ордера применяться не будут, чтобы все граждане имели возможность обратиться к правительству, воспользоваться правом, дарованным им самим Рахом. Что же касается протеста гильдии гондольеров по поводу ограничения их права на ремесло… В Маккатране еще никогда не было забастовки гондольеров, и, хотя длилась она всего один день, потрясла всех горожан. Звучали угрозы повторить стачку, и поддержать гондольеров собиралась гильдия докеров.

К счастью, Эдеард пользовался поддержкой и одобрением всех видов торговцев и ремесленников. И обычные люди, судя по их реакции на присутствие констеблей у мостов, тоже были ему благодарны.

Эдеарду только очень хотелось, чтобы завтра Высший Совет пришел хоть к какому-нибудь решению. Тяжесть ожидания давила на него с неимоверной силой.

Динлей ждал их у главного входа в особняк семейства Кальверит. Первые лучи утреннего солнца уже добрались до верхнего уровня ступенчатой десятиэтажной башни и заблестели на огромных полукруглых окнах. Высокие, окованные железом ворота открыли пятеро вооруженных пистолетами охранников с семейными эмблемами на куртках. Констебли прошли сквозь гигантскую арку и оказались в просторном внутреннем дворе. С обеих сторон от дорожки стояли столбы, увитые пышными плетями желтых вьющихся роз, и строго смотрели высокие гранитные статуи бывших мастеров и мастериц рода Кальверит. У входа в дом их встретил дворецкий и пригласил пройти внутрь. При виде спиральной лестницы Эдеард устало вздохнул.

– Полагаю, семья живет на самом верхнем этаже, – тихонько прошептал он Бойду.

– Семья мастера – наверняка.

Дом на вершине башни был больше, чем помещение участка констеблей в Дживоне, а со всех сторон его окаймляла еще и неширокая полоса оранжереи. Таким было традиционное жилище главы района, где нижние этажи занимали десятки родственников, домашних слуг и клерков, управляющих поместьями.

Во время подъема Эдеард внимательно прислушивался к царящему внутри настроению. В мыслях людей преобладал гнев, смешанный с печалью и страхом.

– В этом месте произошло что-то очень неприятное, – негромко сказал он.

Максен, соглашаясь с ним, лишь коротко кивнул.

Уолсфол и Джулан ждали их в оранжерее, выходящей на Главный канал. Даже в это раннее утро мундир главного констебля сверкал чистотой, а золотые пуговицы могли соперничать с поднимающимся солнцем. Джулан, словно по контрасту, был одним из немногих аристократов, не скрывавших свой возраст. Сто пятьдесят три года придавили его плечи и выбелили волосы. Он вышел в помятом домашнем халате, накинутом поверх пижамы. В запавших покрасневших глазах плескалось отчаяние.

По пути к особняку товарищи по отделению рассказали Эдеарду все слухи, касающиеся семейства Кальверит. В последнее время, как никогда раньше, эта семья стала в Маккатране едва ли не главной темой для пересудов. Мастер Джулан женился довольно поздно, что среди аристократов случалось достаточно часто. Брак он заключил по любви, настолько сильной, что с момента знакомства со своей женой (бывшей моложе его на сто восемь лет) сохранял супружескую верность до самой трагической и преждевременной смерти, настигшей ее шесть лет назад. Но обсуждалось в основном не это, а тот факт, что первенцем в их союзе была дочь Кристабель и вторым ребенком, во время рождения которого умерла супруга Джулана, тоже оказалась девочка. Сына-наследника у них не было. Для Маккатрана этот случай стал почти беспрецедентным. Но, к разочарованию Лорина, младшего брата Джулана, в официально зарегистрированном положении о назначении главы Хакспена имелась оговорка, позволяющая в отсутствие сыновей передавать пост старшей дочери семьи Кальверит. Подобная ситуация за всю двухтысячелетнюю историю Маккатрана возникала только дважды.

В результате у Джулана испортились отношения с большей частью родственников. Тем временем Кристабель стала самой завидной невестой города, и знакомства с ней искали старшие сыновья всех благородных семейств. Приглашения на любое торжество, где она должна была присутствовать, мгновенно расходились среди ее бесчисленных поклонников. «И Заступница свидетель, если вам не известно, она к тому же еще и прехорошенькая», – мечтательно добавил Максен.

– У нас произошло несчастье, – объявил Уолсфол, как только друзей проводили в оранжерею верхнего яруса. – К завтраку о нем, несомненно, будет знать уже весь город. Мирната похищена.

Эдеард украдкой покосился на Динлея.

«Вторая дочь», – объяснил тот направленным телепатированием.

– Я бесконечно сожалею, сэр, – обратился Эдеард к Джулану, – и готов помочь, если только это в моих силах.

Джулан, на мгновение забыв о своем горе, бросил на него гневный осуждающий взгляд.

– Для начала попробуй объяснить вот это, – сказал он, показывая небольшой листок бумаги.

Эдеард недоуменно нахмурился и повернулся к Уолсфолу. Главный констебль, взяв листок из рук Джулана, протянул его Эдеарду.

– Меньше часа назад его принес ген-орел.

С замиранием сердца Эдеард прочел записку.

«Мирната – красивая девочка. Цена ее возвращения живой и такой же красивой составляет восемь тысяч золотых гиней. Если сумма вас устраивает, не позднее полудня вывесьте на башне Дворца-Сада желто-зеленый флаг.

Выкуп должен доставить лично Идущий-по-Воде. Пусть в полночь он явится в таверну „У Якова“, что в Овесторне. Дальнейшие инструкции он получит там. Если с ним придет кто-то еще или если он попытается забрать ее без выкупа, девочка будет убита».

– О Заступница, – простонал Эдеард.

– Я не могу приказать вам доставить деньги, – заговорил Уолсфол.

– Вам этого и не требуется, сэр. Я все сделаю. Э-э… у вас же есть деньги? – спросил он Джулана.

Такой суммы вполне хватило бы, чтобы купить всю провинцию Рулан, да еще осталось бы на несколько торговых судов.

– Да, я смогу их собрать.

– А где находится Овесторн?

– Это деревушка за пределами Игуру, – сказал Динлей. – Часа два езды от Южных ворот.

«Подальше от любых возможных помощников, – подумал Эдеард. – И на таком расстоянии даже я не смогу телепатировать в город».

– Записку доставили после похищения Мирнаты, – осторожно заметил он. – Есть ли какие-то доказательства, что она написана похитителями?

Джулан поднял руку с золотисто-каштановой прядью волос, перевязанных голубой лентой.

– Это принесли вместе с запиской.

– Понимаю.

По лицу старика покатились слезы.

– Эта лента была на ее ночной рубашке. Я целовал ее перед сном. Я каждый вечер целую мою Мирнату. Она такая милая…

Он беспомощно всхлипнул.

Уолсфол подошел и попытался его успокоить.

– Мы вернем ее, друг мой, – уверял он Джулана. – Мы сделаем все возможное. Констебли не прекратят усилий, пока она снова не будет в ваших руках.

– Она ведь еще ребенок, – зарыдал Джулан. – Всего шесть лет! Кто мог решиться на такое? Почему? – Его обезумевший взгляд упал на Эдеарда. – Почему они так поступили? Какое вы имеете к этому отношение? Почему вы? Почему я сам не могу к ним пойти? Она же моя дочь!

– Я не знаю, сэр.

При виде искренних мучений отца Эдеард ощущал себя виноватым.

– Нет, знаете, – раздался высокий пронзительный голос.

Про-взгляд Эдеарда обнаружил ее входящей в оранжерею, но он не хотел оборачиваться.

– Это ваша вина, – настаивала госпожа Флорелл. – И только ваша. Вы спровоцировали похищение своим смехотворным крестовым походом против бандитов. Почему вы не могли оставить все по-прежнему? Никто бы не пострадал. Пока вы не появились, в городе все было спокойно.

Эдеард, пытаясь скрыть нарастающий гнев, сделал глубокий вдох. Госпожа Флорелл предстала в одном из своих обычных старомодных черных одеяний и в высокой шляпе, из которой, казалось, вырастали диковинные красные фрукты. Опираясь на руку мужчины в изысканном костюме аристократа, она медленно приближалась к Эдеарду.

– Лорин, – тихонько шепнул Максен. – Младший брат Джулана. Госпожа Флорелл остановилась вплотную к Эдеарду. Ее плечи поникли, словно от горя, но взгляд выражал безжалостную ярость.

– Госпожа Флорелл.

– Ну, что вы можете сказать?

– Я верну вашу девочку и призову к ответу виновных.

– Ничего подобного вы не сделаете. Вы отнесете деньги, как здесь сказано. И ничего больше. Я не желаю, чтобы ваша глупость усугубляла положение. С этого момента дело возьмут в свои руки офицеры милиции. Надежные джентльмены из хороших семейств. Это то, что нам нужно. А не какие-то деревенские шуты.

Эдеард услышал, как скрипнули его зубы.

Бойд, вежливо улыбаясь, положил руку ему на плечо.

– Мы будем сотрудничать, насколько это в наших силах, госпожа Флорелл.

Женщина прищурилась.

– Я тебя знаю. Сарья к тебе благосклонна.

– Да, госпожа.

– Ха. – Она взмахнула рукой, показывая, что разговор окончен. Затем в ее голосе проявились трагические нотки. – Мой дорогой мальчик… – Она всплеснула руками, всем своим видом выражая сочувствие, и двинулась к Джулану. – Как ты себя чувствуешь? Это так ужасно, так ужасно!

– Она вернется, – с трудом выдавил Джулан.

– Мы позаботимся обо всем, брат, – высокопарно воскликнул Лорин. – Все, что было между нами, теперь ничего не значит. Я помогу тебе перенести это испытание.

Джулан качнул головой.

– Спасибо, – прошептал он.

– Иди сюда, – вновь заговорила госпожа Флорелл. – Присядь, мой дорогой Джулан. Твоя семья собралась, чтобы тебя успокоить. Ты больше не один и не в окружении этих глупцов. Идите и принесите ему чай, – повелительно бросила она Уолсфолу. – Скажи, мой мальчик, у тебя хватит денег, чтобы уплатить выкуп? Если нет, я тебе помогу. Мы просто обязаны вернуть девочку домой, к ее любящим родным.

Уолсфол почтительно склонил голову, прощаясь с Джуланом, и покинул оранжерею, сделав знак констеблям следовать за ним. Они поспешили выйти.

– Что теперь? – спросил Эдеард.

– Не хотелось бы это признавать, но в одном госпожа Флорелл права, – сказал Уолсфол. – В том, что случилось сегодня, виноват ты.

– Да, сэр, – горько признал Эдеард.

– Оставайтесь здесь на тот случай, если бандиты снова проявятся. И, ради Заступницы, не попадайтесь ей на глаза. – Уолсфол с нескрываемым раздражением показан на окно оранжереи. – Я соберу капитанов участков. Может, кто-то знает, где держат эту бедную девочку. Может, кто-то что-то слышал.

Эдеард окинул взглядом роскошную гостиную с позолоченной мебелью и великолепными картинами.

– Как они сюда проникли? – недоуменно спросил он. – И как выбрались, да еще с Мирнатой? Ведь в особняке сотни людей, и это десятый этаж.

– Вопрос справедливый, – негромко произнес Уолсфол. – Капитана домашней охраны зовут Гомелт. Поговорите с ним. Не исключено, что похитителям кто-то открыл изнутри. Осмотрите комнату девочки. Возможно, удастся отыскать какие-то улики, что-то, что помогло бы выявить похитителей.

– Как вы думаете, сэр, она еще жива?

Уолсфол еще раз оглянулся на оранжерею.

– Очень немногих жертв похищений удается вернуть. Настолько немногих, что благородные семейства и богатые торговцы предпочитают платить в надежде на то, что их близкие станут исключением.

– Значит, она может быть еще жива?

– Да. Вполне. Мы просто обязаны продолжать – и верить, что Мирната цела и невредима и что ее вернут в обмен на деньги.

Его тон не слишком обнадежил Эдеарда. Гомелт, как оказалось, уже поджидал их в центральном коридоре – человек лет за пятьдесят, плотного телосложения, но еще в силе. Похищение вызвало у него злость и сильное огорчение, и скрывать эмоции ему стоило большого труда. По его словам, двадцать лет он прослужил констеблем в участке Беллис.

– Я был неплохим констеблем, – подчеркнул он. – Работал не просто ради денег. Я выполнял свой долг и заслужил это звание.

– Так как же они ее похитили? – спросил Эдеард.

На мгновение ему показалось, что Гомелт что-то обдумывает. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом глубоко вздохнул.

– Я не знаю. И это правда, клянусь Заступницей. Похищение произошло около полуночи. Все ворота были заперты, и у них стояла стража. Еще несколько охранников патрулировали территорию внутри. На лестнице тоже всегда кто-то есть. Я ничего не могу понять.

– Как насчет охранников?

– Вчера еще я думал, что могу доверять каждому из них. Сегодня уже ни в ком не уверен. Мы не берем кого попало. Все должны иметь рекомендации, и, как и ты, мы хорошо знаем, кто связан с бандитами.

– Ладно, тогда просто расскажи, что произошло.

– Няня девочки подняла тревогу рано поутру. Первое, что мы сделали, – удвоили охранников у ворот; потом обыскали весь особняк, каждую комнату, за это я могу поручиться. И не только про-взглядом, мы физически обошли все помещения. А потом этот чертов ген-орел залетел прямо в оранжерею десятого этажа. Мастер… я никогда не видел его в таком горе. Девочка очень хорошая, правда. Ничего такого, что можно было бы ожидать от дочери благородного семейства, никакой спеси, как у половины из них.

– Могу я осмотреть ее комнату?


– Ну, что ты думаешь? – спросил Динлей, шагая по коридору вслед за Гомелтом.

Попадавшиеся навстречу им слуги были явно подавлены и при виде констеблей опускали головы. Эдеард не заметил ни малейшего проблеска вины, все излучали молчаливый страх. Три няни сидели в своей комнате рядом с помещениями хозяев, и все плакали. Даже ген-мартышки, улавливая общее настроение в доме, заметно притихли.

– То же самое, что и ты, – ответил Эдеард. – Кто-то, обладающий способностью маскировки. Иначе быть не могло.

– Бандиты тоже умеют скрываться? – с тревогой спросила Кансин.

– Ну, не уличные громилы, с которыми мы обычно имеем дело, но я на своей шкуре убедился, что Иварл обладает значительными психическими силами.

Детская Мирнаты по величине не уступала квартире Эдеарда. Розовые гобелены на стенах пестрели разноцветными феями, эльфами и птицами. Комоды и стулья украшала пушистая бахрома из розовых перьев. Было здесь и два больших кукольных домика, чьи изысканно одетые обитатели валялись по всему полу. В одном углу стояла качалка в виде лошадки. В шкафу висела разнообразная детская одежда.

Один только вид нарядной комнаты, застланной розовым ковром, причинял Эдеарду боль. Он принюхался.

– Вы чувствуете этот резкий запах?

У кроватки под кружевным пологом запах ощущался еще отчетливее.

– Хлороформ, – сказал Гомелт. – Он и заставил девочку замолчать.

– Что за хлороформ? – спросил Эдеард.

На лицах друзей появилось выражение, изрядно ему надоевшее.

– Это химикат, – пояснил Динлей. – Если его вдохнешь, сразу же засыпаешь. Им пользуются почти все похитители. Надо только смочить тряпку и поднести к лицу жертвы.

– Химикат? – воскликнул Эдеард. – Они применили химическое воздействие к шестилетнему ребенку.

– Да, – подтвердил Гомелт и как-то странно посмотрел на Эдеарда.

Эдеард в последний раз окинул взглядом детскую и распахнул стеклянные двери. Секция оранжереи непосредственно перед этой комнатой была покрыта густой травой, и лишь вдоль серебристо-серой балюстрады в кадках росли декоративные деревца тиса. Он встал, опираясь руками на перила, и посмотрел вниз. С наступлением весны деревья, раскрывшие бутоны навстречу теплу, образовали великолепный яркий ковер. Оранжерея Мирнаты выходила на восточную сторону. Слева идеально прямой полосой к виднеющемуся вдалеке морю Лиот протянулся Главный канал. Люди еще только начали появляться на его берегах, занимая лучшие для праздника места. Эдеард направил про-взгляд вдоль канала, мимо Лесной и Средней заводей к Первой заводи, за которой начинался район Мико. Там, превосходно отремонтированный после пожара, стоял «Дом голубых лепестков».

У овального окна своего кабинета стоял Иварл, и его про-взгляд был устремлен навстречу Эдеарду. На краткий миг Эдеард словно опять оказался в своей комнатке гильдии эгг-шейперов Эшвилля и смотрел на сторожевые башни, отыскивая караульщиков, а бандит в это время уже смотрел на него.

«Я не думал, что даже ты способен опуститься до такого, – обратился Эдеард к своему противнику. – Помилуй, Заступница, ей же всего шесть лет. Шесть!»

«Мне жаль девочку, – ответил Иварл. – Но это сделал не я».

«Ты никудышный лжец».

«Ты и твои действия начали раздражать кое-кого из самых важных персон города. Кстати, твое исчезновение из огня произвело впечатление даже на меня. Люди начинают задумываться, кто ты и на что еще способен. Я и сам полагаю, что ты еще не до конца определил свой потенциал. Да это и не важно, потому что ты уже нагнал на них страху. И они позаботятся, чтобы другие твои способности так и остались нераскрытыми. Так что дело совсем не в ребенке, а в тебе. Она – только средство для достижения цели. Но ведь ты и сам догадался, не так ли?»

«Где она?»

«Я не знаю. И не знаю, кому это известно. Если она тебе нужна, доставь выкуп по назначению».

«Она еще жива?»

«Я думаю, что жива. Они хотят выманить тебя из города, подальше от помощников. Если она умрет, они потеряют преимущество и не смогут тобой манипулировать. Это всего лишь отвлеченные рассуждения того, кто намного лучше тебя разбирается в подобных делах».

«Кто? Кто это сделал?»

«Ой, Идущий-по-Воде, прекрати, пожалуйста».

«Я считаю ответственным тебя».

«В самом деле? Неужели истина для тебя слишком тяжела? Это твоя война, и надо было предусмотреть последствия, прежде чем ее начинать. Поздно притворяться обиженным, когда неприятности коснулись тебя лично. И отступать тоже поздно, спасти ребенка под силу только тебе».

«Не мог бы ты переговорить с похитителями? Если они ее отпустят, я сам приду в Овесторн».

«Неужели ты и впрямь такой благородный глупец? Заступница, упаси меня от добродетелей юности. Если ты займешь кресло мэра в Высшем Совете, городу настанет конец».

«Ты поговоришь с ними?»

«Им не нужен мученик, Идущий-по-Воде. Одной твоей смерти им мало. Важно то, как ты погибнешь».

«Но ведь ей всего шесть!»

«Мне уже не с кем поговорить, мои старые добрые друзья больше меня не слышат. Тебе надо было осторожнее выбирать себе противников. Я отношусь к своим людям точно так же, как ты относишься к констеблям и мелким торговцам. Я проигрываю битву, и дело не только в деньгах, потраченных на борьбу с тобой. Я теряю власть, а это равносильно смерти».

«Если девочка погибнет, клянусь, ты тоже умрешь».

«Ты и впрямь считаешь, что мы оба не доживем до завтрашнего рассвета?»

Иварл покачал головой и, прощаясь, помахал рукой.

Эдеард разочарованно фыркнул и стукнул ладонью по перилам.

– Ты ведь Идущий-по-Воде, не так ли?

– А?

Он обернулся и под перголой, увитой густыми изумрудными лозами, увидел Кристабель. Первое, что бросилось ему в глаза, была копна растрепанных волос и тонкие, словно у насекомого, ноги. В голове сразу промелькнула мысль, которую Эдеард счел предосудительной: «А она не такая уж и хорошенькая, как утверждал Максен».

Кристабель была высокой, а ее продолговатое лицо, омраченное горем, придавало ей невероятно меланхоличный вид. Стройная фигура частично скрывалась под просторной белой хлопковой ночной сорочкой. Как и отец, девушка не переставала плакать. В ее волосах, золотисто-каштановых, как и у сестренки, просматривались более светлые пряди. Она постоянно теребила их руками, свивая в густые непослушные завитки.

Эдеард, вспомнив о правилах приличия, поклонился.

– Да, госпожа, это я.

– Госпожа! – Она попыталась улыбнуться, но только сморщилась, стараясь остановить слезы. – Никакая я не госпожа. Вся наша семья стала предметом насмешек, словно она проклята. Как могла Заступница допустить это несчастье?

– Прошу вас, не отчаивайтесь. Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть вашу сестру.

– Все, что сможете. А что вы можете? – Она поморщилась. – Извините. Она ведь моя сестра, я так люблю ее. Почему они не похитили меня? Почему?

– Не знаю.

Эдеарду вдруг отчаянно захотелось обнять ее и успокоить. На вид она была моложе его примерно на год, а боль, сочившаяся из незащищенного разума, поражала своей силой.

– Если вы будете разговаривать с этими зверями, – сказала она, – предложите вместо Мирнаты меня. Я хочу занять ее место. Пусть делают со мной что хотят, мне все равно. Я хочу, чтобы Мирната вернулась домой. Скажите им. Я ведь более ценная добыча, чем она. Я первая дочь. И я стану главой района.

– Ваш долг, госпожа Кристабель, оставаться дома и поддерживать отца. – Эдеард постарался придать уверенности своим словам. – Я верну вашу сестру в семью.

– Это только слова. Обещания. Я тысячу раз слышала их из уст мастеров. Они ничего не стоят.

– Позвольте мне попытаться. Я не мастер. И прошу вас, не теряйте надежды.

Она горестно сжала руки.

– Вы считаете, что надежда еще есть?

– Надежда есть всегда, – серьезно ответил он.

– Вы собираетесь отвезти им выкуп?

– Если понадобится – да, я его доставлю.

– Я подслушала разговор наших охранников. Они считают, что это ловушка.

– Верно считают.

– Но вы даже не видели Мирнату.

– Мне этого и не требуется.

– Вы действительно хороший человек, и потому бандиты вас ненавидят?

– Надеюсь, что так.

Она выпрямилась, одернула свою сорочку и окинула его вопросительным взглядом.

– Это правда, что вы отвергли Ранали?

Он снова поклонился.

– Да, госпожа.

– Не называйте меня так.

Она храбро улыбнулась и шагнула вперед.

Эдеард почувствовал прикосновение ее губ к своей щеке. Он был так удивлен, что и не подумал отпрянуть.

– Да благословит тебя Заступница, Идущий-по-Воде.

Она повернулась и выбежала из оранжереи.

Эдеард, не в силах сосредоточиться, вернулся в детскую Мирнаты.

– Что с тобой случилось? – спросил Динлей.

– Почему они это делают? – воскликнул Эдеард, снова оглядывая комнату.

Ему еще ни разу не приходилось видеть столько вещей розового цвета в одном месте.

– Чтобы уничтожить тебя, – ответил Бойд.

– Это был риторический вопрос. Они заманивают меня в Овесторн, полагая, что смогут убить, если я приду один, верно?

– Я бы так и сделал, – сказал Максен, не обращая внимания на возмущенный взгляд Кансин. – Там у них наверняка собрана небольшая армия. Даже если бы мы были неподалеку, им хватит и десяти минут, чтобы тебя прикончить. Возможно, они на всякий случай и нас попытаются ликвидировать.

– Но в таком случае мы станем мучениками, как он сказал. И начатое нами дело только окрепнет. Возможно, настолько, чтобы определить исход завтрашнего голосования.

– Кто сказал? – спросил Динлей.

– Нет, это не годится, – возразил Максен. – В таком случае Мирната не вернется домой.

– Но появится виновный, – сказал Бойд. – Если не останется никаких свидетелей, они подстроят все так, будто ты решился на безрассудный шаг. Город сочтет тебя виновным в ее смерти. Кроме того, у тебя будет выкуп. Ни один преступник в здравом уме не откажется от такой суммы, особенно после столь удачного похищения.

– И ордера на выдворение закончат свое существование вместе с нами, – добавил Эдеард. – Умно задумано.

– Так что же нам делать? – спросила Кансин.

Эдеард посмотрел на маленькую деревянную кроватку, искусно сделанную в виде лебедя, и представил спящего под розоватой простынкой ребенка, свернувшегося калачиком.

– Найти ее.

– Ага, – согласился Максен. – Было бы неплохо. Слухи о похищении уже разносятся по городу. Люди огорчены, это ощущает каждый из нас.

Все примутся ее искать, в такой день похищение ребенка – двойное святотатство. И никто не станет сочувствовать бандитам. Девочку очень старательно будут прятать, только если она еще жива.

– Она жива, – произнес Эдеард, медленно отходя от кроватки. – До полуночи она им еще нужна. Иначе они не смогут мной манипулировать.

– Надо схватить Иварла, – взволнованно воскликнул Динлей. – Выжечь огонь огнем, этого они никак не ожидают. И тогда обменять на него девочку.

Максен с удивлением посмотрел на Динлея.

– Вот уж никак не ожидал услышать от тебя такое. Я поражен. Да, это будет неожиданный поворот. Эдеард?

– Нет. К тому же Иварл не имеет к этому никакого отношения.

– Откуда ты знаешь? – удивился Бойд.

– Он сам мне сказал.

Эдеард провел пальцами по пологу, все еще пытаясь представить Мирнату.

– Он сказал?..

Его товарищи с недоумением переглянулись.

– Да. А теперь, окажите мне услугу. Посторожите двери, не впускайте сюда никого. Мне нужно побыть здесь одному.

– Ладно, – благоразумно согласился Максен. – А ты не хочешь сказать нам, зачем тебе это?

– Я хочу вспомнить, – сказал Эдеард.

Они не подвели. И больше ни о чем не спрашивали его. Они сомневались – он знал наверняка, – но дружно вышли, расположились у дверей и стали разговаривать между собой.

Эдеард прижался к стене за кроваткой и запустил про-взгляд в неподатливую материю, образующую особняк.

– Я должен узнать, – обратился он к ней. – Я должен увидеть, что ты помнишь.

Где-то на пороге восприятия, словно воспоминания о сновидениях дремлющего города, возникли дрожащие образы. В детской двигались люди: он сам и его товарищи по отделению. Эдеард обратился к более ранним воспоминаниям. В детской Джулан вопил от ярости, а Кристабель рыдала, словно на похоронах. Еще дальше назад – метались ошеломленные охранники и няни. Еще раньше одна из них вошла в комнату и не обнаружила Мирнаты. И вот, наконец, она здесь, очаровательная маленькая девочка спокойно спит, прижимая к себе игрушечного мишку.

Он замедлил течение воспоминаний и снова прокрутил их вперед. После полуночи в почти темной детской материализовалась некая фигура. Мужчина в черном плаще сбросил маскировку и остановился у кроватки. Эдеард не узнал его, но черты лица показались смутно знакомыми. Он мог только предположить, что похититель принадлежит к тому же семейству, что и Таннарл, один из бесчисленных кузенов Ранали. И его плащ явно стоил немалых денег, как и высокие ботинки. Это был не какой-нибудь рядовой бандит. Мужчина достал из кармана лоскут материи и плеснул на него немного жидкости из маленькой коричневой бутылочки. Смоченную материю он прижал к лицу Мирнаты. Она на мгновение забилась. Эдеард судорожно сжал кулаки; ему захотелось избить негодяя, заставить страдать перед смертью.

Бесчувственную Мирнату подняли с постели. Плюшевый мишка свалился на пол. А затем пелена маскировки закрыла обе фигуры. Через мгновение дверь детской открылась и закрылась, словно сама по себе.

– О Заступница! – разочарованно воскликнул Эдеард.

Сколько он еще ни пытался погрузиться в память материи, особняк не сохранил воспоминаний о похитителе, скрытом пеленой маскировки. Эдеард остановил тот момент, когда мужчина поднимал Мирнату с ее кроватки: его лицо было видно отчетливо.

«Должны же у дома сохраниться какие-то иные воспоминания о злоумышленнике!» – подумал Эдеард. Но особой уверенности не было. Вместе со своим отделением он не одну неделю отыскивал слабые стороны маскировки, но до сих пор ничего не придумал. Последний дар Акиима казался безупречным.

Теперь, изучая похищение, Эдеард отчаянно пытался представить себе, как еще дом мог определить местоположение человека. Ищейка в «Доме голубых лепестков» почуяла его запах, но город не обладал обонянием. Движение воздуха во время спуска по лестнице? Такое хрупкое воспоминание сохраниться не могло.

Он посмотрел на бледное личико Мирнаты, на ее безвольно повисшие руки. Лицо похитителя выдавало некоторое напряжение, словно вес ребенка был для него слишком большим.

– Вес! – внезапно крикнул Эдеард.

И оказался прав. Пол помнил давление каждого отдельного шага. Он снова перебрал все воспоминания, сохранившиеся в структуре особняка, но на этот раз сосредоточился на ощущении веса. В его мыслях коридор протянулся простой белой полосой с голубыми отметинами по краям, где стояли антикварные столики и кресла. Затем у двери детской проявился темно-красный отпечаток, за ним еще один, и еще, вдоль всего коридора до самой центральной лестницы. Похититель спускался по ступеням…


Друзья встретили Эдеарда изумленными взглядами. Они никак не ожидали увидеть на его лице улыбку.

– Хоньо тебя забери, что ты там делал? – возмущенно воскликнул Динлей. – Мы с трудом справлялись с челнами семьи. И Джулан сказал, что выкуп готов. Флаг над Дворцом-Садом вывешен. Офицеры милиции уже в седлах, они будут провожать тебя до границы города. Да, тебе еще потребуется пара ген-лошадей, чтобы увезти такую массу денег.

Эдеард поднял голову. Солнце над хрустальной прозрачной крышей коридора повисло в зените. Снаружи доносился обычный гул телепатирования; похищение ребенка возмутило горожан, их страх и гнев смешивались в печальную решимость. Праздник прощания получился не таким веселым, как все ожидали.

Он и представить не мог, что так долго изучал воспоминания дома. Но это было не важно, и выкуп теперь уже не требовался.

– Я знаю, где она, – объявил он.

– Где? – нетерпеливо спросил Динлей.

– Как ты узнал? – потребовал объяснений Максен.

Эдеард ответил ему уверенным взглядом.

– Город помнит.

– Город помнит?

– Да.

Максен недоверчиво переглянулся с Кансин и Бойдом.

– Угу.

– Она в подвале рыбной коптильни в районе Фиакр. Живущая там семья пользуется двумя подземными уровнями, но есть еще и третий. Четыре помещения. Они заняли их все.

– Они?

– Их не меньше десяти, может, больше. Даже я не способен отсюда точно их сосчитать.

Довольный Бойд хлопнул в ладоши.

– Великолепно. Она спасена!

– Не совсем. Чтобы удержать в подземной тюрьме шестилетнего ребенка, не требуется отряд в десять человек. И им известно, что мы овладели маскировкой.

– Они убьют ее, – отчаялся Динлей. – Негодяев слишком много, чтобы можно было застать их врасплох.

– Я думаю, ты прав, – сказал Эдеард.

– Что же нам делать? – воскликнула Кансин.

Эдеард улыбнулся.

– Застать врасплох.

Он телепатировал в участок капитану Ронарку и попросил, чтобы им привезли оружие.

– А ты уверен, что она еще жива? – спросил Максен.

Эдеард улыбнулся еще шире.

– Да. Она жива.

– Ну наконец-то хорошие новости. Город грустит, Эдеард. А сегодня должен быть праздник. О похищении всем уже известно, многие подстрекатели прямо обвиняют в нем тебя.

– Чудесно.

– Пифия собирается начать службу с молитвы об освобождении Мирнаты, – заявил Динлей. – Это будет в полдень, через десять минут. Ты не хочешь ничего ей сказать до начала службы?

– О Заступница, нет. Мы еще не освободили девочку.

Кансин тряхнула головой, прекращая попытки продлить радиус провзгляда.

– Проклятье, я отсюда едва могу рассмотреть коптильню, не говоря уж о подвалах.

– Они там, – заверил ее Эдеард.

– Какой же у нас план? – спросил Динлей. – Можно было бы окружить дом. Как только все узнают, что Мирната там, бандитам ничего не останется, кроме как ее отпустить.

– Пошли, – скомандовал Эдеард и повел их по коридору, прямо по следам похитителя. – Они не отпустят ее только из-за того, что людям это не нравится. Охранники будут биться до конца. Их специально подобрали – людей вроде Эддиса, которым нечего терять. Дело ведь не в девочке, она тут ни при чем. Цель похищения – повлиять на завтрашнее голосование.

Они только успели дойти до главной лестницы, как в дверях гостиной появилась госпожа Флорелл.

– Куда вы собрались? – набросилась она на Эдеарда. – Хотите сбежать, как я полагаю. Да, это для вас единственный выход.

– Мы собираемся вернуть девочку, – запальчиво ответил Динлей.

Эдеард недовольно поморщился.

– Что вы собираетесь сделать?

Ее голос задрожал от ярости.

Эдеард откашлялся и спокойно посмотрел в лицо своему неотступному противнику.

– Полагаю, что мне известно, где находится девочка. Я намерен выполнить свой долг и вернуть ее домой. Мы ведь все этого хотим, не так ли?

– Ничего подобного вы не сделаете. Если вам известно, где она, немедленно доложите об этом мэру. Отряд милиции вернет домой мою дорогую бедняжку Мирнату. Уж им-то известно, как надо поступать с теми, кто поднимает руку на моих родственников.

– При всем моем к вам уважении, госпожа Флорелл, это не так. Я верну ее невредимой. Даю вам слово.

Эдеард повернулся и шагнул к лестнице.

– Вернитесь, молодой человек, – с непоколебимой уверенностью окликнула его госпожа Флорелл.

Эдеард с трудом мог поверить своим ощущениям. Благодаря дару Дибала его мозг распознал в ее телепатическом посыле попытку проникновения в подсознание, мягкое принуждение выполнить ее требование. Женщина пыталась им манипулировать.

Он презрительно приподнял бровь, мгновенно поставив мысленный барьер.

– Нехорошо, – сказал он и покачал перед лицом госпожи Флорелл указательным пальцем.

Она побледнела и театральным жестом подняла руку к горлу.

Эдеард, улыбаясь, стал спускаться по ступеням.

– Держу пари, нам не удастся даже выйти за пределы особняка, – весело воскликнул Максен уже на девятом этаже.

– За пределы? – переспросил Бойд. – Это просто нахальство. Нам не дойти и до конца лестницы.

– Ты узнал, кто похитил девочку? – спросила Кансин.

– Нет. – Эдеард передал им изображение похитителя. – Кто-нибудь его знает?

– Он из рода Гилморн, – заявил Максен. – Или потомок их боковой ветви. Взгляните только на его нос.

– Может, надо было посвятить Джулана в то, что мы нашли его дочь? – с оттенком беспокойства поинтересовался Динлей. – В смысле, он имеет на это право. Если есть хоть какой-то риск, последнее слово за ним.

– Я не могу сказать ему, что я умею, – спокойно ответил Эдеард. – Неизвестно еще, на чьей он стороне.

– Ну, вряд ли он поддерживает бандитов, – усомнился Бойд.

– Нет, сегодня не поддерживает. Но, говоря откровенно, мы даже не знаем, кто похитители, не так ли?

Друзья спустились до третьего этажа, когда Эдеард ощутил телепатическое послание Грандмастера Финитана. Его посыл был настолько точным, что казалось, будто Финитан стоит рядом и нашептывает ему на ухо.

«Эдеард, что ты сделал с моей самой нелюбимой тетей?»

«А что я, по ее словам, сделал?»

«Ну, самоуверенность и невежество были самыми мягкими ее комплиментами. Предполагается, что я должен отговорить тебя от спасения Мирнаты. Вероятно, она считает, что я могу оказать на тебя „влияние“».

«А вы действительно намерены это сделать?»

«Конечно, нет. Ты уже знаешь, где спрятана бедная девочка?»

«Думаю, да».

«Эдеард, может, я покажусь черствым по отношению к малышке Мир нате, но ты сознаешь, что поставлено на карту?»

«Завтрашнее голосование».

«Я мог бы сменить свою тактику в Совете. До сих пор я еще колебался, но теперь мы легко возьмем главный приз».

«А что это за тактика?»

«Плебисцит. Ваше движение найдет поддержку у многих мастеров. Сейчас они озадачены. Но они видят успехи, достигнутые в Дживоне и Силваруме, а основная масса населения требует продолжения кампании.

Однако смерть Мирнаты станет поводом для отмены ордеров. Если до завтрашнего заседания Совета ее судьба еще не определится, они воспользуются возможностью отложить решение, а тем временем повсюду трубить о твоей виновности».

Эдеард остановился на ступеньке.

«Вы хотите сказать, что ничего не надо делать?»

«До Овесторна путь немалый. И ты можешь устроить так, чтобы новости оттуда дошли не скоро».

«Сэр, я не могу так поступить. Я, как никто другой, хочу изгнать бандитов из города. Но я не стану играть в политику, когда на кону жизнь невинной шестилетней девочки. Я знаю, где она находится и что надо сделать для ее возвращения в семью. Сейчас для меня это важнее всего».

«Ты прав. И я не перестану тебя поддерживать, что бы ни случилось».

«Спасибо, сэр».

На последнем пролете лестницы они услышали сверху крик Джулана:

– Стойте! Стойте, я запрещаю вам что-либо предпринимать. Выкуп собран. Идущий-по-Воде! Вернись. Флаг над Дворцом-Садом вывешен, как они и требовали. – К его голосу добавился и телепатический посыл: «Ты мне обещал. Ты сказал, что вернешь ее».

Эдеард поднял голову. Обезумевший от горя мастер стоял наверху, перегнувшись через перила.

«Доверьтесь мне, сэр. Я верну вашу девочку».

«Нет, нет. Никаких схваток. Надо заплатить выкуп. Это единственный способ вернуть ее живой и невредимой».

«Я даю вам слово, что не подвергну ее никакой опасности. Если без выкупа обойтись будет нельзя, я отнесу его похитителям».

«Подожди. Ты знаешь, где она?»

«Я еще не уверен».

«Тетя сказала, что ты знаешь. Подожди, я пойду с тобой».

– О Заступница, – простонал Эдеард.

– Мы сможем добраться до места раньше, чем он спустится, – проворчал Бойд.

– Нет, не сможем, – прошипел Максен.

Эдеард посмотрел вниз. У подножия лестницы стоял Гомелт, а с ним еще несколько охранников.

– Неужели никто не хочет снова увидеть девочку живой? – сердито пробормотал он.

– Мы хотим, – подбодрила его Кансин.

– Ну ладно.

Эдеард бегом преодолел последний отрезок лестницы.

– У меня приказ, – сказал Гомелт, загораживая дорогу констеблям.

Он поднял руку к кобуре пистолета.

– Что за приказ? – спокойно спросил Эдеард.

– Не выпускать вас из особняка. И это приказ не только мастера Джулана. В такой день я мог бы его и проигнорировать. Но его поддержал Лорин, а с ним шутки плохи. Я уж не говорю о госпоже Флорелл.

Капитан охраны поднял голову. Несколько человек с шумом и криками спускались, и они уже добрались до восьмого этажа.

– Что ж, это понятно, – сказал Эдеард. – Ну и не выпускай нас.

Гомелт коротко вздохнул, явно испытывая облегчение.

– Вы дождетесь мастера?

– Не совсем так. – Эдеард наклонился вперед. – Она жива. И я знаю, где ее прячут.

– Я пойду с тобой, Идущий-по-Воде, – тихо произнес Гомелт.

– Нет. Сейчас ей требуется не это. Но новости уже разносятся по городу, и нам надо спешить. Ты ведь не сомневаешься, что ее жизнь в опасности, и знаешь причину.

Страдание в лице Гомелта можно было заметить обычным взглядом.

– Что ты от меня хочешь?

– Уведи нас в самый глубокий подват. Желательно в северо-западном углу особняка. И еще нам потребуются ваши пистолеты. Только побыстрее, дружище, иначе будет слишком поздно.

Гомелт посмотрел наверх. Джулан и остальные уже добрались до седьмого этажа.

– В таком случае поспешим.

Деревянная дверь подвала так сильно потемнела от времени, что не было видно даже структуры древесины. Гвозди, закрепляющие ее в естественной арке, нуждались в обновлении: материя города вытолкнула их уже почти наполовину. Из-за этого после отодвигания засова дверь открылась со скрипом и сильно провисла. Небольшое помещение загромождали бочонки и ящики, покрытые десятилетним слоем пыли и крысиного помета.

– Не понимаю, – буркнул капитан охраны, вглядываясь в пыльный сумрак. – Что здесь такого?

– Здесь мы, – сказал ему Эдеард. – Запри нас в этом подвале, таким образом ты неукоснительно выполнишь полученный приказ.

– А как же Мирната?

– Доверься мне.

На миг Эдеарду показалось, что Гомелт может передумать и погнать их наверх, навстречу Джулану и Лорину. Но после недолгих колебаний, когда его разум излучал сильнейшие сомнения, Гомелт впустил их в подвал, выдал каждому по пистолету и запер дверь снаружи.

– Я далек от того, чтобы кого-то критиковать, – заговорил Максен, пока Гомелт еще гремел засовом. – Но я тоже ничего не понимаю.

– Если мы намерены отбить Мирнату живой, в плен мы никого взять не сможем, – мрачно объявил Эдеард. Он поднял пистолет и про-взглядом проверил его механизм. – Вы все еще со мной?

– Мы-то с тобой, – ответила Кансин, – но не мог бы ты, Хоньо тебя побери, сказать, что происходит. Мне кажется, мы уже договорились насчет взаимного доверия.

Эдеард усмехнулся.

– Сегодняшний день испытает ваше ко мне доверие как никакой другой. Вставайте по одному на то место, где стою я. Вам покажется, что вы будете падать, но, клянусь, это не так. Если у кого-нибудь не получится, я не стану его ни в чем упрекать.

Он попросил участок пола пропустить его. Пол изменился. Эдеард ступил на него и провалился сквозь темноту в тоннель под Главным каналом. Приземлившись на выступ над водой, он сделал шаг в сторону и стал ждать.

Первым за ним последовал Бойд, и он орал все время, пока его ноги не коснулись земли.

– Благая Заступница! – оторопело воскликнул он.

Эдеард, все так же усмехаясь, схватил приятеля за плечо и отодвинул в сторону. Следом за ним уже неслась, тихонько повизгивая, Кансин; ее руки отчаянно молотили по воздуху.

– Это невероятно. Это… Я и не представляла, что такое может быть.

Эдеард взял ее за руку и едва успел отодвинуть в сторону из-под ног Динлея. Его глаза за стеклами очков были плотно зажмурены.

– Йа-а-аху-у-у! – завопил Максен, падая сквозь крышу тоннеля.

Эдеард, еще не в силах погасить усмешку, обвел взглядом лица друзей.

Он редко заставал их мысли столь незащищенными, но испытанное потрясение лишило их возможности скрывать эмоции.

– Итак, – медленно произнес он. – Вы, городские жители, знающие все о своем доме, скрывали от меня эти тоннели.

– Ты негодяй, – радостно улыбаясь, сказал Максен. – Где мы?

– Это тоннель под Главным каналом. Такие же есть под каждой водной протокой в городе.

– Но как?..

Динлей, изумленно моргая, смотрел на потолок тоннеля и про-взглядом пытался отыскать путь, по которому они прилетели.

– Я ведь Идущий-по-Воде, – сказал Эдеард. – Не забывайте об этом.

– А если серьезно? – с заметным напряжением в голосе спросила Кансин. – Как мы сюда попали?

– Я и сам точно не знаю. Я просто прошу город, и он пропускает меня.

– Ты просто… просишь… город?

– Ну да, – извиняющимся тоном произнес он.

– После сегодняшнего дела тебе придется нам еще кое-что объяснить.

Эдеард мгновенно стал серьезным.

– Так давайте побыстрее покончим с этим сегодняшним делом.

Его настроение сразу же передалось товарищам по отделению, и вслед за Эдеардом все зашагали по тоннелю в направлении Лесного канала.

– Коптильня расположена всего в одном квартале от Розового канала.

– Так у тебя уже есть план? – спросил Максен.

– Да. Путь, которым мы попали в тоннель, действует и в обратном направлении. Мы все пятеро поднимемся в подземелье недалеко от того места, где находится Мирната.

– Ты сказал, там не меньше десяти человек.

– Может, и больше. И, думаю, сам похититель тоже там. А он умеет маскироваться, так что мы не узнаем о нем наверняка, пока не попадем в подвалы. Первое, что они попытаются сделать, почуяв опасность, – это убить Мирнату. И не важно, что мне удалось ее отыскать и что мы сумеем застать их врасплох. Если девочка погибнет, все будет кончено.

– В таком случае зачем же вообще туда лезть? – спросила Кансин. – Попроси город, и она провалится в тоннель.

– Во-первых, она прикована к стене, и даже я не способен разбить цепи с такого расстояния. Во-вторых, непосредственно под коптильней нет ни одного тоннеля, нет даже дренажного стока. Нам придется подняться наверх по ближайшему к ней проходу.

– Дерьмо, – буркнул Бойд.

– Мы появимся наверху под пеленой маскировки, – пояснил Эдеард. – Если я смогу попасть в тот подвал, где они ее держат, моя третья рука защитит девочку от пуль. А вам придется защищать мою спину.

Спустя некоторое время они прошлепали по неглубокому водоему, соответствующему Лесной заводи наверху. Эдеард даже заметил про-взглядом людей, собирающихся на берегах: детей, которым не терпелось запустить в плавание свои цветочные кораблики, и взрослых, озабоченных судьбой Мирнаты.

– Сколько человек с ней в подвале? – спросила Кансин.

– Я чувствую двоих.

Он все еще не определил, есть ли в подвале сам похититель. Там стояло много разных ящиков, бочонков, обрезков бревен, да еще пара скамеек. Но сидит ли на них кто-то, скрытый пеленой маскировки, Эдеард сказать не мог. Да и пол подземелья еще не накопил воспоминаний о стоящих на нем людях. Чтобы перебрать всю дневную память материи, потребуется слишком много времени.

– Как же ты тогда собираешься ее вызволить?

– Грубой силой. Как только все мы проникнем туда, я побегу к двери, пробью ее и окажусь перед девочкой, где смогу ее защитить. Останется только продержаться, пока вы не разберетесь с остальными.

– А если не получится?

– Тогда мы все погибнем, а Маккатрану придется найти кого-то другого, чтобы бороться с бандитами.

Кансин неодобрительно нахмурилась.

– Из тебя получится ужасный главный констебль. Члены Высшего Совета должны быть уравновешенными и утонченными.

– Можешь меня поучить, для этого у тебя есть еще сотня лет.

– Нет, – сказала Кансин. – Ты двигаешься намного быстрее.

Эдеард провел своих товарищей под Розовым каналом, затем они свернули в водосточную трещину и оказались под подвалом рядом с тем местом, где бандиты удерживали Мирнату.

– Я чувствую ее, – взволнованно прошептала Кансин. – Бедняжка перепугана насмерть.

– Все готовы? – спросил Эдеард.

Получив утвердительные ответы, он выдал дальнейшие инструкции:

– Я думаю, мне удастся поднять наверх нас всех одновременно. Не забывайте держать маскировку, пока они не поймут, что мы здесь, потом нейтрализуйте их как можно быстрее. И, ради Заступницы, не кричите. Вы никуда не падаете, это только так кажется.

– Подожди, – сказал Бойд. – Мы будем подниматься, а чувствовать, что падаем?

– Да. И я не знаю, почему так происходит.

Максен щелкнул предохранителем пистолета.

– Давайте уже начинать. Увидимся наверху.

– Хорошо.

Эдеард окутался пеленой маскировки, потом дождался, когда все остальные тоже скроются из вида, и тогда попросил город поднять их наверх.

Он оказался в подвале, где едва мог выпрямиться во весь рост. Это было простое прямоугольное помещение, разделенное потемневшими перегородками, с неглубокими нишами и сводчатым потолком на расходящихся веером балках.

Вдоль одной из стен были свалены старые рыбацкие сети и ловушки для сбора тишкрабов. Ближайший дверной проем выходил на спиральную лестницу, ведущую наверх, в саму коптильню. Перед ней за двумя деревянными столами сидели охранники и неторопливо опустошали миски с какой-то едой. На столе, как заметил Эдеард, не было ни вина, ни пива, только вода. Тот, кто организовывал преступление, не ошибся в выборе. Эти люди подчинялись строгой дисциплине и лежащими на столе пистолетами были намерены воспользоваться безо всяких колебаний. Один только их вид внушал Эдеарду тревогу за друзей.

Один из охранников вдруг нахмурился и начал оглядываться по сторонам.

– Вы что-нибудь слышали?

Эдеард начал пробираться к полуоткрытой двери. Он протиснулся в щель, не осмеливаясь даже дышать. Охранники за его спиной разобрали со столов оружие. К сторожам наверху полетели вопросы, отправленные мощным телепатическим посылом.

Эдеард осмотрел коридор. Воздух там стал плотным от запахов рыбы и дубового дыма. Дверь прямо напротив него вела в подвал, где держали Мирнату. Створка двери состояла из трехдюймовых планок тай-дерева и висела на сравнительно новых металлических петлях. Два тяжелых засова были задвинуты до упора. Эдеард слегка пригнулся, направил всю свою силу в третью руку и прыгнул вперед.

Пелена маскировки слетела с него еще в середине коридора. Дверь от удара третьей руки раскололась пополам, словно стеклянная.

Позади раздался крик, и чей-то про-взгляд поймал его спину. Через миг Эдеард уже проскочил сквозь разбитую дверь и свернул третью руку защищая оцепеневшую девочку.

В замкнутом пространстве подземелья оглушительно прогремели три пистолетных выстрела. Его про-взгляд уловил Кансин, возникшую позади похитителей, сидящих за столом. Один из них уже начал подниматься. Пистолет Кансин нацелился на его затылок. Щелкнул курок, и лицо взорвалось фонтаном крови и осколков костей. Динлей, излучая одновременно ярость и страх, выстрелил в бок второму охраннику. С другой стороны подвала появился Максен.

Эдеард на бегу поднял пистолет, пытаясь прицелиться в одного из двух сторожей, карауливших Мирнату. Позиция была не самой выгодной, но он выстрелил четыре раза подряд. Вокруг загрохотало. Крики и телепатические посылы смешались в сплошной белый шум. Охранник, в которого он стрелял, замер на месте и уставился на кровавое пятно, расплывающееся на груди его куртки. Две пули угодили в Эдеарда, отбросив его в сторону. Третья попала в его щит, точно напротив головы Мирнаты. Через миг он уже согнулся над ней, сцепив руки вокруг дрожащих плеч. Девочка громко плакала. Снова загрохотали выстрелы. Одна пуля, выпущенная оставшимся охранником, ударила Эдеарду в шею. Он вытянул третью руку и, пробив защиту противника, разорвал его мозг. Кровь брызнула из ушей и трещины в черепе, и бандит рухнул на пол.

В Эдеарда попала еще одна пуля. Изменив фокус про-взгляда, он увидел, что раненный охранник, привалившись к стене, дрожащей рукой поднимает пистолет. Третья рука Эдеарда вырвала оружие из его слабеющих пальцев и развернула на сто восемьдесят градусов. Он нажал на курок.

Снаружи прогремело еще три выстрела, и шум затих.

– Эдеард? – крикнул Максен.

– Все в порядке! Я здесь.

– Ты не ранен?

– Подождите, – приказал он.

Эдеард до предела усилил защиту. Мирната потеряла сознание. Он инстинктивно почуял неладное. После того как он подстрелил первого охранника, второй открыл огонь. Две пули попали в него, а третья летела в голову Мирнаты. Все эти выстрелы не могли быть сделаны из двух пистолетов.

Его товарищи сгрудились у двери в подвал.

– Ждите, – снова крикнул Эдеард. – Не входите сюда.

– Что происходит? – с тревогой спросил Бойд.

Эдеард знал, что должен бы радоваться, что никто из его друзей не пострадал. Но он продолжал упорно осматривать подвал в поисках малейших признаков присутствия еще одного человека. Сканирование пола ничего не дало, на нем не было заметно никакой тяжести. Эдеард третьей рукой опрокинул скамью, на которой сидели охранники. Ничего. Он разбил вторую скамью и все стулья.

– Заступница!

Эдеард поднял обломок стула и послал его летать по комнате. Кансин и Динлей сидели на корточках на полпути к его двери с пистолетами наготове; их лица выдавали недоумение, вызванное его действиями, за которыми они наблюдали про-взглядами. Эдеард трижды прощупал подвал деревянным обломком, но так ничего и не задел. Он запустил его вдоль стены на уровне пояса, тыча в каждую нишу. Опять ничего.

– А ты умен, – признал Эдеард и снова направил про-взгляд на пол в поисках отпечатков человеческих ног. Затем он стал проверять стены снизу доверху и тогда наконец обнаружил последнего из похитителей. – Очень умен, – искренне произнес он вслух.

Затем он развернулся, по-прежнему держа Мирнату в центре телекинетического щита, прицелился в потолок сбоку от двери и одну за другой послал две оставшиеся пули.

Маскировка похитителя слетела в тот же момент, когда в него попал свинец. Он прятался, цепляясь за расходящиеся брусья потолка, словно огромный паук. Бандит с глухим стуком упал на пол. Это был тот самый человек, который похитил Мирнату из ее комнаты.

Эдеард подошел ближе.

– Ей всего шесть лет, а вы воспользовались девочкой в своих целях, – с отвращением произнес он.

Губы похитителя раздвинулись в злобном оскале, изо рта показалась струйка крови.

«Сгниешь в Хоньо», – донесся до Эдеарда едва уловимый посыл.

Затем разум бандита потускнел, но Эдеард продолжал наблюдать за ним про-взглядом, отыскивая малейшие признаки сожаления. Хоть какое-то объяснение его ужасному поступку.

С последним вздохом изо рта похитителя снова выплеснулась кровь. Но Эдеард еще ощущал редеющую дымку его мыслей. Тело уже умерло, а они пока жили. И вдруг они всколыхнулись.

Эдеард изумленно ахнул и отступил на шаг назад; от тела похитителя плавно отделилась его душа. Призрачная фигура несколько мгновений помедлила над трупом, поднялась к потолку, а затем исчезла из поля зрения про-взгляда Эдеарда.

– Вы видели это? – с удивлением обратился он к своим друзьям.

– Эдеард? – окликнула его Кансин. – Опасность миновала?

– А, да. Это ведь была его душа, да?

– Его душа?

Она осторожно вошла в разбитую дверь, но сразу же забыла обо всем, едва увидев Мирнату.

– Чья душа? – спросил Максен, появляясь вслед за Кансин.

Эдеард все еще не мог отвести взгляда от потолка, где исчезло призрачное видение.

– Похитителя.

– Тебя ранили? – сочувственно спросил Максен.

– Нет.

Слабый стон Мирнаты заставил Эдеарда вернуться к реальности.

– Не дайте ей увидеть все это, – поспешил предупредить он своих друзей. – Вы в порядке?

– О, наконец-то спросил, – насмешливо бросил Бойд.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотал Динлей.

Его форменный мундир был весь забрызган кровью.

Эдеард третьей рукой сломал наручники, удерживающие Мирнату у стены. Кансин удивленно моргнула, пораженная его силой.

– Ты понесешь ее, – сказала она и нежно провела пальцем по брови девочки.

Рукав ее мундира и пальцы тоже были покрыты пятнами крови.

– Но…

– Это твоя победа, – прервала его Кансин.

Эдеард кивнул:

– Спасибо. Спасибо вам всем.

Мрачное лицо Бойда расплылось в улыбке.

– Хвала Заступнице, мы освободили ее! Проклятье, мы это сделали!

Все засмеялись, внезапно ощутив колоссальное облегчение. Эдеард взял девочку на руки и вынес из подвала. У лестницы уже толпились рабочие коптильни и члены живущей в доме семьи; все лица были озабоченно нахмурены, а про-взгляды ощупывали поднимающихся констеблей. Но когда появился Идущий-по-Воде, озабоченность сменилась ужасом. Все быстро попятились от ступеней.

– Напрасно вы пытаетесь спрятаться, – сказал Бойд, входя в магазин в передней части здания. – Скоро придут местные констебли. Хотя их могут опередить охранники семьи Кальверит.

Эдеард вышел на улицу и зажмурился от яркого солнечного света. Казалось, он не меньше недели не видел солнца, хотя с тех пор, когда Гомелт отвел их в подвал особняка, прошло меньше часа. Он быстро определил направление к особняку семейства Кальверит.

Мирната очнулась, когда они свернули на улицу Арнольда, направляясь к Розовому каналу. Она внезапно подняла голову и стала лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Все в порядке, – сказал ей Эдеард. – Мы принесем тебя домой, к твоим родным. Отец и сестра страшно беспокоились о тебе.

Она взглянула ему в лицо широко распахнутыми глазами.

– Ты – Идущий-по-Воде.

– Да, это я.

– Они забрали меня… – Девочка расплакалась. – Держали в темной комнате. Про-взгляд ничего не видел… они такие страшные…

– Все кончилось. Посмотри, как ярко светит солнышко. Ты скоро будешь дома и успеешь увидеть, как запускают цветочные кораблики.

Она прильнула к его груди.

– А что стало с плохими дядями?

– Ты их больше не увидишь. Я обещаю.

Вдоль канала, выстроившись в шесть рядов, собралось множество людей, ожидавших окончания службы Пифии в главном храме. Впереди в основном стояли взволнованные дети и подростки, прижимавшие к груди кораблики. Находившиеся позади взрослые просили их успокоиться и не запускать лодочки, пока Пифия не закончит церемонию. Эдеард улыбнулся; он наконец-то увидел, как много лодочек приготовлено к празднику. Они были самыми разными: от незатейливых бумажных корабликов с парой маргариток в руках у самых младших детей до замысловатых судов с целой радугой цветов, которыми гордились подростки. Их счастливые лица могли поднять настроение кому угодно.

Он начал пробираться сквозь толпу, привлекая к себе любопытные взгляды. Удивление людей возрастало до настоящего шока, когда они видели уставших, но веселых констеблей в покрытых пятнами крови мундирах, а потом и самого Идущего-по-Воде с похищенной девочкой на руках, преданно ему улыбающейся. Наступила глубокая тишина. Люди расступались, освобождая им путь к причальной платформе в конце аллеи.

Кто-то начал хлопать в ладоши. Восхищенный шепот быстро перерос в восторженные возгласы и телепатические посылы. Аплодисменты усиливались.

– Это Идущий-по-Воде.

– Они спасли девочку!

– Мирната жива.

– Благая Заступница, посмотрите, сколько крови.

– С ним все его отделение.

– Они сумели, они спасли ее.

У причала стояли три гондолы, увитые гирляндами снежно-белых роз. Эдеард остановился у первой из них. Гондольер, увидев Мирнату, снял шляпу и прижал ее к груди.

– Отвезите нас к ее дому, – сказал ему Эдеард.

– Но праздник…

– Пифия еще не закончила службу. И я полагаю, Мирната заслужила, чтобы ее вернули домой. А ты как думаешь?

– Да, сэр. Конечно.

Он поднял шест.

К этому моменту вся толпа устремилась к краю канала. Аплодисменты и крики людей вернули Эдеарда к воспоминаниям о событиях у Бирмингемской заводи.

– Посмотрим, как быстро ты умеешь гнать гондолу, – сказал он, давая знак гондольеру отчаливать.

Путь был недолгим. После Лесной заводи они вышли в Главный канал и по нему добрались до частного причала семьи Кальверит на краю Высокой заводи. Мирната сидела на носу гондолы, смотрела по сторонам и наслаждалась всеобщим восторгом, сопровождавшим ее возвращение.

– Как ты думаешь, может, они и голосовать завтра не будут? – тихо спросил Максен, не переставая энергично махать рукой выстроившимся вдоль канала зрителям.

Поднятые вверх цветочные кораблики ритмично раскачивались, приветствуя маленькую девочку, создавая вдоль берега разноцветные волны.

– Голосование уже не имеет смысла, – согласился Бойд.

– Мальчики, неужели вы не можете просто наслаждаться моментом? – воскликнула Кансин. – На этот раз некоторая доля восторгов приходится и на нашу долю.

– Меня сейчас вырвет, – снова пожаловался Динлей, тыча пальцем в запекшуюся кровь на рукаве мундира.

– Держи себя в руках, – строго приказала ему Кансин.

Мирната схватила Эдеарда за руку. Другой рукой она показывала вперед, на причал.

– Я вижу папу, – взвизгнула она. – И Крисси. Они оба здесь.

Она отчаянно замахала рукой, телепатируя все, что приходило ей в голову.

– А госпожи Флорелл нет, – с удовлетворением отметил Бойд.

Гондольер плавно подвел лодку к платформе. Джулан поднял дочку со скамьи и начал лихорадочно обнимать и целовать. К ним присоединилась Кристабель. Мирната с невероятной скоростью принялась рассказывать, что с ней произошло. По всему Главному каналу раскатилось единодушное «ура».

Эдеард и его товарищи поднялись на настил причала. Подошедший Гомелт в знак уважения склонил голову.

– Спасибо вам, – произнес он. – Хотя, видит Заступница, я не могу понять, как вы это провернули. Из подвала нет другого выхода.

Эдеард с заговорщицким видом подмигнул. Потом Джулан порывисто обнял его за плечи и привлек к себе.

– Спасибо, Идущий-по-Воде. Я благодарю тебя от всей души! Мое дитя! Мое дитя снова со мной.

– Извините, что не взяли вас с собой, сэр, – сказал Эдеард. – Но мое отделение отлично работает в команде.

Джулан никак не мог унять слезы. Он снова обнял Мирнату.

– Я все понимаю. Спасибо вам всем. Вы были правы. Я ошибался. Простите, я обезумел от горя…

– Никто не ошибался, сэр. Мирната дома, и это главное.

– Да, да. – Он поднял дочку над головой, и Мирната, засмеявшись, поцеловала отца в макушку. – Просите у меня что угодно, ничто не сможет перевесить моей благодарности. Только скажите, чего вам хочется.

Максен с самым серьезным видом приоткрыл рот, но третья рука Кансин ударила его под ребра. Он страдальчески сморщился и ничего не сказал.

– Мы действительно выполняли свой долг, сэр, – ответил Эдеард.

– Что за чепуха. Я начну выплачивать свой долг с приглашения всех вас на сегодняшний праздник в нашем доме.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, – поспешно заговорил Бойд, не дав Эдеарду возможности отказаться. – Мы польщены.

– Спасибо тебе, Идущий-по-Воде, – со смехом прощебетала Мирната.

Она наклонилась на руках у отца и обслюнявила щеку Эдеарда поцелуем.

Джулан с Мирнатой на руках стал подниматься по ступеням причала, и перед Эдеардом остановилась Кристабель.

– Да, – сказала она, – мы все вам бесконечно благодарны.

Он не знал, что ей ответить, и просто смущенно пожал плечами. На Кристабель все еще была надета просторная ночная сорочка, однако на плечи девушка набросила серо-зеленую шерстяную шаль, да еще привела в порядок прическу.

Друзья подошли ближе.

– Вы сдержали свое слово, – сказала она.

– Э-э, да. На самом деле, это было довольно глупо…

Ее палец прикоснулся к его губам.

– Нет. Вы великолепно справились. Не удивительно, что бандиты и мастера вас так боятся. Я верю в тебя, Идущий-по-Воде.

– Госпожа.

Он очень старался отвесить официальный поклон, но получилось нечто вроде судорожного дерганья. Кристабель осталась абсолютно невозмутимой, словно не происходило ничего особенного. Она проявила колоссальное самообладание.

– Ах, да, госпожа, – насмешливо повторила она. – Что ж, как будущая госпожа Хакспена, я требую первый танец на нашем семейном празднике. И последний. И, думаю, все остальные между ними.

– Ох. – Эдеард побледнел. Танцевал он прескверно. – Почту за честь.

Улыбка Кристабель теперь была обращена ко всем констеблям.

– Прошу вас, сегодня наш дом – это ваш дом. И в любой другой день, когда вам захочется сюда прийти. Из верхней оранжереи открывается наилучший вид на потоки цветочных корабликов, уплывающих в море. И вам надо освежиться. Я позабочусь, чтобы слуги нашли для вас подходящую одежду к празднику.

Эдеард не сводил с нее взгляда, пока Кристабель поднималась по ступеням причала к величественному особняку. Подол ночной рубашки хлопал по ее коленям. «Я не должен смотреть на ее ноги. Не должен».

Кансин сзади оперлась подбородком на его левое плечо.

– Ты ведь и сам прекрасно знаешь, – тихо сказала она, – что не можешь переспать с каждой девушкой в этом городе, верно?

Эдеард посмотрел на ноги Кристабель. Да, худые, но изящные.

– Я знаю, – мрачно ответил он.

Кансин игриво чмокнула его в ухо.

– Но ты мог выбрать кого-то намного хуже, чем Кристабель.

Глава 3

Такую темноту могли создать только плотные штормовые тучи Ханко.

Ветер, завывающий между ледяными глыбами, выводил странные мрачноватые мелодии, а непрерывно сверкающие молнии высвечивали жуткий пейзаж черно-белым силуэтом.

На самом краю Азиатского ледника вспыхнул оранжевый свет, окутавший вершину колоссального утеса призрачным сиянием. Через мгновение вспышка погасла. Ледяная толща содрогнулась. Спустя некоторое время пучок оранжевого света снова вырвался на поверхность. На этот раз он стал ярче, и вибрационный удар отколол более тяжелые куски льда.

Затем наступила пауза, заполненная бесконечным воем бури.

И снова вспыхнул свет. Осколки льда полетели с самой вершины утеса и пропали в темноте километровой бездны. Над ее краем появилась рука в тяжелой серой рукавице, похлопала по льду, отыскивая прочную опору.

Аарон подтянулся до верха расщелины и выкатился на ледник. Еще мгновение, и он встал на ноги. Сканирующее поле его бионоников отыскало следы вездехода. Его маршрут остался неизменным, машина по-прежнему шла через заваленную валунами равнину.

Аарон побежал за вездеходом.

Он был очень, очень зол.


Кафе «Клипсби» на Дарьяд-авеню предлагало один из тех завтраков, которые больше всего нравились Оскару: крепкий кофе из автомата, багеты с беконом и миндальные рогалики с кувшинчиком эйгалового сиропа. Они зашли туда втроем, все в форме эллезелинской полиции, но хозяин довольно быстро их обслужил. Других клиентов в кафе и не было, только эллезелинские полицейские торопливо поглощали поздний завтрак между нескончаемыми тревогами.

Сегодняшнее утро должно было стать совсем другим. Жители города не ложились спать, следя за героическим броском Джастины в Бездну. Унисферу и Гея-сферу одинаково сильно взбудоражило очередное проявление Второго Сновидца, миллиарды людей передавали друг другу всевозможные слухи и домыслы. Но в Колвин-сити атмосфера чуда была грубо нарушена рейдом команды встречи. В парке перед многоквартирным домом собрались толпы людей. Реакция на проявление грубой силы оказалась вполне предсказуемой: они дразнили и упрекали стоящих в оцеплении полицейских. Город оказался на грани открытого восстания. В результате городские системы были парализованы почти полностью. Лишь немногие жители пошли на работу. Одни боялись беспорядков, другие, наоборот, присоединялись к толпе в районе Бодант или в другой горячей точке, надеясь, что им повезет и удастся проучить кого-нибудь из захватчиков. Так или иначе, большинство заведений в центре города было закрыто.

Оскар благодарно улыбнулся официантке, в очередной раз наполнившей его чашку. Может, хозяин и упросил ее обслуживать захватчиков, но улыбаться она обязана не была.

– Ну, что теперь? – спросил он у Томансио, как только женщина отошла и поле уединения снова замерцало вокруг их столика.

– Как всегда, информация – ключ ко всему, – ответил тот, стараясь не хмуриться при виде еды на тарелке Оскара. Для себя он заказал ломтик копченого граслета и сэндвич со сливочным сыром, а запивал это зеленым чаем. – Нам доподлинно известно, что Второй Сновидец был в том доме. Следовательно, либо команда встречи загребла его и майор Хонилар выяснит это в течение следующих шести часов, либо он успел улизнуть до нашего прибытия.

– Мы быстро туда добрались, – заметила Бекия. – Не думаю, чтобы ему удалось ускользнуть, да еще и незаметно.

– Этот человек неглуп, – сказал Томансио. – Он придумал неплохой отвлекающий маневр, воспользовавшись квартирой Данала.

– Но как он мог уйти? – спросил Оскар. – Любую капсулу, поднимающуюся из дома, наверняка бы засекли.

– Невидимка? – предположила Бекия и тотчас сморщила носик, отвергая догадку. – Если бы у него была капсула-невидимка, зачем тогда входить в Гея-сферу из квартиры Данала? Это бессмысленно.

– Единственным путем бегства мог бы стать тоннель, не нанесенный на план города, – сказал Томансио. – А в доме работали разные команды застройщиков. Это давало ему почти неограниченные возможности.

– А откуда ему знать заранее, что понадобится запасной выход? – заметил Оскар. – И как можно было предвидеть захват Этаном целой планеты и оккупацию города военизированной полицией?

– Связи в Воплощенном Сне? – озадаченно спросила Бекия и покачала головой. – Нет, тоже нелогично. Если имеются связи, зачем так тщательно скрываться?

– Ты думаешь, это сам Иниго? – спросил Оскар.

Томансио громко выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Не хотелось бы исключать такой вариант, но на Иниго это не похоже. Ему нет необходимости ходить вокруг да около. Начнем с того, что одного его слова хватило бы, чтобы положить конец безумной идее паломничества.

– Не такая уж она и безумная, – пробормотала Бекия. – И не так легко ее уничтожить. Теперь уже нет. Все Великое Содружество увидело, как Джастина преодолела барьер. Второй Сновидец способен помочь паломникам попасть в Бездну. Это колоссальный козырь для Воплощенного Сна.

– И поддержка власти Этана, – добавил Томансио. – Если бы Иниго сейчас вернулся, он вряд ли сумел бы остановить паломничество. Его влияния могло бы оказаться недостаточно.

– И это не первый случай, когда религия опережает своего мессию, – сказал Оскар.

– Да, в самом деле. Итак… мы остались с той же проблемой, что и все прочие: отыскать этого неуловимого Второго Сновидца.

– В секретные тоннели я не верю, – сказал Оскар. Он сделал глоток кофе, наслаждаясь окутавшим горло теплом. Спать давно не хотелось. – Здесь не сходится кое-что еще.

– Не хочешь поделиться?

– К сожалению, не могу. Я просто не уверен, что Второй Сновидец – это какой-то сверхсекретный суперагент. Воплощенный Сон вычислил бы такого в первую очередь. А он общается с Небесным Властителем, чего не удавалось и самому Иниго. Это не похоже на человека, тщательно просчитывающего последствия каждого своего шага.

– Но он сумел уйти от нас, – многозначительно заметил Томансио. – А для этого требуются немалые способности и острый ум.

– В самом деле? Не хочу никого обидеть, но нас застали врасплох. И команда встречи нас опередила.

– Команда не один месяц тренировалась специально для этого случая.

Оскар печально заглянул в опустевшую кружку.

– Не знаю. Я просто представить не могу, что он планирует предпринять в будущем. Все его действия говорят о том, что он реагирует на события, а не контролирует их. На мой взгляд, это нормальный человек, попавший в чудовищную переделку и изо всех стремящийся из нее выбраться.

– Он мог получить помощь от какой-нибудь фракции, – предположила Бекия.

– Мой источник утверждает, что этого не было, – возразил Оскар. – Но проверить у нас нет возможности.

– Ладно, хватит, – сказал Томансио. – Этот спор не имеет смысла. Когда его найдем, спросим. А пока нам предстоит самая секретная из всех секретных миссий. – Он открыл канал связи с Лиатрисом. – Ты нашел для меня Араминту?

«Нет, извини, босс. Ее юз-дубль отключен от унисферы, что и понятно после налета на ее дом. Я внедрил программы во все городские узлы связи, чтобы быть в курсе, когда она появится. Что интересно, то же самое сделали и еще некоторые люди. Кроме того, я отслеживаю ее кредитку, но до тех пор, пока она остается в каменном веке, я не могу ее увидеть».

– Хорошо, а что с ее историей? Есть какие-нибудь зацепки? Дружок? Подружка? Кто-нибудь, к кому она могла бы обратиться?

«Она персона довольно занятная. Недавно разведена».

– Местоположение мужа?

«Оактиер, мигрирует в центр».

– Великий Оззи! Ладно, давай что-нибудь в городе, хотя бы салон красоты, который она посещает.

«У нее нет постоянного салона».

– Лиатрис!

«Не паникуй, есть у меня для тебя и конфетка. И поверь, судя по имеющейся информации, это довольно серьезная находка».

– Выкладывай.

«Ее кузина Крессида, ведущая дело о разводе, занимает не последнее место в лучшей юридической фирме города и обладает широкими связями. И, между прочим, она вместе с целой группой друзей собирается обдурить Этана. Получи! Они зафрахтовали пассажирский корабль линии „Дамба-ванд“, тот, что наделен полным дипломатическим статусом, и намерены эвакуироваться».

– В самом деле?

Мысли Томансио выбросили в Гея-сферу настоящий фонтан злорадства.

– Это имеет отношение к делу? – спросил Оскар.

– Семейство Дамбаванд – главная политическая сила на Дальней. И помоги бог тому, кто посмеет нарушить график полетов их кораблей. Забудьте о сварах дипломатов в Сенате. Патриархом семейства был герой войны против Звездного Странника, и всем своим потомкам он передал несокрушимое упрямство. Ради осуществления своего права пролета они спокойно будут настаивать на присутствии на орбите Виотии военного корабля Флота. Умная женщина эта Крессида.

– Один из купленных ею билетов предназначался для Араминты, – продолжал Лиатрис. – И Крессида вела поиски инвесторов из других миров, которые согласились бы купить проект перестройки дома, начатый Араминтой.

– Значит, надо наблюдать за Крессидой.

– Уже сделано. У меня вокруг нее больше шпионов и мониторинговых программ, чем последователей у Воплощенного Сна.

– Отлично. А пока Араминта не вышла на связь с Крессидой, сосредоточимся на первоначальном объекте, будем и дальше идти в кильватере за командой встречи. Есть что-нибудь от Черитона?

– Нет. Он ушел в доки вместе с Мирабель, чтобы попытаться вытащить Данала из лап майора Хонилара. Как только это будет сделано, у нас появится очень сильный союзник среди технического персонала узла восприятия.

Может, из-за недостатка сна или из-за слишком крепкого кофе, тормозящего синапсы, Оскару стало трудновато следить за дискуссией. «Почему она скрывается? Команда встречи действовала довольно грубо, но это не могло ее испугать, если только она не была в том доме. А если была…»

«А еще Араминта провела уик-энд с Ликаном», – сказал Лиатрис.

– Шутишь? – воскликнул Томансио.

– Я не уверен, что это важно. Ликан, кроме своего гарема, обычно меняет двух-трех женщин в неделю, а Араминта после развода развлекается вовсю.

– Я когда-то работал на Найджела Шелдона, – сказал Оскар. – И даже пару раз встречался с ним, когда мы с Уилсоном создавали Флот. Он бы ужаснулся, как современная идеология исказила его идеи.

– Это относится к делу? – раздраженно спросил Томансио.

Оскар смущенно пожал плечами.

– Извините. Просто пришло в голову.

– Она встречается с кем-то постоянно? – спросил Томансио у Лиатриса.

«Этого я еще не выяснил. Я анализирую маршруты ее капсулы, но очень медленно и осторожно. Я выявил еще три похожих расследования, не считая Воплощенного Сна, официально проявившего к ней интерес. А местная полиция обнаружила ее мотогондолу. Вчера днем она была оставлена на стоянке торгового центра „Тала“. Это ее последнее подтвержденное местонахождение. Майор Хонилар приказал пропустить записи всех городских узлов наблюдения через визуальный фильтр, чтобы узнать, куда она направилась. Это займет его до конца дня».

– Спасибо, Лиатрис.

– Она наверняка нам что-нибудь рассказала бы, – заметила Бекия. – Только сильный испуг мог заставить ее так тщательно скрываться. Я думаю, майор Хонилар так действует на всех людей.

– Согласен.

Оскар усмехнулся. Бекия сказала это без всякого умысла, но уловить связь мог только тот, кто прожил такую жизнь, как сам Оскар. Если кто-то в Великом Содружестве и знал все о том, как исчезнуть и не оставить следов, то это он. И тогда нужно лишь найти мотив…

Томансио заметил его усмешку и нахмурился.

– Что?

– А вы не поняли?

Оскар был доволен собой: «Ну, как вам это? Старик еще на что-то годится».

– Что не поняли? – спросила Бекия.

– Я десятилетиями жил обманом, скрывая свою истинную сущность от всех, кого знал, кого любил и с кем работал. Это намного легче, чем вы думаете. И я уверен, мы понимаем друг друга.

У Томансио приоткрылся рот.

– Великий Оззи… Ты полагаешь?

– Я полагаю, что это весьма вероятно.

Бекия, ошеломленно глядя на Оскара, подалась вперед.

– Она и есть Второй Сновидец?

– Можешь предложить лучшую кандидатуру?

– Черт побери!

– Хонилару потребуется немного времени, чтобы дойти до той же мысли.

– А когда это произойдет, девчонке придется несладко, – уверенно заявил Томансио. – Против команды встречи не устоять никому.

– До сих пор это ей неплохо удавалось, – возразил Оскар.

– До сих пор ей везло, но она свой лимит выбрала. Мы должны ей как-то помочь. Лиатрис, начинай загружать ложные следы для Хонилара.

«Дайте мне десять минут, и я заставлю его носиться по всему городу».

– Она ведь была там, точно? – с нескрываемым восхищением спросила Бекия. – Она там пряталась, пока мы ее искали.

– Если только не провела последний месяц, копая тоннель, то да, пряталась в доме, – согласился Оскар.

Томансио искоса посмотрел на него.

– Дом все еще охраняется.

– Поехали.

Захваченная ими капсула стояла по площадке рядом с кафе. Оскар, проходя мимо официантки, на мгновение почувствовал себя виноватым в том, что не оставил чаевых.


Араминте потребовалось две чашки чая и половина пачки печенья, чтобы немного прийти в себя и, отодвинув в сторону ящик, приоткрыть дверь. Насколько она могла судить, в вестибюле никого не было, и во всем здании стояла полная тишина. Другое дело снаружи. Громкие гневные выкрики. Удары камней и обломков бетона, падающих рядом с солдатами. Постоянный звон бьющихся стекол. Гудение приближающихся и удаляющихся капсул. Араминта застегнула на талии пояс с инструментами, прикрыла его флисовой курткой и направилась к лестничной клетке.

Кордон вокруг здания включал в себя и усиление широкой двери подземного гаража, гудевшей так, словно она была под напряжением. При тусклом освещении, оставшемся вдоль пандуса, Араминта даже видела мерцающие искры на металлической поверхности. Выбраться через гаражный подъезд можно было только при помощи мощных взрывных устройств. Она повернулась и прошла в другую часть гаража, где располагалось техническое оборудование. В первой комнатке было темно. Она еще не решалась воспользоваться энергоснабжением здания и потому выудила из набора инструментов фонарик. Пройдя между двумя рядами огромных резервуаров, она оказалась перед дверью, ведущей в помещение для переработки отходов. Здесь она была всего пару раз, только чтобы убедиться, что новые устройства совместимы с общим узлом.

Громоздкая, примитивная на вид машина занимала почти все пространство огромными металлическими сферами и множеством соединяющих их трубок. Позади стояла гладкая стена из усиленного ферментированного бетона. Чуть выше головы Араминты имелось прямоугольное отверстие для шести выпускных труб, уходящих в городскую магистраль. Между верхними краями труб и бетоном оставалась щель высотой около полуметра. Араминта вскарабкалась на верхушку резервуара с дезинфицирующей жидкостью, морщась каждый раз, когда по ошибке хваталась рукой за горячую трубу. Она оказалась на одном уровне с отверстием. Снаружи виднелась металлическая решетка, наполовину засыпанная песком и пылью.

Араминта решительно сжала зубы, сбросила куртку и протиснула в щель голову и плечи. Она все еще не решалась воспользоваться розетками, чтобы открутить крепящие решетку болты; они плотно приросли к гнездам, а Араминта боялась шуметь. После нескольких минут неслышных проклятий и смахивания пота с ресниц решетка все же поддалась. Затем еще пять минут ее пришлось раскачивать и дергать, чтобы освободить от земли и корней травы. Прежде чем пролезть сквозь устрашающе узкий лаз, Араминта была вынуждена снять пояс с инструментами.

Наконец она выбралась на узкую полоску травы между стеной здания и деревянной оградой. Блузка оказалась порвана в клочья, кожа – расцарапана до крови, брюки на коленях покрывала грязь, а прическа над раскрасневшимся потным лицом походила на копну сена. Араминта оглянулась на узкую щель. Не надо было набирать столько лишнего веса!

Крики толпы здесь слышались отчетливей. Голос из усилителя приказывал людям разойтись. Полоску неба над Араминтой пересекла капсула. Девушка торопливо вытащила пояс с инструментами из дыры и начала откручивать шурупы, удерживающие доски. После вывинчивания трех шурупов одна доска сдвинулась, и сквозь треугольное отверстие Араминта смогла проскользнуть на почти такую же полоску земли у соседнего дома. Это здание занимали офисы и магазины, часть из которых в данный момент пустовала и предлагалась в аренду за небольшую плату. Вдоль стены дома Араминта пробралась к просторному отсеку для мусорных контейнеров. Оттуда ворота вели в узкий переулок, вымощенный сильно потрескавшимся бетоном. На ограде вокруг контейнеров кто-то оставил старую поношенную куртку. Араминта повесила пояс с инструментами через плечо, натянула куртку поверх порванной блузки, глубоко вздохнула и медленно вышла в переулок.

У задних ворот ее дома стояли два офицера в бронекостюмах. Араминта, не оборачиваясь, пошла по переулку. Каждую секунду она ожидала окрика, но ничего не произошло. Через двадцать метров другой переулок, уходящий влево, позволил ей скрыться из их поля зрения. А потом она просто продолжала идти.


Он целую вечность шагал по белым джунглям. Над ним поднимались полупрозрачные хрустальные деревья, отражающие неяркий солнечный свет и шелестящие длинными белыми листьями. Ноги путались в густом подлеске из обвитых лианами кустов всех оттенков серебра. Над головой проплывали белые облака. Плотный туман, длинными полосами извивающийся между сверкающими стволами, сильно уменьшал видимость. Вокруг белыми пушистыми треугольниками носились мелкие птички. Из-под подошв разбегались белые грызуны. На ботинках после ходьбы по парящей глине остался белый налет.

– Я знаю, это нелегко, – донесся голос из-за деревьев. – Но ты должен сделать выбор.

Он тосковал по цвету. Или хотя бы по темноте. Но в этих джунглях встречались лишь легкие тени. Контуры начали расплываться, утрачивая четкость. Сверкающая Вселенная постепенно его затягивала. Он поднял руки, но с трудом смог их различить. Белое на белом. От одного только этого вида начиналось головокружение.

– Ты можешь потерять себя. Потерять настоящее. Потерять то, что успел сделать. Твоя жизнь не оставит следа. Порой я жалею, что для меня это недоступно.

Потом стали приближаться враги. Он видел их повсюду – легкая рябь движений, распространяющаяся по зарослям кустарника. Они поджидали его. Он знал. Это была западня.

Он громогласно закричал на них. Биононики выпустили колоссальный заряд энергии. Целые участки подлеска превратились в кинетические снаряды. Мощные вихри, несущие тучи листьев и камней, заставили его метаться из стороны в сторону. Поле зрения сузилось, но вокруг все равно по-прежнему было белое: впереди, с обеих сторон, сверху, снизу. Белое. Белое. Белое.

И по этой белизне к нему приближались враги – злобные, решительные, опасные. Он стрелял в них и видел, как они сгорают. Яростное белое пламя пожирало их, выбрасывая в белое небо белый дым.

Он посылал в удушающую однородную белизну выстрел за выстрелом. А она начала смыкаться вокруг него. Его выстрелы, какими бы мощными они ни были, не могли ее пробить.

– Помоги мне, – закричал он голосу. – Забери меня отсюда. Я выбрал. Я сделал выбор! Я помню. Я не хотел этого.

Он катился сквозь белизну, уже не разбирая, где верх, где низ. Собственные крики громко отдавались в его ушах, а в визор била слепящая белизна. И вдруг он обо что-то ударился и остановился, да так резко, что перехватило дыхание. И наконец появился другой цвет: пока он судорожно пытался вдохнуть воздух, перед глазами заплясали красные искры боли. Он закрыл глаза, крепко сжав веки, а потом открыл их и заморгал.

Осколки темно-серой скалы, шипя, погружались в лед.

– Проклятье, – угрюмо протянул Аарон.

Он заставил себя подняться на четвереньки, а потом и выпрямиться во весь рост. Белая тьма одолела его, выпустив сидящих внутри подсознания демонов.

«Проклятье, что же во мне таится? – ужаснулся он. – Что я пытаюсь забыть?»

Он тряхнул головой и запустил полную проверку бионоников, а заодно и программы в макроклеточных ячейках. Холодный воздух проник в шлем, заставив Аарона несколько раз судорожно вздохнуть. Оглянувшись по сторонам, он понял, что уже оставил позади заваленное валунами поле. Ветер стих, но в воздухе еще носились последние снежные заряды. Из кратеров, куда попали его выстрелы, поднимался пар. За его спиной виднелась зубчатая линия обледеневших валунов. Экзо-зрение показало пройденный маршрут, обозначив его прямыми оранжевыми линиями. Преследовать вездеход среди валунов было просто: местами тот оставлял глубокие царапины и осколки камней, а кое-где Иниго просто пробивал себе путь между близко лежащими глыбами. Теперь, на открытой вершине ледника, отыскать следы будет сложнее.

Аарон не спеша обошел вокруг разбитого его выстрелами участка. Никаких следов вездехода. Мелкая ледяная пыль постоянно перемещалась, сглаживая любые отпечатки. Собственные следы Аарона пропадали почти сразу, как только он делал шаг. Остаточных тепловых потоков тоже не было. Иниго и Корри-Лин вышли с поля валунов не меньше шести часов назад. Этот промороженный мир стирал их инфракрасные следы за двадцать минут.

Аарон не имел ни малейшего представления, куда они направились.

– Черт с ними.

Никаких вариантов у него не осталось. Внутренний навигатор проложил маршрут обратно к Каджаани через лагерь Олхава – единственный путь, на котором не было ледников и других препятствий. До полного развала планеты он туда, безусловно, не доберется, но, если и будет проведена какая-то спасательная операция, корабль приземлится именно там. Больше ничего не оставалось. «Просто лежать и ждать конца не годится, – подумал он. – Кем бы я ни был».

Он снова пустился бегом. Энергетические потоки его бионоников сформировали сигнал бедствия и начали посылать его в бесконечный снежный шторм.


Голубоватые лучи местного солнца ярко засверкали на корпусе «Искупления Меллани», вынырнувшего из гиперпространства в пятистах километрах над планетой Оракум. Через сенсоры наружного наблюдения Троблум смотрел на мир, ничем не отличающийся от других планет Великого Содружества: лазурные океаны, окутанные пухлыми белыми облаками, и коричневая земля материков с налетом зелени. Электромагнитное излучение здесь по сравнению с Центральными мирами было невелико, что свидетельствовало о небольшой численности населения Прогрессоров и Натуралов. Такой мир обеспечивал идеально спокойную и размеренную жизнь. Троблум, достаточно хорошо изучив пристрастия Оскара Монро, ничуть не удивился, что бывший герой войны выбрал себе такое место.

Он приказал интел-центру войти в атмосферу в режиме полной скрытности. Последние десять часов Троблум провел на корточках, и теперь все мускулы отчаянно ныли. Он достиг определенных успехов в составлении каталогов и сортировке компонентов, складывая их в отдельные кучи, но и после этого в среднем отсеке правого борта было невероятно тесно. Процесс сборки уже начал его беспокоить колоссальным объемом работы, хотя до этого еще было очень далеко.

Он вернулся в каюту, когда его корабль вошел в ионосферу, и наскоро принял споровый душ. В тех местах, где медицинский модуль залечивал полученные на вилле Флорака раны, кожа все еще оставалась болезненно чувствительной.

– Тебе надо наложить мазь, – сказала ему Катриона.

Она сочувственно склонила набок хорошенькую головку, и блестящие локоны рассыпались по плечу.

– Не важно, – буркнул он.

– Для нас это важно, – проворковала Триша.

Троблум, почему-то озаботившись своим внешним видом в присутствии двух девушек, натянул поношенный плащ-костюм. Он не привык оставаться при них обнаженным. В доме на Аревало такого никогда не случалось благодаря тщательно составленным программам. Так ему было удобнее. Но в каюте космического корабля уединиться не так-то просто, кроме того, проекторы могли передавать изображение практически в любую точку.

– Спасибо, – сказал он, надеясь, что это заставит их замолчать. Вводить ограничения в безупречно сконструированные личности ему не хотелось. – Я в полном порядке.

Последняя застежка костюма защелкнулась, и он сумел выпрямиться, даже не поморщившись.

– О чем ты собираешься его спросить? – поинтересовалась Триша, когда корабль спускался сквозь слой облачности.

Наружные сенсоры уже зафиксировали вдали белый кружок дома, стоящего в холмистом участке на краю обширного района дикой растительности.

– Мне потребуется всего пять минут его времени, вот и все. После этого все будет кончено.

На высоте в пятьсот метров Троблум отключил режим невидимки. Корабль опустился на покрытую травой площадку, где в тени высоких красновато-коричневых деревьев уже стояли две капсулы. За пределами шлюза в воздухе чужого мира ощущался аромат незнакомых растений. По спиральной лестнице, обвивающей центральную опору дома, торопливо спускались двое мужчин. Троблум не слишком любил сельскую местность, но не мог не признать, что поднятый над землей дом великолепно вписывался в этот буколический пейзаж.

Юз-дубль доложил ему о запросах, поступивших от идущих навстречу людей. Троблум довольно вежливо ответил, отослав свой сертификат личности и надеясь, что они не станут запрашивать о нем сведения в унисфере. Ускорители наверняка ждут, что он где-нибудь проявится, но, даже если они и вычислят его местонахождение, здесь он будет в относительной безопасности от Мария.

– Меня зовут Дашику, – представился первый из незнакомцев. – Чем мы можем вам помочь?

– Это действительно ваш корабль? – осведомился второй. Он был совсем молод, явно жил своей первой жизнью. Весь его облик буквально кричал о едва сдерживаемом энтузиазме и располагающей наивности. – Он выглядит фантастически.

– Спасибо.

– А это крылья?

– Теплоотводы.

– Ой.

– Джесарал, хватит, – насмешливо прервал его Дашику.

– Извините.

– Я бы хотел поговорить с Оскаром, – сказал Троблум.

Их настроение мгновенно изменилось. Дашику заблокировал свое излучение в Гея-сферу, выражение его лица стало суровым, а разум Джесарала выплеснул волну разочарования и тревоги.

– Оскара здесь нет, – холодно ответил Дашику.

– Я сказал что-то не то?

– Нет, – ответил Джесарал. Его привлекательное лицо печально нахмурилось. – Просто в настоящее время Оскар здесь не пользуется особой популярностью. Несколько дней назад он бросил нас и поспешно уехал. Видимо, мы не так много значим для него, как он для нас. Это ведь всегда полезно знать, правда? Бедная старушка Анья уже выплакала все глаза.

Рука Дашику легла на плечи юноши.

– Все в порядке, – утешительным тоном произнес он. – Он вернется.

– Кому какое дело? – с неожиданной резкостью воскликнул Джесарал.

– А вы знаете, когда он вернется? – спросил Троблум.

– Нет. – Дашику пристально взглянул в его лицо. – А вы с ним знакомы?

– У нас есть один общий друг. И мне очень важно с ним связаться.

– Его юз-дубль блокирует все наши вызовы, – пожаловался Джесарал. – Но пусть это вас не останавливает, может, вам повезет больше.

– Спасибо, я попробую.

– Правда? А почему вы это не сделали, прежде чем явиться сюда?

– Я… э-э… – Программа поведения в обществе отметила, что Дашику начинает сердиться и проявляет любопытство и что Троблум должен сказать что-то успокаивающее. Только неизвестно, что именно. – Это довольно сложно объяснить. Куда он направился?

– Это ее надо спрашивать, – сердито выпалил Джесарал.

– Кого?

– Эту женщину, Паулу Мио. Она была последней из его «старых друзей», объявившихся здесь без предупреждения. Я и не знал, что вас так много.

Троблум замер, глядя на проявлявших тревогу мужчин. «Невероятное совпадение. Просто невероятное. Зачем Пауле навещать Оскара? И чем он сейчас занимается? Неужели они работают вместе? На вилле Флорака я его не видел».

– Вы ее знаете? – спросил Дашику.

– Я о ней наслышан. Мне пора.

Троблум повернулся и шагнул к шлюзу корабля.

– Эй!

– Извините, что вас побеспокоил.

– Какого черта вам от него нужно?

– Ничего. Совсем ничего.

– Во имя Оззи, кто же вы такие?

Троблум, ощутив трап под ногами, почувствовал себя безопаснее. Он уже дал команду интел-центру запустить двигатель.

– Верните его нам, – закричал Джесарал. – Я хочу, чтобы Оскар вернулся. Это мой Оскар, негодяи!

Шлюз закрылся. «Искупление Меллани» мгновенно поднялся с земли и начал ускоряться, почти сразу перейдя сверхзвуковой барьер. Троблум понимал, что его реакция была смешной; любовники Оскара не представляли ни малейшей угрозы. И тем не менее он хотел побыстрее от них убраться. Оболочка скрытности окутала корпус корабля уже в слое облачности. Троблум даже убедился, что в небе за ним не следят никакие сенсоры.

– Какие они ужасные, – презрительно бросила Триша.

Она и Катриона, прижавшись друг к другу, устроились в каюте на диванчике.

– Хуже, чем Кэт.

– Тебе повезло, что ты выбрался оттуда живым.

– Заткнитесь, – огрызнулся Троблум.

Девушки обиженно надулись, потом, повернувшись друг к другу, начали ласкаться, словно котята. Троблум, не обращая на них внимания, шлепнулся в широкое кресло. Открытие потрясло его. Паула Мио была у Оскара! Такого он никак не мог ожидать. И вдруг он восхищенно ахнул. Вот оно! Конечно, никто не ожидает, что эти двое будут работать вместе.

Что же он для нее делает?

Корабль поднялся на четыре километра. Троблум дал команду перейти на сверхсветовую скорость и отойти от Оракума на десять световых лет.

Код унисферы Оскара хранился в его памяти. Было бы неплохо им воспользоваться, но после Шолапура Троблум больше не доверял унисфере. Известие о контакте Паулы и Оскара давало ему определенное преимущество. Только он никак не мог додуматься, в чем оно состоит.

Катриона, подняв голову, бросила на него призывный взгляд.

– Куда же мы теперь направляемся?

– Никуда, – ответил он, приняв окончательное решение. – Я намерен собрать ультрадвигатель. После этого попытаюсь предупредить Паулу и АНС. Ну а если что-то не получится, я смогу убежать.


Паула уже несколько десятилетий не была в Париже. После своего расцвета в эпоху Первого Содружества город сильно уменьшился. В этом отношении АНС действовала беспощадно, и не только здесь, но и повсюду на Земле. Здания, признанные не представляющими ценности, уничтожались. Остаточная ностальгия не могла повлиять на трезвый анализ. Впрочем, исторические сооружения оставались нетронутыми: Эйфелева башня, Триумфальная арка, собор Парижской Богоматери, площадь Согласия. К их числу отнесли и большую часть исторических зданий вдоль Сены.

С «Небесной пристани» над Бордо Паула телепортировалась на тротуар перед древним зданием, в котором проработала много столетий, еще до появления АНС и общества Высших. Рядом с входом на серой стене все еще блестела начищенная медная табличка: «Межзвездное Содружество. Управление по расследованию особо тяжких преступлений».

Паула меланхолично улыбнулась, взглянув на нее, и вошла в мраморный вестибюль. Как много воспоминаний хранилось в этом месте! Куда бы она ни посмотрела, из стен появлялись образы и звуки, более сильные, чем все излучения Гея-сферы, и гораздо более значительные. Коллеги, с которыми она работала все эти годы, расследуемые дела, борьба с бесчисленными начальниками, политическими ставленниками и адвокатами. Все они кружились здесь, приветствуя ее возвращение.

У лифта ее поджидал АНС-дроид, подобие человека с золотисто-коричневой кожей, лишенный каких-либо особенностей. Он был одет в сине-зеленую униформу, характерную для всех представителей этого рода. В городе работали десятки тысяч таких существ, выполнявших вспомогательные функции, необходимые для поддержания облика древних зданий. Генераторы стабильного поля не могли сохранить в неприкосновенности бесценную атмосферу города, тем более что в нем еще проживало около восьмидесяти тысяч человек.

– С возвращением вас, следователь Мио, – произнес дроид, открывая дверь лифта.

Его голос был таким же непримечательным, как и тело.

– Спасибо.

Паула приложила руку к контактной пластине службы безопасности, чтобы система управления здания могла проверить ее ДНК. Затем ее юз-дублю пришлось пройти еще несколько ступеней процедуры авторизации, и только тогда лифт начал опускаться. По пути к хранилищу он миновал по меньшей мере два силовых поля, а три уровня окружало еще и поле скремблера экзотической энергии, предотвращающее телепортацию или открытие внутри червоточины.

Лифт остановился в длинном холле, напомнившем Пауле приемную АНС, где хранились тела тысяч недавно загрузивших свой разум людей, еще не уверенных, смогут ли они адаптироваться в бесконечном пространстве и свободе внутри АНС. Только здесь вместо светящихся фиолетовых сфер на полу стояли длинные ряды темных саркофагов.

– Сюда, пожалуйста, – вежливо направил ее АНС-дроид.

Паула пошла следом, и их шаги разбудили в хранилище гулкое эхо.

– Сколько их здесь хранится? – спросила Паула.

– На данный момент небытие поддерживается для тысячи восьмисот сорока трех человек.

Она удивилась, что ответственна за такое количество заключенных.

– Многим предстоит провести здесь еще по несколько сотен лет, – продолжал АНС-дроид. – В некоторых исключительных случаях срок намного больше. Нескольким придется провести в небытии дольше, чем существует сам город.

– Да, – отметила Паула, останавливаясь перед одной из камер небытия. И это один из тех случаев. – Я хочу увидеть ее.

– Вы можете воспользоваться сканированием поля. Я не повлияю на систему поддержки небытия, она достаточно устойчива.

– Откройте ее.

– Как пожелаете.

Малметаллическая крышка камеры скользнула в сторону. Паула взглянула на лежащее внутри тело. Там лежала Кэт. Ее тело обвивали серебряные нити поддержки долговременного небытия, обеспечивающие полную сохранность каждой клеточки тела, сотни лет остающегося на грани между жизнью и смертью.

– Ну, здравствуй, кошка Шредингера, – пробормотала Паула.

Ее сканер обследовал Кэт, подтверждая наличие небольших шрамов и ожогов, полученных в жестокой перестрелке, предшествовавшей пленению. Перед судом ее подлечили в госпитале. В те дни кое-кто из старших чинов Управления и даже из президентского офиса спрашивал Паулу, почему она позволила Кэт остаться в живых. Многие политические деятели видели в законе докучливый принцип, который можно было в любой подходящий момент безнаказанно обойти или нарушить.

Паула удовлетворенно кивнула. «Это определенно она, мой давний противник, – отметила Паула. – По крайней мере ее оригинал. Хотя в современном мире оригинальность уже мало что значит».

– Сколько человек ее навещало?

АНС-дроид не был приспособлен проявлять эмоции, но каким-то образом сумел изобразить удивление.

– Ваша проверка триста восемьдесят лет назад была единственной, следователь.

– Спасибо, – поблагодарила она дроида.

В то время политическая группа на Дальней похвалялась, что им удалось извлечь своего идола из узилища. Конечно, это были всего лишь слова, распространяемые ради усиления своего влияния.

Крышка плавно опустилась на место, оставив Кэт в темноте еще на четыре тысячи лет.

«Теперь ты довольна?» – спросил ее голос правления АНС, когда Паула вышла под неяркое парижское солнце.

– Нет, нельзя сказать, чтобы полностью.

«Взломать хранилище Управления нельзя».

– Я знаю. Но есть и другие варианты. Я не одно столетие раздумывала о возможности ее воскрешения. У нас ведь еще много фанатиков.

«На самом деле Рыцарям-Хранителям она не нужна живой. Иметь лидером личность, которая должна появиться в далеком будущем, для политиков довольно удобно. Это обеспечивает свободу действий».

– Интересно, где я могла слышать такое раньше?

«Эта слабость тебе несвойственна, Паула».

– Никто из нас не идеален.

«Итак, ты все еще веришь, что на Шолапуре была она?»

– Я с большой долей уверенности полагаю, что встретилась с полным клоном.

«Ну, положим, ее ДНК раздобыть не так уж трудно. Но где они могли взять копию ее памяти? Нам известно, что Кэт не пользовалась секретным хранилищем: она опасалась, что до него может добраться твое Управление».

– Ее слабость, – равнодушно сказала Паула. – Однако существует одна копия, о которой мне известно. Я проверю этот вариант.

«Не хочу показаться слишком настойчивым, но есть и другие дела, требующие внимания. И довольно срочные. Необходимо использовать отсрочку, добытую для нас Джастиной. Хотелось бы знать, что затевают Ускорители».

– Ты пытаешься поставить мне в вину слежку за Марием и его дружками?

«Разве было сказано что-то о вине?»

– Если Ускорители в какой-либо форме воскресили Кэт, значит, она потребовалась им для какого-то грязного и подлого дела. Но я подозреваю, что они начинают догадываться о ее неконтролируемости. Для нее личные дела всегда на первом месте. Я могу этим воспользоваться, чтобы ее поймать. А когда она будет в заключении, мы ее допросим.

«Интересная логика».

– Но тем не менее это логика.

«Если только ты не ошиблась на Шолапуре».

– Я уверена, что моя ценность для вас в основном обусловлена моим инстинктом, особенностью личности, которой вам все еще не достает.

«Верно».

– Спасибо. Но насчет других направлений дела замечание оправданно. По пути сюда я просмотрела личное дело Троблума. Меня очень заинтересовала презентация, устроенная им для Казимира.

«Да. Я считаю, что его доклад хорошо аргументирован и вполне правдоподобен».

– Я имела в виду не это. Из его слов понятно, что он лично неплохо изучил Темную Крепость.

«Флот держит вокруг Пары Дайсона действующие подразделения. Получить назначение в одно из них не составляет особого труда».

– Да, если человек числится в научной команде. В ученых кругах, особенно среди Высших, не так много специалистов этого профиля. Проанализируй, пожалуйста, список персонала, служившего в окрестностях Пары Дайсона после войны против Звездного Странника.

Ответ пришел без малейшей паузы.

«Великолепная догадка. Высылаю файл».

Паула изучила переданную информацию. Это было личное дело Кента Вернона, ученого с Сальто. Экзо-образ выдал ей лицо, весьма похожее на лицо Троблума, только темное, почти до черноты.

– Он значительно усилил пигментацию, но черты лица вполне узнаваемы. Ах, да, и еще имя. Он дальний потомок Марка Вернона. – Паула улыбнулась, вспоминая Марка, весьма недалекого, но достойного представителя человеческого рода. – А жена Марка, Лиз, была темнокожей. Все сходится. Только не хватило воображения. Удивительно, что его покровители из Ускорителей это допустили.

«Он отслужил полугодовую смену в исследовательском подразделении Флота на корабле „Пойкс“ пятьдесят шесть лет назад, – добавила АНС. – Эта миссия имела целью изучение двух внутренних решетчатых сфер. Они даже добились успеха, составив схему интегральных квантовых функций. Флот все еще поддерживает этот проект, хотя до сих пор так и не удалось разгадать механизм действия Темной Крепости».

– Даже тебе?

«Даже мне».

– Согласно этому файлу, Кент Вернон загрузил свой разум в тебя, – продолжала Паула, изучая экзо-образ, – что исключает возможность нежелательного расследования. Итак, посмотрим, какие реальные факты у нас есть.

Ее юз-дубль вызвал записи из квартиры Троблума и систем обслуживания Дароки. Информация полувековой давности уже попала в хранилище памяти, но благодаря своим полномочиям Паула получила ее почти мгновенно.

– Посмотри-ка на уровень потребления энергии, – воскликнула она.

«Ничтожное потребление на протяжении десяти лет, что говорит о его отсутствии. Чем бы он ни был занят, это заставило его покинуть Аревало на целое десятилетие».

– Какое же устройство требует столь длительной работы?

«Именно об этом Троблум и собирался тебе сказать».

– И почему он прямо обо всем не рассказал? – раздраженно бросила Паула.

«Он настоящий параноик. И это вполне объяснимо, учитывая секретные проекты, с которыми он был связан, да еще под надзором Мария. И его паранойя только усилилась после событий на Шолапуре. Не исключено, что он уже навсегда покинул пределы Содружества. Его корабль вполне способен на такой полет, даже без ультрадвигателя».

– Я бы на его месте сделала то же, так что могу поверить в его бегство, – признала Паула. – К несчастью, предположения для нас сейчас недопустимая роскошь. Дай мне, пожалуйста, список всех, кто служил вместе с Троблумом, и просмотри их прошлое, начиная с капитана.

«Капитаном „Пойкса“ был Дональд Чатфилд, Высший, в настоящее время проживает на Гантии».

– Хорошо. Я признаю, что это более уместное занятие, чем поиски Кэт. Я отправляюсь поговорить с Чатфилдом.

«Как пожелаешь».

– А тебе действительно не догадаться, что могли бы построить Ускорители?

«Нет. По словам Гора, они задумали продублировать меня и копию объединить с Бездной, чтобы начать эволюцию к постфизическому состоянию. Системы по созданию второй меня довольно сложны, но они не имеют ни малейшего отношения к технологиям Темной Крепости».

– А это слияние сработает?

«Кто знает?»

– Очень хорошо, я выйду на связь, как только получу какие-нибудь результаты.

Паула активировала интерфейс поля и ввела требуемые координаты. Телепорт-сфера Земли немедленно переместила ее обратно к «Небесной пристани». Едва Паула миновала приемный центр и вышла в зал терминала, юз-дубль известил ее о вызове Казимира.

«Плохие новости», – сказал он.

У Паулы дрогнуло сердце. В Галактике осталось не так много людей, которые были ей небезразличны, но Джастина числилась среди них.

– Джастина?

«Нет. О маме пока нет никаких известий, и это, насколько я понимаю, можно считать хорошей новостью. Но я на связи с „Линдау“».

– Мне неизвестно, что это за корабль.

«По твоей просьбе я отправил его к Ханко, чтобы отследить ситуацию с Аароном».

– И?

«На этом судне не самые лучшие сенсоры, но с планетой творится что-то неладное».

– В каком смысле?

«Речь идет о ее гравитации. Мы полагаем, что кто-то выстрелил в нее м-поглотителем Хокинга».

– О боже! Нет! Зачем это делать? Ханко и так мертвая планета.

«База Реставрационного проекта в Каджаани перестала отвечать на вызовы. На „Линдау“ еще принимают импульсы нескольких маячков на поверхности, таким образом, выходит, что цель выстрела – сама база».

– Но м-поглотитель?.. Это чудовищное оружие. Те корабли были оснащены ультрадвигателями, значит, и мощными орудиями, вполне способными стереть с поверхности незащищенную гражданскую базу.

«Причина мне неизвестна, я просто докладываю тебе результаты. Естественно, поблизости нет никаких следов другого корабля с ультрадвигателем».

– Естественно.

«Однако…»

– Ага! И что же?

«„Линдау“ принял довольно мощный сигнал бедствия, поступающий с поверхности. Это стандартное излучение бионоников. В списках членов реставрационной команды Высших не значится».

– Следовательно, там или Аарон, или сам Иниго.

«Да. А это ставит передо мной довольно болезненную проблему. С м-поглотителем в ядре планета долго не протянет. С „Линдау“ докладывают, что до разрушения мантии остается в лучшем случае не больше нескольких часов. После этого там никто не сможет выжить. Стоит ли им приземлиться в Каджаани в поисках уцелевших людей?»

– Нет, – без промедления ответила она. – Им надо спасти того, кто посылает сигнал при помощи бионоников.

«Одного-единственного человека?»

– Если м-поглотитель попал в Каджаани, оттуда нечего вывозить, после этого не осталось ни тел, ни ячеек памяти. Каждый, кто идет на работу в Реставрацию, знает, что подвергает свою жизнь риску. Все они оставляют в домашних мирах образцы ДНК и ячейки памяти. Они будут оживлены. Если есть хоть один шанс, что там Иниго или тот, кто знает, где находится Иниго, ты должен спасти его.

«Я и сам примерно так же рассуждал, но всегда приятно получить твою поддержку. Я немедленно поговорю с капитаном и буду держать тебя в курсе».

– Казимир.

«Да?»

– Предупреди их о мерах безопасности. Если на поверхности Аарон, неизвестно, что он может натворить.

«Понимаю. Я подчеркну необходимость дополнительных мер».

Паула глубоко вздохнула и сквозь прозрачную секцию приемного центра «Небесной пристани» выглянула наружу. Внизу раскинулся великолепный Бордо, позолоченный спокойными солнечными лучами. Она несколько раз посещала этот город, когда с его виноградников еще получали знаменитые вина, а оставшиеся жители упрямо не желали пользоваться преимуществами Содружества. Что-то в этой местности и в этом обществе вызывало у нее ощущение спокойствия и доброжелательности, утоляя чисто человеческое стремление к простой жизни, стремление, которое так и не смогли искоренить создатели Паулы. Интересно, что сказали бы давно ушедшие жители этого города о сегодняшней жизни со всеми сопутствующими ей проблемами. Она подозревала, что современное общество не произвело бы на них большого впечатления.

Глядя вниз, она сознавала, что в глубине ее души таится желание телепортироваться туда, поселиться в одном из оставшихся домиков, отключить связь и деактивировать биононики, отгородившись от Казимира, Аарона, Мария, Кэт и всех остальных. По слухам, на Земле существовало несколько примитивных групп, живущих так, как две тысячи лет назад жили их предки, АНС всегда отрицала это, но слухи не утихали.

«Не в этот раз», – решила Паула. Она прошла в зал ожидания, где мерцало излучение Черенкова от червоточины, ведущей обратно в Орлеан. Оттуда другая червоточина доставит ее прямиком к Аревало. К тому времени, когда Паула доберется до космопорта Дароки, «Алексис Денкен» заменит медицинскую камеру и заправится. Корабль будет готов унести ее к другим мирам. Опять.


В этом доме Араминта не была уже больше года. В тот раз она смотрела на компактное здание из сухого коралла как на строительный объект, больше обращая внимание на стоимость переделок и возможную выгоду, чем на живущую там семью и дружеский воскресный обед. Сегодня, когда дверь перед ней открылась и выглянула Тандра, она не смогла удержаться и разрыдалась. В те времена, когда она обслуживала столики «У Ника», жизнь казалась не такой уж плохой. В самом деле, совсем не плохой. Араминта была членом одной большой семьи. Тандра и другие официантки посвящали ее в свои переживания и радости, между сменами они ходили друг к другу в гости, а иногда выбирались куда-нибудь большой компанией и весело проводили время, хотя у самой Араминты зачастую не было в кармане ни гроша. И от этих людей она сама отказалась, когда в ее жизни возник Ларил и его деньги. Безусловная доброта и сочувствие Тандры при виде неожиданно появившейся на ее пороге оборванки заставили Араминту почувствовать себя еще более жалкой.

– Успокойся, – пропела Тандра, по-матерински обнимая ее за плечи. – Все хорошо.

Мартин, ее муж, ни о чем не спрашивая, освободил от детских игрушек место на диване в гостиной. Пятилетним близнецам Михалу и Фредди выдали фруктовые соки и попросили помолчать, а Араминта все еще шмыгала носом и никак не могла унять слезы.

– Простите, – причитала она. – Не надо было мне вас беспокоить. Но мне больше некуда идти.

В ее голове тут же мелькнула тревожная мысль о том, что одним своим присутствием она навлекает угрозу на всю семью Тандры.

– Тебе здесь всегда рады, и ты это знаешь, – возразила ее давнишняя подруга. – Ты с кем-то подралась? Ты бросила его?

Она с подозрением посмотрела на изорванную одежду Араминты.

– Нет. Ничего такого не было. Вокруг моего дома собралась целая толпа народа. И все такие злые. И солдаты-захватчики тоже там. Я испугалась.

– Какие мерзавцы, – буркнул Мартин.

Тандра многозначительно посмотрела на близнецов, выглядывающих из-за спинки кресла, где они устроились вдвоем, и предупреждающе нахмурилась.

– Да, это не слишком приятные люди, и ведут они себя не самым лучшим образом, – нейтральным тоном сказала она. – Но закон восторжествует, и их выдворят из нашего мира.

Мартин закатил глаза.

– Ну да, конечно.

– А пока ты можешь поспать на диване, – заверила ее Тандра.

– Только одну ночь, – пообещала Араминта. – Только одну. Мне надо прийти в себя.

– А где твой дружок? – спросил Мартин.

– У меня сейчас никого нет, – солгала Араминта.

Мартин ничего не сказал, но мимолетная усмешка вызвала у Араминты новую волну вины. Чтобы понять его чувства, ей даже не надо было углубляться в Гея-сферу.

– Ближе к вечеру мы уйдем, – сказала Тандра. – Развлекать тебя останутся дети, они сегодня не пойдут в школу. Все согласны?

– Да! – хором радостно закричали мальчишки.

Мартин выглянул в окно.

– А как ты сюда добралась?

– Пешком.

– Откуда?

– Из Боданта.

– Это же не целая миля!

– Они не разрешают пользоваться капсулами, а моя мотогондола неисправна.

Тандра и Мартин переглянулись.

– Сиди здесь и отдыхай, – сказала Тандра. – Я брошу твои вещи в стирку. Мартин, приготовь чай.

– Уже иду.

– Спасибо, – слабым голосом поблагодарила Араминта.

Тандра дождалась, пока ее муж не скрылся за дверью кухни.

– Не хочешь рассказать мне что-нибудь еще?

Араминта покачала головой.

– Я правда уйду завтра утром. Я уже придумала, что делать дальше. Есть один человек, с которым я должна поговорить. Завтра я с ним свяжусь. Когда решу, как это сделать.

– Ладно. Я дам тебе халат, а то Мартина хватит удар, если он увидит тебя в одном белье. – Она похлопала по своим бедрам. – Он привык к женщинам десятого размера и больше, а не к таким подросткам, как ты.

Араминта улыбнулась.

– Я скучала по тебе.

– Конечно, скучала. Каждый вечер, развлекаясь, ты наверняка все время думала обо мне. – Она бросила в сторону близнецов критический взгляд. – Я клялась себе, что в этой жизни не стану заводить детей, что теперь буду жить для себя, но, черт побери… против такого, как мой Марти, не устоит ни одна девчонка.

Араминта рассмеялась, но сразу же притихла и виновато покосилась на дверь кухни.

– Вот, другое дело, – сказала Тандра. – У тебя лучшая в мире улыбка, моя милая. Именно поэтому все остальные в нашей смене требовали делить чаевые поровну. – Проходя мимо близнецов, она взъерошила им волосы. Те ответили ласковыми взглядами. – Я просто обожаю бессонные ночи, постоянное беспокойство, нехватку денег и секса. Такой уж у меня характер.

– Когда-нибудь и я выясню, какой у меня характер.

– Конечно, выяснишь. А его испытание начнется прямо сегодня. – Она немного повысила голос: – Эй, послушайте, тетя Араминта сегодня главная за ужином. А потом она вас обоих искупает и вымоет вам волосы.

– Да! – ликующе закричали близнецы.

– Все еще хочешь остаться?

– О да, – ответила Араминта.

Этот дом, Тандра, близнецы – все казалось ей оазисом благонадежности в океане безумия, бушующем снаружи. После двух прошедших дней ей было просто необходимо убедиться, что нормальная жизнь еще существует.

«А потом я должна решить, как самой в нее вернуться».


Семьсот лет назад Уилсон Кайм официально передал руководство Флотом Содружества Казимиру. Уилсона уже в пятый раз назначили верховным главнокомандующим. В той обстановке это была чисто формальная должность, которую он занимал всего один год, своего рода прощание с физическим миром перед загрузкой разума в АНС.

После официальной передачи командования, прошедшей в присутствии президента, старших сенаторов и журналистов, Уилсон и Казимир поднялись в адмиральский кабинет на верхнем этаже тридцатиэтажной башни Петагона-2. Там оба они остановились у прозрачной стены, выходящей на великолепный парк под куполом Бабийянского Атолла, и Уилсон дал Казимиру два совета.

«Никогда не уступай политическому давлению, – сказал тогда Уилсон. – Я сам был президентом и знаю, как удобно, когда военные берут под козырек в ответ на любые выданные тобой инструкции. Сопротивляйся. Придерживайся основ. В давние и более честные времена Сенат определил Флоту две функции: защищать человечество от всех форм агрессии чужаков и вести научное исследование Галактики в мирных целях. Вот и все. Не позволяй официальной администрации заставить тебя свернуть с этого пути. Население должно нам доверять».

«Я смогу придерживаться такой линии», – заверил его Казимир.

«И второе: меняй обстановку этого чертова кабинета без всяких сомнений. Я всегда его ненавидел, но никак не мог выкроить время, чтобы все переделать, а теперь каждая молекула белого цвета здесь считается традицией, поскольку так было, когда мы одержали победу над Утесом Утреннего Света. Все последующие адмиралы, начиная с Рафаэля, принимали это как должное. Я бы хотел, чтобы ты дал консерваторам хороший пинок под зад и поставил здесь мебель по своему вкусу».

Странная речь Уилсона вызвала улыбку на лице Казимира. Они пожали друг другу руки.

«Я все сделаю», – пообещал он.

На сегодняшний день он мог гордиться, что успешно выдержал свой курс, несмотря на все политические бури. Второе обещание он не считал нарушенным – просто, как и Уилсон, он все еще никак не мог собраться, чтобы сменить обстановку.

Сегодня он посмотрел из своего кабинета на круглое жилое пространство купола и отметил, что за прошедшие семь столетий оно тоже почти не изменилось. Пентагон-2 остался прежним, чего нельзя было сказать о его предшественнике на Земле, который АНС сочла не настолько значительным, чтобы поддерживать в сохранности. Несколько зданий изменили очертания, и Высокий Ангел адаптировал формы растущего камня согласно новым запросам людей. Самые заметные изменения претерпел парк. С того дня, когда Казимир принял командование, средний уровень древесных крон поднялся больше чем на пятьдесят метров. Органическая среда под оберегающим куполом ковчега райелей была идеальной. Все разновидности растений процветали здесь так, как не могли процветать на своих родных планетах с их сменами сезонов, ураганами, пожарами, землетрясениями, вредителями и болезнями. Здесь для них не было причин умирать, и в благодатном климате они просто продолжали расти. Десятка два гигантов уже достигли высоты Пентагона-2, хотя им уже требовалась помощь Высокого Ангела: вокруг этих деревьев слегка уменьшилась сила тяжести, чтобы питательные вещества могли подниматься до самых высоких веток. Такой лес не вырос бы ни на одной планете, и это придавало ему дополнительное очарование.

Подняв голову, Казимир увидел наверху тонкий коричневатый серп Икаланайз. В Большой северной полосе облачности, похоже, зарождался Новый Ураган. Казимир уже два столетия наблюдал, как шторм, сталкиваясь с более мелкими бурями, поглощает их и становится самым крупным циклоническим вихрем газового гиганта. Космические корабли людей металлическими стайками мелькали в скоплении орбитальных станций и лабораторий, работающих в условиях, приближенных к невесомости. В основном это были корабли Флота, намного реже встречались коммерческие и пассажирские суда. Высокий Ангел и сейчас оставался крупнейшей базой Флота Великого Содружества. Здешние обитатели видели в этом предмет особой гордости и производили невероятное количество офицеров.

Казимир прогнал посторонние мысли и вернулся к своему огромному белому столу. Древняя мебель из дерева траг была ужасной с точки зрения эстетики, гладкие белые стены и потолок только усиливали впечатление, будто это какая-то клиника. «Впрочем, здесь вполне удобно», – признал Казимир, опускаясь на мягкие подушки кресла.

– Созвать Совет внешней защиты Содружества, – дал он команду своему юз-дублю.

Кабинет растворился, и перед Казимиром предстал конференц-зал с оранжево-белой мебелью (ничем не лучше той, что стояла в его собственном кабинете), выходящий окнами на буйство стихий моллавианской равнины. Первыми прибыли и уселись рядом Гор и Иланта. Представитель фракции Ускорителей со времени последнего заседания успела сменить внешность. Теперь у нее по спине до самого пояса спускались длинные темные волосы, перехваченные красными кожаными лентами, а надела она модное черное платье с горизонтальным плиссе. Она вежливым кивком приветствовала Гора в его золотом обличье, одетого в безукоризненно сшитый смокинг.

– Есть новости от Джастины? – спросила Иланта.

Взгляд Гора остановился на кресле, где его дочь сидела во время предыдущего заседания Совета.

– Никаких. Я думаю, придется подождать, пока Второй Сновидец не соизволит нам что-нибудь показать.

Затем появился Криспин Голдрич. Древний сенатор тоже взглянул на кресло Джастины.

– Гор. Казимир, – официальным тоном произнес он. – Я вам искренне сочувствую.

– Да, спасибо, – буркнул Гор.

– Я предпочитаю думать, что она достигла определенного успеха и способна помочь нам в будущем, – сказал Казимир. – В конце концов, она совершила невероятный прорыв.

– Да, конечно, – смущенно пробормотал Криспин.

Слева от Казимира материализовался Криивэн. Член фракции Кустодианцев отвесил официальный поклон Казимиру. Не успел он выпрямиться, как напротив занял свое место за столом Джон Телвелл, представитель фракции Дарвинистов. Эти двое всегда прибывали одновременно. Порой Казимиру в голову приходила праздная мысль о каком-нибудь союзе, хотя он не мог взять в толк, что общего у столь разных фракций.

– Вы не собираетесь активировать личность Джастины в АНС? – с некоторым удивлением поинтересовался Джон Телвелл.

– Зачем? – спросил Гор. – Ее настоящая сущность жива. А ведь дублирование и сейчас еще остается для нас настоящим кошмаром, не так ли? Или ты перешел на сторону приверженцев мультиличностей?

Телвелл примирительно поднял руки.

– Ладно, если вы так это трактуете…

– Если все готовы, начнем, – предложил Казимир. – У меня активирован секретный канал связи с «Енисеем».

– Отлично, – согласился Гор. – Давайте посмотрим, с чем пожаловали к нам окайзены.


Капитан Люций гордился своим немногочисленным экипажем. «Енисей» уже девять дней сопровождал самую большую флотилию боевых кораблей, когда-либо собранную окайзенами. Если верить подсчетам разведки относительно числа кораблей класса «Старслайер», такой огневой мощи против Содружества не удавалось выставить даже Утесу Утреннего Света. Так что не было ничего удивительного в том, что по мере приближения к флотилии напряженность на борту нарастала. Тем не менее Люций считал, что экипаж справился отлично. Никакие тренировки не подготовили людей к подобной миссии, однако они приняли вызов. А Той, системный офицер, даже радовалась шансу противостоять окайзенам.

– За пятьсот лет они так ничему и не научились, – сказала она. – Они до сих пор искренне считают нас стаей отсталых животных, которым повезло в области технологии. Мы для них просто классический стационарный объект, и они собираются стрелять тем, что попадется под руку. Они не пытаются ни учиться, ни адаптироваться.

– Но эта флотилия и есть доказательство того, что они задумались над проблемой, – возразил Кайли, офицер-тактик. – Они поняли, что необходимо, чтобы нас превзойти, и постарались это найти. Самая что ни на есть адаптация.

– Они постарались что-то украсть, – сказала Той.

– Договор о союзничестве едва ли можно назвать кражей.

– Я не верю, что они на это способны. Они отыскали наследство тех, кто перешел на постфизическую стадию развития, и воспользовались им, чтобы повысить боевую мощь.

– И это тоже своего рода адаптация.

Дискуссия длилась бесконечно, поскольку все четверо занимали различные позиции. На выполнение задания спор не влиял, хотя насчет Джиована, второго тактика, Люций испытывал некоторые опасения. Его вариант решения проблемы окайзенов был отталкивающе жестоким. Люций считал, что после загрузки в АНС Джиован присоединился бы к фракции Ускорителей, если не к Изоляционистам или еще более радикальным Дарвинистам. Сейчас, когда в руках Джиована было управление колоссальным арсеналом корабля, Люция больше всего тревожила вероятность противостояния всей флотилии. Однако до сих пор убеждения членов команды никак не влияли на профессионализм. Люций был уверен, что выполнит задание адмирала Казимира.

Уже восемнадцать часов «Енисей» скользил рядом с флотилией чужаков, оставаясь в режиме невидимости. К огромному облегчению Люция, все корабли принадлежали Окайзенской Империи.

– Если только они не овладели технологией скрытности, – заметил Кайли после первого часа мониторинга.

– Нельзя скрыть двигатель с червоточиной непрерывного цикла, – заявил Джиован. – Можно только минимизировать эмиссию гипердвигателя и снизить эффект искажений. Для сенсоров высшего уровня скрытного режима не существует. Скрытность и обнаружение постоянно ведут борьбу за превосходство.

– Но мы ведь ничего не нашли? – спросил Люций.

– Нет, капитан, – ответил Джиован. – Мы, конечно, могли бы воспользоваться активным сканированием, но тогда обнаружили бы себя.

– Давайте не усложнять. Продолжайте фиксировать их переговоры. Надо отыскать командный корабль.

Иерархия в окайзенской флотилии в точности повторяла иерархию Империи, где гнездо Императора обладало неограниченной властью. Отдельные капитаны почти не пользовались свободой действий. Перехваченные переговоры подтверждали этот порядок, и один из кораблей отсылал инструкции для всех остальных. Переговоров между судами почти не велось.

Таким образом командный корабль вскоре был обнаружен, и Люций, вызвав адмирала Казимира, получил приказ на пресечение.

«Лишите их сверхсветовой скорости, – сказал Казимир, – и доставьте наше предупреждение. Флотилия должна повернуть назад, или все их корабли будут выведены из строя».

– Я не уверен, что мы сумеем это сделать, – сказал Люций. – «Енисей» отлично оснащен, но здесь больше двух с половиной тысяч кораблей, включая девятьсот «Старфлайеров». Если хотя бы двадцать из них объединят усилия, они смогут пробиться сквозь наши барьеры.

«Люций, я и не думал блокировать флотилию в глубоком космосе, хотя они и вышли далеко за пределы Окайзенской Империи. У них просто нет ни сил, ни средств на спасательную операцию. Могут пострадать экипажи. Я не хотел бы, чтобы эти действия остались на моей совести или на совести моих офицеров. Нет, сегодня мы только напомним им о нашем технологическом превосходстве. Я полагаю, этот прием придется повторить несколько раз, пока они не поймут, что физически не смогут добраться до своей цели».

– Понятно, сэр, – с облегчением произнес Люций.

Все четверо членов команды уселись в свои кресла в главной каюте и подключились к интел-центру. Таким образом они получили обзор с передней части фюзеляжа. Внизу плавно изгибался корпус «Енисея» – широкий цилиндр длиной восемьдесят метров с конической носовой секцией. В средней части от него отходили три радиальные лопасти, поддерживающие сужающиеся книзу оружейные обтекатели. Равномерное голубоватое свечение гиперпространства создавало впечатление, будто они плывут по морю на яхте.

Люций отметил в голубой дымке созвездие темных штрихов, окруженных зеленоватым туманом экзотической энергии, – боевой флот окайзенов, Люций вел «Енисей» параллельным курсом, пока не оказался в километре от командного корабля.

– Все готовы? – спокойным голосом спросил капитан.

– Да, сэр, – откликнулся Кайли.

– Отлично. С этого момента ты управляешь боевыми системами. Продолжай сканировать – на всякий случай, если вдруг обнаружится аномальная активность. Той, приведи все системы в боевую готовность.

Люций внимательно осмотрел корабль чужаков. Широкий овоид длиной двести пятьдесят метров с почти плоскими краями, словно с закругленными крыльями. Поверхность корпуса казалась неровной, усеянной беспорядочно расположенными шишками, будто во время полета корабль оброс ракушками. Сканирование не передавало цвета, но Люций знал, что тот тускло-серый, с рыхлыми зелеными пятнами. С тех пор как окайзены овладели технологией полуорганической экструзии, все их корабли красились одинаково.

– Блокируй его, – приказал он Кайли.

Генераторы «Енисея» выбросили мощные, яростно пульсирующие волновые фронты, нарушившие плавное течение потоков экзотической энергии вокруг «Старслайера». По червоточине помчалась волна нестабильности. Кайли, проанализировав усилия модификаторов чужого корабля, быстро блокировал их выбросом энергии из систем «Енисея». Остальная флотилия после разрыва псевдоматерии быстро пронеслась мимо и через секунду уже скрылась в голубой пелене.

Пространство-время мгновенно вступило в свои права, и голубая дымка сменилась непроницаемой чернотой, нарушаемой лишь ярким сиянием звезд. Массивный боевой корабль окайзенов в восьмистах метрах от «Енисея» начал неуклюже разворачиваться. Защитные поля тревожно замерцали от выбросов энергии блокированного двигателя.

– Вниманию корабля окайзенов, – начал передачу Люций. – К вам обращается экипаж корабля Флота Великого Содружества. Вам предписывается немедленно повернуть флотилию и возвратиться, в противном случае…

– О черт! – воскликнул Джиован.

В километре от «Старфлайера» неизвестно откуда появился корабль сферической формы. Его защитное поле оказалось непроницаемым. На «Енисее» не смогли даже получить скан квантовых искажений, чтобы определить тип двигателя.

– Адмирал, – в отчаянии крикнул Люций. – Мы не можем…

Неизвестный корабль выстрелил.


– Что за чертовщина! – рявкнул Гор, когда оборвалась связь.

Казимир был настолько ошеломлен, что на просмотр информации трансмерной линии ему потребовалась целая секунда. Тактическая группа предоставила несколько возможных вариантов, и в большинстве случаев упоминалась вероятность использования окайзенами оружия, полученного от развитых рас. Но никаких более точных сведений не было.

– Это совершенно незнакомый мне дизайн, – сказала Иланта. – А в регистре военной разведки имеются корабли сферической формы?

– Некоторые расы используют форму шара, – медленно произнес он, просматривая более упорядоченные сведения, предоставленные его юз-дублем. – Но мы не зарегистрировали ничего, что могло бы так быстро вывести из строя корабль класса «Река».

– Вывести из строя? – резко бросил Гор. – Так теперь политкорректно принято называть уничтожение?

– Пока нам известно лишь то, что трансмерный канал связи с «Енисеем» не действует, – заметил Казимир.

– Да брось!

– Боюсь, тут я согласна с Гором, – сказала Иланта. – Это был не предупредительный выстрел. «Енисей» – боевой корабль, один из лучших для операций на дальних расстояниях. И последнее, что у него вышло бы из строя, – это система связи. В конце концов, мы поддерживали контакт с Джастиной, пока ее не поглотила Бездна.

– Мой персонал проведет полный анализ, – сказал Казимир. – Это поможет определить характер атаки.

– Оружия, ты хотел сказать, – поправил его Криспин. – Я тоже согласен с Гором. Адмирал, не стоит прятаться за словами. Мы все здесь давно через это прошли.

– Вы правы, – признал Казимир.

Как ни тяжело, но ему пришлось согласиться с остальными: «Енисей» со всем его экипажем погиб. Казимир не терял кораблей уже шестьсот лет, со времени последней волны агрессии Окайзенской Империи. Команда, безусловно, будет оживлена, но он все еще не мог смириться с тем, что послал навстречу противнику недостаточно оборудованный корабль. Это классический провал командования: переброска сил при недостатке информации в уступку политическому давлению. Поразительная непредусмотрительность!

– В свете сегодняшней катастрофы я предлагаю послать на перехват флотилии Окайзенской Империи флот устрашения, – сказала Иланта. – Я не думаю, что у нас есть выбор. После гибели «Енисея» перед нами встала реальная и серьезная угроза всему Великому Содружеству. Кто знает, на что способен этот корабль?

– Они все еще очень далеко от нас, – возразил Казимир. – И пока они приближаются, мы можем попытаться определить их полный потенциал.

– Ты берешь на себя ответственность за наше будущее, – сказал Криивэн. – И я, к примеру, этого не могу позволить.

Казимир бросил в его сторону уничтожающий взгляд.

– Не думаю, что один неизвестный корабль предвещает гибель нашей цивилизации.

– Ты не знаешь, один он или их много, – заметила Иланта. – И не знаешь, воспользовались они своим самым мощным оружием или это их эквивалент нашего лука со стрелами. Казимир, что с тобой? Тебе поручено защищать всю нашу расу. Вот и поступай в соответствии со своим долгом.

– Я ни на миг не забываю о своем долге. И настаиваю на продолжении разведывательной операции по отношению к этому возможному союзнику окайзенов. Я бы предложил послать еще одну группу, чтобы подробнее узнать об уровне угрозы. У нас еще есть время, а наносить решающий удар без достаточной информации я не намерен.

Иланта обвела взглядом всех, сидящих за столом.

– Я поддержу это предложение при условии, что ты хотя бы мобилизуешь силы решающего удара. Если и следующая группа будет уничтожена, тогда против окайзенов выступит флотилия устрашения.

– Я поддерживаю такой вариант, – сказал Гор.

Трое остальных участников тоже выразили согласие.

– Я направлю туда четыре корабля класса «Столица», – сказал Казимир. – Для прибытия на место им потребуется пять дней.

– Я не знаком с вашей классификацией, – сказал Джон Телвелл. – Эти корабли входят в состав флотилии устрашения?

– Нет. Они классом ниже. Но я уверен, что они справятся с заданием и нам удастся больше узнать о союзниках окайзенов.

После того как все остальные разошлись, в реальности восприятия остались Гор и Казимир. За окном неслышно падали сверкающие ледяные метеориты, оставляющие на темном небе паутину электронных следов.

– Знаешь, за всю свою жизнь при всех привилегиях в АНС я так и не смог найти ни малейших сведений о флотилии устрашения, – произнес Гор.

– Хорошо, что не смог, – ответил Казимир. – Это наше абсолютное оружие защиты. И его природа не должна быть предметом слухов и дискуссий, с какими бы добрыми намерениями они ни велись. Достаточно того, что оно у нас есть.

– В этом-то все и дело. В глубине сознания я так и остался архаичным типом, привязанным к физическому миру и не доверяющим политикам. Мне бы не хотелось думать, что все наши надежды на выживание базируются на покерном блефе космического масштаба. – Золотое лицо Гора смотрело прямо на Казимира. – У нас действительно имеется флотилия устрашения, а? Она реальна?

– Реальна, дед. И если союзники окайзенов окажутся сильнее, чем корабли класса «Столица», я лично поведу ее в бой против флотилии Империи.

– Ну тогда ладно. Прости за стариковские причуды.

– Конечно.

– А что же мы будем делать с твоей матерью?

– Ждать, пока она с нами не свяжется.

– Ты считаешь, что это реально?

– Я думаю, она, возможно, уже стала мэром Маккатрана.

– Да, – протянул Гор. – Не исключено, что ты прав. Но как мы об этом узнаем?

– Спросим Второго Сновидца.


Аарон показывал неплохое время. Он уже проделал в обратном направлении весь маршрут до лагеря Олхава. Остался только один бросок в девять сотен километров по пересеченной, замерзшей и радиоактивной местности – и он вернется в Каджаани. А там его ждет геологический кошмар и несколько уцелевших бедняг из дальних лагерей, предпринимающих жалкие попытки спастись. И все же это его единственный шанс. И не потому, что игра со смертью его сильно волновала. Просто оставалась всего одна возможность выполнить миссию. Он до сих пор не переставал злиться на себя за непростительную доверчивость. Иниго, должно быть, разыгрывал его с самого первого момента, когда Аарон добрался до раскопок. Усыплял его бдительность нерешительными мыслями и показными сомнениями, позволяя им просачиваться в Гея-сферу.

«Глупо. Я бы ни за что этого не допустил, если б мыслил правильно».

Впрочем, для самобичевания было слишком поздно. Если удастся отсюда выбраться, он должен строго следить за своими мотивациями и реакциями, чтобы под натиском неизвестных факторов не деградировать еще больше.

Местность, по которой он бежал сейчас, представляла собой холмистое вулканическое плато, лишенное растительности и скованное толстой коркой льда после наводнения незадолго до окончательного понижения температуры. Разбушевавшиеся потоки вырвали из основной породы фрагменты скал, и они так и остались торчать над тускло-серой поверхностью. Ледяная пыль летала в воздухе, словно утренний туман. В тени холмов, где не было ветра, клубились плотные тучи, осыпавшие Аарона градом, когда он пробивался сквозь их пелену.

Его макроклеточные ячейки все еще принимали сигналы маяков вплоть до Каджаани. Никаких переговоров, кроме его собственного сигнала бедствия, на линии связи не было. Маяки просто остались крошечными искорками виртуального света во враждебном мире. Следующий должен был встретиться через восемь километров.

Юз-дубль доложил Аарону, что на него направлен чей-то коммуникационный луч. Он недоверчиво тряхнул головой, решив, что это еще одна попытка подсознания сбить его с толку. Но дисплей экзо-зрения начал показывать вполне убедительную информацию. Источник сигнала находился прямо над его головой и работал на той частоте аварийной линии, на которой Аарон отправлял призыв о помощи.

«Это „Линдау“, корабль-разведчик Флота Содружества. Вы слышите нас?»

Аарон остановился и задрал голову к жуткой мешанине темно-серых туч.

– Алло?

Коммуникационный луч мгновенно усилился и сфокусировался.

«Великий Оззи, кто вы?»

– Кириал, – ответил он, воспользовавшись именем одного из членов реставрационной команды, с которым разговаривал в Каджаани.

«Ну, Кириал, это самый счастливый день в вашей жизни. Оставайтесь на месте, мы спустимся и заберем вас».

– Вы нашли кого-нибудь еще?

«Нет, к сожалению. Вы первый».

Аарон стоял и ждал, пока корабль, освещенный фиолетовыми молниями, пробивался сквозь тучи. Инграв-системы, с трудом справляясь с ветром, спускали его метр за метром. Это был широкий цилиндр длиной тридцать восемь метров, с мощными сенсорными установками в коротких и толстых выступах в районе средней секции. Два кольца термоизлучателей в задней части корпуса светились рубиновым огнем, указывая на колоссальный расход энергии, требуемой для сохранения стабильности в этой бушующей атмосфере. Снежные заряды выбивали из защитного поля голубые искры.

Наконец из носовой и кормовой части корабля выдвинулись Малметаллические опоры, и «Линдау» остановился в десяти метрах от Аарона.

– Вы не поверите, как я рад, что вы меня отыскали, – обратился Аарон к своим спасителям.

«Отдаленно представляем. – Из открывшегося шлюза появился короткий трап. – Простите, но нам приказано соблюдать осторожность. Пока еще неизвестно, кто атаковал базу реставраторов. До сканирования и подтверждения вашей личности вы останетесь в изоляторе».

– Парень, ты можешь даже переспать с любой из моих дочерей, мне все равно. Хочешь, я передам тебе их коды в унисфере? Девочки у меня хорошенькие.

Аарон активировал все имеющееся у него оружие на полную мощность, настроил энергетические потоки бионоников в режим экстремального боя и шагнул на трап.

Джастина

Первый момент после того, как Джастина поняла, что не погибла, был самым безмятежным во всей ее жизни. Словно пятилетняя девочка, она вообразила, будто поднимается к библейским небесам. Не хватало только ангелов. Наконец, осознав, что она еще жива, Джастина осмотрелась по сторонам, и благостное чувство, словно уязвленное ее практичностью, быстро рассеялось. Она слышала стук своего сердца. Она дышала. Дисплей экзо-зрения показывал, что тело работает нормально, включая макроклеточные ячейки и биононики. В каюте по-прежнему было светло. Гравитационное поле не изменилось.

– Статус? – спросила она интел-центр «Серебряной птицы».

«Системы жизнеобеспечения функционируют. Вторичные системы после повреждения поддерживают оптимальный режим. Гипердвигатель неработоспособен».

– Что с ним произошло?

От паузы перед ответом интел-центра у нее похолодела спина. Если на диагностику повреждений требуется так много времени, ущерб должен быть значительным. Она встала и шагнула к кухонной нише. Боль в ногах и спине после многочисленных падений вызвала у Джастины резкий вздох.

«Квантовое состояние этого места не соответствует внешним параметрам Вселенной».

– Ого, – воскликнула Джастина. Она уставилась на переборку, за которой находился интел-центр. Что ж, давно не секрет, что в Бездне все по-другому. – Ладно, покажи мне, что это за место.

Экзо-зрение окутало ее изображением, собранным с наружных сенсоров. Мягкое мерцание туманностей Бездны вызвало у Джастины восхищенный вздох. Кое-где среди обширного океана сияния она заметила какое-то движение, совсем как то, которое видел Идущий-по-Воде, когда смотрел в небо Кверенции. Звезды, отстоящие от нее на много световых лет, ярко просвечивали сквозь неоднородную пелену.

«Постой… много световых лет… Во всех направлениях?» – вдруг ужаснулась она.

– Где находится граница Бездны?

«Неизвестно», – ответил интел-центр.

– Но мы миновали ее меньше минуты назад.

«Да».

Проклятье!

– А как насчет близлежащих объектов? Ты что-нибудь обнаружил? – и мысленно добавила: «Вроде Небесного Властителя?»

«Никаких откликов радара в пределах пяти миллионов километров. Никаких визуальных признаков значительной массы. Гис-радар неработоспособен. Локального гравитационного поля не обнаружено».

– Черт! Меня выбросило посреди пустоты.

Джастина упала в кресло, не зная, что подумать или предпринять. Затем она вспомнила об одном из чудес Бездны. Это показалось ей интересным. Она нерешительно улыбнулась и остановила взгляд на бокале охлажденного белого вина, только что приготовленного для нее кулинарным процессором. Закрыв глаза, она попыталась мысленно найти его. В темноте возникли странные тени, гораздо более тусклые, чем в Гея-сфере. Джастина резко подняла веки. Про-взгляд!

– Отлично, попробуем кое-что другое.

Она усмехнулась, глядя на бокал, и представила себе, что тянется к нему рукой и поднимает. Поверхность светлой жидкости подернулась рябью. И вдруг донышко бокала чуть-чуть приподнялось.

– Есть!

Она восторженно рассмеялась. Еще десять минут, и бокал приподнялся на пару дюймов.

«Прекрасно. Нельзя сравнить с силой Идущего-по-Воде, но я ведь только что попала сюда. И все это реально. Реальны все до единого сны Иниго. С ума сойти!»

– Приступай к каталогизации созвездий, – дала она команду интел-центру. – Попробуй найти хоть одно, соответствующее тем, что видны с Кверенции. И определи ближайшую звезду.

Интел-центр приступил к выполнению задания, а Джастина решила принять душ – настоящий душ с водой и гелем, без современной споровой чепухи. Полет через Пучину потребовал колоссального напряжения, и она чувствовала себя измотанной до предела, да еще все тело было покрыто синяками. Хрупкая связь с отцом через трансмерный канал донесла до нее поддержку и ободрение большей части ее расы, и тогда это вдохновляло Джастину. Теперь прежнее чувство сменилось тяжким грузом ответственности. Она стала послом целой вселенной в совершенно другой вселенной. Ее несчастному старому биологическому мозгу было трудно с этим свыкнуться.

После душа она съела хорошую порцию запеченного лосося с джерсейским картофелем и мятным маслом и запила все это шампанским. Джастина уже заканчивала десерт с малиной, а интел-центр все еще не нашел ни одной знакомой туманности. Джастина заснула ровно через минуту после того, как легла на выдвинутую каютой кровать.

Через десять часов она проснулась отдохнувшей и сразу же нетерпеливо занялась изучением информации. Интел-центр так и не обнаружил ни одной распознаваемой туманности даже при тщательном сравнении трехмерных схем, которые ему удалось построить. Они не совпадали, с какого бы угла их ни рассматривали. Или Джастина оказалась очень далеко от Кверенции, или внутри Бездны прошло так много времени, что туманности изменились до полной неузнаваемости. И тот и другой вариант не сулили ничего хорошего.

Ближайшая звезда находилась на расстоянии трех световых лет. Между нею и кораблем не было обнаружено никаких признаков материальных объектов.

Джастина позавтракала и напомнила себе, что не надеялась на легкий путь. Возможно, Небесные Властители уже плывут к ней, не изменяя своей великолепной безмятежности. В конце концов, эти существа передвигаются с меньшей скоростью, чем скорость света.

Днем она старательно втерла лекарственную мазь в места ушибов, потом вызвала тренажер и целый час разминала мускулы. Затем она отправилась спать, оставив в каюте негромкую музыку и не ощущая ни малейшего раздражения по отношению к Небесным Властителям – чувствуя разве что слабый намек на клаустрофобию. А может, на агорафобию. Какое чувство будет испытывать существо, оставшись наедине со всей вселенной? Боязнь ограниченного пространства или бесконечно далеких горизонтов, сопровождаемую одиночеством?

На второе утро она заказала себе легкий завтрак из яиц и тостов. Чашка со свежевыжатым соком куранжа – очень легкая, надо отметить, – пролетела по воздуху от кулинарного процессора через всю каюту и опустилась точно в подставленную физическую руку.

– Ура! Берегитесь, бандиты и Ранали! В городе появилась новая девчонка-задира.

Два дня спустя все туманности были проанализированы самым тщательным образом. Джастине пришлось признать простейший факт: она безнадежно заблудилась.

Она проверила состояние корабля. Главный преобразователь массы мог снабжать ее энергией почти до бесконечности. Небольшой репликатор седьмого уровня был в состоянии произвести большинство компонентов корабля. Нескольких роботов, имеющихся на борту, было достаточно для всех видов работ. И, к худу или к добру, медицинская камера могла продержать Джастину в стазисе больше ста лет, обеспечивая полную сохранность нынешнего тела. Кроме того, в случае крайней необходимости она могла вырастить клон и загрузить хранящиеся отдельно воспоминания. В целом это был довольно мерзкий способ обеспечивать бессмертие.

Вскоре интел-центр информировал ее о некоторых досадных неполадках. Не все системы сохраняли стабильность постоянно. В отчетах о работе устройств она заметила упоминания о неожиданных сбоях. Но при проверках в режиме реального времени они исчезали, а анализ ни разу не обнаружил причин их возникновения. Единственным общим фактором было то, что эти сбои чаще возникали в самых сложных системах.

Джастина еще день потратила на принятие решения. Вернее, на то, чтобы смириться с досадной необходимостью. Корабли, доставившие на Кверенцию предков Идущего-по-Воде, спустились с неба или упали – ни в одной легенде точно не сообщалось. Тем не менее больше эти корабли не взлетали.

Было в Бездне что-то такое, что противостояло технологиям – возможно, другая квантовая структура, связывающая здешнее пространство-время. Смущала и общая концепция ментального верховенства, господствующая в Бездне. Как будто Властитель привел в действие какие-то факторы, мешающие работе корабля. А могло быть и так, что коллективный разум ядра препятствовал полету «Серебряной птицы».

Джастина ничуть не сомневалась, что «Серебряная птица» намного надежнее старых кораблей колонистов, каким-то образом добравшихся сюда несколько столетий назад. В первую очередь она поручила интел-центру провести тщательный анализ квантовой структуры и определить, можно ли внести изменения, чтобы вернуть функцию сверхсветовой скорости. Затем воспользовалась портативным узлом восприятия, имевшимся на борту, чтобы усилить свои мысли, и составила приветственное послание Небесному Властителю, прося найти ее и встретиться. Она перевела систему в режим непрерывного излучения.

После этого инграв-установка начала разгонять ее небольшой корабль до семидесяти процентов от скорости света по направлению к ближайшей звезде. Если ничего не изменится, путь займет у нее четыре года, а защитные поля при такой скорости смогут уберечь корабль от пылевых облаков.

Джастина дала команду интел-центру оживлять ее через определенные промежутки времени или в экстренных случаях. В последний раз просмотрела показания сенсоров. Снаружи ничего не изменилось. Наконец она вошла в медицинскую камеру и запустила процесс погружения в небытие.

Десятый сон Иниго

Театр «Пуалю» располагался в середине переулка Доулон в районе Кобара. Снаружи его можно было и не заметить: театр занимал подвальное помещение магазина игрушек, чьи витрины пестрели раскрашенными деревянными куклами и собачками. Узкая дверь находилась в углублении между витриной и мастерской кожевника. Два швейцара стояли по обе стороны от входа и притопывали ногами, стараясь согреться в прохладную полночь.

Эдеард и Кристабель подошли к театру за четверть часа до начала представления. Эдеард сдвинул капюшон куртки, и швейцар сначала вздрогнул, но сразу же заулыбался.

– Нас известили о вашем приходе, – сказал он. – Добро пожаловать в «Пуалю», Идущий-по-Воде и вы, госпожа.

Дверь открылась, за ней оказались округлые ступени, ведущие в подвал. Снизу потянуло теплом, донесся гул голосов и негромкая игра на гитаре.

– Он скоро начнет, – добавил швейцар вслед Эдеарду и Кристабель.

С каждым шагом вниз становилось все теплее. Эдеард заметил волнение в мыслях Кристабель и ее нерешительную улыбку, когда они вошли в сам театр. Это было просторное сводчатое помещение с нишами в стенах, где находились буфеты, предлагающие напитки и легкую закуску. Узкую светящуюся полоску в центре потолка дополняли масляные лампы в кованых решетчатых колпаках. Эдеард настороженно покосился на их стеклянные резервуары. В дальнем конце зала поднималась деревянная сцена, и стоящий на ней гитарист пытался своей игрой заглушить голоса собравшихся.

Кристабель сняла пальто. Стоящие рядом люди с любопытством посмотрели на ее голубое шелковое платье, отделанное перламутром. Затем Эдеард сбросил плащ, открыв черно-алый мундир с серебряным поясом и снежно-белой рубашкой. Его наряд вызвал еще больше удивленных усмешек.

– А, вот и наши щеголи, – громко окликнул их Максен.

Кристабель с улыбкой обняла Максена. Потом подошел Динлей и принес Эдеарду бокал. Бойд приветствовал их веселым смехом, Сарья обнялась с Кристабель, а слегка подвыпившая Кансин крепко поцеловала Эдеарда.

– Что вас задержало? – спросил Динлей.

Его рука лежала на плечах рослой девицы с огненно-рыжими волосами, спускающимися до самой талии. Эдеард с трудом удержался, чтобы ничего не сказать – Динлей всегда выбирал девчонок, не уступавших ему ростом.

– Приятная вечеринка, – ответил он.

Кристабель рассмеялась и погладила его по щеке.

– Мой бедный мальчик. Он так храбро держался, – пояснила она его сослуживцам. – Все папины друзья стремились поговорить с ним за ужином, а они такие же старые и скучные, как и папа. А потом все их дочки непременно хотели с ним потанцевать.

Эдеард смущенно пожал плечами.

– Такова цена славы, – сказал он Бойду.

– Не обращай внимания, – посоветовал ему Максен. – Все это временно. Лет через десять от славы останутся далекие воспоминания да загадки в салонных шарадах под Новый год.

Эдеард поцеловал Кристабель.

– Видите, я стараюсь стать достойным членом общества.

Она рассмеялась и в ответ обняла его. Им было легко и просто вместе. Они радостно улыбались друг другу и не испытывали ни малейшего напряжения. Эдеард знал, что ждать осталось недолго, и предвкушение наполняло его сердце приятным теплом. Кристабель ничем не напоминала тех девчонок, которых он выбирал просто ради секса или ради уютного комфорта, как Джессиль. Он и Кристабель станут самой прекрасной парой, какую только могут составить два человека.

– А вот и он, – воскликнул Динлей.

На сцену легкими шагами вышел Дибал. Он приветствовал зрителей взмахом руки, и в ответ послышался радостный гомон. Следом за ним на сцене появился и его оркестр: три барабанщика, саксофонист, пианист и еще два гитариста. Возможно, из-за отблесков ламп с маслом джамолара или из-за прекрасного вина, выпитого во время приема, Эдеарду показалось, что Дибал и его оркестр сияют разноцветной радугой. Все музыканты вышли в немыслимо ярких костюмах, и Эдеард присоединился к восторженному приветственному хору.

Громкие и ритмичные песни были нисколько не похожи на мелодии, исполнявшиеся на приеме. В них говорилось о любви и разлуке, предательстве и коррупции, они осмеивали и разоблачали поступки членов Высшего Совета. Они были злыми. Печальными. Стихи Дибала отлично ложились на музыку. Эдеард и Кристабель энергично танцевали. И пили. Он даже сделал пару затяжек кестрика из пущенных по кругу папиросок. Его примеру последовала и Кристабель. После первого же вдоха ее мысли стали излучать неистовый восторг.

Выступление Дибала длилось около часа. Достаточно долго, чтобы Эдеард вспотел. К концу второго отделения по стенам зала побежали ручейки конденсата.

– Это было великолепно, – сказала Кристабель, обнимая Эдеарда. – Не могу поверить, что Совет все еще у власти. Да здравствует революция! – крикнула она, высоко поднимая сжатую в кулак руку.

Он тоже обнял ее и прикоснулся носом к ее щеке.

– Ты ведь говоришь о своем отце.

– Какая разница! – Она закружилась на месте. – Спасибо, что взял меня на концерт.

– Я долго ждал случая послушать Дибала.

– Почему?

Эдеард пожал плечами. Люди обходили их, направляясь к ступеням, ведущим на улицу. Все они казались уставшими и счастливыми.

– Я просто не хотел идти один, – сказал он.

Ее ответная улыбка оправдала риск некоторого несоблюдения истины.

Друзья вышли в переулок Доулон, распрощались и разошлись в разные стороны. В этот час на улицах было почти пусто. Эдеард застегнул накидку и снова обнял Кристабель. Она положила голову ему на плечо, всеми своими мыслями выражая полное удовлетворение. Под ночным небом, расцвеченным бледными сполохами туманностей, они пошли к заводи в конце Садового канала. Возможно, из-за кестрика, но Эдеарду показалось, что он заметил яркую вспышку. Особенно сильным было сияние, окружающее Хоньо.

– Ты часто это делаешь, – промолвила Кристабель.

– Что?

– Разглядываешь туманности.

– Разве? Я просто размышляю о том, что мы о них знаем.

– Я могу назвать большинство туманностей.

– Да, конечно, но разве это знание? Что они собой представляют? Как ты думаешь, наши души смогут парить между ними?

– Заступница говорит, что именно это и ожидает нас, если мы не будем вести достойную жизнь.

– Угу, – раздраженно произнес он, вспоминая нескончаемые субботние часы, когда еще маленьким мальчиком приходил в эшвилльский храм, а матушка Лореллан монотонным голосом читала заповеди Заступницы.

«А кто решает, что достойно, а что нет?»

Кристабель теснее прижалась к нему, стараясь понять, что значат странные сомнения, проникшие в его мысли.

У причала на краю заводи ее поджидала личная гондола с небольшой полотняной каютой и белым фонарем на крыше. Внутри оказалось очень тесно, так что Эдеарду и Кристабель пришлось прижаться друг к другу, чтобы уместиться на скамье. Кристабель накинула им на ноги меховую полость. А как только гондольер отчалил и направил лодку вверх по Садовому каналу, Эдеард стал целовать Кристабель. Он пропускал сквозь пальцы пряди ее роскошных волос, пробовал на вкус ее губы, щеки и шею, потом снова возвращался к губам. Она стонала от возбуждения, не скрывая своего восторга. Казалось, что сплетаются вместе даже их мысли.

Наконец Кристабель отстранилась, и на ее лице вспыхнула нежнейшая из улыбок, какие он только видел.

– Что? – спросил Эдеард.

Он не мог ошибиться в ее чувствах. Такой открытой, как Кристабель, не была ни одна из его девчонок.

– Я готова к этому, – промурлыкала она. – И знаю, что ты тоже готов.

– О да, – подтвердил он.

– Вот только…

– Твой отец?

– Нет, на самом деле ты нравишься папе. Он не так привержен традициям, как может показаться со стороны.

Эдеард не сумел сдержать недоверчивой усмешки:

– Понятно.

– Мне кажется, мы оба понимаем, что это не случайная короткая связь.

– Да.

Ее слова затронули какие-то струны в его подсознании, но он отмахнулся от смутного ощущения.

– Поэтому я хочу, чтобы все было правильно.

– Все так и будет.

Она легонько поцеловала его.

– Сейчас очень поздно. Мы оба целый вечер праздновали. А тебе в семь утра заступать на смену. Это не очень хорошо.

– Ты права.

– Я знаю, что у тебя был неудачный опыт с Ранали. Но у нашей семьи тоже есть пляжный домик за границей города. Очень уютный. Я бы хотела, чтобы мы отправились туда. Только ты и я. На неделю.

Он всем своим существом ощущал ее чувства, обращенные к нему, и ее высказанные шепотом предложения, ее нескрываемое желание, пробудили в нем не меньшую страсть, чем огонь, зажженный под влиянием Ранали.

– Тебе нравится эта мысль?

– Да. – У Эдеарда так перехватило горло, что он с трудом выталкивал слова. – Да, нравится.

– Я не буду на тебя давить. Если хочешь, я сегодня же пойду с тобой в твою квартирку.

– Нет. Пляжный домик – это так заманчиво.

– Правда? – Она потерлась щекой о его лицо. – Спасибо. Спасибо, что ты даешь нам шанс.

Гондола свернула в Быстрый канал и направилась к Высокой заводи. Они больше не целовались. Они улыбались и смотрели друг другу в глаза. Эдеард отчетливо видел мысли девушки: напряжение, физическая страсть, волнение, смешанное с предвкушением. Любовь. Он прекрасно сознавал, что все это отражается и в его разуме. Открытость… как приятно…

На причале у особняка их ждал Гомелт. Выходящую из гондолы Кристабель он встретил улыбкой.

– Доброе утро, госпожа. Приятно провели время?

Она ответила теплым взглядом.

– Да, спасибо, очень приятно.

Гомелт перевел взгляд на Эдеарда. Тот пытался сохранить бесстрастное выражение лица и мыслей, но позорно провалился. Гомелт коротко кивнул ему.

– Мой отец еще не спит?

– Нет, госпожа, он лег несколько часов назад. Бодрствуем только я да ночная смена охранников.

– Понятно. Ну спокойной ночи, Идущий-по-Воде.

– Спокойной ночи, госпожа.

Гомелт удивленно посмотрел на него, а потом вслед за Кристабель стал подниматься по деревянной лестнице.

«Ты сможешь уехать в следующий вторник?» – телепатическим посылом спросила его Кристабель.

Эдеард ни на секунду не задумался об ожидающем его колоссальном объеме работы и расписании встреч, которое придется переделывать. А через неделю после того вторника ожидалась церемония выпуска – ее он просто не имел права пропустить. Ему придется нелегко.

«Смогу. Чего бы мне это ни стоило».

«Буду надеяться, что ты справишься».

Он в последний раз увидел ее на верхней ступеньке. Улыбка Кристабель говорила о ее нетерпении. Эдеард не мог не признать ее очарования. Максен не зря говорил, что она хорошенькая.

Гондольер перевез Эдеарда на другую сторону канала, откуда через Силварум лежала дорога в Дживон. На мосту через Входной канал его встретили два скучающих и сонных констебля. Оба очень удивились, увидев Эдеарда так рано утром, но он задержался, чтобы с ними поговорить. Это было полезно с точки зрения политики, как постоянно указывал ему Финитан: выстраивай добрые отношения, потому что ты не знаешь, когда понадобится поддержка.

Политику, как понял Эдеард, никогда нельзя игнорировать, живя в Маккатране. Финитан ловко воспользовался случаем с похищением девочки и добился нужного результата при голосовании после Праздника прощания. Та же самая политика не позволила гондольерам устроить еще одну забастовку, как они грозились, поскольку это выглядело бы как поддержка похитителей. В настоящий момент город был на стороне Идущего-по-Воде. Эдеард понимал, что это ненадолго, что он еще обязательно столкнется с попытками изменить настроения в Совете и аннулировать ордера на выдворение. Скорее всего, такое противодействие никогда не прекратится. Ему следовало бдительно следить за ситуацией, и он старался изо всех сил.

Но сегодня все его мысли занимала Кристабель. Пытался он сосредоточиться на графиках дежурств, или встречался с главами районов, или следил за бандитами – но все время думал о ней. Он думал о ней, просыпаясь по утрам. И во время патрулирования он тоже думал о ней, вспоминал ее смех, ее черты, ее запах, вспоминал их разговоры о самых обычных вещах. А когда в конце дня выкраивал несколько свободных часов и проводил их с ней, Кристабель заслоняла собой весь остальной мир.

И вот теперь они станут любовниками по-настоящему.

Эдеард добрался до дома всего за несколько часов до рассвета, когда ему предстояло вести патруль по Дживону и вокруг Тайхо. В мыслях была кутерьма: он то пытался придумать, как изменить график дежурств, чтобы освободить себе целую неделю, то вспоминал, как Кристабель прижималась к нему в гондоле. Вспоминал ее улыбку. И свое обещание. Отделению придется нелегко в его отсутствие, но Эдеарду было все равно. Он охотно забыл бы о Маккатране. Они с Кристабель станут любовниками. Он с трудом в это верил и чувствовал себя счастливым как никогда.


В одном отношении Кристабель и Ранали мало чем отличались друг от друга: в том, что касалось понимания фразы «только ты и я». Хотя надо признать, что Кристабель взяла с собой только трех личных слуг, а не пятерых, но ее экипаж сопровождала повозка, до отказа загруженная багажом и провизией. И, конечно, при повозке была команда возниц с подмастерьями и охранники с ген-волками, отобранные лично Гомелтом.

Эдеард не возражал бы против всего этого, если б можно было сразу отправиться в путь. Но сначала предстояло проститься с многочисленными (и весьма смешливыми) подружками Кристабель, специально ради этого пришедшими в особняк семьи Кальверит. Бедняжка Мирната, расстроенная тем, что сестра и Идущий-по-Воде не берут ее с собой, прощалась как будто навсегда, так что пришлось пообещать привезти ей подарки и сладости. Кроме того, Эдеард должен был пожать руку ее отцу и поклясться, что с его драгоценной дочерью не случится ничего плохого. И все это – под бесстрастным взглядом Лорина, наблюдавшего за приготовлениями с верхнего балкона.

Эдеард пришел в особняк сразу после завтрака, и при нем была всего одна сумка. А кучер вывел экипаж из семейной конюшни в Тайхо около полудня. Кристабель, величаво выпрямившись, сидела напротив Эдеарда на мягких подушках, ее волосы были убраны под широкий берет, и вокруг лица вились только мелкие завитки. Даже просто сидя в экипаже, не говоря ни единого слова, она казалась воплощением властности, чего Ранали при всех своих усилиях достигнуть не могла.

– Ты был нетерпелив, – надменно сказала она. – Мне пришлось скомкать прощание, так что получилось почти грубо. Имелась ли у тебя какая-то причина для подобной торопливости?

Он с трудом сохранил серьезный вид.

– Нет, госпожа.

– Вот как? Сегодня же вечером я проверю пределы твоего терпения.

– Даже твоя жестокость приносит мне радость, госпожа.

Кристабель сумела еще несколько секунд сохранять серьезность, а затем весело рассмеялась:

– О Заступница, я думала, они никогда нас не отпустят!

Она пересела к нему на заднее сиденье, и остальной путь они проделали, прижавшись друг к другу.

Дорога, ведущая из города на юг, поддерживалась в полном порядке, как и все остальные дороги на Игуру. Дважды им встретился патруль милиции, усиленный из-за растущего числа грабителей, подстерегавших путников. Эдеард подозревал, что это последствия выдавливания бандитов из Маккатрана. Многие из тех, кто попадал в списки на выдворение, просто исчезали из города. В остальном поездка вдоль побережья прошла без происшествий. Около дороги высокие пальмы, пережившие зиму, выпускали алые стрелы, вскоре обещавшие превратиться в широкие изумрудные зонтики. Поля с обеих сторон готовились к новому сезону, многочисленные отряды ген-мартышек работали на виноградниках, в цитрусовых рощах и фруктовых садах, и массивные ген-лошади уже тащили по полям тяжелые плуги. Это время года благотворно сказывалось на настроении Эдеарда, напоминая о беззаботных днях его раннего детства. Все вокруг радовалось наступлению весны.

Он не знал, как выглядит пляжный домик, – единственной загородной постройкой, которую он видел, был павильон семейства Ранали. Но когда Кристабель открыла окна и окинула Эдеарда озорным взглядом, он заподозрил, что его ждет нечто необычное. Поля вдоль дороги уже закончились. Теперь экипаж ехал между песчаных холмов, густо поросших мягкой травой. В защищенных от ветра местах росли чахлые искривленные деревца. Впереди дорога исчезала среди выступов темных скал, защищающих небольшую бухточку. Где-то рядом негромко журчал ручеек. И вот перед белой полосой пляжа, за осыпающейся песчаной дюной он увидел его.

– О Заступница, – восторженно выдохнул он.

Кристабель, разделяя восхищение, сжала его ладонь.

– Я всегда любила это место.

Она мечтательно вздохнула.

Дом представлял собой живую скульптуру. Пять древних мардубов, посаженных кругом, долгие годы обрезали и направляли. Ветви первого яруса на высоте трех ярдов над землей были переплетены в прочную платформу и усилены крепкими балками, так что образовался ровный пол. Но больше всего Эдеарда поразили стены. Стволы над уровнем пола раздваивались и ветвились, а мастера-садовники согнули их в высокие арки, а потом снова направили к центру, где вырос колоссальный полог, прикрывающий жилище от летнего солнца. Это, как заметил Эдеард, было необходимо, поскольку стенные арки оказались просто застеклены. Со всех сторон домик окружала неширокая открытая терраса.

Кучер остановил экипаж, и Кристабель повела Эдеарда по изогнутой деревянной лесенке к входной двери, где их уже ждал смотритель дома. Пожилой мужчина низко поклонился, приветствуя Кристабель, словно она была членом его семьи.

Эдеард с интересом осмотрел толстые опоры арок, удивляясь зеленым почкам, уже начавшим распускаться в складках толстой серой коры, и коротким веточкам, тщательно подрезаемым каждой осенью. Пройдет еще месяц, и стеклянные панели в свинцовых рамах почти полностью скроются за пышной листвой.

– Я поражен, – сказал он. – Я и не подозревал, что люди способны создать нечто подобное.

Он даже представить себе не мог такого дома где-нибудь в Эшвилле или в городах, через которые проходил караван.

– Деревья растут здесь уже двести восемьдесят лет, – с гордостью сказал смотритель. – Их посадил еще мой прадед. С тех пор наша семья ухаживает за ними, и, когда я уйду, мое место займет сын.

– Двести восемьдесят лет! – изумленно повторил Эдеард.

– В Маккатране мы становимся ленивыми, – сказала Кристабель. – Город все делает за нас. Но люди и сами на многое способны.

Внутри дом был разделен старинными деревянными панелями на семь комнат. Центральное помещение под сводом ветвей занимала спальня с большой круглой кроватью посередине. Хитроумное устройство из шкивов и шнуров позволяло открывать и закрывать ставни на окнах над головой. Толстая каменная плита в гостиной служила опорой для высокой печки. В ней уже потрескивал огонь, а дым выходил наружу через металлический конус.

Кристабель и Эдеард уселись на длинном диване и любовались морем, накатывавшим на берег в какой-то сотне ярдов от дома. К сожалению, до лета было далеко, и вода еще не прогрелась. У самого горизонта медленно скользил двухмачтовый торговый корабль, идущий к южным портам. Слуги и ген-мартышки суетились вокруг, раскладывая багаж, а смотритель уже зажег огонь в плите на кухне, чтобы приготовить чай.

Кристабель переплела свои пальцы с пальцами Эдеарда.

– Не беспокойся, – сдержанно сказала она. – Все слуги ночуют в коттеджах за песчаным холмом, вне пределов про-взгляда. Я бы не хотела их шокировать сегодня ночью, многие служат нашей семье не одно десятилетие.

Эдеард усмехнулся, припомнив похожие заверения Ранали, и снова повернулся к морю.

По странному совпадению пляжный домик семейства Кальверит стоял всего лишь в паре миль от бухты, где к берегу прибило труп Иварла. То утро Эдеард запомнил очень хорошо. Через неделю после Праздника прощания он получил от береговой охраны послание – его просили помочь в опознании тела. Эдеард взял в милицейских конюшнях напрокат местную лошадь и выехал из города через южные ворота.

Море и скалы не пощадили Иварла, а Эдеард еще никогда не видел, что делает вода с трупом. Его поразило то, насколько сильно раздулось мертвое тело, и немало удивил желтовато-серый цвет кожи. Тем не менее он ни на миг не усомнился, что это и есть бывший главарь бандитов.

– Никогда такого не видел, – признался пожилой охранник.

Про-взгляд Эдеарда остановился на веревках, все еще стягивающих запястья и лодыжки Иварла. В безупречно свитой веревке и аккуратно завязанных узлах была какая-то странная элегантность, несовместимая со смертью, тем более с такой. Эдеард насчитал девять глубоких ран и бросил это занятие. Умереть быстро и спокойно Иварлу не позволили.

Убийство врага встревожило Эдеарда даже сильнее, чем похищение ребенка, хотя бы по той причине, что оно свидетельствовало о существовании в городе тайной организации, о которой Эдеард и не подозревал. Допросы ближайших подручных Иварла не помогли установить имена убийц. Кроме этого, Эдеарда интересовало, что стало с душой Иварла. Покинула ли она тело тем же путем, что и душа убитого похитителя Мирнаты? Реальность душ волновала юношу сильнее, чем он мог в этом признаться.

Ночью Кристабель прогнала все его сомнения и тревоги.

Ее слуги, хоть и ночевали в домике вне пределов про-взгляда, наверняка были разбужены ее восторженными криками.

Утром они надели простые белые халаты и позавтракали на небольшой террасе, опоясывающей дом. Теплый ветерок играл с распущенными волосами Кристабель. После десерта из нескольких долек блюгрейпа она позвала горничную, чтобы расчесать спутавшиеся пряди и уложить их в дневную прическу. Девушка приступила к работе, а Эдеард, устроившись поудобнее, приказал ген-мартышкам помыть посуду. Между ограничивающими бухту скалами в море были видны три парусника. Он позавидовал свободе моряков.

– Хотелось бы и мне когда-нибудь так плыть, – объявил он. – Когда покончим с бандитами и загоним их подальше в пустоши, возьмем корабль и обойдем вокруг света.

– Через южные плавучие льды еще никто не находил пути.

– Значит, мы пойдем на север.

– Через атоллы в море Августы? Помилуй Заступница, Эдеард, эти рифы тянутся на сотни миль. Все море представляет собой предательский лабиринт, где пробивают корпуса любые корабли, имевшие неосторожность подойти близко к кораллам.

– Тогда сильной третьей рукой мы разобьем рифы или найдем путь через лабиринт при помощи про-взгляда и ген-орлов. По-моему, дело в другом: просто никто не пытался этого сделать. Мы не знаем, что есть в нашем мире, кроме бандитов. А вдруг на другой континент или остров упал еще один небесный корабль? И, возможно, тамошние люди сохранили знания строителей этих кораблей?

– Ну тогда бы они давно отыскали нас, – сказала Кристабель, оглядывая в зеркале законченную горничной прическу.

– Ох. Да. Но все равно было бы очень интересно исследовать неизведанные пути.

– Да, наверное. Я никогда не задумывалась о таких вещах.

– Не могу поверить, что никто из Маккатрана не попытался этого сделать. У благородных семейств достаточно денег, чтобы построить самые крепкие корабли, и много ничем не занятых сыновей. Неужели никто из них не пытался заглянуть за горизонт?

– Да, сыновей много, но они ищут только невест с хорошим приданым. Никто больше не думает о таких вещах, Эдеард. Последним, кто совершил попытку кругосветного путешествия, был капитан Аллард – тысячу лет назад. Второй сын в семействе Гавейн, он построил точно такой корабль, о каком ты говорил, «Величавую Марию». Маккатран не видел ничего подобного ни до, ни после. Это был настоящий галеон больше двухсот футов длиной, с тремя мачтами. Паруса на нем поднимали восемьдесят опытных моряков, и у них было самое лучшее снаряжение, какое только могли изготовить гильдии Маккатрана. Никто не вернулся назад. Жена Алларда дожила до своего двухсотого дня рождения. Каждый день она приходила к морю и спрашивала на прибывших кораблях, не видел ли кто ее мужа. Ее прозвали «ждущая вдова». Говорят, ее душа до сих пор появляется в доках.

Эдеард снова мечтательно посмотрел на море.

– Я никогда не изучал историю, я имею в виду настоящую историю. Нам только и рассказывали о том, кто построил окрестные фермы и гильдии и когда какая семья поселилась в нашей провинции. Заступница, это было так скучно!

– Бедняжка. – Кристабель взяла его за руку. – А когда же ты научился морскому делу?

Эдеард слегка покраснел.

– Я не учился. Еще не учился.

Кристабель залилась смехом.

– Ты не умеешь управлять кораблем, но хочешь обойти вокруг света? Ох, Эдеард, вот за это я тебя и люблю. У тебя такие необычные мечты! И ты уверен, что все они могут сбыться.

Он застенчиво усмехнулся.

– Сначала я должен разобраться с бандами. Потом, когда появится время, я научусь управлять кораблем.

– Только остерегайся пиратов. – Она с подозрением покосилась на корабли в открытом море. – Наши капитаны рассказывали, что стали чаще их видеть. Пираты не беспокоят большие корабли, но малые суда уже пропадают.

– Хорошо хоть никто не сможет обвинить в этом меня.

– А почему должны обвинять тебя?

– Некоторые бандиты, упоминаемые в наших ордерах, ушли из города и стали грабителями на дорогах. Поймать их очень трудно.

– Пусть с ними разбираются местные шерифы и милиция. Пора и другим людям заняться борьбой с бандитами вместо того, чтобы оглядываться на Маккатран. Я бы очень хотела, чтобы это положение изменилось.

Эдеард посмотрел на нее с гордостью.

– Высший Совет еще не знает, что ждет его с твоим приходом.

– И есть еще кое-что. Почему в благородных семействах до сих пор практикуется передача наследства старшему сыну? И это в наше время! Или они считают, что я недостаточно хороша?

– Они дураки, – не задумываясь, ответил Эдеард.

– У тебя свои амбиции, – серьезно заявила она, – а у меня свои.

– Пройдет время, и мы добьемся триумфа.

– Клянусь Заступницей, ты начинаешь говорить как Финитан. Надо отвлечь тебя от этих мыслей. – Она встала и протянула ему руку. – Пойдем.

Эдеард позволил Кристабель увести его на пляж. Под босыми ногами приятно зашуршали сухие песчинки.

– Между прочим, я не стану просить тебя сделать это, – сказала Кристабель. – Наверное, ты уже устал от надоедливых просьб.

– Что «это»?

Она показала на небольшие волны, набегающие на берег.

– Ходить по ним.

– А, спасибо.

Они подошли ближе к морю. Кристабель развязала пояс своего халата, позволив полам свободно разойтись в стороны. Вид ее стройного тела при дневном свете подействовал на него возбуждающе. А она продолжала идти.

– Гм, не слишком ли холодно для купания? – беспечно спросил он.

Кристабель недоумевающе нахмурилась.

– Только не здесь. Вода вокруг города всегда на несколько градусов теплее, чем в остальном море. Вероятно, это из-за жара, просачивающегося сквозь почву, потому прибрежные воды так богаты рыбой, а в окрестных деревнях почти у каждого есть лодки для ловли омаров.

– И об этом, конечно, известно каждому, – с растущим раздражением буркнул он.

– Ну да. – Кристабель положила руки на бедра. Она намеревалась выразить насмешку, но на фоне развевающегося халата ее поза оказалась до крайности эротичной. – А почему бы и нет?

– Когда-нибудь я заброшу тебя и моих сослуживцев в середину провинции Рулан, и тогда настанет моя очередь посмеяться, пока вы будете есть ядовитые ягоды, проваливаться в норы драккенов, биться над разведением костра или накалывать пальцы, собирая грибы гаче. Чтобы вы все узнали, что это такое.

Кристабель выпрямилась и втянула щеки.

– Ты пришел жить в городе. Я же никогда не собиралась жить в деревне.

– В самом деле?

Он шагнул ей навстречу.

– Ужасное место. Никакой культуры, и отвратительно пахнет.

Она выждала момент, наслаждаясь его возмущенным видом, а потом повернулась и, хихикая, побежала к воде. Эдеард сбросил на песок свой халат и пустился следом за ней.

Кристабель оказалась права: вода была чуть теплее, чем он ожидал, хотя и не настолько, чтобы купание доставляло удовольствие. Но Эдеард догнал и схватил Кристабель, и они оба барахтались в волнах, не переставая смеяться.


– Отличный момент научить меня разводить костер, – стуча зубами от холода, сказала Кристабель.

Выйдя из моря, Эдеард отдал ей свой халат, но это не помогло ей согреться. Он и сам весь покрылся мурашками, пока они шли к песчаному холму.

– Очень хорошо, – с достоинством ответил он.

При помощи третьей руки он начал собирать сухие ветки и выброшенные морем обломки дерева. Кристабель, увидев, как они летят по воздуху и складываются в пирамиду у подножия холма, весело захлопала в ладоши.

– Теперь нам понадобится немного сухих листьев, чтобы положить в середину, – пустился он в подробные объяснения, пока его третья рука подхватила пригоршню хрупких коричневых листочков и сложила в кучку. – И эти колючки тринпина тоже подойдут, они очень быстро загораются.

Эдеард встал на к