Book: Эволюционирующая бездна



Эволюционирующая бездна

ПИТЕР ГАМИЛЬТОН

ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩАЯ БЕЗДНА

Феликсу Гамильтону, появившемуся на свет одновременно с «Бездной». Не волнуйся, папочкин мир совсем не такой.

ГЛАВА 1

Космический корабль не имел названия, серийного номера и даже марки. Он существовал в единственном экземпляре. Необходимости во втором таком корабле больше не возникнет, и потому не требовалось никаких обозначений: это был просто Корабль.

Он мчался сквозь субструктуру пространства–времени со скоростью в пятьдесят девять световых лет в час — быстрее, чем любое из средств передвижения, когда–либо построенных людьми. Навигация на такой колоссальной скорости осуществлялась посредством интерпретации промежуточных квантовых аналогий, что позволяло определять относительное положение масс в реальной Вселенной. Таким образом, отпадала необходимость в грубых гисрадарах и других приборах наблюдения, что исключало возможность обнаружения. Невероятно сложный ультрадвигатель разогнал бы Корабль и до большей скорости, если бы значительная часть феноменально мощного энергетического потока не тратилась на подавление флуктуаций. Зато вокруг не наблюдалось никаких квантовых искажений, способных облегчить задачу возможным преследователям.

При всей своей невероятной скрытности Корабль был огромным: длина широкого овоида достигала шестисот метров, а диаметр в центральной части составлял двести метров. Но самым большим его преимуществом было вооружение: установленные на борту орудия уже в момент выхода из режима могли поразить сразу полдюжины кораблей класса «Столица» Флота Содружества. Оружие испытывалось всего один раз, и ради этого Корабль на десять тысяч световых лет удалился от границ Содружества. В примитивных цивилизациях того сектора галактики еще не одно тысячелетие будут рассказывать легенды о зажженных богами звездных туманностях, вспыхнувших в просторах космоса.

И даже сейчас, сидя в опрятной полукруглой каюте Корабля и отслеживая маршрут по информации в экзо–зрении, Неския с легкой дрожью ужаса вспоминала разлетающиеся на части звезды. Одно дело — управлять секретной станцией для фракции Ускорителей, обеспечивая агентов кораблями и оборудованием. Это было легко, и она могла гордиться безупречной точностью работы всех механизмов. Но совсем другое дело — воочию наблюдать за результатами работы орудий. Такого смятения она не испытывала уже более двух сотен лет, с тех пор как стала Высшей и вступила на путь духовной миграции. Испытание ничуть не поколебало ее веру в дело Ускорителей — ее поразила колоссальная мощь оружия, затронувшая примитивную составляющую человеческой психики, от которой было невозможно избавиться. Невероятная сила, подчиняющаяся ее воле, произвела на Нескию неизгладимое впечатление.

Все остальные аспекты ее животного прошлого были устранены эффективно и безболезненно: сначала бионониками и постижением философии общества Высших, что подготовило ее к восприятию концепции фракции Ускорителей, а затем и некоторыми изменениями физического тела, подчеркнувшими ее новые убеждения. Ее кожа превратилась в мерцающий серо–стальной покров из клеток эпидермиса, насыщенных полуорганическими волокнами новейшей разработки, что обеспечило превосходный симбиоз. Лицо, в прошлом заставлявшее многих мужчин восхищенно оборачиваться, приняло более эффективную плоскую форму, а усиленные бионониками большие глаза позволяли видеть в различных спектрах. Ее шея вытянулась и приобрела дополнительную гибкость, обеспечивающую большую маневренность головы. Мускулы под мягко поблескивающей кожей стали настолько сильнее, что позволили бы ей остановить нападающую пантеру земного происхождения, и это еще до того, как вступили в действие биононики.

Но больше всего эволюция затронула ее разум. Неския отказалась от бионейронного перепрофилирования по той простой причине, что ее убеждения были достаточно сильны и без генетического воздействия. Термин «поклонение» тут подходил лишь приблизительно, но в ее преданности делу Ускорителей можно было не сомневаться. Прежние человеческие отношения и биологические потребности ее больше не беспокоили, все помыслы сосредоточились на достижении поставленной фракцией цели. В последние пятьдесят лет все ее радости и огорчения были связаны с проектами и планами Ускорителей. Она полностью посвятила себя фракции и стала воплощением ценностей, провозглашаемых Ускорителями. Именно поэтому лидер фракции Иланта, планируя операцию, выбрала Нескию для управления Кораблем. Вот почему она была так довольна.

Корабль начал сбрасывать скорость, приближаясь к точке с заданными Нескией координатами. Спустя некоторое время он неподвижно замер в трансмерном пространстве, а навигационный дисплей показал Солнечную систему, находящуюся на расстоянии в двадцать три световых года.

Такое расстояние было признано самым подходящим. Они оставались вне досягаемости для плотной сети датчиков, окружающей колыбель человечества, но могли преодолеть дистанцию меньше чем за тридцать минут.

Неския дала команду интел–центру провести пассивное сканирование. В радиусе трех световых лет кроме отдельных пылинок и случайной ледяной кометы ничего не было. И уж конечно, никаких кораблей. Тем не менее сканирование выявило незначительную аномалию, вызвавшую у Нескии сдержанную довольную улыбку. Вокруг ее Корабля в трансмерной неподвижности замерли ультрадвигатели, присутствие которых выдавали только эти малозаметные сигналы. Чтобы их обнаружить, надо было знать, где искать и на что именно обращать внимание. Корабль определил, что в ожидании дальнейших инструкций собралось восемь тысяч машин. Неския открыла канал связи с ними и провела быструю рабочую проверку. Стая готова.

Она успокоилась и стала ждать следующего вызова Иланты.


Заседание Совета внешней защиты закончилось, и Казимир отключил канал связи с виртуальным залом. Он остался в одиночестве в своем кабинете на последнем этаже Пентагона-2, не зная, куда пойти. Флотилия устрашения должна быть запущена — теперь в этом не осталось никаких сомнений. Ничто другое не могло сдержать приближающуюся армаду Окайзенской Империи без риска колоссальных потерь с обеих сторон. А если еще просочится известие об участии в ней кораблей праймов… Обязательно просочится. Иланта об этом позаботится.

«Выбора нет».

Он в последний раз поправил упрямый уголок расшитого воротника мундира, подошел к широкому окну и взглянул на пышную зелень парка Бабийанского Атолла. Прозрачный купол освещал базу неярким сиянием, но на фоне искусственного рассвета все еще был виден туманный полумесяц Икаланайз. Картина, которую он очень часто наблюдал за время своей службы. Он всегда принимал ее как должное и только теперь задумался, увидит ли все это снова. Такие мысли для настоящего военного, да еще при его происхождении, не были чем–то необычным.

Юз–дубль установил для него связь с Паулой.

— Мы запускаем против окайзенов флотилию устрашения, — сказал он.

«О боже. Как я понимаю, последняя попытка захвата не увенчалась успехом».

— Верно. Корабль праймов взорвался, как только его выдернули из гиперпространства.

«Проклятье. Самоуничтожение не вписывается в психологическую схему праймов».

— Мы с тобой знаем об этом. Правление АНС об этом тоже, без сомнения, знает, но ему, как и всегда, требуются доказательства, а не косвенные улики.

«Ты будешь участвовать в походе флотилии?»

Ее вопрос вызвал у Казимира улыбку. «Если бы ты только знала».

— Да. Я лечу в составе флотилии.

«Удачи тебе. Мне бы хотелось, чтобы твой поход дал нам рычаг против нее. Они наверняка будут наблюдать. Есть шанс заметить их первыми?»

— Мы обязательно постараемся это сделать. — Казимир прищурился на промышленные установки, вращающиеся вокруг Высокого Ангела узким мерцающим ожерельем. — Я слышал новости с Эллезелина.

«Да. У Дигби не было ни единого шанса. АНС высылает команду криминалистов. Если им удастся установить, что именно вез Чатфилд, возможно, успеем привлечь Ускорителей к суду раньше, чем ты доберешься до окайзенов».

— Я так не думаю. Но у меня есть для тебя новости.

«Слушаю».

— «Линдау» покинул систему Ханко.

«Куда же он направляется?»

— А вот это самое интересное. Насколько я могу судить, корабль держит курс на Конус.

«На Конус? Ты уверен?»

— На это указывает проекция его движения. Курс не изменяется уже семь часов.

«Но… Нет!»

— Почему нет? — спросил Казимир, удивленный реакцией следователя.

«Я не могу поверить, что Оззи снова решился вмешаться в дела Содружества, да еще таким образом. И он никогда бы не нанял человека вроде Аарона».

— Ладно, предположим, ты права. Но ведь на Конусе есть и другие люди.

«Да, есть. Назовешь хотя бы одного?»

Казимир сдался.

— Но какой же интерес может быть у Оззи?

«Ничего не приходит в голову».

— «Линдау» идет медленнее своей обычной скорости. Вероятно, он сильно пострадал на Ханко. Ты могла бы намного быстрее добраться до Конуса или перехватить их в пути.

«Соблазнительно, но не буду рисковать. Я и так потратила слишком много времени, поддавшись собственной одержимости. Больше не могу позволить себе ввязываться в сумасбродные затеи».

— Ладно. Что ж, в ближайшие несколько дней я буду занят. Но в случае необходимости можешь со мной связаться.

«Спасибо. Я сейчас намерена сосредоточиться на безопасности Второго Сновидца».

— Желаю удачи.

«И тебе тоже, Казимир. Успехов».

— Спасибо.

После окончания разговора с Паулой он еще немного постоял у окна, а потом активировал биононики, обеспечивающие подключение к телепорт–сфере Флота. Он телепортировался в терминал червоточин, находящийся на орбите вокруг гигантского ковчега чужаков, а оттуда переместился в терминал Керенска. Следующая телепортация перенесла Казимира в помещение Острова Гевелия, одной из телепорт–станций Земли, парящей в семидесяти километрах над южной частью Тихого океана.

— Готово, — сказал он, обращаясь к правлению АНС.

АНС открыла недоступную для других червоточину к Проксиме Центавра протяженностью в четыре и три десятых световых года, и Казимир шагнул в переход. В 2053 году, когда Оззи и Найджел открыли свою первую червоточину дальнего действия, система Альфа Центавра принесла огромное разочарование. Двойная система, состоящая из звезд G- и К-класса, а также несколько планет были открыты еще в процессе стандартных астрономических наблюдений, и потому все отчаянно надеялись обнаружить мир, пригодный для жизни человека. Но ничего подобного не произошло. Тем не менее удалось доказать, что червоточины способны соединять отдаленные звездные системы, и Оззи с Найджелом продолжали развивать сеть червоточин, вскоре преобразованную в систему Компрессионного космического транспорта, что привело к созданию Межзвездного Содружества. В систему Альфа Центавра люди больше никогда не возвращались, и никто даже не приближался к Проксиме Центавра, поскольку вокруг красного карлика не могло быть пригодных к жизни планет. Именно поэтому АНС сочла ее самым подходящим местом для строительства и базирования флотилии устрашения.

Казимир материализовался в центре простого прозрачного купола диаметром в два километра. Это был крошечный блистер на поверхности голой, лишенной атмосферы планеты, вращающейся в пятидесяти миллионах километров вокруг маленького красного карлика. Сила тяжести здесь составляла две трети от стандартной. Горизонт ограничивали пологие холмы, а серо–коричневые осыпи в тусклом красноватом свете Проксимы казались темно–бордовыми.

Его подошвы стояли на чем–то, напоминающем гладкий серый металл. При попытке сфокусировать на нем взгляд, поверхность неуловимо ускользала, как будто неведомая сила отделяла его ботинки от физической структуры. Сканер его бионоников обнаружил мощные энергетические потоки, поднимающиеся из–под пола и окружающие его тело невидимым коконом.

«Ты готов?» — поступил запрос от правления АНС.

Казимир сжал челюсти.

— Приступайте.

Казимир не напрасно заверял и Гора, и Паулу, что флотилия устрашения — это не блеф. Она воплощала в себе высшие достижения технологий АНС и по крайней мере не уступала кораблям райелей–воинов. Но в то же время он признавал, что называть ее флотилией было бы преувеличением.

Создание флотилии породило неизбежную проблему: кому доверить эту невероятно опасную и мощную систему поражения. Чем больше численность экипажа, тем больше вероятность злоупотреблений и утечки информации. Как ни странно, ответ был найден благодаря все той же технологии. Для управления требовался один–единственный контролирующий разум. АНС отказалась по этическим соображениям, не желая, чтобы ее упрекали в неограниченном могуществе. Таким образом, роль командующего флотилией переходила к адмиралу Флота.

Энергетические потоки поднимались вокруг него с неуклонностью морского прилива, они считывали его информацию на квантовом уровне и конвертировали память. Казимир трансформировался: его исключительно физическая структура превратилась в эквивалент энергетической функции, заключенный в бесконечно малой точке, внедренной в пространство-время. Его «тело», превращенное в энергетический алгоритм, было погружено в глубину квантовых полей по тому же принципу, каким пользовалась сама АНС. Он сохранил свой разум и память наряду с некоторыми свойствами манипулирования и сенсорики, но, в отличие от АНС, он не был фиксированной точкой.

Казимир воспользовался новыми входящими сигналами, чтобы изучить мгновенно окружившую его межпространственную решетку, и произвел осмотр комплекса трансформированных функций, содержащихся в устройствах экзотической материи купола. Затем он стал отбирать те из них, что могли понадобиться в предстоящей миссии, и присоединять к своему алгоритму. Эту процедуру он воспринимал как посещение оружейного склада обычным солдатом, достающим с полок выбранное оружие и средства защиты.

В итоге к первоначальному алгоритму он добавил еще восемьсот семнадцать функций. Под номером двадцать семь значилась способность передвигаться в гиперпространстве со сверхсветовой скоростью. За отсутствием торможения массы он легко развивал скорость, намного превосходящую возможности самого мощного ультрадвигателя.

Казимир стартовал с безымянной планеты в сторону флотилии Окайзенской Империи при скорости в восемьсот световых лет в час. А потом начал ускоряться.

Космический корабль готовился войти в атмосферу планеты, и стюард начал собирать у пассажиров бокалы из–под напитков. Экспедитор невольно улыбнулся. Это занятие больше подходило для робота, а то и просто для встроенной системы утилизации, но на космических линиях продолжали держать экипажи из живых людей. Подавляющее большинство пассажиров (по крайней мере из не-Высших) были рады возможности личного контакта во время путешествия. Кроме того, обслуживающий персонал придавал судну оттенок роскоши, характерной для давно ушедшего прошлого.

После вхождения в атмосферу он подключился к наружным сенсорам корабля. На втором по величине южном континенте Фаналлисто шел дождь. Ветер, набирающий силу над пустынными просторами Антарктического океана, с устрашающей скоростью гнал огромные массивы серо-стальных туч в глубь континента. Из–за сильного ливня над городами стали подниматься защитные купола. Окружающие сельскохозяйственные фермы получили предупреждения о возможности наводнения.

История развития Фаналлисто перевалила вековой рубеж. Это был приятный во всех отношениях мир, ничем не примечательный среди других Внешних миров, с населением в несколько десятков миллионов человек, в основном сосредоточенном в городах пояса с умеренным климатом. В каждом из них имелся свой тан из числа проповедников Воплощенного Сна и довольно большое количество его последователей. Перспектива близкого паломничества значительно обострила ситуацию, а события на Виотии усилили напряженность среди населения. С каждым днем учащались случаи насилия по отношению к танам.

Само по себе это обстоятельство было не слишком примечательным, подобные конфликты возникали почти во всех мирах Великого Содружества. Но на Фаналлисто несколько случаев насилия предотвратили люди, оснащенные бионониками. Фракция Консерваторов решила выяснить, что на Фаналлисто могло быть столь важным, что потребовалась поддержка агентов, подозреваемых в принадлежности к Ускорителям.

Экспедитора, как он откровенно заявил Консерваторам, это не волновало. Но агент фракции в данный момент находился на Фаналлисто, а по правилам проведения полевых операций ему требовалась независимая страховка, так что Экспедитор, вместо того чтобы из космопорта Пулапа отправиться прямиком в Лондон, полетел на Тангор, а оттуда ближайшим рейсом вылетел на Фаналлисто. Но теперь он хотя бы не был участником активных действий. Работающий здесь агент даже не знал о его присутствии.



Коммерческий корабль спустился сквозь насыщенную влагой атмосферу и приземлился в космопорте Рапалл. Экспедитор вышел вместе с остальными пассажирами в здание терминала, где его уже поджидал багаж. Два средней величины чемодана благодаря антиграв–вставкам проплыли по воздуху вслед за ним и нырнули в багажный отсек такси. Он направил машину в торговую часть города — короткая поездка в антиграв–капсуле под куполом защитного поля. Там, уже в другом обличье, он перешел на другую стоянку такси и долетел до отеля «Наперстянка», расположенного на восточной окраине города.

Он заселился в номер 225, воспользовавшись третьим сертификатом личности, и неотслеживаемой кэш–монетой заплатил сразу за десять дней проживания. Четыре минуты он потратил на то, чтобы подключиться к комнатному узлу киберсферы, после чего внедрил мелкие подпрограммы, создающие видимость его присутствия в номере. Он считал эту предосторожность отличным профессиональным ходом. Пищу, приготовленную небольшим кулинарным процессором, робот–горничная во время утренней уборки ежедневно будет спускать в унитаз. Периодически станет включаться споровый душ и другие устройства, будет меняться режим кондиционера, а коммуникационный узел передаст в унисферу несколько сообщений. И уровень потребления энергии тоже будет изменяться.

Оба чемодана он для порядка уложил в шкаф, не забыв активировать защитные программы. Что находилось внутри, он даже не хотел знать, хотя догадывался о довольно опасных устройствах. Убедившись, что все работает должным образом, он вышел из номера и вызвал такси к вестибюлю отеля. За чемоданами придет совсем другой человек — в этом и состояла суть миссии. Такой порядок вещей его вполне устраивал. Он подключался к последнему сну Джастины, и теперь единственным его желанием было вернуться к семье. Он твердо решил в ближайшие пару недель отказываться от всех поручений Консерваторов, как бы вежливо они ни просили и как бы сурово ни предупреждали. События приближаются к драматической развязке, и настоящий отец в такой момент должен находиться рядом со своей семьей.

Широкие стеклянные двери вестибюля разошлись, выпуская его наружу. Капсула–такси, поджидая его, висела в двух сантиметрах над бетонным тротуаром. Но он не успел до него дойти, как поступил вызов из фракции Консерваторов.

«Я скажу им „нет“, — пообещал он себе. — Несмотря ни на что».

Он уселся на закругленное сиденье, дал команду интел–центру машины доставить его в деловую часть города и только тогда ответил на вызов.

— Да?

«Запущена флотилия устрашения», — сказала ему фракция Консерваторов.

— Удивительно, что только сейчас. Люди нервничают из–за окайзенов, а они ведь еще даже не знают о праймах.

«Мы уверены, что запуск намеренно инспирировали Ускорители».

— Почему? Что они выиграют?

«Они наконец увидят, что представляет собой флотилия устрашения».

— Пусть так, но что они тем самым получат?

«Мы еще не знаем. Но это сильно затрагивает их планы. Ради запуска Ускорители пошли на огромный риск».

— Игра меняется, — негромко произнес Экспедитор. — Марий так мне сказал: игра меняется. Я думал, он говорит о Ханко.

«Видимо, нет».

— Значит, приближается критическая фаза.

«Похоже, что так».

Он немедленно заподозрил неладное.

— Я не намерен больше что–то для вас делать. Пока.

«Мы знаем. Потому и связались с тобой. Мы считаем, что ты должен об этом знать. Нам известно, как важна для тебя семья и что ты хочешь быть рядом с родными».

— А. Спасибо.

«Если ты захочешь вернуться к активному статусу…»

— Я дам вам знать. Мой сменщик успешно следит за Марием?

«Информация о ходе операции не разглашается».

— О, конечно. Извините.

«Еще раз благодарим за помощь».

Разговор закончился, а Экспедитор все еще сидел, напряженно выпрямившись. «Флотилия устрашения!» Значит, положение серьезное, если не сказать опасное. Он проигнорировал процедуры и приказал такси лететь прямо в космопорт. Корабль, на который он купил билет, должен был отправиться только через два часа. Юз–дубль мгновенно нашел ближайший рейс до Высших миров: судно компании «Панцефей» отправляется на Гралмонд через тридцать пять минут. Он даже сумел забронировать Экспедитору место, заплатив огромную сумму за последнюю каюту первого класса, поскольку перелет продлится двадцать часов. Еще двадцать минут потребуется, чтобы через червоточину добраться до Земли, и через двадцать один час он будет уже в Лондоне.

«Времени еще предостаточно. Не так ли?»


Араминта так спешила убраться из Колвин–сити, что совсем не подумала о практической стороне путешествия по тропам сильфенов между мирами. Мысль о прогулке по таинственным лесам и солнечным полянам казалась привлекательной, не меньше радовала Араминту мысль о возможности оставить в дураках Воплощенный Сон и его предводителя мерзавца Этана. Но, если бы она хоть на минуту задумалась о своей экипировке, наверняка поискала бы более крепкую обувь. Кроме того, существовала и проблема с питанием.

Однако в первые пятьдесят минут, когда она радостно шагала по небольшой рощице, с которой начинался лес Франкола, ни одна из этих мыслей ее не посещала. Араминта просто радовалась удаче и тому, как сумела выпутаться из труднейшего положения.

Ларил советовал ей понять, чего же она хочет.

«Что ж, я уже начинаю это делать. Теперь я снова могу управлять своей жизнью».

Четверка лун спустилась за горизонт. Араминта проводила их улыбкой и задумалась, как скоро на небосклоне снова появятся яркие спутники. Они довольно быстро передвигались по небу, значит, огибают планету не один раз в сутки. Взгляд в противоположную сторону прогнал улыбку с ее лица: над пологими холмами, ограничивающими долину, собирались угрожающе темные тучи. Минут через десять ее уже настиг сильный дождь, мгновенно промочивший одежду до нитки. Старая флисовая куртка защитила бы от небольшой мороси, но против муссонного ливня была бесполезна. Араминта отодвигала со лба промокшие пряди волос и продолжала упрямо шагать, хотя видела не дальше сотни метров вперед. Тонкие подошвы туфель начали скользить по промокшему подобию травы. После спуска до дна долины приходилось двигаться дальше, сильно наклонившись вперед, словно горилла. Так прошли первые три часа.

Оставшуюся часть дня она продолжала идти в том же направлении, пересекая широкую низину. Вскоре тучи унеслись, и теплые лучи оранжевого солнца высушили куртку и брюки, хотя белье под ними еще долго оставалось влажным. И скоро начало натирать кожу. Наконец она добралась до берега извилистой реки, оказавшегося неприятно топким. Не похоже было, чтобы сильфены пользовались лодками. Никаких признаков переправы или хотя бы брода она тоже не заметила. Да и быстрое течение реки казалось ей слишком опасным. Араминта сжала зубы и свернула вдоль потока. Через полчаса стало понятно, что никакой естественной переправы она не найдет, придется переходить реку вброд.

Араминта стащила с себя брюки, флисовую куртку и блузку, свернула все в один узел и добавила пояс с инструментами — она не могла оставить его, хотя сверток потянул бы ее ко дну, если бы пришлось плыть. Ноги скользили по дну реки, от холодной воды захватывало дух, а быстрое течение вызывало неослабевающий страх. В середине вода дошла ей до самых ключиц, но, стиснув зубы, она продолжала идти вперед.

Она почти онемела от холода, но все–таки добралась до противоположного берега. Непреодолимая дрожь мешала развязать сверток с пожитками — ее единственным имуществом во всей Вселенной. Довольно долго она боролась с желанием свернуться в клубок и остаться на месте, но в конце концов заставила себя снова двинуться в путь, несмотря на сильную дрожь. Спустя некоторое время пальцы снова обрели способность шевелиться. Натягивая одежду, она ужаснулась тому, какой опасно белой стала кожа.

Ходьба почти не согрела Араминту, и до верхней границы леса ей так и не удалось добраться. С заходом солнца она свернулась у небольшого валуна и, не переставая дрожать, погрузилась в тревожную полудрему. За ночь еще дважды шел дождь.

Утром она поняла, что нет никакой еды. Наклонившись к небольшому ручейку, чтобы зачерпнуть ладонью ледяной воды, она услышала голодное урчанье своего желудка. Такой несчастной Араминта еще никогда себя не чувствовала — ни в тот день, когда ушла от Ларила, ни при виде огня, пожирающего ее дом. Сейчас все было гораздо хуже. Мало того, она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Она оказалось в мире без людей. Если что–то случится — она вывихнет лодыжку или растянет колено, — на многие световые годы вокруг нет никакой помощи. Останется только упасть прямо на склоне долины и ждать голодной смерти.

При этой мысли и от осознания риска вчерашней переправы через реку у нее снова задрожали руки и ноги. Запоздалый шок, реакция и на реку, и на схватку в парке Бодант. После этого, продолжая путь наверх, она старалась двигаться как можно осторожнее. Ничего съестного вокруг по-прежнему не попадалось. Под ногами шелестела желтоватая трава, мерцающая лавандовыми искорками цветов. Араминта угрюмо брела вперед, стараясь припомнить все, что знала о тропах сильфенов. Информации было совсем немного: даже в энциклопедической статье, хранившейся в ячейке памяти, содержались в основном общеизвестные мифы. Тропы существовали на самом деле, но ничего похожего на их карту не было, и некоторые поклонники средневекового образа жизни отправлялись наудачу, преследуя личные, зачастую неразумные цели. Лишь немногие из них возвращались обратно, большинство исчезало бесследно. Кроме Оззи, конечно. Теперь Араминта догадалась, что и он тоже дружил с сильфенами. «Как и Меллани, кем бы она ни была в своей остальной жизни». Араминта злилась на себя за то, что не позаботилась дать команду юз-дублю провести хотя бы поверхностную выборку сведений. Больше недели назад Крессида рассказала ей о загадочном наследии, а она даже не подумала что–то выяснить, не задала ни единого вопроса. «Глупо».

Воспоминание о Крессиде помогло ей сосредоточиться. Крессида никогда не позволила бы себе утонуть в болоте жалости к самой себе. «А ведь она тоже моя родственница».

Араминта чувствовала, что в приближающемся лесу начинается другая тропа, и по пути к ней стала перечислять положительные моменты в ее ситуации. Во–первых, она ощущает тропы, значит, этот этап путешествия скоро закончится. Отсутствие еды сильно удручало, но наследие Прогрессоров позволяло выживать в любом мире. Еще в раннем детстве, на ферме, играя с братьями и сестрами, она узнала, что Прогрессоры почти не рискуют отравиться растениями в чужих мирах, поскольку их вкусовые сосочки распознают опасные вещества. Кроме того, их метаболизм позволяет самостоятельно вывести сильный яд из организма.

Но, несмотря ни на что, трава на склоне не казалась ей достаточно привлекательной.

«Я подожду, пока не окажусь в другом мире».

К тому времени, когда она поднялась к первым покрытым мхами деревьям, заметно похолодало. С нижнего конца долины в ее направлении снова ползли плотные тучи. Дождь при такой температуре окончательно лишит ее силы духа.

Араминта поспешила в лес, шелестящий продолговатыми золотистокоричневыми листьями. Из травы под ногами поднимались пучки тонких белых стеблей, похожих на паутину. В глубине леса, между деревьями, воздух оставался неподвижным. Ее решимость возросла. Какой–то частью сознания она ощутила начало перемен. Посмотрев вверх, Араминта заметила, что небо в узких просветах между переплетающимися ветвями заблестело бирюзой, и это ее очень обрадовало. Теперь оно стало намного ярче и приветливее, чем над холмами.

Где–то в глубине Гея–сферы или в грезах Исток–острова сильфенов — неизвестно, где блуждали сейчас ее мысли, — Араминта увидела, как именно происходят изменения. Тропа постоянно трансформировалась. У нее не было четкого начала или конца — ее направление зависело от желания путешественника. Чье–то неимоверно далекое сознание, по всей видимости, вело постоянное наблюдение. Так она получила смутное представление о множестве странников, идущих по тропам. Бесчисленные миллионы, путешествующие повсюду, куда они только могли добраться: некоторые ставили себе цель приобрести новый опыт, другие позволяли тропам вести их наугад, чтобы открывать и узнавать что–то новое в любом уголке галактики.

Между заросшими мхом стволами стали появляться новые деревья с гладкой светло–зеленой корой. Своей пышной листвой они напомнили Араминте весенний лес. Потом на стволах начали попадаться плети плюща и лиан, свешивающих вниз каскады серых цветов. Она продолжала идти. Тропа то огибала пологие холмы, то спускалась в неглубокие долины со звонкими ручейками на дне. В какой–то момент послышался грозный шум водопада, но он был в стороне от тропы, и Араминта не решилась свернуть на звук. Вскоре в гуще лесного полога замелькали красные краски, а под подошвами в траве зашуршали мелкие ломкие листья. Воздух стал теплее и суше. Через несколько часов после того, как она выбралась из дождливой долины, Араминта услышала торжественное песнопение на незнакомом ей наречии. Не важно, что она не могла разобрать слов — изысканная гармония пения казалась очевидной. Араминта даже позволила себе остановиться и немного послушать. Это были сильфены. Большая группа весело шагала в новый мир, сулящий свежие впечатления и эмоции. На мгновение ей захотелось присоединиться к их походу, увидеть то, что видят они, разделить их чувства. Но образ Крессиды — самоуверенной, сосредоточенной и умной — тотчас возник в ее воображении, и Араминта смущенно признала, что бесцельное блуждание с толпой похожих на эльфов чужаков не поможет решить ее проблемы. Она с сожалением продолжила путь. Где–то впереди ее ждал мир Содружества. Она твердо была в этом уверена, хотя тропой, похоже, не пользовались уже очень давно. Сильфены не интересовались планетами с высокоразвитыми цивилизациями.

Араминта с облегчением вздохнула, заметив, что лес вокруг нее начал редеть. Над головой сияло яркое безоблачное небо, и с каждым шагом становилось все теплее. В лесу теперь преобладали деревья с красными листьями и тонкими, широко распростертыми серыми ветвями. Она довольно усмехнулась: в путешествии по тропам между мирами было что–то невероятно привлекательное.

Тропа вывела ее к последним деревьям. Араминта прищурилась от яркого солнца и окинула взглядом открывшиеся просторы.

— Великий Оззи, — испуганно прошептала она. Перед ней, насколько хватало глаз, простиралась равнина, покрытая белым песком. Высокое солнце палило с абсолютно безоблачного неба. — Это же пустыня!

Она развернулась кругом и обнаружила, что оказалась между небольшими группами деревьев, окаймляющих маленькое вытянутое илистое озеро. Где–то среди деревьев быстро таяла тропа.

— Нет, — воскликнула Араминта. — Подожди. Это неправильно. Я не хочу здесь оставаться. — Но тропа уже исчезла. — Вот незадача!

Может, Араминта и не знала ничего о неизведанных планетах, но зато точно знала, что нельзя отправляться в путь через пустыню в разгар дня, да еще без подготовки. Она медленно обошла водоем, пытаясь отыскать следы присутствия других людей. Но кроме весьма странных отпечатков в высохшей грязи не нашла ничего, что свидетельствовало бы о регулярном посещении оазиса. В середине дня, когда солнце замерло в зените, она выбрала самое тенистое дерево и села, прислонившись спиной к стволу.

Сомнения и сожаления, которые она гнала от себя во время путешествия по тропам, разбушевались с новой силой, грозя затопить с головой. А вдруг сильфены теснее связаны с событиями в галактике, чем думают люди? Вдруг они намеренно заманили ее сюда, чтобы Араминта не смогла возглавить паломничество? Не успела она об этом подумать, как перед глазами возник образ Крессиды, с трагическим видом приподнявшей одну бровь. Араминта даже смущенно поежилась.

«Ну же, возьми себя в руки».

Она опустила взгляд на пояс с инструментами. Выбор был довольно обширный, но у многих заряд подходил к концу. Тем не менее инструменты ей пригодятся. «А в чем? Как с их помощью пересечь пустыню?» Она снова окинула взглядом оазис, стараясь быть такой же внимательной и сосредоточенной, как Крессида. «Ладно, у меня хотя бы есть вода. Но как унести ее с собой?» Вдруг она заметила, что из земли кое–где торчат пеньки, но упавших деревьев не видно. Она подошла к нему и убедилась, что срез ровный и чистый. Кто–то поработал пилой. И тут она усмехнулась: вот и подсказка. «А теперь подумай, как можно использовать дерево».

Имевшаяся у нее моторная пила предназначалась для вырезания небольших фигурных отверстий, а никак не для валки деревьев, какими бы тонкими они ни были. Но Араминта сумела обрезать ствол по кругу, а затем свалить его. Под корой обнаружилась невероятно прочная черная древесина. И все же Араминте удалось отпилить два куска примерно по метру длиной и откатить их в тень. При помощи дрели она просверлила отверстие по центру. После чего, переключив инструмент в режим развальцовки, снова принялась сверлить. Работа заняла несколько часов, но в конце концов получилось два цилиндра со стенками толщиной в пару сантиметров. Из них вышли отличные ведра. Араминта отнесла сосуды на середину озерца, чтобы наполнить чистой водой, и вдруг ей что–то попалось под ногу. Она вытащила шарик с мягкой и скользкой темно–голубой оболочкой. Яйцо! Она тревожно оглянулась по сторонам, стараясь угадать, кто его отложил. Наземное животное или водяное? А может, это плод какого–то растения?



Она наполнила ведра, быстро вытащила их на берег и стала рассматривать мягкое яйцо. Размером оно было не больше ее кулака, и влажная скользкая оболочка прогибалась под пальцами, словно резина. В животе снова заурчало от голода. Араминта вспомнила, что ничего не ела после того, как позавтракала с Тандрой и ее семьей, а это было так давно.

Она установила находку между камнями, включила лазер в режим малой мощности и широкого луча и начала водить по яйцу рубиновым веером взад и вперед. Оболочка потемнела и стала коричневой, немного затвердела, а потом покрылась мелкими трещинами. Через несколько минут Араминта решила, что приготовление закончено, и при помощи отвертки проковыряла в оболочке дыру. Запах ей не понравился, но она расширила отверстие и вытащила изнутри немного дымящейся клейкой массы.

Она не могла удержаться от гримасы, но все же рискнула положить каплю вещества на кончик языка. Масса оказалась почти безвкусной, разве что отдаленно напоминающей мятное желе. Вспомогательная программа ее макроклеточных ячеек произвела анализ полученной по нервным каналам информации с вкусовых сосочков. Горячее органическое вещество не содержало никаких опасных элементов — по крайней мере, сразу оно ее не убьет. Араминта закрыла глаза и проглотила массу. Желудок отозвался благодарным стоном, и она подцепила порцию побольше.

Араминта быстро покончила с первым яйцом (она до сих пор подозревала, что это может быть плод растения) и отправилась на новые поиски, в итоге получив еще девять таких же шаров. Четыре она приготовила лазером, предварительно смыв грязь с их оболочки водой из ведра. Деревянные сосуды не протекали, что она отметила как небольшую победу. Наконец ее желудок успокоился, и тогда она разрезала остатки дерева и разожгла костер. Пламя испекло остальные яйца, позволив ей сберечь заряд лазера. Араминта гордилась своей смекалкой, хотя и признавала, что могла бы подумать об этом раньше.

Костер прогорел, и Араминта принялась снимать кору с оставшихся стволов. Разрезав ее на тонкие полоски, она сплела себе шляпу. После трех попыток она сумела подогнать конус по своей голове, а потом принялась плести корзинку, чтобы унести яйца.

Очередная экспедиция на озеро принесла ей еще пять яиц. Наконец она решила, что пора устроиться на ночлег. Работа по подготовке к переходу заняла несколько часов, а солнце еще только начинало клониться к горизонту. Дни в этом мире оказались довольно длинными. Следовательно, и ночь будет долгой, что даст ей возможность пройти до рассвета большое расстояние.

Она задремала еще до заката, и увидела во сне высокую светловолосую девушку, тоже чувствующую себя одинокой. Сон был не слишком отчетливым, и девушку окружала не пустыня, а горы. Затем рядом с блондинкой появился симпатичный парень, заставивший ее сердце забиться быстрее. А потом возник человек с золотым лицом.

Араминта резко проснулась. Этот человек был Гором Бурнелли, и она заподозрила, что сон навеян Гея–сферой. Голоса едва доносились сюда, но Араминта их различала. Гор сильно злился. Ей захотелось снова нырнуть в Гея–сферу и попытаться досмотреть сон, но осторожность удержала ее от этого шага. Меньше всего ей сейчас хотелось снова оказаться под прицелом Воплощенного Сна, хотя, как они могли выследить ее здесь, она не представляла. Кроме того, ее ждали более срочные дела.

Маленькое яркое солнце наконец скрылось за горизонтом, и Араминта собрала свой импровизированный набор для выживания в пустыне. Ведра были наполнены до краев и закрыты обрезками дерева. При помощи сплетенных из коры креплений она повесила их на спину и поморщилась от немалой тяжести. Печеные яйца отправились в корзинку, закрепленную на плече. Еще несколько полосок коры она повесила на шею — неизвестно, пригодятся ли они ей, но это все, что у нее имелось, к тому же жалко было бросать плоды нелегкого труда. Закончив подготовку, Араминта тронулась в путь.

К ее радости, сумерки продержались довольно долго; полная темнота подействовала бы угнетающе, к тому же могла вызвать страх. Со временем над головой появились звезды. Ни одно из созвездий не было ей знакомо, и их не удалось узнать даже с помощью энциклопедического справочника. «Значит, я еще очень далеко от Великого Содружества». Несмотря на это, она была уверена, что где–то близко проходит тропа, которая ее туда выведет. Араминта без колебаний покинула оазис. Она знала, в каком направлении нужно идти.

Ведра все сильнее давили ей на спину, но Араминта понимала, что должна нести с собой столько воды, сколько в ее силах. Желудок тоже чувствовал себя не слишком довольным и постоянно напоминал о себе ощущением голода. Она решила, что съеденные яйца были для человеческого организма не слишком питательными. Но организм не выбросил непривычную пищу, и это уже неплохо.

Араминта невольно усмехнулась. Странно, как сильно в зависимости от обстоятельств меняются суждения. Еще неделю назад она переживала из–за покупателей на квартиры и внесенных ими авансов и расстраивалась по поводу задержки поставок. А сегодня отсутствие рвоты в безлюдной пустыне считала значительным достижением.

Через три часа после старта она позволила себе отдохнуть. Пустыня освещалась уже только звездами. Похоже, что лун в этом мире не было. Зато некоторые звезды сияли очень ярко. Араминта пожалела, что ее познаний в астрономии недостаточно, чтобы понять, не являются ли они планетами. Хотя это не имело значения. Сейчас перед ней стояла определенная цель, и Араминта могла радоваться своим успехам.

Она отпила немного воды, стараясь не пролить ни капли. Яйца не тронула. «Надо оставить их до тех пор, пока не проголодаюсь по-настоящему». Отдохнув, она застегнула куртку и отправилась дальше. К этому времени она уже сильно натерла ноги. Ее туфли были совсем не предназначены для долгой ходьбы, хорошо хоть почва оказалась достаточно ровной.

По пути Араминта продолжала размышлять, что надо будет сделать, когда она снова попадет в мир Содружества. У нее всего один шанс, и нельзя ошибиться в выборе. На нее устремлены взгляды множества людей. Подчинение Воплощенному Сну она инстинктивно отвергала. А Ларил, несмотря на свою лояльность и готовность помочь, не до конца понимал ее ситуацию. «А кто ее понимает?» Хотя он мог бы поговорить с представителем одной из фракций. «Но с какой?» Чем больше она об этом думала, тем больше склонялась к мысли связаться с Оскаром Монро. Если кто–то и мог бы обеспечить ей убежище, то только АНС. А если и АНС намерена ее использовать, значит, надежды нет.

Араминта продолжала брести, хотя голод и недостаток сна ее порядочно измотали. Она чувствовала усталость, но не позволяла себе отдыхать. У нее была только ночь, днем жара делала путешествие невозможным. Каждый шаг причинял боль. Остановившись попить, она с трудом поднимала деревянные ведра, и мускулы спины ныли от тяжести. Ей оставалось только стараться не обращать внимания на резкую боль в стертых ступнях. Остывший воздух вызывал приступы дрожи, и все тело сводило судорогами.

Тогда она останавливалась на минуту, потом встряхивала головой, как вышедшая из воды собака, и делала очередной шаг. «Нельзя сдаваться».

Ей предстоит еще так много сделать, чтобы остановить безумное паломничество Воплощенного Сна. Но мысли начали путаться. Она увидела своих родителей, но не тех, с которыми яростно спорила, когда была подростком, а тех, что заботились о маленькой дочке, прощали ее проказы, играли с ней, тех, что на Рождество подарили пони, когда ей исполнилось восемь лет. А она не потрудилась поговорить с ними даже после развода с Ларилом. Слишком упрямая, вернее, слишком глупая. «Да я уже слышу, что они могли бы сказать, узнай о моем намерении выйти за мистера Бови и стать мультиличностью». А потом следующий период, когда Ларил убрался с планеты, походы по барам вместе с Крессидой и бесконечные свидания. Свобода, возможность развлекаться, знакомство с жизнью молодежи Содружества. Обретение независимости и немалая гордость по этому поводу.

Интересно, вернется ли она когда–нибудь к прежней жизни? Сейчас Араминта больше всего хотела, чтобы закончилось это безумие, чтобы Воплощенный Сон развалился, а она стала бы миссис Бови. Нельзя ли вернуться в благословенную неизвестность? Многие тысячи других людей сумели пережить моменты своей славы и бесславия. Например, Меллани.

В экзо–зрении Араминты вспыхнуло красное табло таймера, и сопровождающий его писк прогнал напряженность, заставляя отвлечься от уютных воспоминаний. Со стоном облегчения она сняла со спины надоевшую упряжь. Хорошо хоть стало не так холодно. Поднимая деревянный сосуд, чтобы попить, она заметила в звездном небе яркие огоньки. Араминта достаточно долго прожила в Колвин–сити, чтобы тотчас узнать космические корабли.

— Что за дьявол? — Только в этот момент она поняла, что тропа сильфенов осталась за спиной. — Великий Оззи!

Откуда–то неподалеку донеслись неясные излучения эмоций Гея–сферы. Араминта поспешила убедиться, что ее собственные мысли надежно скрыты и не могут выдать ее присутствия.

«Ради Оззи, где же я оказалась?»

Она внимательно огляделась по сторонам. Вокруг по–прежнему было темно, но один край горизонта начал немного светлеть. Она улыбнулась и села, решив подождать.

Спустя полчаса стало ясно, что она не ошиблась. В бледных лучах рассвета стало видно, что она все еще в пустыне, но вместо бескрайнего океана песка вокруг поднимались невысокие скалы цвета охры, а из тускло–коричневой почвы торчали голубовато–зеленые растения, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся едва живыми кустиками. В каменистых осыпях и трещинах скал виднелась такая же сухая и бледная трава. Вдали, едва заметная в дрожащем воздухе, в небо поднималась широкая полоса горной цепи. Вершины поражали колоссальной высотой, но снега на них не было. Каменистая пустыня простиралась до самых предгорий. С другой стороны Араминта заметила невысокую гряду, до которой, по приблизительным оценкам, оставалось не меньше пяти километров. Но в этой монотонной местности было нетрудно и ошибиться.

Как бы там ни было, она стояла на грунтовой дороге, укатанной каким-то транспортом. Дорога плавно уходила вниз по склону и упиралась в настоящее бетонное шоссе. От одного только его вида она ощутила громадное облегчение. После двадцати лет жизни в захолустном Внешнем мире Араминта знала, как редко встречаются дороги, особенно в сельской местности, где почти все пользуются исключительно антиграв–капсулами. Ей же повезло найти шоссе в сердце пустыни. Очень повезло.

«Спасибо тебе», — мысленно поблагодарила она Исток–остров.

Она попила воды и зашагала по грунтовке. Но расстояние ее обмануло. Как бы Араминта ни старалась, шоссе не приближалось. По пути она увидела над грядой несколько антиграв–капсул — другого движения над пустыней не было. Что ж, теперь она знала, в какую сторону повернуть, когда доберется до шоссе. С той стороны гряды определенно имелось какое–то поселение, и несколько осторожных попыток проникновения в Гея–сферу подтвердили эту догадку.

Подъем занял у нее целых три часа. И опять она обнаружила, что совершила ошибку, назвав препятствие грядой. Чем ближе она подходила, тем выше оно поднималось перед ней, больше похожее теперь на сильно вытянутую гору. Удача, приведшая Араминту на дорогу, теперь как будто покинула ее: за все утро ей не встретился никакой транспорт.

К тому времени, когда она забралась наверх, Араминта была готова увидеть все что угодно, только не открывшийся перед ней пейзаж. Насчет вытянутой горы она почти не ошиблась: гряда оказалась стенкой кратера, настолько огромного, что в центре его поместилось красивое круглое озеро не меньше двадцати миль в поперечнике. Это был прекраснейший оазис: внутренние склоны покрывала пышная растительность и аккуратные террасы, на которых, как ей показалось, раскинулись виноградники. Дорога перед ней спускалась вниз к небольшому городку, где живописные домики едва просвечивали между высокими деревьями. Несмотря на усталость, боль во всем теле и беспокойство по поводу состояния ног, Араминта, глядя на эту прекрасную картину, не могла удержаться от широкой улыбки. Затем она вытерла выступившие в уголках глаз слезы, бережно спустила со спины ведра с водой и поставила под камни на обочине дороги. Рядом осталась и корзинка с яйцами. Освободившись от ставшей ненужной тяжести, она устремилась вниз по склону.

Она вошла в городок, еле передвигая ноги и вызывая недоуменные взгляды местных жителей. Ничего удивительного. На голове все еще оставалась сплетенная из коры шляпа, одежда пестрела пятнами грязи и бесчисленными прорехами. Араминта догадывалась, что от нее еще и пахнет соответствующим образом. Она осмелилась заглянуть в местную Гея–сферу и ощутила инстинктивное изумление окружающих. Кроме удивления она обнаружила еще и немалую тревогу.

Большая часть домиков была обшита деревянными досками, выкрашенными в разные яркие цвета и скрывавшими современные строительные материалы. В результате городок приобрел уютный старомодный вид, что прекрасно сочеталось с безмятежной гладью озера.

Тень высоких стройных деревьев уже не спасала от жарких лучей утреннего солнца, и на улицах было немноголюдно. Лишь спустя время Араминта обнаружила пожилую чету, не разделявшую тревожного беспокойства своих соседей. Гея–частицы женщины даже излучали некоторое сочувствие к усталой путнице.

— Простите, — обратилась к ним Араминта. — Вы не подскажете, где здесь можно остановиться?

Муж и жена переглянулись.

— У тебя акцент другого мира, — заметила женщина.

Араминта подавила смешок. Ей самой показалось странным произношение женщины, которая почти не разделяла слов, проговаривая их подряд без остановки. К счастью, на незнакомцах не было старомодных костюмов, что носили последователи Воплощенного Сна. С другой стороны, люди с такими дряхлыми телами казались необычными.

— Да, вы не ошиблись, — ответила она. — Я только что приехала.

Мысли женщины засияли удовлетворением.

— Вот и хорошо, милая. Ты долго отсутствовала?

— Я… э… еще не знаю, — честно призналась Араминта.

— Я как–то тоже попробовала, — меланхолично сказала женщина. — Так никуда и не попала. Может быть, после омоложения попробую еще раз.

— Да, конечно. Но… как насчет отеля?

— А почему бы вам просто не выяснить это при помощи юз–дубля? — спросил мужчина.

Его поседевшие волосы уже начали редеть, и в целом вид у него был достаточно безобидным, но вопрос прозвучат довольно резко.

— Я из Натуралов, — попыталась объясниться Араминта.

— Да ладно тебе, Эрл, — усмехнулась женщина. — На Кастон–стрит есть мотель «Сайдстар», моя дорогая. Это в четырех кварталах отсюда. — Она ласково улыбнулась Араминте и показала направление. — Он довольно дешевый, но достаточно чистый. Тебе там будет удобно.

— Отлично, спасибо вам.

— У тебя есть деньги?

— Да, спасибо. — Араминта коротко кивнула и повернулась в указанном направлении. Но, пройдя пару шагов, остановилась. — Э… А что это за место?

— Майлдип Уотер, — сухо ответил мужчина. — Мы живем на экваториальном континенте Чобамбы, одного из Внешних миров, если ты не знаешь.

— Верно.

Она опять улыбнулась, давая понять, что название просто выскользнуло из ее памяти.

— По правде говоря, это единственное поселение на всем континенте, от берега до берега занятом пустыней. Вам повезло, что вы его нашли.

Его иронию не мог скрыть даже незнакомый акцент.

— Да, конечно.

Женщина легонько толкнула его в плечо, призывая успокоиться. Араминта снова улыбнулась и поспешила уйти. Уже добравшись до Кастон–стрит, она еще чувствовала их внимание, причем мысли мужчины выражали не только легкое удивление, но и оттенок раздражения.

«Все не так плохо, — сказала себе Араминта. — Они ведь могли заподозрить меня в чем–то или даже узнать».

В энциклопедическом файле говорилось, что Чобамба была заселена всего двести пятьдесят лет назад. Араминта решила, что мотель «Стар-сайд» стал одним из первых заведений на планете. Его домики разительно отличались от обшитых деревом городских зданий. Они были выращены из сухого коралла, что давно омертвел и под нещадными лучами солнца уже начал разрушаться. Она узнала простейшую разновидность бледно–сиреневого коралла, которую в Лэнгхэме фермеры использовали для сооружения амбаров, потому и смогла определить, что этим домикам уже намного больше ста лет.

Мотель просторно раскинулся вокруг плавательного бассейна. Бетонные площадки возле строений, предназначенные для капсул гостей, давно потрескались под натиском семян и корней неприятных на вид шарообразных красноватых грибков. Сегодня на всей территории стояла всего одна капсула.

По пути к зданию администрации Араминта увидела, как поливочные трубки разбрызгивают на газонах слабые фонтанчики воды. Судя по всему, в регулярном поливе нуждалась и вся растительность на стене кратера.

Хозяин мотеля возился в задней комнате своей конторы, пытаясь отремонтировать древний кондиционер. Он вышел навстречу Араминте, вытер руки о несвежий белый халат и представился Рагнаром. Его внимательный взгляд быстро прошелся по ее одежде.

— Давненько к нам оттуда никто не приходил, — произнес он, подчеркивая слово «приходил».

В речи Рагнара слышался тот же самый акцент, что и у пожилой четы.

— Так я не первая? — настороженно спросила Араминта.

— Нет, мэм. Тропа сильфенов заканчивается где–то за стеной кратера. В последние годы я встретил несколько таких же, как вы, путешественников.

— Конечно.

Она улыбнулась и немного расслабилась. Рагнар перегнулся через стойку и понизил голос:

— А вы долго там пробыли?

— Еще не знаю.

— Ну, ладно. Но для возвращения вы выбрали не самое лучшее время. Для Великого Содружества настали неспокойные дни, могу вас заверить. — Он прищурился, заметив равнодушное выражение ее лица. — Вы ведь знаете, что такое Содружество?

— Знаю, — хмуро ответила она.

— Хорошо. Я спросил на всякий случай. Эти тропы непредсказуемы. Один раз ко мне попали путники из эры, предшествующей эпохе червоточин. Боже, как они изумились.

Араминта не стала высказывать свои сомнения насчет того, насколько это правдоподобно. Она показала хозяину свою кэш–монету.

— Могу я получить комнату?

— Нет проблем. Как долго вы намерены у нас погостить?

— Неделю.

Она передала ему плату. Рагнар снова окинул скептическим взглядом ее одежду и вернул кэш–монету.

— Я дам вам двенадцатый номер, там очень тихо. Туалетные принадлежности во всех наших номерах предоставляются бесплатно.

— Отлично.

Он усмехнулся.

— Я пришлю вам дополнительный набор.

Двенадцатый номер представлял собой комнату размерами три на пять метров, дверь в задней стене вела в ванную комнату с душем и туалетом. Спорового душа, как с разочарованием отметила Араминта, здесь не было. Она села на край двуспальной кровати и посмотрела на свои ноги: резкая боль не утихала. Ей пришлось потратить немало времени, чтобы снять туфли. А потом осторожно скатать и окровавленные носки. Она невольно поморщилась при виде лопнувших волдырей и кровоточащих ссадин. Кроме того, мускулы время от времени сводило судорогой.

Араминта со слезами на глазах смотрела на свои ступни. Она знала, что надо что–то сделать, хотя бы помыть их. Но она так устала, что никаких сил не осталось. Она натянула на плечи тонкое покрывало и провалилась в сон.


Врачи неотложной помощи продолжали работать в парке Бодант еще через десять часов после массовых беспорядков, или боя, или перестрелки — события называли по–разному. Многие горожане считали их массовым убийством. После предъявленного делегацией Сената обвинения и прозрачного намека на военный трибунал Содружества, где он станет главным обвиняемым, Пелим просто вышвырнул делегатов из своего штаба. Но во время неубедительных объяснений перед прессой, через пять часов после того как агенты прекратили стрелять друг в друга, Пелим все же снял ограничение на полеты капсул неотложной помощи. Тем не менее он не позволил отключить купол силового поля, чтобы перевезти раненых в другие города. Больницам Колвин–сити, и без того переполненным после столкновений горожан с военной полицией, пришлось справляться самостоятельно.

Определить количество пострадавших было довольно трудно, но журналисты, посетившие место схватки, говорили о ста пятидесяти случаях утраты тел. Число пострадавших с травмами разной степени тяжести явно перевалило за полторы тысячи, а может, и две.

Оскар лично добавил двоих к общему числу убитых. Сопутствующий ущерб он даже не пытался подсчитать, но тот явно был немалым: ни один из участников битвы даже не пытался сдерживаться. Отчасти Оскар тихо ужасался собственной жестокости, с которой защищал Араминту от окружающих ее агентов. Он позволил боевым программам определять степень противодействия. Да еще его собственные инстинкты внесли свой вклад, подсказывая возможные ошибки противников и способы их использования. А его биононики — продукты самых современных технологий — форматировали энергетические потоки в соответствии с лучшими военными программами, составленными Рыцарями–Хранителями. И хорошо, что уже после нескольких мгновений боя подоспели Томансио и Бекия, поддержав его своей мощью. Но эти первые, самые важные секунды он продержался сам; он чувствовал себя примерно так, как в добрые старые времена над Ханко, когда совершал невероятно опасные маневры вокруг звезды, потому что это было необходимо.

А на следующее утро в его душе возникло ощущение вины. Может, следовало бы действовать осторожнее, учитывать, что вокруг ни в чем не повинные люди. Но разум подсказывал, что важнее всего была защита Араминты. В тот момент решалась судьба Содружества, зависящая от того, какая фракция сумеет заполучить Второго Сновидца. Видимо, поэтому он и дрался так яростно: он знал, что должен одержать верх. Об альтернативном варианте он предпочитал даже не думать, не то что его допускать.

После схватки Томансио и Бекия стали относиться к нему с большим уважением, чего прежде он не замечал. Вот только жаль, что он заслужил его таким способом.

Позаимствованная ими капсула покинула базу эллезелинских сил, расположенную в доках, и поднялась над Кэрнсом, направляясь к длинному однопролетному мосту.

— Кто–то наверняка ее схватил, — сказала Бекия, повторяя фразу, словно заклинание.

Остаток ночи после перестрелки в парке Бодант они провели в поисках, стараясь помочь Лиатрису обнаружить неуловимую Вторую Сновидицу. Ее исчезновение отчасти было на их совести: Лиатрис отключил все камеры наблюдения в радиусе пяти километров от парка. В тот момент, когда их главная задача состояла в том, чтобы помочь Араминте скрыться от остальных агентов, это было оправданно, но больше всего их удивило ее полное исчезновение. Поиски не дали ни малейшего намека на то, куда она могла отправиться после встречи с Оскаром. В ситуации был и положительный момент: ни одной из фракций (а на планете, по утверждениям Лиатриса, действовало еще пять групп) тоже не удалось ее схватить.

— Воплощенный Сон остался ни с чем, — спокойно сказал Томансио. — И это для нас главное. До тех пор пока мы не определим ее местонахождение, миссия продолжается. Верно, Оскар?

— Верно.

Перед ним снова возникло ее лицо, увиденное в тот краткий миг, когда ошеломленная, перепуганная девчонка остановила на нем свой безумный взгляд. Она казалась такой хрупкой. «Как же, черт побери, ей удается на шаг опережать всех остальных?» Однако он лучше, чем кто бы то ни было, знал, что необычные ситуации очень часто пробуждают в людях необычные способности.

— Есть какие–то сдвиги в анализе записей? — спросила Бекия.

— Нет, — коротко ответил Лиатрис.

После того как Араминта пропала из вида, эксперты запустили просмотр старых записей с камер наблюдения, чтобы понять, как она добралась до парка Бодант. Специалисты команды встречи, пытаясь проследить ее путь, анализировали информацию всех городских сенсоров. Лиатрис (и его соперники из фракций) переключили подачу информации на своих квазиразумных шпионов, почти наугад рассылая их в погоню. Как ни удивительно, ни один из шпионов не обнаружил Араминту в течение всего дня, даже поблизости от парка Бодант. Впервые девушку заметили в тот момент, когда в Гея–сферу выплеснулся ее гнев, вызванный пожаром в ее собственном доме. И до сих пор никто не смог разгадать, как Араминте удавалось скрываться. Ее метод оказался настолько эффективным, что ей удалось сбежать в самый разгар битвы.

Теперь Оскару и его команде оставалось только два варианта. Во-первых, Араминта могла вызвать его, хотя бы из благодарности или из чистого прагматизма. Во–вторых, они проверяли все связи, словно заправские детективы. «Паула могла бы мной гордиться», — незаметно усмехнувшись, подумал Оскар.

Команда встречи, несмотря на разосланные предупреждения, арестовала почти всех членов семьи Араминты, за исключением блистательной Крессиды, подобно Араминте, сумевшей скрыться от преследования. Всех задержанных доставили в Колвин–сити для «снятия показаний», и Лиатрис сказал, что с Эллезелина вызвали опытных специалистов для прочтения памяти. В итоге Араминте оставалось надеяться только на помощь друзей, хотя, кроме Крессиды, их оказалось не так уж и много. И, по мнению Оскара, для молодой, привлекательной и независимой девушки это было довольно странно. Лиатрису удалось обнаружить лишь несколько ее знакомых, а самым многообещающим из всей группы оказался поставщик строительного оборудования мистер Бови.

Томансио отвернул капсулу от реки и направил ее в район Коредна. В конце главной улицы они приземлились на стоянке и вышли из капсулы. Их окружали по большей части одноэтажные маленькие домики из сухого коралла; их миниатюрные садики местами поражали своей аккуратностью, а в остальных случаях служили хранилищем для старой мебели и прочего подобного хлама. Этот район считался одним из беднейших в городе. Все трое сразу заметили капсулу эллезелинской полиции, стоящую в дальнем конце улицы.

— Будьте настороже, — предупредил Томансио.

На этот раз все трое оделись в простые куртки оккупационных сил, без всякой брони. Оскар привел свои биононики в боевую готовность. Защитные энергетические потоки и силовое поле можно активировать за долю секунды. Он надеялся, что этого хватит. Все трое зашагали по улице, и по пути Оскар просканировал стоявшую впереди капсулу. Машина была пуста и не активирована.

— Приписана к отделению FIK-шестьдесят семь, — доложил Лиатрис, получив серийный номер капсулы. — В данный момент патрулирует границы города.

— Проклятье, — пробормотал Оскар, приближаясь к намеченному дому.

Его полевой сканер обнаружил внутри работающие биононики. Кто бы там ни находился, его боевые системы тоже были приведены в состояние готовности.

— Ускоритель?

— Дарвинист, — предположила Бекия.

— Сепаратист, — высказал свое мнение Томансио.

— Я тоже участвую, — заявил Лиатрис. — Ставлю на Консерваторов.

Томансио подошел к алюминиевой входной двери и постучал. Все трое напряженно прислушались к приближающимся шагам. Дверь открыла усталая невысокая женщина в темно–синем домашнем халате.

— Да? — вопросительно произнесла она.

По полученному от Лиатриса файлу Оскар узнал в ней Тандру, работавшую в кафе «У Ника».

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — сказал он.

Тандра закатила глаза.

— Опять! О чем еще вы хотите спросить?

— Не могли бы мы пройти в дом? — спросил Оскар.

— А я считала, громилы из Воплощенного Сна не спрашивают разрешения.

— Тем не менее, мэм, мы бы хотели войти в дом.

— Отлично! — буркнула Тандра и распахнула дверь. — Входите и присоединяйтесь. Вы здесь не первые.

Оскар с тревогой оглянулся на своих товарищей и вслед за Тандрой вошел в дом. В маленькой гостиной он остановился как вкопанный, выплеснув в Гея–сферу фонтан изумления. На диване, в компании улыбающихся близнецов, сидела женщина с активированными бионониками. Безукоризненно сшитый мундир майора был ей к лицу. Образцовый кадровый офицер. Перед ней с чашечкой кофе склонился Мартин.

— Привет, Оскар. — Кэт широко улыбнулась. — Давно не виделись. Чем ты занимался последние пару тысяч лет?

Он сокрушенно вздохнул. «Ладно, ты же знал, что рано или поздно это произойдет».

— Я находился в небытии, как полагалось и тебе.

— Мне там стало скучно, — сказала Кэт. Она перевела взгляд на Томансио и Бекию. Оскар никогда не видел Рыцарей–Хранителей такими растерянными. Казалось, они поражены еще сильнее, чем он сам. — Мои люди, — насмешливо заметила она. — Рада вас видеть.

— Боюсь, что здесь какое–то недоразумение, — произнес Томансио. — Мы работаем на Оскара.

— Ну, это я исправлю. Я же сама вас создала.

— Они верны своим принципам, — мягко заметил Оскар. — Не только сила…

Кэт с довольным видом рассмеялась.

— Недаром ты мне всегда нравился.

— В чем дело? — спросил Мартин. — Я думал, вы все из одной конторы.

— Так и есть, — поддакнула Кэт.

— Нет, — решительно возразил Оскар.

— Михал, Фредди, — позвала Тандра. — Идите сюда.

Кэт еще шире улыбнулась, но плотнее обняла руками близнецов.

— Они мне нравятся.

Михал и Фредди начали вертеться, стараясь выскользнуть из крепких рук, и Мартин шагнул вперед. Оскар мгновенно перехватил его, не давая пошевельнуться.

— Не двигайся, — приказал он.

Бекия одновременно удержала Тандру.

— Не надо, — предупредила она женщину.

— Отпустите меня, — крикнула женщина.

— Еще шаг, и я тебя пристрелю, — уверенно заявил Оскар, испытывая презрение к самому себе, но не видя другого выхода.

Возможно, это ошеломит женщину и заставит ее повиноваться. Она же не понимает, что близнецы останутся в живых только в том случае, если он со своей командой одержит верх.

— Громко сказано, — усмехнулась Кэт.

— Выбор у меня невелик, — ответил Оскар.

— Как поживает Паула?

— Мне казалось, вы недавно встречались.

— Не совсем так. Еще встретимся.

— Всегда будет другой раз, не так ли?

— Ты наверняка знаешь это не хуже, чем я.

— Знаешь, во время нашей последней встречи на борту самолета по пути на Дальнюю ты была не такой уж плохой.

— Все такой же, можешь не сомневаться, — заверила его Кэт.

— Странно, потому что ты была такой же, как сейчас. А основание движения Рыцарей–Хранителей пока еще в будущих твоих воспоминаниях.

— Для меня это слишком сложно и странно, дорогуша.

— Если подумать хорошенько, ты никогда не встречалась со мной по пути на Дальнюю. Твои воспоминания начинаются за день до отправки в Рэндтаун.

— И что с того?

— Любопытно, что ты внимательно изучила свою жизнь.

— Надо знать своих врагов.

— Да, конечно. Тем более что у тебя их немало.

— Ну да, а ты, вероятно, живешь во Вселенной благоденствия.

Оскар криво усмехнулся.

— Но в ней есть ты.

— Ох. Это слишком интимно, милый.

— Конечно. А как может быть иначе после того, что произошло между нами на том самолете? Ах, да, у тебя же нет этих воспоминаний.

Теперь Кэт выглядела по–настоящему шокированной.

— Ты шутишь, дорогуша. Тебе ведь вообще не нравятся девушки.

— Нет. Но, как ты сказала, мы немного похожи, а по пути к почти неминуемой смерти пробуждаются некоторые рефлексы. Пришлось обойтись тем, что было доступно.

— А теперь это звучит оскорбительно.

Лицо Оскара не дрогнуло.

— Нет, просто личные воспоминания. В конце концов, чьего ребенка ты носила и родила после свержения Звездного Странника?

— Ребенка? — выпалила Кэт. — Я? От тебя?

— Люди, о чем это вы? — завопила Тандра. — Уходите сейчас же! Уходите все и оставьте нас в покое!

Оскар погрозил пальцем рассвирепевшей женщине, но ничего ей не ответил.

— Если ты не изучила этот отрезок памяти, спроси у Рыцарей, которых ты создала. Разве ты не заметила небольшого провала в своей истории?

Кэт посмотрела на Томансио, все еще удерживающего Мартина.

— По правде говоря, после войны в твоем рассказе был какой–то неясный период, — медленно произнес он. — Никто не знает, чем ты тогда занималась.

— Да пошел ты, — бросила ему Кэт. — А ты… — она сверкнула глазами на Оскара. — Ты тоже ничего не знаешь. Ты тысячу лет болтался на цепочке у Паулы в виде ячейки памяти.

— Ребенок встретился со мной, когда меня оживили. И рассказал всю историю.

— Заткнись. Сейчас же.

— Хорошо, — покладисто согласился Оскар. — Ты уже обо всем расспросила этих добрых людей?

— Ты не можешь играть с моим разумом.

Оскар подмигнул.

— С твоим телом я это уже проделывал. — Он повернулся к Тандре. — Она спрашивала вас об Араминте?

Тандра протянула руки к дивану, где близнецы все еще безуспешно извивались, пытаясь освободиться.

— Прошу вас…

Оскар поднял руку. Из–под кожи указательного пальца пробился красный луч лазера и уперся в лоб Фредди. Все замерли. Фредди захныкал и прижался к Кэт, уверенный, что та его защитит. «Если бы ты только знал, как сильно ошибаешься».

— Спрашивала?

— Ты этого не сделаешь, — сказала Кэт и весело улыбнулась Тандре. — Он хороший парень, он не убивает детишек. Их убиваю я. И убиваю очень хорошо.

— Ну, наших детей я бы не стал убивать, — так же весело ответил Оскар. Злобная гримаса на лице Кэт доставила ему удовольствие. — Что здесь произошло до нашего прихода?

— Ничего! — взревел Мартин. — Во имя Оззи, прекратите это, пожалуйста. Прошу вас! Они же дети!

Оскар твердо смотрел в глаза Кэт. Прицельный луч его лазера погас.

— Мы обменяемся информацией, а после этого оба уйдем.

— Какой же ты слабак, — бросила Кэт.

— Тактичное замечание, — ответил Оскар. — Если ты задумаешь сопротивляться, мы втроем будем тебе противостоять. Кто–то, видимо, утратит тело, но АНС хватит полдня, чтобы нас оживить. А вот ты погибнешь безвозвратно. И информация погибнет вместе с тобой, не принеся никакой пользы. Ускорители не получат Араминту, а ты… А это что? Сообщение от Паулы. Она посетила ледяной спутник, где находилась база Ускорителей. Там в небытии хранилось еще несколько твоих копий. Так вот, их больше нет.

Кэт многозначительно посмотрела на близнецов.

— Возможная гибель галактики против двух жизней, — отреагировал Оскар. — Несопоставимо. Не забывай, я служил кадровым офицером Флота. Я привык к подобным ситуациям. Необходимость всегда перевешивает эмоции. Я взорвал солнце Ханко, что привело к гибели всей планеты.

— Строго говоря, Ханко уничтожила я, дорогуша, но не будем сейчас об этом говорить.

— Тебе больше не на что надеяться. У тебя осталось только два варианта: уйти или умереть. Подумай вот о чем: в случае победы Воплощенного Сна или Ускорителей твое настоящее тело никогда не выйдет из небытия. Рубеж Бездны превратит Землю в поток энергии задолго до дня освобождения, и все ради того, чтобы исполнить чью–то идиотскую мечту.

Оскар повернулся спиной к Кэт. «Скольким людям удавалось после этого остаться в живых?» Но, поскольку Кэт не стала стрелять, он обратился к Тандре:

— Расскажи мне об Араминте.

— Она была здесь. Сволочь. Она стала причиной всех наших несчастий и все же пришла! Сюда, в наш дом!

— Когда?

— Вечером, перед тем как произошло побоище в парке Бодант, — усталым голосом ответила Тандра. — Она сказала, что испугалась толпы в парке и что ей некуда больше идти. Мы оставили ее ночевать. На диване.

— Она сказала, что стала Вторым Сновидцем?

— Нет, и я до сих пор не могу в это поверить. Она просто безалаберная девчонка.

— Не только. Как она сюда добралась?

— Она сказала, что пришла пешком.

— Я ей не поверил, — проворчал Мартин.

— Ты видел такси? — спросил его Оскар.

— Нет, но до парка Бодант отсюда очень далеко. И обо всем прочем она тоже лгала.

— Ладно. А как она ушла?

— Тоже пешком, — сказала Тандра. — Я видела, как она уходила. У нее не было ни гондолы, ни чего–то еще. И она шла одна.

— Куда она отправилась?

— Она не сказала. — Тандра неуверенно помолчала. — Я думаю, к какому–то мужчине. Она воспользовалась моей косметикой и просидела перед зеркалом довольно долго. Уходя, она выглядела замечательно.

— Ага, — воскликнула Бекия. — Она не изменилась?

— Немного изменилась. Сделала себе темные волосы. Хотя естественный цвет ей больше к лицу.

— Прекрасный ход.

— Ну хорошо. — Оскар снова посмотрел на Кэт. — Хочешь еще о чем-то спросить?

— С кем она трахается?

— Я не знаю, — сказала Тандра. — Я сто лет ее не видела и очень удивилась, когда она пришла.

— Значит, ты ее лучшая подруга? К которой можно обратиться в трудной ситуации?

Тандра пожала плечами:

— Похоже.

— Я услышала достаточно.

Кэт отпустила близнецов и неуловимым движением встала с дивана. Оскар моргнул. Она действительно очень быстро двигается.

«Наверное, пользуется ускорителями».

Тандра и Мартин бросились к детям.

Кэт криво усмехнулась Оскару:

— Еще увидимся.

— Я передам правнукам, что ты их навестишь. Их уже много. В конце концов, прошла тысяча лет.

Ее смех прозвучал вполне искренне.

— Знаешь, это возможно.

Оскар насторожился. Если она на что–то решится, то сейчас. Но момент прошел, и Кэт ушла.

Бекия, расслабившись, испустила продолжительный свист. Томансио положил руку на плечо Оскара.

— Знаешь, ты, похоже, не меньший безумец, чем она. Э… А в самолете между вами действительно что–то было?

— Джентльмены о таком молчат, — серьезно ответил Оскар.

— Проклятье.

— Когда все кончится, я вам расскажу. А сейчас нам лучше уйти.

Полевой сканер показал ему, что украденная Кэт капсула поднялась над землей. И он снова напрягся. А вдруг она решит взорвать их вместе с домом?

Тандра и Мартин прижимали к себе хнычущих от страха мальчишек.

— Послушайтесь моего совета, — сказал им Оскар. — Уходите отсюда немедленно. Переждите некоторое время у друзей или в отеле, где угодно, только не здесь. Скоро сюда нагрянут остальные.

— Прокляни вас Оззи, мерзавцы, — сердито буркнул Мартин.

По его лицу потекли слезы.

— Я встречался с Оззи, — негромко сказал Оскар. — Он совсем не такой, каким его считают сейчас.

— Уходите же, — взмолилась Тандра.

Оскар сделал знак Томансио и Бекии вернуться к оставленной капсуле. Покинув домик из сухого коралла, он сразу же послал вызов Пауле.

— Кэт здесь.

«Ты уверен?»

Оскар невольно вздрогнул.

— О да. Мы только что мило поболтали.

«И ты еще жив. Это впечатляет».

— Да, согласен. Мне удалось подбросить отвлекающий фактор поистине космического масштаба. Это на какое–то время спутало все ее карты.

«Она тоже охотится за Араминтой?»

— Да.

«Все сходится. Ускорителям позарез нужен Второй Сновидец».

— Мне казалось, что и нам он нужен не меньше.

«Нужен. Это приоритетная задача».

— Я делаю все, что в моих силах. И до сих пор не теряю надежды, что Араминта свяжется со мной. Она вовсе не сверхчеловек, какой ее считают многие.

«Я в это никогда не верила. Какими будут твои дальнейшие шаги?»

— Мы собираемся навестить мистера Бови. Лиатрис обнаружил связь между ним и Араминтой.

«Ладно. Держи меня в курсе».

— А чем ты занимаешься?

«Не волнуйся, я уже лечу к Виотии».

— Я думал, что обеспечиваю тебе скрытность.

«Эта стадия закончена».


Казимир, приближаясь к флотилии окайзенов, поддерживал только один гиперпространственный канал связи с АНС. Совет внешней защиты наверняка ждал от него доклада о ходе операции в режиме реального времени, но это дало бы Иланте возможность получить излишнюю информацию. Корабли праймов, присоединившиеся к «Старслайерам» окайзенов, наверняка были бы предупреждены о его приближении. Хотя это никак не помогло бы им устоять против его оружия. Они ведь и с самого начала не представляли настоящей угрозы. Нет, там должно быть что–то еще, какой–то наблюдатель, передающий Ускорителям бесценную информацию о флотилии устрашения. Казимир в этом не сомневался.

Он снизил скорость до скорости движения армады чужаков и начал изучать корабли. С его сенсорными функциями сделать это было очень просто: в межзвездном пространстве со скоростью в четыре с половиной световых года в час шли более двух тысяч восьмисот судов, включая девятьсот «Старслайеров». Его восприятие проникло сквозь корпуса, позволяя оценить вооружение: квантовых ракет вполне достаточно, чтобы уничтожить большую часть Великого Содружества, если бы им только удалось к нему приблизиться. Но ничего сверх того, никакого наследия постфизических цивилизаций, найденного на просторах космоса и восстановленного для войны. Это уже хорошо. Затем он сосредоточился на тридцати семи сопровождающих флотилию кораблях праймов; в них использовались усовершенствованные гипердвигатели, ограничивающие квантовые искажения до абсолютного минимума. И оружие на них было установлено более мощное, чем у окайзенов, так что в целом по боевой силе они не уступали кораблям класса «Столица» Флота Содружества. Но ничего сверхъестественного, что могло бы ему угрожать. Никаких других кораблей поблизости не было, как не было и тайных наблюдателей или необъяснимых трансляционных каналов на расстоянии светового года от Окайзенской флотилии. Гиперпространственный канал связи соединял каждый из кораблей праймов с какой–то точкой на краю Содружества. Казимир ощущал эти тонкие линии, пронизывающие квантовые поля и пульсирующие передаваемой информацией.

Он решил, что корабли праймов и осуществляют наблюдение. Вероятно, они не допускали возможности одновременного уничтожения всех тридцати семи судов. И это было их первой ошибкой.

Казимир запустил сенсорные функции сразу на пять кораблей праймов. Их индикаторы едва достигали размерами величины нейтрона, но могли перехватывать все сообщения внутри корпуса. На каждом из этих кораблей имелся контролирующий иммобайл, заменяющий Интел–центр человеческих кораблей и выполняющий непосредственное руководство. Он же инструктировал мобайлов. В целом экипаж представлял собой микроячейку общества праймов. До овладения технологиями праймы общались между собой, соединяя верхние отростки и таким образом обмениваясь нервными импульсами. Затем они изобрели простейшие электронные передатчики, позволяющие иммобайлам передавать инструкции на большие расстояния.

Казимир начал считывать оцифрованную информацию. В Содружестве давно научились перехватывать внутренние переговоры праймов. На Флоте были разработаны специальные пакеты помех и методы подавления сигналов, так что в случае проникновения праймов за барьер, окружающий Пару Дайсона, они бы сразу же утратили способность общаться.

С первого же момента стало понятно, что праймы на этих кораблях были только лишь биологическими оболочками для человеческого разума. «Значит, Паула не ошиблась».

— Вы согласны с моими выводами? — спросил он у АНС.

«Да».

— Очень хорошо.

В потоке инструкций и приказов он выделил линию, по которой тщательно закодированная информация по сверхсекретному гиперпространственному каналу отправлялась в Содружество. В ней содержались показания множества сенсоров, но опять же ничего такого, что не мог бы получить корабль класса «Столица».

— Когда сигнал прервется, Ускорители поймут, что я перехватил флотилию, — сказал Казимир. — Но я уверен, что способ перехвата им будет неизвестен.

«Продолжай».

Казимир перешел к агрессивным функциям внутри каждого из кораблей праймов, и в результате были повреждены гиперпространственные линии связи. После этого он приступил к разрушению самих гипердвигателей. Боевые корабли стали выпадать в реальное пространство с интервалом в пятьдесят миллисекунд. Обеспечив их относительную неподвижность, он сосредоточился на боевых системах, и через полторы секунды управляющие программы были уничтожены. Тогда он сосредоточил внимание на окайзенах.

Проблема состояла в том, чтобы оградить от опасности Содружество, не вызвав при этом колоссальной утраты тел. Он не мог просто вывести из строя все множество кораблей, поскольку в Империи Окайзенов не нашлось бы средств для эвакуации своих сородичей вдали от домашнего мира. Вместо этого он применил особые агрессивные функции, действующие внутри кораблей и повреждающие боевые системы, так что они не подлежали восстановлению или ремонту. На судах не осталось исправных компонентов даже для того, чтобы собрать простейший лазер, не говоря уж о более сложных орудиях.

Общее время для нейтрализации двух тысяч восьмисот кораблей составило одиннадцать секунд — достаточно, чтобы понять, что происходит неладное, но слишком мало для ответных действий. И даже если бы они знали о его присутствии, окайзены ничего не могли предпринять.

Казимир оставил корабли окайзенов, и его энергетический алгоритм переместился к огромным судам праймов, беспомощно парящим в пространстве. На этот раз он прибегнул к коммуникационной функции, направив сигнал на один из кораблей и построив его в соответствии с системой связи праймов. Подобно всем человеческим разумам, те, что скрывались в телах праймов, использовали ассоциации в качестве главного катализатора памяти.

Казимир ввел: «Происхождение. Личность. Цель».

Каждое понятие вызвало целый вихрь мыслей. Казимир определил, что действующая личность была получена из разума Чатфилда, лишенного большей части человеческих эмоций. Осталось только чувство долга и непоколебимая преданность Ускорителям. Корабли праймов должны были сопровождать флотилию окайзенов и защищать их от атак Флота Содружества, но самой важной задачей оставалась передача информации о появлении флотилии устрашения, ее природе и функциональных возможностях. Других требований к ним не предъявлялось.

Замешательство, вспыхнувшее между иммобайлом и мобайлами, пока Казимир анализировал мысли, быстро исчезло. На смену ему пришло понимание. И в то же мгновение особым кодом был приведен в действие механизм самоуничтожения. Казимир не успел его перехватить. После этого, уже зная, что искать, он быстро вывел из строя подобные механизмы во всех остальных кораблях.

— Теперь у вас достаточно улик? — спросил он у правления АНС.

«Достаточно. Ускорители действовали опрометчиво. Поддерживая окайзенов и манипулируя Воплощенным Сном, она нарушили сам принцип нашего существования. Мы созываем коллегию, чтобы обсудить их погружение в небытие».

— Они уже будут знать, что флотилия устрашения остановила Окайзенскую армаду, хотя и не могут знать моей сущности. Они наверняка догадываются, что я раскрыл их связь с праймами.

«Логичное предположение. Но их агенты тут фактически бессильны. Как только мы примем решение, все их операции подвергнутся тщательному анализу и будут нейтрализованы».

Казимир окинул взглядом дрейфующие корабли.

— И все–таки я не понимаю, чего добивались Ускорители, если не считать грубых политических интриг. Иланта слишком умна для этого. Я предпочел бы держаться поблизости во время слушаний, так будет спокойнее. Возвращаюсь немедленно.

«А как же флот окайзенов? Нам казалось, ты намерен за ним наблюдать».

— Окайзены уже не в состоянии причинить какой–либо вред. Как только командующий это поймет, ему ничего не останется, кроме как повернуть назад. А проследить за ними смогут и наши корабли класса «Столица».

«Гордости командующего нанесен колоссальный урон. Вероятно, он не захочет возвращаться».

— В этом случае наши корабли примут меры. Я отправляюсь обратно в Солнечную систему.

«Как пожелаешь».

Казимир снова воспользовался коммуникационными функциями и передал кораблям короткое сообщение. «Вниманию личностей Чатфилда. Говорит флотилия устрашения. Нам известно о вашей сущности и ваших намерениях. Не пытайтесь снова предпринимать попыток самоуничтожения. Корабли класса "Столица" скоро будут здесь, чтобы доставить вас к месту заключения».

После этого Казимир свернул все свои функции и поспешил к Солнечной системе.

ДЖАСТИНА

Год третий, перезагрузка

В экзо–зрении Джастины Бурнелли из темноты появились медицинские символы. Точно такой же набор показателей она уже видела раньше. — О боже, — потрясенно выдохнула она. — Получилось.

Она попыталась засмеяться, но тело не желало подчиняться, сохраняя состояние, как после трех лет небытия. Впрочем, она не имела представления, сколько Бездне потребовалось времени на перезагрузку, чтобы вернуться к прошлому.

Крышка медицинской камеры поднялась, и она снова увидела перед собой каюту «Серебряной птицы». «Действительно, снова». Джастина села и стерла с лица слезы.

— Статус? — обратилась она с запросом к интел–центру.

В сознании зажглись новые символы. Судя по их показаниям, «Серебряная птица» провела в пути три года и в данный момент усиленно замедляла ход. К кораблю что–то приближалось.

— Ну, привет, — удовлетворенно усмехнулась она, просмотрев изображения направленных на гостя сенсоров.

Перед ней был Небесный Властитель с распростертыми вакуумными крыльями.

По мере приближения она опять стала рассматривать его овальный корпус, но так и не решила, то ли полупрозрачные слои из неизвестной материи движутся на самом деле, то ли это эффект перекрестного отражения. Датчики «Серебряной птицы» тоже не могли дать точного ответа.

Как и в прошлый раз, она села на длинную кушетку и обратилась к Небесному Властителю при помощи телепатии.

— Здравствуй, — сказала она.

«Я с радостью приветствую тебя», — ответил Небесный Властитель.

До сих пор все по–прежнему. Посмотрим…

— Я пришла в эту Вселенную, чтобы достигнуть самореализации.

«Все приходящие сюда стремятся к самореализации».

— Ты мне поможешь?

«Самореализация достигается только собственными усилиями».

— Это мне известно. Но человек, такой, как я, может достичь самореализации только в обществе себе подобных. Я прошу направить меня на Кверенцию, в физический мир, где обитает моя раса.

«Никто из моего клана больше не ощущает во Вселенной мыслей, свойственных твоему роду. Никого не осталось».

— Это я тоже знаю. Но я просто первая из нового поколения моей расы, стремящейся попасть сюда. Скоро нас будут миллионы. Мы хотели бы жить и стремиться к своей цели в том же мире, где достигали зрелости другие люди. Тебе известно, где он находится? Там стоит огромный город, не принадлежащий этому миру. Ты помнишь, что провожал к Ядру души людей оттуда?

Джастина напряженно выпрямилась. Ответ будет решающим.

«Я помню тот мир, — сказал Небесный Властитель. — Я сам проводил из него к Ядру множество душ».

— Направь меня туда, пожалуйста. Помоги мне достичь самореализации.

«Будь по–твоему».

Джастина ощутила неожиданное изменение силы тяжести в каюте. В тот же момент Интел–центр доложил о множественных сбоях во всех корабельных системах. Она оставила его рапорт без внимания — ее немилосердно тошнило. Рот переполнился слюной, а взгляд не мог сфокусироваться на закругляющейся переборке, настолько быстро она двигалась. Джастина поспешила зажмуриться, но от этого стало еще хуже, и она снова открыла глаза, стараясь сконцентрировать зрение на медицинской камере, стоявшей прямо перед кушеткой. Вспомогательные подпрограммы ее макроклеточных ячеек начали корректировать беспорядочные импульсы, поступавшие в мозг от внутреннего уха и вызывавшие головокружение. Неприятное ощущение стало понемногу ослабевать. Джастина взглянула на показатели датчиков.

— Господи помилуй!

«Серебряная птица», крутясь, резко разворачивалась; корабль болтался в кильватере Небесного Властителя, словно выброшенный обломок. Прозрачные контуры в теле Небесного Властителя резко ускорили вращение, а вакуумные крылья радужным туманом затянули мерцающие туманности Бездны. В голове возникла единственная ассоциация с отчаянно бьющей крыльями птицей. Вскоре изменение курса завершилось. Сенсоры «Серебряной птицы» зафиксировали колоссальное допплеровское смещение относительно звезд. Корабль мчался с ускорением в сотни g. точно так же, как Небесный Властитель удалялся от него при первой встрече.

Эта встреча первая, поправила она себя. «Или надо считать…» В конце концов она решила, что человеческим языком невозможно описать реалии Бездны.

Колоссальное ускорение, достигнутое Небесным Властителем при помощи неизвестных приспособлений, быстро уменьшилось. Немногочисленные звезды, сиявшие среди туманностей впереди корабля, приобрели голубоватый оттенок, а те, что остались позади, — красноватый. Интел-центр «Серебряной птицы» определил, что они летят со скоростью в девяносто три процента от скорости света. Сбои на борту прекратились, и Джастину перестало мучить головокружение.

Она с облегчением вздохнула и невесело усмехнулась.

— Спасибо, папа, — вслух сказала Джастина.

Осталось только понять, что делать дальше. Хорошее настроение испарилось мгновенно, едва она представила, что скоро сюда нагрянут и остальные, ведь Воплощенный Сон тоже нацелился на Кверенцию. «Согласился ли Второй Сновидец их вести? И как, черт побери, они собираются проскользнуть мимо райелей–воинов?»

Гор настаивал, чтобы она любой ценой добралась до Маккатрана, и ей оставалось только полагаться на его мнение, что не вселяло особой уверенности. У него явно имеется какой–то план, но ей, возможно, он не понравится.

«Нет, никаких "возможно". Точно не понравится».

Хотя выбора у нее не было.

Корабль продолжал движение, и Интел–центр проложил предполагаемый курс. Джастина изучила его проекцию, показанную зеленой линией через пурпурно–фиолетовые туманности, напоминающие своими очертаниями венерин башмачок. До туманностей оставалось еще одиннадцать световых лет, а цель их путешествия не была видна за их светом и мерцанием черной космической пыли.

После завтрака и комплекса упражнений на корабельных тренажерах Джастина снова устроилась на кушетке и мысленно обратилась к Небесному Властителю:

— Сколько времени займет у нас путешествие?

«Столько, сколько нужно, чтобы туда добраться».

Она едва не рассмеялась: можно подумать, что она разговаривает с пятилетним эрудитом.

— Мир обходит вокруг звезды за определенное время. Сколько таких оборотов он совершит до нашего прибытия?

Она вдруг задумалась, а имеет ли Небесный Властитель представление о числах? В конце концов, зачем космическим существам изобретать математику?

«Мир, к которому ты стремишься, за это время обойдет вокруг звезды тридцать семь раз».

«Проклятье! Ведь год на Кверенции еще длиннее, чем на Земле. Вроде бы их месяц продолжается сорок дней».

— Я поняла. Спасибо.

«Скоро ли прибудут остальные представители твоей расы?»

— Та, с которой разговаривают твои собратья, та, которая просила вас меня впустить, их приведет. Слушай ее.

«Все мои собратья ее слушают».

У Джастины по спине пробежал холодок.

— Оставшуюся часть полета я бы хотела проспать.

«Как пожелаешь».

— Если что–то произойдет, я проснусь.

— «Что может произойти?»

— Не знаю. Но, если что–то изменится, я проснусь, чтобы с тобой поговорить.

«Изменения в этой Вселенной возможны при поисках самореализации. Если ты будешь спать, ты не достигнешь самореализации».

— Я понимаю. Спасибо.

Еще полдня она провела в подготовке: проверяла работу различных систем, загружала бесчисленные инструкции в Интел–центр, стараясь предусмотреть все случаи, когда ей следует проснуться. В конце концов она призналась самой себе, что просто тянет время. Перед тем как раздеться, Джастина отключила узел восприятия, чтобы ее усиленные сны не привели к незапланированному изменению реальности. Воспоминания, которых она старалась избегать, мгновенно выплыли на поверхность. Она не могла не думать о Казимире, оставшемся на склоне псевдо-Геркуланума. Теперь от него остался только контур в слоях памяти Бездны. Несправедливо, что его возродили на такое короткое время, чтобы снова отправить в небытие.

«Я обязательно верну тебя в реальность», — пообещала Джастина своему горькому воспоминанию. Наконец она легла в медицинскую камеру и включила режим небытия.

ГЛАВА 2

Араминту разбудили голод и мучительная боль. Она еще немного подремала, лежа на мягкой постели в номере мотеля. Яркий дневной свет просачивался сквозь жалюзи и согревал неподвижный воздух. Попытка приподняться и сесть вызвала боль во всем теле. Болью отзывалась каждая мышца, а ноги еще и начали дрожать. Она откинула покрывало и невольно поморщилась.

— Ох, Оззи.

Но лежать и жалеть себя бесполезно, и первое, что надлежало сделать, это хоть немного отмыть натертые ступни. Она спустила ноги с кровати и медленно стащила с себя одежду. Все вещи были настолько грязными и порванными, что от них оставалось только избавиться.

Рядом с кроватью имелся древний узел киберсферы, установленный, вероятно, в то время, когда закончился рост сухого коралла. Араминта стала набирать на маленькой клавиатуре код компании, которую зарегистрировала из офиса «Испанских блинчиков». Единого торгового центра в Майлдип Уотер не обнаружилось, но в маленьких магазинчиках на Стоунлайн–стрит нашлось все, что ей было нужно. Араминта подключалась по очереди к их квазиразумным программам и размещала заказы, добавляя их к перечню службы доставки.

Затем она налила в ванну прохладной воды, села на край и осторожно опустила в нее ноги. В воде отмокла почти вся грязь и засохшая кровь, так что ступни стали выглядеть намного лучше. Араминта решила подождать, пока ноги высохнут, но в этот момент раздался стук в дверь. К счастью, мотель предоставлял постояльцам и банные халаты. Она ждала, что покупки привезут на антиграв–тележке, но, доковыляв до двери, увидела молоденькую девушку с двумя наплечными сумками и в бейсболке с логотипом службы доставки.

Араминта порадовалась, что не успела привести в порядок волосы и надела бесформенный красно–белый полосатый халат. В таком виде Второго Сновидца не смог бы узнать даже самый ярый последователь Воплощенного Сна.

— По–моему, я видела Ранто в парке перед мотелем, — сказала Джанис, протягивая сумки Араминте.

— Ранто?

— Вы ведь сделали заказ у «Копченого Джеймса», верно? А Ранто доставляет еду.

— Ах, да. Конечно.

Араминта не могла понять, ждет ли девушка чаевых. Использование людей вместо роботов в сфере обслуживания красноречиво свидетельствовало об уровне экономики в Майлдип Уотер. В любом случае, она не забыла, как еще полгода назад сама зависела от чаевых, работая «У Ника», так что протянула Джанис кэш–монету. Увидев благодарную улыбку, она поняла, что поступила правильно.

Она еще не успела закрыть дверь, как подошел Ранто с пятью термопластическими коробками от «Копченого Джеймса». И Араминта опять оказалась перед выбором: она собиралась воспользоваться купленными медикаментами, но не могла устоять перед аппетитными ароматами из коробок; она отчетливо слышала, как урчит ее голодный желудок. Она села на кровать и начала вскрывать упаковки. В коробках обнаружились оладьи со сливками и ягодным сиропом, стандартный завтрак из копченой грудинки, омлета из яиц местной птицы чалфи, драников, печеных овощей и жареных грибов. В коробке с напитками был апельсиновый сок со льдом и литровый термос с английским чаем и, наконец, упаковка румяных сдобных булочек. К тому времени, когда Араминта закончила есть, ноги болели уже не так сильно. Тем не менее она нанесла антисептик, хоть и поморщилась, когда раны защипало от лекарства, а потом закрыла поврежденные места слоем искусственной кожи. После всех процедур она свернулась калачиком на мягкой постели и снова уснула.

Проснулась она уже в темноте и ощутила неясную тревогу. Что–то где-то пошло не так, и ее подсознание протестовало. Вряд ли это был еще один контакт с Небесным Властителем, по крайней мере, Араминта не помнила, чтобы видела его в последнем сне. Из приятных ощущений ее порадовало отсутствие чувства голода. «Самое время подумать о себе».

Споровые насадки в душе оказались недействующими, и она решила наполнить ванну, добавив купленного накануне ароматического мыла. Пока набиралась вода, Араминта вернулась к древнему узлу киберсферы и старательно ввела запрос на информацию об Оскаре Монро. Антикварная программа поиска выдала список ссылок на материалы из унисферы, состоящий из восьми с половиной миллионов пунктов. И это без исследования архивов ограниченного пользования.

— Великий Оззи, — пробормотала она, сожалея, что не может воспользоваться юз–дублем, который отобрал бы всю полезную информацию за какие–нибудь доли секунды. Еще минуту она впечатывала новые параметры, ограничив поиски биографическими деталями, подтвержденными основным академическим стандартом Содружества — неплохая точка отсчета для начала. Это уменьшило количество ссылок до одного и двух десятых миллиона.

К тому времени ванна наполнилась. Араминта погрузилась в воду и долго лежала в пене, отмокая от грязи. Знакомство с материалами об Оскаре может подождать, теперь она хоть знает, что он действительно значительная персона. В этом он ее не обманул. После ванны Араминта почувствовала себя намного лучше.

Содержимое остальных сумок она вывалила на кровать и начала изучать одежду. Большая часть предметов была куплена в туристическом магазине, в том числе и практичные горные ботинки, доходившие до голени. Примерив их, она убедилась, что обувь очень удобная. Там же были куплены темно–коричневые непромокаемые джинсы, что наверняка вызвало повышенный интерес продавцов, учитывая, что город со всех сторон окружала пустыня.

Араминта натянула простую черную майку, а сверху — свободную темно–красную футболку. Темно–синяя флисовая куртка походила на ту, в которой она пришла, но была непромокаемой и содержала полуорганическое волокно, способствующее терморегуляции. Эта функция была ей необходима: даже после захода солнца воздух пустыни, проходящий поверх края кратера, оставался невыносимо жарким. Остальные аксессуары — рюкзак, бутылка для воды (в комплекте с ручной фильтрующей помпой), плитка на солнечных батареях, многофункциональный нож, миниатюрная палатка, перчатки, спальный мешок с терморегуляцией, средства гигиены и набор первой медицинской помощи — позволяли ей хоть сейчас отправляться куда угодно. Ее улыбка померкла при этой мысли. Покупка снаряжения была инстинктивным шагом. Араминта понимала. что Майлдип Уотер — лишь промежуточная остановка, хотя сама по себе Чобамба сулила неплохие перспективы.

Она провела рукой по еще влажным волосам и задумалась. Сидя в мотеле, вряд ли можно было принять решение о своей дальнейшей судьбе. Араминта застегнула куртку и отправилась знакомиться с ночной жизнью Майлдип Уотер.

После получасового блуждания по пустынным улицам она смогла сделать вывод: ночной жизни здесь почти не было. Несколько баров и ресторанов да круглосуточные автозакусочные для людей с ограниченными средствами. Несмотря на свое расположение и привлекательные здания, Майлдип Уотер был слишком похож на Лэнгхэм, чтобы ей понравиться. Маленький городок с соответствующей атмосферой.

Эмоции, поступавшие в Гея–сферу со стороны одного из баров на берегу озера, привлекли ее внимание. Собравшиеся там люди отмечали какое–то радостное событие. Она подошла ближе, и через открытую входную дверь до нее донеслось нестройное пение. Эмоции проявились отчетливее. Араминта решилась впустить в свой мозг чувства и зрительные образы и сразу ощутила, как Джастина проснулась на борту «Серебряной птицы». Разговор с Небесным Властителем, усиленный восторгом посетителей бара, зазвучал у нее в голове.

«Джастина направляется в Маккатран».

Ей стало понятно, кто собрался в баре, и робкая улыбка тотчас исчезла с лица Араминты. Последователи Воплощенного Сна отмечают очередное достижение на пути к своей цели. Она тщательно закрыла свои мысли, чтобы не насторожить их всплеском разочарования, и потихоньку ушла. То, что на Чобамбе имелись последователи Воплощенного Сна, ее нисколько не удивило: они были в каждом из Внешних миров Великого Содружества и даже кое–где в Центральных мирах. Ей стало интересно, что бы они сделали, узнав ее: попытались бы задержать или упали к ее ногам?

«Может, Джастине удастся что–то сделать». Араминта плохо помнила свой последний сон, в котором Гор и Джастина разговаривали в какой–то комнате. «Я должна увидеть остальные сны Иниго, выяснить, что произошло с Эдеардом и почему его жизнь так вдохновляет других. Надо хорошенько понять, чему я противлюсь». Внезапно она остановилась посреди улицы, подсознание наконец–то выудило из памяти причину ее беспокойства: это был циферблат в узле киберсферы. Араминта поспешила к мотелю, ничуть не беспокоясь, что кто–то увидит, как она почти бегом несется по пустым тротуарам, не обращая внимания на объемные проекции машин, предупреждающие о перекрестках.

Как только она оказалась в своей комнате, она заперла дверь и включила узел киберсферы. Часовой дисплей, находившийся в верхнем углу экрана, всегда показывал стандартное земное время, а ниже — время местное. Араминта торопливо набрала Виотию и Колвин–сити. Некоторое время она мысленно подсчитывала промежутки, пользуясь макроклеточными ячейками, а потом снова сверилась с показаниями. Если она все сделала правильно и вспомогательные программы в ее ячейках не повреждены, значит, она вошла в лес Франкола всего пятнадцать часов назад. Но это невероятно. Целый день и всю ночь она шагала по мокрой и холодной долине, потом целый день провела в оазисе, пересекла пустыню и долго спала в номере. Двенадцать из этих пятнадцати часов приходились только на ходьбу по пустыне и сон.

«Странствие по тропам сильфенов не занимает времени? Как же это может быть? Я ведь даже не всегда находилась на тропе. Великий Оззи, неужели они и на планетах манипулируют временем? И тогда кто знает, где находятся эти планеты, в какой Вселенной и в каком измерении? Существуют ли они в реальности?»

Глядя на свои ступни, затянутые искусственной кожей, она не сомневалась, что куда–то шла и занималась этим не один час. Что тем временем происходило или где и когда она бродила по тропам, не имело значения. И еще она инстинктивно понимала, что сильфены не дадут ей скрываться на своих тропах и планетах — это она чувствовала по ощущению Исток-острова.

«Я должна сама во всем разобраться».

— Ох, черт!

Она схватила плитку апельсинового шоколада, доставленного с остальной провизией, откусила большой кусок и плюхнулась на кровать. Другого выхода у нее нет. «С чего же начать?» Продолжить знакомство со снами Иниго казалось самым логичным решением, и, говоря откровенно, Араминта была не прочь снова погрузиться в жизнь Эдеарда. Но она сознавала, что важнее всего сейчас следить за полетом Джастины. Ее мысли потекли свободно и медленно, и Араминта испытала мимолетное удовлетворение тем, что больше не нуждается в программе Ликана, чтобы достичь спокойной сосредоточенности, необходимой для взаимодействия с Гея–сферой — хотя сознание Небесного Властителя и не относилось к ней. Его разум, безмятежный и невозмутимый, надо было искать в ином царстве.

«Здравствуй», — обратилась она к Небесному Властителю.

«Я с радостью приветствую тебя».

«Спасибо. И благодарю за прием, оказанный нашей посланнице. Это ты сопровождаешь ее в Маккатран?»

«Я вместе с моим кланом».

Непостижимые способности Небесного Властителя позволили ей увидеть бескрайний участок космоса между туманностями, лишенный звезд. В пустоте парила целая стая гигантских существ, перекликавшихся друг с другом через Пучину. Все они предвкушали появление в Бездне новых разумов, излучая необъятные потоки оживленных мыслей.

«О, а ты знаешь, где она сейчас?»

«Та, которую ты ищешь, находится в нашей Вселенной. Это известно всем нам. И за это мы все благодарны. Скоро здесь появятся и другие. Скоро мы снова будем провожать твоих сородичей к Ядру».

«Ты можешь обратиться к тому, кто связан с ней?»

«Мой клан разбросан по всей Вселенной. Не до всех я способен дотянуться. Со временем я встречусь со всеми, встречусь в Ядре».

«А откуда же ты знаешь, что один из нас уже прибыл?»

«Ядро это чувствует. А мы все связаны с Ядром».

«Проклятье. Ладно, спасибо тебе».

«Когда ты придешь к нам? Когда ты приведешь своих сородичей?»

«Я не знаю».

Араминта прервала мысленную связь и не сдержала разочарования. А было бы так хорошо поговорить с Джастиной. Но придется рассчитывать только на себя, хотя к этому она уже начала привыкать. Ее разум осторожно, словно бесшумный вор, потянулся к Гея–сфере, проникая в местные узлы восприятия. Ее мысли искали вид, вкус и запах Эдеарда, и через несколько мгновений она ощутила неспешное пробуждение на мягком матрасе и увидела за окном рассветное небо Маккатрана. К щеке Эдеарда прикоснулись губы, и фантомное ощущение отозвалось легкой дрожью в позвоночнике Араминты. Послышалось хихиканье Джессиль — совсем рядом и много тысяч лет назад. «Вот теперь я понимаю, что значит встречать рассвет с удовольствием», — послышались его слова. Рядом хихикнула еще одна девушка. Веки Эдеарда резко распахнулись, и через его глаза Араминта увидела небольшую квартирку.


Капсула эллезелинской полиции скользнула над гладкой и быстро несущейся поверхностью Кэрнса. Прямо впереди показался большой старый дом со стенами из белых арок, закрытых пурпурными и серебристыми стеклами. Окружающий дом балкон нависал над плавательным бассейном, призывно блестевшим бирюзовой водой. Ухоженный сад спускался к южному берегу широкой реки. Даже при тусклом из–за защитного поля свете это место выглядело гостеприимным приютом, настоящим домом.

— Как шикарно, — пробормотала Бекия, пока капсула опускалась на широкую лужайку. — Похоже, что поставка домашней утвари приносит больший доход, чем я думала.

— В условиях экономики Внешних миров обладание несколькими телами — это просто отличный способ уклонения от налогов, — презрительно пояснил Томансио. — Бови не мог бы себе такого позволить, если бы каждый из них платил подоходный налог.

Дверь капсулы открылась.

— Я могу вам доверять? — негромко спросил Оскар.

Двое его товарищей остановились и оглянулись. Гея–частицы Бекии излучали негодование. Томансио проявил крайнее удивление.

— Ты можешь нам доверять, — ответил Томансио, в Гея–сфере сопровождая свои слова оттенком спокойной уверенности.

— Она отыскала вас. Без нее вас бы просто не было. И все вы хотите, чтобы она вернулась.

— Это широко распространенная ошибка, — заметил Томансио. — Мы прекрасно знаем о ее недостатках, но мы не прощаем ее. Мы возникли благодаря ее решимости, но давно повзрослели.

— Отношения учеников и учителя, да? — уточнил Оскар.

— Совершенно верно. В свое время она много чего натворила. Я думаю, самое лучшее, что она сделала за свою жизнь, это основание нашего движения. — Он вопросительно приподнял бровь. — Если только у нее не было детей…

Оскар промолчал и сдержанно улыбнулся.

— Так вот, — продолжал Томансио. — Ее нынешнее существование, хотя и в состоянии небытия, создает для нас только лишние трудности из–за неизбежных заблуждений.

— Но народ Дальней взбунтовался, после того как Паула Мио ее арестовала, — возразил Оскар.

— Народ взбунтовался, — согласилась Бекия. — Но не мы. К тому моменту она стала символом независимости нашего мира. Ее арест сочли политическим актом воздействия на правительство планеты со стороны властей Содружества. Но надо заметить, что восстания продлились недолго, лишь до тех пор, пока не были обнародованы детали побоища в храме Пантара.

— Но ее принципы и сейчас остаются с нами, — добавил Томансио. — Приверженность силе. С момента основания движения мы ни разу не нарушали своего кодекса. Мы храним верность клиенту несмотря ни на что. И даже Кэт не в силах этому помешать. И уж тем более мы не можем предать тебя. Оскар, твое самопожертвование ради выживания нашей расы продемонстрировало непоколебимую силу человеческого духа. Я уже говорил, что мы испытываем к тебе уважение не меньшее, чем к Кэт.

Оскар посмотрел в симпатичное лицо Томансио, горевшее искренностью, которую подтверждали излучения в Гея–сферу, и постарался скрыть собственное смущение.

— Значит, все в порядке, — сказал он.

— Кроме того, это не наша Кэт, не та, что основала движение Рыцарей — Хранителей. И если бы не твое предложение, я бы с радостью последил за ней, чтобы выяснить, какая же из фракций заставила нашу Кэт служить собственным корыстным целям. Ты ведь говорил, что ее клонировали, не так ли?

— Ее клоны уничтожены, — заверил его Оскар и вышел из капсулы.

Бекия и Томансио обменялись улыбками и тоже спустились на аккуратно подстриженную лужайку.

Навстречу капсуле из дома вышли сразу три мистера Бови. До сих пор Оскару не доводилось общаться с мультиличностями, по крайней мере зная об этом. На Оракуме он о них даже не слышал. Старший в троице вышел немного вперед; у него была темная кожа и более отчетливые морщинки на лице, чем у самого Оскара, а на висках серебрились седые пряди. Слева от него держался молодой мужчина восточного типа, а третьим был почти подросток с копной густых светлых волос. Ни один из них не проецировал своих мыслей в Гея–сферу, но даже по манере держаться Оскар мог заметить, насколько решительно они настроены.

Оскар сразу же пожалел, что на нем была форма эллезелинской полиции, которая давно вызывала у граждан Виотии сильнейшее раздражение. Потом пришло осознание более глубокой вины. Он действовал не от лица властей Эллезелина, а пользовался поддержкой более могущественного покровителя, и это создавало для Оскара проблемы. Право врываться в чужой дом, пользуясь силой и властью, да еще требовать от хозяина безоговорочного сотрудничества стало мощным катализатором политических инстинктов молодого Оскара Монро, которые, в свою очередь, еще во время учебы в колледже привели его в ряды Межзвездной социалистической партии, скатившейся до радикализма. А результатом стала трагедия на станции Абадана.

«Вот круг и замкнулся. Но мы должны ее отыскать. Это первостепенная необходимость, поскольку Сновидец — приманка для тиранов всех мастей. Я понимаю, нельзя допускать, чтобы она попала в руки какой–то фракции. Черт, и как Паула все это выдерживает?»

— Что вы хотите? — мрачно спросил старший мистер Бови.

Оскар усмехнулся, позволив оттенку веселья просочиться в Гея–сферу.

— Да ладно вам, всем известно, что между вами и Араминтой что–то было.

Все трое с демонстративной серьезностью смотрели прямо перед собой.

— Послушайте, — спокойно заговорил Оскар. — Эта форма, — он подергал себя за куртку, — ничего не значит. Мы не имеем отношения к Воплощенному Сну. Я даже никогда не был на Эллезелине. Я работаю на АНС.

— Да? Я работаю на райелей, — ответил мистер Бови устами всех трех своих личностей. — И мы оба суперагенты.

— Я видел ее в парке Бодант. Я и мои коллеги прикрывали ее, чтобы Араминта могла убежать. Спросите ее. Только благодаря нам она еще здесь. Если еще здесь.

В темных глазах мистера Бови промелькнуло сомнение.

— Я встречался с Араминтой несколько раз, но это и все.

— Далеко не все. Брось, парень, она попала в такое глубокое дерьмо, что может утонуть, если не получит серьезной помощи. Так что, прошу, если вам известно, где она, скажите нам.

— Я не видел ее уже несколько дней.

Томансио разочарованно застонал.

— Она ничего не сказала вам? Вы не знали, что она и есть Второй Сновидец?

Мистеры Бови помрачнели еще сильнее, но ни один из них даже не взглянул на Томансио.

— Проклятье, это тупик, — огорчился Оскар. — Вероятно, она хотела вас защитить.

— Правильно, — согласился мистер Бови.

— Она была напугана, это вам известно. Только из–за нее Воплощенный Сон оккупировал всю планету. И она осталась одна. Она не понимает, что делает, нисколько не понимает. Если вам известно хоть что–то, что могло бы помочь ее отыскать, вы должны сказать об этом только нам. Если хотите получить подтверждение моего статуса, свяжитесь с АНС. На планете есть и другие, кто изо всех сил охотится за Араминтой, и это не считая Воплощенного Сна. Второй Сновидец стал важнейшим политическим инструментом. Как по–вашему, что привело к жестокой перестрелке в парке Бодант?

— К бойне в парке Бодант, — резко бросил мистер Бови. — Вы устроили на нашей планете настоящую бойню. Погибли сотни людей.

— И это еще только разминка, — предостерег Томансио. — Агентам фракций, которые за ней охотятся, наплевать на людей, попадающихся на пути. И когда сюда придут другие, прочтение памяти будет для вас наименьшим из бед. А они обязательно придут. И скоро.

— Мы ведь вас нашли, — добавила Бекия. — И остальные не намного от нас отстанут. Подумайте. Посмотрите на вещи реально. За ней гоняются самые могущественные организации Великого Содружества. Воплощенный Сон так сильно хочет ее заполучить, что оккупировал целую планету. Неужели вы действительно думаете, что ей удастся скрыться самостоятельно?

— Я ничего не знал, — сквозь зубы заговорил молодой блондин. — Она ничего мне не сказала. Как она могла скрывать, кем стала?

— Если она любила вас, то наверняка пыталась уберечь, — сказал Оскар. — Она поступила наивно, а время для наивности истекло. Вы должны сделать выбор. Хотите ли вы активно ей помогать? Если хотите, поговорите с нами. Если не хотите, бегите. Вы все до единого должны скрыться от полиции, а потом молиться, чтобы вас не переловили.

Трое мужчин переглянулись. Оскар почувствовал — за окнами дома замерли остальные личности мистера Бови.

— Дайте мне немного времени, — попросил темнокожий мистер Бови.

— Конечно.

Оскар сочувственно кивнул и повернулся к своим спутникам.

— Что вы об этом думаете? — негромко спросил он.

— Он ничего не знает, — высказала свое мнение Бекия. — Если бы знал, уже бросился бы к ней на выручку. Он расстроен, что Араминта с ним не связалась. Он любит ее или считает, что любит.

— Я согласен, — сказал Томансио.

— Десяток его других личностей сейчас могут помогать Араминте, — заметил Оскар.

Томансио неодобрительно усмехнулся.

— Мне верится с трудом.

— А реально ли прочитать память мультиличности? — спросила Бекия.

— Наверное, для этого нужно собрать их всех, — сказал Томансио. — А в том, что собрал всех, нельзя быть уверенным, пока не станет слишком поздно. Мультиличности весьма неохотно сообщают о количестве своих тел — это инстинктивная забота о безопасности. Интересная ветвь эволюции с точки зрения психологии. Но у нас для подобной роскоши нет времени. Если он намерен помочь, он сделает это добровольно.

Юз–дубль Оскара сообщил о вызове Черитона по секретному каналу. К их разговору присоединился и Лиатрис.

«Приготовьтесь услышать плохую новость, — предупредил эксперт по Гея–сфере. — Воплощенный Сон ее нашел».

— Дерьмо, — прошептал Томансио, оглядываясь на мистера Бови. — Где?

«А вот здесь начинается самое интересное. После того как узлы восприятия засекли ее в парке Бодант, Воплощенный Сон оптимизировал подпрограмму эмоционального резонанса, базируясь на ее истинных мыслях. Эта модификация позволила достичь высочайшей чувствительности к любой активности мозга. И вот четверть часа назад она подключилась к восьмому сну Иниго».

— Что она еще намерена получить из жизни Идущего–по–Воде? — раздраженно воскликнула Бекия. — Клянусь Оззи, неужели стрельба в парке ее ничему не научила?

«Вопрос поставлен неверно», — сказал Черитон.

— Так где же она? — спросил Томансио.

«На Чобамбе».

Оскару пришлось вызвать информацию о списке планет Содружества из памяти макроклеточной ячейки.

— Это же в шести сотнях световых лет отсюда, — возмутился он. — Не может быть. Еще шесть часов назад она находилась здесь.

— Твой корабль на такое способен, — неуверенно предположил Томансио. — Наверное.

— Она нашла способ обмануть Гея–сферу, — сказала Бекия. — Иначе и быть не может. В конце концов, она ведь Второй Сновидец. Значит, должна обладать способностями, недоступными для всех остальных.

— Черитон, ты уверен? — спросил Томансио.

«Нас не выпускают из здания, — сказал Черитон. — Мне поручено сделать ультрасекретное реле для подключения к унисфере. С тех пор как Араминту обнаружили, мастер Йенрол буквально сходит с ума. Все мастера снов уже в курсе дела, но прилагают все усилия, чтобы сохранить находку в тайне. Я не думаю, что это обман».

— Но как, черт побери, ей удалось добраться до Чобамбы? — возмущенно спросил Оскар.

— Они определили ее местоположение на планете? — поинтересовался Томансио.

«Еще нет, — ответил Черитон. — Но это вопрос времени. Во Внешних мирах у Воплощенного Сна есть несколько мастеров снов».

— Ты не мог бы ее еще раз предупредить? — попросил Оскар.

«Вряд ли. Прошел слух об отключении всех узлов восприятия на Чобамбе, чтобы отрезать ее от Гея–сферы».

— Это глупо, — сказал Томансио. — Это заставит ее насторожиться.

— Лиатрис, а ты не можешь устроить вброс на Чобамбе, чтобы ее предупредить? — предложил Оскар.

— Она уже несколько дней не подключается к унисфере, — напомнил Лиатрис, — Нет никакой гарантии, что она примет сообщение.

— Если об этом узнают люди, пойдут разговоры, — возразила Бекия. — Она не может не услышать. Надо только сделать информацию общедоступной.

Томансио слегка толкнул Оскара. Похоже, что мистер Бови принял решение. Его темнокожий вариант приближался к ним, а двое остальных провожали его печальными взглядами.

— Ну? — спросил Оскар.

— Я говорил с АНС, — сказал мистер Бови. — Вы те, за кого себя выдаете.

— И?

На его лице, как и на лицах двух других личностей, отразилась тревога.

— Она не знает… не может придумать, как с этим справиться. Да и никто не знает. Я вынужден довериться АНС. Какая ирония. Переход к мультиличности в технологическом отношении должен был бы смягчить переход к бессмертию.

— Вы можете с ней связаться?

— Нет. — Мистер Бови грустно покачал головой. — Как только я узнал, я пытался это сделать не раз. Ее юз–дубль отключен. Она не хочет отвечать на мои вызовы.

— Я понимаю, как это болезненно, но нет ли кого–то еще, к кому она могла бы обратиться?

— Ее кузина Крессида. Они были очень близки. По правде говоря, до нашей встречи Араминта не имела больше друзей в Колвин–сити.

— Это нам известно. Она тоже скрывается, но все равно, спасибо. Если Араминта с вами свяжется, дайте мне знать. — Юз–дубль Оскара переслал мистеру Бови код унисферы. — И не медлите, прошу вас. Время сейчас играет важнейшую роль.

— И это все? — растерянно спросил мистер Бови, увидев, что Оскар поворачивается к капсуле.

— Не беспокойтесь, мы продолжим поиски. А вы обдумайте мой дружеский совет и рассредоточьтесь по городу. Я говорил с вами вполне откровенно, просто мы первые до вас добрались, а мы хорошие парни.

Закрывающаяся дверь капсулы скрыла хмурое лицо мистера Бови. Оскар и его друзья поднялись над землей и свернули к полноводной реке, направляясь к докам.

— И что теперь? — спросил Томансио.

Оскар счел этот вопрос риторическим.

— Я намерен передать информацию, — сказал он Рыцарям–Хранителям.

«Да?» — откликнулась Паула, как только установился канал секретной связи.

— Мы нашли ее, — доложил Оскар.

«Отлично».

— Не совсем. Она на Чобамбе.

Пауза замешательства продлилась всего мгновение.

«Ты уверен?»

— Воплощенный Сон модифицировал узлы восприятия, так что стало возможным улавливать определенный образ мыслей. Они узнали, что Араминта сейчас находится на Чобамбе и наслаждается снами Иниго.

«В этом нет ни малейшего смысла».

— Как быстро ты сможешь туда добраться?

«Не намного быстрее, чем ты».

— Я надеюсь, что у тебя есть свои люди в Воплощенном Сне. Если они снова попытаются схватить Араминту, ее необходимо предупредить.

«Сначала хотелось бы ее отыскать».

— Я уверен, что АНС в состоянии проследить ее путь. Кто–то должен был заметить приближение ее корабля.

«Для такого перелета необходим ультрадвигатель, а это значит, что ей помогла какая–то фракция. Но какая?»

— Я подумываю о прямом вбросе информации в киберсферу.

«Да, это может сработать. Я попробую».

— Если о ней узнали мы, значит, со временем узнает и Кэт.

«Верно. Если она направится на Чобамбу, вы должны ее сопровождать».

— Проклятье, я на это не подписывался.

«Ты можешь доверять своей команде?»

— Да, я думаю, они меня не подведут.

«Отлично. Я выйду на связь, как только поговорю с АНС. Кстати, примерно через час начнется обсуждение вопроса о ликвидации фракции Ускорителей. За вторжением Окайзенской Империи стояли они».

— Мерзавцы. Это правда?

«Да. Если они будут признаны виновными, напряженность значительно снизится», — сказала Паула, заканчивая разговор.

Томансио и Бекия выжидательно смотрели на Оскара.

— Ну, что думает твой шеф? — спросил Томансио.

— То же самое, что и мы: все это очень странно. Давайте возвратимся к кораблю на тот случай, если придется срочно отправляться на Чобамбу.


Космический корабль с изящными очертаниями и мощным ультрадвигателем вынырнул из гиперпространства в половине светового года от Эллезелина, и Валеан просмотрела поступающую с сенсоров информацию. В ее экзо–зрении проявились огромные червоточины, соединяющие Эллезелин с экономически зависимыми от него планетами, составляющими зону Свободного Рынка. Колоссальный размер червоточин вызывал воспоминания о тех временах, когда миры Большой Дюжины были центром экономической паутины, опутывавшей сотни миров. Изучив мощности энергетических потоков, Валеан с удовлетворением отметила, что для выполнения задачи, поставленной Атой, подойдет любая из линий. Она выбрала червоточину, ведущую на Агру, — она была самой современной и наиболее продолжительной.

Как и большинство людей, давно ставших Высшими, Валеан при помощи бионоников перестроила свое тело в соответствии с собственными представлениями о функциональности и эффективности. Она была худой, как скелет, а лишенная волос кожа, мерцающая серебристо–серым сиянием, туго обтягивала ее, демонстрируя все ребра. Полосы мышц тоже выделялись на теле, перекатываясь под кожей, словно малметалл. Общему облику соответствовало и лицо со впалыми щеками и тонким носом с ноздрями–жабрами. Широко расставленные сферические глаза испускали слабый ровный розоватый свет. Единственным, что напоминало украшение, было золотое кольцо над грудью, сплетенное из толстых прядей, нити в которых, казалось, медленно двигались.

Через десять минут ожидания в полупустой каюте с датчиков поступил сигнал о слабом искажении квантовых полей. Рядом с ее кораблем из гиперпространства появилось еще одно судно — немного крупнее, с обтекаемыми выступами на овальном корпусе. Корабли приблизились вплотную и открыли входные шлюзы.

Марий скользнул в каюту Валеан, а вслед за ним с его плащ–костюма ворвались сгустки тьмы.

— В физической встрече есть нечто театральное, ты не находишь? — заговорил он. — Наши трансмерные линии связи вполне надежны.

— Согласна, — заверила его Валеан и улыбнулась, показав два ряда мелких зубов из вороненой меди. — Но личный контакт придаст больший вес этому посланию.

— В чем же оно состоит?

— Твой провал с Чатфилдом повлек за собой нежелательные осложнения миссии, большую часть которой поручено выполнить мне.

— На него вышла Паула Мио. Его отправка к Эллезелину была просто мерой предосторожности.

— А чем ты оправдаешь поведение Кэт?

Марий остался невозмутимым.

— Ее поведение могло быть непредсказуемым. Такова ее природа. Насколько помню, не я предложил освободить ее из Кингсвилля.

— Не имеет значения. Твои действия вызвали затруднения в критический момент. С этого момента ты переведен в низшую категорию.

— Возражаю.

Еще даже не договорив, он попытался связаться с Илантой, но его вызов был отклонен. Тем не менее бесстрастное выражение его лица не изменилось.

Медные зубы снова показались, блеснув безукоризненно ровными кончиками.

— Не имеет значения. Твоей новой целью станет Экспедитор.

— Это насмешка! — воскликнул Марий.

— Приближается момент запуска, кульминация нашего движения. И ничто не должно помешать. Экспедитора засекли на Фаналлисто. Выясни причину его прибытия. Что он там делает, что замышляют Консерваторы? Кроме того, мы должны знать, какой будет реакция оставшихся фракций.

— До нашей победы осталось несколько часов, а ты посылаешь меня в какой–то заштатный мирок следить за некомпетентным животным, работающим по совместительству. Я этого не заслуживаю.

— Результатом неподчинения станет утрата тела. А после активации Стаи оживление будет невозможным. Предлагаю сделать выбор.

Непроницаемо–темные щупальца, тянувшиеся за полами его одежды, беспокойно заклубились. Высокомерное презрение, излучаемое гея–частицами Валеан, вызвало в его глазах яростный блеск.

— Вот она, причина для личного контакта. Понятно. Я согласен. Я в высшей степени заинтересован в нашем успехе.

— Я в этом не сомневаюсь.

Марий резко развернулся и скрылся в своем корабле.

— Благодарю, — произнесла ему вслед Валеан, когда створки шлюза уже закрывались.

В следующую секунду она дала команду интел–центру доставить ее к Эллезелину.


Духовный Пастырь вернулся в овальный кабинет мэра во Дворце–Саду. Служба безопасности понизила уровень тревоги, частично основываясь на разговоре Этана с правлением АНС. Оставшийся неповрежденным корабль продолжил движение по орбите и сбор фрагментов своего разбитого противника.

Служащие накрыли ему поздний ужин из запеченного филе гурелоли со свежим картофелем и консервированной морковью, а запивал он еду игристым белым вином, похожим на тот напиток, что Эдеард выписывал из Рая Любви во время своей первой жизни с Кристабель. На улице уже стемнело, и в окна овального кабинета заглядывали редкие звезды. Этан в одиночестве ужинал за маленьким столиком, приставленным к большому столу из полированного мардуба. Линии, образующие цветочные лепестки на высоком потолке, испускали бледно–оранжевый свет, а из–за теней, падавших на стены, комната казалась еще больше.

О срочном вызове Пелима юз–дубль известил его в тот момент, когда Этан наливал себе второй бокал вина.

«Милостивая Заступница, пожалуйста, не надо сегодня больше плохих новостей», — устало подумал он, подключаясь к секретному каналу. Кроме всего прочего, он до сих пор ждал вызова от «друга» Мария.

«Мы обнаружили ее», — объявил Пелим.

Этан замер, так и не наклонив горлышко бутылки над бокалом.

— Кого?

«Вторую Сновидицу. Модифицированные подпрограммы распознавания определили ее местонахождение. Трудно поверить, но в данный момент она проживает одиннадцатый сон Иниго».

— Великая Заступница! Вы обеспечили ее безопасность?

«Нет, в том–то и проблема. Она уже не на Виотии».

— Проклятье. Где же она?

«На Чобамбе».

— Где? — Этан, не прерывая разговора, выбирал информацию из центрального регистра. — Этого не может быть, — сказал он и поставил бутылку с вином на столик.

«Я отреагировал точно так же. Но подпрограммы проверены тщательно. Отвечающие за них мастера снов клянутся, что место определено точно. Двадцать минут назад она подключилась к Восьмому сну».

— К Восьмому?

«Да».

Этан понимал, что этот вопрос практического значения не имеет, но трудно было преодолеть любопытство.

— Почему же она перескочила сразу на Одиннадцатый?

«Она не перескакивала, — возразил Пелим. — Она прочитывает все подряд».

— Четыре сна за двадцать минут? — вслух удивился Этан.

Этан изумился вслух, и то же удивление прозвучало в его мыслях. Ему самому в лучшем случае удавалось пережить один сон Иниго за пару часов, и то только потому, что он выучил все почти наизусть. Некоторые из самых преданных последователей движения проводили в снах по несколько дней, поддерживая организм внутривенными вливаниями.

«Совершенно верно. Это обстоятельство и убедило меня в правильности работы узлов. У нее… очень необычный разум».

— Но, ради Заступницы, объясни, как ей удалось добраться до Чобамбы? Это произошло после побоища в парке, ты сам подтвердил там ее присутствие.

«Вероятно, кто–то подбросил ее туда. И у него должен быть корабль с ультрадвигателем, иначе нельзя преодолеть такое расстояние за такое короткое время».

— Значит, агенты одной из фракций все же схватили ее и вывезли с планеты. Будь они прокляты.

«Это очевидный вывод. Но какой странный способ прятаться. Если бы она заботилась о своей безопасности, она направилась бы в какой–нибудь из Центральных миров, где мы не контролируем узлы восприятия. Фракциям это известно. Возможно, нам хотят что–то сказать. Хотя смысл послания мне недоступен».

Этан откинулся назад в своем кресле и стал рассматривать извилистые светящиеся линии на потолке. Изображаемых ими цветов никто не видел ни на Кверенции, ни в Великом Содружестве. Если только это действительно были цветы. Эдеард всегда надеялся их отыскать, но ни в одном из своих грандиозных походов, описанных в двадцать восьмом и сорок втором снах, не достиг местности, где они росли. А теперь Араминта загадывает еще более сложную загадку.

— Мы должны ее заполучить, — заявил Этан. — Всенепременно. Любой ценой. Без нее контакт с Бездной осуществляется только через… — его передернуло, — Гора Бурнелли. Нам прекрасно известно, что это означает.

«Джастина ничего не может сделать», — мягко возразил Пелим.

— Не будь так уверен. Это весьма примечательная семейка. Я изучил все, что относится к их истории, а многое, несомненно, не попало в архивы. Гор был одним из основателей АНС, как тебе известно. Ходят слухи о его особых возможностях.

«Что же, по–твоему, мы теперь станем делать?»

— Сколько потребуется времени, чтобы определить ее точное местонахождение?

«Она находится в городке под названием Майлдип Уотер, что создает для нас некоторые сложности. Это изолированное поселение, и у нас нет там надежных людей. Чтобы вычислить точные координаты, мастерам снов необходимо посетить местный узел восприятия. Это займет около часа или немного больше. Будем надеяться, что она еще какое–то время продолжит переживать сны Иниго».

— А есть на Чобамбе люди, которым можно поручить ее охрану?

«Да, там есть наши верные последователи, я могу им полностью доверять. Но я бы советовал нанять для их поддержки хорошо вооруженный отряд. Ее наверняка караулят агенты фракции».

— Как хочешь, Пелим. Только я не хотел бы повторения парка Бодант.

«Никто этого не хочет. Но не все зависит от нас».

— Да. Полагаю, ты прав. И держи меня в курсе.

Связь с Пелимом прервалась. Взгляд Этана остановился на давно остывшем ужине. Он отодвинул тарелку.

— Вы чем–то расстроены, Духовный Пастырь.

Этан вздрогнул и резко повернулся, чтобы увидеть источник звука. Его юз–дубль уже послал вызов службе безопасности.

Похожее на женщину существо вышло из тени у противоположного края стола — эмоциональная реакция Этана, похоже, огорчила ее.

— Я думала, вы ждете меня, — сказала она.

На ее теле не было никакой одежды, что только усиливало неодобрение Этана, но и половых признаков у нее тоже не наблюдалось. Кожный покров, явно искусственного происхождения, представлял собой странную сероватую поверхность с неуловимой границей. Но еще хуже выглядела фигура женщины. Казалось, что ее внутренние органы слишком малы для ее тела и кожа между ребрами прогибается внутрь. Не лучше были и глаза — небольшие сгустки розоватого света, не позволяющие определить, куда направлен взгляд. Чуть ниже основания шеи висело золотое кольцо с прикрепленными к нему двумя длинными темно–красными лентами. Ленты обвивали плечи гостьи и парили в воздухе, растянувшись на несколько метров за ее спиной. По ткани, словно по зародышевой оболочке, постоянно прокатывались неспешные волны.

В дверь ворвались пятеро охранников в броне с оружием на изготовку. Женщина слегка наклонила голову набок, и ее гея–частицы выдали вежливое недоумение.

Этан поднял руку.

— Стойте, — приказал он охранникам. — Вас послал Марий?

Узкий рот приоткрылся, обнажая мелкие металлические зубы.

— Марию пришлось заняться другими делами. Я Валеан, прислана ему на смену. Я собираюсь помочь вам решить проблемы с кораблем АНС, остающимся на орбите.

Этан жестом отпустил охранников, подозревая, что против этого существа они бы долго не продержались.

— Что вы хотите?

Она подошла ближе, и ленты заколыхались в такт ее шагам. Этан заметил, что под ее пятками поблескивают длинные заостренные конусы, словно ножные стилеты.

— Мне нужен доступ к генератору червоточины на Агру. Прошу вас проинформировать служащих о моем прибытии и обеспечить полное сотрудничество.

— Что вы собираетесь делать?

— Помешать агенту АНС собрать остатки фрагментов.

— Я не могу допустить ни малейшего конфликта с АНС. Кое–кто в Сенате был бы рад самому незначительному предлогу, чтобы оправдать интервенцию Флота.

— Мы полагаем, что подобные опасения очень скоро потеряют смысл. Смею вас заверить, Духовный Пастырь, никакого физического столкновения здесь не произойдет.

— Очень хорошо. Я прослежу, чтобы вам предоставили полную свободу действий.

— Благодарю.

Она слегка наклонила голову и повернулась к выходу.

— Прошу вас, передайте лидерам фракции, что я предпочел бы иметь дело с Марием, — сказал Этан.

Валеан даже не повернула головы.

— Я обязательно передам.

За фасадом вежливости в ее мыслях не проглядывало ни намека на иронию.

Двери кабинета закрылись. Этан, терзаемый мрачными предчувствиями, тяжело вздохнул. Он чувствовал себя так, словно увидел потерянную душу, погребенную в Хоньо.


Предварительный анализ облака рассеянных обломков показал, что в нем содержится тысяча триста двенадцать важных фрагментов, имеющих размеры свыше пяти сантиметров. После взрыва корабля Чатфилда примерно треть обломков была отброшена в сторону Эллезелина, и их траектория указывала на полное сгорание в атмосфере в течение получаса. Остальные, быстро вращаясь, разлетелись по орбите. Восстановление будет дьявольски сложной задачей.

Дигби оставалось только тихо радоваться тому, как Интел–центр «Колумбии 505» справляется с нелегким заданием. Модифицированные антиграв–установки перехватывали обломки с их временных орбит, сенсоры определяли предметы, содержащие экзотическую материю, и пристально следили за ними. Корабль Дигби ловко маневрировал, и первые фрагменты уже были доставлены в средний трюм, где сразу же попали в стабилизирующее поле. Правление АНС заверило его, что команда криминалистов прибудет через десять часов. Дигби надеялся, что так и произойдет. Стабилизирующее поле не предназначалось для сохранения экзотической материи; отдельные фрагменты распадались прямо у него на глазах, а он не мог ничего сделать.

Внезапно в экзо–зрении вспыхнуло предупреждение, которого он никак не ожидал. Всего лишь в трех километрах от «Колумбии 505» открылась огромная червоточина.

— Что за дьявольщина?

Интел–центр проследил, как несколько фрагментов исчезли в раструбе червоточины. Затем координаты выхода изменились, и червоточина открылась уже в пяти километрах от его корабля. И снова всосала несколько обломков. В экзо–зрении появилась информация о том, что обычно эта червоточина связывает Эллезелин с Агрой. Кто–то с невероятной ловкостью манипулировал ее координатами и перехватывал у него бесценные улики. Юз–дубль Дигби подключился напрямую к киберсфере и попытался установить контакт с системой обслуживания генератора.

«Сеть изолирована, — доложил юз–дубль. — Невозможно связаться даже с системой здания. Тот, кто обосновался внутри, надежно перекрыл все доступы».

Сенсоры «Колумбии 505» нацелились на генераторный комплекс в окрестностях Риази, в семи тысячах километрах по поверхности планеты. Весь комплекс зданий был закрыт силовым куполом.

— Проклятье.

Дигби дал команду интел–центру дестабилизировать червоточину. Вспышки отрицательной энергии из двигателя корабля понеслись к червоточине, чтобы нарушить ее целостность, но мощность планетарных генераторов значительно превосходила возможности космического корабля. У Дигби не было шансов выиграть это сражение.

— Приземляемся, — скомандовал он интел–центру. — Срочно.

Во время спуска сквозь атмосферу он вызвал правление АНС и объяснил ситуацию.

— Мы свяжемся с Духовным Пастырем, — ответила АНС. — Придется ему объяснить, что он не может безнаказанно нам противодействовать.

Дигби не сомневался, что Духовный Пастырь прекрасно об этом знает, но свое мнение оставил при себе. Полночь в Маккатране-2 давно миновала, а Риази в тот момент проходил через границу тьмы и света. «Колумбия 505», спускаясь с ускорением пятнадцать g, ворвалась в стратосферу над континентом Синканг, на северном побережье которого находилась бывшая столица. Словно осколок солнечной короны, корабль прочертил по небу огненный след и резко остановился в пятистах метрах над силовым полем генератора червоточины Агры. Гиперзвуковая волна разбила все незащищенные стеклянные панели в радиусе трех километров. Стоящие поодаль антиграв–капсулы, несмотря на усилия их интел–сетей по предотвращению аварий, разлетелись, словно сухие листья под порывом бури.

Управление транспортного контроля транслировало предупреждение об опасном маневре на всех диапазонах. Полицейские машины устремились на перехват. А Дигби послал широкополосный сигнал с сообщением, которое должно было быть принято каждым узлом киберсферы и каждой макроклеточной ячейкой в окрестностях генераторного комплекса.

— Тем, кто находится в генераторном зале, приказываю отключить силовое поле и деактивировать червоточину. Вы противодействуете операции, санкционированной АНС. В случае неповиновения я уполномочен применить силу.

Как он и подозревал, ответа не поступило. Да его и не могло быть. Каждая минута, потраченная на добропорядочные предупреждения, означала потерю драгоценных улик, исчезающих с орбиты. Оставалось только решить, как разрушить генератор, не стерев при этом с лица планеты половину города.

От корабля к верхушке силового купола протянулись восемь тонких деформирующих лучей; они разрывали молекулы воздуха, вызывая ослепительные вспышки. В растревоженную атмосферу устремились чудовищные разряды статической энергии. На поверхности силового поля, словно огромный синяк, расплылось багровое пятно. С «Колумбии 505» вылетела стайка подавителей. При ударе в купол от них расходилась сильная рябь, а затем быстро распространялись темные пятна. При такой перегрузке обрушение купола было только вопросом времени. И он рухнул, разлетевшись вихрями неуправляемой энергии и волн раскаленного воздуха, повредивших окрестные здания. «Колумбия 505» не избежала удара, но Интел–центр удержал корабль в стабильном положении над очагом ионных вспышек, пожиравших генераторный комплекс. Сенсоры зарегистрировали исчезновение червоточины, и Дигби сожалел лишь о том, что уничтожено множество улик.

Над проспектами Риази поднялись несколько пересекающихся защитных силовых полусфер. Флотилия из пяти боевых кораблей обороны планеты срочно изменила траекторию и направилась к городу.

Из разрушенного генераторного комплекса с ускорением почти в сорок g взмыл космический корабль. В «Колумбию 505» ударили энергетические заряды и лучи дезинтеграторов, и Дигби беспомощно повис на ремнях безопасности, опутавших его при первом же ударе. Атмосфера планеты еще не знала такой битвы: боевые системы, предназначенные для сражений в открытом космосе, оперировали в далеких от вакуума условиях, где скорость зарядов гасилась плотными газами. Силовое поле подернулось яркими янтарными бликами, с его поверхности начали срываться ослепительные вспышки, из–за повреждения внутреннего уха Дигби затошнило. Далеко внизу ударные волны прокатывались по комплексу межзвездной торговли Риази, уничтожая на своем пути офисные здания и склады.

«Колумбия 505» быстро восстановила стабильное положение, и макроклеточные ячейки нейтрализовали тошноту. На дисплее в экзо–зрении стало видно, что чужой корабль уже несется сквозь стратосферу, оставляя за собой мерцающий ионный след.

— Следуй за ним, — приказал интел–центру Дигби.

Воздух снова взвыл над разгромленным районом, когда «Колумбия 505» устремилась вверх, не обращая внимания на попытки кораблей обороны ее задержать. Незнакомый корабль нырнул в гиперпространство. «Колумбия 505» последовала за ним.

«Почему? — спросила Паула, едва Дигби успел покинуть звездную систему Эллезелина. — Для нас очень важны эти улики, а теперь большая их часть будет утеряна».

— Выводы криминалистов еще не ясны, — возразил Дигби. — Я решил, что корабль фракции — более весомая улика. Они многое поставили на карту, расстроив операцию по сбору фрагментов.

«Это доказывает лишь то, что фрагменты представляют колоссальную ценность».

— Таково мое мнение, — настойчиво заявил Дигби, злясь на то, что опять чувствует себя мальчишкой.

Ни один другой человек — ни Высший, ни Прогрессор, ни Натурал — никогда не вызывал в нем ощущение такой неполноценности и желания оправдываться, как его прародительница Паула.

«Верно, это твое решение и твоя операция. Что показывают сенсоры?»

— Пока слежение проходит стабильно. Корабль, естественно, скрылся под маскировкой, но мой Интел–центр улавливает искажения. Этот их корабль не уступает тому, что вел Чатфилд.

«Хорошо. Возможно, в подобных обстоятельствах я и сама поступила бы так же. Продолжай преследование, и посмотрим, куда направится этот представитель. АНС уже начинает заседание судейской коллегии. Я надеюсь, что часа через два вся фракция Ускорителей будет под запретом».

— Отлично.

«Это создаст дополнительные проблемы, и не последняя из них — многочисленные агенты и представители вроде тех, кого ты сейчас преследуешь. Я подозреваю, нам еще долго придется их вылавливать».

— Ну, по крайней мере у нас будет полный список их имен и заданий.

«Да, это может помочь. Дай мне знать, когда станет ясно, куда направляется корабль».

— Обязательно.

Дигби нахмурился, закончив разговор. Вся эта миссия с самого начала явно не задалась. Каждый раз, устремляясь по новому следу, он оставлял позади слишком много нерешенных вопросов. Кроме того, он переживал из–за разрушений на Риази и своего бегства оттуда. Его действия наверняка вызвали не один случай утраты тела.

Через четверть часа стало понятно, что преследуемый корабль направляется к Центральным мирам и наиболее вероятный пункт назначения — Октиер.


В истории АНС юридическая коллегия заседала только один раз. Она была созвана, когда фракция Сепаратистов вознамерилась расколоть АНС и остаться отдельным сектором, свободным от норм и ограничений, которые накладывал основной закон, определяющий деятельность системы в целом. Большинством голосов на этот шаг был наложен запрет. Сущность, наделенная ресурсами и возможностями АНС, но подчиняющаяся идеологическим догматам, представляла опасность для всей Активной Нейронной Сети, не говоря уже о Великом Содружестве. Сомнительные методы, при помощи которых фракция Сепаратистов с целью раздела собиралась подчинить квазифизический механизм, обеспечивающий существование АНС, были признаны достаточным доказательством того, что Сепаратистам нельзя позволить беспрепятственно эволюционировать в каком–нибудь удаленном районе галактики. Во время заседания коллегии было выявлено также множество других попыток ускорить восхождение к постфизическому статусу.

Как и в прошлый раз, правление АНС создало зал заседаний в виде сферы диаметром в половину Земли. Такой размер был необходим для приема заявленных форм всех индивидуальных разумов, заключенных в сущности АНС. В течение нескольких секунд после объявления о созыве коллегии все они материализовались на огромной круглой скамье и расположились по фракциям или образуя свободные группы друзей и родственников. Иланта, как представитель фракции Ускорителей, парила в центре сферы. Она предпочла появиться в своем основном облике ничем не примечательной женщины с текучей кожей серебристого цвета. Индивидуальные черты проявились только в лице с удлиненной челюстью и маленьким изящным носом. Ее глаза поглощали свет, словно две черные дыры.

«Благодарим за согласие сотрудничать», — обратилось правление АНС к собравшимся.

Иланта плавно развернулась, окидывая скользящим взглядом формы и силуэты присутствующих. Больше половины сохранили свой человеческий облик, тогда как остальные предпочли многообразие геометрических фигур и красок, начиная с миниатюрных сгустков света или скоплений нейронных импульсов и заканчивая простыми, но зловеще черными пирамидами радикалов из фракции Изоляционистов. В одной из человеческих фигур она узнала Найджела Шелдона, разглядывающего ее с небрежным видом победителя. А вот Гора Бурнелли нигде не было видно, и это неожиданно встревожило ее. Она до сих пор не могла понять, как он стал Третьим Сновидцем. Вероятно, его сознание каким–то непонятным ей образом оказалось связано с Гея–сферой помимо АНС. Впрочем, теперь это не имело значения.

Полностью развернутый разум Иланты (все еще привязанный к компиляции Ускорителей) рассматривал судейскую коллегию с насмешливым удивлением: ничтожно малая его часть входила в состав правления АНС, и потому ей предстояло судить саму себя.

«Наше сегодняшнее собрание связано с деятельностью фракции Ускорителей», — объявило правление АНС. — Им предъявлено обвинение в жестоком предательстве.

Соратники Иланты ничем не проявили своих чувств, ожидая, пока из хранилища информации поступят собранные АНС свидетельства.

«Вы хотите что–либо сказать?» — спросило правление АНС у Иланты.

«Существование АНС подразумевает дальнейшее интеллектуальное развитие и эволюцию, но стоит кому–то достичь успехов в постижении пространства–времени, как вы накладываете ограничения. И теперь вы недовольны тем, что мы пытаемся достичь фундаментальной цели, обусловленной самой вашей природой. Объясните, где здесь логика».

«Все перешедшие в меня индивидуальности свободны стремиться к своим целям в физической или постфизической реальности, — ответило правление АНС. — Это вам хорошо известно. Но мы не можем позволить принуждения несогласного большинства к достижению таких целей. Мы перейдем к постфизическому статусу только тогда — и только в том случае, — когда на это будет воля большинства».

«В теории звучит великолепно. Но ограничения, накладываемые вами на тех из нас, кто готов к восхождению, абсолютно неприемлемы. Мы решили самостоятельно добиться своей цели».

Первичная сущность Иланты переместилась в центр компиляции Ускорителей, где ожидало инверсионное ядро. Ее место в зале заняли вторичные подпрограммы, продолжающие отвечать на вопросы правления АНС.

Поверхность шаровидного инверсионного ядра, мерцающего темносиним металлическим блеском, покрылась рябью, а это означало, что ограничивающие его полосы экзотической энергии стали отрываться от квантовой псевдоматерии, составляющей сущность АНС.

«Праймы из числа союзников Окайзенской Империи управляются мысленными контурами Дональда Чатфилда, — заявило правление АНС. — А он принадлежит к числу ваших агентов в Великом Содружестве».

Блок информации из хранилища раскрылся в зале заседания, сконцентрировав внимание всех собравшихся индивидуальностей. Только Найджел Шелдон проигнорировал эти материалы, а все остальные принялись изучать рапорт Казимира о наблюдении за флотилией, результаты электронного исследования и переговоры внутри кораблей праймов. Заключение не вызывало сомнений.

Сущность Иланты переместилась из АНС в инверсионное ядро. Она обрела полную независимость впервые с тех пор, как триста двадцать семь лет назад загрузила свое сознание в АНС.

«Что вы делаете?» — потребовало объяснений правление АНС, ощутив ее уход.

«Осуществляем свои права, ради защиты которых вы и были созданы», — ответила вторичная сущность, оставленная в зале заседания коллегии.

«Вы не можете существовать отдельно от меня, — возразило правление АНС. — Вы останетесь в изоляции до тех пор, пока первичная сущность снова не подключится к моей системе. А до тех пор будет блокировано любое взаимодействие с моими частями. Вы сами обрекаете себя на небытие».

«Правда?»

«Попытки вашей фракции манипулировать Воплощенным Сном ради проникновения в Бездну объявляются вне закона», — заявило правление АНС.

После этого, согласно основному закону существования Активной Нейронной Сети, была открыта коллективная память Ускорителей. И АНС немедленно зарегистрировало пробелы, оставленные целыми сегментами, перемещенными в сознание Иланты. Все остальное было на месте: деятельность агентов и развитие проекта по созданию независимых праймов, с чьей поддержкой Окайзенская Империя решилась на вторжение. Но причина этого шага не была указана. АНС также узнала про путь возвышения Иланты в составе фракции, про ее одержимость Бездной и открывающимися в ней возможностями, которые вытеснили все другие цели на пути к эволюции человечества. Были выявлены секретные производственные комплексы, где создавалось оборудование для агентов. Но сведений об одной из станций, находившейся на орбите красного карлика, не оказалось. АНС стало ясно, как Иланта использовала все возможности и ресурсы фракции в ее составе, чтобы создать центр компиляции Ускорителей и инверсионное ядро, предназначенное для слияния с Ядром Бездны.

Но недостающая информация не позволяла определить основную стратегию фракции. Все важнейшие данные, вся истинная сущность Ускорителей теперь была собрана в инверсионном ядре. АНС зарегистрировала обрыв всех контактов со своей сущностью. И тем не менее этот объект сохранял свою целостность внутри комплексной субквантовой системы. Не совсем реальной.

«С этого момента фракция Ускорителей осуждена на погружение в небытие», — объявило правление АНС всем собравшимся на заседание судебной коллегии.

В тот же момент мыслительные процессы каждой индивидуальности, входящей в состав фракции Ускорителей, были остановлены до удаления противозаконных секторов и наложения ограничителей, определяющих их последующую деятельность.

Но в инверсионном ядре не произошло ничего подобного. АНС попросту не могла найти в нем точку входа. Ускорители создали ядро без учета основного закона, и это обстоятельство было весьма тревожным. Оно свидетельствовало о совершенно новом подходе к строительству экзотических квантовых структур. Предположительно, это стало возможно благодаря изучению механизма Темной Крепости такими людьми, как Троблум. Исследование доступных теперь воспоминаний показало, что в районе Пары Дайсона на фракцию Ускорителей работали восемьдесят семь специалистов. И результаты их изысканий оказались удалены из памяти АНС.

Правление АНС отрезало от сети весь центр компиляции Ускорителей — на тот случай, если еще сохранились какие–то незамеченные связи. Инверсионное ядро осталось, оно оказалось самодостаточным и полностью независимым.

«Каковы ваши намерения?» — спросила АНС.

«Окончательная эволюция, — ответила Иланта. — И я никогда этого не скрывала».

«В настоящее время ваши действия навлекли серьезную угрозу не только на Содружество. Я не могу оставить ваши шаги безнаказанными».

«Я не признаю вашу власть», — заявила Иланта.

На протянувшуюся к нему структуру АНС инверсионное ядро ответило выбросом экзотической энергии. Сущность АНС зарегистрировала опасное напряжение. За пределами лунной орбиты над Землей произошло сильнейшее искажение пространства–времени, вызвавшее сферический водоворот фотонов, поглощающих свет с интенсивностью черной дыры.

«Воздержитесь от опасных действий», — предостерегло правление АНС.

Десять боевых кораблей класса «Столица», приписанных к Солнечной системе, уже вынырнули из гиперпространства и нацелили орудия на источник аномалии. АНС открыла линию связи и с Казимиром, успевшим вернуться во Внешние миры.

— Вы не догадываетесь, что это такое? — спросил Казимир.

«Можем лишь сказать, что инверсионное ядро, если они намерены провести его слияние с Бездной, должно обладать частью наших функций. Они очень хитро поступили, создав его внутри меня. Основной закон гласит, что отдельные личности или фракции могут создавать внутри сети все что угодно, поскольку это означает лишь расширение квантового пространства моей структуры. Но в данном случае основной закон оказался обойден. Инверсионное ядро больше не является моей частью».

— Я буду там через пятнадцать минут.

«Отрадно слышать. Хотя я не думаю, что Иланта попытается меня уничтожить. Это чрезвычайно трудно. У меня есть уровни защиты, которые еще никогда не задействовались».

Инверсионное ядро увеличило уровень выбрасываемой энергии. АНС ощутило, как содержащие ее квантовые поля начали разъединяться. В ткани пространства–времени появилась трещина.

Ощущения, распространяющиеся на границы инверсионного ядра, зарегистрировали свет звезд.

«Ты больше не сможешь меня удерживать», — сказала Иланта.

Звездный свет становился ярче и, пробиваясь сквозь рваную расщелину, резко менял направление, огибая инверсионное ядро. И вот оно вырвалось в открытое пространство–время. Земля осталась в полумиллионе километров внизу серебристо–голубоватым полукругом, а немного сбоку мерцала гладкая поверхность обратной стороны Луны. Десять кораблей класса «Столица» устремились к цели. Иланта ощущала, как энергия наполняет силой их орудия. Инверсионное ядро покинуло окололунную орбиту и меньше чем за полсекунды увеличило скорость до девяноста девяти сотых от скорости света.

— Что от меня требуется? — спросил Казимир, минуя пояс комет облака Оорта, ограничивающий Солнечную систему.

Он не без интереса следил за начавшейся погоней. Инверсионное ядро с колоссальной скоростью устремилось прочь от Земли, при этом чем–то неприятно напомнив Небесного Властителя из снов Джастины, а идущие вслед за ним корабли класса «Столица» погрузились в гиперпространство. Но у них возникли трудности: инверсионное ядро стремительно удалялось от Земли, и при выходе в реальный мир корабли сохранили соответствующую скорость. Как только они подошли ближе к цели, ядро в одно мгновение сбросило скорость до нуля, так что преследователи промчались мимо. Тогда инверсионное ядро продолжило движение с той же скоростью, что и прежде, но при этом слегка изменило курс. Боевым кораблям пришлось опять уйти в гиперпространство. Сближение с целью оказалось невероятно трудным делом, а всех способностей объекта погони еще никто не знал.

«Иланта не оставила нам выбора. Необходимо перехватить ее и уничтожить объект».

— Хорошо.

Казимир отозвал боевые корабли. После реализации определенных функций для пространства–времени его энергетический алгоритм набрал точно такую же скорость, как и инверсионное ядро. Но при попытке исследовать его он получил результат в виде невероятно сложного сплетения экзотических сил. Для интерпретации строения в квантовых полях его функций оказалось недостаточно. Возникла удивительная ситуация: Казимир не знал, какую из агрессивных функций применить против этого объекта.

Инверсионное ядро снова остановилось, теперь в двадцати миллионах километров от Марса. Энергетический алгоритм Казимира в точности повторил его маневр. Визуально инверсионное ядро напоминало шар из черного стекла, заполненный пурпурными искрами. Теплового излучения не было совсем, а сенсоры экзотической энергии обнаруживали только пограничный слой отрицательной материи, каким–то образом сплетенной с квантовыми флуктуациями огромной мощности.

«Флотилия устрашения, как я понимаю?» — равнодушно спросила Иланта.

— Да, — ответил Казимир.

«Впечатляет».

— Я бы не хотел реализовывать против вас боевые функции. Мы все еще находимся в пределах Солнечной системы. Могут произойти нежелательные разрушения.

«Только не для меня. Но у тебя есть и другие поводы для беспокойства».

— Однако это так. В случае необходимости я все же буду вынужден применить силу. Твой мятеж закончен. Советую прислушаться.

«Ты подумал, что мы подстроили твой вылет ради того, чтобы уйти беспрепятственно ?»

— Это очевидно.

«Но неверно. Проведи–ка сканирование пространства вокруг Солнечной системы».

«Оглянись. Старая, как мир, уловка, но почти всегда применяемая с позиции превосходства». Казимир остался на том же месте, где и был, но реализовал функции дальнего обзора. Он заметил признаки замаскированных гипердвигателей. Восемьдесят тысяч устройств и еще один корабль неподвижно замерли в трансмерном пространстве, окружив Солнечную систему на расстоянии сорок а. е.

— А это что?

«Мы называем их Стаей, — пояснила Иланта. — Они пришли, чтобы положить конец вмешательству АНС».

— Я должен заняться ими, — сказал Казимир, обращаясь к АНС. — Их построение мне очень не нравится.

Он заметил, как один из кораблей со скоростью, слишком высокой даже для гипердвигателей, помчался к инверсионному ядру. Остальные восемьдесят тысяч устройств вынырнули из гиперпространства и материализовались в пространстве–времени огромными сферическими силовыми полями, почти полностью окружившими Солнечную систему.

Все корабли Флота, приписанные к Солнечной системе, понеслись к Земле, выстраиваясь по пути в боевые эскадрильи и занимая позиции над лунной орбитой. Боевые платформы, десятилетиями невидимые под покровом маскировки, возникли на орбите, нацелив орудия в сторону Стаи. На всей планете мгновенно поднялись защитные силовые поля, окружившие оставшиеся города. Тех, кто оказался за их пределами, телепортировали в безопасные районы. И сама телепорт–сфера перестроилась в оборонительную систему, готовую отразить энергетические заряды, исказив пространство–время.

Сигнал тревоги застал Лиззи на кухне. Незнакомые символы зажглись в экзо–зрении как раз в тот момент, когда она снимала с железной плиты кастрюлю с кипящим куриным бульоном. Вспомогательные программы идентифицировали их и донесли до ее сознания. Внезапно она поняла, что творится на окраинах Солнечной системы.

— Оззи милостивый, — вскрикнула она и поставила кастрюлю обратно на плиту.

Ситуация была настолько необычной, что Лиззи не имела представления, как на нее реагировать. Но затем проснулся материнский инстинкт.

Малышка Роза весело щебетала сама с собой, играя в гостиной с реактивными шарами. Она с удовольствием слушала громкую музыку, когда они сталкивались между собой, а потом отправляла кататься по древнему ковру, провожая аплодисментами. Вбежавшую в комнату маму она встретила радостной улыбкой. Лиззи взяла дочку на руки, и робот–няня, паривший в стороне над ребенком, плавно снизился.

— Пойдем со мной, — сказала Лиззи и ввела координаты для т-сферы.

В тот же момент поступило сообщение от Агентства обороны, где говорилось, что ровно через минуту т-сфера станет недоступной для гражданского населения.

Лиззи телепортировалась в школу. Неожиданный прыжок понравился Розе, и она радостно залепетала: «Хорошо, хорошо».

Классная комната, где они оказались, представляла собой круглое помещение с невысоким куполом и длинными выступающими окнами, за которыми виднелись игровые площадки Далвич–парка. Снаружи шел дождь. Внутри было три группы учеников общей численностью около двух десятков. Их учителя уже явно забеспокоились. Лиззи, не переставая следить за таймером, отсчитывающим минуту, огляделась. Элси нашлась в группе, занятой чтением. Она подняла голову и улыбнулась маме.

В классной комнате появились еще двое родителей. На их лицах читалась тревога, и Лиззи решила, что и сама выглядит такой же испуганной. Она отчаянно замахала рукой Элси. Девочка встала, и в этот момент в классе материализовались еще пять человек. В классе становилось тесновато.

Тилли занималась музыкой. Ее скрипка уютно устроилась под подбородком, и вместе с другими детьми девочка разучивала веселую песенку для школьной рождественской постановки.

— Иди сюда, — крикнула Лиззи, уже держа за руку Элси.

Осталось двадцать секунд. Уголком глаза она заметила, что женщина, пришедшая за своим сыном, уже исчезла.

— Что случилось? — спросила Тилли.

— Сюда! — взмолилась Лиззи.

Перед ней возникли еще двое взрослых, разыскивающих своих детей. Ученики уже встревожились, и в классе то и дело появлялись все новые родители. Тилли, все еще держа скрипку, стала пробираться к матери. Юз–дубль известил Лиззи о вызове мужа.

— Не сейчас, — отмахнулась она и начала вводить координаты дома.

Тили добежала до нее, когда оставалось всего девять секунд. На одно мгновение их окутала пустота непрерывности перемещения, и Лиззи вместе с детьми унеслась из школы.

В знакомом холле своего дома она невольно всхлипнула.

— Что такое? — испуганно спросила Элси.

— Мама, что происходит? — Тилли требовательно дернула Лиззи за юбку.

— Я еще не знаю, — призналась Лиззи.

Она лихорадочно пыталась разобраться в информации, поступающей с дисплеев Агентства обороны. Но и в ней не было почти никаких сведений об устройствах, окруживших Солнечную систему. А потом и иконка т-сферы пропала из набора доступных для подключения систем, оставив каждого обитателя планеты в том месте, где он находился в настоящий момент. Лиззи дала команду юз–дублю принять вызов мужа.

«Слава Оззи, — воскликнул он. — А где девочки?»

— Я их собрала дома, — ответила она, ощущая немалую гордость тем, что отреагировала быстро и правильно. — А где ты?

«На корабле. Восемь минут до Гралмонда».

— Ты понял, что происходит?

«Не совсем. Это дела фракций АНС. Борьба между ними перешла в физический мир».

— А они могут нанести вред Земле? Могут?

Лиззи ни на секунду не решалась отпускать от себя детей. За окном прекратился дождь, отгороженный поднятым силовым куполом, еще больше затемнившим серое лондонское небо.

«Нет, дело не в этом. Послушай, скоро я буду с вами…»

Связь прервалась. В ее экзо–зрении вспыхнули странные символы, означавшие проблемы трассировки.

В унисфере? Этого просто не может быть!

«…как только приземлимся, я…»

— Связь прерывается, — взволнованно крикнула она.

«…держись! Обещаю, я скоро буду…»

«Связи нет», — сообщил ее юз–дубль.

— Как она может исчезнуть? — возмутилась Лиззи.

«Закрываются червоточины, соединяющие Землю с мирами Содружества», — добавил юз–дубль.

— Оззи милостивый!

Лиззи, увлекая за собой дочерей, поспешила в оранжерею. Она то пыталась осмыслить символы чрезвычайного положения, заполнившие экзо–зрение, то вглядывалась в помрачневшее небо, ища признаки скорого конца света.


Энергетический алгоритм Казимира остановился в десяти километрах от составляющих Стаи. Он активировал все сенсорные функции, но ни одна из них не помогла ему заглянуть внутрь пятисотметровых силовых полей, неподвижно паривших в космосе.

— Проклятье, они овладели технологией Темной Крепости, — доложил он АНС.

Далеко позади от него, рядом с инверсионным ядром, из гиперпространства вынырнул космический корабль, превосходящий по своим размерам все суда, даже оснащенные ультрадвигателями. Сканирование дальнего действия обнаружило на борту множество мощных орудий. В задней части корабля открылся люк грузового отсека, и инверсионное ядро плавно скользнуло внутрь. После этого вокруг корабля активировалось силовое поле, такое же непроницаемое, как и вокруг кораблей Стаи.

Было бы прекрасно перехватить корабль фракции Ускорителей, но над Землей и АНС нависла неизвестная угроза, и долг заставил Казимира остаться. Он реализовал несколько высокопроизводительных боевых функций и выстрелил в силовое поле, находившееся прямо перед ним. Поле отразило все заряды. Ни в реальном пространстве, ни в гиперпространстве у него не было средств для его разрушения.

«Закрываются червоточины в миры Большой Дюжины, — сообщила АНС. — Что–то прекращает их работу».

Казимир исследовал каналы экзотической материи, тянувшиеся от Земли к далеким звездам, и увидел, что они сжимаются под воздействием колоссальной интерференции. Он был уверен, что помехи вызваны присутствием Стаи, но его сенсорных функций оказалось недостаточно даже для того, чтобы выяснить их природу.

Корабль фракции Ускорителей, подобравший инверсионное ядро, перешел на сверхсветовую скорость, равную семидесяти восьми световым годам в час, и пронесся по Солнечной системе в противоположном от Казимира направлении. Его энергетический алгоритм устремился за ним. Даже самые мощные манипуляции с экзотической энергией так и не помогли Казимиру вывести из строя двигатель и заставить корабль выйти из гиперпространства. Тот миновал орбиту Стаи. Казимир отставал всего на две секунды, но этого оказалось слишком много. Силовые поля кораблей Стаи начали распространяться со сверхсветовой скоростью.

Энергетический алгоритм Казимира ударился в непроницаемый барьер, разделивший пространство–время и гиперпространство. Прорваться сквозь него Казимир не мог.


В световой минуте от силового поля Корабль вынырнул из гиперпространства. Сенсоры показали поднявшийся позади огромный черный щит, закругляющийся с радиусом около сорока а. е. На всей его обширной поверхности не было ни пробоев, ни даже признаков напряжения. Какое бы оружие ни использовал Казимир, он не смог пробить барьер. Неския, принимая информацию сенсоров Корабля в экзо–зрении, внимательно следила за изображением, не упуская из вида таймер. По прошествии одной минуты звезда под названием Солнце, а вместе с ней и другие звезды по другую сторону барьера полностью скрылись.

— Никаких признаков прорыва, — сказала Неския. — Я думаю, мы в безопасности.

— А идея флотилии устрашения довольно оригинальна, — заметила Иланта. — Энергетический алгоритм, способный существовать в пространстве–времени. В прямом столкновении у Корабля против него не было бы ни единого шанса. АНС обладает большими способностями, чем мы предполагали.

— Тем больше у нас причин от нее оторваться, — пренебрежительно ответила Неския. — Такой потенциал, и так непродуктивно используется.

— Верно.

— Куда мы направляемся?

— К Эллезелину. Я уверена, что наши агенты скоро схватят Араминту.

— Обязательно.

Корабль снова скрылся в гиперпространстве и устремился вперед с умеренной скоростью в пятьдесят пять световых лет в час. За его кормой мрачная сфера, окружившая Солнечную систему, мерцала отраженным светом звезд, словно глубокое лесное озеро, надежно хранящее сокровища в темноте глубин.

ШЕСТНАДЦАТЫЙ СОН ИНИГО

Уже в пятый раз Эдеард наблюдал, как кольцо милиции смыкается вокруг тайного убежища в ущелье. В прошлом было допущено множество ошибок: ген–орлы выдавали их приближение, быстролисы калечили и убивали первых солдат, подходивших к склонам, бандиты пускали в ход оружие, спрятанное в тайнике, горячие головы не слушали его советов, позволяя семейству Гилморн собрать значительные силы. Каждый раз было слишком много погибших. И каждый раз Эдеард возвращал Вселенную на сутки назад, стараясь уменьшить потери.

В прошлый раз он был уверен, что все сделал правильно, но потом бандиты вдруг начали стрелять из скорострельных ружей, взятых в тайнике, который он не мог обнаружить в трех первых случаях. Несмотря на усиленную третьими руками защиту, солдаты были изрешечены пулями раньше, чем он успел прийти им на помощь. И вот…

На этот раз он, никем не видимый и не ощущаемый, два часа после полуночи тайно провел в ущелье. Он уничтожил вторую партию скорострельных ружей, спрятанных бандитами, а также выкрал их у часовых, предварительно погрузив тех в беспамятство. Политическая ситуация требовала, чтобы милицейские полки самостоятельно справились с бандитами, кроме того, Эдеард и Финитан решили, что будет лучше, если скорострельное оружие останется только в легендах. И вот наконец он стоит на небольшом возвышении в полумиле от ущелья, и свет туманностей постепенно тает в предрассветных сумерках. Первым исчез Булуку — его пульсирующий бледно–голубой свет погас над восточным краем горизонта, словно сама земля разверзлась и поглотила туманность. Эдеард легко мог в это поверить. Ущелье, выбранное бандитами в качестве последнего убежища, представляло собой узкую расщелину в холмистой равнине самой южной части Рулана, примыкавшей к невысокой горной цепи соседней провинции. Нетрудно было вообразить, что эта трещина делит на части весь мир.

Вскоре на небе начали меркнуть и алые вспышки Моря Одина, и провзгляд Эдеарда показал, что отряды милиции районов Фолас и Зельда неподалеку от ущелья уже выходят из–под прикрытия рощи, где они провели ночь. Их наступление было усилено отрядами из провинций Плакс и Тайвс. Люди двигались бесшумно и плавно, словно непрерывный черный поток, петляющий между пологими холмами и возвышенностями равнины, вне досягаемости про–взглядов часовых. Эдеард сосредоточился на парящих в вышине ген–орлах, подчиняя их разум своей воле и внедряя свои приказы. После оставались только быстролисы. Здесь он ничем не мог помочь, поскольку находился слишком далеко. Вместо этого в атаку помчались самые сильные ген–волки и проворные ген–псы, которыми великолепно управляли местные шерифы и рейнджеры из Веллсопа.

«Вперед», — послал Эдеард телепатический приказ ожидающему Динлею.

Полки районов Лиллилайт и Кобара вместе с милицией провинций Фандин, Наргол и Обершир покинули свои позиции к западу от ущелья. Солдаты из Наргола уже второй раз подряд создавали проблемы из–за своего безрассудного энтузиазма, и Эдеарду пришлось строго предупредить их, что выступать надо только всем вместе и в соответствии с планом. Полковнику Ларошу пришлось приложить массу усилий, чтобы убедить их соблюдать дисциплину, несмотря на нескрываемое недовольство тем, что в провинциях распоряжаются представители города.

С началом атаки Эдеард оседлал ген–лошадь, специально созданную гильдией эгг–шейперов для быстрого бега. Угольно–черный плащ взвился над седлом и плавно опустился на круп лошади. С обеих сторон на таких же скакунов взобрались Фелакс и Маркол. Эдеарду даже не надо было им ничего говорить — мысленный приказ погнал животное галопом, и молодые констебли понеслись следом. В ночной прохладе уходящей ночи топот копыт по травянистой почве показался Эдеарду слишком громким, но до ущелья было еще далеко. Впереди к входу в убежище бандитов неудержимым потоком уже приближались войска милиции.

Наконец бандиты подняли тревогу. Бодрствующие часовые звали на помощь своих товарищей, но быстро поняли, что те погружены в глубокий неестественный сон и к тому же лишились оружия. Над ущельем раздались отчаянные крики и пронеслись телепатические посылы.

До сих пор все проходило так же, как раньше, но на этот раз схватка должна была закончиться, как спланировал Эдеард.

Вдоль ущелья неудержимым вихрем неслышно пронеслись быстролисы. Милиция выслала им навстречу ген–волков. На краю ущелья солдаты залегли с пистолетами наготове. Прозвучало несколько выстрелов. Ген-волки схватились с быстролисами, и над влажной от росы травой в сером свете занимающегося рассвета разнеслись яростные крики.

Полки Фоласа и Зельды, добравшись до дальнего конца ущелья, вслед за ген–волками стали спускаться по узкой тропе между почти отвесными стенами. Динлей и Аргиан шли в первых рядах, про–взглядами помогая отыскивать противников, укрывшихся под маскировкой. На такое были способны почти все, кто примкнул к бандитам. Эдеард затаил дыхание, перед его глазами пронеслось воспоминание о другом рассвете в этом ущелье. Теперь, убеждал он себя, все закончится иначе. Он был уверен, что никаких неприятных сюрпризов его уже не ждет.

Оставшиеся наверху солдаты плотным огнем поддерживали своих товарищей, продвигавшихся по дну ущелья. Гилморн, как всегда, собрал соратников на высоком мощном выступе стены. Бандиты не переставая стреляли по подходившим солдатам милиции из обычных пистолетов, но скрывались под маскировкой, что не давало возможности ответить точным огнем. Аргиан поспешил на помощь приближающимся к выступу солдатам.

Эдеард подъехал к началу ущелья и спешился. Он не стал торопиться, хотя именно этого от него и ждали. Своим про–взглядом он проследил за солдатами, которые окружили уже сдавшихся бандитов и продолжали осаду последнего оплота тех, кто еще оказывал сопротивление. Наконец на выступе остался только Гилморн и его ближайшие помощники. Динлей и Ларош, стараясь не рисковать людьми, командовали последним наступлением; солдаты перебегали от одного валуна к другому, а местами ползли на животах, скрываясь в неглубоких впадинах. Прошло еще десять мнут, и кольцо вокруг Гилморна сомкнулось.

Эдеард спустился на дно ущелья. Триумфально улыбавшиеся солдаты выводили наверх пленников. Некоторые из них явно были из числа дикарей, обитающих в неосвоенных районах за пределами Рулана. Они выглядели точно так, как много лет назад, когда напали на караван, возвращавшийся из Визама: лохматые головы и обнаженные торсы, покрытые уже отваливающейся местами грязью. На Идущего–по–Воде они хмуро оглядывались, тщательно скрывая свои мысли. За все последние годы Эдеарду не приходилось слышать, чтобы они пользовались скорострельным оружием, эти ружья были только у людей Гилморна. Он остановил одного из дикарей, идущего в сопровождении пяти настороженных солдат. На вид мужчине было далеко за пятьдесят, и он ничем не напоминал городского жителя. Светло–серые глаза горели яростью и отчаянием, тщательно скрываемыми в его мыслях.

— Почему? — коротко спросил Эдеард. — Почему ты к ним примкнул?

— У них сила. Это нам на пользу.

— Какая вам польза?

Стареющий грабитель махнул рукой в сторону лугов.

— Вы уходите. Даже теперь вы сюда не вернетесь. Эти земли будут нашими.

— Ладно, понимаю. Понимаю даже, что некоторых из вас просто привлекает возможность грабить и разрушать. Но зачем вам именно эти земли? К западу отсюда достаточно свободной территории. Там есть луга и леса, чтобы пасти скот и охотиться. Никто даже не знает, сколько там земли. Зачем вам наша? Вы ведь не занимаетесь сельским хозяйством. И не живете в каменных домах.

— Потому что вы ей владеете, — не задумываясь, ответил бандит.

Эдеард смотрел на него и понимал, что никогда не получит более подробного ответа. И более искреннего. Он ломал голову, пытаясь разгадать сложные планы, которых никогда не было. Планы и намерения имелись только у Гилморна и других оставшихся приверженцев идеи Овейна о Едином Народе. А дикари стали их союзниками в силу своего невежества и никогда не понимали цели их борьбы.

Взмахом руки он отпустил группу солдат, и пленника повели к участку, огороженному прямо на равнине.

— Надо обязательно залезть туда, — настойчиво заявил подошедший Маркол.

Про–взгляд этого парня уже обыскал пещеру на выступе и без труда обнаружил спрятавшихся там бандитов. Эдеард не без труда удержал улыбку. Психические способности Маркола после дня высылки заметно возросли, как и его чувство долга. Теперь он стал убежденным констеблем, верно служившим Высшему Совету, но порой в нем просыпался обычный уличный мальчишка из Сампалока. Марколу не терпелось самому вступить в бой.

— Дай милиции заслужить свою долю славы, — негромко сказала ему Эдеард. — Эта кампания была нелегкой, и они заслуживают того, чтобы достойно ее завершить.

Он не погрешил против истины. Отряды городской милиции и провинций в течение восьми месяцев преследовали Гилморна и его сообщников, вытесняя их все дальше и дальше на запад, пока им больше уже некуда было отступать.

— Политика, — недовольно поморщился Фелакс.

— Ты быстро учишься, — сказал Эдеард. — Кроме того, после случая в Овертон Фоллз вам обоим уже ничего не надо доказывать. Как я слышал, дочери хозяина каравана довольно откровенно выразили вам свое одобрение.

Молодые констебли переглянулись и многозначительно подмигнули друг другу.

Снизу донесся телепатический посыл Лароша с ультиматумом Гилморну. Бандиты были полностью окружены солдатами, численность которых в пятьдесят раз превосходила их силы. У них не осталось еды. Боеприпасы подходили к концу. И ждать помощи было неоткуда.

Эдеард сомневался, стоит ли разговаривать с таким отъявленным мерзавцем, как Гилморн, но прежде они никогда не доходили до этой стадии, и он не знал, как лучше поступить.

Он стал спускаться, внимательно обходя трупы быстролисов и ген-волков и стараясь не морщиться при виде их ужасных рваных ран. Недалеко от устья ущелья на замшелом валуне, спокойно жуя яблоко, сидел Аргиан. Вокруг сновали солдаты милиции, решительно настроенные не пропустить финал. Капралы и сержанты изо всех сил старались сохранить дисциплину. При появлении Эдеарда разговоры затихли.

— Он сдастся? — спросил Эдеард у Аргиана.

— Ему нечего терять, кто знает, что творится у него в голове.

— Понятно. Ладно, к счастью, мы можем и подождать. Столько, сколько потребуется.

— Ого, — взволнованно воскликнул Маркол. — Они спорят.

Аргиан окинул молодого констебля испытующим взглядом, а потом сосредоточил внимание на скальном выступе. За неровными краями действительно разгорелся спор, и громкие голоса зазвенели яростью. Двое мужчин кричали Гилморну, что они намерены сдаться милиции. При помощи про–взгляда Эдеард увидел, как они отвернулись, и тогда Гилморн, подняв пистолет, приставил дуло к затылку одного из своих соратников. Третьей рукой Эдеард без труда дотянулся до оружия и немного сдвинул боек. Гилморн нажал на спусковой крючок. Раздался металлический щелчок, но выстрела не было.

Маркол многозначительно кашлянул.

Спор возобновился и стал еще более ожесточенным. Затем в ход пошли кулаки. Третьи руки протянулись к сердцам. Мужчины стали яростно бороться.

Ларош отдал приказ сомкнуть телекинетические щиты и продвигаться вперед. Через две минуты все было кончено.

Воины милиции вспрыгивали на самые высокие камни, громко поздравляли друг друга и размахивали над головами пивными бутылками. С края долины к месту последнего сражения с радостными криками спускались остальные солдаты и обнимались со своими товарищами. Эдеард не мог удержаться от улыбки, проходя между ними, отпивая из протянутой бутылки, пожимая руки и энергично отвечая на объятия старых знакомых. Солдаты милиции радовались, видя Идущего–по–Воде, возглавившего кампанию, но еще больше гордились тем, что самостоятельно выиграли последний бой.

Полковник Ларош устроил лагерь над противоположным от скального выступа склоном. Там широким кольцом были расставлены повозки, а готовые к установке палатки разложили ровными рядами. Большой шатер с откинутыми полотнищами поставили первым и внутри начали готовить еду В неподвижном воздухе повис дым от костра. В центре лагеря поднялась штабная палатка тусклого серо–зеленого цвета, и на страже у ее входа встали часовые с ген–волками. Из палатки с приказами Лароша то и дело выбегали адъютанты и ординарцы. Снаружи на шесте были подняты одиннадцать знамен, представляющие лучшие части города и провинций.

Часовые у входа приветствовали Эдеарда салютом. Внутри за деревянными козлами, заменяющими письменный стол, сидел Ларош, окруженный адъютантами. Мундир его серой полевой формы был расстегнут до пояса, открывая пропотевшую и запыленную рубашку. На длинной скамье расположились старшие офицеры, составляющие костяк, необходимый для управления такой массой людей. Несмотря на то что после победы не прошло еще и двух часов, перед полковником уже лежала пачка приказов и рапортов. Ларош поднялся и тепло обнял Эдеарда.

— Мы справились, — воскликнул Ларош. — Мы сделали это.

Офицеры зааплодировали, и Эдеард ответил им благодарным кивком.

— Вы, должно быть, очень довольны своими людьми, — сказал он достаточно громко, чтобы услышали все командиры, особенно из провинциальных отрядов. — Они действовали безукоризненно.

— Именно. — Ларош, улыбаясь, обвел взглядом всех собравшихся. — Все без исключения.

— И вы тоже, — сказал полковнику Эдеард. — По возвращении вам надо выставлять свою кандидатуру. Я думаю, жителям Лиллилайта будет приятно, что их в Совете представляет человек, сумевший добиться огромного успеха за пределами города.

Ларош почти смущенно пожал плечами.

— Это вызвало бы немалое удивление и радость старших членов моего семейства.

Эдеард широко улыбнулся.

— Вас никогда не считали паршивой овцой.

— Нет, во всяком случае, мне об этом не говорили. Но были и у меня не самые удачные моменты.

— Как и у всякого из нас. Но мне кажется, вам надо обдумать такую идею.

— Маккатран никогда не отпускает нас от себя, не так ли?

— Верно. — Эдеард вздохнул. — Как ведет себя наш пленник?

— Пока тихо.

Ларош кивнул в заднюю часть шатра, и они вместе вышли наружу, откинув полотнище. Поставленные вокруг палатки образовали позади штаба небольшое закрытое пространство. В центре его стояла одна узкая и высокая палатка. У входа дежурили два пожилых закаленных солдата, которым Ларош безоговорочно доверял. Ген–волки сразу же натянули поводки и подозрительно обнюхали Эдеарда.

— Знаете, что меня удивляет? — заговорил Ларош. — Бандиты долгое время безнаказанно разоряли селения. И каждый из уцелевших жителей рассказывал о каком–то ужасном оружии. Но мы видели только бандитов, вооруженных обычными пистолетами.

— И это неплохо, — сказал Эдеард, глядя прямо перед собой. — Неужели вам бы хотелось, чтобы такое оружие существовало на самом деле? Чтобы кто–то всего за минуту мог уничтожить целый взвод?

— Нет. Нет, я бы этого не хотел.

— И я тоже.

— Я даже не представляю, чтобы кто–то смог создать нечто подобное. Даже гильдия оружейников.

— Верно, — согласился Эдеард. — Им это не под силу. Обычная выдумка, басня, какие люди рассказывают о давно минувших днях.

— Как и о высылке. Знаете, я уже не могу вспомнить, как выглядел Овейн. Он, должно быть, вместе со своими дружками уехал далеко от Маккатрана. Его больше никто не видел.

— Поражение на выборах нелегко перенести. Кому же понравится жить прошлым, когда у нас появилось будущее.

— А какое оно?

— Это неизвестно, как и всегда, но будущее у нас есть.

Полковник поджал губы и вошел в одиноко стоящую палатку.

В самой середине стоял Гилморн, а кроме него в палатке присутствовали Динлей и Маркол. Из всех странностей, сопутствующих возможности возвращать время назад, одна поражала Эдеарда сильнее всего: видеть живыми людей, погибавших у него на глазах. Вот и Гилморна он убил, да еще таким способом, о котором не хотелось вспоминать.

Но сам Гилмор, как и все возвращенные к жизни люди, ничуть не изменился. Хотя, надо сказать, у Эдеарда и не было возможности как следует изучить противника. При их предыдущей встрече это круглое лицо с приметным носом искажала гримаса боли из–за ног, раздробленных огромным валуном. Теперь же Гилморн выглядел усталым и сердитым. Но никак не побежденным. Под его мысленным щитом все еще пылало, пробиваясь наружу, откровенное негодование, в основном, как подозревал Эдеард, питаемое высокомерием отпрыска благородного семейства.

Кузнец вышел из палатки перед самым их приходом — он проработал целый час, но теперь запястья и щиколотки Гилморна надежно сковывали металлические кольца, соединенные между собой крепкими цепями. Никаких сложных замков, открывающихся при помощи телекинеза. Металлические оковы мог снять только кузнец или кто–то, обладающий огромной силой. На это был способен Эдеард, вероятно, Маркол и еще несколько человек на всей Кверенции.

— А, любимчик Финитана, — презрительно бросил Гилморн. — Я мог бы и догадаться.

— Извини, что я пропустил предыдущую встречу в долине у горы Алвайс, — с серьезным видом произнес Эдеард.

Гилморн окинул его изумленным взглядом, но промолчал.

— Итак, кто же ты такой? — спросил Эдеард. — Это, конечно, теперь уже не важно, но в Эшвилле ты так и не назвал мне своего имени.

— А что, тебе обязательно надо заполнить протокол?

— Ты ведь понимаешь, что все кончено, верно? Ты последний из них. И даже если у Единого Народа в Маккатране остались еще сторонники, они будут отрицать всякие связи с такими, как ты. Семейство Гилморн после высылки Таннарла утратило свое положение в городе и теперь отчаянно пытается его восстановить. Они тебя не примут. Можешь, конечно, попытать счастья с подручными Буата, которых выгнали из города. Но они так и не сумели приспособиться к новой жизни, за последние два года больше дюжины отправлены в шахты Трампелло. У них там собралась неплохая компания, включая и моего старого приятеля Арминеля. А дружка Овейна, управляющего шахтами, мэр Финитан заменил другим человеком, построже.

Гилморн взмахнул руками, так что зазвенели цепи.

— И это все на что ты способен, Идущий–по–Воде, издеваться над своими жертвами?

— А ты? Провоцировал того, чью деревню ты уничтожил?

— Туше.

— Ты сам вывел меня на эту дорогу. Чему я рад.

— Как рада Ранали и другие, развлекаясь с Салраной. Я слышал, она пользуется большой популярностью. У нее обширная клиентура, да еще среди нужных людей, как я понимаю.

Рука Динлея легла на плечо Эдеарда.

— Давай–ка я с ним разберусь.

— Ты? — Гилморн пренебрежительно усмехнулся. — Евнух выполняет грязную работу для Идущего–по–Воде? Как мило.

Лицо Динлея под очками вспыхнуло румянцем.

— Я не…

— Достаточно, — остановил их Ларош. — Идущий–по–Воде, у вас есть серьезные вопросы к этому ублюдку? Мои люди смогут выбить из него ответы. Понадобится некоторое время, но они весьма настойчивы.

— Нет, — сказал Эдеард. — Ничего важного он сообщить не может. Мне было интересно, почему он продолжал воевать, но теперь это понятно.

— В самом деле? — воскликнул Гилморн. — И почему же?

— Потому что всего остального я тебя лишил. Тебе ничего другого не осталось. Без своих покровителей ты пустое место. Ты настолько ничтожен, что не можешь придумать, чем еще заняться. Когда твоя жизнь подойдет к концу, тебе нечего будет предъявить, ты ничего не достиг, и твоя душа никогда не попадет в Ядро. Эта Вселенная скоро забудет о твоем существовании.

— Так вот зачем ты пришел, чтобы меня убить. Месть Идущего–по-Воде. Ты ничем не лучше меня. Овейн не был изгнан. Я знаю, что ты убил его и всех, кто с ним был. Не стоит считать, что ты настолько выше всех остальных, что имеешь право их судить. И ты напрасно говоришь, что я ничего не создал. Я создал тебя. Без меня ты остался бы деревенским мальчишкой и со временем обзавелся бы толстой женой и десятком хнычущих детишек, копающихся в грязи ради пропитания. Но этого не произошло. Я выковал настоящего правителя, такого же безжалостного, как Овейн. Ты сказал, что я больше ни на что не годен? Посмотри на себя. Ты потерпишь рядом с собой тех, кто не поддерживает твои идеи? Разве это не тот же порядок, что ты так презираешь?

— Я поддерживаю закон, перед которым все должны быть равны. Я подчиняюсь результатам выборов.

— Слова, слова. Истинный политик Маккатрана. Да смилуется Заступница над твоими противниками, когда ты станешь мэром.

— До этого еще очень далеко, да и то, не знаю, пойду ли я на выборы.

— Пойдешь. Потому что я бы так и сделал.

Плащ Эдеарда всколыхнулся с медлительностью и плавностью джамоларового масла. Он достал из кармана документ и развернул его.

— Это приказ, подписанный мэром Маккатрана и заверенный губернаторами провинций, направившими отряды милиции на борьбу с бандитами. Принимая во внимание твою многолетнюю преступную деятельность, было решено не доставлять тебя в город для проведения суда.

— Ха, смертный приговор. Да вы ничем не лучше завербованных нами дикарей.

— Тебя переправят в порт Солбич, где посадят на корабль, направляющийся на восток. Когда капитан поймет, что двигаться дальше ему не позволяют обстоятельства, он отыщет остров с пресной водой и растительностью. Там тебя и высадят, снабдив некоторым количеством скота и инструментами. Остаток жизни ты проведешь в одиночестве, чтобы иметь возможность осознать тяжесть своих прегрешений. И не пытайся вернуться к цивилизации. Если только приблизишься к границам населенных земель, ты будешь немедленно предан смерти. И да благословит Заступница твою душу. — Эдеард свернул документ. — Констебли Фелакс и Маркол будут сопровождать тебя в поездке, чтобы удостовериться, что приговор приведен в исполнение. И советую не раздражать их.

— Будь ты проклят. Я одержал верх, ты и сам знаешь. Эта кампания станет началом Единого Народа.

Эдеард повернулся, чтобы выйти из палатки.

— Овейн победил! — закричал ему вслед Гилморн. — Ты всего лишь его марионетка, и только. Ты слышишь меня, Идущий–по–Воде? Марионетка мертвеца, марионетка человека, которого ты убил. Ты мой двойник. Я приветствую тебя. Я приветствую свою последнюю победу. Этим миром всегда будет править кровь благородных семейств. Говорят, ты можешь видеть души умерших. Ты видишь, как смеется госпожа Флорелл? Видишь?

Эдеард усилил мысленный щит, заслоняясь от криков пленника, и вышел.


Он хотел поехать один, но Динлей и слушать ничего не желал. Он даже не спорил, а стоял и упрямо молчал, пока Эдеард не перестал кричать. В конце концов, Эдеард, как они оба заранее знали, уступил и попросил мастера кавалеристов оседлать двух лошадей. Двое друзей отправились в Эшвилль.

Ландшафт совсем не изменился, исчезли только признаки обработки земли. До цели оставалось еще полдня пути, когда Эдеард начал узнавать очертания горизонта, знакомые с детства. Только культурные растения совсем пропали, их сменили дикие травы, так что равнина приобрела другой оттенок. И дорога так сильно заросла, что каменистое покрытие приходилось отыскивать про–взглядом. Плодородные поля вокруг деревни тоже начали зарастать кустарником и молодыми деревцами. Дренажные канавы, забитые листьями и илом, превратились в странные продолговатые болота.

День стоял ясный и теплый, и на ярко–голубом небе виднелись лишь мелкие облачка. Эдеарду открывался обзор на несколько миль в любом направлении. Первой ему на глаза попалась скала. Ее силуэт ничуть не изменился. От знакомой картины странно затрепетало сердце. Он ведь никогда не собирался сюда возвращаться. После нападения он уходил с отрядом из Села–над–Водой и только раз оглянулся, увидев почерневшие развалины и тонкие струйки дыма, протянувшиеся к высокому небу. И даже такое воспоминание затуманивали слезы отчаяния и бессильной ярости. Ему было бы слишком больно взглянуть на эту картину еще раз. Взявшись за руки, они с Салраной ушли вместе, отважно глядя в будущее.

Природа закончила то, что начали Овейн и Гилморн. Многолетние дожди, ветер, насекомые и вездесущие лианы ускорили разрушение, начавшееся с пожаров. Следы не слишком энергичных попыток отремонтировать крепостную стену постепенно исчезали, а вал заметно осел и осыпался. Ворот тоже не было, обуглившиеся бревна окончательно рассыпались в труху, заросшую сорняками. Вместо ворот остался лишь короткий тоннель под стеной, сырой и темный проход между покрытыми плесенью кирпичными стенами. Над стеной еще сохранились две покосившиеся сторожевые башни; их толстые стены выдержали натиск времени, но ни черепичных крыш, ни перекрытий, под которыми стояли часовые, уже не было.

Эдеард спешился и привязал норовистую лошадь к железному кольцу перед проходом в стене. Металл коновязи почти не пострадал от времени.

— Ты в порядке? — осторожно спросил Динлей.

— Да, — заверил его Эдеард.

Он отвел свисающие плети лиан и нырнул в сырой полумрак тоннеля. Как только Эдеард вышел в деревню, из–под его ног вспорхнули птицы: вокруг испуганно защебетали огромные стаи, захлопали крыльями и взмыли в небо. Под грудами развалин разбежались мелкие грызуны.

Эдеард был готов увидеть развалины, но размер деревни его удивил. Каким же маленьким теперь казался ему Эшвилль! Раньше он никогда об этом не задумывался, но теперь осознал, что все пространство между скалой и крепостной стеной свободно могло поместиться на территории Мико или Нефа, самых маленьких районов города.

Первоначальный план деревни узнать было нетрудно. Каменные стены устояли почти полностью, хотя обвалившиеся крыши немного сбивали с толку. Все же он без труда вспомнил улицы и мысленно восстановил здания, превращенные пожаром в груды мусора. Дома гильдий лучше перенесли пожары, хотя и превратились в пустые оболочки, лишенные крыш и внутренних стен. Эдеард начал исследовать развалины при помощи про–взгляда и тотчас остановился. Под тонким слоем пыли, пепла и травы лежали кости их прежних обитателей. Они были повсюду.

— О Заступница!

— Что такое? — насторожился Динлей.

— Они не были похоронены, — объяснил Эдеард. — Мы просто ушли. Мы… мы не могли с этим справиться.

— Заступница все поймет. И души твоих друзей тоже.

— Возможно.

Он обвел взглядом мрачную картину и прерывисто вздохнул.

— Эдеард? Кто–нибудь из них все еще здесь?

Эдеард неохотно покачал головой.

— Я не знаю. — Он снова до предела простер про–взгляд, отыскивая призрачные фигуры. — Нет, — немного погодя сказал он. — Здесь никого нет.

— Вот и хорошо.

— Да.

Эдеард прошел к остову здания гильдии эгг–шейперов.

— Вот здесь ты и вырос? — с любопытством спросил Динлей, осматривая про–взглядом девятиугольный двор, окруженный полуразвалившимися стенами.

— Да.

Эдеард почему–то надеялся обнаружить здесь какие–то следы Акиима. Но сейчас, стоя у покосившихся конюшен и лишившегося крыши холла, он понимал всю тщетность своих ожиданий. Он повсюду видел кости и даже целые скелеты, но на их опознание ушло бы несколько дней. «Да и зачем? Кого я хочу здесь упокоить и умилостивить?» Чем он может помочь душам своих односельчан, придя сюда? Неужели Акиим хотел бы, чтобы я копался в земле, отыскивая кусочки его давно умершего тела? «Хоронить надо всех или никого».

Но кое–что Эдеард мог сделать. Он во всех подробностях помнил ту ночь: вечером вместе с другими подмастерьями он забрался в пещеру, чтобы провести несколько часов, болтая с друзьями и покуривая кестрик. Он словно снова увидел узкую извилистую расщелину, где приходилось ползти на животе до самой пещеры, куда не мог попасть ни один из взрослых мастеров.

Одна только эта сценка пробудила целый шквал воспоминаний. Он мысленно видел деревню, какой она была тем чудесным последним летом. На улицах разговаривали и смеялись люди. На рыночной площади стояли прилавки с товарами окрестных фермеров, привезенными на огромных повозках. По своим делам спешили подмастерья. Старейшины в своих лучших одеждах осматривали рынок. Дети с визгом и смехом гонялись друг за другом.

«Я могу это сделать. Я могу вернуть тот момент. Могу отразить нападение бандитов. Могу вернуть людей к жизни».

Он тряхнул головой, словно хотел ее прочистить. По его щекам покатились слезы. Искушение было намного сильнее всего, что предлагала ему Ранали.

«Я бы тогда отправился в Маккатран с письмом Акиима. Я стал бы учеником в Синей Башне. Но Овейн остался бы на своем месте, как остались бы и Буат, и Таннарл, и госпожа Флорелл. И мне пришлось бы снова от них избавляться».

— Нет, — прошептал он. — Я не могу снова через это пройти.

— Эдеард?

Динлей легонько сжал пальцами его плечо.

Эдеард вытер слезы и вместе с ними смахнул видение. Из–под треснувшей арки холла гильдии эгг–шейперов на него печальными глазами смотрел Акиим. Эдеард прекрасно помнил этот взгляд, не раз выражающий упрек непослушному подмастерью. «Не подведи меня».

— Не подведу, — пообещал Эдеард.

Динлей нахмурился.

— Кого не подведешь?

Эдеард сделал глубокий вдох, успокаивая свои разбушевавшиеся чувства. Он снова посмотрел на разбитый входной проем. Акиима не было. Легкая улыбка тронула его губы.

— Я не подведу их, — сказал он Динлею. — Тех людей, что погибли, чтобы я в конце концов стал тем, кем стал сегодня. Знаешь, это ведь не всегда срабатывает.

— Что?

— Иногда надо сделать что–то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

— Я всегда считал, что это глупо. Не верю, чтобы Рах мог такое сказать.

Эдеард рассмеялся вслух и в последний раз окинул взглядом девятиугольный двор. Затем он обнял друга за плечи.

— Возможно, ты прав. Давай возвращаться домой. Домой, в Маккатран.

— Да, нам пора. Я знаю, тебе необходимо было прийти сюда, но я не уверен, что это полезно для тебя. Все мы придаем прошлому слишком большое значение. От него надо освобождаться. И смотреть в будущее.

Эдеард привлек друга к себе.

— Да ты настоящий философ, да?

— Почему ты говоришь так, словно удивляешься?

— Это не удивление, это уважение.

— Гм-м.

— Так или иначе, — насмешливо произнес Эдеард, — Сарья тебя ждет. Ждет с нетерпением.

— Ох, Заступница. Не хочу плохо говорить о мертвых, но пусть я провалюсь в Хоньо, если понимаю, что в ней нашел Бойд.

— Как? Не может быть. Она такая милая.

— Она настоящий кошмар.

— А Кристабель высоко ее ценит.

— Верно. Но Кристабель и тебя ценит высоко.

— Ого! Обидно. Ладно, тогда, может, попросить Кансин подобрать кого–нибудь, кто придется тебе по нраву…

— Нет! Только не Кансин. Ты бы слышал, кого она считает «отличными девчонками», не говоря уж о «подходящих». Это продолжается с тех пор, как вы все четверо обзавелись семьями. Просто невыносимо. Кроме того, мне нравится одиночество.

— Семейная жизнь прекрасна.

— Заступница! Прекрати, пожалуйста.

Эдеард довольно усмехнулся и покинул двор своей бывшей гильдии.

ГЛАВА 3

Космический корабль компании «Панцефей» успел вынырнуть из гиперпространства перед самым объявлением тревоги. На мониторах наружных сенсоров в двух тысячах километров внизу пассажирам уже был виден обитаемый мир. Над темно–синим океаном клубились высокие белые облака, время от времени посягавшие на пространство над сушей, имевшей непривычный коричневый оттенок. Предполагаемый маршрут полета был отмечен красной линией, упиравшейся в столицу Гралмонда. Благополучное завершение обычного ежедневного рейса протяженностью в триста световых лет.

Все это резко диссонировало с беспокойством, все сильнее терзавшим Экспедитора. Отдел разведки Консерваторов автоматически разослал секретные предупреждения оперативникам сразу, как только инверсионное ядро Ускорителей покинуло систему АНС. И теперь он с изумлением наблюдал, как оно ускользает от кораблей Флота. Затем прибыла флотилия устрашения (хотя ее природу не выявило ни одно сканирование Солнечной системы), а за ней материализовалась и Стая. Агентство обороны Земли объявило первый уровень тревоги.

Экспедитор, проигнорировав протокол, попытался связаться с женой. Ее юз–дубль по какой–то причине не принял первый вызов. Экспедитор, изучив базовую информацию, понял, что Лиззи в тот момент находилась в школе, в Далвич–парке. Его кулак тяжело опустился на удобный мягкий подлокотник кресла в каюте первого класса.

Наконец Лиззи телепортировалась домой, и юз–дубль ответил на его вызов. Он только успел произнести несколько успокаивающих фраз, как сигналы в экзо–зрении оповестили об изменении маршрутизации в унисфере, что было очень странно. Значок приоритетного секретного канала связи с фракцией Консерваторов вдруг показал, что канал не доступен. «Что за чертовщина?»

— Я телепортируюсь домой, как только доберусь до Земли, — успел сказать он, стараясь не выдавать беспокойства.

«Что–то не так», — воскликнула Лиззи.

Невероятно, но он ощущал ее тревогу, как будто они общались в унисфере.

— Лиззи, держись! Обещаю, я скоро буду с вами. Скажи девочкам, что папа с минуты на минуту вернется домой.

Юз–дубль доложил ему, что связь с Лиззи прервалась, как и связь с фракцией Консерваторов.

— Нет, — воскликнул он вслух.

Монитор экзо–зрения показал ему, что все маршруты на Землю исчезли. Из Солнечной системы не поступало никакой информации — Земля оказалась отрезанной от унисферы.

— Что происходит, черт побери? — спросил он у юз–дубля.

«Неизвестно, — поступил ответ. — Все червоточины на Землю физически закрыты. Имеющиеся у Флота и правительства секретные трансмерные каналы не действуют».

— Они что, взорвали Солнце? — со страхом спросил Экспедитор.

«Неизвестно, но это маловероятно. Что бы ни случилось, все произошло очень быстро. Ударная волна от образования сверхновой достигла бы Земли только через несколько минут».

— Значит, сама планета… Неужели они ее уничтожили, проведя квантовую ракету сквозь все рубежи обороны? Или м-поглотитель?

«Возможно. Но для одновременного отказа всех коммуникационных систем разрушительное воздействие должно было быть сверхмощным и очень быстрым. Со скоростью распространения, близкой к скорости света».

— Они уничтожили Землю?

Экспедитор сорвался на крик.

«Неизвестно».

— Всемилостивый Оззи.

От пережитого потрясения у него по всем телу распространилась дрожь. Для восстановления спокойствия подключились биононики.

— Выясни, — дал он команду юз–дублю. — Используй все доступные источники.

«Задание понятно».

Судя по гулу взволнованных голосов, пробивавшемуся сквозь дверь каюты, известие о недоступности Земли уже распространилось. Экспедитор не мог придумать, что ему делать. Фракция Консерваторов всегда снабжала его самой достоверной информацией, но теперь и она недоступна. А без связи с ней он ничем не отличается от всех остальных. У него нет особых возможностей, нет влиятельных друзей, и ему некому позвонить…

«Марий, — первое, что пришло ему в голову. — Я мог бы спросить у Мария. Это все равно, что признаться в собственной слабости. Но речь идет о Лиззи и наших детях. Это не дела фракции». Иконка вызова его противника повисла в экзо–зрении. Экспедитор не устоял.

Ответ на вызов поступил лишь через несколько секунд. Юз–дубль известил, что местоположение Экспедитора отслеживается сразу несколькими квазиразумными сенсорами.

«Да», — спокойно откликнулся Марий.

Никаких попыток засекретить разговор замечено не было. Юз–дубль доложил, что вызываемый объект подключен к киберсфере Фаналлисто.

— Что вы натворили? — раздраженно спросил Экспедитор.

Где–то в мозгу шевельнулось любопытство: «А что делает Марий на этой планете?»

«Я лично — ничего. Но мне интересно, почему ты оказался на Гралмонде?»

— А как ты думаешь, какого черта я здесь торчу, мерзавец! Я летел домой. «Летел». Что вы сделали с моей семьей? Что случилось с Землей?

«А! Не волнуйся. Они в полной безопасности».

— В безопасности!

«Да. Ваш Флот, наверное, скоро опубликует детали, но могу сказать, что мы просто заключили Землю в очень мощное силовое поле. Как Пару Дайсона».

— Что вы сделали?

«Мы больше не станем терпеть вмешательство АНС и вашей фракции тоже. Мы направляемся в Бездну. И вам не удастся нас остановить. Не сможете. Уже не сможете».

— Я тебя достану. Поймаю и порву на мелкие кусочки.

«Ты меня разочаровываешь. Я же говорил, что игра закончена. И когда вы, животные, чему–нибудь научитесь? Мы выиграли. Восхождение неизбежно».

— Нет, пока я жив, этому не бывать.

«Ты мне угрожаешь? Я оказываю тебе дружескую любезность, а в ответ получаю словесный понос? В конце концов, ты ведь агент фракции Консерваторов, может, мне не стоило испытывать судьбу. Лучше я нанесу визит на Гралмонд и уничтожу весь этот мир с тобой вместе».

— Нет!

«Так ты угрожаешь или это просто вопль перепуганного животного?»

— Так вы ничего не добьетесь. Вам не попасть в Бездну. Араминта никогда не согласится вести вас туда.

«Как только мы ее схватим, у нее не будет выбора. И ты это прекрасно знаешь».

В уединении личной каюты первого класса Экспедитор дважды грохнул кулаком по стене, и усиленная бионониками рука оставила вмятину на карботаниевой обшивке. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Таким никчемным. И никогда еще так не злился — в основном на самого себя, что в такой момент не находится со своей семьей, в единственном месте, где он хотел бы оказаться.

— А что потом? — спросил он.

«Потом?»

— Если инверсионное ядро попадет в Бездну, вы освободите Солнечную систему?

«Наверное. Для нас это уже не будет иметь значения».

— Если не освободите, я найду вас, кем бы вы ни стали. И вот это действительно угроза.

Связь оборвалась.

«Проклятье».

Он снова ударил в стену, в ту же самую вмятину. В его ячейке памяти хранились инструкции фракции Консерваторов на всевозможные аварийные случаи, но ни одна из них не предусматривала такого отчаянного положения, в каком он оказался. При мысли о грандиозном масштабе действий Ускорителей у него вырвался нервный смешок. Остановить паломничество могли только АНС или флотилия устрашения. «И еще райели–воины». Но в способностях чужаков он сразу же усомнился. Ускорители получили технологию Темной Крепости, а это могло помочь им миновать заслон райелей.

Он активировал биононики, чтобы привести в порядок физиологические параметры и утихомирить разбегающиеся мысли. Вспомогательные программы сделали свое дело и позволили ему спокойно оценить ситуацию. Только так он сможет хоть чем–то помочь Лиззи и детям.

Если флотилия устрашения не разрушит барьер, Флоту вряд ли удастся вырваться наружу. Значит, остаются агенты Ускорителей и специалисты, создавшие Стаю. Или — на крайний случай — райели с Высокого Ангела. Флот и президент без сомнения обратятся на Высокий Ангел за помощью, значит, ему останется выследить агента Ускорителей, знающего, как отключить эту дьявольскую машину. А Ускорители наверняка не захотят добровольно поделиться информацией.

Корабль приземлился на отведенной ему площадке. Пассажиры заторопились на выход, и их беспокойство, излучаемое гея–частицами, только усиливало общую неуверенность, пеленой затянувшую всю Гея–сферу. Персонал космопорта настолько увлекся подключением к новостным каналам унисферы, что некоторые службы полностью прекратили работу.

Частный корабль, уже подошедший к силовому барьеру вокруг Солнечной системы, транслировал изображения возведенной в космосе непроницаемой стены. Комментаторы, вытащив из хранилищ отчеты об историческом полете «Второго шанса» к Альфе Дайсона, проводили малоприятные параллели.

Экспедитор присоединился к толпе пассажиров в просторном зале прибытия, сооруженном из стекла и дерева, и уставился на объемную проекцию, повисшую над переходом червоточины Тампико. Светящееся изображение почему–то придавало сложившейся ситуации больше достоверности, чем все отчаянные заявления в унисфере. Выделенные красным цветом символы предупреждали, что планеты Большой Дюжины лишились связи с Землей. И, словно в насмешку, предлагали пассажирам выбрать альтернативные маршруты.

— Да, точно, — сказал вслух Экспедитор, обращаясь к самому себе.

Если он собирается схватиться с агентами Ускорителей, ему, во–первых, необходимо приобрести серьезное программное и боевое обеспечение. Это логично, других вариантов нет. А единственным известным ему агентом был Марий, и у него наверняка есть необходимая информация. Более того, в данный момент Марий находится на Фаналлисто, где у Консерваторов имеется секретная база для активных агентов, и ее код есть у Экспедитора.

Чудовищность поставленной перед собой задачи вызвала у него судорожный вздох.

Юз–дубль по его команде подключился к сети космопорта, чтобы найти ближайший рейс обратно на Фаналлисто, но операторы из предосторожности уже начали отменять все вылеты.

В этот момент по секретному каналу поступил вызов от фракции Консерваторов.

— Что?

Вспышка удивления мгновенно выплеснулась в Гея–сферу, вызвав недоуменные взгляды окружающих. Но в достоверности вызова сомневаться не приходилось, он имел все соответствующие коды и сертификаты. Экспедитор постарался сосредоточиться, принял беззаботный вид и ответил на вызов.

— Вы уже взломали силовой барьер? — спросил он.

«Боюсь, что нет. Это… всего лишь часть того, что тебе известно как фракция Консерваторов. Можешь считать меня администратором».

— Ладно. Но как же тебе удалось связаться со мной из–за барьера?

«Никак. Я нахожусь за его пределами».

— Но фракция входит в состав АНС.

«Нельзя ли на время отложить стадию определений? Просто прими это как данность: к тебе обращается фракция Консерваторов».

— А есть какой–то способ пробиться сквозь барьер? Я хотел бы поговорить со своей семьей.

«Забудь об этом. Мерзавцы освоили технологию Темной Крепости. АНС и Земле придется некоторое время провести на скамье запасных. Теперь дело за нами».

Экспедитор нахмурился.

— Мерзавцы, — пробормотал он. Ускорители так не разговаривали. Выражение «на скамье запасных», как уведомила его вспомогательная подпрограмма, имело отношение к спортивным состязаниям давних времен. Очень давних. — Кто ты? — спросил он.

«Я уже сказал, администратор. Или ты считал, что в АНС все равны?»

— Ну… Да. Конечно.

«Отличная теория. Что ж, считай, что администратор — это воплощение всего лучшего, что достойно любви каждого, кто вступает в ряды фракции. Доволен?»

— Но ты не можешь быть в составе АНС.

«Верно. Я взял кратковременный отпуск. К счастью для нас. Лучше скажи, ты со мной? Ты хочешь остановить Иланту и Мария?»

— Прежде чем я что–то решу, я хотел бы получить кое–какие доказательства.

«Чертовы Высшие. Все вы в душе заклятые бюрократы, разве не так?»

— Да кто ты, черт побери?

«Я дам тебе доказательство, что я тот, за кого себя выдаю, но ты должен сам за ним прилететь».

— Послушай, моя основная задача — единственная задача — снять барьер. Все остальное меня не волнует.

«Великолепно. И как ты предлагаешь это сделать?»

— Где–нибудь в Содружестве должен быть агент, обладающий информацией. Когда я его отыщу, я вытрясу из него эти сведения. Я готов на самые крайние меры.

«Мне кажется, я тебя недооценивал. Идея неплохая. Я почти согласен».

— Что ты имеешь в виду, говоря, что недооценивал меня?

«Послушай, сынок, ты ведь не агент ноль–ноль–какой–то, по крайней мере насколько мне известно».

— Мне и раньше приходилось противостоять Марию, — бросил он, начиная злиться.

«Раньше ты встречался с ним за чашкой горячего шоколада. Брось, взгляни на вещи реально».

— Ладно, а что ты предлагаешь?

«В первую очередь возвращайся в космопорт Пулап и забери оставленный там тобой корабль. Можешь мне поверить, тот человек, для которого он предназначался, не собирается им воспользоваться. А потом для решения нашей проблемы надо будет обзавестись достойным оборудованием».

— Нашей проблемы?

Упоминание об оставленном корабле произвело на него впечатление. Значит, этот человек говорил правду, или же с фракцией Консерваторов все кончено. В последнем случае Ускорители не стали бы устраивать ему таких розыгрышей. Это не в их привычках.

«Давай по порядку. Для начала заполучи корабль».

Экспедитор снова подключился к сети космопорта.

— Коммерческие линии отменяют свои рейсы. И, судя по всему, не только здесь.

Его юз–дубль проанализировал информацию по всему Содружеству. В отсутствие Флота, способного удержать корабли Ускорителей, никто не хотел выходить в космос.

«Ай–ай–ай, — протянул администратор Консерваторов. — Ты только что говорил, что готов на крайние меры».

— Только чтобы вернуться к своей семье.

«И это тоже. Теперь скажи, где ты находишься?»

— Не понимаю.

«Ты в центре космопорта, и вокруг тебя, согласно официальным данным, на стоянках триста семнадцать кораблей. Выбери подходящий, захвати его и доставь свою задницу в Пулап. Ты ведь секретный агент или нет? Вот и зарабатывай классификацию с двумя нолями».

— Угнать корабль? — переспросил Экспедитор.

«Хороший парень. Свяжись со мной, когда управишься. И не мешкай. Марий прибыл на Фаналлисто не ради собственного удовольствия, и, учитывая все происходящее, ему никак нельзя оставаться в эпицентре. Он близок к самой верхушке иерархии Ускорителей».

Разговор закончился, и в экзо–зрении Экспедитора остался светящийся значок.

— Захвати корабль, — сказал он самому себе. — Ну ладно.

Он начал выбираться из зала прибытия. Юз–дубль выбрал сведения из официального регистра и представил ему короткий список. В нем числились несколько кораблей Флота, включая двух разведчиков, что было очень соблазнительно, но требовало больше отваги, а Экспедитор очень хотел обойтись без утраты тела. Тем более сейчас, когда Флоту может потребоваться каждая боевая единица. Поэтому он остановил свой выбор на частной яхте под названием «Леди Расфай».

За стенами космопорта было прохладно, и по утреннему небу протянулись полосы тонких облаков. Бетонные дорожки космопорта и красноватый аналог травы между ними заблестели от росы. Влага была заметна даже на поверхности капсулы–такси, доставившей Экспедитора к стоянке под номером тридцать семь, находившейся в паре миль от главного здания космопорта. Экспедитор выбрался из машины и вздрогнул от утренней прохлады. В десяти метрах перед собой он увидел «Леди Расфай» — бело–голубой конус с овальным сечением, напоминавший лежащую на боку древнюю ракету. Он никак не мог понять, почему люди предпочитали корабли с обтекаемыми формами, словно им предстояли полеты в атмосфере. Но владелец корабля, мистер Дуаро, явно ценил классические очертания.

Юз–дубль Экспедитора уже произвел незначительное проникновение в корабельную сеть. На борту, похоже, никого не было, и питание на основные системы не поступало. Быстрое сканирование машинного отделения подтвердило догадку, на которую навела Экспедитора форма корабля.

Дуаро потратил немало ресурсов массы и энергии (РМЭ) и времени на свой гипердвигатель, и корабль мог разгоняться до пятнадцати световых лет в час, что для этого типа машин было почти пределом.

По команде Экспедитора юз–дубль ввел в систему код доступа для гражданских космических судов, и шлюз открылся. К бетонной дорожке опустился металлический трап. Экспедитор поднялся, не решаясь провести сканирование, чтобы не выдать себя. В этом и состояла прелесть мира Высших: о возможности кражи никто даже не думал, если кто–то поднимается на корабль, значит, у него есть на это право. Благодаря РМЭ и репликаторам материальные блага были теперь доступны каждому, и владельцам космических кораблей мало кто завидовал.

Но Дуаро оказался не таким уж бесхитростным. Системы корабля имели несколько уровней защиты. Юз–дубль, проанализировав охрану в течение нескольких миллисекунд, выдал Экспедитору восемь вариантов преодоления ограничений для доступа к интел–центру.

Центральный проход заливал странный красноватый свет. План корабля был довольно прост и старомоден: рулевая рубка в носовой части, за ней кают–компания и на корме две спальные каюты. После сканирования на малой дистанции биононики Экспедитора помогли ему обнаружить точки, откуда он мог получить физический доступ к узлам корабельной сети. И в тот же момент из спальной каюты по левому борту донесся страстный стон.

Дверь отворилась бесшумно. Вся каюта до последнего квадратного дюйма была отделана резным и прекрасно отполированным тиковым деревом. А на неширокой постели сплелись в объятиях два тела.

— Дуаро, насколько я понимаю? — громко произнес Экспедитор.

Мужчина испуганно оглянулся. Женщина взвизгнула и натянула шелковую простыню до самого подбородка. Экспедитор не мог не заметить исключительной красоты ее огненно–рыжих волос и покрытого веснушками лица. Кроме того, он был уверен, что она живет своей первой жизнью.

— Тебя послала Миран? — решительно спросил мужчина. — Послушай, мы могли бы цивилизованно уладить это недоразумение.

— Мирайн? — громко повторил Экспедитор. Его юз–дубль быстро извлек личное дело Дуаро. — Ты имеешь в виду свою жену Мирайн?

Женщина на кровати съежилась и угрюмо нахмурилась.

— Не могу поверить, чтобы она придавала значение таким вещам, — заворчал Дуаро. — Это же просто маленькая безобидная интрижка.

— О, спасибо, — обиженно бросила женщина.

— Спрятаться на борту корабля, погасить огни и отключить Интел-центр — все это выглядит не совсем безобидно, — заметил Экспедитор.

— Послушай, давай рассуждать спокойно…

Это великолепное и вечное клише Экспедитор встретил широкой улыбкой.

— Давай. Хочешь, я скажу, что мне надо?

— Конечно, — с некоторой настороженностью согласился Дуаро.

— Коды доступа к интел–центру твоей яхты.

— Что?

— Это не обсуждается, — отрезал Экспедитор и активировал несколько боевых систем.


Паула Мио не могла припомнить такого потрясения. Эмоциональный удар вскоре сказался на физическом состоянии, отозвавшись сильным сердцебиением и дрожью в руках, словно она была одной из женщин-Натуралов. У Паулы так ослабели ноги, что ей пришлось сесть прямо на пол каюты «Алексиса Денкена». В экзо–зрении осталось только одно изображение: бесконечная черная поверхность, увиденная с борта «Кабула», корабля класса «Столица», сканирующего барьер вокруг Солнечной системы с наружной стороны. Ее статус позволял напрямую связаться с Пентагоном-2 по секретному каналу. Но она ничего не могла предложить, ничем не могла помочь. Она оставалась пассивным наблюдателем величайшего несчастья Содружества, произошедшего после падения силового поля у Пары Дайсона. Воспоминания дали пищу для размышлений.

— Вы засекли пространственные координаты компонентов Стаи, когда они материализовались? — спросила она у адмирала Хульяки, заместителя Казимира, а сейчас фактически командующего Флотом Содружества. — В Темной Крепости имелось отверстие, благодаря которому и стало возможным отключение.

«Увы, — ответил Хульяка. — Это было первое, что попытался отыскать "Кабул". На поверхности барьера нет никаких различимых выступов, а в осмотре участвуют уже одиннадцать кораблей, не считая гражданских судов. Стена абсолютно гладкая, по крайней мере вокруг тех компонентов, что мы исследовали».

— Да, конечно, — пробормотала Паула.

«Нет хуже дурака, чем старый дурак. Не стоило и надеяться, что все так просто».

Она тряхнула головой и дала приказ биононикам стабилизировать капризничающее тело. Но мысли все еще оставались вялыми, как будто пробивались сквозь лед. «А я-то думала, что после перестройки ДНК избавилась от этой чепухи». В то же время где–то в глубине души Паула упрекала себя за излишнюю самокритичность. Однако колоссальное достижение Ускорителей стало не менее колоссальным провалом в работе разведки, собирающей и анализирующей информацию для АНС, а Паула в немалой степени несла за это ответственность. Такая грандиозная диверсия — а иначе произошедшее назвать было нельзя — расстроила бы любого.

— И можно с уверенностью сказать, что флотилия устрашения заперта внутри? — спросила Паула.

«Боюсь, что так, — подтвердил Хульяка. — От Казимира до сих пор не было никаких сигналов. Если бы он мог с нами связаться, он бы это сделал. А поскольку он командовал флотилией, значит, флотилия осталась внутри барьера».

Паула, следившая за юридической коллегией АНС, понимала, что адмирал прав. Но…

— Вся флотилия? Маловероятно. Должны же остаться какие–то резервные корабли.

«Минутку», — попросил адмирал.

В экзо–зрении Паулы вспыхнула иконка вызова. На монотонной поверхности барьера, демонстрируемой «Кабулом», она выглядела почти празднично. Паула узнала символ и передвинула принимаемое изображение в область периферийного зрения.

— Мистер президент, — официально приветствовала она собеседника.

«Следователь Мио, — откликнулся президент Алкамо. — Я рад, что связь с вами еще доступна. Откровенно говоря, мне сейчас необходим разумный совет. Без АНС у нас плачевно мало надежной информации».

— Да, конечно, все что в моих силах, — сказала Паула. — Я собиралась предложить адмиралу отыскать резервы флотилии устрашения и направить их к барьеру вокруг Солнечной системы. Может, им удастся сквозь него пробиться.

«В том–то и проблема, — заговорил адмирал Хульяка. — У меня нет никакой информации о флотилии устрашения. Нет даже контактного кода. А сеть Флота признала мои полномочия в качестве командующего».

— Но должны же они были с вами связаться? — изумленно воскликнула Паула.

«Пока не связывались».

— Понятно.

Она начала что–то понимать. И это ее не обрадовало.

«Паула, вам известно хоть что–то о флотилии устрашения?» — спросил президент Алкамо.

— К сожалению, ничего, сэр, кроме того, что АНС и Казимир очень не хотели ее запускать. Это наводит меня на мысль, что флотилией как таковой ее считать не стоит.

«Единственный корабль?» — предположил Хульяка.

— Это объясняет сложившуюся ситуацию. Перед такой угрозой оставшиеся корабли, если бы они имелись, обязательно установили бы с вами контакт. Так что вполне логично допустить, что корабль был всего один и он сейчас в Солнечной системе вместе с АНС.

«Вы хотите сказать, что мы беззащитны?» — спросил президент Алкамо.

«Нет, сэр, — ответил ему адмирал. — Флотилия окайзенов вместе с их союзниками праймами была обезврежена еще до установки барьера. Другой внешней угрозы не существует, а эскадрильи кораблей классов «Столица» и «Река» способны справиться с нападением любой известной нам расы. Флотилия устрашения всегда считалась средством защиты от угроз на постфизическом уровне».

— Внешней угрозы у нас нет, — сказала Паула. — Это Иланта и ее проклятое инверсионное ядро, чем бы оно ни было.

«Вам не приходилось раньше о нем слышать?» — спросил президент.

— Нет, сэр. Нам известно лишь то, что Ускорители мечтали осуществить слияние с Ядром Бездны, чтобы перейти к постфизическому состоянию. — Она сделала глубокий вдох и попыталась оценить ситуацию и предугадать следующий ход Иланты. — Остался еще один критический фактор, над которым никому не удалось установить контроль.

«Араминта», — догадался адмирал.

— Верно, — подтвердила Паула. — Единственная, кто может помочь Иланте и Воплощенному Сну проникнуть в Бездну. И как только они ее найдут, они заставят ее это сделать.

«Вы сумеете отыскать ее раньше?» — спросил президент.

— Сейчас она на Чобамбе, и похоже, что она уже заключила сделку с какой–то из фракций.

«С какой?»

— Я не знаю. Но чьи–то агенты помогли ей выбраться с Виотии. И утрата связи с АНС их безусловно так же шокировала, как и нас. Это может заставить их пойти на сделку, предоставить нам шанс.

«Вы справитесь?» — спросил президент.

— Я вскоре доберусь до Чобамбы, — сказала Паула.

В душе она ощущала разочарование. До Виотии «Алексису Денкену» оставался час пути, а до Чобамбы ей надо было преодолеть пятьсот десять световых лет. «В последнее время я только и делаю, что мечусь от одной критической точки к другой и каждый раз опаздываю. Так не может продолжаться, ставки слишком высоки. Я должна перестроить свою игру и вырваться вперед».

«Благодарю вас, — сказал президент. — Как только она отыщется, поместите ее в камеру. Никаких упрашиваний. Нам сейчас не до этого. Она должна оставаться с вами, и нельзя допустить никаких побочных союзов. Вы меня поняли?»

— Прекрасно поняла, мистер президент. Если я не сумею ее схватить, нельзя допустить, чтобы ее схватил кто–то другой. Я позабочусь.

«Вы сможете это сделать, Паула?»

— Почти наверняка.

«Спасибо. Адмирал, что нам еще стоит предпринять? Сможет ли Флот уничтожить корабль, подобравший инверсионное ядро?»

«Мы не знаем, сэр. Это был большой и мощный корабль неизвестного нам класса. И сначала нам необходимо его отыскать».

— Иланта стремится к той же цели, что и все остальные: ко Второму Сновидцу, — сказала Паула. — Я думаю, она сейчас тоже направляется на Чобамбу.

«Очень хорошо. Адмирал, соберите крейсера класса "Столица" у Чобамбы и поставьте перед ними задачу. Я хочу, чтобы они уничтожили этот корабль».

«До установки барьера вокруг Солнечной системы информации было не так уж много, — ответил адмирал. — Но тот корабль, похоже, защищен таким же силовым полем, основанным на технологии Темной Крепости. Мы полагаем, Ускорители надеются под его защитой проскочить мимо райелей–воинов».

«Великий Оззи, — огорченно воскликнул президент. — Вы хотите сказать, что не в силах его остановить?»

«Мы могли бы попытаться. Наши сенсоры достаточно хороши, чтобы проникнуть сквозь большинство маскировочных систем. Но я сомневаюсь, чтобы нам удалось его перехватить, хотя бы из–за его скорости, которую мы зафиксировали при наблюдении. И даже если бы мы загнали его в угол на Чобамбе, вряд ли наши орудия смогут пробить его защиту».

«Проклятье. Значит, все сводится к одному: к поимке Араминты?»

«Весьма вероятно, сэр».

Свое мнение Паула держала при себе — те несколько замечаний, которые она могла бы сделать, не опирались на факты.

— Мистер президент, я бы посоветовала вам напрямую обратиться на Высокий Ангел. Если кто–то и способен преодолеть барьер, созданный по технологии Темной Крепости, то только райели.

«Да, — согласился он. — Это будет мой следующий вызов. О результатах я вас извещу».

Секретный канал закрылся. Паула дала задание интел–центру проложить курс на Чобамбу. Яркая зеленая линия в ее экзо–зрении пересекла астронавигационный дисплей. Но что–то останавливало Паулу. Она понимала, что через десять часов, когда она доберется до Чобамбы, все будет уже кончено. К этому моменту о местонахождении Араминты известно уже всем охотникам. Воплощенный Сон поспешит направить туда своих местных представителей, как только вычислит точные координаты. Или спасшая Араминту команда снова эвакуирует ее, или она покинет планету с более сильными преследователями.

Всей этой картине недоставало логики. Любому профессионалу было ясно, что после инцидента в парке Бодант Воплощенный Сон бросит все силы на модернизацию аппаратуры. Кто бы ни доставил Араминту на Чобамбу, он должен был об этом догадаться, даже если бы и не знал, насколько грамотно могут действовать Этан и его мастера снов. В любом случае важнее всего было бы держать Араминту вдали от посторонних взглядов.

«Так кто же ее туда увез?»

Половина из гоняющихся за Араминтой фракций предпочли бы убить ее, только бы лишить Ускорителей любого преимущества. Остальные, преследующие похожие цели, предложили бы сделку. А Араминта, как ни в чем не бывало, проживает сны Иниго, и остальная Вселенная ее как будто ничуть не беспокоит.

Паула вдруг резко вдохнула. «Конечно, это же простейшее и самое правдоподобное объяснение. Она совершенно не сознает опасности и не находится под защитой профессионалов. Но, ради бога, как же она добралась до Чобамбы?»

Паула дала задание юз–дублю собрать самую подробную информацию об Араминте. Все, что удалось найти Лиатрису Макпейерлу, записи камер наблюдения Колвин–сити, данные о ее семье, полученные из Лэнгхэма, финансовые сведения, медицинские справки (весьма малочисленные, поскольку у нее было отменное здоровье Прогрессора), юридические документы — в основном касающиеся ее развода и составленные ее кузиной из адвокатской конторы. Вся информация была самой обычной, и, судя по ней, Араминта ничем не отличалась от миллиардов других обитателей Внешних миров.

«Но она отличается. Она Второй Сновидец. В ней есть нечто, что делает ее особенной. Что? Одним из Сновидцев стал Гор, и это невероятно — нет более практичного человека, чем Гор. Тем не менее он открыл секрет. Способности Иниго объясняла только одна теория: якобы он был далеким родственником Идущего–по–Воде. Семья. Сердце Паулы забилось быстрее. Гор и Джастина. Проклятье! Но Араминта видела в снах Небесного Властителя…» Паула застонала от разочарования и сжала виски руками.

— Думай! Думай!

«Если не учитывать Небесного Властителя. Посмотреть на ее родственников…»

Юз–дубль отобрал семейные записи и документы о регистрации браков на протяжении нескольких поколений.

В экзо–зрении Паулы появился небольшой файл, содержащий часть семейного древа.

— Вот это да! — вскрикнула она.

Вот оно, на пятом уровне семейного дерева, все предельно ясно. Имя само собой всплыло в памяти Паулы, даже без помощи вспомогательных подпрограмм.

— Меллани Рескорай, — восторженно прошептала она. — О да. Прошло тысячелетие, а от нее по–прежнему одни неприятности.

Мало того, Меллани стала другом сильфенов, как и ее первый муж Орион. Паула вспомнила их последнюю встречу восемьсот лет назад, когда Меллани в очередной раз нанесла визит в Содружество. Их обеих пригласили на какое–то важное политическое торжество, возможно, на бал по поводу инаугурации президента. Дражайшая Меллани просто светилась в тот вечер торжеством, гордясь званием друга сильфенов — что ставило ее выше всех присутствующих, особенно выше Паулы. В этом вся Меллани: прекрасная дикарка.

— Меллани! — Паула почти смеялась.

Ну конечно, о тропе сильфенов на Чобамбе, в самом центре пустынного континента, она когда–то слышала. Как и о тропе в лесу Франкола в Колвин–сити. «Никакая фракция ей не помогала, и Араминта не прилетела на Чобамбу. Она просто пришла!»

А это означало, что Араминта до сих пор жива лишь благодаря своему счастью и удаче, как и говорил Оскар, а потому представления не имеет, что Воплощенный Сон ее уже обнаружил. Ее необходимо предупредить, а это будет нелегко, ведь в унисферу она давно не выходит.

Через макроклеточные ячейки Паула подключилась напрямую к корабельной сети. На борту имелось хранилище надежно зашифрованных файлов. Для открытия ей потребовались все пять ключей и подтверждение нейронного волокна. Здесь хранились программы, накопленные за пятнадцать веков расследований, программы на крайние случаи, составленные по заказам криминальных боссов, торговцев оружием, высших политиков… Преступлением считалось даже просто знать о некоторых из них. Кое–кто из создателей этих программ еще долгие века не вернется из небытия. Двенадцать столетий назад Паула бы ужаснулась, что ее будущая личность станет хранить подобные вещи. Но в нескольких случаях они оказались весьма полезными. Вот и сейчас она активировала одну из программ, хотя и не таящую в себе смертельной опасности.


Поцелуй Кристабель оказался таким нежным и одновременно настойчивым, полным любви и страсти! «Вот за это я тебя и люблю», — прошептала она. В ее искренности невозможно было усомниться. Безграничная любовь сулила вечное блаженство. И Эдеард наконец понял, что поступил правильно.

Араминта удовлетворенно вздохнула и заморгала, глядя на проявляющийся над ней потолок шале. Эмоциональный всплеск вызвал на ее глазах слезы.

— Великий Оззи, — прошептала она, все еще под впечатлением сна.

Теперь она понимала, почему так много последователей у Воплощенного Сна, почему они так отчаянно стремятся жить в Бездне. Путешествие во времени. Нет, не так. Это перезагрузка Вселенной вокруг отдельной личности, крайнее проявление эгоцентризма. Сколько раз она говорила себе: «Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас». В таком случае она бы вернулась к тому моменту, когда встретила Ларила, и посмеялась бы над его очарованием и соблазнительными обещаниями. Она смогла бы отказать Ликану и не ездить в его поместье. Снова стать подростком и терпимее относиться к своим родителям, зная, что в жизни есть не только фермы и семейный бизнес на долгие столетия, и радуясь своей молодости. Так, как и следовало. А потом взрослеть, не испытывая сожалений. Встретить мистера Бови в Содружестве, ничего не знающем о Втором Сновидце.

Такой была бы ее жизнь — ее жизни — в Бездне.

Она даже сейчас ощущала разум Небесного Властителя, и оставалось только позвать его. Сказать: возьми меня к себе.

«Как все элементарно. Всего несколько простых слов, и я была бы счастлива».

Но такой же стала бы жизнь каждого, кто за ней последовал. А эгоистичное стремление к самореализации потребовало бы энергии, полученной от поглощения всей галактики. Всех звезд, всех планет, всех физических тел — разрушение каждого атома, именно так Бездна получала ее грандиозные возможности. Такова цена.

— Нет, — сказала Араминта вслух в темном шале. — Я не сделаю этого.

От высказанного вслух решения похолодела кожа и сильнее забилось сердце. Но оно было принято. И теперь ее решимость непоколебима. Разум и инстинкт не противоречили друг другу. «Это и есть я. Это моя сущность».

Араминта медленно поднялась. За окном еще стояла ночь, и до рассвета оставалось не меньше трех часов. Ей хотелось пить и выспаться, не видя никаких снов. В бутылке, присланной от «Копченого Джеймса», еще оставалось немного чая. Араминта неторопливо повернулась на кровати и вдруг на маленьком экране узла унисферы увидела красную бегущую строку. Она моргнула и стала вчитываться.

Она мгновенно забыла про чай и сон. Встав на колени рядом с тумбочкой, Араминта стала выискивать новости. Одновременно приоткрыв немного гея–частицы, она ощутила ужас, наводнивший Гея–сферу. Это не розыгрыш. Фракция Ускорителей окружила Землю барьером. АНС исчезла. Остальное Содружество предоставлено самому себе. Некоторое время она ошеломленно смотрела в экран, затем вывела из ячейки код и ввела его.

Перед ней возникло лицо Ларила — осунувшееся и изможденное, с мешками под глазами.

«О, слава богу, — хрипло произнес он. — Ты в порядке? Я уже отчаялся».

Она улыбнулась. Иначе не смогла бы удержаться от слез.

— Я в порядке, — подозрительно задрожавшим голосом ответила она.

«И ты… — Он нахмурился, покачивая головой, чтобы сфокусироваться на дисплеях экзо–зрения. — Ты на Чобамбе. Как ты туда попала?»

— Это длинная история. Ларил, они окружили Землю!

«Я знаю. Их могла остановить только АНС».

— Да. Мне кто–то помог. Оскар, его зовут Оскар. Если бы не он, я бы ни за что не выбралась из парка Бодант. Он сказал, что работает на АНС. И обещал поддержку. Я думала связаться с ним, попросить защиты у АНС. И что же теперь делать?

«Это зависит от твоего решения. Ты собираешься вести Воплощенный Сон в Бездну?»

— Нет. Нельзя. Они же уничтожат всю галактику.

«Что ж, в таком случае, у тебя три варианта».

— Продолжай.

«Попросить защиты у Флота. Если у кого–то и хватит боевой мощи, чтобы справиться с Ускорителями, то только у них».

— Ладно, неплохо. Что еще?

«Обратиться к этому Оскару. Если он действительно работает на АНС, он, вероятно, мог бы спрятать тебя от Воплощенного Сна. Я подозреваю, что у него имеются ресурсы, каких нет ни у кого другого».

— И последний вариант?

«Примкнуть к фракции, противостоящей Ускорителям».

— Но ведь никаких фракций не осталось.

«Да, фракции заперты внутри барьера, но в Содружестве остались их агенты. И все они ищут тебя. Я мог бы с кем–то из них поговорить от твоего имени. Пусть спрячут тебя в такое место, где не никому не отыскать».

— А что потом? Бесконечное бегство не решит проблем. Со всем этим надо покончить.

«Милая моя Араминта, никакого "конца" быть не может. Бездна существует миллиарды лет или даже больше. Даже райелям не удалось от нее избавиться, так что Содружеству такое точно не под силу».

— Но кто–то должен это сделать. Должен быть какой–то выход.

«Возможно, АНС и знает, как это сделать».

— Они ведь освободят Землю, — неожиданно испугалась она. — Освободят? Они же наверняка что–нибудь придумают?

«Да, конечно. Обязательно. И в остальном Содружестве, по крайней мере во Внутренних мирах, есть свои гении и ресурсы, даже больше, чем ты себе можешь представить. Они разобьют барьер».

— Хорошо, — сказала она, стараясь поверить его словам. — Я выбрала. Я свяжусь с Оскаром.

Ларил слабо улыбнулся.

«Узнаю свою Араминту. Хочешь, я свяжусь с ним вместо тебя?»

Она кивнула.

— Да, пожалуйста. Я боюсь подключаться к унисфере.

«Хорошо. У тебя есть его код?»

— Есть.

Она начала набирать код на клавиатуре.

«Вот и хорошо. Я…»

Изображение на экране внезапно распалось на красно–синие штрихи помех.

— Ларил! — вскрикнула Араминта.

Полосы задрожали и сложились в крупные зеленые буквы: «Араминта, прими сообщение».

— О нет, — всхлипнула она. — Что же такое? Что происходит?

«Араминта, — донесся из динамика узла уверенный женский голос. — Это вброс во все узлы киберсферы Чобамбы. Сообщение будет принято всеми устройствами и останется в памяти, пока его не сотрут. Надеюсь, что каким–то образом оно дойдет и до тебя. Я не могу обратиться к тебе напрямую, поскольку не знаю точно, где ты находишься. Воплощенный Сон тоже знает, что ты на Чобамбе, и тоже пока не определил точных координат. Не подключайся больше к Гея–сфере — в узлах восприятия у них установлены самые совершенные средства слежения. Тебя ищут и несколько боевых групп, оснащенных мощнейшим оружием, вроде тех, что устроили бойню в парке Бодант. Ты должна немедленно покинуть это место. Я советую тебе воспользоваться тем же способом, которым ты попала на Чобамбу. Не медли. Время сейчас для тебя важнее всего. И знай, есть люди, старающиеся тебе помочь. Флот Содружества способен тебя защитить. Попроси его помощи. А сейчас уходи».

Араминта в шоке уставилась на экран; в темном шале зеленая строка отбрасывала на стены бледные блики.

— Всемилостивый Оззи, — жалобно всхлипнула она.

«Они знают, что я здесь. Это известно уже во всем мире». Голос прав, ей нужно уходить. Но добраться до начала тропы в пустыне она сможет лишь через несколько часов. Араминта оглянулась по сторонам. Первый приступ паники перерос в непреодолимое отчаяние. Повсюду лежали купленные ею вещи, все снаряжение, необходимое для странствия по тропам между мирами. Они весили немало. С таким весом она не могла бежать, во всяком случае, бежать долго. Затем ее взгляд остановился на упаковках из «Копченого Джеймса», которые она еще не удосужилась выбросить, и в голове возникла идея.

Араминта не могла не признать, что в «Копченом Джеймсе» работали отлично. Было три часа ночи, а им потребовалось всего двадцать минут, чтобы доставить ей пиццу, жареный картофель и термос с кофе. Но такого устройства, на котором Ранто появился перед ее шале, ей еще не приходилось видеть — абсурдно примитивный трехколесный байк, вероятно далекий предок современной мотогондолы. Он сразу вызвал у нее опасения одним только видом: кожаное седло держалось в центре открытой черной карбоновой рамы, с многочисленными следами ремонта в виде эпоксидных заплат и накладок. Ведущие колеса соединялись с рамой через магнитные подвески амортизаторов, явно недостаточных для плавного движения. Своим транспортом Ранто управлял вручную, пользуясь несколькими блестящими рукоятками оранжевого цвета, и Араминта заподозрила, что это не его прихоть, а необходимость. И никаких интеллектуальных устройств, способных взять на себя управление, там явно не было.

Ранто слез с байка и достал из багажника за седлом картонку с пиццей.

«Вот и положительный момент, — подумала Араминта. — Я смогу уложить туда свой багаж».

— А вот и я, — сказал Ранто, сопровождая свои слова вымученной улыбкой работников ночных смен, всегда недовольных своей зарплатой.

Араминта была почти уверена, что наследия Прогрессоров Ранто не получил. Обилие веснушек на его хмуром мальчишеском лице и слишком длинный нос делали его малопривлекательным, а непропорционально большие руки и ноги свидетельствовали о том, что парень еще растет. Следовательно, у него не может быть макроклеточных ячеек, чтобы напрямую подключиться к унисфере. Она приняла протянутую упаковку.

— Спасибо. — Араминта подала кэш–монету. — Сколько хочешь за свой байк?

Неуклюжая улыбка на лице Ранто сменилась выражением подозрительного недоверия.

— Что?

— Сколько?

— Это мой байк, — возмутился он.

— Я знаю. И он мне нужен.

— Зачем?

— Это не важно. Просто нужен. Сейчас же.

— Я не могу его продать! Я сам его собрал.

— Он твой, значит, ты вправе его продать. И я предлагаю тебе самому назначить цену. Другого такого шанса ты не дождешься.

Он перевел взгляд на байк, потом снова на нее. Араминта почти слышала, как работает его мозг, как крутятся в нем мелкие шестеренки, перерабатывая неожиданную информацию. Затем его щеки порозовели.

— Ты сможешь купить себе новую машину, — осторожно попыталась она его подбодрить.

На мгновение она представила себе Ранто, разъезжающего по городку на массивном байке с алыми разводами и парящими над землей колесами. Ну же, сосредоточься! Если уж он наотрез откажется расстаться со своим транспортом, в ее памяти хранятся боевые приемы без применения оружия, загруженные давным–давно, когда только начинались беспорядки и ей приходилось посещать районы Колвин–сити, известные своей дурной репутацией. Она не хотела пользоваться этими программами. Во–первых, она не доверяла им и не доверяла самой себе. Кроме того, насилие над таким существом, как Ранто, было бы неоправданной жестокостью. «Но я решусь на такое. Я должна. Это намного важнее, чем его самолюбие». Она вытащила иконку программы в центр экзо–зрения.

— Пять тысяч франков Чобамбы, — с тревогой объявил Ранто. — На меньшее я не согласен.

— Договорились.

Араминта снова подала ему кэш–монету.

— Правда?

Ее быстрое согласие вызвало у него искреннее изумление.

— Да.

Она подтвердила перевод денег.

Ранто уставился на свою карту, на которую пришло подтверждение получения денег. А потом он улыбнулся, и его лицо внезапно стало очень милым.

Араминта бросила в открытый багажник свой рюкзак и повернулась к удивленному парню.

— А как на нем ездить? — спросила она.

Она потратила еще пару минут, катаясь по широкому проезду рядом с мотелем, а Ранто бежал следом, выкрикивал инструкции и отчаянно размахивал своими длинными руками, но в конце концов Араминта овладела навыками вождения. На руле имелся ручной регулятор газа и рукоятка тормоза. До сих пор она управляла транспортом только с автоматическими тормозами, так что теперь ей приходилось следить за машиной очень внимательно. После первых же попыток она начала разгоняться и при остановке чуть не вылетала из седла.

— Неужели в нем нет никаких систем безопасности? — крикнула она Ранто, в очередной раз разворачивая байк.

Он пожал плечами.

— Надо просто осторожно ездить.

После еще трех пробных кругов по улице она освоилась и, выбрав дорогу, ведущую из Майлдип Уотер, прибавила скорость. Ранто помахал ей вслед рукой. Араминта видела его в крошечных зеркальцах, торчащих с обеих сторон на руле. Никаких сенсоров кругового обзора здесь не было — вернее, сказать, не было вообще никаких сенсоров. Она просто увидела в зеркальце его долговязую фигуру с поднятой рукой и выражением легкого сожаления на лице.

Араминта сосредоточилась на дороге, повторяя свой маршрут, пройденный всего день назад. Фара байка бросала перед ней широкий веер дрожащего розовато–белого света. Это было неплохо, но за пределами луча она ничего не видела, а уличные фонари встречались все реже. Дорога уже поднималась на стену кратера, и Араминта активировала все оптические программы своих бионоников, включая программу анализа и распознавания. После этого видимость значительно улучшилась.

Наконец последние строения остались позади, в машине ничего не сломалось, Араминта ни во что не врезалась и не упала и потому решительно прибавила скорость. Двигатель с осевой подвеской работал довольно ровно, и на ходу байк оказался более устойчивым, чем можно было предположить. Мешал только ветер, хлопавший полами куртки и до рези высушивавший глаза. Не помешали бы очки. В ее рюкзаке имелась пара, но остановиться и поискать их в вещах она почему–то не решалась, предпочитая терпеть неудобство. Безликое предупреждение женщины из унисферы напугало ее.

Через пять минут после старта от мотеля Араминта доехала до верхушки кратера. Последний фонарь на обочине дороги стоял неподалеку от того места, где она оставила деревянные ведра с водой и прочую утварь. Ей хотелось забрать свое имущество, но в такой ситуации сентиментальность была равноценна откровенной глупости. Араминта увеличила скорость до предела и помчалась вниз по склону, к началу пустыни.

Она выключила фару, как только миновала последний фонарь. Программа распознавания образов давала устойчивое зеленовато–серое изображение лежащей впереди прямой дороги, и это позволяло продолжать движение с той же скоростью. В конце концов, никакого другого транспорта здесь не было. Она видела весь путь до самого горизонта, где оптические усилители позволяли рассмотреть дрожавшие в теплом воздухе пустыни яркие звезды.

Через шесть минут она закончила спуск. Согласно спидометру на передней панели байка, она ехала со скоростью сто километров в час. Хотя Араминте казалось, что это были все пятьсот километров. Ветер постоянно бил в лицо и оттягивал назад одежду. Ощущение скорости начало доставлять ей удовольствие, и она улыбнулась, приоткрыв зубы навстречу бьющему в лицо ветру.

Интересно, гоняет ли Ранто по пустынной дороге со своими друзьями? Если бы у нее и ее друзей на ферме был подобный транспорт, они бы не отказали себе в таком развлечении.

«А это возможно. В Бездне».

Она поморщилась. «Ничего подобного. И пора перестать думать о подобных вещах. Это проявление слабости, к тому же Бездна не терпит никаких достижений технологии».

Правда, байк достижением технологии Араминта не считала. Питающий двигатель аккумулятор, расположенный под седлом, сильно гудел. В левом заднем колесе что–то постукивало (что было бы невозможно при антифрикционной передаче). А шины на шероховатом бетоне громко шуршали. «А вдруг эта машина станет работать даже на тропах сильфенов?»

На дороге в пустыне не было никаких знаков, как не было и ничего примечательного на обочинах, чтобы определить то место, где уходила в сторону боковая грунтовка — даже не дорога, а просто следы нескольких машин, отпечатавшиеся на сухой земле. Араминта не смогла бы увидеть их и при свете фары. Тогда она постаралась определить это место мысленно, хотя и нервничала, что, раскрывая свое сознание, может выдать себя преследователям из Воплощенного Сна. Но теперь она четко понимала разницу между Гея–сферой и общностью сильфенов и тщательно следила за своими эмоциями.

Тропа сильфенов почувствовала ее приближение, как и Араминта ощутила ее начало. Где–то впереди, сбоку от дороги, она открывалась, словно бутон, готовый расцвести в полную силу. Араминта сбросила скорость и осторожно свернула с дороги. Под колесами зашуршали мелкие камешки, и байк то и дело норовил соскользнуть в сторону, так что Араминте приходилось напрягать все свои силы, чтобы удержать руль. От постоянного напряжения очень быстро заныли мышцы, на спине и на лбу выступили капельки пота.

И вот тогда она услышала гул гиперзвуковой волны, беспрепятственно раскатившийся в чистом воздухе пустыни. За первым взрывом последовал второй, потом еще и еще, так что заболели барабанные перепонки, Араминта испуганно оглянулась. Вершина кратера, скрывающего Майлдип Уотер, была окутана мягким сиянием уличного освещения, выделявшего ее на фоне ночного неба. А над ней, среди незнакомых созвездий, горели ярко–красные мерцающие огни, быстро снижающиеся к мирному городку. Араминта насчитала их шесть или семь.

— Проклятье, — воскликнула она и до отказа повернула ручку газа. — Все сначала.

Байк запрыгал по неровном грунте. Под колесами захрустели сухие кусты, их колючие ветки наматывались на оси и хлестали по ботинкам. Байк метался из стороны в сторону, и сохранить направление она могла только с огромными усилиями.

Еще два оглушительных раската возвестили о прибытии очередных капсул. Араминта с минуты на минуту ожидала, что небо вот–вот прорежут лучи лазеров и снова начнется бой, как в парке Бодант. Байк все так же швыряло из стороны в сторону, и она уже отчетливо слышала, как натужно завывает двигатель. Она старалась вести машину по прямой, но скорость пришлось уменьшить, хотя чувствовалось, что приближающаяся тропа надвигается, словно приливная волна.

Мощность двигателя вдруг снизилась, потом восстановилась и уменьшилась снова. На руле замигали желтые огоньки. Что это значило, Араминта не имела ни малейшего представления. Она сбросила газ, и странная машина свободно покатилась вперед. Байк уже выехал на пологий склон, ведущий к старому извилистому руслу, так что оставалось только поворачивать руль, избегая больших камней и валунов.

К тому моменту, когда под колесами оказался мягкий песок дна русла, двигатель совсем заглох, и байк, прокатившись еще несколько метров, остановился. Ничего не работало. Приборная панель и лампочки на руле погасли, и, как бы Араминта ни вертела ручку газа, мотор не оживал.

Пару минут она неподвижно сидела в седле, пытаясь снять напряжение в плечах и руках. Только сейчас она заметила, что ягодицы ноют, натертые седлом, явно нуждающимся в дополнительной подушке. Несмотря ни на что, Араминта радостно усмехнулась, глядя на байк.

«Я справилась. Эта нелепая машина меня вывезла».

Она уже не сомневалась, что Чобамба осталась позади.

Араминта осторожно слезла с седла и потянулась, прижав ладони к затылку и слыша, как потрескивают позвонки. Лицо саднило от сильного ветра. Не важно. Она была до смешного довольна тем, что снова сумела скрыться от своих преследователей, хотя и понимала, как это глупо. Своим спасением она в основном была обязана удаче, хотя не могла не отдать должное своей находчивости. Она быстро и правильно отреагировала на полученное предупреждение.

«А загадочное послание доказывает, что есть люди, которые стараются мне помочь. И не только та женщина, есть еще и Оскар из парка Бодант». Эта мысль пробудила в ее душе слабую надежду. И в одном Араминта была твердо уверена: принятое решение означало, что пора перестать бегать от людей. Ей предстояло самой преодолевать трудности и не ждать, что кто–нибудь поможет. «Теперь все зависит от меня». Эта мысль взволновала ее, даже напугала, но и принесла некоторое удовлетворение. «Мне теперь надо только найти людей, противостоящих паломничеству, и бороться вместе с ними».

С такой мыслью она вытащила из багажника рюкзак, взвалила его на спину и зашагала вдоль русла. По крайней мере, об этом думать не приходилось, она точно знала, что выбрала верное направление.

Не прошло и часа, как песок под ботинками стал влажным и мягким. По обеим сторонам поднялась трава. Ночь еще не закончилась, и дополнительное зрение не позволяло хорошенько рассмотреть окрестности, но Араминта была уверена, что пустыня давно кончилась. Краем глаза она стала замечать высокие деревья.

Вскоре в оставленных ею следах начала проступать вода. Она шла уже не по песку, а по темной земле. Камни по берегам покрылись мхом и лишайниками. Араминта поднялась повыше и продолжила путь вдоль русла. Стало намного прохладнее, так что она почувствовала дрожь и активировала термические волокна куртки, чтобы сохранить большую часть тепла. Очень скоро на дне русла заблестела тоненькая струйка воды. Высоко над головой серебряными пятнами заблестели плотные звездные скопления, каких невозможно было увидеть нигде в Содружестве. Араминта улыбнулась, глядя на небо.

Ручеек внизу быстро набирал силу и очень скоро из тоненькой струйки превратился в широкий поток, весело журчавший между выступавшими из земли валунами. Деревья стали гуще, их поднятые к небу ветви начали заслонять мерцающее серебро звезд. К потоку, вдоль которого она шла, присоединился еще один ручей. И вот тогда до нее донеслись первые отзвуки пения. Где–то недалеко были сильфены, она не только слышала их голоса, но и ощущала их присутствие. Незатейливые мелодии звенели в лесном мире и казались такой же неотъемлемой его частью, как пение птиц. Араминта остановилась и слушала, впитывая музыку, как могла бы впитывать аромат изысканных духов. Чарующая музыка то убыстрялась, то затихала, следуя собственному ритму. Высота ее звуков была совершенно недостижимой для человеческого голоса.

«Как птичья трель, — подумала она. — Стая птиц, поющих гимны».

Она усмехнулась неожиданному сравнению и вновь зашагала по краю потока, уже достаточно широкого, чтобы называться рекой. Близость поющих сильфенов действовала на нее как наркотик. Наконец–то она встретится с ними. Это неизбежно.

Небо над ней слегка посветлело. Длинные ветви по обе стороны от потока превратились в силуэты стройных деревьев, темнеющих на фоне пастельно–серого неба. Огромные звездные туманности потускнели, уступая небосклон восходящему солнцу. Ее ботинки заблестели от росы, покрывшей траву и невысокие папоротники. Араминта понимала, что у нее не так много времени на отдых, но не могла сдержать улыбку.

Деревья неожиданно расступились перед ней, и открывшаяся сцена заставила ее ахнуть от удивления и радости. Она стояла на высоком краю плато, поражавшего девственной красотой. Прозрачный воздух позволял видеть на многие мили вокруг. С двух сторон местность ограничивали увенчанные снежными шапками горы, а впереди простиралась бескрайняя равнина, перемежаемая невысокими холмами и пологими впадинами, покрытыми буйной растительностью. Утренний туман текучими облачками окаймлял подножия холмов и покрывал самые глубокие овраги. На склонах искрились мелкие ручейки, и тысячи потоков сливались в широкие, более темные реки. Со скальных выступов и из глубоких ущелий в предгорьях на сотни метров с шумом низвергались водопады.

— Вот это да! — восхищенно выдохнула Араминта.

Здесь она и осталась терпеливо ждать, а большое красноватое солнце поднималось в чистом небе, разбрасывая лучи по прекрасной равнине.

Мадригал звучал все громче, нарастая до бурного крещендо. Араминта оглянулась. Из леса вокруг нее показались сильфены. Их было около сорока, и все ехали верхом на высоких лохматых животных. Красочная сцена приковала ее взгляд. Точь–в–точь как эльфы из самых древних легенд человечества. Такие же высокие и стройные, с длинными руками и ногами, но с более коротким туловищем. Под широкими кошачьими глазами на плоских лицах торчал небольшой нос, а привычный рот заменяли три концентрических ряда острых зубов, размалывающих пищу и проталкивающих ее в желудок.

Их одежда напоминала обычные балахоны из ткани с металлическим отливом. На талии у каждого сверкал драгоценными камнями золотой пояс, а плечевые ремни закреплялись большими пряжками с зеленоватыми камнями, испускавшими странное сияние. Поверх балахонов на сильфенах были надеты безрукавки из ярко–белой сетки.

Мелодичное пение сменилось хором радостных восклицаний, под копытами огромных скакунов задрожала земля, и сильфены подъехали к Араминте. Один из них, в красной безрукавке, наклонился с седла и протянул ей руку. Араминта без колебаний протянула руку ему навстречу.

Сильфен оказался невероятно сильным. Он легко поднял ее с земли и усадил в седло перед собой, продолжая придерживать одной рукой. Опустив взгляд, она увидела у себя на животе его четырехпалую кисть. Сильфен запрокинул голову и издал пронзительную трель. Лохматый зверь с такой скоростью сорвался с места, что она невольно рассмеялась. А потом все помчались в раскинувшийся впереди лес. Это была чудесная и стремительная скачка. Немалый рост лохматых скакунов подразумевал величественную медлительность, но они двигались очень быстро. Араминта, немного успокоившись, заметила, что шкура животных красновато-коричневая, покрытая густой шерстью, напоминающей свалявшееся руно. Шесть крепких ног легко преодолевали любые неровности, но всадники при этом сильно раскачивались взад и вперед.

Остальные сильфены рассыпались сзади и, продолжая петь, поскакали вперед, словно соревнуясь друг с другом. Не замедляя хода, они пересекали реки и преодолевали склоны холмов. Араминта наслаждалась этой сумасшедшей гонкой, смеялась, радуясь необычному приключению, и хотела, чтобы оно продлилось как можно дольше.

Спустя некоторое время они выехали из леса неподалеку от широкого залива. Над спокойной водой струились полосы тумана. В неподвижной серебристой поверхности отражались маленькие конусы островов, и чахлые деревца льнули к их неровным замшелым склонам. Чуть в стороне с нависающей скалы в море извергался водопад. Глядя на совершенство пейзажа, она радовалась просто тому, что на свете существует такое место.

А прямо перед ними, на покрытом травой берегу расположился лагерь сильфенов. Там были тысячи этих странных чужаков и сотни их лохматых скакунов. Повсюду стояли шатры из необычной светящейся ткани. Одна такая палатка ставилась у нее на глазах: семь отдельных полотнищ основных цветов радуги поднимались все выше и выше, пока не выросли футов на двадцать, а потом сплелись наверху в свободный узел. Затем края полотнищ начали срастаться, и через минуту палатка стояла сама по себе, без всяких опор и креплений, словно затвердевшая радуга. Между тентами уже горели костры и были расстелены ковры, как будто здесь готовились к самому масштабному в галактике пикнику. Из огромных корзин, снятых со спин вьючных животных, сильфены вынимали большие золотые и серебряные блюда с едой. И блюда, и хрустальные бутылки, заполненные разноцветными напитками, выглядели просто великолепно. Многие сильфены, распевая ритмичные мелодии, уже танцевали вокруг костров. Может, ноги этих созданий и выглядели слишком длинными и тонкими, но двигались они чрезвычайно ловко, и Араминте казалось, что их суставы способны сгибаться в любую сторону. Половина их замысловатых танцевальных па человеку была явно не под силу.

Она только успела пожалеть об этом, как сильфен, привезший ее сюда, снова предложил ей руку, чтобы помочь спуститься. Араминта была не против присоединиться к их обществу. Ее ноги только успели коснуться земли, как сильфены устремились к гостье, и от неожиданности она попятилась. В воздухе множеством колокольчиков зазвенел смех. Но не обидный, скорее, сочувственный, ободряющий. Приветственный. Она неловко поклонилась. Сильфены, все как один, ответили тем же, и движение распространилось по толпе легкой рябью. При их гибкости формальное приветствие получилось гораздо более элегантным, чем у нее.

Двое сильфенов вышли вперед. Их круглые рты приоткрылись, демонстрируя бесконечное множество неприятно острых зубов. Араминта сочла это улыбкой. Ей показалось, что перед ней стояли женщины, хотя определить пол было трудно, поскольку все сильфены носили длинные волосы, украшенные бисером и камнями. Сильфены протянули к ней руки, и Араминта позволила вывести себя вперед. Их мысли излучали такую доброту и приветливость, что невозможно было не ответить им тем же. Затем ей предложили угощение — странные рассыпчатые печенья, завернутые в зеленые листья. Она надкусила одно, и кусочки печенья, попав в горло, зашипели, словно газировка.

— Ой!

Сильфены дружно рассмеялись ее удивлению. Ей предложили хрустальную бутылку, и Араминта храбро сделала глоток. Определенно, алкоголь, но не только. Потом она попробовала изящно вылепленные пирожки и пирожные, истекавшие медом и соком, которые оказались не только красивыми, но и очень вкусными.

Где–то рядом зазвучала ритмичная трель, и Араминта непроизвольно стала раскачиваться в такт мелодии. Одна из сопровождавших ее женщин взяла Араминту за руку и начала с ней танцевать. А потом она и вовсе потерялась в водовороте сверкающих и поющих тел.

Переходя от одной группы к другой, она то и дело пробовала новую еду и пила вино. Много вина. Оно опьяняло, но ничуть не затуманивало восприятие — наоборот, ее впечатления становились более яркими и отчетливыми. Танец в компании десятков сильфенов следовал за танцем, пока у нее не начала кружиться голова, а ноги не задрожали от усталости.

Она понимала, что поддалась безумному веселью чужаков, что должна добраться до какого–нибудь из миров Содружества и что–то предпринять, раз уж получила такое наследие. Но в то же время чувствовала, что поступает правильно. Ее разуму и телу просто необходимо было восстановиться после тяжелых переживаний, а завораживающее веселье праздника подходило для этого как нельзя лучше. Сильфены таким необычным способом помогали ей, показывали, что она не одинока, укрепляли ее связь с их благословенным Исток–островом.

После целой вечности танцев и прогулок по лагерю она сказала, что должна присесть. Она знала, что сильфены не говорят ни на одном из наречий людей, и даже не интересуются ни одним языком, кроме своего собственного, состоящего из трелей, воркования и пения, который поддавался лишь очень приблизительному толкованию. Эксперты Содружества, изучающие блуждающих между мирами чужаков, плохо понимали природу их эксцентричности. Ученые объясняли ее различием в нейронных процессах, недоступным разуму человека.

Но сильфены отлично поняли ее слова и проводили к одному из радужных шатров, где она обнаружила целую гору подушек. Она с облегчением растянулась на них, а шесть или семь сильфенов расселись вокруг, чтобы за ней поухаживать. Она без возражений подчинилась роскоши их заботы. С нее сняли ботинки, и тотчас раздался хор сочувственных, почти человеческих причитаний при виде искусственной кожи, нанесенной на стертые ноги. Сильные пальцы начали массировать ее плечи и спину. Физиология сильфенов отличалась от человеческой, но они явно знали, как обращаться с суставами и мышцами людей. Затвердевшие узлы в мышцах стали быстро размягчаться, и Араминта застонала от удовольствия. А снаружи продолжался праздник, и она была этому рада. Одна из женщин подала бутылочку из золотистого хрусталя. Араминта выпила. Жидкость оказалась освежающей, как вода, прохладной и наполненной множеством пузырьков. Еще двое сильфенов принесли блюда с их вкуснейшей едой.

— С этим не сможет сравниться ни один клуб Колвин–сити, — произнесла она, удовлетворенно вздыхая.

— Конечно, не сможет, — раздался ответ на английском языке, сильно искаженном акцентом.

Араминта вздрогнула от неожиданности и перевернулась посмотреть на говорившего.

Три добровольных массажиста прекратили свои манипуляции и расселись вокруг нее в кружок. В шатре стоял сильфен с большими кожистыми крыльями. Еще у него был длинный хвост, покрытый темной чешуей, который подергивался из стороны в сторону, словно от возбуждения.

Его облик отозвался в памяти Араминты — подобное существо тоже встречалось в легендах древних людей, но не в самых приятных.

— Кто ты? — выпалила она. — И почему у тебя немецкий акцент?

— Потому что он идиот, — ответил другой сильфен, — и ничего не понимает в нашей психологии.

Араминта опять вздрогнула и смутилась, чувствуя себя глупо. Сверху вниз на нее смотрел еще один сильфен, одетый в медно–красный балахон с черным поясом. В его рыжеватых волосах на висках виднелись седые прядки. Хвост он держал неподвижно, изогнув так, чтобы он не касался земли.

— Эй, заткнись, — буркнул первый сильфен.

— Я прошу прощения за своего приятеля, — заговорил второй. — Я Брэдли Йоханссон, а это Облачный Танцор, сильфены провозгласили его другом людей.

— Э… — только и сумела выдавить из себя Араминта.

— Да, я рад нашей встрече, девочка, — произнес Облачный Танцор.

— Э-э, — снова промямлила она. — Брэдли Йоханссон — это ведь человеческое имя.

— Да, я был человеком. Довольно давно.

— Был?..

Он приоткрыл круглый рот, и затрепетавший внутри тонкий язычок воспроизвел звук, напоминающий человеческий смех.

— Это длинная история. Когда я был человеком, я считался другом сильфенов.

— Ох. — В ее памяти всплыли уроки истории, ассоциировавшиеся с ненавистным мистером Дрикселем. — Я слышала о Брэдли Йоханссоне. Вы воевали против Звездного Странника. Вы спасли нас всех.

— Ого, братец, — воскликнул Облачный Танцор. — Спасибо, дочь друга. Теперь к нему лет десять невозможно будет подступиться.

— Я внес свой вклад, — скромно ответил Брэдли Йоханссон.

Его хвост при этом заметно дернулся.

Араминта села на подушки и подобрала ноги. Она испытывала радостную уверенность в том, что сейчас получит ответы. Много ответов.

— Как вы меня назвали? — спросила она.

— Он упомянул о твоей прославленной прародительнице, — ответил Брэдли Йоханссон.

— Меллани?

Может у нее разыгралось воображение, но Араминта была уверена, что при звуке этого имени пение за стенами палатки зазвучало более торжественно.

— Да, о ней, — подтвердил Облачный Танцор.

— Я никогда с ней не встречалась.

— Каким–то людям везет больше, другим — меньше. Такова ваша жизнь.

— Она теперь тоже сильфен?

— Хороший вопрос. Зависит от того, как понимать идентичность личности.

— Это… это какой–то экзистенциализм.

— Конечно, девочка, мы мастера экзистенциализма. Да ведь мы изобрели эту концепцию задолго до того, как ваша ДНК выбралась из моллюска.

— Не обращай на него внимания, — сказал Брэдли Йоханссон. — Он всегда такой.

— Почему я оказалась здесь?

— Тебе нужен ответ с точки зрения экзистенциалиста? — поинтересовался Облачный Танцор.

— Не слушай его, — посоветовал Брэдли Йоханссон. — Ты оказалась здесь потому, что это, строго говоря, твоя вечеринка.

Араминта повернулась и выглянула в проем между полотнищами: на берегу залива продолжался красочный праздник и сильфены неутомимо пели и танцевали.

— Моя вечеринка? Почему моя?

— Мы чествуем тебя. Мы хотим встретиться с тобой, почувствовать тебя, узнать тебя, дочь нашего друга. Таковы сильфены, мы впитываем впечатления.

— Разве я достойна чествования?

— Это будет ясно лишь спустя некоторое время.

— Вы говорите о Бездне.

— К сожалению, да.

— Но почему я? Почему я связана с Небесным Властителем?

— Ты связана с нами, и ты знаешь.

— Да, я знаю. Это из–за Меллани, да?

— Да, ты дочь нашего друга, и потому ты тоже наш друг.

— Магия в нашей семье передается по женской линии, — негромко сказала Араминта.

— Полная чепуха, — вмешался Облачный Танцор. — Наше наследие не зависит от пола, это чисто человеческий миф. Дети Меллани сроднились с сообществом своей матери еще в ее утробе и в свою очередь передали общность своим потомкам.

Араминта неуверенно улыбнулась Брэдли Йоханссону.

— Если это происходит именно так, мужчины неспособны передать дар.

— Но дети мужского пола наследуют способности, — с нажимом заметил Облачный Танцор.

— От женщин.

Влажный язычок Облачного Танцора затрепетал в центре его рта.

— Суть в том, девочка, что ты получила этот дар.

Она прикрыла глаза, стараясь разобраться.

— И Небесные Властители тоже им обладают?

— Да, у них похожие способности, — подтвердил Брэдли Йоханссон. — Время от времени до Исток–острова доносятся мысли из Бездны.

— А почему Исток–остров не попросит Бездну остановить экспансию?

— Не думай, что он не пытался это сделать. — Кончик хвоста Брэдли Йоханссона нервно задергался. — Десять миллионов лет открытости и дружеского отношения ни к чему не привели. Мы не в силах пробиться к Ядру. Или оно не желает нас услышать. Даже мы не могли определить, что там внутри, пока Эдеард не поделился с Иниго своей жизнью.

— Вы тоже способны переживать его сны?

— Да, мы видели их, — сказал Облачный Танцор, сумев придать своим словам немалую толику пренебрежения. — В конце концов, в основе вашей Гея–сферы лежит наша общность.

— Это сделал Оззи, — заявила Араминта, радуясь, что хоть что–то знает.

— Да, только Оззи и мог таким образом воспользоваться званием друга.

— Каким образом?

— Это не имеет значения, — сказал Брэдли Йоханссон. — Суть в том, что в галактике есть множество областей общности и разных ее проявлений. Все они чем–то отличаются друг от друга, но при определенных обстоятельствах могут взаимодействовать. И это равносильно вспышке зеленой сверхновой звезды.

— Выходит, что–то вроде посредника между мной и Небесным Властителем?

— Все обстоит немного сложнее. Ваш контакт осуществляется благодаря вашему сходству.

— Сходству? Между мной и Небесным Властителем?

— Вспомни свое состояние после разрыва. Ты была растеряна, одинока, стремилась найти для себя цель.

— Да, спасибо, я это прекрасно помню, — проворчала она.

— Небесный Властитель тоже ищет — ищет свою цель. Души, которые он провожал к Ядру, кончились, и теперь он и его сородичи с нетерпением ждут прибытия новых. Их поиски выражаются не только в блужданиях по Бездне, но и в неустойчивом моральном состоянии. И каким–то образом вам удалось преодолеть пустоту между твоей Вселенной и его миром.

— И первые люди тоже попали туда таким же образом?

— Кто знает? До Джастины никто не видел, как открывается Бездна. И для армады райелей она тоже не открылась, они просто пробили туда путь. Но люди были не первыми существами, кого Бездна приняла. Время от времени мы ощущаем, как в течение короткого периода там процветают другие расы. И их тоже поглощает Бездна.

— Значит, она сознает, что снаружи есть другая Вселенная? — задумчиво спросила Араминта.

— В некотором роде — вполне вероятно. Но это скорее философские рассуждения, а не доказательства. Мы не считаем, что Бездна допускает существование физической реальности за пределами собственных границ. Возможно, по ее представлениям, снаружи нет ничего, кроме источников зарождающихся разумов, и ее Ядро поглощает их, как граница, расширяясь, поглощает массу.

— Эдеард и другие люди из Маккатрана убеждены, что Бездна создана Первожителями.

— Да уж, — буркнул Облачный Танцор. — Такое не могло возникнуть естественным путем.

— А где же они сейчас?

— Никто не знает. Хотя тебе, дочери нашего друга, вероятно, удалось бы это выяснить.

— Я не знаю, что мне делать, — призналась Араминта. — С чего начать. Есть человек, который мог бы мне помочь, один из агентов АНС. Однажды он уже помог мне. Его зовут Оскар Монро.

Брэдли Йоханссон присел рядом с ней, его язычок быстро затрепетал в глубине рта.

— Я знаю Оскара. Мы вместе сражались против Звездного Странника. Можешь ему доверять. Разыщи его, но после этого твой путь будет нелегким.

— Я знаю. Но я приняла решение. Я ни за что не поведу Воплощенный Сон в Бездну.

— Мы знали, что ты так решишь, дочь нашего друга. Эта уверенность и привела нас сюда, чтобы встретиться с тобой.

— Расскажи ей об остальном, — ворчливо произнес Облачный Танцор.

Араминта взглянула на него с тревогой.

— О чем? Что еще происходит?

— Есть кое–что еще, нечто новое, появившееся в нашей Вселенной после пленения АНС, — сказал Брэдли Йоханссон. — Нечто более страшное, чем Воплощенный Сон. И оно ждет тебя.

— Что это?

— Природа предмета остается неясной, поскольку мы слишком слабо его ощущаем. Но то, что удалось уловить, внушает огромную тревогу. В людях, как и во всех разумных существах, имеется темная сторона, и это создание, это воплощение намерений, порождено как раз тьмой. Оно несет зло — вот что мы знаем точно.

— Но что же это? — со страхом спросила она.

— Устройство, машина, от которой веет холодом и злобой. Ей нет дела до духовного начала, присущего любой жизни, она отвергает смех, и пение, и даже слезы. И если она стремится завладеть тобой, то этому есть лишь одна причина.

— Проход в Бездну, — догадалась Араминта.

— Причина еще до конца не ясна, но мы опасаемся худшего, — сказал Брэдли Йоханссон. — Она стремится вмешаться в судьбу галактики, повлиять на реальность каждой звезды. Этого нельзя допустить.

— Ты должна объединить лучшие силы своей расы, дочь нашего друга, — добавил Облачный Танцор. — Вместе вы сможете противостоять ужасному будущему, уготованному всем нам этим ужасным созданием. Оно не должно попасть в Бездну. Два зла не должны объединиться.

— Но как? — воскликнула она. — Во имя Оззи, как вы можете надеяться на меня? Ведь есть же Флот Содружества, есть невероятно мощное оружие, они остановят это зло. Я даже не знаю, где оно и как оно выглядит.

Брэдли Йоханссон взял ее за руку.

— Если ты искренне веришь в необходимость чего–то, значит, к этому ты должна стремиться.

— Я думала, что просто спрячусь, пока фракции и Воплощенный Сон не уничтожат новую опасность. Именно так я и собиралась поступить.

— Нашу судьбу нельзя предсказать. Тем не менее это твой выбор.

— А я не могу просто остаться здесь?

Его сухие пальцы погладили ее ладонь.

— Оставайся, насколько захочешь, дочь нашего друга.

Араминта печально кивнула.

— А время пока остановится.

— Ты сильна и отважна, твоя душа сияет ярким светом, как и душа Меллани. Этот свет непросто погасить.

— Ох, Оззи!

— Так что же ты хочешь? — спросил Облачный Танцор.

Кончик его хвоста яростно подергивался. Сильфены, ожидая ее ответа, притихли за стенами палатки.

— Хорошенько поесть и выспаться, а потом я отправлюсь в путь, — объявила она. — Я сделаю все, что смогу.

Все сильфены в шатре одновременно запрокинули головы и широко раскрыли рты. Сладкозвучный напев, мелодичный и вдохновляющий, подхваченный теми, кто оставался снаружи, закружил Араминту, и она благодарно улыбнулась. Это был их подарок, их признательность. Она вдруг поняла, насколько они напуганы, как сильно опасаются, что зловещее изобретение людей положит конец их свободным странствиям.

«Да, я сделаю все, что смогу».


Поступающие изображения Ранто Марий рассматривал с пренебрежительной усмешкой. Костлявый подросток неожиданно стал главным героем новостей Содружества и мелькал в каждом выпуске. Репортеры прибыли в Майлдип Уотер лишь немногим позже, чем агенты фракций. Все они без труда выяснили, что Араминта останавливалась в мотеле «Старсайд». Но перепуганный управляющий Рагнар вышел только после того, как репортеры предложили ему деньги за рассказ, к их большому сожалению, не слишком содержательный. В основном он говорил о том, как прятался на кухне, пока оснащенные боевыми системами агенты прочесывали его драгоценный мотель в поисках Второго Сновидца.

«Просто агенты не обращали на него внимания», — мысленно поправил Марий рассказчика.

Зато Ранто, по общему убеждению, стал настоящей находкой. Последний человек в Майлдип Уотер, который видел Вторую Сновидицу и разговаривал с ней.

— Она была очень хорошенькая, — бестолково повторял он, стоя перед стойкой в мотеле, в окружении десятка репортеров. — И ничего необычного. Я с ней еще днем встречался. Доставил ей еду, и она дата хорошие чаевые.

— Она сказала, куда направляется? — спросил журналист.

— He-а, просто купила мой байк и укатила к тропе сильфенов. Представьте себе, Второй Сновидец разъезжает между мирами на моем стареньком байке.

«И наши сородичи еще удивляются, когда мы пытаемся ускорить эволюцию», — заметила Иланта.

Марий ничего не ответил. Он все еще дулся за наказание, постигшее его после истории с Чатфилдом. Но, похоже, его положение начинало выправляться. Иланта сама вызвала его, когда Марий вел наблюдение на Фаналлисто. После жалкой мольбы, обращенной к Марию, за Экспедитором следили квазиразумные сенсоры. Вскоре с Экспедитором связался еще один осколок фракции Консерваторов, но разговор шел по кодированному каналу, исключающему любые попытки прослушивания. Роботы-шпионы, подключившиеся к системе наблюдения космопорта, показали, как Экспедитор в капсуле подъехал к «Леди Расфай». Затем корабль получил разрешение на старт, выданное по коду владельца, и поднялся с планеты, что было довольно любопытно, поскольку сам владелец, раздетый и в бессознательном состоянии, остался на посадочной площадке вместе со своей молоденькой подружкой.

Иланта заинтересовалась тем, куда направляется Экспедитор и с кем он намерен встретиться. Она не была встревожена и не выказала ни малейшего нетерпения, но, поскольку Араминта снова сумела всех обмануть, исчезнув с Чобамбы, наблюдение за оставшимися Консерваторами следовало продолжить.

Марий знал, куда отправился Экспедитор. Если он и успел что–то оставить на Фаналлисто, это уже не важно, а вот в космопорте Пулапа стоял наготове корабль с ультрадвигателем. Марий сразу же вылетел туда.

И он не ошибся. Сенсоры его собственного корабля засекли приближающуюся к Пулапу «Леди Расфай», после чего он немедленно вызвал Иланту. Словно подтверждая, что он прощен, она ответила лично, а не через Валеан или Нескию.

— Хочешь, я его ликвидирую? — спросил Марий.

Его корабль скрытно оставался на высоте в сотню километров, прямо над космопортом. Здесь ему ничто не угрожало: коммерческие полеты с недавних пор прекратились почти полностью. Скорее могла вызвать подозрения обычная посадка «Леди Расфай».

Изображение Ранто отправилось в периферийный сектор экзо–зрения. Марий через свои сенсоры проследил, как «Леди Расфай» приземлилась на голой скале неподалеку от экстравагантного розового здания терминала. Экспедитор, заключенный в рамку прицела, спустился из шлюза. В двухстах метрах от него на той же скалистой поверхности стоял корабль с ультрадвигателем, представлявший собой темно–красный овоид на трех приземистых опорах.

«Нет, — ответила Иланта. — На данный момент информация для нас важнее. Пока Араминта еще не в наших руках, я хочу знать, на что способны Консерваторы. Следуй за ним, выясни, сколько их осталось и что они затевают».

— Понял.

Он не стал больше ничего говорить, опасаясь выдать свое удовлетворение. Вот только необычная осторожность Иланты свидетельствовала о том, какой напряженной стала ситуация из–за Араминты. Кто мог знать, что она способна странствовать по тропам сильфенов? Хотя ее необычные способности многое объясняли, и в первую очередь ее превращение во Второго Сновидца.

Марий поудобнее устроился в кресле и стал смотреть, как Экспедитор спешит к своему кораблю.


Экспедитор стоял под днищем корабля и старался успокоиться, чтобы его волнение не нарушило процесс идентификации. Вполне понятно, что процедура, дающая право командовать интел–центром корабля, была весьма сложной. Судно с ультрадвигателем стоило немало, и фракция Консерваторов не могла допустить, чтобы оно попало в чужие руки.

На протяжении всего полета он не спал и не ел. По сравнению с кораблями, к которым он привык, «Леди Расфай» была ужасно медлительной. К тому же стресс от разлуки с семьей, известие об очередном трюке Араминты, да еще невозможность узнать, разговаривал ли он действительно с «администратором» Консерваторов или угодил в ловушку Ускорителей, сильно подействовали на его нервную систему.

Наконец Интел–центр признал, что ему разрешено пользоваться кораблем, и подтвердил право командования. Экспедитор с облегчением выдохнул и дал команду открыть шлюз. Днище корабля над его головой ушло внутрь, образовав темную воронку. Инвертированная сила тяжести втянула его в небольшую круглую камеру. Пол под ногами восстановился, и в одной из стен открылся проход. Экспедитор поднялся в полукруглую рубку. Интел–центр уже запустил предстартовые программы, и все системы были приведены в состояние готовности. Все работало нормально, в том числе и внушительный комплекс вооружения. Экспедитор приказал создать мягкое кресло и, как только оно поднялось из пола, с облегчением в него опустился. Управляя кораблем, он снова стал влиятельным игроком, и это укрепило его уверенность.

Он вызвал «администратора» по секретному каналу.

«Похоже, ты справился», — сказал его загадочный союзник.

— Конечно.

«А Араминта улизнула по тропам сильфенов. Знаешь, я очень хотел бы с ней встретиться. Она оставила в дураках самые могущественные организации Великого Содружества. Этой женщиной нельзя не восхищаться».

— Ей повезло, — заметил Экспедитор. — А везение быстро заканчивается.

«Люди сами куют свою удачу».

— Как скажешь.

«Корабль готов?»

Экспедитор немного помолчал.

— Извини, но для меня важнее всего моя семья. Думаю, было бы лучше, если бы я отправился на поиски Мария.

«Он уже покинул Фаналлисто. Его корабль ушел через пятнадцать минут после старта „Леди Расфай“. Это тебе о чем–нибудь говорит, суперагент?»

— Я разыщу его.

«Нет, в одиночку ты ничего не добьешься. Кроме того, я твой единственный шанс сохранить жизни твоих родных».

— Я до сих пор не знаю, кто ты и на кого работаешь.

«Я говорил, что предоставлю тебе доказательства, и я сделаю это. Вот координаты. Прилетай и убедись сам».

Экспедитор изучил поступившую информацию.

— Близнецы Лео? А что там?

«Надежда. И, возможно, еще и средства к спасению. Давай, сынок, что ты теряешь? Чтобы добраться сюда, тебе потребуется всего несколько часов. Если то, что ты увидишь, тебе не понравится, ты свободно сможешь развернуться и отправиться в свой благородный поход. Я думаю, фракция Консерваторов заслужила толику твоего внимания, не так ли?»

Экспедитор еще долго сидел, глядя на странные координаты. Если в Близнецах Лео что–то и было, то только какое–то секретное производство фракции Консерваторов. В конце концов, должны же они где–то строить корабли с ультрадвигателями. «Но зачем тогда им понадобился этот корабль?»

— Ты не мог бы просто поделиться со мной своими идеями?

«Слушай, насколько мне известно, только у меня одного есть план, как спасти галактику от Иланты и Бездны».

— Ой, брось!

«А что, у АНС есть такой план? Или был? А у Флота? Или у других выживших агентов фракций? Может, ты наберешься смелости и спросишь Утес Утреннего Света? Освободишь этого громилу из–за барьера, и он сотрет нас в порошок. Проблема, в конечном счете, будет решена. Или… О нет, только не говори, что надеешься на президента и Сенат. Хочешь доверить судьбу галактики политиканам?»

— Кто ты, черт побери?

«Прекрати ныть и тащи свою задницу к Близнецам Лео. Здесь ты получишь все ответы, обещаю».

— Скажи сейчас.

«Нет. Я еще не настолько тебе доверяю».

— Что?

«Ставки слишком высоки. Я не могу предвидеть, что ты выкинешь в следующий момент. И у меня, если ты подведешь, имеются другие варианты. Хотя и не такие подходящие, как ты. А из этого следует, что наибольшие шансы выжить у тебя, Лиззи и твоих детей будут в том случае, если мы объединим усилия».

Канал связи закрылся.

— Дерьмо! — Экспедитор стукнул кулаком по податливой обивке кресла. Он знал, что выбора у него нет. — Доставь нас к Близнецам Лео, — приказал он интел–центру.


С орбиты на ночной стороне Дарклейк–сити представал ярким освещенным пятном в полторы сотни километров в поперечнике, где редкие темные провалы указывали на глубокие озера и самые высокие вершины, упрямо сопротивлявшиеся застройке на протяжении всей пятнадцативековой истории колонизации. Расположенная в субтропической зоне Октиера столица планеты стала монументальным свидетельством и прогресса, и приверженности классике. Нового расцвета ее старинный центр с хрустальными небоскребами и алыми пирамидами жилых зданий достиг после того, как мир перешел в категорию Высших и для обновления и расширения домов стали доступны новые материалы и технологии. Обитатели города, поселившиеся здесь еще в первую эпоху Содружества, безошибочно выделяли старый центр, хотя сам город с тех пор значительно вырос. Появившиеся пригороды отличались капризами современной архитектуры и отсутствием промышленных и коммерческих комплексов, среди обширных парков возводились только жилые дома. Горожане до сих пор придерживались принципов своих предков, выходцев из стран тихоокеанского бассейна, и неизменно отдавали должное морским видам спорта, а также тщательно заботились об окружающей среде. Благодаря этому Октиер заслужил репутацию самого неформального из всех Внутренних миров, где общество Высших было занято исключительно дебатами и семинарами по вопросам внешней политики. Особенности Октиера привлекали сюда большую часть выходцев из Внешних миров, начинавших свою подготовку к внутренней миграции и переходу к статусу Высшего.

Но Дигби почему–то был уверен, что его противник не собирается примкнуть к общности Высших. Корабль, за которым он следовал от Эллезелина, вошел в атмосферный слой, направляясь к самому маленькому из трех космопортов Дарклейк–сити. При выходе из гиперпространства он не воспользовался маскировкой, а вместо этого обратился в контролирующую полеты службу с официальным запросом на посадку.

Зато «Колумбия 505», наоборот, держалась в тысяче километров над экватором в скрытном режиме, что позволяло избежать внимания сенсоров планетарной обороны. Правительство Октиера в соответствии с решениями тысяч местных комитетов объявило высший уровень опасности. В полумиллионе километров над поверхностью постоянно патрулировали три корабля класса «Столица», готовые отразить любую выявленную угрозу. К счастью, они тоже не заметили «Колумбии 505».

— Похоже, что внизу здесь у Ускорителей имеется активная команда, — доложил Дигби Пауле, как только корабль Ускорителей совершил посадку. — Стоит ли мне обращаться в наше местное отделение за поддержкой?

«Мы давно отказались от драк между вооруженными агентами, — ответила Паула. — Тебе надо проследить за пилотом через шпионов в планетарной киберсфере. Так у тебя останется возможность применить оружие прямо с орбиты, когда придет время захвата цели».

— У нас есть цель?

«Да. Единственная. И очень простая: никто не должен захватить Араминту. Никто. Чего бы это ни стоило».

— Великий Оззи! Ты хочешь, чтобы я открыл огонь по населенному объекту?

«Если потребуется. Надеюсь, до этого все же не дойдет. Я не думаю, чтобы она вообще появилась на Октиере».

— Тогда зачем сюда прилетел агент Ускорителей?

«Ларил, бывший муж Араминты, готовится стать Высшим. Он живет в Дарклейк–сити».

— Ага. И ты считаешь, что она к нему обратится?

«Уже обращалась. Они поболтали два раза. Последний разговор был прерван моим вбросом на Чобамбе».

— Вот даже как. — Дигби приказал юз–дублю провести анализ местных архивов. — В истории Октиера ничего не говорится о тропах сильфенов.

«Верно. Но, если уж она обращается к Ларилу за советами, я думаю, Ускорители собираются его прижать».

— Это логично. А твой юз–дубль не определил ее новый код в унисфере?

«У нее его нет. Она подключается к унисфере мануально, через узлы. Не оставляя записей».

— Разумно. Ты считаешь, что сильфены ее спрячут?

«Ни в коем случае».

— А у тебя есть с ними связь?

Глупо было об этом спрашивать, но он давно знал, что возможности его прародительницы не стоит недооценивать.

«Я когда–то контактировала с Исток–островом, но от сильфенов нельзя добиться ничего определенного. Если только уж сильно не повезет и ты не наткнешься на одного из них по имени Облачный Танцор. Тогда получишь целый ворох злобных инсинуаций».

— Выходит, место ее следующего появления предсказать невозможно?

«Верно. Но, когда это произойдет, мы должны быть готовы».

Дигби подключился к сенсорам космопорта и увидел, что агент Ускорителей покинула корабль. Она вышла без одежды, хотя серая кожа окутывала ее мглой ничуть не хуже, чем любой плащ–костюм, и можно было подумать, что одежда просто очень плотно облегает ее миниатюрную фигурку. За спиной у нее горизонтально развевались и трепетали под слабым ветерком две кроваво–красные ленты. А когда она огляделась по сторонам, стало видно, что глаза излучают слабое розоватое сияние.

— Валеан, — с сожалением отметил он. — После случившегося на Эллезелине можно было предвидеть ее появление. По сравнению с ней Марий — мягкотелый слабак. Ускорители командируют ее только в тех случаях, когда требуются чрезвычайные меры.

«Это еще раз доказывает, как важно для них заполучить Араминту, — сказала Паула. — Ты должен следить за ней очень внимательно. Нельзя допустить, чтобы она добралась до Ларила».

— Может, прямо сейчас навести на нее орудие? Она уже за пределами защиты своего корабля.

«Нет, — после недолгой паузы ответила Паула. — Нам неизвестно, кто еще из Ускорителей сейчас находится на Октиере. Как только вычислишь их, обсудим вопрос ликвидации».

— Хорошо. Приступаю.


«Искупление Меллани» плавно увеличил скорость до пятидесяти двух световых лет в час и продолжал ее поддерживать. Графики и таблицы заняли всю область экзо–зрения, так что он уже не мог видеть каюту. Его вспомогательные подпрограммы дублировали систему управления новым ультрадвигателем. Строго говоря, при максимальном расширении своих мыслительных возможностей он сам был ультрадвигателем и ощущал течение потока экзотической энергии и перестройку квантовых полей в стандартную конфигурацию гиперпространства. Флуктуации, проявляющиеся в вибрации его корпуса–плоти, мгновенно подавлялись, оставляя лишь фантомное эхо помехи. Энергетические потоки внутри тела-машины проходили по особым контурам, скручиваясь и сжимаясь до неестественного состояния, обеспечивающего сокращение пространства-времени. Абсолютная плавность и правильность происходящих процессов привели его разум в состояние медитации, и окружающий мир показался чуть ли не совершенным.

С огромной неохотой он вышел из этого состояния и вывел все показатели в автономную следящую программу. Теперь он чувствовал работу системы и миллиардов деталей двигателя точно так же. как чувствовал работу своего сердца и легких. Ощущение утраты вызвало почти физическую боль, похожую на реакцию организма на превышение нормы сахара в крови.

Сервис–бот подал тарелку с пекановыми пончиками, покрытыми карамелью, и кофейник. Троблум засунул в рот целый пончик и начал задумчиво жевать. В кресле напротив сидела Катриона Салиб. Шорты на ее длинных ногах, изящно поджатых под себя, задрались до самого верха бедер. Свободный топ на тоненьких бретельках, съехав на сторону, когда она наклонилась, открыл обширное декольте.

— Это было впечатляюще, — промурлыкала она чуть хрипловатым голосом.

— Все дело в аккуратной сборке, — откликнулся он. — Только и всего. Впечатляет сам принцип работы двигателя.

— Но ты сделал это. Ты укротил чудовище.

Он надкусил следующий пончик и отпил кофе. В голосе Катрионы улавливался неприкрытый вызов. Он решил, что ей стало скучно без привычных компаньонов. Троблум почему–то никак не мог заставить себя перезапустить интел–сущность Триши. Вмешательство РИ, подчинившего себе ее программу, испортило весь эффект от общения с ее виртуальной личностью.

— Теперь ты вернешь нормальную силу тяжести? — спросила Катриона с некоторой тревогой.

— Скоро верну. Как только немного отдохну.

Он знал, что за низкую гравитацию на борту придется расплачиваться, но она уменьшала физическое напряжение. «После всего, что мне пришлось вытерпеть, я этого заслуживаю». Он расправился еще с одним пончиком.

— Не оставляй ее надолго, — попросила она.

Спустив ноги с кресла, Катриона подошла к нему вплотную. Холеная рука прикоснулась к его колену. Похоже, что ее программа подключилась к его вспомогательным сенсорам: через заношенную ткань плащ–костюма он ощутил легкое, словно перышко, прикосновение пальцев.

— Мы с тобой остались вдвоем, — продолжала она, и хорошенькое личико подернулось дымкой трагической печали. Темные волосы, соскользнув с плеча, почти коснулись его головы. — Ты позаботишься обо мне, да, Троблум? Ты не допустишь никакой беды? Пожалуйста. Я не перенесу этого, не могу представить, что и я уйду, как остальные.

Он смотрел на ее руку, не противясь ощущениям. Он даже чувствовал тепло ее пальчиков, имеющих точную температуру человеческого тела. Может, и нет необходимости восстанавливать Говарда Лайанга, чтобы испытать близость женщины. Может, и неплохо, что на корабле только он и Катриона. В конце концов, до галактики Андромеды путь неблизкий.

Такие мысли вывели его из мечтательной задумчивости, и Троблум налил себе еще чашку кофе. В этом вопросе не стоит торопиться — надо все обдумать и взвесить возможные осложнения. Он окинул взглядом каюту, избегая смотреть на лицо Катрионы. Если их взгляды встретятся, она поймет, о чем он думает. Она изучила его. И это плохо.

Катриона, должно быть, ощутила его сомнения. Она сочувственно улыбнулась и, шурша шелком, вернулась к своему креслу. Ее близость оставила едва заметный аромат.

— Надо посмотреть, что происходит, — сказал он.

Интел–центр установил трансмерный канал связи с унисферой. И почти сразу же проектор Триши выдал над одним из свободных кресел сплетение голубых и оранжевых линий.

«Ты следишь за событиями?» — спросил РИ.

— Что? За какими? — воскликнул Троблум.

«Фракция Ускорителей пленила Солнечную систему».

Троблум ощутил всплеск исключительного удовлетворения.

— Стая работает?

«Так вот в чем твой секрет? Это и есть приманка, которую ты предлагал Пауле?»

Удовлетворение мгновенно сменилось чувством вины.

— Да, — сказал он и торопливо добавил: — Я не знал, где они собирались ее использовать.

«Конечно».

— Что–нибудь просочилось наружу?

«Нет, ничего, — ответил РИ. Его полосы на мгновение потемнели до пурпурного оттенка. — Флот не в силах прорвать барьер. Президент обратился к Высокому Ангелу с просьбой о помощи».

— И что они ответили?

«Райели сказали, что вряд ли смогут помочь. Значит, солнечный барьер действует по принципу Темной Крепости? Верно?»

— Да, — неохотно признал Троблум. Он даже не представлял, насколько это обстоятельство затрудняет его положение.

«Мы с Паулой знаем, что ты был в Темной Крепости. Она разговаривала с твоим капитаном, Чатфилдом. Ты принимал участие в проекте. Активное участие».

— Мне нравилось то, чем занимались Ускорители. Я намерен присоединиться к ним.

«Это будет возможно только после снятия барьера, — заметил РИ. — Сейчас с АНС никак не связаться, и флотилия устрашения тоже оказалась запертой внутри. Содружество теперь беззащитно перед остальной галактикой. А в ней есть и более опасные существа, чем окайзены, можешь мне поверить».

— После Слияния все это утратит смысл. Люди перейдут в постфизическое состояние.

«Я не хочу идти таким путем, как не хочет и значительная часть твоих соплеменников. Троблум, ты ведь знаешь, что это неправильно. Достичь постфизического статуса можно многими способами, и вовсе не обязательно принуждать тех, кто не согласен».

— Никакого принуждения не будет, — сердито возразил он.

«А ты знаком с концепцией Слияния и способом его осуществления?»

— Не совсем.

«И ты пытался воспрепятствовать Слиянию, если я не ошибаюсь? — В голосе РИ прозвучала нотка сочувствия. — Ваши пути с Ускорителями разошлись».

— Мне не понравилось, что они пользуются услугами Кэт. Но я одобряю идею постфизического общества.

«Ты согласен на этот переход, Троблум? Ты намерен его осуществить?»

— Я… не знаю. Возможно. Да, когда–нибудь.

«Я надеюсь, ты достигнешь своей цели. А почему ты до сих пор на своем корабле? Почему не присоединишься к паломничеству, чтобы отправиться в Бездну?»

— Потому что они убьют меня, как только найдут.

«Не слишком–то благородно с их стороны. И ты хочешь позволить существам с подобными принципами стать проводниками эволюции человечества?»

Троблум осел в своем кресле, стараясь не хмуриться на сплетение пульсирующих линий.

— Чего ты от меня хочешь?

«Мы оба понимаем, что они хотят убить тебя по одной причине: тебе известно, как отключить барьер. Так?»

— Нет, на самом деле, я этого не знаю. Отключение возможно только при введении определенного кода, а он мне неизвестен.

«Но принципы работы Стаи тебе понятны. Если кто–то и способен преодолеть преграду, то только ты».

— Нет. Я не знаю как. Силовое поле непреодолимо.

«А ты хоть задумывался об этом? Проанализировал все варианты?» — настаивал РИ.

— Конечно. Мы должны были удостовериться, что целостность барьера непреодолима.

«В этой Вселенной нет ничего совершенного, Троблум, ты сам хорошо знаешь. Наверняка есть какой–то изъян».

— Нет.

«Троблум, ты должен освободить АНС. Надо найти способ».

— Это невозможно.

«Подумай хорошенько. Рассмотри проблему со всех сторон. Найди решение, Троблум. Это твой долг перед всем человечеством».

— Я никому ничего не должен, — сердито бросил он. — Вспомни хотя бы, как паршиво со мной обращаются.

«Да уж, конечно. У тебя есть — или была — личная коллекция военных артефактов, самая обширная из всех существующих коллекций. У тебя есть РМЭ, достаточный, чтобы удовлетворить любые твои прихоти. Все это дало тебе общество Высших. У тебя есть друзья, если они тебе нужны, есть любовницы или жены».

— Не смеши. Я никому не нужен.

Голос РИ смягчился.

«А ты сам когда–нибудь тянулся к людям, Троблум? Если бы ты сделал хоть шаг им навстречу, они относились бы к тебе более сердечно. Но ты посвятил целые десятилетия возне с виртуальными личностями. Разве это люди?»

Троблум перевел взгляд на Катриону и получил в ответ ободряющую улыбку.

— Нет, чего ты добиваешься? — спросил он. — К чему все разговоры?

«Я только хочу, чтобы ты поступил правильно. До появления барьера вокруг Солнечной системы ты стремился связаться с Паулой Мио, предлагая ей информацию, при помощи которой можно было бы остановить Стаю, остановить Иланту, Мария и Кэт. Ты и сейчас способен это сделать. Продолжай, хорошее решение. Поговори с Паулой и передай ей сведения, которые помогут снять барьер».

— У меня их нет! Они не существуют, черт побери.

«Ты не можешь быть в этом уверен, — настаивал РИ. — Потому что ни в чем нельзя быть уверенным. Продолжай то, что ты начал до установки барьера. Троблум, Оскар Монро сейчас находится на Виотии, и он достоин твоего доверия. Он пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы ты родился и жил».

— Не могу. Как только я высунусь на поверхность, меня убьют. Это–то ты понимаешь? Кэт сразу же набросится на меня и будет убивать меня снова и снова.

«Тогда не высовывайся. Просто свяжись с Паулой или Оскаром, да и я с радостью поговорю с тобой о принципах работы Стаи».

— Я тебе не верю. Я даже не знаю, что ты такое.

«Троблум, тебе необходимо решить, во что ты веришь. А до тех пор покоя тебе не видать».

— Да, конечно. Как скажешь.

«Хорошо. Я прошу тебя подумать еще об одном».

— Что еще? — ворчливо спросил Троблум.

«Как бы в такой ситуации поступил Марк Вернон?»

Пульсирующий клубок линий сжался и исчез. Юз–дубль доложил Троблуму, что РИ разорвал контакт.

— Пошел он к черту, — буркнул Троблум, глядя в пустоту над креслом.

— Как жаль, — заговорила Катриона. — Он не должен был так с тобой разговаривать.

В ответ он только раздраженно махнул рукой, надеясь, что она заткнется. «Марк Вернон». Его далекий предок. Человек, который запустил квантовую ракету, что позволило восстановить барьер вокруг Альфы Дайсона и выиграть войну. Популярные исторические очерки зачастую пропускали этот факт, приписывая все заслуги Оззи. Настоящий герой. Тот, кого Троблум уважал больше, чем кого бы то ни было.

«Глупые психологические трюки, — с раздражением подумал он. — Как будто на меня это подействует».

Троблум взял чашку с кофе, но только поморщился, обнаружив, что напиток давно остыл. Он приказал кулинарному комплексу приготовить еще одну порцию.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросила Катриона.

— Ничего, — сказал он. — Мне уже все равно. Сквозь барьер не пробиться. Ну почему они не могут с этим смириться?

Она улыбнулась и села на пол рядом с его креслом. Изящные пальчики погладили его лицо.

— Значит, остались только ты и я. Нам будет хорошо. Я никогда тебя не подведу.

— Ага.

Он не мог удержаться, чтобы не проверить навигационные решения интел–центра. Вспомогательные подпрограммы вытащили дисплей из области экзо–зрения в первичную зрительную зону и прочертили яркую оранжевую линию.

Расстояние от «Искупления Меллани» до Виотии составляло сто тридцать световых лет и быстро сокращалось.


Корабль Экспедитора в скрытном режиме вышел из гиперпространства в десяти а. е. от голубого карлика Альфа Льва, ярко выделяющегося на темном фоне космоса. С противоположной стороны от корабля находилась Августа, когда–то считавшаяся самым могущественным из миров Большой Дюжины. На ней была расположена опорная база Космического компрессионного транспорта (ККТ), и червоточины соединяли планету с десятками других миров; кроме того, здесь были сосредоточены основные финансовые и индустриальные потоки, что обеспечивало Августе ключевую позицию в Содружестве первой эпохи. Даже после возникновения АНС и общества Высших сеть червоточин не только сохранялась, но и продолжала совершенствоваться, что обеспечивало стратегическое влияние на большинство Внешних миров. Не удивительно, что орбиту планеты охраняли восемь кораблей класса «Река» и два судна класса «Столица», система планетарной обороны была приведена в состояние боевой готовности, а над генераторами червоточин, транзитными станциями и мегагородом поднялись купола мощных силовых полей.

Экспедитор выждал три минуты, чтобы убедиться, что его корабль не засекли никакие сенсоры, а затем дал команду лететь к Близнецам Лео. Так назывались компаньоны Альфы Льва: Мини–Лео, оранжевый карлик, и вращающийся вокруг него Микро–Лео, красный карлик. В результате пассивного сканирования обнаружилось кое–что еще. Вокруг Близнецов вращался продолговатый астероид эллиптической формы. При диаметре более сотни миль его вполне можно было считать спутником. Экспедитор почти не сомневался, что предмет имел искусственное происхождение, об этом свидетельствовала слишком правильная цилиндрическая форма. И не только. Согласно информации с сенсоров, астероид довольно быстро вращался вокруг своей оси, но никаких биений не наблюдалось, что для природного объекта было невероятно. Кроме того, сенсоры зарегистрировали излучение в инфракрасном диапазоне: темная неровная поверхность выделяла больше тепла, чем освещающие ее малые звезды. И когда анализ массы показал, что астероид пустотелый, Экспедитор ничуть не удивился.

Он подключился к секретному каналу связи с «администратором».

— Я на месте.

«Я знаю. И ты не один. За тобой прилетел кто–то еще».

— Что?

«Еще один корабль, и тоже с ультрадвигателем. У вас обоих великолепная маскировка, но мои сенсоры лучше».

— Ох, прокляни меня Оззи.

«Не беспокойся об этом. Держись, сейчас я втащу тебя внутрь».

От странного астероида протянулась т-сфера, и корабль телепортировался внутрь. Экспедитор спустился из шлюза и вышел из–под корабля. Он сделал полный оборот, осматриваясь по сторонам, поднял голову и восхищенно свистнул. Пространство внутри астероида тянулось примерно на восемьдесят миль. В семи милях над ним вдоль всей оси проходила какая–то опорная система, почти невидимая из–за сияния, излучаемого кольцевыми источниками солнечного света. Еще в семи милях выше картина завершалась дымчатой панорамой лугов и озер и величественных горных вершин со снежными шапками и великолепными водопадами. Именно эта картина была видна за окном детской комнаты Джастины и вызывала странное ощущение полной дезориентации. Он тряхнул головой, словно вышедшая из воды собака, и крепко зажмурился.

— Не беспокойся, так чувствует себя каждый, кто здесь оказался.

Экспедитор открыл глаза. Перед ним стоял человек в черной рубашке и брюках. Его кожа отливала полированным золотом.

— Гор Бурнелли, — произнес Экспедитор. — Мне надо было сразу догадаться. Но я не ожидал, что ты еще используешь физическое тело.

Гор пожал плечами.

— Будь мои действия предсказуемыми, мы бы оказались глубоко в дерьме.

— А ты считаешь, этого еще не произошло?

— Глубина погружения может быть разной. Мы еще не утонули окончательно, есть время выбраться.

— Как?

— Пойдем, сынок, нам надо поговорить.

Гор повернулся и зашагал прочь, так что Экспедитору ничего не оставалось, как последовать за ним. Неподалеку от корабля показалось скромное бунгало из белого сухого коралла, почти скрытое в складках равнинного рельефа. Его крыша была покрыта серой шиферной плиткой, какую применяли в строительстве еще до первой эпохи Содружества; ее выступающие далеко за стены края образовывали открытую веранду вокруг всего дома. На широкой лужайке возвышались древние кедры. Таких больших деревьев Экспедитору видеть еще не приходилось: их стволы у основания были едва ли не такого же размера, как сам дом.

— Это твой дом? — спросил Экспедитор.

Он слышал о феноменальном богатстве семьи Бурнелли, но цену подобного искусственного мира трудно было даже представить, тем более что астероид, как он подозревал, создавался в первую эпоху Содружества, задолго до образования АНС и появления технологий репликаторов.

— Нет, что ты, — проворчал Гор. — Я просто присматриваю за домом своего старинного друга.

— А ты разве не состоишь в АНС?

— Состою. — Гор опустился в большое деревянное кресло с белыми подушками и жестом предложил Экспедитору занять место напротив. — Я просто несколько дней отсутствовал. Я уже забыл, насколько бесполезны эти проклятые тела из плоти. Их нервной системы едва хватает на то, чтобы передвигать ноги, не говоря уж о таких сложностях, как завязывание шнурков. Чтобы как–то продолжить мыслительный процесс, пришлось подключиться к связи между домом и РИ, а его программы уже не такие современные и резвые, какими казались раньше.

Экспедитор осторожно присел в кресло.

— Это ради Джастины, да?

Гор провел рукой по светлым вьющимся волосам.

— Никак не можешь освоиться? Конечно, ради Джастины. Как еще мне ощущать ее сны? В миллионе километров над астероидом я запустил на орбиту пять гигантских узлов восприятия. Образованная ими Гея–сфера действует как огромный улавливатель снов. Образно говоря.

— Но как ты можешь быть уверен, что даже с таким оборудованием видишь именно ее сны?

— Мы же одна семья. Это единственно приемлемая теория, объясняющая связь.

— Значит, ты просто попробовал?

Экспедитор сознавал, что вопрос довольно рискованный и что в его голосе прозвучала изрядная доля скептицизма.

Золотое лицо Гора нахмурилось.

— Прежде чем делать предположения, надо хорошенько подумать, мой мальчик, — проворчал он. — Проклятье, что мы натворили с этим обществом Высших? Вам же не к чему стремиться, просто жалко смотреть.

— Ну, об Иланте я бы такого не сказал, — заметил Экспедитор. — Не правда ли?

— А, так у тебя еще есть кое–какой запал. Хорошо. А я боялся, что придется иметь дело с бесхарактерным оболтусом, которому без заполненных протоколов даже на горшок не сходить.

— Благодарю. Значит, ты тоже сторонник фракции Консерваторов?

Гор с довольным видом усмехнулся.

— Если тебе так нравится, то да.

— А что может быть еще?

— Сынок, я не пытался тебя обманывать. Я действительно администратор фракции. И оставался им на протяжении многих веков. Знаешь, как устроены политические движения? Лидеры ведут их к какой–то цели, и если всё делают правильно, то получают послушное стадо. И кто только мог назвать это демократией?

— Но… — Экспедитора шокировали его слова. — Такой и должна быть демократия, все фракции АНС основаны на демократических принципах.

— Если это считать демократией, пусть будет по–твоему, но есть и другие мнения. А ты присутствовал на первой конференции комитета фракции Консерваторов, когда я написал хартию в соответствии с нашими основными идеалами? Нет. И знаешь почему? Потому что не было никакой конференции, и хартии тоже нет, вы все просто делаете то, что я скажу. Консервативная фракция — это просто принципы, которых ты придерживаешься. И они довольно популярны. Нам не требуется никаких дискуссий и прочей политической чепухи. Если какая–то другая фракция своими действиями противоречит принципам АНС или грозит неприятностями Содружеству, я использую нашу фракцию в качестве механизма, чтобы ее осадить. Или ты считаешь, что Протекторат появился сам по себе, чтобы защитить Внешние миры от Высших–радикалов? С чего они начинали? Кто им платил, кто оценивал степень угрозы? Да если на то пошло, откуда взялись сами радикалы? Вряд ли их можно считать естественным проявлением философии Высших, как ты думаешь?

— Ох, Оззи, — простонал Экспедитор.

— Так что можешь не беспокоиться, фракция Консерваторов жива и продолжает бороться. Точно так же, как и Ускорители под просвещенным руководством Иланты. Не думаешь же ты, что они все согласились похоронить себя, пока она слетает в Бездну ради счастливого будущего?

— Проклятье.

Простые ответы должны были бы принести облегчение, но Экспедитору только стало еще хуже. Хуже от сознания, что им манипулируют. Хуже от нагромождений лжи. И еще он чувствовал стыд за то, что все это воспринимал как должное. Как и многие другие.

— Что же теперь делать? — с досадой спросил он. — Ты говорил, что у тебя есть план.

— Как ты его назвал? — спросил Гор, поднимаясь вслед за ним в рубку корабля.

— Что? — рассеянно переспросил Экспедитор.

Интел–центр почему–то не реагировал на введенный код.

— Как ты назвал корабль?

— Никак. Я даже не думал об этом. Интел–центр неисправен.

— Никаких неисправностей, — возразил Гор.

Из пола поднялось кресло–ракушка; его поверхность быстро окрасилась в коричневато–оранжевый цвет и приобрела текстуру рыхлой джутовой мешковины. Стены рубки стали небесно–голубыми. По закругляющимся плоскостям затейливым узором протянулись черные линии. Сверху спустился хрустальный светильник, а пол приобрел вид дубового паркета.

— В конце концов, это мой корабль, спроектированный и построенный фракцией Консерваторов. В былое время я бы еще добавил, что сам за него заплатил.

— Но в таком случае… — начал Экспедитор и едва удержался, чтобы не спросить, зачем он тут нужен.

Но это было бы слишком унизительно.

— Сынок, ты по–прежнему хочешь сидеть и ждать или все же отправиться в погоню за агентами Ускорителей? Не стесняйся! Я тебя пойму. На этом астероиде имеется генератор червоточин, способный перебросить тебя в любой из Внутренних миров. Я даже могу снабдить тебя реально опасным оборудованием и контактами еще нескольких агентов, которые рвутся в драку. Но я уверен, что мой замысел сулит больше шансов для нашей расы. И потом — мне может потребоваться помощь. Решать тебе.

Экспедитор опустился в свое кресло, ставшее ярко–пурпурным.

— Ладно. Я с тобой.

— Отличный парень. Я дал ему имя «Последний бросок». Достаточно благозвучно и в то же время гордо, как ты считаешь?

— Как тебе угодно.


Астероид стал для Мария полным сюрпризом. Он оказался пустотелым, но при этом не был кораблем райелей. Более того, ни о чем подобном в архивах Содружества не упоминалось, хотя Марий имел доступ к самым удаленным хранилищам памяти унисферы. Сперва он подумал о тайной базе Консерваторов, но быстро отказался от этой мысли. Подобное сооружение требовало грандиозных усилий, и его не удалось бы создать втайне от всех в непосредственной близости от Августы. А значит, оно было довольно древним.

«Вероятно, астероид принадлежит Найджелу или Оззи, — решила Иланта. — Логичное предположение, если учесть близость Августы».

— Гор принадлежит к той же эпохе, что и они, — сказал Марий. — Превосходное убежище, если он решил вернуться в физическое тело.

«Он так и сделал. И это лишь еще одно подтверждение. Такой геометрии ландшафта, как в его сне, больше нигде нет. Должна признать, я такого не ожидала. Надо было нейтрализовать его внутри барьера».

— У него есть единственный корабль с ультрадвигателем и Экспедитор в качестве партнера. Ни малейшей угрозы для нас. Мы уже знаем, что у них нет никакого оружия, способного нанести вред Кораблю.

«И тем не менее он там. Третий Сновидец все еще на свободе, а его дочь уже в Бездне, готова выполнить его поручения, тогда как Араминта скрылась на тропах сильфенов».

Марий присмотрелся к изображению астероида, получаемому с сенсоров. Темное пятно в полумиллионе километров от него едва заметно мерцало темно–красными искрами в лучах Близнецов.

— Я могу уничтожить его хоть сию минуту. Вокруг него нет даже силового поля.

«Зато есть телепорт–сфера. Мы понятия не имеем, какие там системы, но раз уж астероид оставался нетронутым тысячу лет, значит, защита у него есть. Если твоя атака будет неудачной, мы потеряем преимущество. Пока не найдем Араминту, я хочу знать все о возможностях Гора и его сообщников».

В экзо–зрении Мария вспыхнула еще одна иконка. Где–то поблизости открылась червоточина. Сенсоры зафиксировали поток экзотической энергии, протянувшийся на миллион километров от астероида. Червоточина почти сразу же исчезла, но вскоре появилась снова, с выходом в другой точке, но тоже в миллионе километров от астероида.

— Он там что–то собирает, — сказал Марий.

Теперь, зная координаты, он направил сенсоры на орбиту с высотой миллион километров. В результате поисков было обнаружено три предмета. Червоточина подобрала их один за другим. Затем телепорт–сфера снова развернулась, и снаружи астероида материализовался корабль Экспедитора, который сразу же нырнул в гиперпространство.

«Следуй за ним, — приказала Иланта. — Выясни, что он задумал».


После сбора орбитальных узлов восприятия Гор уложил их в грузовой отсек и телепортировал «Последний бросок» из астероида. Экспедитор, затаив дыхание, ждал, как отреагирует на их появление неизвестный корабль.

— Это, скорее всего, Марий, — предположил он.

— Весьма вероятно, — согласился Гор. — Следовательно, Иланте известно о том, что я опять в игре. Ей наверняка захочется узнать о моих планах. Больше они пока ничего предпринимать не станут. А когда поймут, в чем дело, будет уже поздно.

— А в чем же заключается твой план?

— У меня был очень хороший план, но он требовал, чтобы Иниго по моей просьбе направился в Бездну. Этого не случилось, и теперь, чтобы собрать все воедино, придется импровизировать.

— Не хочешь же ты сказать, что мы отправимся в Бездну? — испуганно воскликнул Экспедитор.

Он вдруг понял, что Джастина могла бы попросить Небесного Властителя открыть границу для Гора.

— Нет. Мы направимся в другое место. Теперь Галактике остается надеяться лишь на то, что мы раз и навсегда уничтожим Бездну.

— Мы?

— Ты и я, сынок. Больше никого нет. Мы ведь с тобой уже выяснили, что не стоит надеяться на политиков.

— Во имя Оззи, как же мы это сделаем? Райели с целой армадой кораблей за миллион лет не смогли ничего добиться, а наш Флот по сравнению с ними — горстка средневековых парусников.

Он начинал опасаться, что разрыв с АНС повредил базовые мыслительные системы Гора.

— Я не говорил, что мы ее закроем, я сказал «уничтожим». Силой этого не добиться, так что придется предложить ей альтернативу.

— Кому?

— Бездне.

— Альтернативу чего?

— Ее нынешнего состояния.

— Как это?

Он уже с трудом удерживался от крика.

— Она остановилась. Неизвестно, ради чего она задумывалась, но это не сработало. Бездна прекратила развитие миллионы, а может, и миллиарды лет назад. Она просто торчит там и поглощает мысли и материю, она стала бесполезной и очень опасной. Мы должны снова запустить эволюционный процесс, и не важно, понравится ей это или нет.

— А я думал, ту же цель провозгласила Иланта со своей фракцией.

— Послушай, сынок, я понимаю, что у тебя добрые намерения и ты расстроен разлукой со своей семьей, но перестань меня дразнить. Я уже два столетия воюю с этой ведьмой. Я не знаю, что собой представляет ее инверсионное ядро, но можешь мне поверить, оно не имеет ни малейшего отношения к слиянию фракции Ускорителей с Ядром Бездны и переходом к постфизическому состоянию. Это ее собственное средство достижения божественности, отчего никому лучше не будет.

— Но ты не можешь этого знать.

— Знаю, потому что для достижения постфизического статуса есть более простые пути, чем такое безумие.

— Например?

— Если ты еще не созрел до того, чтобы осуществить восхождение самостоятельно, воспользуйся механизмами других рас. В большинстве случаев, о которых нам известно, после перехода на постфизический уровень материальное оборудование сохранялось. Так что остается только включить его, перезагрузить и нажать кнопку «Пуск». Бац, и ты уже полубог.

— Но позволит ли это АНС? И как насчет тех, кто перейдет к постфизическому уровню?

— Им будет плевать на АНС. Если ты сядешь на корабль и выйдешь за пределы Содружества, юрисдикция АНС закончится, по крайней мере технически. А это проклятое паломничество спутало все карты. Спор насчет вмешательства накануне моего ухода разгорелся немалый.

— Так почему же никто до сих пор этим не воспользовался?

— А почему ты так считаешь? В том–то и дело. Постфизические сущности после восхождения здесь не болтаются. Во всяком случае, нам о них ничего не известно. Да, такой шаг потребовал бы массу усилий, и на восстановление приспособлений может уйти целое столетие, но это осуществимо. И намного легче, чем манипулировать Воплощенным Сном, захватывать в плен АНС и создавать инверсионное ядро.

— Так что же задумала Иланта?

Гор развел руками и пожал плечами.

— Вопрос на миллион долларов, сынок.

— Ох, черт.

— Добро пожаловать в клуб параноиков — минимальный вступительный взнос во всей Вселенной и членство навеки.

— Куда же мы направляемся?

— В домашний мир аномийцев.

— Почему?

— Потому что они успешно перешли к постфизическому статусу и оставили после себя все оборудование.

ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ СОН ИНИГО

Эдеард покинул кабинет мэра, стараясь не выдать своего раздражения.

Даже после многих десятилетий жизни в Маккатране он не научился скрывать свои мысли так хорошо, как уроженцы города. Спор возник по довольно незначительному вопросу, и от этого он чувствовал себя только еще хуже. Но мэр Трэвал остался непреклонным: сертификаты владельцев скота не будут учитывать поголовье овец и свиней. Документы вот уже много столетий выдавались только на крупный скот, и мэр настаивал, что такой обычай всех устраивает. Если в провинциях участились кражи овец, это не касается города, и не их дело — навязывать властям провинций лишнюю бумажную работу. Пусть губернаторы увеличивают численность шерифов, а надзирателей на рынках заставят работать внимательнее.

Эдеард закрыл за собой двери и вдохнул побольше воздуха, стараясь успокоиться. Чей–то мощный про–взгляд прошелся по нему, так что на руках зашевелились волосы. Как и всегда, это длилось одно мгновение, и наблюдатель не дал возможности Эдеарду воспользоваться своим провзглядом, чтобы выяснить, где он находится.

Кто бы это ни был, наблюдение за Эдеардом велось уже два года и с каждым разом становилось все смелее. А в последнее время он ощущал навязчивое внимание уже каждую неделю. Оно раздражало его тем сильнее, что он ничего не мог предпринять и не успевал хотя бы мельком увидеть наблюдателя в его или ее собственном доме. До сих пор это ему не удавалось, хотя он и подозревал, что какие–нибудь молодые негодники просто проверяют, нет ли его поблизости, чтобы без помех заняться своими каверзами. Аргиан от своих осведомителей ничего не слышал ни о подростках с необычайными способностями, ни о тех, кто стал свидетелем их проявления. Поэтому Эдеарду ничего не оставалось, как продолжать выжидать: когда–нибудь они допустят оплошность и вот тогда поймут, за что его называют Идущим–по–Воде.

На потолке Лилиала–холла яростный шторм сбивал тучи в плотные комки, полностью закрывая Браслет Гикона. «Три недели, и все. До следующих выборов осталось только три недели». Не то чтобы он надеялся на поражение Трэвала или хотя бы желал этого. Жизнь в Маккатране и провинциях шла неплохо, и в немалой степени благодаря именно Трэвалу, надежному и порядочному мэру, укрепляющему все, чего за свои беспрецедентные шесть сроков достиг Финитан. Ему недоставало только реального взгляда на мир. Отсюда и нежелание расширить учет скота. Фермеры годами жаловались на кражи, и число их продолжало расти. Закупщикам на городских скотобойнях недоставало разборчивости, чтобы смотреть, у кого они закупают животных, и такая удручающая «гибкость» была характерна для многих крупных городов и столиц провинций. А расширение зоны действия сертификатов могло помочь, но обсуждение проблемы давалось трудно. Как всегда, основная тяжесть ложилась на плечи констеблей и шерифов, которым приходилось разбираться с кражами. Эдеард не без иронии отметил, что этого следовало ожидать. Двадцать лет назад людей беспокоила собственная безопасность и бандиты на дорогах, а теперь они переживают из–за кражи овец.

Но через три недели, если все пройдет хорошо, он наконец сможет выйти из комитета по делам организованной преступности при Высшем Совете, созданного Финитаном. За два с половиной десятилетия эта организация достигла всех целей, поставленных Эдеардом. Они начали с того, что вылавливали оставшихся членов банд, которых в городе набралась не одна сотня. После изгнания лидеров и избрания Финитана мэром бандиты занялись своими привычными делами, словно ничего и не произошло. Они больше не были организованы, как во времена Буата и Иварла, но Ранали и ее сообщники играли большую роль в преступном мире Маккатрана. Разобщенность бандитов привела к тому, что констеблям приходилось следить за каждым по отдельности, чтобы поймать на месте преступления. Потом начиналось судебное разбирательство, но зачастую дела были настолько мелкими, что влекли за собой не заключение, а штраф, но сроки обычно не превышали нескольких месяцев, что не решало проблемы.

В качестве альтернативы штрафам и заключению Эдеард и Финитан разработали схему реабилитации, предусматривающую для осужденных общественные работы наравне с командами из ген–форм. Оба они были уверены, что это необходимо, чтобы разорвать порочный круг нищеты и преступности. Введение схемы потребовало колоссальных усилий и политической борьбы в Высшем Совете, и Финитану почти весть второй срок пришлось работать только над этой проблемой. Мастеров гильдий убедили брать мелких преступников на испытательный срок в качестве подмастерьев, чтобы у них появилась хоть какая–нибудь перспектива. Уровень физической преступности в городе стал медленно, но неуклонно снижаться.

Но оставался и другой слой недовольных. Со временем Эдеард покончил и с остатками движения «Единый народ», что оказалось намного труднее. Этих людей не за что было привлечь к суду или обязать проходить программу реабилитации, так что он действовал по–другому. У сторонников «Единого народа» участились неудачи в бизнесе, банки отказывали им в ссудах, а положение в обществе — что очень важно для членов благородных семейств — страдало из–за многочисленных слухов и сплетен, в результате чего их не принимали в клубах и не приглашали на светские мероприятия. Если не действовали методы такого рода, оставалось еще формальное расследование со стороны налоговой гильдии. За прошедшие годы многие из этих людей просто покинули Маккатран, а Эдеард проследил, чтобы они равномерно расселялись по провинциям и не поддерживали тесных контактов друг с другом.

После этого остались только благородные семейства, которым комитету, строго говоря, нечего было предъявить. Их влияние обусловливалось богатством, охраняемым искусно и ревностно. Финитан без особой огласки увеличил численность гильдии клерков, а Эдеард позаботился об устранении самых коррумпированных ее членов. Налоговые сборы в городскую казну значительно возросли. Но полная ревизия деятельности благородных семейств и крупных торговцев требовала демократизации общества, что могло растянуться на всю жизнь Эдеарда, хотя основные пороки уже удалось устранить.

И вот через три недели жители Маккатрана будут голосовать за кандидатуру Эдеарда на пост главного констебля. «Помилуй, Заступница!» В каждом новом преступлении все жители Маккатрана, особенно члены благородных семейств, видели признаки какого–то разрушительного, почти революционного заговора. Таков был неизбежный результат успеха констеблей и созданного Эдеардом комитета, сумевших значительно снизить уровень преступности не только в самом городе, но и по всей равнине Игуру. Теперь заслуживающим внимания становилось любое преступление, от недопоставки ящика овощей в лавку до кражи плаща из Дворца Оперы. Все случаи приписывались организованным преступникам, и потому в каждом расследовании требовалось личное руководство Идущего–по–Воде.

«Три недели, — думал он, проходя по Лилиала–холлу. — И тогда я сумею покончить с этим проклятым Заступницей мусором. Три недели. А если проиграю выборы, мне могут предложить и отставку». Этим предположением он не делился ни с кем, даже с Кристабель, хотя сам не раз об этом задумывался. Все правильно, ведь работы у специального комитета в последнее время было не очень много. Штат констеблей по сравнению с составом пятнадцатилетней давности уменьшился почти в четыре раза, а большинство оставшихся временно были переведены в столицы провинций или корпели над делами, тянувшимися не один год.

«Так или иначе, комитет пора закрывать. Я должен заняться чем–то другим».

Яростный ураган над его головой раскручивался все быстрее и быстрее. Спиральные завитки туч стремительно темнели и сгущались. Сначала он не смог рассмотреть его центр, это было лишь еще одно темное пятно. Затем посреди него вспыхнула звезда, и Эдеард остановился, завороженный зрелищем. Центр бури постепенно расчистился, открыв клочок звездного неба. Такой картины на потолке он не припоминал, хотя за последние годы проходил здесь довольно часто. Тучи стремительно разбегались, открывая в небесной высоте отчетливое мерцание звездных туманностей Бездны. Вскоре показался и Браслет Гикона, все пять его малых планет распределились по потолку и засияли так ярко, как не сияли никогда прежде. Близнецы Марса, словно два злобных красных глаза, по–прежнему совершенно одинаковые. Вили, самая яркая из пятерки, полностью закрытая ледяным панцирем, отражающим солнечный свет сквозь разреженную атмосферу. Алаккад, мертвая черная скала, словно пульсирующими венами пронизанная оранжевыми потоками лавы. И, наконец, Рурт, безвоздушная пустыня, за миллионы лет покрывшаяся бесчисленными кратерами от падения комет и астероидов.

Эдеард восхищенно замер, глядя на великолепную панораму, неожиданно представшую перед ним во всех красочных деталях. Он провел немало времени, разглядывая каждый из малых миров Браслета. Он давно уже не смотрел в небо через телескоп — несколько десятков лет, с тех пор как обосновался в Маккатране. И теперь, внимательно рассматривая устоявшийся квинтет планет, заметил, что среди них появилось что–то еще. Рядом с Алаккадом засиял бледный радужный огонек.

— Что там такое? — озадаченно пробормотал он.

Это не могла быть туманность — слишком маленькое пятнышко, слишком устойчивое свечение. Кроме того, потолок показывал ему весь Браслет, а значит, пятно находилось поблизости от Кверенции. Хвоста у него не было, значит, это не комета. То есть…

Эдеард, словно молясь, упал на колени и обратил вверх восторженный взгляд.

— Милостивая Заступница!

Он никогда его не видел, никогда не представлял себе, как это будет выглядеть. Но все равно точно знал, что он видит.


Эдеард еще раз заглянул в телескоп, предварительно удостоверившись в правильности настроек. Он понятия не имел, почему линзы располагались посередине большой латунной трубы. Астроном, у которого он покупал прибор, говорил что–то о фокусном расстоянии увеличительных стекол, но для Эдеарда его слова не имели никакого смысла. Устройство работало, и это все, что ему было нужно. Полдня он потратил на то, чтобы установить его в оранжерее напротив кабинета, где Кристабель держала все бумаги по управлению поместьями. К этому времени о новом увлечении Идущего–по–Воде успели узнать все обитатели особняка, вплоть до третьего этажа, не говоря уже об астрономах Маккатрана, быстро распространивших новые слухи. Еще немного, и в курсе будет весь город. И тогда его жизнь снова может стать интересной.

«Вот в чем для меня и заключается истинная проблема в этом мире. Все чертовски правильно и аккуратно».

Он выпрямился, потянулся, снимая напряжение в мышцах, и окинул про–взглядом окутанный сумерками город. Кто–то за ним наблюдает. Но не тот скрытный незнакомец, его оттенок мыслей он уже давно выучил. Про–взгляд Эдеарда протянулся к району Мико и тому самому четырехэтажному дому, выходившему фасадом на Верхний концевой канал, к его окнам, откуда на улицу проливался слабый голубоватый свет.

«Привет, Эдеард», — получил он телепатический посыл Ранали.

Она стояла в своем кабинете, ранее принадлежавшем Буату и Иварлу. Эдеард обратился непосредственно к восприятию города и увидел, что на Ранали длинное шелковое вечернее платье с расклешенными рукавами. В волосах и на шее у нее сверкали драгоценные камни. Вместе с ней в комнате были еще две девушки, похожие на младших дочерей из благородных семейств, каких она часто вовлекала в свои династические схемы. Во всяком случае, их платья наверняка стоили больше, чем у девиц на нижнем этаже, а их восхищение Ранали нельзя было не заметить. Кроме них присутствовал темноволосый парень лет двадцати, одетый в одни только шорты. Высокомерный вид выдавал в нем аристократа. Ранали не часто приглашала к себе подобных посетителей, но и уникальным этот случай назвать было нельзя.

Эдеард вздохнул, глядя на троицу. Врываться с отрядом констеблей, чтобы освободить невинных жертв из ее капкана, было бесполезно, такую ошибку он уже совершал. Дело кончилось так плохо, что пришлось возвращаться в прошлое.

Избавить Маккатран от Ранали можно было только одним способом, но он на это не пойдет. Как она нередко говорила, подобный поступок опустил бы его на один уровень с ней. Эдеарду оставалось только смириться и постараться помешать ей законными методами.

Вдобавок ко всем исходящим от нее неприятностям Ранали прекрасно сохранилась — благодаря своим связям с Хоньо, как считал Эдеард. Ее кожа до сих пор оставалась гладкой и без единой морщинки, а рождение четырех детей никак не отразилось на стройной фигуре. Чтобы догадаться о ее истинном возрасте и мастерстве, надо было подойти к ней вплотную и заглянуть в гипнотизирующие глаза, чего Эдеард избегал, как только мог.

«Добрый вечер», — бесстрастно ответил он.

«Интересная у тебя появилась игрушка».

«Твое внимание мне, как всегда, очень лестно».

«Зачем тебе понадобился телескоп?»

«Чтобы увидеть приближающийся конец твоего мира».

«Как остроумно. Я ведь все равно узнаю».

«Конечно, узнаешь. Через несколько дней я сам объявлю об этом во всеуслышание».

«Очень интересно. Мне в тебе всегда нравилась способность делать мир интереснее».

«Кто твои новые друзья?»

Ранали с улыбкой оглянулась на молодых людей.

«Приходи, присоединяйся к нам, и все узнаешь».

Она подала сигнал девушкам, и те немедленно начали ласкать и целовать парня.

«Нет, благодарю».

«Все еще сдерживаешь свою истинную сущность? Это печально».

«Знаешь, мое объявление тебя вряд ли порадует. Я намерен помочь даже самым слабовольным людям отвернуться от твоего образа жизни».

«Что–то ты сегодня очень расстроен. Неужели сертификаты на скот так важны?»

Каждый раз. Она умудрялась добиться этого каждый раз. Эдеард сжал зубы, стараясь сдержать свой гнев.

— Ну, хотя бы рынок скота ты еще не прибрала к рукам, — бросил он.

Это было мелочно, но…

«Бедняжка Эдеард, столько лет прошло, а ты все еще завидуешь мне. Ты ведь не ожидал, что я добьюсь такого успеха, да?»

На эту наживку он не клюнул. Но деловые способности Ранали действительно поражали его. В отличие от предыдущих хозяев «Дома голубых лепестков», просто проматывавших деньги, она широко инвестировала в различные отрасли. К сегодняшнему дню Ранали стала владелицей двух с лишним дюжин полностью законных заведений и приобрела немалый вес в совете Коммерческой палаты Маккатрана. Теперь она никак не зависела от одряхлевшего и ослабевшего семейства Гилморн. Он, безусловно, знал, что она применяет свой зловещий дар влияния, чтобы заключать выгодные сделки и устранять соперников, но доказать этого не мог. Кроме того, она тщательно позаботилась о браках своих детей и тем самым приобрела еще большее могущество.

«Таков Маккатран, — ответил он. — Равные возможности для всех».

Ранали тряхнула головой, давая понять, что спор ей надоел.

«Нет, Эдеард. Не так. Не все рождаются равными. Ты достиг своего положения благодаря своей силе, как я и предвидела. А я добилась успеха благодаря своей силе, и тебя это возмущает».

«Так ты признаешь, что ради богатства пользовалась незаконными приемами?»

«А ты законно завоевал свою должность? Где мой отец, Эдеард? Где Овейн? Почему их исчезновение никем не расследовалось?»

«А расследование должно коснуться и их деятельности?»

«А будет ли оно беспристрастным?»

Она подняла руки и сняла заколки, распустив волосы.

«Ты и сама не хочешь».

«Нет, — согласилась она. — Прошлое принадлежит прошлому. С этим покончено. Я смотрю в будущее. Как и всегда».

Она равнодушным взглядом окинула молодых людей. Возбужденные девушки уже стянули с парня шорты и, заливаясь смехом, повалили его на широкий диван.

Эдеард с отвращением заметил, с каким благоговейным восхищением парень смотрит на подошедшую к дивану Ранали. «Слишком много воспоминаний».

«Зачем ты это делаешь? — спросил он. — Ты уже многого достигла».

Губы Ранали дрогнули в торжествующей усмешке.

«Но ты достиг большего».

«Ох, ради Заступницы!»

«Не хочешь развлечься сегодня ночью? Вспомнить, как это было? Как много ты потерял?»

«Спокойной ночи», — брезгливо ответил он.

«Подожди».

Она отвернулась от дивана.

«Ранали…»

«У меня есть кое–какие новости для тебя. Она к тебе с этим ни за что не придет».

«Что еще?» — спросил он, хотя с замиранием сердца уже понял, о ком говорит Ранали. Она никогда не поддразнивала его впустую, но каждый раз каким–то образом сообщала об очередном несчастье.

«Винтико провел вчерашний день в участке констеблей Беллиса, отвечая на весьма неприятные вопросы, — сказала она. — Странно, что ты об этом еще не знаешь. Очевидно, его задержали на ночь, чтобы завтра предъявить официальное обвинение».

«О Заступница», — простонал Эдеард.

Винтико, старший сын Салраны, считался самым никчемным бездельником во всем Маккатране. Его отцом был Тукал, брат Ранали. Узнав об этом унизительном союзе, Эдеард понял, что мир между ним и Ранали невозможен и война продлится до самой смерти одного из них.

«Что на этот раз?» — в отчаянии спросил он.

«Как мне показалось, он ошибся в выборе деловых партнеров. Какая–то неудачная сделка и огромный долг солидным торговцам. Они очень серьезно относятся к подобным вещам. Особенно сейчас, когда в городе появилась сильная власть. В конце концов, закон и порядок превыше всего».

«Я ничем не могу помочь».

«Понимаю. У тебя свои критерии. Но заключение в Трампелло разобьет сердце его матери и еще может разрушить ее помолвку. Лишить ее единственного хрупкого шанса на семейное счастье. Я упомянула об этом только потому, что мы родственники».

«В таком случае почему бы тебе самой не помочь ему?»

«Если бы я могла. Как раз сейчас у меня нет наличных денег. Все средства вложены в новые предприятия, обеспечивающие будущее моих детей. — Она похотливо улыбнулась и снова отвернулась к дивану. — Ты хочешь наблюдать за нами?»

Эдеард в ярости отвел про–взгляд, но напоследок успел ощутить ее злобную радость.

«Будь ты проклята!» — выплюнул он.

Салрана! Ее имя он не мог даже произнести в особняке Кальверит. На этот счет терпение Кристабель иссякло много лет назад. Он не раз пытался помочь Салране. Он наблюдал и ждал, что ее прошлая сущность со временем проявится снова, что моральный ущерб, нанесенный Ранали, развеется. Ничего подобного. С самого начала ее чары оказались слишком сильными, а его давление — слишком настойчивым, и новые эмоции прочно завладели разумом Салраны. Эдеарда она теперь просто ненавидела.

После долгих лет борьбы он признал свое поражение. Со временем и сама Ранали переключила внимание на более многообещающие занятия. Пять детей, рожденных Салраной от выбранных Ранали мужчин, не проявили никаких особых психических способностей. Поэтому Ранали решила просто–напросто избавиться от нее. В настоящий момент Салрана была помолвлена с Гарнфалом, мастером гильдии плотников, на шестьдесят лет старше нее. Эдеард не сомневался, что Ранали здесь ни при чем и взаимные чувства (если они были) возникли естественным путем. И тут Ранали говорила правду: Салрана получила шанс стать счастливой по–своему.

«Я не могу вмешиваться».

Но он чувствовал себя виноватым перед Салраной. И всегда будет ощущать свою вину. А это подразумевало и определенную ответственность, конца которой не предвидится.

В первый момент он подумал вернуться в прошлое на пару недель и предупредить Винтико о неблагополучной сделке. Но это означало бы еще две недели предвыборной горячки, бесконечных приемов и споров по поводу сертификатов для скота.

Эдеард лишь на миг представил себе все это и застонал. «Невозможно». Он направил телепатическое обращение в один из небольших домов в районе Илонго.

«Фелакс, у меня есть работенка для тебя».


Мысли Кристабель он ощутил, когда она поднялась еще только на шестой этаж. И усмехнулся их оттенку. Она опять была не в духе, и это позабавило его, тем более что собственный гнев уже улегся. Эдеард теперь мог не волноваться: Фелакс умелый и осторожный работник, так что проблема Винтико перестанет иметь значение еще до рассвета. Вряд ли надо было проявлять свою реакцию на нынешнее настроение Кристабель, но открывалась весьма интересная перспектива. Их дети, вероятно, тоже почувствовали настроение матери. В этот вечер никого из них в особняке Кальверит не было — разошлись по клубам или просто решили встретиться с друзьями; отсутствовал даже Ролар вместе со своей женой и детьми. И Эдеард их ничуть не винил.

«Что ты здесь делаешь?» — хлестнул его звенящий от гнева телепатический посыл Кристабель.

«Смотрю на звезды», — спокойно ответил он.

Он заглянул в кабинет сквозь высокие стеклянные двери. Силуэт Кристабель выделялся в дверном проеме на фоне освещенного холла. Отороченный мехом подол парадного официального одеяния поддерживала ее третья рука, а капюшон свободно спадал на плечи. Это позволило Кристабель обе руки упереть в бедра.

Эдеард вспомнил, когда в первый раз увидел ее в такой позе: в тот день, когда Байз в Высшем Совете отказался подписать их брачный договор. Кристабель тогда вылетела из зала заседаний с искаженным яростью лицом. Перепуганные мастера районов вслед за ней выскользнули из Дворца–Сада и быстро разошлись по домам. Даже сам Байз тогда выглядел озабоченным.

— Неплохое занятие накануне выборов, — язвительно бросила Кристабель, проходя в кабинет. — И почему здесь так темно?

— Свет все портит, — ответил он.

— Что?

— Телескоп лучше всего работает в полной темноте. Это имеет какое–то отношение к сокращению зрачка. Свет загрязняет ночь.

— Хоньо тебя побери, Эдеард. У меня реальные проблемы, у тебя свои обязанности, а ты убиваешь время с этой игрушкой для ген–форм.

— Что случилось?

— Что случилось? — Кристабель вышла в оранжерею. Она теперь носила более короткую стрижку, и ее горничные каждое утро старательно укладывали ей волосы. Этим вечером элегантные локоны полностью развились, словно на них подействовало пламя ее гнева. — Этот мелкий кретин, мастер Роньо из Тоселлы, внес уйму поправок в законопроект по торговле. Пять месяцев я старалась провести его через Совет. Пять проклятых Заступницей месяцев! Для провинции Кепсил эти тарифы жизненно необходимы. Можно подумать, у него кто–то украл разум.

— Среди крупных торговцев законопроект никогда не пользовался популярностью.

— Мы достигли равновесия, — резко указала она. — Я же не дура, Эдеард.

— Я такого и не говорил.

— И оставь этот покровительственный тон!

— Я…

Он постарался успокоиться. «После заседаний Совета она всегда такая. И в другие дни тоже часто сердится», — с сожалением признал он.

— Я хочу тебе кое–что показать, — произнес он, не скрывая волнения ни в голосе, ни в мыслях. — Пойдем.

Он подвел ее к телескопу. К этому времени уже совсем стемнело. Внизу перед ними ярким драгоценным камнем, вытянутым к берегу моря Лиот, лежал Маккатран, на фоне ночного неба поднимались подсвеченные оранжевым сиянием силуэты его башен. Темной сетью поблескивали каналы. У подножия особняка, в Главном канале можно было различить гондолы с яркими фонариками, весело качавшимися над водой. Легкий душистый ветерок приносил издалека обрывки песен. Эдеарду никогда не надоедало смотреть на город.

Кристабель наклонилась к окуляру, придерживая третьей рукой край капюшона.

— Что там?

— Скажи, что ты видишь?

— Алаккад, но он не в центре, ты неправильно навел телескоп.

«Теперь в каждом втором ее предложении критика в мой адрес».

— Он правильно установлен, — терпеливо ответил Эдеард.

Он позволил искрам волнения пробиться сквозь мысленный щит.

Кристабель раздраженно вздохнула и снова приникла к окуляру.

— Там что–то… Я не понимаю, похоже на небольшую белую туманность.

— Это не туманность.

Она выпрямилась.

— Эдеард!

— Час назад пятно было на несколько градусов дальше от Алаккада. Оно движется. И можешь не спрашивать, это не комета.

Гнев Кристабель испарился. Она с удивлением посмотрела на Эдеарда, потом снова наклонилась к телескопу.

— Это корабль? Он прилетел из–за границ Бездны, как тот, что принес на Кверенцию Раха и Заступницу?

— Нет. — Он обнял ее и улыбнулся, глядя в озадаченное лицо. — Это Небесный Властитель.


Мэр Трэвал через день устраивал большие приемы, неустанно двигаясь от одного района к другому, чтобы обеспечить поддержку себе и своим сторонникам из числа кандидатов в представители местной власти. В Беллисе для такого случая подходил только Морской Зал. Его вогнутые стены цвета насыщенной лазури и крыша, своей формой напоминавшая столкнувшиеся волны, полностью оправдывали это название. Кроме того, каждую из десяти высоких входных арок украшали необычные пульсирующие фонтаны. Ради торжественного события из зала удалили скамьи, а вместо них расставили столы с закусками, в центре зала играл небольшой оркестр. К подбору гостей организаторы отнеслись не менее тщательно, чем повара — к оформлению великолепных канапе. Пообщаться с самим Трэвалом и его основными союзниками пришли представители всех слоев населения Беллиса, от членов небольших торговых семейств, добивавшихся политического влияния, до лидеров уличных ассоциаций, местных членов гильдий и патриархов древних благородных семейств. Присутствовало и строго ограниченное число «простых рабочих». По своей организации прием ничем не отличался от множества других таких же вечеров, предшествующих каждым выборам. Трэвал и члены Высшего Совета знакомились и разговаривали с максимальным количеством людей, чтобы те могли рассказать своим родным и друзьям, что мэр лишен высокомерия, с пониманием относится к насущным проблемам жителей, обладает чувством юмора и знаком с последними слухами про его соперников и некоторых молодых членов благородных семейств.

Эдеард давно потерял счет подобным торжествам, которых посетил множество за последние сорок лет. Но отчетливо ощущал, что их было слишком много.

— Ладно, ладно, — негромко подбадривала его Кристабель, пока они пробирались под струями воды, обрамлявшими входную арку. — Ты можешь это выдержать.

— Есть огромная разница между «могу» и «хочу», — проворчал он в ответ.

Прибытие Идущего–по–Воде и главы Хакспена не осталось незамеченным, и по залу со скоростью лесного пожара распространились выражавшие надежду улыбки. Эдеард состроил соответствующую мину, для каждого означавшую, что он счастлив присутствовать на торжественном приеме, и удвоил излучаемый энтузиазм. Затем он помог Кристабель освободиться от алой накидки, украшенной топазами, сбросил свой знаменитый черный кожаный плащ и сдал вещи швейцару.

«Интересно, присутствуют ли сегодня здесь заядлые сплетники из Оперного театра? Их ждет обильная жатва».

— Посмотри, Максен и Кансин тоже здесь, — оживился он.

— Ты не должен к ним подходить, пока не поговоришь с дюжиной других гостей, — предупредила его Кристабель. — Если ты заболтаешься с Максеном, это продлится до конца приема.

— Да, дорогая.

Но он все равно довольно усмехнулся, поскольку упрек прозвучал не так жестко, каким он мог бы быть еще совсем недавно. В последние дни, с тех пор как Кристабель увидела Небесного Властителя, она заметно повеселела. «В любом случае, она права. Максен и я — пара древних скучных зануд».

Третья рука больно его ущипнула.

— И даже хуже.

— Да, да, дорогая.

Они улыбнулись друг другу и разошлись. Они давно поняли, что поодиночке легче работать с толпой.

Первым его взял в оборот импортер вина. Энергичный мужчина с молоденькой женой желал наладить связи с провинцией Голспит, где на каких–то удивительных виноградниках производили новые сорта вин. Не переставая говорить, он третьей рукой подхватил бокал с подноса официанта и протянул Эдеарду. Как выяснилось, он гордился тем, что в качестве спонсорской помощи предоставил напитки для сегодняшнего вечера. Эдеард сделал глоток и признал выдающийся вкус вина.

— Если бы вы поговорили со своей красавицей женой насчет убийственных тарифов…

Эдеард пообещал это сделать.

Смешно, но люди все еще считали его главным в их семье.

Потом к нему подошел старшина ассоциации уличных торговцев. Он просто заверил Идущего–по–Воде в своем желании видеть его главным констеблем и то же самое сказал о своих коллегах. Но Эдеард и так всегда старался поддерживать хорошие отношения с ассоциациями.

Следующим собеседником стал мастер гильдии рабочих верфи. Потом член местного Совета: «Меня вдохновил пример вашей жены, я выставила свою кандидатуру и теперь работаю в Совете». Три сына из проживавших в этом районе благородных семейств интересовались его мнением о службе в милиции. Хозяин магазина. Торговый агент по продаже фарфора, пятый сын третьего сына большой купеческой семьи, был необычайно доволен тем, что сумел завести собственное дело и уже наладил связи в провинциях.

— Я член Братства Абрикосового дома, — гордо заявил он Эдеарду.

— Кажется, я что–то слышал о нем, — дипломатично ответил тот.

— Это новое общество для тех, кто не желает жить за счет своих семей. Порядки на Кверенции изменились, и мы хотим самостоятельно воспользоваться новыми возможностями.

— Я очень рад это слышать, — искренне сказал Эдеард.

— Нас, конечно, еще не признают ни гильдии, ни ассоциации. Они просто боятся конкуренции. И Дворец–Сад нас тоже игнорирует, так что мы пока работаем по отдельным контрактам.

— Предоставьте это мне, — заверил его Эдеард. — Я обязательно займусь вашей проблемой.

— Все, чего мы добиваемся, — свободный рынок.

Потом к нему подошел кузнец. За ним — женщина–подмастерье из гильдии эгг–шейперов, чересчур восторженная и слегка пьяная.

Эдеард допивал пятый бокал уже набившего оскомину нового вина, закусывая третьей порцией пряного печенья, как вдруг заметил Джиску и поспешил к ней подойти.

— Ты ведь в числе приглашенных, — сказал он. — Поговори со мной.

— О, бедный папочка. Мама опять затащила тебя на прием?

— Выполняю свою норму.

— Звучит ужасно.

Она понимающе усмехнулась. Джиска была второй из их семи детей, и в ее внешности удачно сочетались красота матери и темные волосы Эдеарда. На прием она пришла в простом платье небесно–голубого цвета с узкой юбкой, что никак не соответствовало требованиям моды в этом сезоне. Но Джиска никогда не стремилась к успеху в высшем обществе Маккатрана, что Эдеарда очень радовало.

— А где же Натран?

— Он просил за него извиниться, но на корабле возникли проблемы. На новых парусах не тот такелаж или что–то вроде того.

— С его кораблем вечно какие–то проблемы. Он вообще годится для плавания?

— Папа!

— Прости.

На самом деле Натран ему нравился. Он родился в семье торговцев, но после нескольких лет работы на семейной флотилии парень решил обзавестись собственным кораблем. В будущем он собирался построить целую флотилию и самостоятельно добиваться успеха.

— Он не так уж плохо справляется, — запальчиво возразила Джиска. — Его агенты уже подготовили несколько выгодных контрактов.

— Вот и замечательно. Он умный парень и с прекрасными планами на будущее.

— Спасибо.

— Э… Ты слышала что–нибудь о Братстве Абрикосового дома?

— Да, конечно. Натран в нем состоит. В нем состоят люди приблизительно такого же положения, как и он, объединившиеся ради большего политического веса. А в чем дело?

— Ни в чем. Это неплохая идея. Я рад, что сыновья из состоятельных семей сами пробивают себе дорогу в жизни.

— Хорошо бы и именитые купцы не создавали им дополнительных трудностей. А то их методы конкуренции не всегда бывают законными.

— Почему ты мне об этом не сказала?

— А ты хочешь послушать, папа? Хочешь узнать, что мой парень за кружкой пива обсуждает с товарищами нечестные методы борьбы, жалуется, что его никто не воспринимает всерьез, что общество его игнорирует? Я могу часами говорить обо всем этом.

— Отлично. Я уверен, они найдут способ заявить о себе в Совете. Все инициативные группы рано или поздно этого добиваются.

— Отец, ты настоящий циник.

— И когда же ты собираешься пригласить его в наш пляжный домик на неделю и один день?

Она бросила на отца полный уныния взгляд.

— Бр-р! Мне казалось, ты хотел избавить Маккатран от бесполезных традиций, особенно от таких унизительных, как эта.

— Э…

— Знаешь, мне было восемь, когда я узнала, что песня «Невежа» написана о тебе. Все в школе над этим смеялись, даже мои близкие друзья… А, ладно.

— Да, я так и не простил Дибала за то, что он ее сочинил.

— Это ужасно.

— Вы встречаетесь уже пять лет, — многозначительно заметил он. — Достаточно, чтобы узнать друг друга.

— Для вас с мамой любовь с первого взгляда оказалась удачной. Но мне мало пары дней знакомства.

— Ничего себе, пара дней, — протестующе воскликнул он. — Я много месяцев старался ее соблазнить.

Тонкие брови Джиски подпрыгнули вверх.

— Папа, ты сказал «соблазнить»?

Он удрученно вздохнул.

— Если бы ваше поколение уделяло больше внимания ухаживаниям, у меня было бы больше женатых и замужних детей.

— Но мне еще и сорока нет.

— И ты еще очень красива.

Она надула губки.

— Старый льстец. Не удивительно, что мама не устояла.

— Если хочешь знать, я не буду возражать, если вы с Натраном предстанете перед Заступницей и поженитесь.

— Договорились, папочка. На самом деле мы знакомы четыре года и одиннадцать месяцев. Да и мой старший брат не теряет времени. Ты знаешь?

Она чуть наклонилась, сверкнув глазами.

— О чем?

— Мне кажется, Венали опять в положении.

Он строго посмотрел на дочь.

— Надеюсь, ты не пользовалась про–взглядом?

— Ну что ты, папа! Нет, конечно. Удивительно, что ты об этом спрашиваешь.

— Да, конечно, — проворчал он. Про–взгляд Джиски был даже сильнее, чем его собственный.

«Может, попросить ее вычислить моего таинственного наблюдателя?» Но известие о беременности Венали его отвлекло. «Третий внук. Это здорово». Ему нравилось, что по десятому этажу особняка уже бегают маленькие Гарант и Хонали (все звали ее просто Лапочкой). Ролар, его старший сын, не терял времени зря.

— Ого, — с притворным испугом протянула Джиска. — Внимание, двойняшки.

Эдеард огляделся и увидел, что сквозь толпу гостей к ним приближаются Марили и Анали. Пятая и шестая дочки были идентичными близнецами, и с самого рождения они забавлялись, одеваясь и причесываясь одинаково. Вот и сегодня они нарядились в атласные платья одного и того же покроя, только у Марили оно переливалось всеми оттенками винокрасного цвета, а Анали выбрала для себя золотисто–желтую ткань. Эдеард снисходительно улыбнулся; озорные девчонки вряд ли этого заслуживали, но разве отец мог устоять? Им уже исполнилось по двадцать пять, и в высшем обществе Маккатрана они стали признанными звездами. Высокие, как отец, и стройные, как мать, они обладали исключительным изяществом, густыми иссиня–черными волосами, унаследованными от бабушки со стороны Эдеарда, и красивыми лицами, с которых не сходили лукавые усмешки. А если к прекрасной внешности добавить и высокое положение, то нечего было удивляться, что девчонки получали все, что хотели: наряды, ласки и преклонение сверстников.

— Папочка! — радостно хором воскликнули они и запечатлели по поцелую на обеих его щеках. — Мы превосходно провели вечер.

— Мы побеседовали со многими гостями.

— И убедили их голосовать за тебя.

— Напомнили, как много ты сделал для города.

— Хоть это и было очень давно.

— О таком никогда нельзя забывать.

— И они напомнят о твоих заслугах всем своим друзьям.

— И придут на выборы со всеми своими родственниками.

— Чтобы поставить крестик в нужном месте.

— Или им придется отвечать перед нами.

Разговаривать с близнецами было все равно, что слушать оглушительные птичьи трели.

— Спасибо вам обеим, — поблагодарил их Эдеард.

— Теперь мы выполнили свой долг.

— И хотели бы уйти.

— Потому что в особняке у Франдолов сегодня грандиозная вечеринка.

— И мы нашли себе подходящий эскорт.

Они обе захихикали и просительно заглянули отцу в лицо.

— Он такой красивый.

— И высокий.

— И служит в полку милиции Фоласа и Зельды.

— Но у него имеется и свое состояние.

— Это не какой–то младший сын.

— Настоящий кавалер.

— И с радостью служит городу.

— Ладно, ладно. — Эдеард поднял руки. — Давайте, убирайтесь отсюда. Идите развлекаться.

— Мы так и сделаем.

В уши Эдеарду ударил еще один взрыв смеха, и девочки развернулись к выходу. Они одновременно подняли правые руки и повелительно поманили кого–то пальцами. В толпе гостей Эдеард успел увидеть молодого мужчину в форме милиции — ярко начищенные пуговицы и превосходно сшитый красно–синий мундир. На вид Утраллис был не старше двойняшек, но широко расправленные плечи и квадратная челюсть придавали ему уверенный вид. На всякий случай Эдеард присмотрелся к его носу, подозревая отдаленное родство с Гилморнами — он вдруг вспомнил Ранали и беспомощного парня в ее кабинете. Их взгляды встретились, и в глазах молодого человека появилось такое виноватое выражение, а щеки вспыхнули так ярко, что Эдеард не мог ему не посочувствовать. Затем близнецы с двух сторон подхватили Утраллиса под руки и увлекли к выходу из зала.

Джиска вздохнула и покачала головой.

— Такой милый молодой человек. Бедняжка. Как же так получается, что все они с восторгом начинают вечер, а наутро крадучись выскальзывают из особняка, словно удирают из самого Хоньо?

— Ну, близнецы не такие уж и плохие, — осторожно заметил Эдеард.

— Папочка, ты за ними совсем не смотришь.

Он лукаво усмехнулся.

— Зато я очень внимательно следил за тобой.

Джиска приподняла свой бокал.

— Не беспокойся, теперь за мной присматривает Натран. Пять лет — срок немалый.

— Я на тебя не давлю. Кроме того, уже через два месяца перед Заступницей предстанет Маракас.

Она улыбнулась, но не скрыла своего недоумения:

— Не могу поверить, что он женится на ней. То есть… Хелиана хорошенькая и добрая, но не более того. Неужели мужчинам больше ничего не надо?

— Конечно.

— Бедняжка Тарали.

— У нее все будет в порядке, ее ждут великие дела. Когда–нибудь она станет Грандмастером гильдии врачей.

Он не скрывал своей гордости, когда речь заходила о младшей дочери, которой еще не исполнилось и двадцати двух лет, но она уже стала помощницей мастера гильдии. Шумные вечеринки, так любимые близнецами, ее ничуть не привлекали, и девушка полностью посвятила себя изучению медицины.

— Посмотрим, — ответила Джиска. — После выборов ты станешь главным констеблем. И, раз уж Дайлорн вступил в полк милиции, мне или кому–то из двойняшек придется стать послушницей, чтобы подняться до звания Пифии, и тогда ты станешь править всем городом.

Представить одну из сестер в простом одеянии послушницы оказалось почти невозможно.

— Ты не первая приписываешь мне такие амбиции, — сказал Эдеард.

— Правда? А кто еще?

Он посмотрел на свою дочь. Умная, красивая, элегантная, привлекающая внимание всех мужчин подходящего возраста, с практически неограниченными перспективами. Но самым важным своим достижением Эдеард считал ее безопасность и радостное будущее. Битвы, в которых он одерживал победы еще до ее рождения, мало что значили для молодого поколения. Он с грустью подумал, что стал таким признанным авторитетом, что для избрания на один из важнейших постов в городе ему уже не надо ничего доказывать.

— Это старая и длинная история. Спроси как–нибудь у Максена.

— О Заступница. Я знаю, что он твой близкий друг, но уже не могу больше слушать его рассказы о старых временах.

— О старых добрых временах, — поправил он ее.

— Как скажешь, папочка.

То ли из–за скептицизма Джиски, то ли из–за приближавшегося прилета Небесного Властителя, но в этот вечер Эдеард весьма критически разглядывал своего друга, пробираясь к нему через зал. Официальное одеяние Максена, отороченное густым мехом, свободно струилось вокруг его тела. Такой незаурядный покрой, по всей видимости, должен был скрыть не менее выдающийся живот, приобретенный Максеном за последние несколько лет. И его красивое лицо тоже заметно округлилось. А в модной короткой бородке появились седые пряди.

— Эдеард!

Максен широко развел руки и энергично обнял друга, словно они не виделись несколько лет. Эдеард с некоторым смущением ответил на его приветствие. В конце концов, на протяжении последних четырех десятилетий они встречались не реже двух раз в неделю.

— Клянусь Заступницей, это не вино, а какая–то дрянь, — пожаловался Максен, поднимая бокал под луч закатного солнца, пробившегося сквозь полукруглое окно.

— Не ной, его пожертвовал один из моих потенциальных избирателей, — ответил Эдеард.

— В таком случае я почту своим долгом осушить еще несколько бутылок в честь этого замечательного парня.

«Заступница, теперь мы даже стали говорить как аристократы».

— Не напрягайся. Знаешь, мне все равно, стану я главным констеблем или нет. Согласись, в нашей жизни было немало хорошего.

Максен взглянул на него с удивлением. Боковым зрением Эдеард заметил, как нахмурилась Кансин, но ее мысли, как и всегда, были тщательно скрыты.

— Не говори за других, деревенский мальчишка. — Максен старался разговаривать легкомысленным тоном, но ему это плохо удалось. — Что бы ты ни говорил, ты далеко опередил соперников. Маккатран хочет видеть тебя на более значительном посту.

Эдеард едва не спросил «Почему?», но придержал язык.

— Наверное, ты прав.

Максен обнял его за плечи и отвел в сторонку, бросив несколько неискренних извиняющихся взглядов в сторону предыдущих собеседников.

— А ты хотел бы вернуть прошлое? После всего, что ты сделал?

— Нет… — устало возразил Эдеард.

— Вот и отлично. Я тоже не хочу, чтобы кто–то свысока оплевал все наши достижения только из–за того, что у тебя климакс.

— Нет у меня никакого… — «Может он не так уж и сильно изменился?» — Ладно, признаю, я просто немного расстроен. На днях встречался с мэром по поводу расширения области действия сертификатов на скот.

— Это я слышал. Так он отказал? Через три недели ты станешь главным констеблем. И тогда сможешь самостоятельно давить на Высший Совет.

— Но я не стану делать такое, — решительно заявил Эдеард. — Ведь Трэвал прав, не так ли? И ты это видел. Идиотская была идея, и мы не сможем распространить действие сертификатов на овец и свиней. Слишком много бумажной работы. Ты ведь помнишь, как мы составляли список из сотни имен? Мы неделями не видели дневного света, чтобы успеть заполнить необходимые формуляры и протоколы. И добавочные сертификаты только увеличат объем работы для клерков. А работать надо нам! Если уж бороться с воровством скота, то делать это должны констебли, защищающие закон. И о чем я только думал?

— Ага. Точно. Климакс.

— Я забросил все дела. Это безалаберность. Но больше я такого не допущу.

— О Заступница! И что теперь? Отправишься в провинции, взяв с собой пару отрядов? Соберешь в городе лучших людей, чтобы укрепить местную милицию и переловить всех угонщиков скота? К этому все идет?

— Нет, так быть не должно. Ты не понял. В последние несколько лет мы просто плыли по течению. У нас больше нет определенной цели. Дело не в победе над Овейном и Буатом, дело в том, что будет потом. Вот это меня и беспокоит. Очень.

— Ладно. — Максен тяжело вздохнул. — Значит, я поцелую на прощанье госпожу Сампалока и опять отправлюсь с тобой. Но не забывай, что для подобных вылазок мы становимся слишком старыми и толстыми. Может, просто будем сидеть в штабном шатре, а всю славу оставим твоему Дайлорну, моему Кастио и остальным юнцам?

Взгляд Эдеарда непроизвольно опустился к животу Максена. «Спасибо, но не все мы стали старыми и толстыми». Честно говоря, он гордился, что до сих пор не забросил утренние пробежки. И по лестницам особняка мог подняться, не запыхавшись. Мало того, теперь в городе появился клуб любителей бега, а каждую осень проводился показательный забег от городских ворот до фермы Кессал на равнине Игуру и обратно. И с каждым разом в нем принимало участие все больше людей.

— Нет, — ответил Эдеард. — С воровством придется бороться иначе. Придется изменить принцип действий капитанов участков и шерифов. Может, надо будет организовать особые группы констеблей и освободить их от обычного патрулирования.

— Еще один особый комитет при Высшем Совете?

— Нет, ничего подобного. Просто группа офицеров, более опытных и сообразительных, чем остальные. И пусть они исследуют все аспекты преступлений, чтобы выявить общие черты. Как мы сами делали. Помнишь, как я шпионил за Иварлом, чтобы узнать, что он затевает?

— Я помню, что с тобой случилось, пока ты этим занимался.

— Я пытаюсь тебе сказать, что нам пора поумнеть и научиться адаптироваться. Жизнь меняется. И было бы смешно, если бы мы сами не воспользовались этим.

Максен широко улыбнулся и крепче сжал плечо Эдеарда.

— Знаешь, в чем твоя главная беда?

— В чем? — спросил Эдеард, уже догадываясь, какой получит ответ.

— Тебе всегда мало побед.


Вот уже третью ночь Эдеард без сна лежал на кровати в большой спальне особняка Кальверит. Ему давно следовало уснуть. После многолетних изменений комната подходила ему идеально: полукруглые окна, выходившие в оранжерею, были увеличены, кольца светильников излучали слабый розоватый свет, высота потолка уменьшилась, образовавшиеся ниши Кристабель заполнила аккуратно подогнанной мебелью, а стены приобрели мягкий голубовато–серый оттенок, превосходно гармонировавший со специально сотканным ковром. Даже упругий матрас изменился, став настолько мягким, насколько этого хотелось ему и Кристабель. Спор вызвала ее склонность украшать мебель кружевом, но в итоге они сошлись на нескольких безвкусных оборочках. Даже шторы были повешены стильного красновато–коричневого цвета, но с толстыми оливковыми шнурами и кистями. Эдеард с трудом согласился на кисти, но нельзя же было их обвинять в его бессоннице.

Рядом с ним, натягивая на себя шелковую простыню, пошевелилась Кристабель. Он затаил дыхание и дождался, пока она снова не заснула. Было время, когда в такой момент он мог бы потереться носом о ее плечо, и тогда начались бы объятия и поцелуи. А потом смех и стоны, и простыни с одеялами откидывались в сторону, а их тела устремлялись к вершинам чувственного наслаждения.

Он посмотрел на Кристабель при сумрачном свете и попытался вспомнить, когда же все изменилось. Нет, не закончилось, они по–прежнему занимались любовью несколько раз в месяц. «А раньше — по нескольку раз за ночь». Кристабель сохранила свою красоту. Она уже не была молоденькой девушкой, но ему этого и не требовалось. Волосы Кристабель начали белеть, а вокруг глаз появились первые морщинки. Но она осталась очень привлекательной. Зато он прекрасно помнил все ее жалобы и недовольство после рождения каждого ребенка на неподъемную тяжесть во время беременности и ее опасения по поводу фигуры. Потом наступал период долгой борьбы за восстановление, строжайшая диета и упражнения, по сравнению с которыми его пробежки казались уделом лентяев.

Теперь она уже не надевала коротеньких кружевных сорочек, и душ они принимали раздельно. Они меньше разговаривали, почти не кричали друг на друга и давно не смеялись так весело, как бывало раньше. С возрастом и осознанием серьезной ответственности пришла сдержанность. И все тяжелее становилась ноша обязанностей, от которой оба чувствовали постоянную усталость. А ведь им нужно было лишь переложить тяжесть на плечи других.

«Просто мы изменились. И это не так уж плохо. Надо привыкнуть». Но, несмотря ни на что, его мятежный разум чуть не послал про–взгляд в «Дом голубых лепестков». Ранали наверняка развлекается с этим околдованным парнем, заставляя его выбиваться из сил и окончательно развращая. Ее сексуальный аппетит никогда не ослабевал.

«Нет!» Дело не только в сексе. За эти годы изменились их отношения. Эдеард всегда стремился к тому, чтобы утвердить полную демократию в городе, уменьшив власть Высшего Совета и расширив полномочия представителей. Переход не мог произойти быстро, он даже не надеялся, что доживет до полного завершения процесса. Но Эдеард был бы доволен, если бы ему удалось положить начало. Тем не менее, несмотря на все изменения и реформы в самом городе, несмотря на укрепление связей с провинциями, власть Высшего Совета оставалась непоколебимой, и перемены, казалось, откладывались на долгие годы. И Кристабель не помогала ему, по крайней мере не так, как он на это надеялся. Она в конце концов стала членом Высшего Совета как глава района Хакспен, и тогда появилось много других, более срочных дел. После избрания Финитана она была обязана продвигать законопроекты нового мэра, касавшиеся бюджета и налогов. И ни один из них, безусловно, не имел отношения к укреплению демократии.

Он понимал, что нельзя смешивать личные дела с работой. Но как трудно было удержаться и не обвинять ее в том, что Кристабель так и осталась частью системы благородного семейства, что ее всегда очень обижало.

Сомнения по поводу отношений с Кристабель заставляли Эдеарда ненавидеть самого себя, но после явления Небесного Властителя положение только осложнилось. В этом и крылась истинная причина его бессонных ночей. С того самого дня, когда потолок Лилиала–холла расчистился под его взглядом, он напрягал все свои чувства, чтобы ощутить мысли Небесного Властителя, но каждый раз терпел неудачу.

Разочарование затуманивало его мысли, вызывало уныние и вспыльчивость. Что еще хуже, все, кто близко его знал, заметили это, и потому он чувствовал себя еще хуже, не имея возможности раскрыть им причину.

Он снова тяжело вздохнул и осторожно, чтобы не разбудить Кристабель, скатился с кровати. Третьей рукой он подхватил одежду и бесшумно на цыпочках вышел в коридор. Одевшись, Эдеард накинул свой черный плащ и прошел к центральной лестнице. Там, вместо того чтобы спускаться по ступеням, он окутал себя маскировкой и просто перегнулся через перила и прыгнул с десятого этажа. Это было глупо и весело, и он уже несколько лет не проделывал ничего подобного. Маккатран по его просьбе замедлил падение, и Эдеард приземлился, лишь негромко стукнув подошвами о каменный пол. По пустынным переходам первого этажа он прошел прямо к принадлежащему семье причалу. Полночь давно миновала, и в Главном канале не было почти никакого движения. Эдеард все же выждал несколько минут, пока огонек единственной гондолы не скрылся за поворотом в Высокую заводь. Как только водный путь очистился полностью, он протянул третью руку и укрепил поверхность воды. Еще один прием, которым он не пользовался давным–давно.

Эдеард бегом пересек канал прямо по воде. На полпути его настиг про–взгляд. Это было настолько предсказуемо, что он почти ждал его.

— Когда–нибудь я тебя разыщу, — телепатировал он вдоль линии восприятия, протянувшейся к району Кобара. — И ты это знаешь.

Про–взгляд исчез так быстро, словно его кто–то оборвал. Эдеард усмехнулся и продолжил путь к общественному причалу, откуда по деревянным ступеням поднялся в Эйри.

Впереди высились крученые башни. В нижней части каждой из них из–под темных потрескавшихся декоративных карнизов сочился слабый оранжевый свет, падающий на пустынные извилистые улицы. А наверху, на фоне мерцающего туманностями неба, выделялись темные силуэты.

Эдеарда привел сюда инстинкт. Заступница в своем писании рассказывала, как немощные, дряхлые и просто состарившиеся люди ждали на верхушках башен, а потом, когда Небесный Властитель пролетал над городом, их души возносились к небу и покидали Кверенцию. Эдеард подошел к самой высокой из башен, откуда много лет назад его сбросили заговорщики из числа отпрысков благородных семейств. На ее вершине он будет ближе к Небесному Властителю, чем в любой другой точке Маккатрана. Он решительно отбросил мрачные воспоминания, связанные с этим местом, прошел к центральной винтовой лестнице и начал подниматься, описывая один виток за другим, пока не добрался до верхней площадки. По краю, как и прежде, возвышались восемь остроконечных зубцов, поднимающихся к небу еще на сорок футов.

Воспоминания, связанные с этим местом, действовали на него угнетающе. Здесь поджидал его Медат после того, как заманил в башню. Здесь стояли заговорщики из благородных семейств, сумевшие преодолеть его защиту и… Он поморщился, глядя на секцию ограждения, откуда его сбросили вниз. С тех пор прошло много времени, больше сорока лет, но воспоминания были удивительно отчетливыми. Настолько, что он даже обыскал про–взглядом площадку, чтобы убедиться, что кроме него здесь никого нет.

«Глупо», — упрекнул себя Эдеард. Он решительно уселся на пол, скрестив ноги, и поднял взгляд к небу. Над вершинами западного края небесного свода, почти у границы аквамаринового сияния туманности Ку сверкал Браслет Гикона. Несмотря на то что теперь Эдеард знал, где искать, невооруженным взглядом Небесного Властителя было не видно. Вместо этого Эдеард мысленно обратился к нему. Всеми силами своего разума он сосредоточился на приветствии и даже визуально представил, как единственная мысль устремляется вдаль через пространство.

И Небесный Властитель наконец ответил ему.


Финитан удалился на покой и жил в районе Тоселла, в одном из домов, которые гильдия эгг–шейперов предоставляла самым достойным из своих членов, когда те уходили на покой. Это было большое прямоугольное здание с пышным красно–зеленым орнаментом на уровне третьего этажа. У входа не стояло никакой охраны, лишь ген–пес, свернувшийся рядом с воротами, рассеянно посмотрел на Эдеарда и зевнул. В те времена, когда Эдеард только обосновался в городе, какая–то охрана имелась при каждом большом здании. Большие семьи и гильдии содержали отряды, по численности не уступавшие отрядам констеблей. Теперь они значительно уменьшились, и обязанности охранников снова перешли к ген–формам.

Через открытые деревянные ворота Эдеард прошел в центральный двор, ограниченный стенами, по которым до самых верхних балконов поднимались плети гурклозы с пышными красно–белыми цветами, а в середине, в небольшом пруду, весело журчал фонтан. Несколько ген–мартышек трудились на источающих сильный аромат клумбах, а другие подметали серо–белые плитки двора. По центральной лестнице Эдеард поднялся сразу на третий этаж.

На площадке его поджидала молоденькая послушница в безукоризненно чистой бело–голубой форме. Она слегка наклонила голову.

— Идущий–по–Воде.

— Как он?

— Сегодня немного получше. Утром боль не такая сильная. Он в сознании.

— Так он принимает лекарство?

Она с сожалением улыбнулась.

— Только когда сам этого захочет и если боль становится невыносимой.

— Я могу его навестить?

— Конечно.

Окна в комнате Финитана были узкими и длинными — от пола до самого потолка. Стены и потолок белые, а пол — блестящий, красновато-коричневый, с зелеными вкраплениями в виде мелких листьев, словно они упали и окаменели в ткани города. Обстановка тоже отличалась простотой, только стол и несколько стульев, да широкая кровать, наполовину утопленная в полукруглый стенной альков. Финитан сидел на постели, прислонившись спиной к нескольким плотным подушкам.

— Я побуду снаружи, — негромко сказала послушница и закрыла за собой массивную резную дверь.

Эдеард подошел к кровати, попутно прихватив третьей рукой один из стульев. Тихонько усевшись, он внимательно осмотрел своего давнего друга. Финитан сильно похудел; казалось, что болезнь пожирает его тело изнутри. Несмотря ни на что до последнего времени он неплохо держался, но теперь очень ослабел. Под кожей явственно выделялись голубые вены, а густые прежде волосы поредели и стали совсем седыми.

Про–взгляд Эдеарда обследовал его тело, обнаружив зловещие наросты в легких и грудной клетке.

— Нельзя быть таким любопытным, — прохрипел Финитан.

— Простите, я только…

— Хотел посмотреть, не уменьшилась ли опухоль и не стало ли мне лучше?

— Да, примерно так.

Финитан слабо улыбнулся.

— Исключено. Заступница призывает меня. Честно говоря, в последнее время я каждый раз удивляюсь, проснувшись поутру.

— Не говорите так.

— Ради Заступницы, Эдеард, смирись с тем, что я умираю. Я давно уже привык к этой мысли. Или ты намерен из вежливости заверять меня, что скоро поправлюсь? Укреплять мой дух?

— Я не собираюсь этого делать.

— Спасибо, Заступница. А вот негодные послушницы только тем и занимаются. Они думают, что это помогает, тогда как на самом деле только вызывает у меня депрессию. Можешь себе представить? Вокруг меня суетятся два десятка двадцатилетних послушниц, а я только и мечтаю, чтобы они заткнулись и убрались вон. Что за конец для мужчины?

— Достойный?

— Печально достойный. Я знаю, как мог бы поступить. Вот было бы здорово, да? Ошеломить всех у самого финиша.

Эдеард невольно усмехнулся, хотя ему очень хотелось плакать.

— Да, это было бы что–то. Может, спросить у доктора снадобье, которое придаст сил напоследок?

— Так–то лучше. Спасибо, что пришел. Я ценю твое внимание. Особенно сейчас, когда началась предвыборная кампания. Да, кстати, как там дела?

— Ну, в победе Трэвала сомневаться не приходится. О себе я этого сказать не могу. В частности, по словам помощников, я опережаю соперника всего на пару процентов. Главным констеблем снова может стать Йаранс.

Он постарался скрыть свое разочарование.

Финитан широко улыбнулся и откинул голову на подушки.

— И это тебя раздражает, не так ли? Ты меня восхищаешь, Эдеард. Ты так давно живешь в городе, но так и не научился скрывать свои эмоции. Единственный недостаток в твоих психических способностях, удивительно! И я прекрасно понимаю, как тебя задевает, что после всех побед на благо Маккатрана ты, Идущий–по–Воде, еще должен бороться за каждый голос.

— Да, это верно. Я не ожидал такой борьбы.

— Ха. Еще ты злишься, что люди о многом забыли. Всего сорок лет прошло после изгнания, а это уже стало историей. Так что для целого поколения ты теперь скучный урок в школьной программе, а ведь развлекаться на улицах намного интереснее.

— Спасибо.

— Политикам никогда не помешает дать хорошего пинка.

— Я не поли…

Финитан хихикнул, но смех тут же сменился кашлем. Эдеард озабоченно наклонился вперед.

— Все в порядке?

— Нет, я умираю.

— Смирение перед судьбой и болезненностью есть большая разница.

Финитан жестом попросил его помолчать. Стакан с водой, проплыв по воздуху, остановился у его губ. Он попил.

— Удивительно, но мои психические силы сохранились в полном объеме. Забавно, правда?

— Но ведь болезнь не затронула мозг.

— Ненавижу принимать варево, которое мне дают для уменьшения боли. Отвратительное на вкус, и после него я целый день дремлю. А я не хочу проводить день в дремоте, Эдеард.

— Я понимаю.

— Какой смысл? Моя душа скоро освободится. Зачем же тратить время, проводя его в постели и страдая от боли? Да простит меня Заступница, я хочу, чтобы все это кончилось.

Эдеард понял, что Финитан внимательно следит за его мыслями, и у него жарко вспыхнули щеки.

— Ага, — с удовлетворением усмехнулся старик и прикрыл глаза. — Так что же ты хотел мне сказать?

— К нам приближается Небесный Властитель.

— Благая Заступница! — Финитан резко повернулся, но тотчас поморщился от острой боли. — Откуда ты знаешь?

— Город явил его мне. А прошлой ночью я с ним разговаривал. — Он ласково улыбнулся и обхватил пальцами холодную ладонь Финитана. — Он хочет знать, не достиг ли кто–то из нас самореализации, чтобы проводить его душу в Ядро.

— Самореализация? — В глазах Финитана появились слезы. — Ты считаешь, что я достоин? Клянусь Заступницей, это было бы высокомерием с моей стороны. Но как он может нас судить?

— Финитан, мой дорогой друг, вы полностью себя реализовали. Оглянитесь на свою жизнь, вспомните, чего вы достигли! Я прошу, я умоляю вас подняться на башню Эйри. Примите помощь Небесного Властителя, чтобы попасть в Море Одина. Покажите Маккатрану, покажите всему миру, что мы вновь достойны внимания небес. Пусть люди снова обретут великую надежду, пусть поверят, что идут по верному пути.

— Если Небесный Властитель и направит мою жалкую душу, то только в Хоньо.

— Не говорите так. Поверьте мне в последний раз. Вы читаете мои чувства, а я вижу вашу душу, и она прекрасна.

— Эдеард…

— Если вы решитесь, если вы окажетесь достойны помощи, другие Небесные Властители узнают об этом и тоже прилетят на Кверенцию. И тогда все, чего мы вместе достигли, все то, чего нам стоило вырвать город из объятий тьмы, будет не напрасно.

Финитан долго молчал, потом вздохнул.

— Хоньо меня забери, я все равно умираю. Почему бы и не попробовать?

— Спасибо.

Эдеард наклонился над кроватью и поцеловал его в бледный лоб.

Принятое решение взбодрило Финитана. Его губы изогнулись в лукавой усмешке.

— Что ж, значит, с предвыборной борьбой покончено. И как ты чувствуешь себя в должности главного констебля?

— Почему вы так решили? Или все эти годы вы скрывали от нас дар предвидения?

— Ты опять станешь Идущим–по–Воде. Тем, кто призвал на Кверенцию Небесного Властителя. А потом, на глазах у всего города ты поднимешь меня на вершину башни, чтобы проводить в путешествие к Морю Одина. Именно ты, Эдеард, и никто другой. Кто же откажется отдать свой голос за такого героя?


О приближении Небесного Властителя Эдеард объявил в тот же день, когда произносил речь перед подмастерьями гильдии эгг–шейперов в районе Йисидро. После этого в зале установилась тишина, словно смысл его слов не дошел до аудитории. Затем последовал взрыв удивления и недоверия. Поднялась буря телепатических сообщений друзьям и родным, вверх взлетели десятки рук, и посыпались вопросы.

— Все очень просто, — сказал Идущий–по–Воде. — Небесные Властители возвращаются на Кверенцию. Первый из них прибудет к нам примерно через неделю. И проводит душу Финитана через Море Одина к Ядру.

— Как вы об этом узнали? — одновременно воскликнули сразу несколько подмастерьев.

— Я общаюсь с ним уже не первую ночь подряд.

— А почему с ним отправится душа Финитана?

— Потому что если кто–то из нас и достиг самореализации, то только он. Его жизнь должна стать примером для всех нас. Как только Небесный Властитель узнает его, он поймет, что души людей снова пора отправлять в Ядро.

Слухи и сплетни всегда были настоящей валютой Маккатрана, тем более ценной во время предвыборной борьбы, когда кандидаты старались опорочить своих соперников. И поэтому новость о Небесном Властителе распространилась по городу со скоростью солнечного света. Через час об удивительном заявлении Идущего–по–Воде знали уже все жители.

Ассоциация астрономов пообещала выяснить, приближается ли к Кверенции Небесный Властитель, и ученые немедленно начали обвинять друг друга в фальсификации наблюдений. Мэр Трэвал осторожно воздержался не только от критики, но и вообще от любых комментариев. Главный констебль Йаранс отделался намеком на забавный способ привлечь голоса, но его помощники быстро распространили шутку по всему городу. Они говорили об отчаянии Идущего–по–Воде, об обмане и недобросовестной борьбе. Его время прошло, заявляли они. Он мечтатель. Бывший. И агитировали за надежного и практичного человека, добивающегося реальных результатов, — вроде нынешнего главы службы констеблей.

По указанию Динлея от одного района к другому распространялись контрзаявления. Небесный Властитель реален. Он приближается к Кверенции, как и предсказывала Заступница. Душа Финитана будет направлена в Ядро, потому что он достиг самореализации, как всем нам завещала Заступница. И кто, кроме Идущего–по–Воде, мог возвестить о нашем окончательном спасении? Это он должен встать во главе народа. Эдеард поведет нас к будущему, которого мы так долго добивались.

— Хорошо бы все это оказалось правдой, — сказал Динлей пять дней спустя, когда они вместе подошли к дому, где жили удалившиеся на отдых члены гильдии эгг–шейперов.

— Не будь таким скептиком, — обиженно ответил своему старому другу Эдеард.

Из всех его друзей Динлей всегда оставался самым преданным его сторонником. И, как считал Эдеард, именно он меньше всего изменился за прошедшие годы. К тому времени Динлей уже восемь лет служил капитаном участка констеблей в районе Лиллилайт. Жители этого состоятельного района радостно приветствовали его назначение: они считали большой удачей, что за порядок на их улицах будет отвечать один из членов первоначальной группы Идущего–по–Воде. У здешних обитателей самыми важными качествами считались влиятельность и статус.

Динлей, безусловно, прекрасно отвечал этим требованиям (как и подозревал Эдеард). Он принимал участие в многочисленных общественных мероприятиях. Организовал эффективную работу участка. Тщательно следил за подготовкой нового поколения стажеров, создавая отряды вежливых и боеспособных констеблей. Выбранные им обвинители почти всегда добивались успехов в суде. По улицам Лиллилайта можно было без опаски гулять в любое время дня и ночи. Кроме того, капитан Динлей недавно объявил о своей помолвке с жительницей этого района. Опять.

Эдеард повел Динлея наверх, к комнате Финитана. У двери его встретила главный врач, сопровождаемая двумя послушницами.

— Я не уверена, что это будет полезно пациенту, — решительно заявила доктор.

— Я думаю, решение он должен принять сам, — спокойно ответил Эдеард. — В данный момент он имеет право.

— Но путешествие может убить его. Вы возьмете на себя такую ответственность, Идущий–по–Воде?

— Я обещаю, что позабочусь о нем. До башни он доберется со всеми удобствами.

— А что потом? Даже если Небесный Властитель прилетит, он ведь еще жив.

— Идущий–по–Воде сказал, что Небесный Властитель уже близко, — пылко воскликнул Динлей. — Неужели вы откажете своему пациенту в возможности достичь Ядра?

— Я обеспечиваю ему стабильность, — сказала доктор. — И не даю никаких обещаний, основанных на мифах.

— Это не предвыборная уловка, — с растущим негодованием произнес Динлей. — И не обещание политика. Небесный Властитель направит душу мастера Финитана в Ядро.

«Он действительно верит в меня», — понял Эдеард и даже немного смутился, в очередной раз осознав преданность друга, не утраченную за четыре десятилетия. Он не знал, как уговорить эту упрямую женщину, которая всего лишь исполняла свой долг и заботилась о благе пациента.

— Доктор, — донесся настойчивый посыл Финитана. — Прошу вас, разрешите моим друзьям войти.

Доктор, всем своим видом выражая недовольство, отступила в сторону. Друзья увидели Финитана сидящим на кровати в парадном одеянии Грандмастера гильдии.

— Вы великолепно выглядите, — сказал Эдеард.

— Хорошо бы я себя так чувствовал. — Старик закашлялся. Потом отважно улыбнулся. — Давайте поскорее с этим покончим, ладно?

— Конечно.

Эдеард обхватил Финитана третьей рукой, готовясь поднять с постели.

— Мастер? — окликнула своего пациента доктор.

— Все в порядке. Я сам этого хочу. И благодарю вас и ваших послушниц за отличную работу. Вы облегчили мне жизнь, насколько возможно. Но здесь ваши обязательства заканчиваются. Надеюсь, вы с уважением отнесетесь к моему решению.

В голосе Финитана прозвучал отдаленный намек на былую властность.

Доктор смущенно поклонилась.

— Я сама провожу вас до башни.

— Спасибо, — согласился Финитан.

Эдеард поднял Финитана и осторожно пронес через дверь. Небольшая процессия спустилась по ступеням во внутренний дворик.

Снаружи уже собралась возбужденная и нетерпеливая толпа. Люди толкались на узкой улочке и отыскивали про–взглядами немощного мастера. Финитан через силу улыбнулся и приветственно махнул рукой.

— Где же Небесный Властитель? — выкрикнул кто–то. — Покажи нам, Идущий–по–Воде. Где он?

— В небе нет ничего, кроме облаков, — подхватил другой.

Динлей нахмурился.

— Это люди Йаранса, — буркнул он. — Неужели у них нет ни малейшего понятия о приличиях?

— Что поделаешь, выборы, — насмешливо заметил Финитан.

— После того, что произойдет сегодня, все это будет уже не важно, — ответил Эдеард.

На причале Скрытого канала их поджидала гондола. Эдеард уложил Финитана на длинную скамью посередине, и доктор, как могла, устроила его поудобнее, воспользовавшись подушками и пледами. Гондольер повел лодку вдоль канала, и на губах Финитана появилась довольная улыбка. Деревья фолвалы, обрамлявшие канал, свешивали над водой длинные ветви. Ярко–оранжевые цветочные почки, разбуженные весенним теплом, живописно выделялись на фоне темной синеватой коры.

За их лодкой наблюдали на всем протяжении пути. Мальчишки, стараясь успеть за гондолой, бежали по набережной, натыкаясь на деревья и пешеходов. Над головами лениво кружили несколько ген–орлов.

Гондольер свернул из Скрытого канала в Рыночный, и вскоре лодка поравнялась с храмом Заступницы. Вокруг причала толпились сотни людей, ожидавшие либо провала, либо чуда.

На верхней ступени деревянной лестницы храма их встретила полуофициальная группа во главе с Пифией, сопровождаемой шестью матушками храма. Эта пифия была новой, посвященной в сан меньше трех лет назад. Она не обладала энергией своей предшественницы и не очень активно участвовала в общественной жизни Маккатрана, но ее преданность Заступнице не вызывала никаких сомнений. Она так часто цитировала священное писание, что Эдеард рядом с ней чувствовал себя довольно неловко.

— Идущий–по–Воде, — вежливо приветствовала его Пифия.

Ее красивое лицо не выдавало никаких эмоций, как и ее тщательно завуалированный разум. Эдеард, приподняв третьей рукой Финитана, подошел к основанию лестницы.

— Он уже показался? — спросил Финитан.

Кансин, стоявшая позади Пифии, ласково пожала его руку.

— Еще нет, — негромко сказала она.

— Ждать осталось недолго, — пообещал Эдеард.

Но он и сам с тревогой оглянулся на восток, где простиралось море Лиот. Накануне вечером он разговаривал с Небесным Властителем, пока вращение планеты не скрыло его из вида. Кое–кто из астрономов клялся, что видел его. Но агитаторы Йаранса назвали этих ученых безумцами, старающимися обеспечить Идущему–по–Воде кратковременное преимущество.

Кристабель послала ему ободряющую улыбку, хотя и она не смогла скрыть своей озабоченности. Максен просто закатил глаза, излучая уверенность, граничащую с бравадой, что, по его мнению, должно было помочь Эдеарду.

Вместе с Кансин, продолжавшей держать Финитана за руку, вся группа подошла к ближайшей башне. Ее серую потрескавшуюся поверхность украшали лишь продольные бороздки, выделенные темно–красным цветом. Два прямоугольных проема у самого основания вели в огромный центральный зал. Посреди него стояла широкая колонна с входом на узкую спиральную лестницу, протянувшуюся до самой верхней площадки.

Даже за толстыми стенами башни Эдеард чувствовал, как на него устремляются все новые и новые про–взгляды горожан, наблюдающих за событием.

— Я сам вас подниму, — сказал Эдеард.

Он не очень хорошо представлял себе, что произойдет наверху башни, когда Небесный Властитель явится за душой. В писании Заступницы говорилось, что тела избранных окутывает холодный огонь. Живому человеку такое вряд ли бы понравилось.

Эдеард оглянулся на Кристабель, но она в ответ только пожала плечами.

— Если так надо… — неохотно протянула она.

— Да пребудет с тобой Заступница, — напутствовала старого мастера Пифия.

Стоявшие позади нее матушки молитвенно сложили перед собой руки.

Эдеард, держа третьей рукой Финитана, направился к узкому входу на лестницу. Рука Максена придержала его за локоть.

— Не мешкай там, — тихо посоветовал глава Сампалока. — В прошлый раз, когда ты поднимался на башню один, тебе пришлось несладко.

Эдеард усмехнулся и начал подниматься.

— Ты никогда не задумывался о том, что нас там ждет? — спросил Финитан.

Эдеард держал его перед собой, наклонив под углом почти в сорок пять градусов, чтобы маневрировать по не всегда симметричным изгибам лестницы.

— В Ядре?

— Да.

— Я не знаю. Вряд ли это будет какое–то физическое состояние, вроде второй жизни в великолепном доме у моря, со слугами, обильной едой и выпивкой.

«Это мы можем получить и здесь».

— Да, я тоже примерно так думал. Так что же там?

— Что ж, вы узнаете раньше меня.

Финитан рассмеялся.

— Ты, как всегда, практичен, Эдеард.

Они поднялись примерно на треть лестницы. Эдеард невольно поморщился и сосредоточился, чтобы не уронить старого мастера. Узкий пролет лестницы вызывал у него клаустрофобию.

— Я всегда плохо разбирался в философии, — продолжал Финитан. — Я был организатором.

— Вы провидец. И потому так многого достигли.

— Очень любезно с твоей стороны. Но что нужно Ядру от человека-провидца?

— Ох, Заступница, вы как–то очень мрачно смотрите на свое последнее путешествие.

— А вдруг все не так? — прошептал Финитан. — Эдеард, мне страшно.

— Я знаю. Но посмотрите с другой стороны: даже если Ядро вас не примет, вы все равно получите ответы на свои бесчисленные вопросы. Вспомните, кто вас ждет. Для начала Рах и Заступница. Строители Маккатрана, кем бы и какими бы они ни были. Капитан корабля, доставившего нас сюда, и он сумеет объяснить, что заставило его отправиться в Бездну. Возможно, и сами Первожители. Представьте, как много они вам расскажут. Вы узнаете причину возникновения Бездны.

— Да, это великолепная мысль. Или мы всё неправильно поняли, и Ядро — просто выход наружу.

— Наружу?

— В ту Вселенную, что находится снаружи. Если мы достигли самореализации, если доказали, что достойны, мы отправимся домой.

— Я не думаю, что для жизни снаружи от нас бы требовали хорошего поведения.

— Может, ты и прав, — сказал Финитан.

Он вздрогнул, словно от порыва холодного ветра, и Эдеард заметил выступившие на его лбу капли холодного пота.

— Вы приняли болеутоляющее снадобье перед выходом?

— Нет, конечно, — раздраженно бросил Финитан. — Неужели ты думаешь, что я намерен дремать, когда за мной прилетит Небесный Властитель?

Эдеард промолчал.

— И можешь убрать с лица эту глупую ухмылку.

— Да, мастер.

Наконец они вышли на верхнюю площадку. Как и всегда, над слегка вогнутой ее поверхностью свистел сильный ветер. По краям площадки поднимались семь огромных шпилей, наклоненных внутрь, так что зазубренные концы почти смыкались в центре, над выходом с лестницы.

Эдеард бережно усадил Финитана на пол и присел на корточки рядом с ним.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Для умирающего? Совсем неплохо. Честно говоря, я чувствую облегчение. Мало кому с такой точностью удается предвидеть свой последний миг. Это знание бодрит. И мне больше не о чем беспокоиться.

Пальцы Эдеарда осторожно убрали пряди седых волос, упавшие на влажный лоб. Прикосновение к холодной коже помогло ему осознать, что происходит с изнуренным телом Финитана. Бесчисленные про–взгляды, еще более усилившиеся, когда они вышли на открытую площадку, оказывали чуть ли физическое давление. Эдеард ощущал, что город почти замер, сконцентрировав на нем все свое внимание. Все ждали. Сейчас, когда предсказанное приближалось, умолкли даже агитаторы Йаранса.

И снова Эдеард почувствовал про–взгляд неизвестного наблюдателя, он даже проник в структуру самой башни, исследуя все уголки. Источник, как обычно, находился в районе Кобара.

— Сегодня меня нетрудно отыскать, — бросил в ответ Эдеард.

— Кто это был? — спросил Финитан.

— Не знаю. Но, надеюсь, что скоро выясню. Вы же знаете Маккатран: где–нибудь всегда закипает какая–то неприятность.

— Это больше, чем обычная неприятность. Их способности не уступают твоей силе.

— Я думаю, даже превосходят.

— Ты и раньше такое замечал?

— Да, я знал, что появляются люди с выдающимися способностями. Но сегодня это не повод для тревоги.

— Эдеард…

— Нет. — Эдеард обхватил хрупкую кисть Финитана своими ладонями. — Сегодня день ваш и Небесного Властителя. Вы должны раз и навсегда доказать, что поступали правильно. По сравнению с этим все наши волнения ничего не значат. Вот о чем я вас прошу помнить.

Финитан, прислонившись к стене, запрокинул голову, защищенную капюшоном плаща.

— Упрямство до самого конца — до моего конца. Знаешь, в тот день, когда ты впервые вошел в мой кабинет, я боялся, что ты решишь еще на семь лет остаться подмастерьем в Синей Башне. Это было бы напрасно потраченное время. И потеря для всего мира.

— Я всегда знал, что вы преувеличиваете отрицательные моменты.

— Это одно из наименьших моих прегрешений. Думаю, Заступница захочет обсудить его, если я встречусь с ней и со всеми остальными.

— Вы встретитесь. Какая замечательная будет встреча!

— Ха! Я не думаю, что она… — Финитан внезапно умолк, и на его лице появилось выражение беспредельного удивления. — О, Эдеард?

Эдеард повернулся в сторону моря. У самого горизонта над водой быстро поднималось и разрасталось странное пятно.

— Он приближается, — не скрывая своего счастья, прошептал он.

Рука Финитана крепко сжала его пальцы.

— Спасибо тебе, Эдеард. Спасибо за все.

— Я многим вам обязан.

Он уже ощутил, как изумленные телепатические посылы полетели вдоль улиц и каналов. Люди, обладавшие наиболее мощными про–взглядами, ощутили приближение Небесного Властителя к Маккатрану. Через мгновение наблюдатели стали делиться межу собой изображениями. Ошеломленные горожане излучали волны восторженного удивления.

— Я тоже тебе многим обязан, — ответил Финитан. — И теперь пришло время оставить меня здесь одного, чтобы я мог отправиться в последний путь. Скоро я получу ответы. Представь себе, совсем скоро, Эдеард.

Да.

Эдеард поднялся, посмотрел на массивную колонну, внутри которой извивалась лестница, затем перевел взгляд на край площадки.

— Иди, — со смехом поторопил его Финитан. — Будь Идущим–по–Воде. Сегодня и всегда. Побей этого простофилю Йаранса. Но не останавливайся и никогда не забывай, что ты достоин большего, чем кто–либо другой. А в конце пути я буду тебя ждать. Нам предстоит счастливое воссоединение в Ядре, Эдеард. О нашей радости услышат даже внизу.

— До свидания.

Эдеард улыбнулся. Он еще так много хотел сказать, но, как и всегда, времени не осталось. Он повернулся, подбежал к краю платформы и с торжествующим криком прыгнул вниз.

Далеко внизу послышались испуганные крики, и лица всех собравшихся повернулись в его сторону. Эдеард вызывающе рассмеялся и широко раскинул руки, так что полы черного плаща отчаянно захлопали.

Мощный про–взгляд сопровождал его в падении. А затем, в сотне футов от земли, город подхватил его и мягко опустил на мощеный тротуар у подножия башни. Толпа восхищенно ахнула. Кое–где раздались аплодисменты и радостные возгласы.

Максен встретил его иронической усмешкой. Динлей неодобрительно нахмурился. А лицо Кристабель вспыхнуло от гнева. Эдеард смущенно пожал плечами, но этого извинения было явно недостаточно. Она все еще сердилась, когда он подошел и обнял ее за плечи.

— Папочка, — осуждающе зашептала Марили. — Это было очень нехорошо.

— Научи нас так прыгать.

Он подмигнул двойняшкам.

— Небесный Властитель приближается, — уже серьезно произнес он.

Люди в толпе, не переставая возбужденно переговариваться, смотрели на восток. Сначала они ничего не могли увидеть: башни Эйри заслоняли горизонт. Но вскоре изумленные жители Мико и Нефа начали делиться увиденным.

Небесный Властитель поднялся над горизонтом и теперь летел прямо над волнующимся морем. В первый момент Эдеард не смог в полной мере осознать его размеры. Из портового района он выглядел блестящей белой луной, скользящей над волнами, но, постепенно опускаясь, становился все больше. Трудно было даже просто уловить его контуры — вся его поверхность мерцала, словно озеро в солнечный полдень, и искажения света мешали взгляду сфокусироваться. А потом Эдеард понял, что Небесный Властитель не снижался, он просто становился все ближе. Нижняя округлая поверхность держалась примерно в миле над водной гладью, что казалось невероятным — в таком случае в поперечнике он простирался на несколько миль. И все же это было так. Отбрасываемая им тень сделала черным огромный участок серо–голубого моря, а попавшие туда паруса стали серыми и яростно захлопали на ветру, который принес с собой Властитель.

Наконец над изломанной линией городских зданий показался передний край колоссального силуэта. Эдеарда, как и всех собравшихся в Эйри, охватил благоговейный восторг. Размеры этого существа невозможно было себе представить, оно подавляло разум и наводило немалый страх. Небесный Властитель накрыл бы почти половину города.

— Великая Заступница, — прошептал Эдеард, обнимая прильнувших к нему Кристабель и сестер–близнецов.

Он ощущал их близость, но спокойствия не было. Хотелось умолять разум города о защите. При виде такого величия откуда–то из глубины примитивного сознания всплыла мысль о побеге, о поисках укрытия. У Эдеарда вырвался истерический смех. Подумать только, всего несколько минут назад они с Финитаном еще сомневались в Небесных Властителях и намерениях Ядра.

Люди вокруг него падали на землю, кричали от ужаса и закрывали головы руками. На лице Пифии он увидел слезы восторга, она воздела руки к небу, приветствуя пришельца, и всем своим разумом излучала благоговейную радость.

На крышах и улицах Маккатрана вспыхнули яркие солнечные блики. Эдеард наконец рассмотрел, что Небесный Властитель состоял из миллионов тонких прозрачных плоскостей, непостижимым образом изгибавшихся и нигде не пересекавшихся между собой. Солнечные лучи проходили сквозь его корпус, преломлялись и постоянно меняли направление. Эдеард никак не мог понять, то ли он наблюдает флуктуацию света, то ли прозрачные поверхности постоянно находятся в движении. Строение тела Небесного Властителя не поддавалось логике, как его движение противоречило всем законам природы.

Небесный Властитель продолжал свой полет над городом, и вскоре его тень накрыла и Эйри, но темноту постоянно нарушали яркие радужные пятна искаженных солнечных лучей, пробивавшихся сквозь пульсирующий корпус. Вместе с тенью пришел гул, превосходивший громкостью раскаты тысячи гроз. По улицам пронесся ветер, сгибавший деревья, уносивший одежду и мелкие предметы. Вихрь цветочных лепестков, сорванных с деревьев и лиан, взвился к потемневшему небу.

И тогда же стали доступны мысли Небесного Властителя. Каждый человек ощутил на себе мощный поток благожелательного интереса. Успокаивающий и сострадательный, соответствующий колоссальным размерам и великодушию Властителя. Воспрянули духом даже те, кто перед этим кричали от ужаса. В его благожелательности — искренней, на грани смирения — уже никто не сомневался. У людей возродилась надежда, что новые обитатели Маккатрана снова достигли самореализации и заслужили того, чтобы Небесные Властители проводили их к Ядру.

— Смотрите! — закричала Марили.

Эдеард посмотрел, на что показывала дочь. Все трещины неровных стен башни озарились алым светом, как будто внутри до самого ее верха запылал огромный костер. Он поднял голову. Изогнутые шпили наливались фиолетово–белым светом, становившимся все ярче и ярче.

«Эдеард, — донесся до него сильный и устойчивый телепатический посыл Финитана. — Ах, Эдеард, он слышит меня. Небесный Властитель слышит меня. Он заберет меня! Эдеард, он проводит меня к Ядру. Меня!»

Верхушка башни исчезла в ослепительном взрыве света. Языки холодного пламени взметнулись к Небесному Властителю. Про–взглядом Эдеард увидел, что тело Финитана превратилось в пепел, мгновенно развеянный ветром. Но его душа осталась. Теперь Эдеарду уже не приходилось сосредоточивать про–взгляд, чтобы ее ощутить: призрачный силуэт стал виден всем вокруг.

Бывший Грандмастер гильдии эгг–шейперов радостно рассмеялся и поднял прозрачные руки, прощаясь с любимым городом и его жителями. Затем он вознесся кверху в столбе пламени, рвавшегося из башни, и исчез в хаосе света, проникавшего сквозь тело Небесного Властителя.

«Спасибо тебе», — обратился Эдеард к Небесному Властителю.

«Ваша раса снова достигла самореализации, — ответил он. — Я рад. Мы так долго ждали этого дня».

«Мы будем ждать следующей встречи с тобой».

Эдеард улыбнулся громадному существу, сиявшему множеством радуг и без усилий парившему над городом.

Он был не единственным, кто обращался к Небесному Властителю.

«Возьми меня!»

«Проводи меня к Ядру».

«Я достиг самореализации».

«Я прожил хорошую жизнь».

«Забери меня».

«Мой клан вернется, чтобы проводить вас к Ядру, — пообещал им Небесный Властитель. — Готовьтесь».

Небесный Властитель миновал город и стал подниматься над равниной Игуру все выше и выше, пока не взмыл вертикально в небо над вершинами гор Донсори. Эдеард собрал вокруг себя свою семью, чтобы показать им все, что видит он сам. Он был убежден, что одновременно с подъемом Небесный Властитель увеличивает скорость. Скоро за ним уже стало трудно следить, и едва заметное пятно уменьшалось с каждой секундой.

— Ох, папочка, — хором проворковали сестренки, крепко его обнимая.

Эдеард поцеловал обеих дочек. Он давно уже не ощущал такого облегчения и приятного волнения.

— Мы спасены, — сказал он. — Наши души попадут в Ядро.

«Я победил. Я сделал это».

Небесный Властитель продолжал подниматься к невидимым туманностям, уменьшаясь, пока не превратился в дневную звезду, но и она вскоре пропала из вида.

Эдеард помахал ему рукой.

— Мир почувствует нашу радость, когда мы встретимся снова, — прошептал он Финитану.

Он глубоко вздохнул и осмотрелся по сторонам. Большинство людей до сих пор стояли, глядя в чистое лазурное небо. Маккатран еще не скоро вернется к своим привычным делам.

— Ты был хорош, — поздравил его Максен. — Настоящий Идущий–по-Воде.

Кристабель метнула на него сердитый взгляд.

— Зачем ты прыгнул? Это же так опасно.

— Йаранс. теперь не знает, что ему делать, — с мрачным удовлетворением заявил Динлей. — Мы не замедлим этим воспользоваться.

У Эдеарда это вызвало смех.

ГЛАВА 4

Рассветные лучи скользнули между узкими хрустальными небоскребами Дарклейк–сити, и с запада прилетел легкий ветерок. На пятьдесят втором этаже башни Бэйвью Ларил прищурился на яркий свет, проникающий сквозь высокие, от пола до потолка, окна гостиной. Он был одет в просторную полосатую пижаму и лежал на диване, где и провел всю ночь. Юз–дубль притенил окна, а Ларил тем временем медленно пошевелил плечами, стараясь размять уставшие мышцы. Недавно активированные биононики не слишком хорошо справлялись с затекшими мускулами, а может, он просто еще не так хорошо овладел принципами программирования, как ему бы хотелось.

Обслуживающий робот доставил кружку горячего черного кофе, и Ларил осторожно отхлебнул небольшой глоток. Лежавший рядом круассан при первом же прикосновении начал крошиться. В изготовлении основных продуктов кулинарные процессоры во Внутренних мирах не имели себе равных. Пятизвездочные комплексы требовали гастрономического опыта хорошего шеф–повара, но для повседневного питания искусственные заготовки вполне годились.

Ларил подошел к затемненному окну и окинул взглядом городскую панораму. Над старинными транспортными артериями уже появились капсулы — разноцветные блестящие машины овальной формы, проносившиеся на строго установленной высоте в ста метрах над поверхностью. На озере, от которого город получил свое название, к причалам уже подходили первые катера. Древние причудливые паромы спешили к первым в расписании пунктам назначения, оставляя за кормой яркий зеленоватый след. Но пассажиров на борту было еще немного. Слишком рано, да и люди пока не успели прийти в себя после шокирующего известия о барьере вокруг Солнечной системы. Большинство горожан, подобно Ларилу, всю ночь принимали новостные каналы, сообщавшие скудные подробности и пространные заявления президента и представителей Флота о том, что можно предпринять. Коротко их высказывания сводились к одному: почти ничего.

Политический совет планеты Октиер выпустил обращение, в котором фракцию Ускорителей единогласно осуждали и призывали снять силовой барьер.

«Как будто это поможет», — подумал Ларил. К одной особенности общества Высших он никак не мог привыкнуть: к невероятному количеству разнообразных комитетов. Они существовали во всех областях деятельности, как на внутреннем, так и на межпланетном уровнях, и в соответствии со строжайшей иерархией образовывали представительное правительство мира. Но именно это позволяло вовлечь всех жителей в процесс управления, так осуществлялся философский принцип общества Высших «Я есть правительство». Ларил, поскольку он пока лишь переходил к статусу Высшего, мог баллотироваться лишь в комитеты нижнего звена, первого из семнадцати уровней. На Октиере не было ни президента, ни премьер–министра, ни председателя. Вместо этого здесь существовал пленум–кабинет (пренебрежительно называемый местными жителями Политбюро) коллективной ответственности. При знакомстве с конституционным устройством здешнего общества Ларил почему–то ничуть не удивился. Даже при том, что повседневную законотворческую работу выполняли сверхмощные интел–центры, бюрократия была настолько сильна, что разрешение требовалось даже на посещение туалета. И Октиер еще считался одним из самых либеральных миров.

Прекрасным подтверждением этой всеобъемлющей демократии и терпимости было почти полное отсутствие эмоциональных всплесков в сегодняшней Гея–сфере. Все жители старались сдерживать осуждение по поводу паломничества Воплощенного Сна, ставшего первопричиной кризиса.

«Тоже не слишком большая помощь» — хотя вряд ли стоило относиться к этому с таким цинизмом. Проявляемое единодушие и решимость произвели впечатление даже на него.

Ларилу оставалось только надеяться, что и он способен на такую решимость. Когда прервался их последний разговор с Араминтой, его юз-дубль принял вброс, сделанный в унисферу Чобамбы. Он молился, чтобы Араминта серьезно отнеслась к предупреждению и побыстрее убралась с Чобамбы. Вызов, конечно, не повторился, а это означало, что она либо схвачена, либо успела убежать. Ларилу оставалось только надеяться на последнее и готовиться. Араминта снова может обратиться к нему за советом или помощью, что в корне противоречило идиотской бюрократии Октиера. В данном случае от единственной личности зависело многое, очень многое. Именно так представлял себе Ларил и собственное будущее. Благодаря своей находчивости и инстинктивной способности избегать неприятностей он мог благотворно влиять на события во всем Содружестве. И вот сейчас он наконец получил такой шанс. И решительно собирался предоставить Араминте все, что ей требовалось.

Для начала он решил не доверять коду, переданному ей для связи с Оскаром. Даже если тот, кем бы он ни был, помог ей в парке Бодант, это еще не означало, что он действительно работает на АНС, как утверждает. Защитить ее от Ускорителей мог и Флот, и какая–то конкурирующая фракция. К специалистам Флота Ларил обращаться не собирался, такого доверия к властям он не испытывал. Кроме того, это неминуемо означало передачу Араминты во власть президента, что привело бы к какому–нибудь политическому компромиссу. Ей было бы намного лучше наладить контакт с фракцией, способной на более решительные действия, чтобы покончить с этим делом.

Всю ночь он при помощи своего юз–дубля осторожно расспрашивал людей, с которыми уже давно не общался. Были предприняты все меры предосторожности: одноразовые коды, защищенные узлы, удаленные отключающие трассировки. Все старые трюки, которым он научился в прошлом. И ему повезло. У приятеля Яковала имелся коллега, чей далекий родственник когда–то имел дело с Протекторатом на Толмине, и его напарник сохранил контакт с фракцией Кустодианцев. Благодаря этому контакту Ларил получил выход на Ондру, активного члена фракции.

После каждого вызова Ларил менял электронную защиту в унисфере, чтобы никто не заметил его повышенного интереса к фракциям. Он полагал, что его усилия были не напрасны: к тому времени, когда он добрался до Ондры, ни один из уровней защиты не зафиксировал никаких шпионских проникновений и попыток отследить его физическое местонахождение.

Последний вызов был направлен Ондре. Она с интересом выслушала его историю и заверила, что на Октиере есть члены фракции, которые согласны дать «совет» другу Второго Сновидца. Только тогда Ларил продиктовал условия встречи. Он гордился своим планом. Больше часа он издали вел наблюдение за Колизеем Джахал, расположенным в семи километрах от башни Бэйвью. Во все выявленные узлы связи был загружен целый набор следящих подпрограмм. Затем он обратился к виртуальной карте и изучил окрестности, подготавливая пути отступления. И, наконец, нанял три произвольно выбранные капсулы–такси, которые должны были поджидать его на общественных стоянках. Все это он сделал еще до разговора с Ондрой. Саму встречу они назначили на девять тридцать утра. Ларил получил уверение, что придет один человек по имени Эсом.

Он допил кофе и отошел от окна. Из спальни вышла Джанин. Они прожили вместе шесть месяцев. Джанин было чуть больше шестидесяти, и после недавнего омоложения она выглядела на двадцать. Миграция во Внутренние миры в таком возрасте свидетельствовала о некоторой неуверенности в себе. И это делало ее весьма уязвимой для его очарования. Ларил прекрасно понимал, как ей необходимо его сочувствие и поддержка. Возможно, подобная расчетливость, равно как и другие неподобающие качества, будут искоренены к тому времени, когда он окончательно достигнет статуса Высшего, но пока его устраивала ее компания. Появление барьера вокруг Солнечной системы, однако, вернуло все ее тревоги, а в нем самом возродило не самые похвальные черты характера.

Глаза Джанин заметно покраснели, но слез в них не было. Густые вьющиеся каштановые волосы утратили пышность и прильнули к треугольному личику. Она посмотрела на Ларила с такой отчаянной мольбой, что он едва не отказался от всех своих планов. В отличие от остальных, Джанин не сдерживала своих эмоций, и в Гея–сфере отчетливо ощущалась ее потребность в утешении.

— Они не могут пробиться сквозь барьер, — охрипшим голосом заговорила она. — Попытки Флота уже несколько часов безуспешны. Теперь они послали туда исследовательские корабли, чтобы провести анализ структуры поля.

— Они что–нибудь придумают, я в этом не сомневаюсь.

— Что они могут сделать? Без АНС мы пропадем.

— Едва ли. Ускорители не сумеют прорваться в Бездну без Второго Сновидца.

— Они поймают ее, — всхлипнула Джанин. — Посмотри, что они уже натворили.

Ларил не стал это комментировать, хотя мог бы достойно ответить. Он провел рукой по подбородку и нащупал отросшую щетину. «Араминта всегда на нее жаловалась. Надо принять душ и сменить одежду».

— Я ухожу.

— Что? Зачем?

— Надо кое с кем встретиться. Со старым другом.

— Ты шутишь, — вскрикнула она, переходя от страха к ярости. — Сегодня? Ты, что, не понял? Они захватили в плен АНС.

— Если мы позволим им изменить нашу жизнь, это будет их величайшая победа. Я намерен делать все как обычно. Иначе они одержат верх.

Она растерянно нахмурилась. Больше всего ей сейчас хотелось поверить его словам, знать, что Ларил прав.

— Я об этом не подумала, — смущенно протянула она.

— Все в порядке. — Ларил обнял ее за шею и поцеловал. Джанни ответила без особого энтузиазма. — Вот видишь? — ласково спросил он. — Нормальность. Вот лучший способ идти вперед.

Перспектива встречи с агентом фракции и участия в большой галактической игре придавала его словам чрезвычайную убедительность.

— Да. — Она кивнула и обняла его обеими руками. — Да, именно этого я и хочу. Нормальной жизни.

Ларил проверил таймер в экзо–зрении. Времени оставалось еще достаточно. Капсула–такси нырнула в овальный проем ангара, занимавшего семьдесят пятый этаж башни Бэйвью. Ларил уселся на мягкое закругленное сиденье и почувствовал себя на вершине мира. «Ничего лучше и представить себе нельзя».

Путь по прямой от башни Бэйвью до Колизея Джахал занял бы пару минут. Ларил не собирался лететь по прямой. Хоть он и был уверен в подлинности представителя Кустодианцев, но все же не собирался допускать ни малейшей оплошности. Поэтому для начала он долетел до яхтенного причала, потом остановился у оперного театра Метрополитен, у городского музея, у дворца ремесел и так далее. Посетив двенадцать объектов после вылета из дома, он наконец дал команду такси спуститься в Колизей. Сверху казалось, что машина опускается в кальдеру небольшого вулкана. Наружные склоны продолговатого конуса были превращены в парк с деревьями и лужайками, извилистыми дорожками и даже парой ручьев, сбегавших вниз через цепочку прудов. На внутренних склонах располагались ряды сидений, где со всеми удобствами могли разместиться до семидесяти тысяч человек. На центральной арене внизу проводились самые различные мероприятия — от концертов до скачек, показательных выступлений и костюмированных празднеств. По верхнему краю Колизея проходила аллея двухсотлетних деревьев рэдка, чьи огромные стволы и мощные ветки едва проглядывали сквозь упругую зубчатую листву цвета выдержанного кларета.

Такси Ларила приземлилось на общественной стоянке в тени деревьев. Он воспользовался сканером бионоников и немедленно обследовал окрестности. С этой функцией он уже успел освоиться и во время полета в такси даже улучшил параметры. Сразу после выхода из машины биононики окутали его тело защитным полем начального уровня. Его плащ–костюм своим сильным мерцанием делал защиту визуально незаметной. Функция сканирования была напрямую связана с регулятором поля, так что в случае обнаружения любой угрозы или необычной активности уровень защиты мгновенно повышался до максимума. Это наряду с остальными мерами предосторожности придавало ему уверенность.

Ларил пересек аллею и вышел к верхнему ряду сидений. Его юз–дубль по шифрованным каналам проверил запасные такси вокруг Колизея и заверил, что все идет нормально. Как и было согласовано с Эсомом, Ларил явился на место встречи первым.

Никаких неприятных сюрпризов возникнуть не должно.

Крутой скользящий пандус спустил его по внутреннему склону до самой арены. Ларил продолжал сканировать окрестности в поисках малейших признаков движения. Но кроме нескольких роботов, медленно передвигавшихся вдоль рядов сидений, ничего не было. Оказавшись на арене, он увеличил радиус сканирования. На расстоянии пятисот метров от него не обнаружилось никаких необычных явлений, никаких непонятных устройств. Похоже, что Эсом в точности следовал договоренности. Ларил удовлетворенно усмехнулся. Все шло отлично.

На противоположной стороне поля что–то шелохнулось. Из высокого тоннеля для участников представлений кто–то вышел. Это была обнаженная женщина, но никто не назвал бы ее соблазнительной. Ее тело казалось настоящим скелетом, обтянутым мерцающим плащ–костюмом. Женщина целенаправленно зашагала по траве в его сторону, за ее спиной заколыхались две длинные алые ленты.

— Эсом? — неуверенно спросил Ларил.

Внезапно затея с этой встречей ему разонравилась. Дальше стало еще хуже. Связь с унисферой прервалась без предупреждения, что в теории было абсолютно невозможно. Мощность силового поля Ларила возросла до максимума. Он испуганно попятился на пару шагов, а потом развернулся и бросился бежать. Из ячейки памяти в экзо–зрении развернулись загруженные заранее пути отступления. До служебного выхода ему оставалось всего пятнадцать шагов, а там начинался обширный лабиринт подземных тоннелей. Женщина–скелет ни за что не сумеет его там отыскать.

Прямо перед ним возникли трое мужчин — они просто появились между сиденьями, отключив маскировку в своих костюмах. Ларил замер.

— Помилуй, Оззи, — простонал он.

Его сканер поля показал, что у мужчин мощное оружие и более сильное, чем у него, защитное поле. Они двинулись ему навстречу.

Дисплей его экзо–зрения вдруг замерцал, как будто при атаке потока квантовых флуктуаций. Ларил даже не успел открыть рот, чтобы закричать, как все вокруг окуталось непроницаемой тьмой.


Устроить ловушку еще никогда не было так легко. Валеан почти устыдилась, насколько все получилось просто. Агенты Ускорителей тайно установили свою версию программы для узла связи в Башне Бэйвью. Невероятно, но Ларил для выхода в унисферу пользовался узлом в своей квартире. Сначала она решила, что вызовы бывшим коллегам — какой–то отвлекающий ход. Нельзя же поступать так наивно. Но оказалось, что он и впрямь полагался на свою сообразительность.

На его последний вызов она ответила сама, представившись Ондрой. И следующей невообразимой нелепостью было его предложение встретиться в Колизее. Его массивные стены представляли превосходный экран для стандартных и полицейских следящих программ. А вызванные для возможного отступления такси, расставленные поблизости от выходов из тоннелей, вызвали у агентов откровенный смех. Что уж говорить о давно устаревшей программе наблюдения, загруженной им в сеть Колизея…

В темноте тоннеля для участников представлений Валеан дождалась, пока Ларил не спустился вниз по скользящему пандусу. Его сканер продолжал работать, но возможности этого древнего устройства еще раз подтвердили, каким наивным был его хозяин. Ее биононики без труда отклонили луч. И как только трое агентов из ее команды заняли свои места за его спиной, она вышла на утренний свет. Ларил был настолько ошеломлен, что даже не проявил никакой агрессии. «Его счастье», — равнодушно подумала она.

Ее помощники направились к объекту. И вдруг сканер поля Валеан зафиксировал странные изменения в структуре квантовых полей. Ее силовое поле повысило степень защиты. Боевая система активировалась.

Ларил исчез.


— Что за чертовщина! — воскликнул Дигби.

«Колумбия 505» зависла в двух сотнях километров над Дарклейк–сити, и ее сенсоры следили за разворачивающейся в Колизее Джахал сценой. Юз–дубль раскрыл для Дигби все фокусы, проделанные командой Валеан в киберсфере Октиера, и обозначил ловушку. По долгу службы Дигби сталкивался с такими людьми и почти никогда не испытывал к ним симпатии. Ларил же значительно отличался от них своей неопытностью. Симпатии у Дигби он тоже не вызывал, но пробудил чувство, близкое к жалости, — глупец, вовлеченный в игру, о которой не имел ни малейшего представления.

Дигби с недоумением смотрел, как такси Ларила опускается на гребень Колизея. Этот человек совершенно не понимал, во что он ввязался. Сенсоры «Колумбии 505» распознавали агентов Ускорителей с двухсот километров, а сканер Ларила оказался настолько примитивным, что не мог обнаружить их с двухсот метров.

Дигби недовольно застонал и активировал корабельную систему прицеливания. Сомнений не оставалось, ему придется вмешаться. Паула абсолютно права: нельзя позволять Ускорителям заполучить Ларила. Точнейшие нейтронные лазеры остановили свои прицелы на Валеан и ее команде.

Дигби еще не решил, стоит ли спускать «Колумбию 505», чтобы подобрать Ларила, или лучше просто удалить вредоносные программы из систем управления его «аварийных» такси и направить их к месту происшествия. Он склонялся к тому, чтобы забрать Ларила: человеку, связанному с Араминтой, нельзя позволить свободно разгуливать по Содружеству.

Валеан вышла из тени тоннеля и направилась к ошеломленному Ларилу. Трое из восьми агентов Ускорителей сбросили маскировочную защиту. Дигби ввел код активации оружия.

В его экзо–зрении внезапно появились странные символы. Этого Дигби никак не мог ожидать. В Дарклейк–сити развернулась телепорт–сфера.

Ларил телепортировался из Колизея. Т-сфера мгновенно исчезла.

Дигби просмотрел информацию со всех имеющихся в его распоряжении сенсоров. Валеан и ее команду волшебное исчезновение Ларила удивило не меньше, с их стороны в городскую сеть были направлены многочисленные запросы. Одно обстоятельство настораживало Дигби еще больше, чем их реакция: ни одна из служб безопасности Октиера о т-сфере даже не упоминала.

Все это было не похоже на действия агентов любой фракции. Он вызвал Паулу.

— У нас проблема.

«Т-сфера? — сказала она, выслушав его доклад. — Странно. На Октиере не было ни одного проекта по использованию телепортации, следовательно, здесь какой–то секрет. Судя по тому, что т-сферу не обнаружила официальная система наблюдения, можно предположить, что с ней тоже что–то сделали».

— Сенсоры «Колумбии 505» определили диаметр двадцать три километра.

«А где точно находится центр?»

— Смотри.

В экзо–зрении Дигби развернулось изображение с визуальных сенсоров. В центре приближенного плана оказался район Олика, один из престижных участков первоначальной застройки неподалеку от берега озера; большие дома в этой местности демонстрировали смешение разнообразных стилей в зависимости от времени постройки или модификации. По центру района вдоль берега проходила дорога. Изображение снова укрупнилось, оставив единственное бунгало из голубого сухого коралла с небольшим плавательным бассейном между двумя крыльями дома. Это было одно из самых скромных строений во всем районе.

«О господи», — воскликнула Паула.

— Источник здесь, — сказал Дигби. — Дом тысяча восемьсот по улице Бриггинс. Зарегистрирован на Поля Грэмли. Он живет здесь… Нет, не может быть.

«Может», — заверила его Паула.

— Ты думаешь, что генератор т-сферы где–то под бунгало? Я могу провести глубокое сканирование.

«Уже не нужно».

— Но…

«Ларил в полной безопасности. Жаль, что Араминта теперь не сможет попросить у него совета, не заплатив определенную цену союзнику Поля».

— Так ты знакома с этим Полем Грэмли? Мой юз–дубль не нашел его личное дело.

«И не сможет. Поль позаботился стереть все данные о себе еще до того, как Найджел и Оззи открыли первую червоточину на Марс».

— Правда?

«Лучше присмотри за Валеан».

— И все?

«Пока все. Я попытаюсь поговорить с Полем».

Дигби понял, что лучше воздержаться от дальнейших расспросов.


Воздух вокруг него странным образом изменился. Ларил больше не стоял в Колизее под утренними лучами солнца и не чувствовал ни малейшего дуновения. Кроме того, здесь явно работал кондиционер. Ларил рискнул открыть глаза.

Из всех самых невероятных вариантов меньше всего он ожидал увидеть старомодную обстановку гостиной, в которой оказался. Осветительные сферы были отключены, и в помещении царил полумрак. Сквозь полупрозрачные серые шторы, закрывавшие высокие полукруглые окна, просачивалась лишь малая часть солнечного света. За окнами он смог заметить небольшой дворик и круглый плавательный бассейн. Дощатый пол в комнате от времени и долгой полировки сильно потемнел, так что структуру дерева уже не было видно. На стенах из сухого коралла висели многочисленные полки.

В нескольких сантиметрах над полом парили элегантные серебристые круглые стулья. На одном из них сидел мужчина. Поверхность сиденья прогнулась под его телом, словно ртуть. Моложавое лицо в сочетании с седыми волосами, подстриженными несколько короче, чем того требовала современная мода, создавало приятное впечатление. Но инстинкт подсказал Ларилу, что человек стар, очень стар. И это не просто уловка, чтобы произвести впечатление на деловых партнеров или подружек. Он даже не решился провести сканирование. Неизвестно, как тот отреагирует.

— Хм. — Его сердце немного успокоилось, и он откашлялся. — Где я?

— У меня дома.

— Я не… Гм, спасибо, что вытащили меня оттуда. Вы Эсом?

— Нет. Такого человека не существует. Ускорители тебя разыграли.

— Им известно обо мне?

Мужчина презрительно приподнял бровь.

— Извините, — спохватился Ларил. — А кто вы?

— Поль Грэмли.

— Значит, я еще глубже увяз в дерьме?

— Не совсем так. — Поль усмехнулся. — Но и уйти отсюда ты не сможешь. Между прочим, это не угроза, а лишь забота о твоей безопасности.

— Хорошо. А кто еще обо мне знал?

— Ну, я. И, похоже, кто–то на корабле с ультрадвигателем, висящем на орбите. Так что вместе с Валеан и ее командой нас уже трое. Осмелюсь предположить, скоро подтянутся и остальные.

— Ох, Оззи. — Ларил удрученно ссутулился. — Мои программы не настолько хороши, как я надеялся?

— Это худшее из всего, что мне доводилось видеть. А я видел многое, можешь поверить на слово. К тому же, мне кажется, ты не представляешь, во что впутался.

— Ладно, а как насчет вас? В чем ваш интерес?

— Скоро ты это поймешь. Я полагаю, сейчас со мной захочет поговорить одна моя старинная знакомая. А в моем возрасте предположения, как правило, оказываются верны.

— Если вы еще не в АНС, несмотря на преклонный возраст, вы, возможно и не агент какой–либо из фракций.

— Я рад, что у тебя есть серое вещество. А вот и она.

В гостиной возникло изображение женщины. Ларил ахнул. Ему не надо было пользоваться программой идентификации, чтобы узнать Паулу Мио.

— Паула, — радостно воскликнул Поль. — Давно не виделись.

«Похоже, этот кризис вынуждает всех стариков взяться за работу».

— Неужели я слышу недовольство в твоем голосе?

«Просто наблюдение. Ларил, ты в порядке?»

Он пожал плечами.

— Вроде да.

«Никогда больше не делай таких глупостей».

Ларил бросил на изображение следователя сердитый взгляд.

«Спасибо, что вытащил его, — продолжила Паула. — Мои люди могли наделать много шума».

— Не за что.

«Валеан быстро тебя вычислит. И нанесет визит».

— Да, она не так глупа, как Ларил.

«Конечно, — согласилась Паула, а Ларил возмутился, но промолчал. — Но у нее задание, и Иланта не даст ей спуску».

— Бедняжка.

«Точно. Дай мне, пожалуйста, код доступа».

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

«Поль. У нас нет времени».

Поль посмотрел на нее с видом мученика.

«Соединяю напрямую».

Изображение Паулы мгновенно исчезло.

— С кем она хотела поговорить? — спросил Ларил.

— С наиболее достойной личностью, поскольку АНС теперь недоступна, — равнодушно ответил Поль.

— И все же… Я так и не понял, кто вы.

— Просто один тип, проживший очень длинную жизнь. У меня имеется собственное мнение, и мне не нравится то, что затевают Ускорители. Поэтому я и помог тебе выбраться.

Один из серебристых шаров–стульев подплыл к Ларилу, и он осторожно присел. Поверхность мягко прогнулась под его телом, образовав очень удобное сиденье.

— И сколько же вам лет?

— Давай посчитаем: я стал взрослым, когда никто еще не путешествовал дальше Луны. Да и то половина населения считала, что это фальшивка. Идиоты.

— Луны? Земной Луны?

— Да. Луна только одна.

— Великий Оззи, но тогда вам больше тысячи лет.

— Полторы тысячи.

— Но почему же вы не мигрировали в АНС?

— Ты так говоришь, словно это обязательно. Не все считают, что биононики и загрузка в АНС — единственный путь к прогрессу. В мире осталось еще несколько независимых личностей. Но, должен признать, мы все очень старые. И упрямые.

— Какова же ваша цель? К чему вы стремитесь?

— Независимость. Свобода. Индивидуализм. Нейтралитет. Что–то вроде этого.

— Но разве общество Высших не дает…

Ларил замолк, увидев, как Поль снова приподнял бровь.

— И по заданию какого комитета ты действовал сегодня утром? — спокойно спросил он.

— Согласен. Я еще не привык к жизни Высших. Я еще не слишком хорошо с ней познакомился.

— Получай свои биононики. Учись ими пользоваться — для тебя это очень актуально. Накопи достаточно РМЭ и занимайся тем, что тебе больше нравится.

— По вашим словам, это так просто.

— На самом деле чепуха. А я вот до сих пор не придумал, чем все закончить. Вероятно, переходом на постфизический уровень. Но я желаю сам принять решение, а не подчиняться чьим–то условиям.

— Знаете, я и сам так думаю.

— Лестно слышать. А, похоже, Валеан нас отыскала.

Ларил в испуге повернулся к окну. Снаружи донесся хорошо узнаваемый пронзительный свист быстро спускающейся капсулы. Даже сквозь шторы было видно, что в дальнем конце недавно выкошенного газона появились два блестящих желтых овоида. Женщина–скелет вышла из первой машины. При виде нее у Ларила заколотилось сердце. Как и в прошлый раз, за ее спиной горизонтально плыли две длинные алые полоски ткани. Следом за женщиной к бунгало направились шесть оснащенных боевыми системами агентов. Из–под их кожи уже высунулись дула оружия, агрессивно направленные в сторону дома.

— А нам не надо… гм, убраться куда–то в безопасное место? — заикаясь, произнес Ларил.

Его биононики зарегистрировали лучи мощных сканеров, обшаривающие бунгало. Ларил поспешил повысить уровень силовой защиты до максимума.

А Поль беззаботно откинулся назад на своем сиденье и забросил руки за голову, равнодушно наблюдая за приближающимися Ускорителями.

— Более безопасного места тебе не найти во всем Содружестве.

— Вот дерьмо, — простонал Ларил.

Ему очень хотелось спросить, насколько это безопасное место. Если Поль так уверен в своей защите, почему он не сбил капсулы еще на подлете, почему не телепортировал их куда подальше или не вызвал свою команду усовершенствованных агентов? Почему он… ничего не делает?

Валеан подошла к окну, подняла руку и прикоснулась к стеклу указательным пальцем. Стекло стало жидким и мгновенно стекло на пол гостиной.

Ларил напряженно выпрямился, так что заболели мышцы спины. Валеан спокойно раздвинула шторы, шагнула в гостиную сквозь оконный проем, и взгляд ее светящихся розовым глаз обошел комнату.

— Поль Грэмли, как я полагаю, — с полуулыбкой заговорила она.

— Верно, — ответил Поль. — Но я вынужден попросить вас удалиться. Ларил — мой гость.

— Он должен пойти со мной.

— Нет.

В экзо–зрении Ларила снова возникли квантовые помехи. Валеан и ее команду окутала зеленоватая фосфоресцирующая дымка.

— Боюсь, твоя т-сфера не поможет, — сказала она. — Мы блокировали ее своей программой.

Поль склонил голову набок, и длинная прядь волос упала ему на щеку.

— В самом деле? А что, если я обращусь к иронии?

Валеан открыла рот, намереваясь что–то сказать. Потом нахмурилась. Ее руки шевельнулись. И задвигались. Быстро. Они слились в одно неразличимое пятно, а изумрудная аура стала разгораться все ярче, оставляя в воздухе широкие инверсионные потоки фотонов. Женщина повернулась, и опять невероятно быстро. Окутавшее ее сияние стало ослепительно ярким, так что Ларилу пришлось прикрыть глаза. Он снова смог посмотреть на Ускорителей лишь после того, как его биононики подключили визуальные фильтры. Люди превратились в коконы пронзительно–зеленого света. Но он все еще видел контуры их тел, бьющихся внутри светящейся камеры, и их движения были в сотни раз быстрее движений нормального человека. Поднятые кулаки с непостижимой скоростью заколотили по стенкам ослепительных тюрем. Агенты Ускорителей казались отвердевшими сгустками света. Красные ленты Валеан яростно трепыхались внутри кокона, но сияние быстро меняло их цвет. Вскоре они почернели, замерли и начали осыпаться мелкими хлопьями, словно две горсти пепла.

Агенты Ускорителей перестали двигаться внутри своих зеленых коконов, и наблюдать за ними стало легче. Ларил увидел, как у Валеан подогнулись ноги. Изумрудная аура вслед за ее телом опустилась к земле. Еще секунду женщина оставалась на четвереньках, но очередная вспышка бросила ее на землю ничком. После этого зеленое сияние потускнело и стало почти незаметным. Странная кожа женщины стала темнеть, потом утратила свой блеск и превратилась в кожистую оболочку, еще сильнее натянувшуюся на скелете. Из появившихся трещин вытекли струйки жидкости, быстро отвердевшие на деревянных досках пола.

— Ох, Оззи!

Ларил закашлялся, прикрыл рот рукой и поспешно отвел взгляд.

Остальных членов команды Ускорителей постигла та же самая участь.

— Что с ними произошло?

— Старость, — ответил Поль. — То же самое, что ждет каждого из нас, если не соблюдать осторожность. — Он поднялся со стула и подошел к иссохшему трупу Валеан. Зеленоватое сияние исчезло полностью, оставив после себя лишь мерцание силового поля. — Я ускорил ее внутри зоны экзотического эффекта, миниатюрного подобия червоточины. Обычно она используется для приостановки потока времени, но легко достичь и противоположного эффекта, требуется только более мощный импульс энергии. Почти как в Бездне, если уж на то пошло.

Ларил почти боялся спрашивать. Он невольно представлял себе, как Валеан и ее агенты, запертые в крошечном экзотическом пространстве, проживали непрерывную вереницу дней, пока весь мир вокруг них оставался в неподвижности.

— Как долго?

— Около двух лет. У нее были очень сильные биононики, но и они не в силах поддерживать организм до бесконечности. В обычных условиях биононические органоиды подпитываются протеином и прочими веществами, имеющимися внутри мембраны, их запас восстанавливается при работе организма. Но в ограниченном временном поле она не получала никаких питательных веществ. В конце концов ее биононики исчерпали все резервы и превратились в подобие раковых опухолей, пожирающих ее изнутри, вызывающих истощение и обезвоживание.

По телу Ларила пробежала дрожь.

— Но ее силовое поле еще работает.

— Нет, его генерирует моя система безопасности. Кто знает, какие сюрпризы она запрограммировала на случай своей кончины. Если она мертва, это еще не значит, что она не может причинить вред.

Поль быстро восстановил т-сферу, и трупы из гостиной исчезли. Ларил даже не хотел знать, куда они делись.

— Что теперь? — спросил он.

Поль коротко усмехнулся.

— Ты останешься гостем в моем доме, пока Араминта снова не обратится к тебе. Или до тех пор, пока все это не закончится.

— Ох.

— Не расстраивайся. Понятие «здесь» довольно любопытно в пространственном отношении. В конце концов, не думаешь же ты, что я тысячу лет оставался взаперти в одном и том же бунгало.

— Э… нет. То есть, вероятно, нет.

— Вот и отлично. Итак, ты сегодня уже завтракал?


Сразу после того, как Поль Грэмли перевел ее вызов, в каюте Паулы возникло обширное изображение оранжевых и голубых синусоид, уходящих в бесконечность.

— Я так и думала, что ты этим заинтересуешься, — сказала она.

«Человеческие дела всегда меня интересуют», — ответил РИ.

— Вопрос первый: ты в состоянии преодолеть барьер вокруг Солнечной системы?

«Прости, нет. Если уж АНС это не под силу, что говорить о таком ископаемом, как я?»

— Пытаешься вызвать у меня сочувствие?

«А ты на это способна?»

— Вопрос неуместный. Но, могу признать, способна. По отношению к представителям своей расы.

«Паула, ты сердишься на меня?»

— Я согласна с мнением АНС. Твое вмешательство в дела человечества недопустимо.

«Но я и не вмешивался», — возразил РИ.

— Мы раскрыли восемнадцать тысяч твоих агентов. Твоя сеть по численности превышала сеть Звездного Странника.

«Такое сравнение меня оскорбляет».

— Ой, прекрати, — отрезала Паула. — Почему ты приказал Полю спасти Ларила?

«Я ничего не приказывал Полю. Да он уже давно и не слушает ничьих приказов. Тебе известно, что он на пути к постфизическому статусу?»

— Ну, я никогда и не считала его полноценным человеком.

«Это состарившееся тело, что ты видела в компании Ларила, теперь лишь незначительная часть его личности. Если уж тебя так беспокоит вмешательство не–людей, надо бы внимательнее присматривать за ним и ему подобными».

— А они есть?

«Не много, — признал РИ. — Ты и Казимир составляете исключение. Все остальные, достигшие такого возраста, либо загрузились в АНС, либо идут собственным путем, как Поль».

— Так вы с ним теперь коллеги? На равных?

«Это очень человекоцентристская точка зрения: оценивать каждого согласно его силам».

— Скорее, окайзенская, как мне кажется, или присущая праймам.

Волны цветных синусоид ускорили свой бег.

«Ну, ладно. У нас с Полем особые отношения. Тебе ведь известно, что он создал часть меня. Еще в те дни, когда он был одним из молодых специалистов в ККТ и работал над развитием искусственного интеллекта».

— Очень мило. И насколько же вы заинтересованы в проблемах паломничества?

«Очень серьезно. Этот идиот Этан действительно способен спровоцировать уничтожение галактики. Мне пришлось бы двигаться».

— Это ужасно.

«А ты не пробовала передвинуть планету?»

Паула бросила в сторону цветных волн проницательный взгляд.

— Я не пробовала, но знаю человека, который этим занимается. А ты?

«Да, — ответил РИ. — Троблум настойчиво пытается связаться с тобой».

— Нашу встречу на Шолапуре трудно было не заметить. Скажи что-нибудь такое, о чем мне еще не известно.

«Нет, я хотел сказать, что он действительно пытается. Он знал о Стае, и он решил заключить сделку».

— Это уже не актуально.

«Паула, я разговаривал с ним после Шолапура».

— А где он?

«Где–то в космосе на своем корабле. Последний раз, когда мы общались, он был еще в пределах действия унисферы, но точное место мне неизвестно. Его интел–центр хорошо защищен. Я посоветовал ему обратиться к тебе».

— Почему?

«Он помогал строить Стаю. Возможно, ему известно, как преодолеть барьер».

— Он сам так сказал?

«Он не слишком охотно разговаривал. Он заявил, что для отключения барьера существует код».

— Если это и так, код держит при себе Иланта, — заметила Паула. — Проклятье, думаешь, он свяжется со мной?

«Троблум одержим паранойей. И после Шолапура его состояние только усугубилось. Он боится высунуться. Больше всего он боится, что его отыщет Кэт. Но он подумывает обратиться к Оскару Монро».

— К Оскару? Почему?

«Мне кажется, что он считает Оскара единственным, кто достоин доверия в этой галактике».

— Я думаю, так оно и есть. Я предупрежу Оскара, чтобы он за ним присмотрел.

«Хорошо. — РИ немного помолчал. — А каковы твои намерения, Паула?»

— Мои взгляды не настолько либеральны, как у АНС. Я уверена, что необходимо удержать паломников и Иланту от контактов с Бездной. То есть надо найти Араминту.

«Это трудно. Она странствует по тропам сильфенов».

— Они не станут предоставлять ей убежище. Когда–нибудь и где–нибудь ей придется выйти.

«А ты знаешь, что бы она могла выбрать в качестве самого безопасного места? Землю. Разве это не забавно? Иланте, чтобы ее найти, пришлось бы отключить барьер».

Паула одобрительно улыбнулась, глядя на пульсирующие линии. Она знала, что тропы сильфенов проходили сквозь барьер вокруг Альфы Дайсона — Оззи сам ей сказал. Этот ненормальный даже нанес визит Утесу Утреннего Света после окончания войны. Паула полагала, что РИ об этом тоже известно, поскольку он давно был связан с Оззи.

— Логично, — сказала она. — Интересно, а нельзя ли передать ей сообщение. У тебя нет связи с Исток–островом сильфенов?

«Нет. Они не общаются с такими, как я. Я ведь просто машинный разум. У меня нет живой души».

— Значит, нам нужен друг сильфенов.

Извивающиеся цветные линии вспыхнули ярче.

«Их не так уж много, и большинство предпочитают оставаться в тени».

— Крессида, родственница Араминты. Они обе — далекие потомки Меллани.

«Связь довольно слабая, даже для нынешних нелегких времен».

— Да. К тому же Крессида тоже пропала из вида. Но я забыла, что тропы сильфенов проходят сквозь этот барьер. Одна из них начинается на Земле, где–то в окрестностях Оксфорда. Интересно, не сможет ли АНС передать с ее помощью какую–нибудь весточку.

«Если сможет, то передаст».

— Да, а пока… У тебя не найдется припрятанного оружия, чтобы остановить инверсионное ядро?

«У меня нет никакого оружия, — холодно ответил РИ. — Ни припрятанного, ни какого–либо другого».

— Мне трудно в это поверить.

«Конечно. Ты забываешь, что я — информация. Я оперирую внутри некоего подобия физической сети, но она мной не управляет».

— В тебя загружены разумы многих людей. Это не может не повлиять на твою точку зрения.

«Во мне хранятся воспоминания многих людей, — поправил ее РИ. — А это совсем другое дело».

— Хорошо. Но ты хоть знаешь, что представляет собой инверсионное ядро?

«В период между его появлением и установкой барьера я подключался лишь к немногим сенсорам Солнечной системы. АНС до сих пор считает подобные действия грубейшим нарушением. Так что я не могу сказать тебе ничего, кроме того, что оно имеет экзотическую природу. И, что очень необычно, квантовая структура абсолютно недоступна».

— Выходит, неизвестно, что в силах справиться с ним?

«Возможно, флотилии устрашения или воинам–райелям это и удалось бы. Других вариантов я не вижу. И еще: тот корабль, в котором оно скрылось, обладает невероятной мощностью и скоростью».

— Я знаю. Если Араминта попытается связаться с Ларилом…

«Поль и я немедленно подключим тебя к разговору», — заверил ее РИ.

— Спасибо. И позволь мне узнать твой код, если не возражаешь.

«Как пожелаешь».

Светящиеся линии перед глазами Паулы свернулись, и в ее экзо–зрении вспыхнула новая иконка связи. Быстрая проверка при помощи интел-центра показала, что РИ не предпринимал попыток внедриться в корабельные системы. Она этого и не ожидала, но…

Ее юз–дубль открыл секретный канал связи с Высоким Ангелом.

«Паула, — приветствовал ее Кватукс. — Наша ситуация не улучшилась».

— Как я понимаю, президент просил тебя попытаться пробить барьер.

«Да, просил. Мне кажется, это невозможно, но я откликнусь на его просьбу. Бездействие в такой ситуации было бы абсолютно безответственным. В ближайшее время мы прилетим к Солнечной системе».

— Райели снова принимают участие в жизни галактики? Я думала, такое противоречит принципам вашей расы.

«Это особая ситуация, которой мы ждали долгие тысячелетия. Наше вмешательство закономерно».

— Я полагаю, что барьер вокруг Солнечной системы построен по тому же принципу, что и преграда вокруг Пары Дайсона. Ускорители долгое время изучали Темную Крепость.

«Мы тоже выдвинули такое предположение. Если оно подтвердится, Высокий Ангел не сможет пробить барьер».

— А как насчет боевых кораблей райелей?

«Я не думаю, что им повезет больше. Хотя у них могли появиться новые разработки, о которых мне неизвестно. Генератор, что вы называете Темной Крепостью, — вершина нашего искусства».

Последнее заявление вызвало у Паулы легкий трепет облегчения. Древняя загадка наконец решена.

— Это райели построили Темную Крепость? Мы давно отметили ее сходство с Защитными Комплексами вокруг станции Центурион.

«Да. Это устройство с базы Галактического Ядра. У него несколько функций, и силовое поле — лишь одна из них».

— Вы говорили, что Пару Дайсона окружили барьерами аномийцы.

«Так и есть. Мы одолжили им эти устройства. После провала нашего вторжения в Бездну мы построили их очень много. Как верно заметили представители вашей расы, они — последняя линия обороны на случай фазы катастрофической экспансии».

— Значит, райели способны предотвратить экспансию?

«Ответа мы не узнаем, пока она не начнется. Это наилучшая схема, которую мы могли бы создать, но испытаний не было».

— И теперь крайне важно, чтобы Араминта не возглавила паломничество в Бездну?

«Да».

— Я сделаю все, что в моих силах, не сомневайся.

«Я знаю, Паула».

— Но мне может потребоваться помощь.

«Только попроси, я сделаю все, что сумею».

Лес наконец–то расступился, и перед ней на многие мили, до самого берега, охраняемого множеством дюн, раскинулась волнистая равнина, поросшая густой травой. Яркая синева океана сверкала солнечными искрами, пляшущими в ласковых волнах. Араминте стало грустно: она понимала, что ей никогда не придется прогуляться по этому пляжу и искупаться в чистой прохладной воде. Огромное четвероногое животное, на котором она ехала, фыркнуло и помотало массивной головой, словно разделяя ее огорчение.

— Не расстраивайся, все эти красоты природы со временем надоедают, — сказал ей Брэдли Йоханссон.

Он ехал рядом с ней на таком же скакуне, а с другой стороны ленивой рысцой ее сопровождал Облачный Танцор.

— И через какое же время? — поинтересовалась Араминта.

— Лет через тысячу, — проворчал Облачный Танцор. — Природа настолько разнообразна, что достойна восхищения. Ее очарование никогда не иссякает.

Брэдли Йоханссон сжал свой круглый рот и испустил пронзительный крик, похожий на звук трубы. Они провели втроем в пути полтора дня, покинув праздник на берегу залива, и Араминта успела понять, что этот звук означает хихиканье.

— Здесь так чудесно, — вздохнула она.

Свежий бодрящий ветерок с океана пытался развеять ее мрачное настроение. Всадники приближались к глубокой впадине, заросшей небольшими деревцами и густым кустарником. В начале склона блестело небольшое озерцо, и крошечный ручеек, вытекая из него, быстро терялся в зарослях. У самой воды Араминта остановила своего скакуна и перекинула ногу через седло, чтобы сползти на землю по широкому выпуклому боку терпеливо замершего животного. Брэдли Йоханссон подошел, чтобы отстегнуть ее рюкзак. Она никогда не видела, как он спешивается, но понимала, что силы его крыльев при нормальной гравитации для полета явно недостаточно.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он.

— Чертовски нервничаю.

— Твоя решительность восторжествует, — заявил Облачный Танцор.

Он все еще сидел в седле, свернутый длинный хвост лежал рядом, ветерок тихонько шелестел крыльями. Высоко подняв голову, он смотрел в сторону берега. Если бы он был человеком, Араминта могла бы предположить, что он принюхивается.

— Я должна это сделать, — сказала она искренне.

— Я горжусь тобой, дочь нашего друга, — торжественно произнес Брэдли Йоханссон. — В тебе воплотились все лучшие и сильные черты твоей расы. Глядя на тебя, я вспоминаю, почему пожертвовал всем ради нашего спасения.

Араминта наклонила голову, словно никак не могла справиться с пряжкой пояса.

— Я буду стараться изо всех сил, обещаю. Я не подведу вас.

— Я знаю.

Она подняла взгляд и увидела в руках Брэдли Йоханссона маленькую подвеску на серебряной цепочке. Драгоценный камень, оплетенный тонкой серебряной сеткой. Внутри, словно отблеск звездного света, сиял голубой огонек. Он надел цепочку ей на шею.

— Я нарекаю тебя тем, кем ты уже стала, Араминта. Другом сильфенов.

— Спасибо, — выдохнула она. Смешно, но на глазах у нее появились слезы. Она улыбнулась, подняв лицо к Облачному Танцору, а тот поклонился в ответ с самым серьезным видом, что ее безнадежно смутило. — Нет ли у вас каких–нибудь предложений для вашего нового друга? — спросила она, сердясь на себя за жалобный тон. — Мой бывший муж обещал мне помочь, но он не самый надежный из людей, хотя и очень добрый.

— Ларил утратил свою независимость, — предупредил ее Брэдли Йоханссон. — Он все еще может дать тебе совет, но это будет уже не его личное мнение.

— О! Спасибо. — «Откуда вы знаете?» Глупый вопрос. Она всегда заблуждалась, считая сильфенов легкомысленным народом из–за их стиля жизни. «Но это далеко не так, совсем не так». — Значит, остается Оскар? Сумеет ли он мне помочь обезвредить машину, о которой вы предупреждали?

Облачный Танцор и Брэдли Йоханссон переглянулись.

— Маловероятно, — сказал Облачный Танцор. — Никто пока не представляет, что это такое.

— Но кто–то должен знать, — настаивала она.

— Вот это и придется тебе выяснить, друг Араминта.

— Ой, бросьте! Решается судьба галактики, в том числе и вашего собственного существования. Оставьте хоть раз эту магическую чепуху и дайте мне практический совет.

Брэдли Йоханссон опять пронзительно хихикнул.

— Есть один человек, кого ты могла бы попросить, пожалуй, у него хватит ума разобраться в проблеме. Когда–то он был гениальным ученым. И его тоже нарекли другом сильфенов.

— Да, но вспомни, как он поступил с этой почетнейшей из наград, — проворчал Облачный Танцор.

— А как же могло быть иначе, — не без удовольствия ответил Брэдли Йоханссон. — Это и есть его главная черта. Потому–то он и стал другом сильфенов.

— Кто? — потребовала ответа Араминта.

— Оззи, — со вздохом произнес Облачный Танцор.

— Оззи? В самом деле? Я думала… Он все еще жив?

— Очень даже жив, — заверил ее Брэдли Йоханссон. — Оскар доставит тебя к нему. — Он помолчал и печально присвистнул. — Возможно. Помни, друг Араминта, теперь тебе следует соблюдать осторожность.

— Да, да. Я буду осторожна. Не сомневайтесь.

— А потом возвращайся к нам, — добавил Облачный Танцор.

— Обязательно.

В ее голове шевельнулось сомнение, но она быстро подавила его. «Это такая огромная ответственность. И встретиться с Оззи! Помилуй… Оззи».

Брэдли Йоханссон взял ее за руку, и они зашагали к спуску в узкую, заросшую лесом лощину. Араминта вздохнула и решительно шагнула вперед. Она чувствовала, как где–то далеко, петляя между деревьями и кустарниками, открывается тропа, которая приведет ее в лес Франкола.

— И еще несколько слов, если позволишь, — заговорил Брэдли Йоханссон. — Гнев — прекрасное топливо, ты уже убедилась. Гнев на то, что ты оказалась в таком положении, не зная за собой никакой вины, гнев на недальновидность Воплощенного Сна. Этот гнев вкупе с твоей решимостью будет поддерживать тебя в самом начале, сделает тебя силой. Потом наступит момент, когда ты оглянешься вокруг и увидишь все, что тебе пришлось вынести. Это самый опасный момент, когда ты можешь дрогнуть и потерять веру в себя. Такого не должно произойти, друг Араминта. Поддерживай свой гнев, подпитывай его, позволь ему вести тебя вперед. И не сдавайся до самого конца, несмотря ни на что. Вот единственный способ увлечь за собой других: быть силой природы, непреодолимой силой. Ты сможешь это сделать. Тебе многое дано.

Она застенчиво улыбнулась.

— Я все сделаю. Обещаю. Я сумею сосредоточиться.

«Так, что никто и представить себе не может».

Брэдли Йоханссон остановился, и его четырехпалая рука царственным жестом указала ей путь, а крылья гордо расправились. Его величественная фигура замерла на границе между двумя расами, между двумя стилями жизни. Араминта повернулась к нему спиной и шагнула вперед, не позволяя сомнениям овладеть ее мыслями. Навстречу ей начала открываться тропа.


Это здание когда–то было единым домом, экстравагантной резиденцией, построенной для зажиточного хозяина, с десятью спальнями и просторными гостиными, которые выходили в обширный сад, сбегающий до самого леса из даполов на границе города. Здесь был даже плавательный бассейн в форме капли, защищенный изогнутым белым навесом. Дом прекрасно вписывался в общую первоначальную картину района Франкола — района для успешных и богатых горожан, наслаждающихся относительным уединением за высокими зелеными изгородями, разделяющими просторные участки. Роскошь сельской местности в границах города.

После многообещающего старта район попросту дрейфовал в экономических приливах и отливах экономики Колвин–сити. Дома вышли из моды и попали в руки девелоперов, превративших особняки в современные многоквартирные апартаменты. Перепланировка привела к снижению цен и уменьшению популярности района.

Была в этом и положительная сторона: многие дома оставались незаселенными. На первом этаже такого здания Оскар и его команда устроили себе превосходное убежище. В доме имелось две спальни, ванная комната и гостиная, переделанная из обычной жилой комнаты. Но панорамное окно в ней выходило на лужайку, протянувшуюся до самой кромки леса Франкола, что превращало комнату в прекрасный наблюдательный пункт.

Оскар сидел на груде подушек, уложенных на пол перед окном, и вдали между темными стволами деревьев видел лишь слабое мерцание силового купола, закрывавшего город. Он не пользовался сканером из опасений выдать свое присутствие, хотя других наблюдателей это не останавливало. Время от времени его биононики регистрировали сканирующие лучи, источник которых находился где–то неподалеку. На этой же улице Лиатрис обнаружил еще семь квартир, сданных внаем за последние двадцать часов.

Еще две квартиры, давно заселенные, были незаметно заняты чьими–то агентами, рассчитывавшими скрыть свое присутствие при помощи такой нехитрой уловки. Но избежать внимания Лиатриса им не удалось.

«Что же здесь начнется…» — мрачно подумал Оскар. Он ничуть не сомневался, что и об их присутствии тоже многим известно.

После новости о том, что Араминта покинула Чобамбу, некоторые соперничающие команды сократили свою численность. Тропы сильфенов открывали перед ней всю галактику, и они решили, что Араминта вряд ли захочет вернуться в мир, оккупированный армией Воплощенного Сна. Оскар и сам придерживался того же мнения, но ждать здесь, надеясь на удачу, было все же лучше, чем гадать, куда еще она может направиться.

В середине утра, когда Оскар уже пять часов дежурил на своем посту в полной боевой готовности, его вызвала Паула.

«Есть какие–то признаки, что она близко?»

Оскар с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, что было бы совершенно бесполезно.

— Ни одна из тринадцати команд, расположившихся на этой улице, ничего не заметила. И восемь эллезелинских капсул, непрерывно патрулирующих границу города, тоже не могут похвастаться результатами. Я полагаю, что и новая команда встречи, залегшая непосредственно в лесу, тоже впустую тратит время.

«Сейчас не подходящий момент для сарказма».

— Паула, не можешь же ты отрицать, что это тупик. Мы сделали все, что в наших силах. Мы позволили ей скрыться от Воплощенного Сна и других агентов. Теперь дело за ней.

«Я знаю. Но несколько агентов преследовали ее по тропе сильфенов, пока та не закрылась».

— Значит, мы теперь не скоро их увидим. По крайней мере, не в ближайшее столетие.

«Хотелось бы надеяться, что у нас есть в запасе сто лет».

— Мы останемся здесь еще на день или два. Если только ты не придумаешь чего–то другого. Скажи, Паула, а у тебя нет связи с сильфенами?

«Нет, никаких».

— Ты меня удивляешь. Если кто и…

«Но я только что разговаривала с РИ».

Оскар не удержался и рассмеялся вслух. Бекия, сидя в противоположном конце комнаты, озадаченно подняла голову.

— На это только ты способна, Паула, — весело сказал Оскар. — Ну, и как там РИ?

«Ничуть не изменился. Так он утверждает. Тем не менее он предпринял кое–какие меры и устранил потенциальную опасность. Но теперь у Араминты в Содружестве не осталось никого, к кому она могла бы обратиться за помощью».

— Ну, теоретически она могла бы обратиться к Флоту.

«Это только теория. Единственная, на данный момент».

— Что ж, будем надеяться, что она сработает.

«Да. Кроме того, у нее имеется один достойный контакт с представителем официальной власти. С тобой».

— Проклятье.

«Есть и еще кое–что».

Оскар поддался искушению и все–таки закатил глаза.

— Что именно?

«С тобой может связаться человек по имени Троблум. Если это произойдет, я должна знать немедленно. А ты постарайся его выследить. Если удастся, доставь его прямо в участок».

— Ладно. А кто это?

«Немного странный ученый, который может знать, как преодолеть барьер вокруг Солнечной системы. Я высылаю тебе его файл. Да, Кэт тоже охотится за ним, так что будь осторожен».

— И она тоже? Ты меня радуешь. Что–нибудь еще?

«Это все, Оскар. Спасибо тебе».

Оскар увидел, как файл появился в его памяти, а затем канал секретной связи закрылся. Он вздохнул и начал знакомиться с Троблумом. Бекия опять отвлекла его внимание. Ее мысли излучали в Гея–сферу импульсы уныния и гнева. Оскар хотел воспользоваться Гея–сферой как дополнительным средством для слежения за Араминтой. На случай ее возвращения они уже разместили в лесу Франкола три десятка датчиков, и вдобавок Лиатрис сумел подключиться к сенсорам и коммуникационным каналам других агентов и команды встречи. Но Оскар надеялся получить какой–нибудь сигнал о ее приближении еще с тропы. Он полагал — хотя и без особой уверенности, — что почувствует открытие червоточины сильфенов. В здешней Гея–сфере было что–то необычное, какое–то ощущение древности и невероятной отдаленности. И чем сильнее он сосредоточивался на этом ощущении, тем более ускользающим и неуловимым оно становилось. Потому Оскар позволил ему оставаться где–то на грани восприятия, но гея–частицы держал полностью открытыми. Конечно, эмоциональные всплески Бекии ему очень мешали.

— Что такое? — наконец спросил ее он, когда ощутил очередной всплеск возмущения, заставивший его отвлечься от описания впечатляющей коллекции Троблума.

Он отвернулся от окна и из–под поднятого визора сердито посмотрел на Бекию, не скрывая своих чувств и в Гея–сфере.

В ответ он получил почти негодующий взгляд. Бекия, поджав ноги, сидела на угловом диване с чашкой горячего шоколада. Рядом на полу лежала ее броня.

— Ты не следишь за местными новостями? — воскликнула она.

Оскар одетой в перчатку рукой махнул в сторону леса.

— Нет! Если ты помнишь, сейчас моя смена. Я должен сосредоточиться на том, что происходит снаружи.

— Напрасно ты так раздражаешься. Удаленные сенсоры оповестят нас заранее. Кроме того, ты ведь и сам считаешь, что она сюда не вернется, разве не так?

— Мы должны быть готовы к любому повороту событий, — возразил он, сознавая, насколько слаб его аргумент.

— Оскар, тебе известно что–то, чего мы не знаем?

Опять возник этот едва уловимый оттенок недоверия, появившийся в их отношениях сразу после столкновения с Кэт.

— Некоторые агенты, предположительно, попали на тропу сильфенов на Чобамбе, — сказал он. — Паула считает, что они могут заставить ее выйти раньше, чем ей самой бы хотелось. Я лично считаю, что это чепуха, но…

— Их тропы проходят далеко не по прямой линии, ты и сам прекрасно знаешь.

— Знаю. А что тебя так встревожило?

— Местные новости. Обстановка здесь становится все напряженнее.

— Я думал, это невозможно.

— Посмотри сам. А я пока послежу за удаленными сенсорами.

Оскар, вопреки своим намерениям, дал команду юз–дублю приготовить обзор новостей. Бекия оказалась права: ничего хорошего. После подтверждения, что Араминта находится на Чобамбе, Пелим начал вывод военизированных сил с Виотии. Операция была хорошо спланирована, вывод начинался с наиболее удаленных от Колвин–сити городов. Первым освободился от огромных темных капсул Людор, столица мира, расположенная на континенте Суворов. Там же было больше всего последователей Воплощенного Сна. После ухода эллезелинской полиции коренные жители Виотии ополчились против них. Местные силы правопорядка никак не пытались бороться с их выступлениями, а в некоторых случаях и сами к ним присоединились. Больницам, и без того переполненным пострадавшими, пришлось принимать новый поток раненых.

В ответ Пелим заявил, что присутствие сил Эллезелина сохранится в Колвин–сити до тех пор, пока не будет обеспечена безопасность приверженцев Воплощенного Сна. Об остальной планете он ничего не сказал, и отход военизированных отрядов продолжался. Тысячи верующих бежали в своих капсулах, надеясь проскочить сквозь червоточину, но Пелим не снимал силовое поле вокруг Колвин–сити, приказав пропускать только капсулы Эллезелина. Тысячи отчаявшихся беженцев остались в небе за границами города. Десятки тысяч счастливчиков, успевших обзавестись жильем в городе, оказались на враждебной территории и в страхе пытались пробраться к докам, откуда надеялись вернуться на Эллезелин через червоточину. Но это было почти невозможно: местные жители заполонили все улицы, выглядывая приезжих фанатиков. Все эллезелинские капсулы внутри силового поля теперь занимались только массовой эвакуацией. Пелим предупредил, что введет комендантский час, если жестокие нападки не прекратятся. Это не помогло, группы разъяренных горожан уже не дожидались, пока приверженцы Воплощенного Сна решатся выйти на улицу. Поступали сообщения о взломах домов. Осмелевшие репортеры публиковали изображения забитых насмерть людей и пострадавших детей. А у наиболее преданных поклонников Воплощенного Сна не было даже ячеек памяти, поскольку их не было у Эдеарда, и они стремились в мир снов Иниго, где подобные приспособления не имели смысла.

— Дерьмо, — буркнул Оскар.

Виотии, чтобы оправиться от потрясения, потребуется целое поколение. Если этот мир вообще сможет оправиться. И если следующее поколение будет жить.

— Нам не положено ни на что отвлекаться, — негромко сказала Бекия. — Но иногда это очень трудно. Настоящее испытание наших сил.

— Я пережил худшие времена, — произнес Оскар, безуспешно стараясь придать своему голосу убедительность.

«Погибшие дети. Господи! И это в Содружестве, где все должны жить в счастье и безопасности».

— И они не должны повториться.

— Согласен. — Он убрал новости в периферийную область. — Что–то в этом роде.

Из–за того, что он отвлекся и перестал обращать внимание на странную нить древней мысли в лесу Франкола, он почти сразу почувствовал, что она шевельнулась и начала меняться. Обновляться, другой аналогии он подобрать не мог.

— Эге, — пробормотал Оскар.

Естественно, как только он попытался сосредоточиться на этом ощущении, проклятая нить ускользнула из поля его восприятия.

— Что такое?

Бекия привстала с дивана.

— Надень свой костюм.

Юз–дубль продемонстрировал ему изображения с удаленных сенсоров. Судя по всему, не он один был настроен на тропу. Несколько членов команды встречи зашевелились в гуще нависших ветвей и показались между стволами даполов. Из окна гостиной он заметил, как, отчаянно хлопая ярко–синими крыльями, поднялась в небо стайка кайларов. «Не может же она быть такой глупой», — подумал он. Девчонка, которую он видел в парке Бодант, очень боялась, но все ее поступки свидетельствовали об уме и находчивости.

Оскар открыл секретный канал связи с Томансио, бесцельно летавшим над городом в украденной ими капсуле.

— Перебирайся поближе. Я думаю, ты нам скоро понадобишься.

— Она близко?

— Еще не знаю, но что–то происходит.

— Уже лечу. Буду через пару минут.

Сенсоры показали, что несколько агентов в полном боевом облачении покинули дома и по лужайкам и газонам помчались к лесу.

Бекия, застегивая шлем, подошла к окну. Оскар активировал защитное поле, и его визор немедленно опустился. Он наскоро проверил оружие крупного калибра. Биононики подключились к его мышцам, в кровь поступила первая доза ускоряющих препаратов.

— Ну вот, все сначала, — уныло прошептал он.

Маломощный импульс дезинтегратора разнес окно, и они выскочили из дома.


«Искупление Меллани», не выходя из трансмерного погружения, повис в тысяче километров над Виотией. Пассивные сенсоры собрали всю доступную информацию и показали, что вокруг планеты в космосе не летало ничего, кроме корабля компании «Дамбаванд», парившего на тысячекилометровой орбите. Для пассажирского корабля он был оснащен чрезмерно мощными орудиями, к тому же частично активированными.

Юз–дубль Троблума по безопасному трансмерному каналу подключился к планетарной киберсфере, что позволяло следить за происходящим внизу. Кроме того, юз–дубль должен был предупредить о любых признаках присутствия РИ. До сих пор он их не обнаружил, но Троблум почему–то не сомневался, что РИ принимает передаваемые по каналу данные.

— Зачем мы сюда прилетели? — спросила Катриона Салеб.

Она сидела на высоком стуле у стены, в которой был открыт небольшой бар. Соответственно, и ее наряд — изящное облегающее платье синего цвета — предназначался для вечернего выхода, а волосы были тщательно завиты в длинные локоны и украшены мелкими красными самоцветами.

— Этот курс я задал еще до появления Стаи, — ворчливо ответил Троблум. — И нам надо испытать гипердвигатель.

— Ты собираешься послать ему вызов? — спросила Катриона, глядя на изображение Виотии, проецируемое в центре каюты.

— Кому?

— Оскару Монро.

— Нет.

Он развернул в экзо–зрении несколько эксплуатационных графиков и стал изучать показатели работы гипердвигателя. Периферийные дисплеи продолжали демонстрировать проявления жестокости местных жителей по отношению к последователям Воплощенного Сна.

— Если ты им поможешь, они смогут избавить тебя от Кэт.

В его экзо–зрении юз–дубль сдвинул в сторону эксплуатационные графики, и Троблум сердито посмотрел на Катриону.

— Они в любом случае это сделают. Паула знает, что Кэт выведена из небытия, и не успокоится, пока не загонит ее обратно. Все кончено. Тебе понятно? А теперь я займусь гипердвигателем. Как только пойму, что он функционирует нормально, мы улетим.

— Ты же знаешь, я просто хочу, чтобы тебе ничто не угрожало. — Катриона взяла со стойки высокий стакан с коктейлем и выпила тягучую красную жидкость. Потом покрутила оставшиеся на дне кубики льда. — И еще я знаю, что ты должен лично следить за Кэт. Если ты сейчас убежишь, ты никогда не узнаешь, что произойдет. А так жить невозможно. Всю оставшуюся жизнь ты будешь видеть ее повсюду и вздрагивать от любого непонятного звука.

— Не такой уж я и слабый.

— Если не боишься, пообщайся с Оскаром.

— Ты говоришь как машина.

Она надула губки, и блестящие мембраны на них потемнели до насыщенного пурпурного оттенка.

— Ты иногда становишься настоящим ублюдком, что и не удивительно для человека, которому ни до кого нет дела.

— Заткнись. Я серьезно.

Он усилил интенсивность экзо–зрения. На улице Колвин–сити толпа, вооруженная силовыми инструментами и толстыми дубинками, гналась за семьей последователей Воплощенного Сна. Их выдавала одежда, сшитая из простых старомодных тканей. Двое взрослых тащили за собой трех перепуганных ребятишек, старшему из которых было не больше одиннадцати. Это происходило в жилом квартале, где здания стояли плотно друг к другу. Отец семейства, похоже, узнал один из домов и бросился к входу, отчаянно крича и барабаня кулаками по двери. Толпа остановилась, и преследователи, словно повинуясь древнему охотничьему инстинкту, стали окружать своих жертв. Мужчина продолжал колотить в дверь, а женщина умоляла пощадить ее детей. Затем, словно убедившись, что ее положение безнадежно, она обняла ребятишек и разрыдалась. Взгляд сфокусировался на поднимающихся самодельных дубинках — передававший сцену репортер отлично знал свое дело.

Троблум непроизвольно отвернулся, и юз–дубль отключил новости: слишком уж это было наглядно.

— Ты хочешь стать человеком? — спросил Троблум. — Ты думаешь, что я выращу для тебя клон и загружу твою личность?

— О чем ты?

— Ты на это надеешься?

— Нет, — с искренним изумлением воскликнула Катриона.

— Я этого не сделаю. Никогда. Люди не нужны Вселенной. Нам нечего ей предложить. Наша раса должна остаться в прошлом. Она не несет ничего, кроме страданий и горя. Внешние миры заполнены животными. Их нельзя назвать полноценными людьми. Они не думают, а просто действуют. Животные, вот они кто. Просто животные.

— А каким же ты видишь полноценного человека? Таким, как ты?

— Настоящий человек должен стремиться к независимости. Если бы ты была реальной, ты бы хотела обзавестись телом. Ты обсуждала это с Тришей, Изабеллой и Говардом?

— Троблум? — Она так разволновалась, что сорвалась на крик. — Перестань.

— Говард участвовал в этом? Вы собирались надавить на меня?

— Нет.

— Ты сказала обо мне Кэт? — завопил он.

— Прекрати!

— Ты мне не нужна.

— Но мне нужен ты. Я люблю тебя.

— Не говори глупости.

Она спрыгнула со стула и опустилась перед ним на колени.

— Я существую только благодаря тебе. Как же мне тебя не любить? Я бы не предала тебя. Не смогла. И ты это знаешь.

Троблум вздрогнул. Его рука потянулась к ее густым, туго завитым волосам.

— Пожалуйста, — со слезами на глазах взмолилась она. — Прошу тебя, Троблум, не изводи себя.

Он вздохнул, опустил ладонь на ее голову, ощущая кожей упругие пружинистые завитки. Потом ее пальцы обхватили его руку, даря ему тепло легкого прикосновения. Она стала по очереди целовать его пальцы. Троблум застонал — не то от стыда, не то от удовольствия. «Она не настоящая. Это виртуальная проекция. А если для меня именно она и есть совершенное существо?» Он никак не мог собраться с мыслями.

— Ты изменишься, — прошептал он. — Если я дам тебе физическое тело, ты станешь другой. Твои программы разойдутся по нейронной сети, которую невозможно контролировать. Я не хочу, чтобы ты менялась.

— Мне не нужно физическое тело. Мне нужен только ты. Всегда. И ради этого я хочу, чтобы ты был счастлив и спокоен. Ты понимаешь, Троблум?

— Да, — выдохнул он. — Я понимаю.

Сенсоры корабля зарегистрировали над Колвин–сити энергетические разряды. Троблум нахмурился.

— Что это? — воскликнул он.

Юз–дубль по его команде запустил детальное сканирование.


Араминта уже давно не пользовалась композиционной программой Ликана. Сама по себе программа была полезной, но одно лишь воспоминание о Ликане заставляло ее смущенно поеживаться. Очень глупо. Сейчас она не может позволить себе такой слабости.

Она шла вдоль ручья, а восприятие обгоняло ее, исследуя тропу, впитывая все ощущения. Где–то вдали громоздился источающий сочувствие Исток–остров. Человеческая Гея–сфера была наполнена волнением и нетерпением. Другая ветвь сознания сперва потянулась к Небесному Властителю, но затем Араминта вздрогнула и мысленно отпрянула. А ноги продолжали отмерять шаги. Деревья по сторонам стали выше, растения предыдущего мира постепенно сменялись знакомыми формами леса Франкола. Она уже знала, где тропа выведет ее в этот лес, и даже ощущала аромат поникших ветвей. Мысленное восприятие обнаружило в кустарнике группу притаившихся людей: сложные технические приспособления делали их почти невидимыми, а их сознание свидетельствовало о холодной решимости. Они ждали ее.

Близился конец пути, но Араминта знала, насколько гибкой может быть тропа. Ее окончание удерживалось на одном месте желаниями сильфенов, напетыми тысячелетия назад. Она постаралась проявить свое собственное желание. Но ему явно недоставало отчетливости, и тропа упрямо оставалась на прежнем месте. Вот тогда Араминта и призвала на помощь композиционную программу. Она почувствовала, как спокойствие разливается по телу, позволяя сосредоточиться на каждом ощущении.

После этого стало совсем нетрудно почувствовать вплетенные в тропу мелодии. Она начала формировать новые мелодии своих желаний, навеянных приятными воспоминаниями и очень хрупкой надеждой.

Ноги продолжали нести ее вперед, оставляя отпечатки на влажной траве, а мелодия крепла, пропитывая каждую клеточку ее сознания. Иногда вызванные изменениями повороты заставляли ее покачиваться, но Араминта была счастлива: конец тропы передвигался вместе с ней, унося туда, куда она стремилась всей душой. Из поджидавшего ее дома уже доносились так хорошо знакомые мысли.

Араминта открыла глаза и через обширный газон взглянула на большой старинный дом. Радостная улыбка быстро сбежала с ее лица. Там был пожар. Над тремя высокими арками первого этажа белую стену осквернили длинные пятна копоти. Два балкона обрушились. В крыше зияла дыра, похоже, с оплавленными краями.

— Оззи милосердный, — простонала она.

Композиционная программа, овладевшая всем ее сознанием, притупила страх, не позволив ему повлиять на ее поведение.

— Бови! — крикнула Араминта и побежала к дому. — Бови!

Два мистера Бови, стоявшие у бассейна, повернулись на ее крик. В Гея-сферу выплеснулся целый вихрь удивления.

— Ты жив, — вздохнула она и остановилась в нескольких метрах от них.

Один мистер Бови был тем темнокожим мужчиной, с которым она встречалась на их первом свидании и которого считала его воплощением. Рядом с ним стоял молодой светловолосый парень. У их ног лежало еще одно тело, неподвижное, прикрытое пляжным полотенцем.

— О нет, — воскликнула она. — Только не один из вас.

— Эй, — произнес старший из мистеров Бови, обнимая ее. — Все в порядке.

В каком–то дальнем участке ее разума возникло удивление: она оставалась совершенно спокойной и полностью контролировала свои эмоции. Она знала, что должна сказать, хотя энергии голосу явно не хватало.

— Мне так жаль. Это полностью моя вина.

— Нет, не надо.

— Я должна была все тебе рассказать. Предупредить. Я убежала, потому что не хотела тебя впутывать, не хотела причинить боль.

Они оба непроизвольно оглянулись на тело.

— Все в порядке. Ты вернулась, и это главное.

— Нет, не в порядке. Они убили одного из вас. — Импульс сожаления и вины насторожил ее. — Нет, не только одного? Сколько еще погибло?

Он отступил на шаг назад, но не снял рук с ее плеч.

— Скажи, — потребовала она.

— Пятеро, — смущенно ответил он, словно был в чем–то виноват.

— Ублюдки!

— Не важно. — Он невесело усмехнулся. — В этом смысл мультиличности: утрата тела не так уж много значит. Некоторые из нас находятся в разных частях города, и никто не знает, сколько их там. По крайней мере, эти бандиты. Я в безопасности. В большей безопасности, чем ты.

— Все равно, я виновата. Не следовало мне сюда приходить. Нельзя было появляться, пока все это не закончится.

— Я рад, что ты здесь, — искренне сказал он. — В самом деле, очень рад. Видеть тебя, знать, что ты жива и здорова, это уже хорошо. — Оба мистера Бови посмотрели на Кэрнс, несущий свои мутные воды мимо лужайки. — Как ты сюда пробралась? Все думают, что ты на Чобамбе.

— Это долгая история.

Над домом прокатился гул, похожий на отдаленный раскат грома. Араминта повернулась, пытаясь угадать его источник, и под самым куполом силового поля заметила вспышки энергетических разрядов. Ей не пришлось прибегать к помощи каких бы то ни было программ, чтобы понять, что стрельба ведется в районе Франкола.

— Неужели опять? — простонал мистер Бови. — Хватит уже!

— Это опять из–за меня, — безучастно сказала Араминта. — Они дерутся, потому что ищут там меня.

— Араминта.

Они оба воскликнули одновременно, и с одинаковым отчаянием в голосе.

— Мне нельзя оставаться. Рано или поздно они меня найдут.

— Тогда беги. И я пойду с тобой. Мы будем скрываться. Может, Флот сумеет тебе помочь.

— Нет. АНС в плену. Никто нам не поможет, никто не остановит Воплощенный Сон. Теперь это мое дело.

— Твое?

— Я не буду убегать и прятаться. Больше не буду. Я знаю, что не имею права просить, потому что струсила и ничего тебе не рассказала.

— Я все понимаю.

— Ты хороший, слишком хороший. После того как все это закончится, я бы хотела, чтобы мы оказались вместе. Хочу, чтобы ты знал.

Он снова привлек ее к себе.

— Так и будет, — решительно прошептал он. — Обязательно будет.

— Я должна кое–что сделать, — сказала Араминта. — Мне этого очень не хочется, но другого пути я не вижу. У меня есть идея, и мне потребуется твоя помощь.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ СОН ИНИГО

а все годы, прожитые в Маккатране, Эдеард так и не удосужился начертить карту глубинных тоннелей. Он знал, что есть пять больших концентрических кругов, образующих главные маршруты, и множество извилистых переходов между ними. Их соответствие улицам и проспектам на поверхности он представлял себе на уровне инстинкта. За пределы самого большого круга выходили длинные ответвления, тянувшиеся под равниной Игуру, но они располагались хаотично. Когда–нибудь он обязательно пролетит по этим ярко освещенным тоннелям и посмотрит, куда они выходят. Когда–нибудь, когда у него будет время.

А сейчас он просто радовался, что внешний круговой тоннель несет его к улице Гринал в районе Беллис, где у Маркола возникли трудности с противодействием необычайно сильной психике. Эдеард уже несколько месяцев, а может, и дольше не пользовался тоннелями, подземные вылазки стали редкими. Последние несколько лет у него не было причин для особой спешки, тем более по делам службы констеблей. Теперь, проносясь где–то под Парком Лизье, он испытывал откровенный восторг и проклинал свою неуверенность среднего возраста. Встречный ветер яростно хлопал полами плаща, едва не срывая его с плеч. Эдеард, словно ныряя, вытянул руки перед собой. Потом перевернулся. Удивительно приятное ощущение, от которого кровь забурлила в венах. От радости новой жизни из его груди вырвался ликующий вопль. Эдеард кувыркался снова и снова. Мимо пронесся поворот в боковой тоннель. Потом еще один. Он был уже почти под Беллисом, близко к своей цели. Возникло желание еще раз пролететь по большому кругу просто для собственного удовольствия. «Маркол и его отряд наверняка смогут справиться сами».

Внезапно впереди из–за плавного поворота что–то показалось. В этих залитых белым светом трубах Эдеард никогда не пользовался про–взглядом и потому был застигнут врасплох. Он едва успел сформировать щит из третьей руки, как мимо пронеслись два обнявшихся тела. Оглушительно кричащие подростки. Они летели совершенно нагими и в вихре ветра самозабвенно занимались сексом. Их застывшие в экстазе лица мгновенно промелькнули и пропали из вида, и восторженные крики быстро затихли в шуме ветра. Эдеард устремил следом свой про–взгляд, но тоннель скрыл пролетевшую пару за поворотом.

Он быстро оправился от потрясения и попросил город унести его в обратную сторону, чтобы догнать и перехватить незнакомцев. Как и обычно, он замедлил движение и опустился на пол тоннеля. Затем несущая его сила изменила направление, и он полетел в обратную сторону.

На этот раз он прощупывал про–взглядом все вокруг. Но восприятие в тоннеле было затруднено даже для него. Эдеард ощущал город в паре сотен ярдов над собой, и то лишь благодаря отчетливо видимым каналам. Все остальное различить было невероятно трудно.

На мгновение ему показалось, что он уловил присутствие подростков в сотне ярдов перед собой, но вскоре снова потерял их след. У ответвления одного из боковых проходов он уже не знал, в какую сторону повернуть. Он притормозил и остановился перед развилкой, заглянул в один тоннель, потом в другой, словно отыскивая следы, потом попытался проникнуть про–взглядом в стену тоннеля, чтобы отыскать воспоминания. Материя города сохраняла память обо всех событиях на протяжении десятков лет.

И в этот момент он испытал второе потрясение за утро. Никаких воспоминаний о молодой паре не было. Он ощутил отклик тоннеля на собственный полет всего несколько минут назад, но кроме этого — ничего.

— Во имя Заступницы, как же они…

Эдеард нахмурился, прислушиваясь к отголоскам собственного голоса, раскатившимся между стен тоннеля. Внезапно в главном тоннеле послышался тихий смех, но он решил, что гоняется за призраками.

— Провались все в Хоньо, — проворчал Эдеард и попросил город вернуть его в Беллис.

Улица Гринал представляла собой довольно приятный бульвар, пересекавший район от Изумрудного до Дубового канала. По его сторонам стояли самые различные дома — от особняков с продолговатыми тимпанами до широких полусфер с остроконечными арками, где приютились небольшие магазинчики, и зданий в форме тройных сросшихся цилиндров с нависающими крышами, которые делали их похожими на шишковатые каменные грибы. Сержант Маркол разбирался с происшествием на площади Пяти Фонтанов, неподалеку от Дубового канала. На площадь выходила терраса с вогнутой внешней стеной и похожим на улей зданием, состоявшим из мелких помещений, которые соединялись между собой короткими трубами–переходами, расположенными без всякого порядка, словно все сооружение было когда–то прогрызено гигантскими насекомыми. Странная форма как нельзя лучше подходила купцам и торговцам, предлагающим мелкие, но очень дорогие товары. Здесь почти никто не жил, но всегда было многолюдно.

Эдеард поднялся на поверхность перед угловой аркой и, автоматически нагнув голову, вошел внутрь. В сумрачном пространстве его встретила атмосфера враждебности и сдерживаемого гнева. Едва он перешагнул через порог, как сразу ощутил на себе сильный про–взгляд. Он попытался проследить его до источника, но наблюдатель, находившийся где–то в Зельде, быстро отвел взгляд.

Эдеард немного помедлил, задумчиво поджав губы. Такого он не замечал уже несколько лет. Кто бы ни проявлял к нему тайный интерес в прошлом, он оставил это занятие после возвращения Небесных Властителей. И Эдеард не считал, что сегодняшнее проявление любопытства можно отнести за счет простого совпадения.

Маркол ждал его на втором этаже, в небольшом магазинчике торговца травами, куда надо было пройти по спиральному переходу, соединявшему несколько мелких клетушек. Стены магазина полностью скрывались за коврами с геометрическими узорами. В фонарях, свисающих на длинных цепочках, горело джамоларовое масло, дающее желтоватый свет. Воздух был так насыщен самыми разными ароматами трав и спирта, что, казалось, можно увидеть, как он клубится. Украшением комнаты служили самые разнообразные трубки для курения кестрика, выстроившиеся рядами на узких полках. Несколько разбитых трубок валялись на полу. Пучки длинных продолговатых листьев этого наркотического растения висели на крючках и сохли в сильно прогретом помещении. Здесь же висели связки стеблей, семенных коробочек и листьев, незнакомых Эдеарду. Часть растений тоже была сброшена на пол и растоптана.

Эдеард сразу понял, между кем возник спор, как только раздвинул занавес из бус: двое мужчин, стоя в противоположных углах помещения, все еще бросали друг на друга гневные взгляды и излучали мысли, пропитанные злобой. Одним из них был довольно тучный старик в костюме, разукрашенном вышивкой в том же стиле, что и висящие на стенах ковры. В нем Эдеард сразу признал хозяина лавки.

Второй мужчина, которому не было еще и тридцати, принадлежал к хорошо знакомому Эдеарду типу людей. Отпрыск благородного семейства, занимающий одну из низших строчек в списках субсидий, очень красивый и столь же высокомерный, живущий не по доходам благодаря кредитам торговцев. Эдеард заподозрил, что купец–травник как раз и был одним из его кредиторов. Два сопровождающих Маркола констебля уже надели на него наручники, небрежно засучив рукава темно–красного бархатного пиджака. Эдеард еще раз окинул взглядом помещение, не понимая, зачем его вызвали. Потом он внимательнее присмотрелся к молодому мужчине, отметив его высокие скулы, темные растрепанные волосы и светло–карие глаза, в которых читался неприкрытый вызов.

«Я уже видел его раньше. Но где? Тогда он был моложе. Провались в Хоньо, моя память».

— В чем проблемы? — беззаботно спросил он.

— Нас вызвал Колфал, — сказал Маркол, показывая на хозяина лавки. — Утверждал, что к нему применено психологическое воздействие. Татал оказал сопротивление при аресте, — пояснил он, кивая в сторону молодого аристократа, продолжавшего презрительно усмехаться. — Крепкий орешек.

— Я ничего подобного не совершал, — заявил Татал.

Он говорил вежливо, но, судя по акценту, вырос не в Маккатране. Эдеард предположил, что парень — выходец из южных провинций. Он поднял палец, приказывая Таталу помолчать, и повернулся к Колфалу.

— Зачем Таталу понадобилось прибегать к психическому воздействию?

Ярость Колфала мгновенно развеялась, оставшись тлеть только в его сердитом взгляде. Хозяин лавки тяжело вздохнул.

— Мне жаль, что вас оторвали от дел, Идущий–по–Воде. Это было лишь недоразумение.

— Что? — Маркол от изумления открыл рот. — Но ты же сам нас вызвали.

Эдеард демонстративно перевел взгляд на обломки трубок и растоптанные растения, тогда как его про–взгляд изучил остатки мыслей Колфала, не успевшие исчезнуть за щитом.

— Угу. — Он приподнял бровь. — А ты что можешь сказать, Татал?

— Я тоже должен принести вам извинения. Констебли подтвердят, что у меня очень сильная третья рука. А в пылу спора я не всегда могу сдерживать свою силу.

— Ты намерен выдвинуть обвинение? — спросил Эдеард у Колфала.

— Нет.

Старый травник покачал головой, не осмеливаясь встретиться взглядом с Эдеардом.

— Очень хорошо. — Он подал знак констеблям снять наручники. — А ты учись сдерживаться.

— Обязательно, Идущий–по–Воде.

— Где ты живешь?

— В районе Абад, Идущий–по–Воде. У меня квартира на Болдар–авеню.

— Вот как? Недалеко от Абрикосового дома?

Татал широко усмехнулся и кивнул.

— Верно. Я имею честь состоять в Братстве.

Это объясняло роскошный наряд и провинциальный акцент, но лицо Эдеард никак не мог вспомнить.

— Хорошо, ты свободен. Считай, что тебе вынесено предупреждение, и держись подальше от неприятностей.

— Да, Идущий–по–Воде.

Эдеард был уверен, что за его сговорчивостью скрывается насмешка, но из–за мысленного щита не пробивался ни один намек. Более того, Эдеард еще ни разу не встречал такого непроницаемого разума.

— Необоснованный вызов констеблей тоже считается нарушением порядка, — сказал он Колфалу, как только Татал прошел сквозь звенящий занавес из бусин. — Тем более если пришлось вызвать меня.

— Я прошу прощения, сэр, — пробормотал Колфал.


— Хоньо, что это было? — спросил Эдеард у Маркола, как только они вышли на площадь Пяти Фонтанов.

— Мне правда очень жаль, Эдеард. Ситуация мгновенно вышла из–под контроля. Великая Заступница, он чрезвычайно силен, Я не мог с ним справиться. Даже при помощи моих товарищей я едва не упустил его. И, наверное, инстинктивно позвал тебя.

— Гм-м. — Эдеард с подозрением оглянулся здание, похожее на кроличий садок. — Он действительно так силен?

— Да.

— А о чем был спор? Если Татал и впрямь член Братства Абрикосового дома, вряд ли ссора началась из–за оплаты товара.

— Точно сказать не могу. Когда мы пришли, Колфал обвинял его во всех мыслимых преступлениях. Вымогательство. Финансовые злоупотребления. Физические угрозы. Психическое давление. Всего не перечислить. Он буквально кричал об этом.

— Интересно.

Эдеард направил про–взгляд в стену магазина трав, отыскивая воспоминания города о недавней ссоре. Но развешенные по стенам ковры не позволили городу ни увидеть, ни услышать то, что происходило внутри.

— Я не могу поверить, что Колфал дал задний ход, — продолжал Маркол. — Он был разъярен, словно почуявший кровь драккен.

— Принуждение, — сказал Эдеард. — Я узнал этот прием в его мыслях, после изменения признаки видны довольно отчетливо… — Он остановился. Только теперь он вспомнил Татала. — «Ох, Заступница, мне следовало догадаться».


Кабинет главного констебля Маккатрана находился в задней части Дворца–Сада. Это было большое круглое помещение с высоким конусообразным потолком, который закручивался кверху, словно его отлили в замысловатой форме. На блестящем коричневато–желтом полу темнокрасные линии образовывали огромный пятиугольник, стены имели более светлый оттенок коричневого цвета, но тоже блестели, словно отполированные. Эдеард не придавал особого значения меблировке — в конце концов, это было просто место для работы. В кабинете у него стоял письменный стол из мардуба, подаренный Кансин сразу после его избрания, и длинный стол для совещаний с капитанами участков и юристами.

К тому времени, когда он вернулся после происшествия с Колфалом и Таталом, Фелакс уже вызвал Голбона и Джерали, двух последних активных членов комитета при Высшем Совете. За все это время Эдеард так и не решился его упразднить.

— Новое дело, — объявил он, проходя к своему столу.

Голбон и Джерали удивленно переглянулись. Последние семь лет они только и делали, что потихоньку заканчивали старые дела и сдавали их в архив.

Эдеард сел на свое место. За его спиной сквозь высокие узкие окна виднелся Сад Раха и Центральный канал. Эдеард всегда старался сесть так, чтобы вид из окон не отвлекал его от работы.

— Братство Абрикосового дома.

Голбон застонал.

— Неужели опять? Мы присматривались к ним несколько лет назад. Это всего лишь компания молодых торговцев, которые образовали собственную ассоциацию и стараются набрать политический вес. Они порой прибегают к довольно жестким методам, но-ничего противозаконного за ними не замечено. Никакой преступной деятельности.

— Хорошо, значит вы быстро справитесь с этим делом, — сказал Эдеард. — Мне нужны имена всех членов Братства, включая и моего зятя. И еще требуется финансовый отчет по магазину трав, принадлежащему человеку по имени Колфал. Проверьте, нет ли у него каких–то связей с Братством.

— Откуда такой неожиданный интерес? — полюбопытствовала Джерали.

— Мне кажется, я уличил одного из членов Братства по имени Татал в применении принуждения в деловых отношениях. И как раз с Колфалом.

— А, это безнадежное дело, если обращаться в суд, — заметила Джерали.

Она начинала свое обучение подмастерьем в гильдии юристов и только потом перешла работать клерком, что сделало Джерали незаменимым помощником в расследованиях Эдеарда. Даже из разрозненных обрывков информации она могла выбрать весомые улики, а юридические знания позволяли построить обвинения таким образом, чтобы они имели вес в судах.

— У нас были дела, где принуждение считалось доказанным, — сказал Голбон.

— В тех случаях, когда члены благородных семейств выступали против обычных горожан, — возразила Джерали. — И суд признавал обвинения только из–за этого. Но законных доказательств манипулирования чужими мыслями не существует.

— Я знаю, что юридической базы для обвинения нет, — сказал Эдеард. — Но если в деле с Колфалом все было именно так, как я думаю, значит, тут замешана преступная организация. Если мы это установим, то сумеем отыскать более весомые следы.

— Хорошо, — согласилась Джерали. — Главное — понять, что на основании одного обвинения в принуждении никакой суд нам не поможет.

— Я это понял, — сказал Эдеард, старательно прогоняя мысли о Салране. — Есть еще кое–что, что вам надо знать. Татал обладает очень сильными способностями. Даже Маркол столкнулся с трудностями при его задержании. Могу предположить, что он использует свой талант для принуждения.

— О Заступница, — проворчал Голбон. — Вы считаете, что он станет нам противодействовать?

— Сомневаюсь, — сказал Эдеард. — Но будьте осторожны. Татал не единственный сильный медиум в этом городе, использующий свои силы не по назначению.

Он рассказал им о замеченных про–взглядах, преследующих его уже на протяжении нескольких лет. Но, несмотря на то что полностью доверял своим сотрудникам, умолчал о подземных тоннелях. Молодая пара могла попасть туда только с согласия Маккатрана. Эдеард не знал, откликается ли город на любое сильное психическое воздействие или сознательно помогает определенным людям. В последнем он почему–то сомневался. Сознательный отклик города он ощутил только однажды, в тот день, когда узнал об истинных возможностях Бездны.

— Они имеют отношение к нашему делу? — спросила Джерали.

— Я не знаю, но еще прошу вас проверить, нет ли у Братства Абрикосового дома общих финансовых интересов с Ранали.

— Понятно, — безразличным тоном произнесла Джерали.

Он с трудом сдержал улыбку. За прошедшие годы комитет противодействия организованной преступности потратил массу времени и сил на изучение дел Ранали, и все без толку. Джерали и остальные давно стали считать хозяйку «Дома голубых лепестков» предметом личной одержимости Эдеарда, и он подозревал, что из–за этого они работали не так усердно, как следовало.

— Мне известно, что несколько лет назад между Ранали и Таталом существовала… Гм, физическая близость. Возможно, именно она научила его приемам принуждения.

И снова Джерали и Голбон многозначительно переглянулись.

— Мы все проверим, — заверила его Джерали.


Эдеард и Кристабель взяли семейную гондолу и отправились из особняка Кальверит в Среднюю заводь. Полдень уже миновал, и лучи заходящего солнца позолотили легкие перисто–слоистые облака. Над городом неподвижно повис теплый воздух, насыщенный ароматами моря.

Теплым летним днем наслаждались не только они: по Главному каналу двигалось великое множество гондол, так что движение замедлилось. Эдеарду казалось, что на воду вышли все лодки Маккатрана, столько изящных судов сразу он не видел еще никогда. Много людей было и на улицах, и на обеих набережных канала.

Присмотревшись внимательнее, он заметил, что среди них очень много стариков, сопровождаемых родственниками. И почти все они направлялись в район Эйри.

Кристабель перехватила его взгляд.

— Сколько еще?

— Они будут через девять дней.

— Пять Небесных Властителей, — благоговейно вздохнула она. — Интересно, во времена Раха их тоже было так много?

— Заступница никогда не называла их числа.

Эдеард заметил пожилую женщину, удивительно похожую на госпожу Флорелл. Даже с помощью своей молодой спутницы она с трудом передвигала ноги, настолько ее суставы были поражены артритом. Ее разум излучал слабые всплески боли и безграничное изумление. Он подозревал, что женщина не совсем понимает, что происходит. Внизу по воде скользили гондолы, перевозившие к скрученным башням Эйри ее сверстниц. Вся разница заключалась в количестве денег: у кого–то их хватало, чтобы провести последнюю поездку с комфортом, а кому–то приходилось идти пешком.

— Как же они справлялись раньше? — удивилась Кристабель.

— Население было тогда намного меньше. Приезжие могли остановиться в свободных домах, никому не причиняя неудобств, с которыми приходится сталкиваться нам.

Наплыв пожилых путешественников, ожидавших прибытия Небесных Властителей, достиг угрожающего масштаба. После проводов Финитана поток людей постоянно нарастал по мере того, как вести о возвращении Небесных Властителей достигали самых отдаленных провинций. Теперь каждый месяц в Маккатран стекались тысячи людей и каждого из них провожали по несколько родственников, и в конце концов город уже не мог с ними справиться. Констеблям, патрулирующим улицы, снова пришлось разбираться с мелкими нарушениями закона, начиная со споров из–за комнат и заканчивая вздутыми ценами на продовольствие для приезжих. Кроме того, констеблям приходилось обеспечивать свободный проход по улицам, что, учитывая почтенный возраст и болезни паломников, было довольно затруднительно. Милосердие и добрая воля горожан, достигшие своего расцвета во время первых двух–трех визитов Небесных Властителей, уже себя исчерпали.

Гондола вышла в Среднюю заводь и свернула в Торговый канал. У причала в конце улицы Джоселл им пришлось подождать несколько минут, пока не освободилось место. Оттуда они еще немного прошли по улице и добрались до особняка главы района в центре Сампалока.

На большой площади в сердце Сампалока Эдеард всегда испытывал некоторую неловкость. Это место все связывали с днем высылки: поворотным пунктом в истории Маккатрана и всей Кверенции в целом. Но на самом деле все было не так: настоящие перемены начались в тайном хранилище Спиральной башни гильдии оружейников, и об этом никто не знал.

В центре просторной площади стоял особняк главы и госпожи Сампалока: огромное шестиугольное здание. Все шесть плоскостей отличались по цвету, но в каждой имелся арочный проем, выходивший во двор. Ворота в них отсутствовали: нынешние правители района, в отличие от своих предшественников, не собирались отгораживаться от людей, которым были обязаны служить.

За прошедшие годы площадь немного изменилась, на ней появились палатки, торгующие фруктами и сладостями, а между фонтанами бегали дети. Но в основном она оставалась свободной. Только не сейчас. За стенами особняка выросли сотни палаток, поддерживаемых бамбуковыми шестами. По пути к главному входу Эдеард отметил, что их становится все больше, и сегодня тоже энергичные ген–мартышки устанавливали новые каркасы. Рядом стояли люди с узлами и принесенными из дома пожитками.

Кристабель подозрительно сморщила нос.

— Я думала, Кансин установила для приезжих санитарные будки.

Эдеард только пожал плечами. Они вошли во двор особняка, украшенный белыми статуями и аккуратно подстриженными деревцами в высоких кадках. Открытые входные двери вели в вестибюль с превосходным белым светом, льющимся с потолка. Широкие изогнутые лестницы поднимались на галерею второго этажа; как и предполагал Эдеард, шагать по ним было очень удобно. Возводя особняк, он имел представление только о его внешнем виде и не знал, как обустроить внутри. В нужный момент он просто набросал внутреннюю обстановку, похожую на ту, что город уничтожил по его просьбе, только освещение стало не оранжевым, а белым, размеры ванн и высота кроватей здесь соответствовали потребностям людей, а также были исправлены прочие многочисленные недостатки, с которыми жители Маккатрана мирились уже два тысячелетия.

Максен и Кансин встретили их в приемной второго этажа и пригласили на закрытый балкон, где уже стояло приготовленное вино и их ждали Динлей и Геали. Для своего четвертого брака Динлей выбрал девушку с ярко рыжими волосами. Геали было всего двадцать восемь лет, и она возвышалась над новобрачным на полных три дюйма. Эдеард смотрел на них, стоявших у балюстрады на фоне закатного неба, и с трудом сдерживал свои эмоции. Все жены Динлея легко могли показаться родными сестрами. «Он знает, что из этого ничего не получится, но почему же выбирает каждый раз один и тот же тип?»

— Оптимизм, — тихонько шепнула ему Кристабель.

Эдеард густо покраснел.

— Ох, Заступница, неужели я?..

— Нет, просто я хорошо тебя знаю. — Кристабель широко улыбнулась и обняла Динлея. — С возвращением. — Потом поцеловала Геали. — Как вам понравился медовый месяц?

— О, это было великолепно, спасибо. Ваша яхта возила нас в самые чудесные уединенные бухточки. А города на побережье все такие разные. Еще мы заглянули на острова Оантрана, я и не знала, что еще есть такие нетронутые места. С удовольствием осталась бы там жить.

Рука Динлея легла ей на талию.

— Мы и здесь можем отыскать уединенное местечко, — сказал он.

Геали в ответ поцеловала его, а Эдеард поспешил отпить глоток вина.

Максен обнял его за плечи.

— Ну, что ты думаешь о наших гостях? — спросил он, показывая на площадь поверх ограды особняка.

— Их очень уж много, — с радостью переключился на другую тему Эдеард.

Несмотря на стесненные условия, приезжие наполняли атмосферу города оптимизмом и надеждой. Люди излучали радостное предвкушение, словно в ночь накануне праздника.

— Через день после прибытия Небесных Властителей здесь никого не останется, — сказала Кансин.

— А еще через день начнут собираться другие, — ответил ей Максен. — Эдеард, мы не можем игнорировать проблему. Я посылал запрос в гильдию клерков: в Маккатране больше не осталось незарегистрированных помещений. Это невыносимо. Где будут жить наши дети?

— Никто и не собирается игнорировать проблему, — сказал Эдеард. — Как раз сегодня я обсуждал ее с мэром.

— И каково его потрясающее заключение? — спросил Динлей.

Эдеард взглянул на приятеля с удивлением: обычно Динлей выражался более сдержанно. В конце концов, может, Геали все же не такая, как ее предшественницы?

— Он уверен, что со временем все придет в норму. Сейчас мы видим колоссальный наплыв жаждущих руководства Небесных Властителей. В начале это неизбежно. Но потом их количество уменьшится.

— Когда?

Эдеард пожал плечами.

— Проблема не в тех, кто стремится попасть в Ядро, а в их родственниках. Это они создают проблемы с размещением.

— И это все? Таков ответ мэра? Подождите несколько лет, и проблема рассосется сама собой?

— Не совсем так. Вокруг Маккатрана открывается много перехватывающих гостиниц. В большинстве прибрежных деревень, менее чем в дне пути от города есть, по крайней мере, по одному такому отелю. И каждый месяц открываются новые. Это должно помочь.

— Я надеюсь, что так и будет, — сказала Геали. — Детям моего брата уже больше двадцати, и они не могут найти в городе никакого жилья. Керал уже путешествовал по провинциям, чтобы посмотреть, как устроена жизнь за пределами Игуру.

— Это очень хорошо, — заметил Эдеард. — Слишком многие из наших детей рассчитывают только на город.

— Но мы прожили здесь две тысячи лет, — посетовала Геали. — Почему мы должны уезжать?

— Жизнь меняется, — ответил Максен. — Трудностей в провинциях сейчас стало меньше. Там уже не только сельские поселения. Некоторые провинциальные гильдии по численности и возможностям соперничают с маккатранскими.

— Тогда почему Небесные Властители не посещают эти города? Почему они выбирают только Маккатран?

Кансин и Динлей повернулись, словно ожидая объяснений от Эдеарда. Он бы и рад был ответить, но не знал как.

— Только в Маккатране есть башни Эйри, — сказал Максен.

«Так не должно быть, — подумал Эдеард. — Маккатран не наш город, он никогда не предназначался для людей».

— Я спрошу, — выпалил он.

Теперь уже все посмотрели в его сторону.

— Правда, — сказал он. — Когда прилетят Небесные Властители, я спрошу, что им нужно для того, чтобы забрать наши души. И правда ли, что они могут вести нас только с башен Маккатрана.

Геали наклонилась вперед и чмокнула его в щеку.

— Спасибо тебе, Идущий–по–Воде.

Он усмехнулся, стараясь не встретиться взглядом с Кристабель.

— Пожалуйста.

— Это неудобство может нам помочь, — сказал Динлей.

— Неудобство? — переспросил Эдеард.

— Неудобство, причиняемое Маккатрану наплывом приезжих, — с абсолютно невинным видом пояснил Максен.

— Как это?

— Неудобство порождает неудовлетворенность. И все вспомнят о нем, когда наступит время очередных выборов мэра.

Эдеард застонал, догадываясь, что последует дальше.

— Момент очень подходящий, — неожиданно загорелась Кристабель. — Если ты прав насчет гостиниц, к тому времени, когда начнется твой первый срок, проблема значительно уменьшится.

— Мой срок? — Эдеарду хотелось посоветовать ей не поддерживать Максена, все это очень походило на сговор. — Сначала я должен выиграть выборы.

— Ты же Идущий–по–Воде, — весело воскликнула Кансин. — За тебя все будут голосовать. Даже молодежь. Ведь это ты вернул Небесных Властителей. Правда, Геали?

— Да, конечно, — серьезно поддакнула Геали.

Эдеард добавил Кансин к списку людей, которым сейчас не мог посмотреть в глаза, хотя и был уверен, что стрела предназначалась Геали. Или Динлею. «Пожалуй, Динлею».

— Все уже понимают, что это лишь вопрос времени, — сказал Динлей.

— В самом деле?

Он уже не мог делать вид, что вопрос его не интересует. Мэр? Наконец. Его мысли унеслись в далекое прошлое, в Эшвилль, когда его ген–кошки так успешно справились с работой в новом колодце. Мэр и Пифия, такие обещания они с Салраной дали друг другу. «Мы же были детьми. Только и всего. И сами весело смеялись над своими ребяческими мечтами». Но от одной мысли, что он может занять кресло мэра, Эдеард до сих пор ощущал легкий трепет.

— Давай, — подзадоривал его Максен. — Время пришло, и ты сам это знаешь. Только скажи, что ты согласен.

Он оглянулся на Кристабель, и жена энергично кивнула.

— Что ж, ладно. — Звук его голоса еще не успел затихнуть, а он уже ощутил, что не в силах удержаться от радостной и нетерпеливой улыбки. — Давайте попробуем.

Друзья ответили веселыми возгласами и объятиями.

— Ас чего, во имя Хоньо, мы начнем? — спросил Эдеард, словно уже готов был отказаться.

— Предоставь это мне, — сказал Динлей. — Я уже давно начал сколачивать команду.

Эдеард пожал плечами и покачал головой. Больше ему уже нечего было сказать.


Перед массивной деревянной дверью кабинета главного констебля его встретил Фелакс. И он явно волновался, что было довольно необычно для этого парня.

— Извини, — сказал он подошедшему Эдеарду. — Я не знал, как ее остановить.

Эдеард с любопытством посмотрел на дверь, а его про–взгляд проник в кабинет. Она сидела на краешке стула перед большим столом.

— Ох, Заступница, — уныло проворчал он, удовлетворив любопытство. — Ладно, — сказал он Фелаксу. — Я разберусь.

Салрана слегка обернулась на звук открываемой двери. Ее волосы стали теперь заметно короче и приобрели светло–песочный оттенок. Большие глаза смотрели на него с отстраненным интересом. В конце концов, они не виделись уже лет десять — и это несмотря на немалое количество торжеств, которые оба время от времени посещали. Если он и надеялся, что зловредное влияние Ранали когда–нибудь рассеется, всплеск эмоций, выбившийся из–под мысленного щита, быстро его разубедил. Салрана, как и сам Эдеард, так и не научилась полностью скрывать свои мысли, подобно коренным жителям города. Кроме горького отчаяния, он успел заметить тлеющие угли неприязни и негодования. Но, наряду с давней озлобленностью, она явно испытывала и неуверенность.

— Твой визит неожиданность для меня, — сказал он, проходя мимо ее стула.

Он не задержался, даже чтобы пожать ей руку, не говоря уж о том, чтобы обменяться братским поцелуем. Ее взгляд неотрывно следил за ним, пока Эдеард не занял свое место за столом.

— Ничего не изменилось, — заговорила она.

— Что–то должно было измениться, если ты решилась прийти.

— Можешь назвать это безумием отчаяния. Кроме того, я давно тебя знаю.

Теперь Эдеард был не на шутку озадачен. Все его попытки примирения, а их за прошедшие годы случилось немало, заканчивались ничем. Несмотря ни на что, он продолжал ей помогать, особенно когда подрос ее неблагополучный отпрыск. Не может быть, чтобы она об этом не знала.

— Чего ты хочешь, Салрана?

— Я не могу тебе ничего предложить. Я не изменилась и не испытываю к тебе благодарности.

— Я ее и не прошу. Чего же тебе надо?

Она наконец отвела взгляд и поправила шаль на плечах.

— Мой муж, Гарнфал, намерен последовать за Небесными Властителями. Он неважно себя чувствует вот уже больше года.

— Сочувствую, — искренне произнес он. — Я не знал.

— Он… он хорошо заботился обо мне, это тебе известно. Он не такой, как остальные.

«Те, с которыми тебя сводила Ранали», — мысленно добавил он.

— И он хочет обеспечить меня, — продолжала Салрана. — Его дом на Горрод–лейн, безусловно, отойдет старшему сыну, Тимату. Другого я и не ожидала. Но есть ценности, которые Гарнфал купил на заработанные им деньги. И он завещает их мне по доброй воле.

— А семья против?

— Кое в чем они не возражают. Но есть участок земли в Айв–коув, это рыбацкая деревушка в четырех милях к северу от города. На участке стоит коттедж. Гарнфал любил окружающие его сады, он говорил, что в городе настоящий сад создать невозможно. Мы жили там каждое лето. Прошлой осенью ему предложили продать землю под строительство гостиницы для людей, приезжающих ради встречи с Небесными Властителями. Но Гарнфал до сих пор отказывается.

— Это и есть предмет спора с Тиматом?

— Да. Гарнфал позволил мне продать участок после его смерти, что принесет немалые деньги. Тимат уже нанял адвоката, чтобы оспорить завещание. Он заявляет, что полная стоимость коттеджа не указана в счетах Гарнфала и что я обманываю семью. Настоящей семьей Гарнфала он считает себя и своих братьев и сестер.

— Понятно. — «Это не только твоя проблема, но и Тимата». — А зачем ты мне все рассказываешь?

— Я надеялась, что ты сможешь поговорить с Тиматом, убедить его, что я не какая–то хищница, которая околдовала его отца, что я люблю Гарнфала.

Эдеард надул щеки и выпустил воздух.

— Салрана…

— Я не хищница! Эдеард, что бы ты обо мне ни думал, ты должен знать, что я это сделала по собственной воле. Я сама выбрала Гарнфала. Прошу тебя, поверь мне. Ты борешься за справедливость, а если завистливый бездельник отберет у меня то, что принадлежит по праву, какая же это справедливость?

— Вот Хоньо, — устало вздохнул он. — Тебе надо было стать адвокатом.

— Тимат нанял мастера Черикса. — Она неуверенно пожала плечами и робко улыбнулась. — Если только это имеет какое–то значение.

Эдеард застонал, запрокинул голову и уставился в высокий сводчатый потолок.

— Я поговорю с Грандмастером гильдии юристов, попрошу, чтобы он назначил арбитраж по поводу ваших недоразумений с Тиматом.

— Спасибо тебе, Идущий–по–Воде.

— Я думал, что я для тебя все еще Эдеард.

Салрана поднялась и с грустью посмотрела в его лицо.

— Нет, ты Идущий–по–Воде. Эдеард из Эшвилля умер в день изгнания Байза.

В полдень Эдеард нанял гондолу, чтобы добраться от Дворца–Сада до района Абад. Суденышко вышло в Главный канал, и он увидел, что у подножия башен Эйри собралось уже множество людей. Наверх пока еще никто не поднимался, это запрещалось до ночи накануне прилета Небесных Властителей. У входа в каждую башню стояли констебли, которые помогали матушкам удерживать людей и не давали им столпиться вокруг длинных винтовых лестниц. До арестов дело пока не дошло, но Эдеард каждый день получал рапорты о ссорах и стычках между рассерженными родственниками. Надо сказать, подъем на башни требовал особого внимания. Их верхние площадки, открытые небесам Кверенции, были не слишком большими и ничем не огороженными. Старые и больные люди, поднимавшиеся наверх, нуждались в помощи даже в эти последние часы своей жизни. Матушки уже набрались опыта, чтобы помогать страждущим, но их усилия не ценили те, кто проделал трудный путь и чья надежда крепла с каждой милей.

Эдеарду было известно, что только за эту неделю умерли пятнадцать человек из числа ожидающих подъема на башни Эйри. К их родным следовало относиться с особым вниманием и тактом, но, несмотря на это, возникали ссоры, нередко заканчивающиеся жестокими стычками. В предстоящие семь дней ожидания будут и еще смерти, которые принесут немало горя и мучений тем, кто останется в живых.

Гондола подошла к причалу в центре Абада. По деревянным ступеням Эдеард поднялся на улицу Мейно и углубился в район. Минут через пятнадцать он дошел до Болдар–авеню — извилистого прохода между четырех– и пятиэтажными домами. Широкие входные двери в первых этажах почти повсюду вели в небольшие магазины и мастерские. Многие помещения, как он заметил, были отданы приезжим.

В дальнем конце улицы, у довольно большого здания, росли два высоких абрикосовых дерева, и среди трепещущих на ветру листьев уже были видны их наливающиеся плоды. Странные мысли, просачивающиеся из дома, он ощутил сразу. Про–взгляд позволил ему определить, что в разных комнатах там находилось около дюжины людей, но все они казались чем–то похожими между собой. У всех был один и тот же эмоциональный настрой, ритм их мыслей складывался в гармонию. Все это показалось Эдеарду настолько странным, что у выкрашенной в алый цвет входной двери он помедлил. По обе стороны от входа в глубоких нишах были высокие окна, но задернутые портьеры не позволяли заглянуть внутрь. Эдеард постучал.

Ему открыла молодая женщина в простом черном платье, украшенном белым кружевом, и с длинными каштановыми волосами, аккуратными локонами спускавшимися до середины спины. На ее лице играла приветливая и искренняя улыбка.

— Прошу, Идущий–по–Воде. Меня зовут Гала. Я ждала тебя.

— Почему? — спросил он, заходя в продолговатый холл со сводчатым потолком, разделенным на несколько секций, словно уменьшенная копия проведенных под городом тоннелей.

Эдеард и не думал, что дом настолько велик. Вполне возможно, он соединялся с другими строениями, стоявшими дальше по улице. Эдеард обратил внимание на длинные светящиеся полосы, идущие вдоль потолка. Свет был белым, а ведь он не просил город его менять.

— Выбранный тобой путь меня восхищает, — сказала Гала, — Ты так одинок, но многого добился.

— Угу, — откликнулся Эдеард, размышляя, не она ли преследовала его про–взглядами на протяжении нескольких последних лет.

На первом этаже здания располагались несколько просторных салонов, как во многих закрытых клубах Маккатрана. Но везде было пусто, если не считать нескольких ген–мартышек, занятых уборкой.

— Мы наверху, — пояснила Гала и повела его вглубь холла, к винтовой лестнице.

Ступени были идеально приспособлены под шаг человека.

Любопытство Эдеарда росло. Кто–то, видимо, поддерживал такие же отношения с городом, как и он сам.

Второй этаж был отдан детям. Этот уровень ничем не отличался от жилых помещений обычного особняка — беспорядочная вереница гостиных, ванных комнат, кухонь и спален. Из дверей выглядывали дети. Они смеялись, показывали на него друг другу, а потом с визгом убегали, стоило только ему повернуть голову. Он насчитал почти три десятка ребятишек.

— Здесь и твои дети? — спросил он.

Гала горделиво улыбнулась.

— Пока только трое.

Гостиная третьего этажа оказалась очень большой, вероятно, она тянулась во всю ширину здания. Закругленная задняя стена состояла из арочных проемов со стеклянными дверями, выходившими на балкон, откуда за двумя улицами был виден Розовый канал и поднимавшиеся за ним дома Ночного района. Остальные стены, испещренные красно–золотым орнаментом, почти полностью скрывались за длинными черными кружевными драпировками, как будто всю комнату заплел какой–то гигантский паук. Для такой большой комнаты мебели здесь было немного: несколько комодов из мардуба у стен и пара длинных столов. Пол покрывали пушистые ковры цвета аметиста. Остальное пространство занимали произвольно стоящие пухлые кресла, нисколько не похожие на обычные для Кверенции сиденья с прямыми спинками. На креслах, с интересом поглядывая на Идущего–по-Воде, сидели члены Братства Абрикосового дома. Пятнадцать человек, шесть женщин и девять мужчин, все молодые, не достигшие еще и тридцатилетнего возраста. И все демонстрировали ту же уверенность, что и Татал во время своей встречи с Эдеардом. В их мыслях ощущалась недюжинная сила, по всей видимости, не уступавшая его собственным способностям.

Эдеард обвел взглядом присутствующих, отыскал Татала и сдержанно улыбнулся. А потом у двери на балкон он заметил молодую парочку, после чего понимающе усмехнулся. Именно их он мельком видел в тоннеле.

— Ага, — произнес он. — Как я понимаю, это ваша ячейка.


Название сообщила ему Джерали, когда они вместе с Голбоном докладывали о результатах изысканий. Они пришли сразу после ухода Салраны, и в их мыслях бушевала смесь тревоги и волнения, что его порядком насторожило. Обычно его следователи сохраняли невозмутимость.

— Ты был прав, — сказал Голбон. — Интересы Братства распространяются на все сферы бизнеса. Они настолько обширны, что только для составления списка потребуется не меньше недели.

— Какое это имеет значение? — спросил Эдеард. — В Братстве состоит много членов.

«Включая Натрана», — мрачно подумал он.

— Ага, — с торжествующей улыбкой продолжила Джерали. — Со стороны Братство может показаться нормальной коммерческой ассоциацией. Но я присмотрелась внимательно и обнаружила ядро, у членов которого в совместной или частичной собственности находится более сотни заведений и предприятий. Остальные же лишь создают видимость законно разрешенного бизнеса.

— Не совсем так, — возразил Голбон. — Члены ядра установили коммерческие связи, которые отвечают интересам остальных.

— Они создали чрезвычайно сложную финансовую сеть, — сказала Джерали. — И насколько я смогла узнать, она распространяется далеко за пределы города. Я посылала запросы клеркам регистрационных палат Игуру и столиц провинций. Ответов пока пришло немного, но деловые интересы ячейки выходят за границы Маккатрана. В целом на уровне финансов их организацию можно сравнить с благородным семейством. А если имеет место и скрытая от закона деятельность, то они намного сильнее.

— Ячейка? — переспросил Эдеард.

— Так называют себя основатели Братства. Это тесно сплоченная группа. Люди, которые что–то знают, боятся о ней говорить. Создается впечатление, что они чего–то боятся и быстро меняют тему. Сказать по правде, у меня против них нет ничего, кроме слухов.

— И что говорят слухи?

— Члены ячейки действительно работают как братья и сестры, настолько они тесно связаны между собой.

— А вы уверены, что это не так?

— Почти уверена. Большинство из них родились в провинциях, трое или четверо — уроженцы Маккатрана. Они начали сотрудничать семь или восемь лет назад. Тогда и подали заявку на Абрикосовый дом. Годом позже возникло и само Братство.

— И Татал — один из его основателей? — спросил Эдеард.

Разветвленная финансовая сеть напомнила ему о делах Байза, а Ранали, как он был уверен, стала отличным наставником.

— Да, его имя числится в заявке на владение Абрикосовым домом.

— Хорошо. А что вы можете сказать о Колфале?

Джерали опять довольно усмехнулась.

— Его торговля лечебными травами пришла в упадок. Дело идет настолько плохо, что в нынешнем году он даже не подал декларацию о доходах, а это довольно рискованно. Инспектор уже готовит постановление о принудительном взыскании налогов. Я поговорила с его обычными поставщиками. В последнее время Колфал нередко принимал рискованные решения. Доход падает. Кредиторы требуют возвращения долгов.

— Значит, Колфалу срочно нужен новый партнер, и лучше партнер со средствами, — сделал вывод Эдеард.

— Правильно, — согласилась Джерали. — Но Колфал торгует травами вот уже семьдесят лет. И только в прошлом году начал совершать ошибки.

— Вот что делает с мозгом семидесятилетнее курение кестрика, — заметил Голбон.

— Нет, он совершал серьезные ошибки, — возразила Джерали. — Он изменил ассортимент и набрал товара, который никто не покупает.

— А у кого он закупал этот товар? — заинтересовался Эдеард.

Она кивнула, подтверждая его догадку.

— Я уже работаю, но такие сведения быстро не получишь.


И вот теперь, стоя в гостиной Абрикосового дома, перед ячейкой Братства, Эдеард наконец осознал, что юридические подробности вроде смены поставщика не имеют никакого значения. Ячейка ничем не походила на банду Буата, и никакое расследование налогового ведомства не могло помешать ее деятельности.

— Мы пользуемся другим термином, — с удивлением заметил Татал. — Но это слово тоже прекрасно передает смысл.

Вокруг Эдеарда возник настоящий вихрь мыслей. Все члены ячейки общались между собой. Это было похоже не птичье пение, или на передачу очень сложного изображения, но Эдеард не мог воспринять ни то, ни другое. Его охватила настоящая тревога.

— Я удивлен, — заговорил он, стараясь сохранить ровный приветливый тон. — Люди предпочитают ничего не говорить о ком–либо из вас.

— Мы не стремимся привлекать внимание, — сказала одна из женщин.

Она сидела слева от Татала, закутавшись в толстую шаль из бордовой шерсти. Ее беременность была заметна даже под шалью.

Непрерывный поток мысленных обращений немного изменился и упорядочился.

— Самили, — неожиданно воскликнул Эдеард, словно уже много лет знал эту женщину, хотя ей минуло всего двадцать три года.

Ее любимым блюдом был омлет из яиц квотокса с беарнским соусом и поджаренными гренками. Усиленный аппетит объяснялся тем, что до родов ей осталось не больше пяти недель. Отцом ее сына мог быть Уфал или Джонас.

Он нахлынувших сведений Эдеарда пробрала дрожь.

— Рада тебя видеть, Идущий–по–Воде, — сдержанно приветствовала она его.

Снова поднялись вихри мыслей, словно в гостиной начали раскачиваться кружевные драпировки.

— Ты намерен нас в чем–то обвинить?

Это был Галан, парень двадцати восьми лет от роду, невероятно довольный тем, что обрел дом в городе после полутора десятков лет одиночества в провинции Хаптерн. Исключительные способности в области финансов помогли ему стать одной из ключевых фигур в делах ячейки.

— Вспомни, как относилась к тебе власть, когда ты впервые проявил свои способности, — произнес Джонас.

Двадцать девять лет, настоящий знаток городской моды, сам моделирует одежду для себя и доброй половины мужского состава ячейки. Ему принадлежат три самых популярных ателье в районе Лиллилайт — прежние владельцы заведений устранены от дела характерными для Братства приемами.

— Против тебя выслали целый отряд, хладнокровно решив уничтожить, — добавил Уфал.

Главный мастер убеждения, нашептывающий слабым свою волю, захватчик, словно червь вгрызающийся в город.

— Это было в прошлом, — ответил Эдеард. — И я старался изменить ситуацию, чтобы все мы могли жить вместе, независимо от наших талантов и способностей.

— Чтобы они могли жить вместе, — одновременно воскликнули Киари и Манел.

Молодые любовники, отчаянно развлекавшиеся не только в тоннелях, но и по всему городу: в овальном кабинете мэра, на алтаре храма Заступницы, на широкой кровати Эдеарда и Кристабель на десятом этаже особняка…

Эдеард в гневе повернулся в их сторону, и Татал раздраженно щелкнул пальцами.

— Хватит, — одернул он молодежь.

Татал, первый, кто осознал зарождающуюся в нем силу, воспитатель, учитель, глава ячейки. Отец семнадцати отпрысков, демонстрировавших внушительный рост силы.

— Проклятье, — пробормотал себе под нос Эдеард.

Он давно уже не испытывал такого страха. Даже десятилетия назад на его стороне была его юношеская уверенность.

— Вот видишь, Идущий–по–Воде, — продолжил Татал. — Мы, как и ты, олицетворяем будущее Кверенции.

— Я этого не вижу.

— Но ты же говорил, что появление людей, наделенных большими способностями, свидетельствует о зрелости человечества в Бездне, — заметил Галан.

— Разве?

— Я однажды разговаривала с Кансин, — с мечтательной улыбкой сказала Гала. — Ее мысли о тебе светились такой нежностью и неугасающей страстью. Я уверена, именно поэтому она, даже спустя много лет, так хорошо помнит время, когда ты еще работал в участке Дживона. А потом, после изгнания бандитов и твоего триумфа, ты рассказал ей, почему позволил Марколу учиться на констебля: чтобы его приручить, чтобы убедить в своей правоте. Ты заметил в нем силу и позволил ей развиваться. За это мы тебя уважаем.

— И с тех пор ты приглядывался к тем, кто своими способностями выделялся на общем фоне, — продолжил Уфал. — Внедрял их в государственную систему. Где ты сам предъявил права на высшее положение. Ты внушал им свои идеалы.

— Давно, — сказал Татал. — Когда сильных было еще мало и они боялись. Теперь их число растет. Скоро нас станет так много, что мы без страха выйдем из тени. Наступит день, и все люди будут такими, как мы. И как ты.

— Вот как?

— Ты сомневаешься в собственных идеях? Или не осмеливаешься заявить о них вслух? Ты ведь знаешь, что мы правы. Поэтому мы и здесь. Разве не так?

— И кем же вы хотите стать в итоге? — спросил Эдеард.

Мысли членов ячейки снова закружились вокруг него, еще быстрее, чем прежде. На этот раз он уловил их удивление, приправленное насмешкой, возможно, с оттенком презрения. Великий Идущий–по–Воде, оказывается, не такая уж внушительная фигура.

— Все мы дети сегодня живущих людей, — заговорил Татал. — И, как все потомки, однажды мы унаследуем мир своих предков.

— Ладно. — Эдеард откашлялся. — Но мне кажется, вы не из тех, кто будет терпеливо дожидаться этого момента.

— Мы просто готовимся к любым случайностям, — ответил Татал. — Я не тешу себя иллюзиями, что переход будет плавным и мирным, поскольку всегда неприятно сознавать, что твое время закончилось и приходит новый порядок.

— Невероятно. — Эдеард печально покачал головой. — Революция. Вы со своими последователями собираетесь упразднить Высший Совет. И это лучшее, на что вы способны?

— У нас нет намерений упразднять Высший Совет. Неужели ты не понимаешь, кто мы? Нам нет необходимости давать пустых политических обещаний массам, как это сделал Рах, проповедуя свою нелепую демократию. Он знал ей цену, когда учредил власть благородных семейств и глав районов. Вот где, по его мнению, должна была проявиться наша сила. Благородные семейства пытались, они веками заключали союзы с носителями выдающихся талантов. Но мы, как истинные наследники Раха, пришли им на смену. Эволюция неизбежна, хотя порой она оказывается бессистемной. Разве это не прекрасно?

— Значит, слабые при вашей власти не будут иметь права отстаивать свое мнение?

— Они смогут присоединиться к нам, — ответил Уфал. — Если их разум достаточно ярок, они станут частью нас. Мы союз чистой мысли, мы сильнее и решительнее, чем любой совет из жадных и коррумпированных вельмож, правящих нашими городами и селениями. Такая демократия недоступна слабым. И твои дети станут ее частью, особенно близнецы. Марили и Анали уже открыты и честны по отношению друг к другу, и это делает их близкими нам по духу. Нас ждет удивительная жизнь: никто не остается в одиночестве, никто не испытывает страха. И нас много, гораздо больше, чем ты думаешь, Идущий–по–Воде.

Эдеард холодно усмехнулся.

— Я прошу не угрожать моим близким. Настоятельно прошу.

— Я никому не угрожаю.

— Разве? Я видел, как ты пользовался даром принуждения, чтобы привлечь к себе людей и лишить их собственной воли. Только таким образом вы и смогли подняться так высоко. Вы стремитесь к тотальному контролю.

Татал рассмеялся.

— Как продвигается твоя предвыборная кампания? Динлей ведь уже собрал для тебя команду, не так ли? Неизменно преданный тебе Динлей. Его восхищение тобой граничит с обожествлением. Тебя это не раздражает?

— Если я и стану мэром, то только по воле жителей города. А когда их поддержка закончится, я отойду в сторону.

— Твое благородство делает тебя еще привлекательнее. Для них.

— Ты говоришь так, словно вы другие. Но ведь это не так.

— Мы другие, ты и сам понимаешь. И я еще сильнее разожгу тлеющее в тебе ощущение вины, сказав, что и ты такой же, как мы.

— Принуждение — это насилие над психикой. Оно незаконно и аморально. Я хочу, чтобы вы прекратили использовать его в отношениях с людьми. Можете начать с Колфала.

Киари и Манел презрительно рассмеялись.

— Было бы о чем беспокоиться! Бросьте. Это же дряхлый старик, которого можно раздавить, словно таракана.

Татал махнул рукой, приказывая им замолчать.

— Не надо, — сказал он Эдеарду. — Не стоит демонстрировать праведное негодование, это тебе не подходит. Ты был первым. И у тебя есть обязательства перед такими, как ты. Ты мостик между нами и остальными. Если хочешь сохранить свое достоинство и величие, тебе придется работать с нами. Быть мостом между прошлым и будущим. Люди доверяют тебе, и ты сможешь убедить их в неизбежности происходящего. Ты сыграешь важную роль. А остановить нас ты у тебя не выйдет — мы сама природа. Судьба. Помоги нам. Или ты считаешь себя выше этого?

Эдеард предостерегающим жестом поднял палец, сознавая, как жалко прозвучит его требование.

— Прекратите вмешиваться в жизни людей, оставьте их мысли в покое. Не считайте себя высшими существами. Мы все…

— Единый народ?

Татал даже не пытался скрыть насмешку.

Эдеард повернулся и вышел из комнаты. И слегка удивился, что ему позволили это сделать и оставили в живых.


Охваченный беспокойством, Эдеард добрался до дома и застал там Мирнату. Он совсем забыл о ее приезде. Вместе со своим мужем Олбалом и их детьми она поднялась на десятый этаж особняка. Кристабель занималась с близнецами в уединенной гостиной, а старшие вместе с детьми Маракаса и Ролара развлекались в игровой комнате на другой стороне здания. Веселый детский смех, разносившийся по лестничной шахте, вызвал у поднявшегося на последние ступеньки Эдеарда печальную улыбку. По короткому коридору он прошел мимо своей спальни и грустно посмотрел на закрытую дверь. Мысль о Киари и Манеле, тайно занимающихся сексом на его кровати, вызвала воспоминания о давнем похищении Мирнаты. «Слишком много воспоминаний», — сказал он себе.

Перед входом в главную гостиную он сумел сосредоточиться и усилить мысленный щит. Мирната бросилась ему навстречу и крепко поцеловала, и Эдеард ответил ей радушной улыбкой, потом энергично пожал руку Олбала. Их браку удивлялись все. До двадцати с лишним лет Мирната наслаждалась всеми радостями города, доступными чрезвычайно привлекательной дочери благородного семейства. А потом в город приехал Олбал, и Джулан, Кристабель и Эдеард неожиданно узнали о ее помолвке, за которой через шесть недель последовала свадьба, сыгранная в Калдратауне, столице провинции Джоксла. Кристабель боялась, что их брак продлится недолго; Эдеард был более оптимистичен. Свояк ему понравился. Олбал владел большими лесными и сельскохозяйственными угодьями в провинции Джоксла, к северу от гор Донсори, и очень мало интересовался городскими делами, политикой и общественной жизнью. Это был практичный человек, чей мозг постоянно занимали управление поместьем и рыночные цены на провизию. Он обеспечил Мирнате стабильность, в которой она так нуждалась. И вот они до сих пор вместе, уже тридцать лет, и с девятью детьми.

— Ну, что новенького? — спросила его Мирната, устраиваясь на диване с чашкой чая, принесенной ген–мартышкой.

Эдеард замялся. «Ты наверняка не захочешь об этом узнать».

— Не так уж много. Я все так же под каблуком.

Мирната радостно захлопала в ладоши.

— Отлично. Молодец, сестра. Я тоже считаю, что мужчин надо держать на коротком поводке.

Эдеард и Олбал обменялись жалобными взглядами.

— Мы ничего не объявляли, но он наконец решился выставить свою кандидатуру на выборах мэра, — сказала Кристабель.

— Правда? — заинтересовался Олбал.

— Момент довольно подходящий, — сказал Эдеард.

— Ты собираешься что–то изменить?

«Не я. Но мое мнение теперь немного значит». Он посмотрел на близнецов Алфала и Фанлола и грустно улыбнулся.

— Мне кажется, ситуация достаточно благоприятная. И я постараюсь это сохранить.

Третьей рукой он шутливо подтолкнул Алфала, стучавшего старой деревянной машинкой по ножке стула. Алфал с озорной улыбкой на хорошеньком личике обернулся и воспользовался своей третьей рукой. Толчок оказался довольно сильным, удивительно сильным для трехлетнего мальчишки.

— Мой маленький мужчина растет очень крепким, — с восхищением сказала Мирната. — Но и остальные ничуть не слабее. Вот что значит расти на свежем воздухе. Вам обоим надо больше времени проводить за городом.

— Я не против, — ответил Эдеард. — Мне всегда хотелось отправиться в далекое путешествие по морю на поиски новых земель.

— Как капитан Аллард? — спросил Олбал. — Это было бы великолепно. Я бы мог составить тебе компанию.

— Только через мой труп, — заявила Мирната.

— А мы отправимся вместе с семьями, — рассудительно заметил Эдеард. — В конце концов, такое путешествие займет не один год.

— Что? И вместе с детьми?

Он пожал плечами.

— Почему бы и нет?

— Тебе не найти таких больших кораблей, — возразила Кристабель.

— Значит, мы их построим.

— Целая флотилия, — сказал Олбал. — Мне нравится эта идея.

Кристабель и Мирната переглянулись.

— Мужские мечты, — воскликнула Мирната. — Они никогда не осуществятся.


После ужина Олбал попросил Эдеарда уделить ему несколько минут, и они вышли в оранжерею. А ночном небе сияли Ку и Хоньо; особенно выделялся Хоньо, его пухлые рубиновые разводы переплетались с желтоватыми полосами, окружающими темный центр, куда, как говорили, попадают потерянные души. Такое проявление Хоньо одновременно с прибытием Небесных Властителей люди считали плохой приметой. А пять светящихся точек Небесных Властителей с каждой ночью разгорались все сильнее.

Эдеард следил за ними с некоторой тревогой. Предстоящий визит проводников душ обычно вызывал в его сердце радостное волнение, но теперь, узнав об истинной природе Братства, он был склонен поверить в дурные предзнаменования.

— У тебя все в порядке? — спросил Олбал.

— Да. Извини, просто предвыборная кампания отнимает много сил.

— Это я могу понять. Не хотел бы оказаться на твоем месте.

Эдеард через силу улыбнулся.

— Ты хотел меня о чем–то спросить?

— Да. — Олбал перегнулся через перила и посмотрел на Центральный канал. — Я понимаю, что это звучит глупо, и, вероятно, я поднимаю шум на пустом месте.

— И все же?

— Мой племянник, Констатин. Он приехал в Маккатран три недели назад. Он собирался провести переговоры и согласовать цены на яблоки и сливы урожая этого года. Обычно мы имеем дело с Гарроем из семейства Линселл, и я собирался продолжать сотрудничество.

— Семейство Линселл мне знакомо, оно поставляет на рынки Маккатрана большую часть фруктов.

— Да, так вот… дело в том, что Констатин пропал.

— Ты уверен, что вы не разминулись с ним в дороге?

— Он приезжал с Тораном. И как раз Торан сказал мне, что в один из дней Констатин не вернулся.

— Хорошо. Как это произошло?

— Констатин договорился встретиться с Гарроем во вторник за обедом в «Голубом лисе», неподалеку от Золотого Парка, и заключить новую сделку.

— Я знаю это заведение, — сдержанно заметил Эдеард.

— Он туда так и не пришел. Вечером Гаррой телепатически обратился в гостиницу, где остановился Торан, желая узнать, что случилось. Но того не было на месте. Торан полтора дня сам пытался отыскать Констатина, а потом обратился в участок констеблей района Йисидро. Там ему мало чем могли помочь, но дежурный сержант пообещал держать про–взгляд открытым. С тех пор мы о Констатине ничего не слышали.

— Понятно.

— Я не думал, что в Маккатране еще остались какие–то бандиты.

— Бандитов не осталось, — уверенно заявил Эдеард.

Очень странно. Но ведь несколько капитанов из районных участков уже докладывали, что число пропавших без вести людей за два последних года незначительно возросло. Хотя при таком наплыве людей, незнакомых с улицами Маккатрана, этого следовало ожидать.

— Но ведь дело было утром, Эдеард. Что могло с ним случиться? Торан проверил все больницы и даже кладбище.

Эдеард, стараясь побороть охватившую его неуверенность, положил руку на плечо Олбала.

— Я поговорю с капитаном участка. Сомневаюсь, чтобы они отнеслись к этому случаю как к первоочередному делу, но тут я могу кое–что сделать.

— Спасибо тебе, Эдеард. Ненавижу пользоваться семейными связями, но моя сестра не находит себе места от тревоги. Он ее единственный сын.

— Все в порядке.

Эдеард нахмурился, размышляя, что еще можно предпринять. Подобные случаи были редкостью для Маккатрана. Он знал одного человека, способного разрешить столь странную загадку, но это было бы смешно: она всего лишь вымысел из его причудливых снов. Однако она пользовалась методом исключения, чтобы определить подозреваемых, для чего собирала всю доступную информацию.

— Ты говорил, что они хотели заключить сделку на год. В этом есть что–то необычное?

— Не совсем. Обычно я пользуюсь услугами их агентов, они есть в каждой провинции. И Гаррой раз в год нас навещает, чтобы поддерживать личный контакт. Когда он приезжает в город, мы обычно с ним ужинаем. В деловых кругах это укрепляет доверие.

— Так в чем же отличие? Почему теперь раз ты послал Констатина?

— Ко мне обратились новые торговцы, желающие купить нашу продукцию. Они предложили хорошие цены, очень хорошие.

— Разве это плохо?

— Нет. И я действительно собираюсь продать им некоторую часть урожая. Но и с семейством Линселл я не собираюсь разрывать торговлю, они надежные покупатели, а я должен заботиться о будущем, тем более что у нас так много детей. — Он добродушно улыбнулся. — Новые торговцы приходят и уходят. И Констатина я послал отчасти для того, чтобы дать понять, что мы, хотя и хотели бы поднять цены на продукцию, не откажемся от сотрудничества с семейством Линселл.

— А что это за новые торговцы? — спросил Эдеард, уже подозревая недоброе.

— Они работают на здешнего поставщика по имени Уфал.


— Что–то произошло? — спросила Кристабель. Она сидела на кровати и смотрела, как Эдеард надевает свою шелковую пижаму. — И не говори «ничего». Ты молчишь с тех пор, как вернулся домой.

— Произошло, — сказал Эдеард, падая на кровать. Стены ничего не помнили. Киари и Манел сумели извлечь воспоминания, обычно остающиеся в структуре города. Он решил, что и ему не помешает выяснить, как это делается. — Извини, но новости не слишком приятные.

— Я уже большая девочка.

Он усмехнулся. Кристабель надела сегодня полупрозрачную черную ночную сорочку с очень глубоким вырезом. Даже после семи родов она сохранила стройность и сейчас, распустив волосы, выглядела очень соблазнительно. Она знала об этом, что подтверждала играющая на лице многозначительная улыбка.

— Я это учту, — ответил он, окидывая ее фигуру восхищенным взглядом.

— Кто–то умер?

— Нет. В Маккатране есть медиумы, не менее сильные, чем я. И их довольно много.

— Ага. Но в последнее время ты сам разыскивал сильных медиумов: это и Маркол, и Дженован, и еще та девочка, пришедшая к вам в прошлом году.

— Вики. Нет, дорогая. У них такие замыслы, которым мы не в силах противостоять.

— Почему? Что они задумали?

— То же самое, что пытались сделать Ранали и Овейн со своим «Единым народом». Только на этот раз речь идет не о верховенстве кровных кланов. Они полагаются на свои способности. Тот, кто обладает большей силой, тот и достоин управлять всеми остальными.

— Таких попыток было немало, но все они провалились.

— Я знаю. Но эти люди меня пугают. Овейн держал народ в подчинении, пользуясь оружием и страхом. Члены Братства обладают даром принуждения и не стесняются его применять. Кроме того, они овладели теми же приемами обращения с городом, что и я.

Кристабель не утратила спокойствия.

— Если они сильны своей численностью, ты сможешь устранить их по одному.

— Не получится, — огорченно вздохнул он. — Они не зря называют себя Братством. У них что–то вроде мысленного родства, наблюдать которое очень странно. Когда старик Чаэ нас тренировал, он добивался, чтобы про–взгляд каждого из нас постоянно ощущал присутствие остальных членов группы. В ячейке разработана более изощренная версия этой техники. Их никогда не удастся изолировать друг от друга.

— Милосердная Заступница, что же ты собираешься делать?

— Еще не знаю. Но они молоды, и они стремятся вперед по собственному пути. Они никогда не пытались привлекать к себе людей, поскольку это им не нужно — и не понадобится, если они будут продолжать в том же духе. Вот здесь появляется небольшая возможность.

— Для чего?

— Они предложили мне стать мостом между ними и «более слабыми» людьми.

— Более слабыми? — с негодованием повторила она.

— Да. Так они считают. И это надо изменить.

— Ты действительно считаешь, что такое возможно? Эдеард, мы никогда не обсуждали исчезновение Овейна, Буата и других, и я не задавала вопросов, но… Ты ведь не сумел изменить их образ мыслей?

— Не смог. — Он вздохнул. — Но я должен попытаться.

«Заступница, но я не хочу, чтобы мне снова пришлось это делать».

— Значит, они постоянно разделяют мысли друг друга?

— Что–то вроде того. Они утверждают, что это развитие демократии. Они все еще остаются самостоятельными личностями, но для принятия решений общаются на очень глубоком уровне, на собственном ментальном языке. Я подозреваю, что именно так они подавляют всех своей силой. Они способны образовывать безупречный союз. И чем он больше, тем сильнее.

Необычный союз, с которым пришлось столкнуться Эдеарду, заинтересовал его. Как было бы хорошо свободно делиться мыслями с окружающими! Вот только эти люди исказили идею, воспользовавшись принуждением в ущерб всеобщему равенству. Он подозревал, что причиной тому был Татал. Если бы лишить Братство его пагубного влияния, оно могло бы развиваться в другом направлении, на благо всего общества. Эдеард уже много лет назад понял, что новое поколение наделено более сильными психическими способностями, чем его сверстники. Люди меняются, приспосабливаются к более спокойной жизни.

В глазах Кристабель вспыхнуло беспокойство.

— Объединяются или подавляют?

— Хороший вопрос. Я не слишком силен в принуждении и, Заступница свидетель, никогда не мог понять, как от него избавиться.

— Конечно, — проворчала она.

— Хорошо, что они тщательно скрывают свои следы и заботятся о своем обогащении.

— Чем же это хорошо?

— Это доказывает, что они не слишком отличаются от всех остальных. Они стремятся к богатству и власти точно так же, как любой другой.

— Тарали не такая, — быстро возразила Кристабель. — А ты и вовсе абсолютный приверженец демократии. Ты ведь и сам давно мог стать императором.

— Да, но… Как только станешь членом Братства, станешь и частью их движения.

Кристабель презрительно сморщила носик.

— Новая аристократия медиумов?

— Да. А что станет с теми, кто к ним не примкнет? В них нет и тени сострадания.

Она легонько погладила его по щеке.

— Бедняжка Эдеард. Тебе придется найти выход.

— Легко сказать.

— Но если не ты, то кто же?

— Я знаю. В конце концов, они согласились выслушать меня.

«Хотя Татал выразился несколько иначе».

— Они действительно сильнее тебя?

— Кто знает? По одному, я думаю, мы примерно равны. Но Маркол, столкнувшись с Таталом, запаниковал. Меня очень беспокоит этот союз.

Кристабель задумалась.

— Выходит, что Татал у них предводитель?

— Так и есть.

— Но если они утверждают ментальную демократию, лидер им не нужен. А что касается принуждения, да еще такого сильного, значит, это еще одна банда, и Татал ее главарь? Остальные могут ни о чем не догадываться, считая, что действуют по собственной воле. В случаях принуждения это самое страшное, жертва ни о чем не подозревает.

— Мне кажется, они поддерживают союз. Честно говоря, я не смог интерпретировать потоки их объединенных мыслей.

— Все дело в этом Татале?

— Думаю, да. Но вряд ли мне представится возможность застать его в одиночестве.

— Но ведь он был один, когда на него вышел Маркол.

— Да. Ты права.

Кристабель усмехнулась.

— Конечно, права.

— В таком случае, не скажешь ли мне, как следить за человеком, который знает, что я стану за ним наблюдать, и пользуется возможностями города, как и я?

— Ты же Идущий–по–Воде.

Она обняла его за шею и привлекла к себе.

— И не говори.


«Ты все сделал, — воскликнула Салрана. — Я и не верила, что ты захочешь или сможешь… Спасибо тебе, Эдеард. От всего сердца».

— Тимат отказался от претензий? — спросил удивленный Эдеард.

Он совсем забыл о ее просьбе и даже не встречался с Грандмастером гильдии юристов.

«Да. Все закончилось. Как только Гарнфал уйдет с Небесными Властителями, поместье перейдет ко мне».

— Понятно. Хорошие новости. Гм, Тимат не говорил, почему он решил отказаться от своих притязаний?

«Нет, не говорил. Просто изменил решение».

— Хорошо. Я рад за тебя, правда, рад.

«Изменил решение, как бы не так, — подумал Эдеард. — Ячейка не могла бы действовать убедительнее, даже если бы огрела его дубиной. Они хотят, чтобы я понял. Хотят посмотреть, как я отреагирую».


Как оказалось, отыскать вероятные слабости Татала было совсем не трудно. Эдеард послал Аргиана изучить последние передвижения Констатина. Если он оставил какие–то впечатления в памяти людей по пути к таверне, Аргиан их обнаружит. По крайней мере сможет определить, в какой момент он пропал. Тогда Эдеарду останется поискать эти события в памяти города. Любые пропуски можно сразу определить как насилие над Констатином со стороны членов ячейки.

Вторым направлением стали другие пропавшие люди. Поначалу Джерали и Голбона сильно озадачило это задание. Им было непонятно, как можно связать пропавших за несколько лет людей с деловыми интересами ячейки Братства, но вскоре они начали оперировать перекрестными ссылками и снова ощутили азарт погони. Они даже стали поговаривать о возвращении в комитет бывших сотрудников.

В результате появились две нити для расследования, которыми Эдеард занялся лично. И он почти не удивился, когда первую догадку удалось подтвердить в течение каких–нибудь трех часов — ведь капитаны участков были очень заняты на своей работе. Особенно Динлей, включавший в свое расписание многочисленные встречи, инспекции и приемы, а также в обязательном порядке трижды в неделю выходивший на патрулирование. Его жена целыми днями оставалась предоставленной сама себе.

Эдеард медленно парил в тоннеле, прикрыв глаза и стараясь двигаться параллельно Геали. А она прогуливалась по центральным улицам Лиллилайта, время от времени посещая магазины. Потом была встреча с подружками в кофейне, где женщины обменивались последними сплетнями и обсуждали утренние покупки. Эдеард не пользовался про–взглядом, вместо этого он впитывал ощущения непосредственно из материи города. Он чувствовал давление высоких каблуков Геали на мостовую, улавливал мелькание в толпе ее ярко–оранжевого с черной отделкой плаща, слышал голос, становившийся неприятно резким в разговорах с продавщицами, и даже ощущал аромат ее духов. Незадолго до полудня Геали через Облицованный канал перешла в район Абад и направилась в один из небольших домиков цилиндрической формы, что стояли позади особняка семейства Джаркон. Там проживал второй кузнец семейства, двадцатитрехлетний здоровяк с густыми иссиня–черными волосами, вьющимися по плечам. Геали очень нравилось пропускать их пряди между пальцами, пока энергичный любовник ублажал ее на кровати, на полу гостиной и даже на неудобных ступеньках лестницы…

— Уже соскучилась по медовому месяцу? — спросил Эдеард.

Геали не вздрогнула и не стала изображать удивление, когда он появился перед ней из темной ниши в Спинвелл–лейн, узком проходе, местами шириной не больше двух ярдов. Геали пользовалась им, чтобы срезать путь к Облицованному каналу.

Она остановилась и, воспользовавшись задержкой, поправила широкополую шляпку.

— Тебе нравится подглядывать?

— Дело не в этом. Динлей — один из моих лучших друзей.

— А я его жена. И достойна уважения. Можешь мне поверить, он ни в чем не нуждается.

— Это Татал приказал тебе о нем позаботиться? Тебя хотя бы спросили?

Она капризно надула губки и бросила на него кокетливый взгляд.

— Умно, — с явной неохотой признала она. — Но, конечно, ты не стал бы Идущим–по–Воде только благодаря грубой силе. Как ты догадался?

— Татал знал, что я собираюсь участвовать в выборах мэра. Людям, которых Динлей подобрал в свою команду, я доверяю, как доверяю самому Динлею и правителям Сампалока. Остаешься только ты.

— Отлично. Но тебе это ничем не поможет, не так ли?

— Не уверен. Как ты думаешь, какой будет реакция Динлея, если я скажу, что ты воспользовалась принуждением?

Геали рассмеялась.

— О, ничего подобного, его сразила моя красота. Я в точности соответствую его типу. Тебе и самому это известно, ты же видел всех его жен и подружек. Все, что нам надо было сделать, — организовать нашу встречу и подождать. Знаешь, он и впрямь очень мил — для его возраста, конечно. И так предан закону и тебе.

— Ты немедленно оставишь Динлея. Поняла?

— Ты хочешь, чтобы я его бросила? Чтобы разбила ему сердце? Опять?

— Я хочу, чтобы ты дождалась, пока он сам поймет свою ошибку.

— Почему бы тебе просто не рассказать ему обо всем? Настоящий друг так бы и поступил. — Она немного наклонила голову набок и окинула его задумчивым взглядом. — Ты просто не знаешь, что с нами делать, да? Значит, остановить нас ты не в силах.

— Это вы думаете только о борьбе.

— Ты такой же, как и мы. Единственное различие в том, что мы объединились в семью, а не действуем поодиночке. Почему ты не хочешь к нам присоединиться? Ты же знаешь, что будущее принадлежит нам. Иначе почему нас появляется все больше и больше? Пришло наше время. С этим не поспоришь. А ведь ты мог бы сыграть значительную роль в рождении нового мира, новой жизни. Вот для чего ты и был послан: чтобы стать первым, чтобы возглавить остальных.

— Нельзя делить общество на тех, кто имеет, и тех, кто не имеет. Люди, которых Заступница наделила выдающимися талантами, должны использовать их на благо всех остальных. Я видел, что происходит, когда правящая верхушка начинает думать только о себе. Ты тогда еще на свет не родилась, но, когда я пришел в Маккатран, здесь все так и было. Ваш образ мыслей — не дорога в будущее, а тупик. Вы осквернили свой дар, и я намерен положить этому конец.

Ее улыбка превратилась в холодную усмешку.

«Присоединяйся к нам».

От чрезвычайно сильной команды у Эдеарда даже заслезились глаза, ему словно бы воткнули в мозг ледяную иглу.

— Помилуй, Заступница.

Он покачнулся и сделал шаг назад, стараясь плотнее защитить свой разум.

Геали не шелохнулась и не сделала попытки повторить приказ.

— Видишь, Идущий–по–Воде? И это только я, а я не самая сильная из нас. Неужели ты думаешь, что кто–то сможет реально противостоять целой ячейке?

Он стряхнул оцепенение, глядя на нее с ненавистью и страхом.

— А теперь, когда ты выяснил, кто я, вряд ли я продолжу за тобой шпионить, — с поразительным хладнокровием заявила она. — Я возвращаюсь в ячейку. Динлей — твой друг, вот ты и расскажешь, почему у него больше нет жены.

Она поправила оранжево–черный плащ и пошла своей дорогой по переулку, постукивая каблучками.

Эдеард, все еще не оправившись от потрясения, смотрел ей вслед. Дрожащая ладонь смахнула со лба холодный пот. «Хватит демонстрировать перед ними свою слабость». Но он успел убедиться, что ячейка ни перед чем не остановится, чтобы узнать, на что он способен и что намерен предпринять. У него осталась только одна возможность, о которой они не имели представления. Последняя мера. «Если придется на это пойти, я не стану действовать так грубо, как раньше. Я вернусь в прошлое и постараюсь разобраться с Таталом, убедить его использовать талант на благо людей, пока им не овладела жажда власти». Эта мысль почему–то не принесла должной уверенности — в основном по той причине, что о происхождении лидера ячейки можно было узнать только из одного источника. Эдеарду очень не хотелось этого делать, но выбора не оставалось.


За три дня до появления Небесных Властителей толпы вокруг башен Эйри стали такими плотными, что затрудняли любое движение по всему району. Некоторые семьи наотрез отказывались куда–то уходить и, запасшись продовольствием, разбивали палаточные лагеря прямо на площади, чтобы лично наблюдать за всем происходящим. Констебли старались расчистить хотя бы проходы. Матушки и послушницы жаловались, что подвергаются оскорблениям, когда отказываются пропустить самых нетерпеливых претендентов на верхушки башен. Призыв мэра проявить терпение и милосердие остался без внимания. Пришельцы не подчинялись его власти.

Эдеард сидел под навесом, окутавшись пеленой уединения, а его гондольер вел лодку вдоль края района. Утро только что наступило, но по воде уже поплыли запахи пищи, готовящейся на открытом огне. Хотя разводить костры в Маккатране было запрещено. Эдеард, стиснув зубы, старался не обращать внимания на нарушение порядка. До следующего прихода Небесных Властителей надо что–то сделать, чтобы уменьшить поток приезжих. Но сейчас его беспокоила более срочная проблема, не говоря уж о том, что она затрагивала его лично.

Гондола миновала Главный канал и вышла в Лесную заводь. Эдеард поднялся на общественный причал. Оттуда он уже мог видеть стоящие в доках корабли и их свернутые паруса в лесах мачт. Натран рассказал, что за последние восемнадцать месяцев количество пассажиров, направляющихся на встречу с Небесными Властителями, увеличилось в семь раз. Кое–кто из капитанов уже подумывает о постройке судов нового типа — без грузового трюма, предназначенных исключительно для перевозки людей из дальних прибрежных городов.

Иногда Эдеарду казалось, что в Маккатран ради вознесения с башен направилась добрая половина всего населения Кверенции. Он смотрел на корабли до тех пор, пока не понял, что бессознательно оттягивает неприятную встречу. Тогда он повернулся спиной к морю и углубился в район Мико.

«Дом голубых лепестков» уже открылся, но посетителей в такое раннее время еще не было. У входа, как и обычно, дежурили два рослых охранника. Оба они удивленно проводили его взглядами, но ничего не сказали. Эдеард уловил их телепатические послания, направленные в кабинет на верхнем этаже.

Он распахнул дверь третьей рукой, одновременно подсчитывая, сколько же раз посещал это заведение за прошедшие годы. Сколько же раз ему приходилось вступать в борьбу? Усталость и злость привели к одной мысли: «Надо было уничтожить здание и попросить город разбить на его месте парк». Но ячейка, вполне возможно, помешала бы его намерениям.

Ранали его уже ждала. Ее волосы были уложены в изящную прическу, а платье из тончайшей пепельно–серой шерсти облегало фигуру, не скрывая выступающего живота. Ранали находилась на пятом месяце беременности. Эдеард буквально оторопел, и все заранее продуманные обвинения в ее адрес моментально вылетели из головы.

Она заметила его удивление и самодовольно улыбнулась.

— Дорогой Эдеард, что–то случилось?

— Я… Я не знал.

Он жестом показал на ее живот и разозлился, в основном на самого себя.

— А зачем тебе знать? Твое дело — управлять городом.

Она налила в бокал вина и протянула Эдеарду.

— Прекрасный «сузакс», попробуй. Мне, в моем деликатном положении, это противопоказано.

— Нет, спасибо.

— Боишься, что я тебя отравлю?

Он вздохнул.

— Нет.

Улыбка Ранали стала откровенно насмешливой. Она театрально застонала и опустилась на длинный диван.

— Так зачем же ты пожаловал? Кристабель тебя больше не волнует? У меня сейчас есть несколько интересных девочек, и они не будут болтать.

— Ранали, прекрати это.

— Я просто пытаюсь помочь.

— В таком случае расскажи о Татале.

Ее взгляд на мгновение опустился к животу.

— А что с ним?

— Ты когда–нибудь… — И вдруг он понял, почему она посмотрела на свое нерожденное дитя, и тоже застонал. — Ох, Заступница, это же не его?

— Конечно, его. — Ее рука ласково прошлась по круглому животу. — Он во многих отношениях сильнее тебя. Все мои уловки для него ничего не значили, он быстро все понял, быстрее, чем ты. Но он простил меня, он позволил мне вступить в ячейку, а я взамен обучила его своему искусству.

Эдеард исследовал ее мысли, насколько позволяла плотная защита. В них зияли провалы, скрывавшие абсолютную черноту. Как будто ее голова наполнилась зловещими тенями. Это была не Ранали.

— Он и против тебя использовал принуждение.

Улыбка на ее лице говорила о чувственных воспоминаниях. Тени обрели очертания, похожие на силуэты членов ячейки. Они охватили весь ее разум, заслонив свет и звуки. Ранали не могла пошевелиться, не могла даже закричать. А потом в темноте появился он, и страх сменился ощущением невообразимого восторга. Она повернулась к источнику наслаждения, излучая благодарность и преданность.

— Как прекрасно было сознавать, что воплощается все, на что я так долго надеялась. Эдеард, его сила опьяняет. Он неопытен, как ты когда–то, но он не так скован глупыми условностями. Он свободен и ничего не боится. Мое дитя будет таким же могущественным, как его отец.

— Это не твои слова.

— Ошибаешься, Эдеард. Я не нуждалась в поощрении, как другие члены ячейки. Мои мысли давно разведали эти тропы. Он взял меня за руку и повел точно туда, куда я и хотела. Ты не проявил ко мне такой доброты.

— Итак, ты обучила его приему принуждения.

— Он уже владел им. Я только показала, как можно действовать тонко и искусно, тогда как он полагался лишь на грубую силу.

— Заступница! Ты хоть представляешь себе, что ты натворила? Кого ты спустила на всех нас?

Ее ладони плотно обхватили круглый живот.

— Да, — прошипела Ранали. — Ему не удалось меня ослепить, Эдеард. Я не такая, как другие члены ячейки. Я восхищаюсь им. Мы отлично подходим друг другу, и он это понимает, иначе зачем бы ему брать меня в супруги? Мой ребенок станет частью будущего Кверенции, значительной частью. — Она рассмеялась. — Возможно, он будет даже сильнее своего отца.

— Это твои мечты, — отрывисто бросил он. — Но он использует их в своих интересах.

— Присоединяйся к нам, Эдеард, — сказала она, порывисто наклоняясь вперед. — Не упускай момент. Он может стать твоим настоящим триумфом.

Эдеард повернулся и шагнул к двери.

— Мой ответ тебе известен.

— Да. — Она немного помолчала. — К счастью, не все члены твоей семьи такие глупые и отсталые.

Он остановился, зная, что делает именно то, чего она добивается. Снова превращается в марионетку в ее руках.

— Что ты имеешь в виду?

Ответом ему стала ее торжествующая улыбка.

— Я же говорила, что твоя кровь в конце концов перейдет к нам.

— Что ты натворила?

— Я ничего не делала. Но все дети рано или поздно покидают своих родителей. В душе ты и сам это сознаешь.

Люди на Болдар–авеню в изумлении остановились, увидев, как Идущий-по-Воде появляется из–под прочного тротуара. Никто из них ничего не сказал и даже не двинулся с места, а Эдеард, хлопая полами черного плаща, словно раздуваемого ураганом, стремительно ринулся к дверям Абрикосового дома. Только тогда он заметил их сдержанный интерес и относительное спокойствие. Жители Болдар–авеню тоже были членами ячейки.

Он ощутил присутствие Марили и Анали внутри, в гостиной на третьем этаже. Они находились там, и их мысли излучали удовлетворение, приправленное легким возбуждением. Но это были не совсем их мысли.

Эдеард пришел в ярость. Третьей рукой он выбил входную дверь и взбежал по лестнице.

На лице Татала играла понимающая улыбка, и то же самое выражение Эдеард увидел на остальных лицах. И на лицах Марили и Анали. Обе они стояли рядом с Таталом, голова Марили покоилась на его плече, а рука Анали обвивала талию.

— Прекрати это, — потребовал Эдеард.

Татал неторопливым взглядом окинул Марили, потом повернул голову к Анали.

— Нет, — ответил он.

Марили с обожанием заглянула в его глаза.

— Я уничтожу тебя.

— Если бы ты мог, ты бы уже это сделал. Мне требовалось только доказательство. Кроме того, твои дочери уже были частью ячейки. Они научились разделять общие мысли.

— Не сердись, папочка, — попросила его Марили. — Лучше порадуйся за нас.

— Это так чудесно.

— Такая полная связь.

— Не каждый способен разделять мысли, как это делаем мы.

— Вместе все будут счастливы.

Эдеард уже почти ничего не видел от слез.

— Ты сделал с ними это.

— Мы вместе, — сказал Татал. — Мы счастливы.

— Потому что ты так сказал.

Эдеард сознавал, что в бою у него не будет против них ни единого шанса. Значит, выбора у него нет.

— Идущий–по–Воде, пожалуйста, присоединяйся к нам. Мы с тобой равны. А в качестве мэра ты сделаешь переход совершенно безболезненным и гладким.

— Ни за что, клянусь Заступницей.

Татал медленно шагнул вперед.

— Ты ведь однажды сделал это.

— Что?

— Интересно, в чем твоя сила? В единении с городом? Но теперь нам всем это доступно.

— Откажись от своей затеи, — сказал Эдеард. — Второй раз я просить не буду.

— Любопытно. — Он сделал еще шаг вперед. — Ты знаешь, что не в силах нас победить, и все же угрожаешь. Я вижу тебя насквозь. Ты уверен, совершенно уверен, что одержишь победу. — Он слегка склонил голову и почти с восхищением разглядывал Эдеарда. — Что же это? Чего у меня еще нет?

— Сначала мои дочери.

— В лавке Колфала я заметил в тебе нечто особенное. Уверенность и решимость, какой я прежде не видел ни у кого. Ты считаешь себя неуязвимым. Почему?

Сил Эдеарда хватило только на то, чтобы не отступить перед приближающимся Таталом. Он чувствовал себя словно новорожденный котенок перед водяной крысой.

— Отпусти. Их. Немедленно.

— Я уже видел, что бывает, если вы победите, — негромко произнес Татал.

— Что?

— Это твои слова. Сказанные за несколько секунд до того, как ты уничтожил Овейна и его заговорщиков. Я много раз просматривал воспоминания в стенах хранилища Спиральной Башни. В тот раз ты проявил впечатляющую решимость, Идущий–по–Воде. Это ужасное оружие не пощадило даже госпожу Флорелл. Старую женщину, хотя и далеко не безобидную, как я полагаю. Но что ты имел в виду? Я так и не понял. Ты говорил так, словно видел будущее.

Эдеард ничего не ответил. Упоминание о беспощадном возмездии его потрясло.

— Так дело в этом? — спросил Татал. — Твой секрет — дар предвидения? — Его молодое привлекательное лицо стало задумчивым. — Но нет. Если бы ты мог видеть будущее, ты бы знал, кто я и кем способен стать.

— Ты станешь ничем.

— В чем твой секрет?

Вопрос опалил мозг, словно кислотой разъедая каждое нервное окончание, так что Эдеард не удержался от крика. Он должен был признаться. Все члены ячейки присоединились к требованию Татала, усиливая давление. Третьи руки сомкнулись вокруг тела, преграждая доступ воздуха. Чужие мысли начали просачиваться в мозг, ослабляя волю Эдеарда.

У него не осталось времени на размышления и расчет, да и на то, чтобы как следует сосредоточиться, тоже. Он подумал о том моменте, когда еще был свободен — они позволили ему это сделать, — до того, как он выбил входную дверь Абрикосового дома. И потянулся к нему…

Эдеард жадно вдохнул воздух, поднимаясь из–под земли на Болдар-авеню. Пешеходы остановились, повернувшись в его сторону, в их мыслях проявился сдержанный интерес. Наверху ячейка ждала его прихода.

Он не задержался даже для того, чтобы проверить, не зародилось ли в их головах подозрение. Его память восстановила тот вечер… нет, даже день, когда он занимался астрономией…

Эдеард стоял неподалеку от «Дома голубых лепестков» и терпеливо ждал. Полдень уже миновал, на другом конце города шло заседание Высшего Совета, а в районе Тоселла Финитан боролся со своей немощью и болью.

Наконец уверенной походкой к зданию вышел молодой Татал. Он вдруг остановился и оглянулся на Эдеарда.

— Ты за мной следил, — заговорил Эдеард.

Красивое лицо Татала подозрительно нахмурилось.

— Ну и что?

— Ты боишься, что я тебе помешаю.

— Да пошел ты!

Его третья рука начала вытягиваться, в то время как из–под необычайно сильного щита не пробивался ни один отблеск мыслей.

— Ты наделен колоссальным талантом, — спокойно продолжал Эдеард. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Людям этого мира нужна помощь. Ты можешь сделать много хорошего.

— Присоединиться к тебе? Принудить меня не сумеешь даже ты, Идущий–по–Воде. Я не стану ничьей ген–формой.

— Я и не собирался применять этот прием. — Его взгляд скользнул по окнам «Дома голубых лепестков». — Тебе, наверное, известно, что она как–то испробовала его на мне.

— Правда? Как глупо, что ты не научился этому трюку. А я заставил ее меня научить. — Он презрительно фыркнул. — Мне понравилось. — Она все еще думает, что контролирует ситуацию, но подчиняется моему приказу.

— Хоньо! Ты уже начал сколачивать ячейку?

Татал прищурился. Из–под его мысленного щита блеснуло недоумение.

— Чего тебе надо?

— Не тебя. С тобой я уже опоздал.

Эдеард вспомнил день за пару лет до этого. Потянулся к нему…

Он пытался. Сам удивлялся своему терпению, но продолжал отыскивать тот момент, когда в душе Татала оставалась хоть капля человечности. Если она там и была, он так ее и не нашел и под конец он усомнился в ее существовании.

Но он продолжал попытки. И вот он уже стоял у ворот города, встречая караван, который привез пятнадцатилетнего Татала. Но к этому моменту его личность уже вполне сформировалась. Он прибрал к рукам весь караван и управлял им из повозки мастера. И совсем не так мягко, как ячейкой: мужчины и же