Book: Механический скарабей



Механический скарабей

Коллин Глисон

Стокер и Холмс. Механический скарабей

Colleen Gleason

THE CLOCKWORK SCARAB

Печатается с разрешения литературных агентств Don Congdon и Andrew Nurnberg

Copyright © 2013 by Colleen Gleason

© О. Захватова, перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2019

***

В серии Коллин Гилсон знакомая нам вселенная Холмса и Ватсона открывается с новой, сверхъестественной стороны.

The New York Times


Атмосфера туманного Лондона, холодящий сердце сюжет и, самое главное, две очаровательные и находчивые героини – все это превращает «Механического скарабея» в чистое удовольствие с первой и до последней строчки.

Рэйчел Хокинс


В этой книге есть все… яркий сеттинг и обаятельные героини покоряют сердца читателей, интересующихся стим-панком и сильными, умными женскими персонажами.

School Library Journal


Динамичное повествование с множеством забавных и романтических моментов.

Publishers Weekly

***

Посвящается Мэри Кей Фоули,

Мадлен Гостомски и Хелен Коллинз —

трем женщинам,

оказавшим огромное влияние на мою жизнь.


Мисс Холмс

Полуночное приглашение

Лондон, 1889 год


Существует не так много причин, по которым молодая и умная женщина семнадцати лет в полночь идет сквозь пелену тумана по улицам Лондона. Защита своей жизни или предотвращение смерти другого человека – два очевидных объяснения.

Но, насколько я знаю, моя жизнь не была в опасности и я не собиралась предупреждать смерть кого-то другого.

Будучи Холмс, я располагала собственными теориями и подозрениями относительно того, кто мог вызвать меня и почему.

Рукописное послание говорило о том, что его автором была не просто женщина, а человек, обладающий высоким интеллектом, превосходным вкусом и значительным состоянием. Сообщение было лаконичным:


В неотложном деле требуется Ваша помощь. Если Вы желаете последовать по стопам своей семьи, пожалуйста, явитесь сегодня в полночь в Британский музей. Там вы найдете дальнейшие инструкции.


Глядя на письмо, я видела гораздо больше, чем просто несколько загадочных слов.

Отсутствие имени и адреса, никакой печати или водяного знака – анонимный отправитель доставил сообщение собственноручно. Плотная бумага цвета crème[1], аккуратный женский почерк без завитушек и украшательства, без чернильных пятен и ошибок – сообщение написала умная, прагматичная и весьма состоятельная женщина.

Едва уловимый аромат духов – дорогих, подобранных с безупречным вкусом в парфюмерном бутике несравненной миссис Софрит на Аппер-Бонд-стрит[2].

Следы рисовой пудры и серебристых блесток – отправитель имеет отношение к театру, вероятно, к Le Théâtre du Monde в Париже.

Пока я шла по среднему уровню Нью-Оксфорд-стрит, прозвенел колокол Биг-Бена. Сквозь всепоглощающий туман прорезалось мягкое желтое свечение фонаря. Я услышала странный тихий звук, за которым последовал низкий глухой лязг. Мне пришлось замедлить шаг и прислушаться, а пока я вглядывалась в тусклый свет, моя рука нащупала на талии оружие.

Я позаимствовала у дяди Шерлока паровой пистолет, который повесила на свой совершенно не женский пояс, надетый поверх свободных габардиновых брюк. Одно нажатие на курок пистолета высвобождало поток горячего воздуха – концентрацию обжигающего пара. Как уверял мой дядя, этого достаточно, чтобы проникнуть сквозь кожу и вывести из строя взрослого человека. Вся прелесть данного парового приспособления в том, что его никогда не нужно перезаряжать.

Я была не только вооружена, но и должным образом одета. Турнюры, кринолины и узкие рукава чересчур громоздки и непрактичны для идущего по мрачным улицам пешехода. Из-за всех слоев моего обычного одеяния и его непрекращающегося шуршания (не говоря уже о длине этих проклятых юбок) я стала бы ходячей мишенью для любого негодяя, начиная от развратников, рыщущих в поисках новой девки, и заканчивая скрывающимися в темноте разбойниками, – словом, для любой существующей угрозы, подстерегающей высокую, неуклюжую, но все же умную молодую девушку, «награжденную» клювообразным носом Холмсов.

Я была уверена, что готова к любым опасностям.

Подо мной проехал один из самоходных четырехколесных ночных прожекторов. Я посмотрела вниз с возвышающейся пешеходной дорожки и увидела приветливый свет фонаря, пробивающийся сквозь мрак ночи. Холодный воздух перемешивался со знакомым запахом сырости, сухого эфира, горящего угля и сточных вод. Снизу до меня доносились привычные звуки ночи: цоканье копыт, треск разнообразных колесных транспортных средств, крики, смех и постоянное шипение пара, которое прорывалось сквозь остальной шум улицы.

Пар был источником жизни Лондона.

Я заплатила два пенса, чтобы подняться на лифте до среднего уровня квартала, где якобы было безопаснее ходить в одиночку. Но я не уверена, что в полночь в Лондоне хоть какой-то из уровней можно назвать безопасным.

Целый день шел дождь, и небо затянули темные облака. Пребывая в вынужденном заточении, я от корки до корки прочитала три книги (включая причудливый американский роман «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»[3]), поработала в лаборатории над двумя разными проектами и умудрилась так досадить миссис Рэскилл, что она отказалась приготовить мне ужин перед тем, как отправиться отдыхать. У меня не было намерения специально переворачивать отполированную серебряную колбу, но мои локти и руки часто выходят из-под контроля.

Она посчитала, что я недостаточно хорошо убрала (признаюсь, что проводить свой собственный опыт было куда интереснее, чем стоять на коленях и драить лабораторию). Именно поэтому, вместо того чтобы приготовить ужин, миссис Рэскилл вытерла пол шваброй с отжимом из комплекта для уборки, созданного мистером Тафференсом, а затем опорожнила ведро с грязной водой. Все это время она продолжала причитать: «Почему мистер Тафференс не мог придумать способ, чтобы устройство еще и воду выливало?» Дабы подчеркнуть свое плохое настроение, миссис Рэскилл выключила механизированные рычаги плиты и с недовольным видом бросила на столешницу тарелку с холодным мясом и сыром.

Очень жаль, потому что нехватку компетенции в качестве компаньонки миссис Рэскилл с лихвой восполняла на кухне. Однако я считала, что и то и другое было ее несомненным преимуществом. Мастерство в кулинарном искусстве стало причиной того, что в последнее время слои кринолинов поверх «орудия пыток» – моего корсета – стало еще сложнее застегивать на талии. До того как матушка покинула нас, меню планировала именно она, поэтому блюда не были столь изысканными и перегруженными подливками, соусами и маслом.

Я отогнала от себя чувство боли и пустоты. Матушка оставила дом больше года назад, и с тех пор я ничего о ней не слышала, за исключением нескольких коротких писем, полученных из Парижа. Мне приходилось пробираться в ее пустую спальню, чтобы напоминать себе, что она вообще существует.

Пока ночной прожектор с грохотом ехал мимо, я прошла по выгнутому мостику, чтобы пересечь находившийся в половине квартала от Рассел-стрит воздушный канал. Всего в нескольких шагах от него показались освещенные окна залов Британского музея. Это было одно из немногих зданий в Лондоне, у которого до сих пор остались сады. Музей окружали настоящая трава и даже деревья.

Здания над моей головой поднимались так высоко, что казалось, встречаясь наверху, они застилали все небо. Огромные темные «небесные якоря» в виде воздушных шаров парили над карнизами самых высоких из них. Якоря плыли, словно прикованные к крышам жуткие серые облака, поддерживая устойчивость верхних этажей.

На южной стороне, едва заметные при лунном свете, виднелись шпили Вестминстера[4]. Хотя, возможно, дело было в том, что я интуитивно знала их месторасположение, так же как и колоколен собора Святого Павла, сверкающего лика Биг-Бена и с недавних пор башенок завода мистера Олигари. Дядя Шерлок гордился тем, что знал в Лондоне каждую улицу и каждый квартал, все аллеи и внутренние дворы. Я могла похвастаться тем же.

Наконец я подошла к величественным колоннам Британского музея и впервые после того, как вышла из дома, остановилась. Мои ладони вспотели под кружевными митенками. «Должна ли я смело подняться по ступенькам к переднему входу и представиться? Будут ли двери открыты? Или…»

– Тсс.

Я обернулась и увидела фигуру в плаще, явно женскую, которая подавала мне знаки из зарослей кустарника, посаженного вдоль западного крыла музея. После некоторых сомнений я двинулась в ее сторону, обхватив пальцами рукоятку парового пистолета.

Подойдя ближе, я заметила пятно желтого света у основания стены музея. Это была дверь.

– Я полагаю, вас тоже пригласили, – произнесла фигура.

Она рассматривала меня из-под громоздкого капюшона, держа в руках деревянный кол, который по сравнению с моим пистолетом являлся в высшей степени «несерьезным» оружием.

– Возможно, вы будете так любезны представить мне доказательства, – ответила я, вытащив из кармана пальто сложенную записку.

Собеседница сделала то же самое.

В тусклом свете я увидела, что ее письмо было идентично моему. И таким образом я смогла установить ее личность.

«Следовать по стопам вашей семьи» – родственники с дурной репутацией, деревянный кол – охотница на вампиров.

Я подозревала, что являлась одной из немногих, кому было известно о существовании этой легендарной семьи охотников на вампиров.

– Рада познакомиться, мисс Стокер. Похоже, вы, как и я, не имеете представления, зачем нас сюда пригласили. У вас есть какие-либо предположения относительно того, каким образом мы должны попасть внутрь и где найти хозяйку?

Она издала легкий удивленный смешок, явно пораженная скоростью моей дедукции.

– Вы меня узнали? Тогда у вас есть преимущество, мисс…

– Холмс.

– Мисс Холмс? – В ее голосе слышалось постепенное понимание. – Хорошо, что ж… Тогда, видимо, мы должны войти сюда, – сказала она, указывая на неприметную дверь. – Я пришла всего несколько минут назад, и уличный мальчишка вручил мне вот это. Я не успела его расспросить, потому что он сразу убежал.

Она показала мне вторую часть бумаги кремового цвета.

«Вас будет двое. Когда вы встретитесь, заходите в дверь с алмазным крестом».

– Что ж, отлично, – кивнула я.

Мисс Стокер нашла спрятанный рычаг и опустила его вниз. Дверь под сопровождение слабого шипения выходящего пара и постукивания хорошо смазанных механизмов тут же открылась.

Ступив через порог следом за моей новой знакомой, я ощутила, как участился мой пульс. Маленькие газовые канделябры освещали проход, проливая на меня и мисс Стокер мягкий желтый свет. А затем дверь позади нас закрылась.

Низкий треск, легкий стук. А затем – щелчок.

Мы оказались заперты внутри музея. Мое дыхание стало неглубоким и частым, меня атаковали многочисленные предположения: «Что, если мы попали в ловушку? Или нам грозит опасность? Вдруг это какая-то схема для дискредитации семей Холмс и Стокер?»

А что, если мои самые сокровенные и отчаянные надежды оправдались?

Я держала паровой пистолет наготове и вдруг обратила внимание, что мисс Стокер сменила деревянный кол на тонко посверкивающее оружие, в котором я узнала традиционный пистолет.

– Пожалуйста, входите, – донесся женский голос от открывшейся в конце короткого коридора двери. – Я рада, что вы приняли мое приглашение. И вижу, что вы пришли подготовленными, – добавила она, указывая на оружие в наших руках.

Идя к двери, я подавила волну разочарования и раздражения на саму себя. Я на самом деле и не думала, что матушка могла вот так, тайно, вызвать меня, однако абсурдная мысль о такой возможности все же мелькала в моей голове.

Мисс Стокер последовала за мной в небольшой, забитый вещами кабинет. Я осмотрела мебель и прочее содержимое комнаты, обратив внимание на тяжелые стулья орехового дерева с парчовой обивкой, книги на латыни, французском, греческом и сирийском языках, бумаги с любопытными металлическими закладками. В кабинете стояли музейные витрины. Обнаружилось также большое количество разнообразных механических приспособлений, на полу потертый ковер, были видны очертания потайной двери или комнаты, скрывающейся за портретом сэра Энтони Паницци[5]. Этого человека, изображенного на картине, считали отцом Британского музея. В комнате пахло стариной, розами и чаем дарджилинг[6].

В самом центре стоял стол, вокруг которого располагались четыре стула. На стенах висели книжные полки, а в углу томился роскошный «Книжный искатель» с перчатками на металлических пальцах. Он стоял, прислонившись к стене и указывая на отрывок в старинной книге.

Сбоку я увидела письменный стол, на котором лежало большое количество книг, писчих перьев из слоновой кости и карандашей; там же стояли лампа и механическая точилка, которая, казалось, вместо одного пера могла обрабатывать сразу несколько. Три узких окна от пола до потолка были на ночь закрыты, хотя из-за двух створок все же пробивались слабые лучи лунного света.

Осмотрев кабинет, я полностью сосредоточила свое внимание на его хозяйке. Она больше не скрывалась за дверью в пелене тусклого света, поэтому я смогла узнать в ней женщину с портрета, который стоял на каминной полке у дяди Шерлока. До сих пор я никогда не встречала эту особу, которую дядя называл «эта женщина».

Это была Айрин Адлер.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – сказала она, указывая на стулья изящной рукой и сопровождая свой жест теплой улыбкой. – Мисс Стокер, мисс Холмс. Какое счастье наконец-то встретиться с вами.

Я не знала всех подробностей, но эта женщина и король Богемии были замешаны в некоем скандале, из-за чего королю потребовалась помощь моего дяди. Дело разрешилось, но только после того, как мисс Адлер перехитрила дядю Шерлока, на протяжении всего дела на шаг опережая его, хотя он часто повторял, что перехитривших его людей было меньше, чем пальцев на одной руке. Трое из них были мужчины, а теперь, здесь и сейчас, передо мной стоял и четвертый человек – женщина. Вынужденно признавая ее превосходство и испытывая почтение и восхищение к своему противнику, в качестве компенсации дядя Шерлок попросил у короля Богемии портрет Айрин Адлер.

Мисс Адлер было около тридцати лет. Она сидела во главе стола и смотрела на меня, касаясь пальцами очков. От нее исходило ощущение опытности и ума, и хотя сейчас ее темные глаза искрились остроумием, я подозревала, что их также могли осветить внезапно пришедшая в голову мысль и неукротимая решимость.

– Это честь для меня, мисс Адлер, – произнесла я, стараясь не показывать благоговейного трепета перед женщиной, перехитрившей моего знаменитого дядю.

Она оказалась высокой и стройной, с бледным лицом и темными волосами. Ее сложно было назвать красивой, но я посчитала ее внешность достаточно яркой. Присутствие мисс Адлер меня завораживало. На ней был сатиновый корсаж шоколадного цвета с бронзовыми полосками, украшенный пуговицами из черного янтаря, идущими вниз дугой от ее внушительной груди. Легкий блеск подчеркивал едва заметные скулы, которые становились видны, только если специально пытаться их рассмотреть. В затхлом, сыром воздухе старинной комнаты я почувствовала легкий аромат парфюма, которым пахло и ее письмо.

– Возможно, вы удивлены тем, что я не обратилась к вам открыто, – начала мисс Адлер, глядя то на меня, то на мою спутницу.

В ее голосе слышался слабый намек на американское происхождение.

– На самом деле нет, – ответила я, заняв ближайший к ней стул.

К этому моменту мне уже была понятна причина всей этой секретности.

– Если учесть вашу предыдущую встречу с моим дядей, не могло быть и речи о том, что вы попытаетесь связаться со мной открыто, – продолжила я.

– Ну конечно же, – согласилась мисс Адлер, и улыбка тронула уголки ее губ.

– Очевидно, вы знакомы, – многозначительно заметила мисс Стокер.

Она продолжала стоять, только теперь опустила капюшон своего плаща.

Волосы ее оказались густыми и черными. Я знала, что одной из ветвей рода Стокеров являлась семья Гарделла родом из Италии. Это объясняло и светлооливковый цвет кожи девушки. У нее были темные глаза и лицо поразительной красоты. Такие девушки нравятся мужчинам. Они танцуют на вечеринках, ходят по магазинам, смеются с друзьями и всегда знают, что сказать при встрече интересному молодому человеку.

У таких девушек есть друзья.

Я отогнала грустные мысли и сосредоточилась на изучении своей спутницы.

Мисс Стокер была миниатюрной, тогда как мой рост превышал допустимые для женщины нормы. К тому же она могла похвастаться весьма женственной фигурой – в отличие от моей, неуклюжей и угловатой. Теперь, когда она откинула назад полы своего залихватского плаща, обнажив простую юбку и корсаж без турнюров или кринолинов, я смогла рассмотреть снаряжение, прикрепленное к ее поясу. В основном это были деревянные колья, с которыми соседствовали кинжал в ножнах и тонкое деревянное приспособление, которое мне не удалось опознать. Довольно-таки примитивное оружие.



– Прошу простить меня, мисс Стокер, – промолвила наша хозяйка. – Надеюсь, вы примете мои извинения за то, каким образом я связалась с вами и мисс Холмс. Если вы устроитесь поудобнее и позволите мне все объяснить, ваши опасения будут развеяны. Если же нет, то уверяю вас, вы сможете покинуть это место в любой момент.

Она опустилась в кресло во главе стола.

– Во-первых, я хотела бы представиться. Меня зовут Айрин Адлер. – Она произнесла свое имя на американский манер. – Я нахожусь в Лондоне и работаю в Британском музее по указанию не кого иного, как ее королевского высочества.

Мисс Адлер достала маленький металлический предмет из кармана своих объемных юбок и показала его мисс Стокер. Даже со своего места по другую сторону стола я сразу узнала королевский медальон. Таким знаком одаривали того, кто получал благосклонность члена королевской семьи. Мой отец обладал несколькими сферообразными медальонами размером с персиковую косточку, на каждом из которых была выгравирована печать человека, подарившего его. Если на него определенным образом нажать и опустить потайной рычажок, необычное устройство раскрывается и являет имя владельца, а также печать и подпись члена королевской семьи.

В этом случае было ясно, кто подарил медальон, поскольку ее королевским высочеством можно было назвать только принцессу Уэльскую, которая была женой принца Эдварда и, соответственно, невесткой ее величества королевы. За помощью к мисс Адлер обратилась принцесса Александра.

Мисс Адлер серьезно посмотрела на нас обеих:

– Мисс Холмс. Мисс Стокер. Многие молодые люди вашего возраста призваны служить своей стране. Они рискуют жизнью и здоровьем ради своей королевы, своих соотечественников и империи. Сегодня вечером я спрашиваю от имени ее королевского высочества принцессы Уэльской: сделаете ли вы то, чего нельзя поручить другим молодым девушкам, и сможете ли рискнуть своей жизнью и честью во имя своей страны?

Мисс Холмс

Наши героини принимают интригующее приглашение

– Да, – ответила я.

Конечно, нужно было обдумать данное предложение более тщательно – возможные риск и опасности, обязательства. Но я ответила импульсивно, подстегиваемая собственной одержимостью Айрин Адлер и желанием заняться чем-то еще, кроме блуждания по опустевшему дому, сидения в пустой спальне моей матери, чтения книги за книгой и проведения эксперимента за экспериментом в лаборатории. Я хотела применить свои знания и дедуктивные способности в чем-то настоящем.

– Да, согласна, – снова повторила я.

Мисс Адлер предлагала отличный способ продемонстрировать свои способности, ведь, несмотря на пол, моя принадлежность к семейству Холмс не ограничивалась только фамилией и размером моего носа.

В тот же момент, когда прозвучал мой ответ, мисс Стокер сказала:

– Безусловно, я смогу быть полезна. Стокеры уже давно служат королеве.

Искра облегчения и решимости вспыхнула в темных глазах мисс Адлер.

– Спасибо. Ее королевское высочество будет более чем благодарна. Но я должна предупредить, что служение принцессе и, следовательно, его королевскому высочеству принцу Эдварду должно с самого начала оставаться в тайне, – уточнила мисс Адлер и посмотрела на нас. – Вы согласны держать наше соглашение в секрете до конца своих дней?

Я кивнула и проследила за реакцией своей спутницы. Мисс Стокер тоже кивнула в знак согласия. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, так как она совершенно не походила на девушку, умеющую хранить тайны.

– Очень хорошо. Вам, вероятно, интересно узнать, как я оказалась в Британском музее в качестве хранительницы древностей, – предположила мисс Адлер, и ее глаза, встретившись с моими, сверкнули весельем. – Думаю, вам известно, что во всей Европе меня прекрасно знают как певицу. Но чего вы точно не можете знать, так это того, что я использовала гастроли, чтобы скрыть от американского и британского правительств свою вторую работу. В свете некоторых последних событий, включая мой недолгий брак с мистером Годфри Нортоном, я приняла решение покинуть сцену. С тех самых пор меня нанял директор этого великого музея, – мисс Адлер указала на стены, которые нас окружали, – чтобы каталогизировать и изучать предметы старины, приобретенные в большом количестве в пятидесятые и шестидесятые годы в Египте. Однако на самом деле я нахожусь здесь по просьбе принцессы и служу ей всеми возможными способами. Вы обе прекрасно подходите для решения одной из проблем, которые в настоящее время беспокоят ее королевское высочество. Но, прежде чем я введу вас в курс дела, мне кажется, я должна поближе познакомить вас друг с другом, потому что вам придется работать рука об руку.

Я услышала, как мисс Стокер тихонько фыркнула, но подавила желание оглянуться. Тогда мисс Адлер кивнула в сторону моей новой компаньонки:

– Мисс Эвалайн Стокер, внучка знаменитого Янси Гарделлы Стокера, правнучатая племянница Виктории Гарделлы. Они оба охотники на вампиров с отличной репутацией.

Я была знакома с семьей мисс Стокер, чье наследие охотников за вампирами из Италии было описано в старинной и очень редкой книге под названием «Охотники». В книге мистера Старкассета подробно рассказывалось о предках мисс Стокер, о том, какая на них была возложена ответственность, а также каким образом они приобрели свои навыки, чтобы обезопасить мир от кровожадных демонов. Случилось так, что ее старший брат Брэм был знаком со старшим братом моего дяди, и я так поняла, что мистер Стокер писал роман о графе-вампире по имени Дракула.

– Почти все вампиры уже истреблены, – заметила мисс Стокер. – Моя двоюродная прабабушка Виктория и ее муж в двадцатые годы убили большинство из них. Это было более шестидесяти пяти лет тому назад. Из-за этого я и другие избранные члены моей семьи в последние годы остались почти без дела.

– Пока вы служите принцессе, у вас будет много работы, даже если это и не связано с убийством вампиров, – возразила наша хозяйка. – Вы уже познакомились с мисс Альверминой Холмс. Она племянница знаменитого Шерлока и дочь несравненного сэра Майкрофта Холмса.

– Конечно, я знакома с вашим дядей, – кивнула мисс Стокер. – Однако я ничего не знаю о вашем отце.

– Дядя Шерлок утверждает, что его брат Майкрофт более блестящий сыщик, чем он сам, и мог бы стать его величайшим конкурентом, если бы хоть немного пошевелился и начал действовать. Но отец не любит выходить в свет и участвовать в общественных мероприятиях. Его никогда нигде не увидишь, кроме как в офисе или в своем клубе. Иногда он даже забывает вернуться домой и лечь спать.

Это послужило одной из причин, почему моя мать нас оставила. А на остальные обстоятельства никто (включая даже такого практичного человека, как я) не обращал внимания.

– Мина так же великолепна в наблюдении и дедукции, как и ее дядя и отец, – заметила мисс Адлер.

Мне было очень приятно, что она использовала краткую форму, потому что по традиции семьи Холмс меня назвали совершенно глупым именем. Даже матушка не смогла убедить отца назвать меня скромно: Джейн или Черити, например. Вместо этого мне приходится носить имя Альвермина.

Мисс Адлер продолжила:

– Я уверена, вы понимаете, почему мы с принцессой избрали именно вас в это тайное общество. Будем называть его так, если вы не возражаете. Но позвольте мне кое-что прояснить: ваше приглашение связано не только с тем, из каких вы семей и с их служением короне. Вы здесь благодаря тому, кто вы есть, и благодаря талантам и навыкам, которыми обладаете.

– Конечно, – ответила я. – Так как мы являемся молодыми представительницами «слабого пола», нас никто не принимает в расчет, считая взбалмошными и глупыми. Неважно, что мужчины нашего возраста идут на войну и сражаются за страну. Женщины даже права голоса не имеют. Наличие у нас мозга едва признается, не говоря уже о мускулах.

Я взглянула на мисс Стокер. Если верить их семейной книге, охотники за вампирами из ее семьи были наделены превосходной физической силой и неестественной скоростью. Интересно, это правда? Она точно не выглядела опасной.

– Поэтому нас обеих посчитали бы неспособными совершить что-либо важное или представлять хоть какую-то угрозу. Я тем не менее являюсь отличным кандидатом для выполнения секретных заданий, как человек достаточно независимый, – сказала я, смущаясь, а затем продолжила: – В какой-то степени я даже могу назвать себя затворницей.

Я увидела настороженное выражение лица мисс Стокер и усмешку в глазах мисс Адлер, поэтому решила закончить свою мысль:

– Другими словами, мы обе относительно одинокие девушки, и у нас не так много обязательств перед семьей или друзьями, которые могли бы начать задавать вопросы и стать потенциальными разоблачителями наших секретов. Мы, можно так сказать, экстравагантные тихони.

– Возможно, в отношении вас, мисс Холмс, это и верно, – возразила мисс Стокер, – что у вас мало обязательств перед обществом, но ко мне это точно не относится. У меня целый поднос приглашений в передней в Грентворт-хаус.

Я почувствовала, как мне сдавило грудь, потому что я только что перечислила все свои недостатки и указала на постыдное отсутствие приглашений на общественные мероприятия, а мисс Стокер сделала прямо противоположное. Трудно было заставить меня почувствовать себя неполноценной, но ее колкий комментарий задел мои чувства сильнее, чем я готова была признать. Все могло быть иначе, если бы матушка была со мной и научила меня всем светским тонкостям, но, к сожалению, ее рядом не было.

Несмотря на свое смущение, я продолжила:

– Если оставить в стороне количество приглашений, мисс Стокер, я подозреваю, что вы предпочли бы заниматься чем-то другим, а не посещать приемы и балы. Даже если у вас и есть какие-либо обязательства перед обществом, мне кажется, вы предпочли бы их не иметь.

Мисс Стокер довольно быстро умолкла, отчего я поняла, что она со мной согласна. По ее поведению и тону стало очевидно, что основной задачей для нее было доказать, что она достойная наследница своего семейства.

Вероятно, у нас было больше общего, чем я думала.

– Вы совершенно правы, Мина, – согласилась мисс Адлер. – Давайте продолжим? Кто-нибудь из вас знаком с мисс Лилли Кортвилль?

Это имя показалось мне знакомым, но тем не менее не вызвало в голове образа конкретного человека. Во многом светское общество Лондона представляло для меня неизвестную территорию. Мысль о том, чтобы красиво одеться для приема и встать в очередь у стены, ожидая, что тебя пригласит на танец молодой человек, меня пугала. Я знала, что всю ночь простою, наблюдая, как все вокруг меня кружатся в танце. И даже если меня пригласят, я либо наступлю бедняге на ногу, либо споткнусь и упаду лицом вниз. Именно поэтому я предпочитала не тратить времени на такую бессмыслицу, как балы, театры и походы по магазинам.

– Я знакома с мисс Кортвилль, – кивнула мисс Стокер. – Она дочь виконта Фонтли и помолвлена с сэром Родни Гриблзом.

– Действительно, это так, – ответила мисс Адлер. – Она без вести пропала три недели назад. Ее нет с двадцать пятого апреля.

– Неужели она сбежала с возлюбленным? Или, может, одна? А что, если ее похитили?

Глаза мисс Стокер сверкнули тем же интересом, что разгорался и внутри меня, однако мое возбуждение сдерживалось беспокойством. При этом я не была уверена, что это же можно сказать и о мисс Стокер.

– Мы должны заняться ее поисками!

– Конечно же, и поиски в самом разгаре, – подтвердила мисс Адлер и улыбнулась, увидев, как мисс Стокер опустилась на стул с разочарованным видом. – Факты таковы: мисс Кортвилль не оставила никакой записки или иного сообщения. Похоже, она скрылась посреди ночи. Никаких признаков борьбы обнаружено не было.

– Может быть, она не хотела выходить замуж за сэра Родни и сбежала с кем-то другим? Он ведь совсем не привлекателен и более чем в два раза старше нее, – предположила мисс Стокер.

– Все возможно. Тем не менее, по словам служанки, мисс Кортвилль не взяла с собой личных вещей, как она сделала бы в том случае, если бы собиралась надолго уехать или сбежать с любовником.

– Если только она не планировала кратковременной поездки, – вмешалась я.

– Вы правы. Однако было еще кое-что. Между ее туалетным столиком и стеной мы обнаружили вот эту вещь. – Наша хозяйка положила на стол некий предмет, чтобы мы обе могли на него взглянуть.

– Египетский скарабей, – предположила я.

В Британском музее хранилось множество медальонов в форме жуков. Мисс Адлер передала его мне, чтобы я смогла внимательнее его рассмотреть.

– Нет… это что-то современное, что делает его египетским скарабеем. Это не тот амулет, которому тысяча лет.

Амулет в форме большого жука был сделан из мягкого металла, в отличие от оригинальных египетских артефактов, которые обычно создавались из камня. Он был в два раза больше и немного тяжелее монеты и удобно уместился в центре моей ладони.

– Скарабеи служили талисманами, – размышляла я, крутя его в пальцах и отмечая про себя холод металла, гладкие края и сложную гравировку. – Их клали в египетские гробницы или использовали в качестве украшений. А еще их дарили в знак любви, – продолжала я.

– Такие амулеты также использовали в качестве средства идентификации, – дополнила мисс Адлер. – Идентификации внутри сообщества.

Нижняя часть амулета была плоской, а верх – округлым. Он изображал насекомое с двумя крыльями, плотно сложенными над куполообразным телом. Металл, из которого он был сделан, покрывала патина, ребристый орнамент заполняла черная и зеленая краска. Я нажала на крылья, голову и даже края, чтобы посмотреть, не откроется ли он подобно королевскому медальону. Когда я сжала крошечные челюсти на его голове, что-то щелкнуло и зажужжало, пробуждая в скарабее механическую жизнь. С восхищением я наблюдала, как раскрылись блестящие крылья, обнажая работу крошечных шестеренок и колесиков, напоминающих внутренности часов. Я перевернула скарабея. Обратную сторону покрывала резьба, в которой я различила изображение полузверя-получеловека.

– Картуш?[7] С изображением фараона с головой льва? Нет… это не фараон. Это бог. – Нахмурившись, я взглянула на мисс Адлер. – Точнее сказать, богиня. Это Сехмет[8].

Та кивнула.

– Не возражаете?.. – Голос мисс Стокер прозвучал требовательно.

Я передала ей амулет и воспользовалась возможностью просветить ее, пока девушка осматривала скарабея.

– Сехмет – это египетская богиня войны и разрушения. У нее львиная голова, потому что она великий воин и свирепый боец. Сехмет также была известна как владычица пламени и повелительница резни.

– Легенда гласит, что ее дыхание было таким жарким и мощным, что создало пустыню, – добавила мисс Адлер. – Она также является богиней бессмертия и загробного мира.

– Вы полагаете, что это каким-то образом связано с исчезновением мисс Кортвилль? – спросила мисс Стокер, поглаживая пальцем округлую спинку жука.

– Мы бы этого не предположили, если бы не другой схожий предмет, обнаруженный в вещах мисс Эллисон Мартиндэйл.

Лицо моей новой напарницы посерьезнело:

– Мисс Мартиндэйл? Разве она не повесилась?

– Да. Это было самым трагичным и пугающим открытием. Ее нашли висящей на дереве в Гайд-парке. Семья пыталась замять дело, но слухи все еще ходят.

– Вы хотите сказать, что у мисс Мартиндэйл тоже был скарабей? – поинтересовалась я.

– Его нашли среди ее личных вещей. Это может быть простым совпадением, во что я не очень верю. Две молодые девушки одного возраста в течение месяца – одна покончила жизнь самоубийством, а другая исчезла.

– Здесь должна быть связь. Дядя Шерлок не верит в совпадения.

– Почему принцесса Александра проявляет такой интерес к этому делу? – спросила мисс Стокер, и между ее бровей появилась морщина.

– Потому что, – мисс Адлер замялась, взглянув на скарабея, которого ей только что вернули, – она очень хорошо относится к леди Фонтли. Это одна из ее фрейлин, и она хочет помочь в поисках ее дочери.

– Есть еще какие-либо зацепки? – поинтересовалась я.

– Если два этих события связаны, единственная зацепка – это скарабеи. Девушки были знакомы, но не особо дружны. Ни одна из них не проявляла глубокого интереса к египтологии, но обе хотя бы раз бывали в музее.

В этот самый момент я услышала за дверью звук. Он исходил изнутри огромного музея, в котором в это время должно было быть пусто. Это был грохот закрывающейся тяжелой двери.

Мисс Адлер резко встала, и мы с мисс Стокер тоже вскочили на ноги.

– Скорее, – скомандовала наша хозяйка, направляясь к двери, но не к той, через которую мы заходили.

Мягкое шипение пара, тихий скрип – и перед нами открылся проход в маленькой квадратной нише. Хозяйка торопила нас, и мы не мешкая пошли по тихому темному коридору, пропахшему лимонной мастикой. Полы из красного дерева сияли в лунном свете, который просачивался сквозь стеклянные шкафы, панельные стены и механизированные витрины, медленно вращающиеся даже ночью.



Пробираясь через забитую полками, столами и ящиками с антиквариатом заднюю комнату, я напрягала слух, стараясь уловить какие-нибудь звуки, говорящие о присутствии нашего незваного гостя.

– Сюда, – указала мисс Адлер.

Мы последовали за ней через небольшую галерею, приблизились к длинному узкому египетскому залу, где был выставлен знаменитый Розеттский камень[9], и остановились под богато украшенной аркой. От того, что я увидела впереди, у меня перехватило дыхание.

Молодой человек, залитый лунным светом, стоял на коленях в центре зала. В его руке сверкал большой нож. Он смотрел на лежащую на полу темную массу, в которой даже неподготовленный наблюдатель смог бы сразу распознать тело мертвой женщины.

Мисс Холмс

О чистых ботинках и убийстве

– Не двигайтесь, – первой заговорила мисс Адлер, взяв инициативу в свои руки.

Я уверена, что ее храбрости в немалой степени способствовал посверкивающий в руке пистолет.

– Отойдите назад, – велела она, – положите нож на пол и поднимите руки.

Мисс Адлер встала таким образом, чтобы у мужчины не было возможности проскользнуть за виднеющийся слева саркофаг или статую Рамсеса II[10].

– Я не делал этого. Я пытался помочь, – возразил пойманный в темноте. – Мне кажется, что она мертва.

Он говорил с акцентом, который я не смогла идентифицировать.

– Эвалайн, – обратилась мисс Адлер к моей напарнице, не спуская глаз с мужчины, – на стене рядом с кулаком Птаха[11] найдите рычаг. Нам нужен свет.

Она отстранилась от лежащего на земле тела, направляя пистолет на злоумышленника и принуждая его отойти от центра зала.

Спустя несколько секунд помещение озарилось светом. Семитонная статуя Рамсеса II, огромные фрески и иероглифы больше не отбрасывали длинных темных теней, мешавших моим наблюдениям. Газовые лампы осветили злоумышленника, который оказался мужчиной чуть старше меня, в одежде странного фасона, какого раньше мне видеть не случалось.

– Она мертва? – Мисс Адлер взглянула на мисс Стокер, которая воздержалась от того, чтобы приблизиться к телу.

Вопрос явно был задан с целью подтолкнуть мою напарницу к действию.

– Э-э-э… – начала мисс Стокер и неохотно, как-то механически, двинулась вперед.

Вид у нее был крайне болезненный.

Я никогда не отличалась терпением, поэтому подошла к неподвижному телу на полу и присела рядом с грудой смятых юбок. Прежде мне не приходилось сталкиваться ни со свежим трупом, ни с местом преступления, совершенного совсем недавно. Конечно, я видела мертвецов и даже изучала их под руководством моего дяди, но все было не так, как сейчас. Не так… свежо. Я заставила себя взглянуть на девушку и проверить пульс у нее на шее. Но, еще не сделав этого, я уже знала, что она мертва. Холодная кожа и отсутствие сердцебиения лишь послужили подтверждением моей догадки.

– Для нее все кончено, – резюмировала я.

– Я позвоню властям. Их нужно поставить в известность. Эвалайн, не будете ли вы так любезны? – попросила мисс Адлер, приглашая мою компаньонку занять ее место и взять пистолет.

Я снова перевела взгляд на жертву. Бедняжке, должно быть, не больше семнадцати-восемнадцати лет. Моя ровесница. Лишь немногим ранее мы говорили об исчезновении и смерти других юных девушек. Могла ли мисс Адлер предположить, что нечто подобное случится здесь сегодня ночью? Должны ли мы были, по ее разумению, предотвратить это? Глубоко вздохнув, я почувствовала резкий железистый запах крови и других выделений организма и сразу отмела все сомнения. Всего несколько минут назад я присягнула на верность короне. Однако момент истины наступил раньше, чем мы предполагали.

Кто эта девушка? Как сюда попала? Зачем кому-то понадобилось ее убивать и каким образом это произошло? Я заставила себя изучить тело: хладнокровно, объективно.

Она лежит на боку, с открытыми глазами, свернувшись калачиком: девушка упала или была сбита с ног.

Прическа не растрепалась: она не пыталась обороняться.

Мало крови на полу: ее убили не здесь.

Это означало… Я взглянула на мужчину, который даже под присмотром мисс Стокер все же смог приблизиться к саркофагу, стоящему сбоку галереи.

На его странной одежде нет пятен крови: он не двигал тело, следовательно, не был убийцей.

Радуясь, что появился предлог отойти от девушки, я приблизилась к молодому человеку:

– Вы касались тела или меняли его положение?

– Нет, я ее не трогал.

Его акцент был похож на американский, но такого произношения я еще никогда не слышала.

– Когда вы появились, я проверял, жива ли она. Я дотронулся до нее, только чтобы проверить пульс.

Его голос звучал напряженно, взгляд метался от меня к мисс Стокер и обратно.

Думаю, даже самый непредвзятый наблюдатель признал бы, что этот молодой мужчина был весьма красив. Кожу его покрывал золотистый загар, а глаза были поразительно голубыми. Квадратная челюсть, твердый подбородок. На вид ему не было и двадцати, и, пока он стоял с поднятыми руками, я любовалась его растрепанными, очень длинными темно-русыми волосами, закрывавшими уши и шею. На нем была красная сорочка без пуговиц, ткань которой липла к его груди как мокрая, хотя это было не так. Странно, но спереди на сорочке были нарисованы или вышиты буквы. Я увидела те, что сложились во французское слово AEROPOSTA, и это подтверждало мое предположение, что молодой человек – иностранец. Если там и были еще какие-то буквы, то их скрывали полы расстегнутой клетчатой рубашки, надетой поверх сорочки. Я никогда не видела, чтобы мужчина носил рубашку вот так, нараспашку. Просто скандал! Сверху расстегнутой рубашки на нарушителе была куртка из черной кожи, которая оказалась намного короче любой мужской верхней одежды, что мне доводилось видеть прежде: ее край заканчивался у талии незнакомца, а не чуть выше колен – и из-под нее виднелся подол клетчатой рубашки.

Брюки на нем также были крайне чудны́е: обтрепанные по краям и слегка потертые на коленях, из синей хлопчатобумажной ткани, как штаны Ливая Страусса, что носили американские рабочие.

А его ботинки! Мне захотелось опуститься на корточки, чтобы изучить их, потому что я никак не могла понять, из какого они материала. Ботинки были зашнурованы спереди подобно женской обуви, но без этих крошечных пуговичек, на застегивание которых уходит целая вечность (мой механизированный «шнуровщик» сломался три недели назад). Серые от старости, но все же с сохранившимся по бокам странным рисунком, они выглядели так, будто были сделаны из резины.

Его обувь была поношенной, но на ней не оказалось следов крови или грязи. Это показалось мне любопытным, так как сегодня весь день шел дождь – впрочем, как и всегда в Лондоне. Было попросту невозможно не испачкаться в грязи даже на верхних уровнях улицы.

Значит, сегодня он снаружи не был.

Любопытно.

Неужели он скрывался в музее еще до того, как на рассвете начался дождь? Я прищурилась, погрузившись в размышления, и обменялась взглядами с мисс Стокер. Я не ожидала, что она уловит ход моих мыслей – нужно иметь опыт в тщательных наблюдениях, всегда говорил мой дядя, – но тем не менее в ее взгляде читался резонный вопрос.

– Вы утверждаете, что не трогали ее и пытались помочь. Но что тогда вы делаете в музее посреди ночи? – спросила я.

– Я… э-э-э… из обслуживающего персонала, – ответил незнакомец. – Мы собирались натереть полы воском.

Бесспорно, улыбка молодого человека была натянутой, но я не могла не оценить его попытку объяснить ситуацию, независимо от того, насколько неправдоподобно звучало его объяснение.

– Это абсурд, – возразила мисс Стокер. Пистолет качнулся в ее руке.

– Что? Натирание полов воском? Ну, это нужно делать. – Должно быть, он заметил серьезное выражение моего лица, потому что сразу сменил тон. – Послушайте, я клянусь, что не трогал ее. Я просто нашел ее здесь. Знаю, что не должен был находиться в музее ночью, но это произошло не совсем по моей вине. Возникли обстоятельства, которые я не мог контролировать. Действительно чертовски странные обстоятельства.

– Вы сможете рассказать про все эти странные обстоятельства представителям власти, когда они сюда прибудут, – сказала я. – Однако вам не стоит беспокоиться, что вас арестуют за убийство. Я смогу подтвердить, что вы невиновны, по крайней мере, в этом преступлении.

– Ну, слава богу, вы это поняли, – ответил он, но в его голосе не было ни капли искренности.

Негромко фыркнув, я снова повернулась к жертве, оставив мисс Стокер разбираться со злоумышленником. Крайне важно успеть закончить осмотр тела до того, как прибудут полисмены и все здесь перевернут.

Лицо, челюсть и пальцы девушки начали твердеть: трупное окоченение в начальной стадии. Она умерла не менее трех часов назад. Возможно, даже четыре или пять.

Собравшись с духом, я решила провести более тщательный осмотр и перевернула девушку на спину. Мне не удалось сдержать дрожь. Ее глаза слепо уставились на высокий потолок галереи. Затаив дыхание я закрыла их двумя пальцами в надежде, что, обретя вечный покой, она прежде не познала боли.

Кровь окрасила левый рукав и перед ее блузки, при этом правый рукав испачкался совсем незначительно. На руках остались похожие на ожоги следы, как будто их оборачивали тонким шнуром или проволокой. Ужасная рана на левом запястье. Я понюхала ее волосы. Опиум. Запах слабый, но его ни с чем не спутаешь.

Очень мало крови на левом рукаве: никаких брызг крови на руке, которой был совершен порез? Невозможно, чтобы она сама сделала это.

– Мисс Стокер, вы узнали эту молодую девушку?

Прежде чем она успела ответить, я услышала звук приближающихся шагов. Определенно шел не один человек, так что, похоже, мисс Адлер не только позвонила в полицию, но и привела ее на место преступления.

– Поторопитесь, – не удержалась я, когда мисс Стокер двинулась в мою сторону, все еще сжимая пистолет, направленный на нарушителя.

Она громко сглотнула.

– Да, я считаю, что это одна из…

Все, что она собиралась сказать, заглушил странный звук. Должно быть, это была музыка, но прежде мне никогда не приходилось слышать ничего подобного. Я повернулась и увидела скользнувший по полу маленький серебристый предмет. Его верхняя часть излучала яркий свет. Казалось, что этот громкий, пронзительный, вибрирующий звук исходил именно от него. Вдруг мисс Стокер отпрыгнула в сторону – одна из больших каменных статуй на краю галереи пошатнулась и начала крениться.

– Осторожно! – закричала я, когда каменный сатир с щетинистыми волосами повалился на пол.

– Ни с места! – раздался командный голос, и двое мужчин вместе с мисс Адлер выбежали из-за угла Римского зала.

– Он ушел! – прошипела мисс Стокер, все еще сжимавшая в руках пистолет мисс Адлер и оказавшаяся теперь рядом со мной. Она указывала туда, где секунду назад стоял молодой человек. Игнорируя крики новоприбывших, мы бросились туда, где находился злоумышленник. Воспользовавшись моментом или специально проделав отвлекающий маневр, он успел скрыться в темноте.

– Я за ним, – начала было мисс Стокер.

– Вы! Мисс! Стойте на месте! – приказал голос.

– Проклятье, – пробормотала я, схватив серебристый предмет, предположительно, принадлежавший нарушителю.

Умно было отвлечь наше внимание с помощью этой штуки, но хорошо, что она осталась здесь.

Сейчас гладкое плоское устройство затихло и потемнело. Я убрала его в карман своих брюк, чтобы изучить позже, в надежде, что оно не заверещит снова. Наконец я обернулась, чтобы поприветствовать мисс Адлер и двух джентльменов – инспекторов Скотланд-Ярда, которые пытались перевести дух после погони по залу.

– Дамы, это инспектор Лакворт.

Мисс Адлер указала на старшего из двух мужчин, среднего роста, лет около сорока, с весьма скромной шевелюрой, но при этом ухоженными бородой и усами, скрывающими его губы.

Я быстро проанализировала то, что видела. Сюртук, застегнутый не на те пуговицы, наполовину заправленная рубашка и разные ботинки: одевался в спешке и в темноте, вероятно, чтобы не разбудить жену.

Потускневшее обручальное кольцо, сидит плотно, но все же снимается: женат минимум три года и любит стряпню своей жены.

Маленькие следы от пальцев чуть выше колена и засохшее пятно от молока спереди на брюках: в доме есть маленький ребенок.

Легкая асимметрия в одежде и тихий гул: механизированная левая нога, которая нуждается в смазке.

– Мисс Адлер, – начал Лакворт не слишком дружелюбным тоном, – кто эти девушки? И что они делают здесь в ночное время? Что вы здесь делаете в этот час? И как это произошло? – добавил он, указывая на обломки, бывшие некогда каменным сатиром.

Мы с мисс Стокер обменялись взглядами. Его последнее замечание звучало так, будто мы были двумя провинившимися школьницами.

– Меня наняли каталогизировать предметы старины, приобретенные музеем за последние три десятилетия, инспектор, – ответила мисс Адлер. – Я уверена, что вы об этом знаете.

– Да, и до сих пор считаю немыслимым, что директор выбрал для этого именно вас.

– К несчастью, это мнение не имеет никакого отношения к развернувшейся сейчас трагедии, – отметила мисс Адлер, холодно улыбнувшись.

Младший инспектор, который был всего на несколько лет старше меня, закончил осмотр тела и поднялся в полный рост.

– Верно. Однако, мадам, это совершенно не объясняет вашего присутствия здесь в…

Он сделал паузу, чтобы открыть замысловатые карманные часы с четырьмя маленькими складными дверцами. Когда они раскрылись, появился сложный трехмерный хронограф с кнопками, и инспектор продолжил:

– …в двенадцать часов и сорок три минуты ночи.

Он нажал на кнопку, и часы снова сложились, издав тихое, приятное пощелкивание.

Улыбка мисс Адлер потеплела:

– Конечно, объясняет! В моем графике нет ограничений по времени. Сэр Фрэнкс дал мне разрешение на доступ в музей в любое время дня и ночи. Уж вы-то, инспектор…

– Грейлинг, – ответил молодой человек. – Эмброуз Грейлинг.

– Инспектор Грейлинг… вы и ваш коллега должны понимать, что существуют определенные профессии, неподвластные четкому рабочему графику. Человек вынужден работать тогда, когда это необходимо, даже глубокой ночью, – добавила она, сделав плавный жест рукой. – Может быть, мы вернемся к придиркам относительно моих рабочих ограничений позже. Я позвонила в Скотланд-Ярд потому, что произошло преступление, которое нам нужно расследовать, и уверена, что вы оба хотели бы приступить к работе как можно быстрее.

– Нам нужно расследовать? – удивленно переспросил Лакворт и засмеялся. – Мисс Адлер, в этом деле нет никаких «нам». Вы и ваши спутницы дадите показания и оставите расследование нам.

– При всем уважении позволю себе не согласиться, инспектор, – возразила мисс Адлер мягким тоном. – Мы уже начали расследование.

Я восприняла это как сигнал к действию и сказала:

– Я произвела предварительный осмотр тела. Если пожелаете, введу вас в курс моих умозаключений…

– Прошу прощения, – прервал меня инспектор Грейлинг спокойным голосом, в котором слышался легкий шотландский акцент, нимало меня не удививший, так как он вполне подходил к темно-рыжему цвету густых вьющихся волос инспектора.

Я полностью переключила свое внимание на Грейлинга, заметив, что он довольно привлекательный молодой человек. На его загорелом лице виднелись веснушки, однако это не делало его похожим на невинного мальчишку. Напротив, они только подчеркивали его квадратную челюсть и крупный нос.

Неровная щетина на подбородке и небольшой порез возле левого уха: пора заточить бритву; характер нетерпеливый.

Палец, которым он сжимал карандаш, украшали порезы, ссадины, а также большой волдырь: не носит перчаток; много работает, но не без спешки и неуклюжести.

Нет обручального кольца, а одна пуговица на рукаве куртки едва держится: не состоит в браке, и в его доме не живут женщины.

Манжеты изношены, не прикрывают его тонких запястий; наряд два года как вышел из моды: пользуется одеждой, бывшей в употреблении; к высшему классу не принадлежит.

Изысканные, сложные карманные часы, но при этом носит старую одежду: ярый поклонник новомодных устройств, больше заботится о них, чем о том, как выглядит.

Грейлинг начал говорить:

– Гражданских лиц это не касается. Теперь, если вы…

– Инспектор Лакворт, инспектор Грейлинг, – прервала его мисс Адлер, – разрешите представить вам мисс Мину Холмс.

Оба джентльмена повернулись ко мне, и если бы я не была так потрясена тем, что снова оказалась в центре внимания, выражение их лиц показалось бы мне презабавнейшим. Лакворт выглядел так, словно целиком проглотил печенье, а Грейлинг поднял свой шотландский нос, будто учуял запах испортившегося хаггиса[12]. (Кстати, я придерживаюсь мнения, что хаггис всегда плохо пахнет.)

– Я полагаю… – начал Лакворт, но его прервал младший коллега:

– Холмс? Вы же не ждете, что мы в это поверим…

– Я племянница Шерлока и дочь сэра Майкрофта. Странные имена и отличные навыки в дедукции распространяются в моей семье как оспа на Хеймаркете[13].

Не знаю, откуда у меня взялась такая уверенность, но слова буквально сами соскочили с кончика языка.

– Я не представляю, откуда такая юная леди, как вы, знает о проклятье Хеймаркета, – фыркнул Грейлинг, и взгляд его серо-зеленых глаз был так холоден, что мои щеки тут же покраснели. – Но, несмотря на вашу фамилию, которую я все же приму в качестве доказательства непосредственного отношения к уважаемым господам Холмсам, ваша помощь нам не нужна. Инспектор Лакворт и я хорошо подготовлены и способны выполнять работу без вмешательства со стороны женщ… гражданских лиц.

– Чудесно, – сказала я, задрав нос. – Продолжайте.

В тот момент я пожалела, что лишена возможности сжать рукой подол юбки, чтобы тем самым придать некий гендерный акцент моей досаде. От выражения его лица, высокомерного, хоть и вежливого, меня передернуло. Но мою новую наставницу было не так-то легко запугать.

– Мы не уйдем, пока не закончим наше собственное расследование, – заявила мисс Адлер, сопроводив свои слова кивком в мою сторону, который означал, что я должна продолжать работу.

Я скользнула прочь от этого собрания.

– Ваше расследование? – усмехнулся Лакворт, когда я опустилась на колени рядом с мертвой девушкой. – Это не чаепитие, мисс Адлер, не женский салон и даже не встреча суфражисток, а место преступления, где останутся только следователи.

С трудом справившись с комом в горле, я обыскала карманы пышных юбок жертвы, пока мисс Адлер низким и спокойным голосом разговаривала с инспектором. Я не ожидала найти что-то столь же очевидное, как скарабей Сехмет, но любая мелочь могла стать зацепкой. На жертве не было украшений, за исключением гребня с топазами в темных волосах. Перчатки на руках отсутствовали.

– Ее королевское высочество позволила вам… – начал Лакворт и тут же подавился собственными словами, словно не желая сказать то, о чем впоследствии может пожалеть.

Пока между инспектором и мисс Адлер бушевала дискуссия (в широком смысле слова), я воспользовалась своим ручным фонариком, чтобы осмотреть рану на руке девушки. Заметив это, Грейлинг издал резкий возглас негодования и бросился в мою сторону. Таким образом его ботинки оказались в поле моего зрения – совсем рядом с моими ногами в широких брюках. Я сидела на корточках и заметила, что в мягком освещении музея его обувь сверкала чистотой – за исключением небольшого участка возле самых подошв, где виднелась россыпь пятен грязи. Это навело меня на мысль о чужаке и его странно чистых ботинках. Интересно, он все еще в музее?

– Мисс Холмс, это место преступления, – напомнил мне Грейлинг недовольным тоном.

– Мне это известно. Я провожу осмотр и делаю выводы. Может, сравним записи?

Инспектор посмотрел на меня сверху вниз, и свет моего маленького фонарика сверкнул в его глазах, во взгляде которых все еще читалось сильное раздражение, портившее его приятное лицо.

– Если вы считаете необходимым поделиться с нами своей информацией, я не могу вам препятствовать, мисс Холмс. Но мы с напарником способны сделать собственные выводы, – возразил он и опустился на корточки рядом со мной.

Я почувствовала исходящий от его кожи аромат свежести и лимона, заметила веснушки на крупных и умелых руках. Внезапно мне стало очень неловко в моих пыльных мужских брюках и плохо сидящем жакете. В этот момент мне захотелось перестать выглядеть как уличный мальчишка. Возможно, будь на мне другая одежда, меня восприняли бы более серьезно.

К нам подошли инспектор Лакворт и мисс Адлер.

– Что-нибудь обнаружил, Броуз? – спросил Лакворт. Голос его все еще звучал недовольно, но, похоже, инспектор сдался.

– Много чего, – ответил Грейлинг. – Смерть наступила четыре часа назад…

– Скорее всего, три, – вмешалась я, – судя по ее пальцам.

Он бросил на меня взгляд, и его серые глаза оказались настолько близко, что я смогла разглядеть янтарные пятнышки на радужке.

– Я измерил температуру вот этим устройством, – объяснил он, вытащив тонкий серебряный инструмент из кармана своего жилета, – оно показывает, что тело начало остывать как минимум четыре часа назад.

Проклятье. Я замолчала и кивнула в знак согласия, стараясь не смотреть на прибор со слишком явным интересом. Я никогда раньше не видела этот блестящий и полезный инструмент. И хотя мой собственный термометр был примитивным, я решила, что больше никогда не оставлю его дома. Устанавливать время смерти с его помощью намного проще, чем оценивая трупное окоченение.

– Как я уже говорил, – продолжил Грейлинг спокойным голосом, с легким намеком на шотландский акцент, – смерть наступила сегодня приблизительно в девять часов вечера вследствие раны на левом запястье, по всей видимости, нанесенной самостоятельно.

– Самоубийство? – произнес Лакворт, и его лицо приобрело внимательное и серьезное выражение.

– Это не самоубийство… – начала я, но Грейлинг тут же перебил.

– Я сказал, по всей видимости.

Мы посмотрели друг на друга, и его губы сжались.

– Пожалуйста, мисс Холмс, продолжайте, – предложил он.

Когда я подняла правую руку женщины, на которой не было раны, мое сердце забилось сильнее.

– Невозможно порезать себе запястье и при этом не запачкать кровью рукав, – начала я. – А крови почти нет. Только несколько крошечных капель. И…

– Кроме того, – перебил Грейлинг, – она бы не порезала эту руку, потому что…

– Она была левшой, – закончили мы одновременно.

– Действительно, – согласилась мисс Адлер, глядя то на меня, то на Грейлинга.

– Нам нужно будет опознать ее, – обратился Лакворт к своему напарнику.

– Это будет несложно, – ответила я.

– Нет, не будет, – возразил Грейлинг. – Судя по ее одежде, сшитой из качественной ткани, она из состоятельной семьи. Мы можем осмотреть ее туфли…

– Или мисс Стокер может просто назвать ее имя, – произнесла я, возможно, излишне громко.

Я вопросительно взглянула на девушку, которая вглядывалась в темноту, будто пытаясь что-то в ней разглядеть. Или кого-то.

Грейлинг бросил на меня недовольный взгляд, когда Лакворт повернулся к моей спутнице.

– Ну? – сердито окликнул он ее.

– Я полагаю, что это одна из сестер Ходжворт из Сент-Джеймс-парка. Лесия или Мэйлин.

Лакворт проворчал что-то себе под нос и записал имя, а я тем временем воспользовалась возможностью подойти к ножу, который еще лежал на полу, там, куда молодой человек бросил его по указанию мисс Адлер. Кровь на лезвии и рукояти уже давно засохла. Я с трудом подавила желание тут же поднять его, чтобы изучить подробнее.

– Посмотрите на это, – сказала я, забыв о наших с Грейлингом разногласиях. – Видите?

Я снова присела и подняла руку мисс Ходжворт, чтобы показать ему резаную рану:

– А теперь посмотрите на лезвие.

Грейлинг опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть оружие. Блик света упал на его волосы, выделяя редкие медные и светлые пряди среди темных волн цвета красного дерева.

– Этим клинком невозможно нанести такую рану. Порез очень ровный, а…

– …лезвие тупое и толстое, – перебила я. – У раны были бы рваные края.

– Именно, – пробормотал он, все еще глядя на рану.

Грейлинг опустил руку в карман жилета и достал металлический предмет размером чуть больше пенсне с большим количеством шестеренок, приладил его перед одним глазом и установил окулярную линзу. Раздался щелчок. Устройство держалось за счет кожаных ремней, закрепленных над висками и вокруг головы, и выглядело как механизм часов с бледноголубым стеклом, сквозь которое можно смотреть одним глазом.

Раньше я никогда не видела глазных луп такого типа – это устройство, казалось, не только увеличивало предметы, но и измеряло их. Грейлинг поднял свои крупные, но изящные пальцы к виску и повернул прикрепленное к шестеренкам маленькое колесико. Я услышала пощелкивание, и прибор замерил рану на запястье мисс Ходжворт.

Дядя Шерлок часто жаловался на то, что полицейские не обращали внимания на само место преступления. Они топтались вокруг, переставляли предметы и, по его словам, даже не замечали орудия преступления, пока на него не показывали пальцем. Но даже он не нашел бы к чему придраться в работе Грейлинга. Единственное, что ему, возможно, не понравилось бы, – использование инспектором такого причудливого устройства. Когда речь заходила о подобных приспособлениях, мой дядя превращался в жуткого ретрограда.

– Что это там? – поинтересовался Лакворт, только заметив, чем занят его напарник. – Снова тратишь время на цифры, Броуз? Почему бы тебе не опросить свидетелей? Они нашли девушку. Не математика, а люди и свидетели способны раскрыть это дело – и все остальные на твоем столе. Я устал и хочу вернуться в кровать.

Грейлинг встал, и его лицо показалось мне жестче, чем прежде. Он не взглянул на меня, а со своим напарником заговорил жестким тоном. Один его зеленовато-серый глаз все еще увеличивала линза.

– Система бертильонажа[14] уже оказалась полезной в трех делах…

– В Париже, – подчеркнул Лакворт. – Не в Лондоне. Все это – чертова пустая трата времени. Прошу прощения, мисс Холмс, – добавил он. – Это не помогло нам найти Джека Потрошителя, не так ли? Или парня, который прикончил мисс Мартиндэйл.

– Я думала, мисс Мартиндэйл повесилась, – вмешалась я, резко вставая. – Вы хотите сказать, что ее тоже убили?

Грейлинг сжал зубы, бросив на Лакворта быстрый взгляд, и снял лупу. Затем он вскользь посмотрел и на меня.

– Не было никакой подставки под ногами, – наконец рыкнул он словно с вызовом, и его шотландский акцент стал еще сильнее.

– Вы хотите сказать, не было ничего, на что она могла бы встать, чтобы завязать петлю вокруг шеи и шагнуть вниз? – уточнила я, с трудом сглотнув.

Грейлинг ничего не сказал, поэтому я восприняла молчание как положительный ответ.

Если ей не на что было подняться, мисс Мартиндэйл не могла повеситься. Ее повесил кто-то другой.

Перед нами два случая фальшивого самоубийства и одно исчезновение. Две девушки были связаны скарабеем Сехмет.

Может ли быть, что и мисс Ходжворт – тоже? Как и мой дядя, я не верила в совпадения.

Мисс Стокер

Злокозненный эльф обчищает карманы мисс Стокер

Я смотрела, как Мина Холмс садится в безлошадный кэб, остановившийся перед зданием музея. Мрамор колоннады центрального входа был ледяным, когда я уходила. Широкая полоса лунного света скользнула над крышей автоповозки и осветила блестящую дорогу. Газовые фонари, которые обычно освещали прилегающую к музею территорию, не горели. Кто-то хорошо постарался, чтобы все это место оставалось скрытым тьмой.

Мимо меня с грохотом проехал конный экипаж, но в остальном нижний уровень улицы был пуст. Единственный источник движения – крадущаяся кошка и что-то маленькое и темное, что было ее добычей.

Я все еще не могла избавиться от чувства стыда из-за того, что при виде мертвой девушки мне скрутило внутренности. Вся эта кровь

Но зрелище, которое являла собой бедная мисс Ходжворт, было ничто в сравнении с моими воспоминаниями о мистере О’Галлехе, его развороченных шее и туловище, вывалившихся внутренностях… о красноглазом вампире, который поднял на меня взгляд и улыбнулся, в то время как с его клыков капала кровь.

Даже сейчас я зажмурилась и крепко сжала пальцы, отгоняя пугающие образы и воспоминания о том ужасе, который испытала, когда с колом в руках неуверенно двинулась в сторону вампира. Я никогда не забуду тот запах. Запах крови.

Смерти.

Зла.

Я помню, как снова и снова мыла руки, пытаясь избавиться от крови и вспомнить, каким образом она на них попала. У меня нет четких воспоминаний о том, что конкретно произошло: убила ли я вампира, как и должна была, или так и осталась стоять, парализованная видом крови мистера О’Геллеха, которая была всюду.

Вмешалась ли моя наставница Сири? Или вампир сбежал?

Эта неопределенность и осознание собственного провала не давали мне покоя.

Теперь, спустя год после моей единственной встречи с вампиром, я все еще вздрагивала при мысли о той ночи… и о том ужасе в музее, свидетельницей которого мне пришлось стать.

Мина Холмс так спокойно подошла к чудовищному месту преступления и казалась такой заинтересованной, что я уж подумала, будто она сейчас опустится на корточки и начнет обнюхивать все этим своим длинным тонким носом. Чувство стыда пронзило меня, камнем осев где-то в желудке. Я была избранной. Я родилась, чтобы охотиться на вампиров. Я была наделена сверхчеловеческими силой и скоростью. И все же при виде крови и последствий какой-нибудь бойни все внутренности мне скручивало, желудок подкатывал к горлу и… я застывала как парализованная. Я часто задавалась вопросом, почему не выбрали Брэма. Он имел нездоровый интерес ко всему, что касалось нежити, и твердую уверенность, что в этой области он эксперт. Он действительно был экспертом по этой части и все же не имел ни малейшего понятия, каково это – учиться драться с вампирами, обращаться с колом и запоминать, в какую именно точку на груди вампира наносить единственный смертельный удар, быть готовым забрать жизнь – и неважно, проклятого существа или нет.

Но избранной, той, что была предназначена для такой жизни, стала я. И мне пришлось идти по стопам моей прародительницы Виктории, самой известной женщины – охотницы на вампиров из когда-либо живших.

Естественно, Мине Холмс с ее стальным желудком недоставало физических качеств, которые хранили меня от опасностей темных переулков. Она, может, и отличалась блестящим умом, но я была быстрее, сильнее и обладала способностью чувствовать присутствие вампиров, о чем предупреждал неприятный холодок на шее. Это хоть немного утешало. Когда кэб мисс Холмс проехал по мокрому булыжнику и исчез из вида, оставив меня с ночью наедине, я закрыла глаза и прислушалась к знакомым звукам спящего Лондона. Слышался негромкий шум, который сопровождался гулом блуждающего по улице ночного прожектора. В соседнем квартале заскрипели тяжелые ворота уличного лифта. В воздухе пахло мокрой травой и угольным дымом, а еще извечным смрадом сточных вод – затхлых и гнилых.

– Чего-то ждете? – раздался у меня за спиной мужской голос.

Я резко открыла глаза и едва смогла подавить вздох удивления.

– Ждала, когда вы покажетесь, – ответила я, не оборачиваясь.

Хотя мое сердце колотилось, голос оставался спокойным и ровным. Я потянулась в карман юбки, который оттягивал своим весом пистолет.

От его низкого раскатистого смеха у меня по шее побежали мурашки. И это было почти… приятно. Совсем не похоже на зловещее предупреждение о приближении вампира.

– Признайся, детка, – он говорил на настоящем кокни[15], – ты меня не засекла, пока я не начал болтать.

Я обернулась, вглядываясь в тень. И заметила его в темном укромном уголке у стены, укрывшегося за небольшим кустом. Я могла разглядеть лишь контуры его фигуры на фоне резких линий кирпичной кладки, но больше никаких деталей, только край головного убора.

– Верно, – согласилась я. – Ни ваше присутствие, ни ваше отсутствие меня не тревожит.

Мое сердце билось с бешеной скоростью, а по венам вместе с кровью циркулировало предвкушение: наконец-то начинает происходить что-то интересное.

Что-то опасное.

Он снова усмехнулся и немного сдвинулся. Луч лунного света упал на его кепку и, скользнув по лицу, задрожал на плече, укрытом тканью длинного развевающегося пальто. Я мельком увидела его темную бровь и изгиб улыбки.

Человек вышел из темноты. Он оказался высоким и широкоплечим, я невольно отметила чисто выбритый квадратный подбородок. И хотя я видела только общие контуры его лица, по голосу и манере держаться мне стало ясно, что он ненамного старше меня.

– Может, ты ждала, что появится еще кто-нибудь? Например, красавец, залитый лунным светом?

Холод пистолета в кармане успокаивал, но я не видела необходимости его доставать. Еще никогда в жизни мне не было так интересно. Даже при условии, что моя подготовка еще не была завершена, я с легкостью могла противостоять обычному человеку.

– Просто дышу ночным воздухом, – ответила я.

«Почему я все еще стою и разговариваю с ним? Если только…»

– А вы зачем притаились здесь в это время суток? Должно быть, задумали что-то недоброе?

Он снова улыбнулся. На этот раз я мельком увидела белые зубы и ямочку на правой щеке.

– Да я вообще недобрый, мисс Стокер, – произнес незнакомец низким, бархатистым и каким-то тусклым голосом.

Меня охватил неожиданный трепет – но только потому, что он знал мое имя, а вовсе не из-за того, как его голос окутывал меня, вызывая отклик где-то глубоко внутри.

– Похоже, у вас есть преимущество, юноша.

Однако молодой человек, который уже несколько лет как не был юношей, не отреагировал на мое детское оскорбление.

Он снова разразился низким, раскатистым смехом:

– Иметь преимущество перед охотником на вампиров – это достижение, не правда ли?

На этот раз покалывание в позвоночнике было не таким приятным. Он не только знал мое имя, но и был в курсе тайной части моей жизни. Я сомкнула пальцы на прохладной рукоятке своего пистолета.

– Что вам нужно? – спросила я напрямую, чувствуя, что теряю превосходство, если оно вообще у меня когда-то было.

Он, видимо, заметил перемену в моем поведении, потому что его голос зазвучал более настойчиво:

– Не знаю, что произошло этой ночью там, внутри, но когда вызывают детективов, даже такие остолопы, как я, понимают, что это не к добру. Кто-то купился? Или Потрошитель снова в деле?[16]

– Такой остолоп, как вы?

Я недоуменно приподняла брови, хотя была уверена, что этого не видно при тусклом освещении.

Мне был понятен его говор кокни, понимала я и то, что скромность, которую он пытается изобразить, напускная. Даже проведя в его обществе всего пару минут, я понимала, что этот человек далеко не глуп – или, его же словами, не «остолоп».

– Немного скромности никогда не помешает, а, детка? – усмехнулся незнакомец.

В тот момент я заметила наверху едва уловимую тень движения. Он тоже ее увидел, потому что мы одновременно взглянули вверх. Над нашими головами необычно низко пролетал странный дирижабль. Мой спутник что-то пробормотал, а затем я поняла, что очутилась в самой глубокой нише музея. Незнакомец оказался очень силен и быстр, в одну секунду так вжав меня в темный угол между двумя кирпичными стенами, словно хотел, чтобы мы растворились в них. Окруженная со всех сторон мокрой, пропахшей табаком шерстяной тканью его пальто, я обнаружила, что мой подбородок прижат к его плечу, а его сильная рука обхватила мою талию. Тем не менее я продолжила смотреть вверх, следя, как мимо нас проплывал странный корабль. Двигаясь достаточно низко, он вошел в воздушный канал и скользнул между зданиями. Он летел так близко, что можно было бы попасть на борт, просто шагнув с верхнего уровня улицы.

Этот дирижабль не был похож ни на один из тех, что я видела раньше. Он имел эллиптическую форму, был у́же, меньше размерами и элегантнее, чем те, которые были мне знакомы. А еще он отличался устрашающими веерообразными крыльями и раздвоенным, как у ласточки, хвостом.

Дирижабль плыл, словно темное облако, зловещее и отталкивающее, бесшумное, призрачное.

– Черт побери, – пробормотал мой спутник.

Я с удивлением осознала, что все еще зажата между его широкой грудью и мокрой кирпичной стеной и что его акцент почти исчез.

– Что это было?

– Тебе этого лучше не знать. Это битва, от которой тебе стоит держаться подальше.

Он взглянул вниз. Его лицо было очень близко, глаза устремлены на меня. Я даже видела, что его переносица светлее сгустившихся вокруг теней. В этот момент я осознала, что дыхание у меня сбилось.

– Я уверена, что они нас не видели.

Мне нужно было сказать хоть что-то. Я попыталась его оттолкнуть, но он не сдвинулся с места. И хотя можно было с легкостью отбросить его на землю, я не стала этого делать. Мне не хотелось полностью показывать свои физические возможности, хоть он и знал, кто я такая.

Только тут мне пришло в голову, что надо бы убрать пальцы с лацкана его пальто.

– К чему такая спешка, детка? – спросил он низким, мурлыкающим голосом. – Боишься, что я на тебя накинусь?

Акцент вернулся и стал еще сильнее, чем был до этого. Незнакомец определенно его подделывал.

– Вы не найдете ничего ценного в моих юбках.

Я попыталась не думать о том, где были его руки… или куда могли проникнуть… если он действительно намеревался обыскать мою одежду в поисках чего-нибудь ценного.

От этой мысли мои щеки вспыхнули в темноте.

– Даже вот это? – усмехнулся он, и вдруг прямо между нами оказался мой пистолет.

Луна, словно притянутая магнитом, сверкнула на гравированном стволе, и это была единственная вспышка света в этом темном углу.

– Хороший кусок железа, детка. Однако у охотника за вампирами я ожидал найти что-нибудь более причудливое.

Проклятье! Я даже не почувствовала движения его руки.

– Кто вы? – не выдержала я.

Я должна была выяснить хотя бы имя этого человека, от которого пахло древесным дымом и чем-то свежим и пряным.

Наш резкий нырок в угол привел к тому, что его мягкая кепка съехала на затылок, и я смогла наконец полностью разглядеть лицо своего спутника. Проницательные глаза, а у висков – несколько завитков вьющихся волос, цвет которых я не смогла бы определить. Изящный нос и темные брови вразлет. На вид ему было около двадцати.

Незнакомец отвернулся, словно осознав, что теперь у меня появилась возможность его рассмотреть.

– Меня зовут Пикс.

Он поправил кепку и, к моему удивлению, вернул пистолет.

– Пикс? – переспросила я, убрав оружие обратно в карман.

Не было никакого смысла показывать, что мне не по себе и я нуждаюсь в оружии.

– Это от слова picks?[17] Как раз то, что вы делаете с чужими карманами. Какая подходящая фамилия!

– Нет, детка. Просто Пикс. Как «пикси»[18]. Я словно злокозненный маленький эльф из легенды, которого невозможно поймать. – на его лице снова появилась кривая улыбка.

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Маленький эльф из него был такой же, как из меня скромнейшая фрейлина принцессы Александры. Однако в том, что касалось злокозненности, я была вполне согласна.

– Если когда-нибудь попадешь в переделку на этих улицах, просто скажи, что знаешь Пикса.

Его голос снова стал ниже, приобретя прежнюю раскатистую бархатистость, и он вдруг взял меня за руку, отчего у меня перехватило дыхание и внутри все затрепетало. И, прежде чем я смогла вырваться, он поднял мою руку и, не отводя глаз, прижался к ней губами.

Они были теплыми, мягкими и оставили только легчайший след влаги на коже, когда он снова поднял голову. Я поверить не могла, что этот человек позволил себе такую дерзость, и, вырвав руку, отвесила ему пару добрых оплеух. Тыльная сторона моей руки горела огнем, словно от какой-то жгучей метки, а пульс колотился как бешеный, будто по венам у меня бежала не кровь, а табун лошадей.

– С чего бы мне понадобилось ссылаться на чье-то имя, чтобы избежать неприятностей? – высокомерно ответила я, борясь с желанием стереть отпечаток его губ со своей кожи. – Я Стокер, в конце концов!

– Да, каждой клеточкой своего тела, – согласился Пикс, и его голос был низким и спокойным. Он медленно стал отступать назад, в тень живой изгороди. – Поэтому я оставлю тебя наедине с собой без малейших угрызений совести.

– Подождите, – я вспомнила его слова о том, что он видел кого-то рядом с музеем.

Я шагнула в его сторону, но Пикс уже скользнул во тьму. Луна исчезла за огромным облаком, а фонари, которые должны освещать периметр музея, были темны. Ветки изгороди шевельнулись.

Он не остановился, но звук его голоса был хорошо слышен в ночном воздухе:

– Если понадоблюсь, мисс Стокер, сможете меня найти через «Старого Капитана Маго».

– Зачем бы вы мне понадобились?

– Чтобы рассказать о том, что видел этой ночью, – ответил Пикс, и теперь его голос раздавался совсем издали. – До того как прибыла полиция, из музея вытащили большой ящик. Четверо проходимцев очень подозрительной наружности.

– Ящик? Большой?

Судя по всему, Пикс остановился, и хотя я имела лишь смутное представление о его местонахождении, я изо всех сил вглядывалась в темноту. Почему я не могу его увидеть? Я же отлично вижу в темноте!

– Больше меня. На вид тяжелый, – отозвался Пикс из темноты. – Они положили его на повозку. У одного из них была еще другая штука, длинная и тонкая. Вроде трости. Они скрылись в южном направлении.

– Когда? Когда вы это видели? И что вы там делали?

Тишина.

Проклятье!

– Пикс!

Он не ответил, но в темноте послышались тихий смешок и шелест листьев.

Вдалеке колокола собора святого Павла пробили четыре утра. Я наконец стерла с кожи его поцелуй и при этом очень надеялась, что ему из-за изгороди это было хорошо видно.

Мисс Холмс

Незваный гость

Садясь в безлошадный кэб, я чувствовала себя совершенно измотанной. Мисс Стокер придумала какую-то отговорку, чтобы никто не провожал ее домой, и исчезла в тени зданий. Мне же пришлось дать инспектору Лакворду официальные показания, опустив такую незначительную деталь, как появление музейного нарушителя: я была абсолютно уверена, что еще увижу этого чужестранца в ближайшее время. Не успел кэб проехать всего один квартал, как мои подозрения подтвердились.

Темная фигура, сидящая напротив меня в автоповозке, пошевелилась и обрела лицо, за которым последовали две руки, кажущиеся невероятно бледными в серых сумерках приближающегося рассвета. Я замерла, осознавая, что темная масса, принятая мной за груду подушек и одеял, – определенно не самая обычная вещь в лондонском наемном кэбе, – на самом деле оказалась чужеземным злоумышленником, спрятавшимся в темном углу экипажа. Я слишком устала, став рассеянной, чтобы как следует все рассмотреть. Я нащупала свой паровой пистолет и крепко сжала рукоять. Это заняло у меня несколько больше времени, чем хотелось бы, но нарушитель и так уже поднял обе руки и произнес:

– Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда.

– Конечно, нет, – согласилась я, направляя на него дуло пистолета.

Мои пальцы немного дрожали, но в темноте он бы все равно этого не заметил.

– Кто вы и что здесь делаете?

Мне пришло в голову, что я могла бы закричать и тем самым привлечь внимание извозчика, но я по природе своей человек любознательный и к тому же была вооружена.

– Меня зовут Дилан Экхерт. И я… я бы хотел поговорить с вами.

– А вы разве не должны натирать воском полы в музее? – усмехнулась я.

– Да, я и не ожидал, что вы мне поверите, – коротко усмехнулся он. – Можно мне уже опустить руки? Даю слово, что в мои намерения входит только беседа с вами.

– Что ж, отлично. Я тоже хочу с вами поговорить. Но хоть одно малейшее движение с вашей стороны – и я нажимаю на курок. Вы тотчас будете поражены паром.

Его первый вопрос меня удивил:

– Вы действительно племянница Шерлока Холмса?

– Конечно.

Я поняла, что он, должно быть, слышал наш разговор с Грейлингом и Лаквортом.

– Но я думал, что Шерлок Холмс – это выдуманный персонаж, – ответил мистер Экхерт, и на его лице застыло изумленное и даже слегка испуганное выражение. – Я нахожусь в Лондоне? Какой сейчас год?

Очевидно, незнакомец страдал амнезией или же был совершенно безумен. А я оказалась закрытой вместе с ним в экипаже. При этой мысли я еще сильнее сжала в руках свой пистолет.

– Мой дядя так же реален, как вы и я. И да, вы в Лондоне. Сейчас 1889 год. Кто вы и откуда? Я желаю получить ответы на свои вопросы.

– Как и я, честно говоря, – признался он. – На самом деле я бы очень хотел получить обратно мой… ту штуку. Вы подобрали ее с пола.

Я достала устройство из кармана. Оно выглядело как маленькое темное зеркало, но его лицевая сторона, хоть и была черной, блестящей и немного отражала свет, четкого изображения не давала. Предмет был размером с мою руку. Он выглядел тонким и изящным, был сделан из стекла и покрыт серебристым металлом. Я перевернула его и заметила нечеткое изображение надкушенного яблока.

– Вам это нужно? Я думала, вы отдали его нам. В конце концов, вы швырнули его через весь зал.

– Да, верно. Вы слишком умны, чтобы поверить в это.

Я не могла не согласиться, поэтому сменила тактику:

– Что это?

– Это… телефон, – нерешительно ответил он. – Особый вид телефона.

Устройство не было похоже ни на один телефон, который я когда-либо видела. На нем не было места, куда говорить и где слушать, и у него отсутствовали провода. Я провела по устройству пальцами и поразилась, насколько оно легкое и гладкое. Должно быть, каким-то образом это привело к его активации, потому что лицевая сторона загорелась, и на ней появились многоцветные картинки. Но, по крайней мере, устройство не начало снова издавать пронзительные звуки.

– Я могла бы вернуть это вам, если вы ответите на мои вопросы.

– Что вы хотите узнать? И, кстати, почему вы не рассказали обо мне детективам?

Я и сама толком не знала почему, так что решила не отвечать. Было в этом молодом человеке что-то притягательное. Чувствовалось, что он скрывает больше тайн, чем казалось на первый взгляд. Вместо того чтобы отвечать на его вопрос, я задала свой:

– Вы видели или слышали кого-нибудь до того, как нашли тело девушки?

– Мне кажется, я слышал, как открылась и закрылась дверь, но я незнаком со всеми звуками музея, поэтому не могу говорить с полной уверенностью. Затем я услышал какой-то звук, похожий на шарканье обуви по полу. Я… м-м-м… шел по музею, пытаясь найти… выход, и буквально споткнулся о ее тело. Я оказался там всего за пару секунд до вас.

Из кабинета мисс Адлер мы тоже услышали грохочущий звук паровых механизмов входной двери, но нам потребовалась минута-другая, чтобы добраться до места, где мы обнаружили мисс Ходжворт и мистера Экхерта.

– Где находился нож, когда вы оказались рядом с девушкой? Она держала его в руках?

– Нет. Он лежал на полу, рядом с ней. Я думаю… что помешал кому-то, потому что все выглядело так, словно нож выронили.

– Почему вы живете в музее? – спросила я, сменив тему разговора.

– Я не живу в музее. Я попал туда сегодня вечером, за несколько часов до того, как встретил вас.

– Это невозможно. У вас ботинки чистые, – возразила я и предупреждающе качнула пистолетом. – Как насчет правды, мистер Экхерт?

– Все очень запутанно. Но я думаю, если существует хоть малейший шанс, что я смогу вернуться домой, мне нужно кому-то довериться.

Он выглянул в окно, и газовый уличный фонарь бросил короткий золотой блик на его серьезное лицо и взлохмаченные волосы, которые доходили до шеи, закрывая уши и лоб. Я почувствовала, как в моей груди что-то сжалось, и поспешила отвести взгляд. Он был одним из самых привлекательных молодых людей, каких мне когда-либо случалось видеть. Наконец он повернулся и снова взглянул на меня:

– Что ж, я… э-э-э… издалека. Не могу точно объяснить, каким образом попал сюда, и действительно не знаю, как мне вернуться домой. Это было странно. Я был один в дальнем углу музея. Было темно, и людей уже не было, и… ладно, буду честным. На спор я пробрался в одну из дальних комнат в подвале и там нашел дверь, которая была словно посреди ровного места. Она оказалась запертой, но замок был старый и ржавый, и тогда я попытался его открыть. Внутри я обнаружил старую египетскую статую, покрытую пылью. Я думаю, к ней долгие годы никто не притрагивался. Это статуя человека с головой льва. Я рассмотрел ее и думаю, это была…

– Сехмет, – произнесла я шепотом, похолодев.

Совпадений не бывает.

– Верно, Сехмет, – подтвердил Дилан и, казалось, немного расслабился. – Я заметил какую-то эмблему, похожую на кнопку и врезанную в камень. Статуя была настолько высокой, что, нагнувшись, я смог просунуть голову между ее колен. Эмблема засветилась. Тогда я коснулся ее и вдруг почувствовал странную вибрацию и услышал жужжание. Звук раздавался словно прямо у меня в голове, в ушах, по всему телу – это просто сводило с ума. Я заметил, что эмблема вроде как сдвинулась и углубилась еще больше. Вибрация стала сильнее. А затем возникло ощущение, что я падаю, падаю и падаю… И тут я осознал, что лежу на полу, – рассказывал Дилан, и на его лице отражалась грусть, смешанная с изумлением. – Не знаю, как долго я был в отключке, но когда я открыл глаза, то оказался в той же комнате, только окружающие меня предметы стали другими. Статуя Сехмет исчезла. Это было так, будто…

Я поняла, что слушаю своего нового знакомого с открытым ртом, и быстро его захлопнула. Он говорил правду, я видела это по его глазам. По крайней мере, правду, как он ее понимал. Неужели Дилан каким-то образом попал сюда, прикоснувшись к эмблеме на статуе Сехмет?

Моя голова шла кругом от рождающихся вопросов и теорий. Однако мне все же удалось ухватить одну тему из всей этой бури мыслей.

– Эмблема? Как она выглядела? Вы говорите, она светилась?

– По размеру она была вот такой, – сказал Дилан, рисуя круг на своей ладони. – Ярко-синего цвета. Наверно, он называется лазурным?

– Лазоревый?

Дилан кивнул и добавил:

– А еще на ней было изображение жука.

Мне показалось, что мне на колени свалилась корзина, полная шестеренок от часов, а я понятия не имею, как они все соединяются между собой.

– Он немного напоминал скарабея, который был у девушки.

– Рядом с жертвой был скарабей? – резко спросила я, не понимая, как могла это упустить. – Там не было скарабея.

– Был. Лежал на полу, рядом с ней, – возразил Дилан. Он пошевелился, и я подняла пистолет. Чужак замер.

– Я его забрал.

– О! Могу я на него взглянуть?

– Как насчет сделки? Я отдаю вам жука, а вы возвращаете мне телефон, – предложил мужчина, одарив меня очаровательной улыбкой.

– Вы не в том положении, чтобы торговаться.

Я протянула руку, чтобы получить предмет, который наверняка был механическим скарабеем, украшенным орнаментом в виде полуразвернутого свитка Сехмет.

После долгого колебания он вздохнул и подчинился, запустив руку в карман своих хлопчатобумажных брюк.

Вещь, которую он достал, по размеру и внешнему виду была похожа на скарабея мисс Адлер. Когда я взглянула на него в тусклом свете, не имея больше возможности одновременно держать фонарик и пистолет, мне в голову пришла мысль. Я снова бросила взгляд на мистера Экхерта:

– Вы помните, сколько прошло времени между тем, как вы очнулись в комнате с отсутствующей статуей Сехмет, и тем, как нашли тело мисс Ходжворт?

– Приблизительно три часа, может, четыре. Я был сбит с толку и не мог сообразить, что произошло: комната изменилась или меня переместили. – Его голос стал хриплым от волнения.

Три часа, может, четыре.

Мисс Ходжворт была мертва примерно столько же времени.

Еще одно совпадение?

Как сказал бы инспектор Лакворт, черта с два!

* * *

Когда я вернулась в свою комнату, восходящее солнце только начало окрашивать крыши домов алыми лучами. Я сняла брюки, блузку и пальто, благодаря небо за то, что сегодня мне не нужно бороться с корсетом. У меня было устройство, изобретенное мистером Милфордом, которое расшнуровывало этот предмет гардероба, но его тонкие металлические пальцы издавали очень неприятный звук, когда брались за дело. Автомат не только очень долго расшнуровывал корсет, но и делал это так громко, что мог разбудить миссис Рэскилл.

В доме было темно и тихо. Не было слышно ни звука, только далекое посапывание вышеупомянутой леди. Я остановилась у спальни отца, но не услышала его храпа. Ботинок на месте не было, и трость тоже отсуствовала, из чего я сделала вывод, что он снова предпочел заночевать в своем клубе.

Рядом с его комнатой находилась спальня моей матери. Я по привычке открыла дверь, чтобы заглянуть внутрь. Все было на своих местах, как и в тот день, когда она уехала. Но теперь, спустя год, я больше не чувствовала легкого аромата лилий, который всегда наполнял ее комнату. Я снова плотно закрыла дверь.

Поняв, что мистеру Экхерту негде ночевать, я пригласила его остановиться у нас. Как оказалось, пустующая спальня моего отца стала нежданным благословением, и мистер Экхерт тут же рухнул на заправленную кровать.

Кто-то может задаться вопросом, почему я совершила выходящий за грани приличий поступок и пригласила одинокого молодого человека (человека, который вошел в мою жизнь таким необычным способом) остаться у себя дома. Однако было очевидно, что ему некуда пойти и у него нет средств к существованию. Я чувствовала, что он не причинит мне вреда и что ему нужна помощь. Кроме того, он определенно имел какое-то отношение к Сехмет и ее скарабеям. Лучше было держать Дилана Экхерта в поле зрения. Несмотря на физическую усталость, благодаря событиям этой ночи я чувствовала себя бодрой и воодушевленной. Я была уверена, что не просплю долго, но, оказавшись в постели, все же заставила себя закрыть глаза и расслабиться. Мне понадобятся ясный ум и отдохнувшее тело, когда наше тайное общество соберется снова.

Однако стоило только мне попасть в убаюкивающие объятия Морфея, как в мою память проникла пара хитрых серо-зеленых глаз и все испортила.

Я искренне надеялась, что в ближайшем будущем не встречу инспектора Грейлинга.

Когда я проснулась утром, я обнаружила, что мистер Экхерт исчез.

Мало того что он не оставил записки, так еще и пробрался в мою комнату, пока я спала, украв гладкое серебряное устройство, которое, по его утверждению, было телефоном.

Мисс Стокер

Мисс Стокер удивляется дважды

Ни мисс Адлер, ни мисс Холмс не упомянули, когда мы должны встретиться снова и случится ли это вообще. Поэтому после событий в музее я не спешила возвращаться в Грентворт-хаус, чтобы лечь отдыхать. Вероятно, у них были увлекательные планы на следующий день: посетить дом Ходжвортов, познакомиться друг с другом поближе или разыскивать жуков. Мисс Холмс могла искать зацепки, расспрашивая каждую молодую девушку в Лондоне, если ей было угодно. У меня же были дела поважнее – спасать ничего не подозревающих смертных от клыков демонических вампиров.

Но и помимо этого я, по крайней мере, могла помешать какому-нибудь ограблению или другому преступлению одного простого смертного против другого. Мне нужно было найти чем себя занять. После того как Пикс растворился во тьме, оставив меня стирать с руки след своих мягких надменных губ, я не торопилась идти домой. К сожалению, ничего опасного и захватывающего со мной больше не произошло. К пяти часам я сдалась и вернулась домой, где жила с Брэмом и его семьей.

Чтобы попасть в дом, у меня не было никакой необходимости взбираться на дуб, растущий напротив моего балкона, и все же я легко это проделала – просто потому, что могла. Казалось совершенно правильным, чтобы охотник на вампиров возвращался в дом и покидал его именно таким образом, а не через входную дверь. Мой брат знал, как я провожу ночи, но его жена Флоренс об этом даже не догадывалась. Несмотря на то что она была для меня как мать, мы с Брэмом решили оставить ее в неведении относительно моего призвания.

Я жила в Лондоне с десяти лет. Будучи поздним ребенком пожилых родителей, я все время находилась на воспитании у множества молодых родственников, и последнее время этими родственниками были Брэм и Флоренс. Мой брат, на двадцать пять лет старше меня, стал для меня отцом более, чем собственно мой отец. Флоренс же я полюбила как родную мать. Она была милой и практичной, хотя ее стремление выдать меня замуж было намного сильнее моего желания найти мужа. Наша семейная жизнь была простой и ничем не примечательной до событий, произошедших чуть больше года назад. Мне часто снились кошмары, в которых меня преследовал вампир. Тогда я и узнала не только о нашем семейном наследии, но и о том, что мне уготована судьба охотницы на вампиров. Когда я рассказала Брэму о своих снах, он сначала удивился, а потом даже казался немного обиженным. Но, как бы то ни было, мой брат, очевидно, знал, что делать, и организовал мое знакомство с Сири.

Женщина, ставшая моим наставником, обучала и других охотников за вампирами. Сири научила меня, что нежить, как правило, собирается в густонаселенных районах, где исчезновение их жертв может быть замечено с гораздо меньшей вероятностью. Она также устроила наш переезд в просторный Грентворт-хаус, который принадлежал семье Стокер еще задолго до прабабушки Виктории. У меня появилась возможность практиковаться, а дом стал своего рода наследством, которое я получила, узнав, что стану следующим охотником на вампиров. Переезд в особняк совпал с моим дебютом в свете и обеспечил доступ в высшие слои лондонского общества. Флоренс была несказанно счастлива таким поворотом событий, и мы провели много времени в магазинах, выбирая платья для балов, званых обедов, походов в театр и даже для летних пикников в Гайд-парке.

Мои настоящие родители жили в Ирландии, не подозревая о тайном наследии, связанном с охотой на вампиров избранными членами нашей семьи. Я точно не знала, откуда обо всем этом проведал Брэм, а сам он так и не удосужился мне рассказать. И хотя мне было приятно, что рядом есть кто-то, с кем можно поговорить о своем предназначении, я чувствовала себя очень неловко: брат считал, что это он должен был стать избранным.

Но Брэм не мог встать на путь борьбы со злом и подвергать себя опасности. У него были жена и ребенок, и кто позаботится о них, если с ним что-нибудь случится?

Мне же было не о ком беспокоиться, кроме как о себе.

Брэм любил меня как сестру, даже как дочь, но он был так очарован нашим семейным наследием и сверхъестественными навыками, приходящими с ним, что ему, похоже, было интереснее поощрять меня, чем защищать. Иногда я задавалась вопросом, не был ли он чересчур уверен в моих способностях и в моей непогрешимости. А так как Сири исчезла вскоре после моей встречи с вампиром, больше обо мне некому было волноваться. Бывали тяжелые моменты, когда я не могла не думать, что она просто меня бросила. Вдруг закралась ошибка? И я на самом деле не была охотником на вампиров, а Сири просто стала обучать кого-то более достойного?

Настроение у меня испортилось, и я постаралась отогнать от себя неприятные мысли. Я была настоящей охотницей.

Я докажу, что достойна. И найду для этого способ.

* * *

Я хорошо спала и проснулась далеко за полдень. Стоял необычно ясный для мрачного Лондона день, и солнечные лучи залили мою спальню ярким светом. Брэм, должно быть, был в Лицеуме[19], где работал управляющим, а Флоренс наверняка ходила по магазинам или наносила светские визиты. Мне повезло, что невестка не разбудила меня и не позвала с собой. Мой племянник Ноэль был в школе, а служанка Пеппер, скорее всего, вместе с кухаркой миссис Булленшем отправилась выполнять полученные поручения.

Я надеялась, что день будет спокойный и у меня найдется время заточить пару лишних кольев, а может, и попрактиковаться в боевом искусстве в музыкальной комнате. Я не особенно любила разные механические приспособления, но, несмотря на это, мне не терпелось испробовать новое устройство, которое нашел для меня Брэм. Изначально оно было разработано для мужчин, увлекающихся боксом, которые хотели тренироваться дома. «Механизированный наставник» мистера Джексона представлял собой автомат ростом с человека, снабженный двумя «руками» и самодвижущимися колесами, а также способный приседать и уворачиваться. При небольшой доработке с ним можно было практиковаться в вальсе, чем и оправдывал Брэм перед своей супругой покупку этой хитроумной штуковины. Флоренс была в восторге, вероятно, потому, что уже видела меня безупречно танцующей в паре с каким-нибудь подходящим герцогом или виконтом. Когда я спустилась вниз, наша экономка миссис Гернум вручила мне сложенную записку на толстой белой бумаге. Я предположила, что это очередное приглашение на бал или пикник, куда мне совершенно не хотелось идти, и уже собралась было спрятать ее, чтобы Флоренс не увидела, как вдруг заметила печать Британского музея.


В связи с нашей недавней встречей нам с Вами совершенно необходимо присутствовать на торжестве в доме лорда и леди Косгроув-Питт этим вечером. Полагаю, в Вашем распоряжении имеется экипаж. Я буду готова к восьми вечера и стану ожидать Вас. Тогда же сообщу Вам необходимые подробности. Прошу ответить как можно скорее.

М. Холмс.


Мне самой было не совсем понятно, что именно вызвало мое раздражение: сам тон письма или то, что я должна была стать предметом подобострастного внимания болезненных и скучных молодых людей, которые понятия не имеют, с какой легкостью я могу их превзойти. В итоге я просто закатила глаза. И какая же причина может вынудить меня присутствовать на приеме в доме лорда Косгроув-Питта, лидера парламента?


…Тогда же сообщу Вам необходимые подробности.


Мне кажется или эта фраза действительно преисполнена самодовольства? Мина Холмс казалась невыносимой всезнайкой, которая указывала людям, что делать, и «проходилась» по всем, кто с ней не согласен, словно устройство по переработке отходов, которое двигалось по канализационным каналам и все перемалывало в грязь.

Что ж, мисс Холмс. Взяв листок и изучив его, я обратила внимание, что почерк мужской. Я усмехнулась. Можно было ожидать, что Мина Холмс пишет четкими и аккуратными буквами, а не такими каракулями.

Но тут я почувствовала укол вины, и мое раздражение исчезло, словно струйка пара. Разве я не обещала свою помощь принцессе Александре всего несколько часов назад? А теперь вот сижу, ворча из-за очередной поставленной передо мной задачей просто потому, что она мне не по душе.

Может быть, я не подхожу для таких заданий. Возможно, я не совсем вписываюсь в общество мисс Адлер. В конце концов, я даже на мертвое тело не могу посмотреть, не превратившись при этом в желеобразную, парализованную массу.

Я выпрямилась и взглянула на письмо, будто это была сама мисс Холмс. Нет. Я подхожу для этого не меньше, чем она. А возможно, даже больше.

Я не позволю этому неуклюжему мозгоклюю передо мной выделываться.

Быстро написав ответ мисс Холмс, я не могла не улыбнуться. Я, может, и предпочла бы заняться чем-нибудь другим, вместо того чтобы ждать, пока Пеппер сделает мне прическу, а потом вести пустые разговоры в комнате, полной людей, которых я не знала и не хотела знать, но Мине Холмс эта перспектива явно нравилась еще меньше, чем мне. Из нашего вчерашнего разговора стало ясно, что она не знает никого из высшего общества и ее совершенно не прельщает перспектива контактировать с его представителями. Моя улыбка превратилась в ухмылку. Во всяком случае, у меня была подходящая для этого вечера одежда.

* * *

Когда в восемь часов вечера мисс Холмс забралась в мой экипаж, мое нелестное представление о содержимом ее шкафа резко изменилось. Ее платье было одним из самых великолепных примеров современной моды. Раньше я такой одежды никогда не видела.

Приталенный лиф и широкая юбка из бархата и шелка представляли собой чередование глубокого шоколадного и золотисто-ржавого цветов. Рукава, пышные у плеч, суживались, переходя в длинные перчатки без пальцев, которые оканчивались мыском у ее среднего пальца. От локтя до запястья их украшали коричневые и рыжеватые кружева, пуговицы и изображения цветов, а внутреннюю часть покрывали крохотные шестеренки. Короткий коричневый кожаный корсет был надет поверх лифа платья в соответствии с новым стилем, который только-только входил в моду. Интересно, был ли у нее еще один под одеждой? С одной стороны корсета свисали четыре цепочки и подходящие к ним часы, а другую украшали два небольших кармашка. Спереди к лифу платья была приколота чудесная брошь в виде стрекозы с двигающимися крылышками, которые издавали приятное жужжание, а само тело насекомого состояло из вращающихся шестеренок.

Мисс Холмс была не просто одета по последнему слову уличной моды. Эта неуклюжая девушка сделала что-то со своими волосами, из-за чего стала казаться еще выше, но это только придало ей грациозности. И даже ее клювоподобный нос, казалось, уравновешивала копна каштановых волос, украшенных лентами и декоративными часовыми механизмами, превращающими все это в аккуратную, но замысловатую прическу. Не могу сказать, что мое собственное платье было плохим. Отвечая последним веяниям викторианской моды, оно состояло из узкой юбки, сшитой из легкого тонкого материала чуть светлее, чем у мисс Холмс. На нем было большое количество слоев холодного розового оттенка, подхваченных темными розетками и собранных в аккуратный турнюр в нижней части спины. Однако самой важной деталью моего платья являлось то, что под всеми этими пышными слоями розовой ткани мои юбки имели незаметные разрезы. На это меня вдохновила Пеппер. К тому же это было удобно для человека моего призвания.

– Что-то не так, мисс Стокер? – спросила мисс Холмс, притрагиваясь к своей голове, будто стараясь убедиться, что ее прическа не развалится.

Мы сидели в экипаже, и Мидди, мой водитель, ждал указаний.

– Нет, – ответила я, заметив связку ключей, свисающую с края ее корсета.

Я была уверена, что они предназначались лишь для украшения, а не для практического применения, но даже такому приверженцу традиций, как я, ключи показались весьма искусными. Я моргнула и высунула голову в маленькое окошко, чтобы назвать Мидди адрес, а затем села обратно на свое место.

– Вы уверены? – переспросила мисс Холмс и посмотрела вниз, приглаживая пышные юбки.

Даже при таком скудном освещении я увидела жесткий кружевной кринолин черного цвета, выглядывающий из-под шелестящего материала, а также намек на элегантные туфли с медными носками.

– Вы думаете, мое платье… Я не была уверена, что надеть, – призналась мисс Холмс.

Она подняла нос и умудрилась посмотреть на меня сверху вниз, несмотря на то что мы обе сидели.

Мисс Мина Холмс нервничала. Это было поучительным открытием и уменьшило чувство… чего бы то ни было, что заставляло меня испытывать дискомфорт в ее обществе.

– Вы зря переживаете, – честно ответила я. – Ваше платье просто потрясающее. Уверена, молодые люди будут от вас без ума.

– Возможно, но это не имеет значения. Сегодня вечером у нас есть другие дела.

Несмотря на резкие слова, ее пальцы, играющие с пуговицами на рукаве платья, расслабленно легли на колени.

– Да, безусловно. А пока что вы могли бы ввести меня в курс дела относительно того, что вы и мисс Адлер сегодня обнаружили, – предложила я нейтральным тоном.

Однако мне пришлось добавить:

– Приношу свои извинения за то, что не присоединилась к вам в музее. Я допоздна была занята охотой на вампиров и поэтому долго спала этим утром.

Я не стала упоминать о том, что ни одна из дам не связалась со мной относительно времени или места встречи, так что, должно быть, мисс Холмс с утра первым делом нанесла визит мисс Адлер.

– О, – удивленно произнесла она, – наверное, тяжело не ложиться до поздней ночи, а затем просыпаться вскоре после рассвета. Я не думала, что нежить все еще представляет угрозу.

Я стиснула зубы. Нет, угрозы больше не было, но ей не стоило мне об этом напоминать. Как и о том, что я потерпела неудачу в тот единственный раз, когда столкнулась с вампиром.

– Причина, по которой нежить больше не представляет угрозы, – такие люди, как я, которые гарантируют, что этого не произойдет.

– Верно.

Я решила сменить тему:

– У меня возникли некоторые трудности с тем, чтобы выйти сегодня вечером из дома без сопровождения. Вам было не сложно получить разрешение поехать на бал?

– Разрешение? – переспросила мисс Холмс и усмехнулась. – Мой отец редко переступает порог нашего дома, и даже если он вдруг решит переночевать в своей кровати, то вряд ли заметит, дома я или нет. Безусловно, это потому, что он очень занят, помогая правительству в министерстве внутренних дел. И он много времени проводит в офисе или в своем клубе.

– А ваша мать тоже не возражала? – поинтересовалась я.

Мне, например, пришлось солгать Флоренс, что я собираюсь сходить на мюзикл у Тайлингтонов. Если бы она узнала, что я собралась на бал у Косгроув-Питтов, который был настоящим событием сезона, ничто не удержало бы ее дома. Поэтому, когда две недели назад пришло приглашение, я сразу же его спрятала.

– Моя мать нас покинула.

Интонация мисс Холмс заставила меня отвлечься от мыслей о дорогой моему сердцу, но очень практичной Флоренс.

– Покинула? Вы имеете в виду – умерла? Или…

Я замолчала.

– Она бросила нас с отцом год назад, – пояснила мисс Холмс, изо всех сил стараясь говорить безразлично. – Видимо, ей все равно, что я делаю и куда иду. И даже в большей степени, чем моему отцу.

Она подвинулась, шелестя юбками, и села преувеличенно прямо.

– Именно поэтому мисс Адлер выбрала меня частью этого общества, зная, что мне не будут препятствовать родители.

Я не могла себе представить, каково это – не иметь рядом старших, которые вмешиваются в повседневную жизнь. От одной только мысли об этом мне стало неуютно. Я не почувствовала ни капли зависти.

Мисс Холмс сменила тему, и ее голос стал резким:

– Мисс Адлер и я посчитали, что нам с вами важно присутствовать сегодня вечером в доме Косгроув-Питтов. Это связано с тем, что мы выяснили в доме Ходжвортов. Жертвой оказалась мисс Мэйлин. Мать и сестра были достаточно любезны и позволили нам обыскать ее спальню.

– Вы нашли еще одного жука?

– Помимо скарабея, который остался на полу рядом с ее телом, мы нашли вот это, – мисс Холмс вытащила из потайного кармана записку на листе бумаги кремового цвета. – Взгляните.

Приглашение на сегодняшний бал в Косгроувтеррас было мне знакомо: в моем ридикюле лежало точно такое же. Они казались совершенно одинаковыми, за исключением небольшой отметки в нижнем углу, заметной только в том случае, если тщательно рассматривать приглашение.

– Жук, – сказала я.

– Посмотрите внимательней, – нетерпеливо произнесла мисс Холмс. – Ничего важного не замечаете?

– Возможно, если бы здесь было чуть светлее… – заметила я, а затем сжала челюсти, когда мисс Холмс внезапно достала небольшое устройство, вспыхнувшее ярким светом.

Треклятые механизмы. Хотя я внимательно изучила приглашение, где был написан формальный текст и указаны время и место проведения бала, ничего особенного мне заметить не удалось.


Лорд Бельмонт и леди Изабелла Косгроув-Питт

имеют честь пригласить Вас на королевский «Бал Роз»,

который состоится в среду, 15 мая 1889. года

в восемь часов вечера

под звезда.ми. Косгроув-террас

в Сент-Джеймс-парке.


Я прочитала слова трижды, перевернула приглашение обратной стороной и не нашла ничего примечательного, кроме маленького изображения жука. Наконец, признав свое поражение, я посмотрела на свою спутницу.

– Это как раз и есть основная проблема большинства людей, – пробормотала та. – Дядя Шерлок прав. Люди смотрят, но не наблюдают. Они исследуют, но не видят. Вот, смотрите, – продолжила она, указывая на приглашение. – Под цифрой девять вы разве не замечаете крошечную точку? А также под словом «звездами»?

Я нахмурилась и опустила взгляд. Мисс Холмс была права. Теперь, когда она мне показала, я заметила эти крошечные точки.

– Но это ничего не значит, – запротестовала я. – Это просто капли чернил от небрежного написания.

– Мисс Стокер, пожалуйста, приглядитесь. Эти точки были сделаны намеренно. Вы видите, какой они идеально круглой формы? Если бы это была капля, она была бы продолговатой. И, кроме того, обратите внимание, что текст выгравирован на приглашении, а точки – нет. К тому же оттенок чернил, используемых для рисунка жука, точно такой же, каким нарисованы и точки. Но вы, вероятно, при плохом освещении и этого не заметили. Цвет чернил – индиго. Я готова поспорить, что они были куплены в специализированном магазине мистера Инквелла на Бэдгли-стрит.

– Так какова же цель этих обозначений? Это какое-то сообщение?

– Это было бы логичным предположением, – решительно согласилась мисс Холмс. – Но я пока не уверена, что они значат. Чтобы понять смысл, этим вечером мы должны проявить бдительность. Я подозреваю, что цифра девять может относиться ко времени, поэтому в девять часов я буду особенно внимательна ко всему, что может быть связано со звездами.

– Есть еще что-то? – осведомилась я, когда она щелкнула фонариком и убрала его на место.

Пока мы ехали в экипаже, я видела ее лицо только при коротких отблесках света уличных фонарей.

– Мы не нашли конверта или печати, поэтому у нас нет возможности узнать, кто сделал эти отметки и когда. Были они сделаны до того, как приглашение покинуло резиденцию Косгроув-Питтов, или позже? Нанесла ли мисс Ходжворт их сама по какой-либо причине или ей его вручил кто-то другой, кто получил конверт ранее. А может, ей отдал приглашение тот, кто участвовал в отправке?

– Так каков будет наш план на сегодня? Искать жуков? – уточнила я, стараясь не выглядеть заскучавшей.

Мне придется притворно улыбаться молодым людям и сплетницам, чтобы мисс Холмс могла спокойно искать скарабеев? Я буду следить за тем, чтобы никто не наступил мне на ноги и не пролил лимонад на платье? И это, похоже, будет самая опасная и захватывающая часть ночи.

– Конечно. Мы должны искать жуков, или скарабеев. А еще, когда это будет возможно, стараться выводить беседу на тему Сехмет. Даже поверхностно, – добавила мисс Холмс, когда экипаж поравнялся с подъездной аллеей Косгроув-террас. – Если кто-то проявит интерес к Сехмет, это может оказаться зацепкой. Кроме того, я хотела бы получить доступ в кабинет леди Косгроув-Питт, чтобы узнать, можно ли найти список приглашенных.

– Вы имеете в виду – вломиться в ее кабинет?

У мисс Холмс снова получилось посмотреть на меня сверху вниз из сидячего положения.

– Я предпочитаю думать, что просто случайно наткнусь на эту комнату. Независимо от того, каким образом мы это сделаем, как только выясним, значилась ли мисс Ходжворт в первоначальном списке приглашенных, круг лиц, попадающих под подозрение в том, что они сделали отметки, значительно сузится.

– Каким образом?

Мисс Холмс вздохнула:

– Если мисс Ходжворт не входит в первоначальный список гостей, то мы сможем допустить, что кто-то другой пометил приглашение и отправил его ей. Предположительно, тот, кому оно принадлежало. Сузив список тех, кому предназначалось приглашение или кто нарисовал эти знаки, мы сможем идентифицировать посланника и, надеюсь, понять связь между мисс Ходжворт и мисс Мартиндэйл.

Я была изумлена ее запутанным объяснением. Тем не менее оно имело смысл.

– Но ее мать или сестра знали бы, получи Мэйлин приглашение на самый обсуждаемый бал этого года.

Экипаж двинулся вперед, затем остановился. Я выглянула в окно и увидела длинную очередь людей, высаживающихся из всевозможных транспортных средств.

– «Бал Роз» – это событие сезона, и приглашены только сливки общества.

– Конечно, это так, – ответила моя спутница с намеком на досаду в голосе. – Это был мой первый вопрос Ходжвортам. Ни миссис Ходжворт, ни ее дочь не знали о приглашении лорда и леди Косгроув-Питт.

Я кивнула и отдала обратно приглашение, которое, возможно, ей понадобится, чтобы попасть на бал. Конечно, у меня было свое.

– Что ж, отлично, – ответила я.

Прокрасться в кабинет леди Косгроув-Питт означало получить хоть какую-то интригу на этом скучном вечере.

– Я думаю, что будет разумно, если ваше приглашение будет также помечено точками. Нужно быть готовыми к любой случайности, – заметила мисс Холмс.

– Конечно, нужно, – ответила я, едва сдерживая сарказм, – но мне жаль сообщить вам, что у меня нет в распоряжении особенных чернил цвета индиго от мистера Инквелла…

Я замолчала, когда увидела выражение ее лица.

– Вы правы. Конечно, у вас их нет.

Она достала писчий инструмент, который, предположительно, уже был заправлен специальными чернилами. Я без единого слова передала ей свое приглашение, и, к моему облегчению, мисс Холмс не отпустила больше никаких комментариев и не выказала каких-либо признаков самодовольства.

Экипаж снова двинулся вперед, а затем остановился. Мисс Холмс использовала маленькие веерообразные крылья броши-стрекозы, чтобы высушить чернила, и после этого вернула мое приглашение. Мы сидели и молчали, пока наша дверь не открылась и кучер в белых перчатках не помог каждой из нас спуститься. Солнце уже село, и единственным естественным освещением были лишь проблески луны сквозь тонкие серые облака, а также косая линия звезд, искрящихся в темном небе.

Перед нами возвышался особняк, один из немногих в городе, что мог похвастаться своими обширными закрытыми садами. Лестница вела к хорошо освещенному входу на боковой стороне здания, а не к двери, обращенной к подъездной аллее. Чтобы дамы в своих громоздких юбках и туфлях на высоких каблуках не утомились, поднимаясь по лестнице, был спущен отполированный механический пандус. У некоторых женщин были настолько узкие юбки с высокими турнюрами, что их владелицы могли передвигаться только неестественно маленькими шажками. Хорошо, что у Мины были средства, чтобы надеть платье с пышными юбками, которые, несмотря на его вес и количество слоев, позволяли ей свободно двигаться.

Я несколько старомодна, поэтому отказалась от пандуса и предпочла лестницу, а когда поднялась, обнаружила, что мне нужно ждать, пока мисс Холмс доедет наверх на этой механизированной тележке. Ряд панелей и дверей убрали, оставив одну стену фойе открытой для проникновения ночного воздуха. Никаких границ между террасой и внутренней частью помещения не было. Приглушенный звук разговоров и смеха смешивался с музыкой, исполняемой небольшим оркестром, и проникал на улицу. Даже с того места, где я стояла, можно было увидеть сверкающие золотые вымпелы и праздничные декорации, а также сотни кроваво-красных роз в вазах, на шпалерах и в горшках, прикрепленных к деревьям. Кто-то срезал большое количество длинных безлистных ветвей, выкрасил их в темно-красный цвет и сделал из них деревья. Вокруг, словно светлячки, мелькали самоуправляющиеся крылатые фонарики медного цвета размером с ладонь.

– Красиво, – пробормотала мисс Холмс. – Напоминает позолоченный английский розарий.

Я не могла не согласиться. Интересно, насколько часто им приходилось заменять механизмы в этих глупых летающих огоньках?

– Они захотят объявить о нашем прибытии, – заметила я.

Мисс Холмс поморщилась, но подошла ко мне и вручила наши визитные карточки дворецкому.

– Она произносит свое имя как Эва-лайн, не Эва-лин, – сообщила мисс Холмс дворецкому, указывая на мою карточку.

Я закатила глаза. Мне было все равно, как меня назовут.

– Мисс Эвалайн Стокер и мисс Мина Холмс, – объявил дворецкий.

В этом месте собралось столько людей, что они едва могли передвигаться по комнате. Лорд и леди Косгроув-Питт стояли у входа и приветствовали каждого гостя. Мы тоже почтительно к ним подошли.

Лорд Косгроув-Питт оказался старше жены, и седины в его волосах было больше, чем у его симпатичной темноволосой супруги. Слегка полноватый, он все же выглядел статно. Лорд взял мою руку и поклонился, но его внимание привлекла моя спутница.

– Дочь сэра Майкрофта? – спросил он, перекрикивая шум. – Племянница мистера Холмса? Как такое возможно, чтобы мы никогда не встречались? Белла, ты, несомненно, приглашала мисс Холмс на наши вечера, ведь так? Весьма примечательная юная леди.

– Ну конечно! Мисс Холмс, – откликнулась его жена, беря руку моей спутницы своей, затянутой в перчатку. – Я так рада познакомиться с вами и прошу простить меня за то, что это не случилось раньше. Вы говорите, племянница мистера Холмса?

Нос моей спутницы покраснел, но она сделала реверанс и поблагодарила лорда Косгроув-Питта за его доброту, а затем ответила и его жене:

– Да, вы правы, леди Косгроув-Питт. Шерлок Холмс – мой дядя.

– Он очень умный человек, – признала та и посмотрела на своего мужа. – Несколько лет назад он помог мне решить небольшую проблему. Вы же помните, не так ли, мой дорогой?

– Это было связано с горничной, которая убирала верхний этаж и крала серебро? – спросил лорд и потер подбородок.

Леди Изабелла похлопала его по руке.

– Это была горничная по нижнему этажу, и мистер Холмс доказал, что она невиновна, так как оказалось, что в галерее просто разбилась одна из стеклянных витрин.

Она повернулась к нам:

– Надеюсь, вам понравится сегодняшний вечер. Пожалуйста, не забудьте прогуляться по художественной галерее, пока вы здесь.

Когда мы поблагодарили ее и повернулись к толпе людей, я почувствовала внезапное чувство тревоги, которое прошло по всему позвоночнику. Кто-то на меня смотрел.

Я оглянулась. Поскольку мы все еще стояли на террасе, которая была соединена с бальным залом, мы на несколько шагов возвышались над основным этажом. Мне было хорошо видно всех присутствующих там людей.

Огромное скопление растений в горшках, украшенных богатыми красными розами, смешалось с раскрашенными деревьями. Мое внимание привлекла троица слуг, которые стояли наготове с подносами и белыми салфетками, перекинутыми через руку. Даже глядя на гостей, они продолжали разговаривать друг с другом и смеяться. У каждого из них лацкан золотого пиджака был украшен розой.

Когда я посмотрела на этих троих, один из них привлек мое внимание. В нем было что-то знакомое.

Ощущение покалывания в позвоночнике превратилось в холодок.

Он сильно напомнил мне Пикса.

Мисс Холмс

О фонариках-светлячках, медных каблуках и выгодных вальсах

Я заметила, что мисс Стокер будто оцепенела. Повернувшись, я проследила за ее взглядом, однако даже при моих прекрасных навыках наблюдения не заметила ничего подозрительного.

– Невозможно, – пробормотала она, глядя в переполненный зал. – Черт возьми, такого просто не может быть.

Я много времени проводила в обществе своего дяди и его друга доктора Уотсона, поэтому была прекрасно знакома с бранной лексикой. Тем не менее меня поразило, что мисс Стокер пользовалась ею так же умело, как и мужчины. Я уже собиралась попросить у нее объяснений, но тут внезапно услышала странный рев со стороны улицы и, повернувшись, увидела, как блестящий пароцикл промчался по ступенькам и проехал в дальний конец террасы. Склонившись над рулем, на нем сидел человек в защитных очках. Его костюм дополняли жесткий авиаторский шлем с наушниками и длинное пальто, которое трепал ветер. Он аккуратно поставил пароцикл достаточно далеко от гостей.

Транспортное средство, которое выглядело опасным – и, возможно, незаконным, – ярко сверкало своим медно-бронзовым механизмом. Вокруг нижней части машины блестели латунные детали. Металлическая колоколоподобная «юбка» скрывала то, что заставляло пароцикл парить в футе над землей. Сзади располагались три медные трубы, из которых вырывался пар. Водитель выключил двигатель, и транспортное средство, издав легкое шипение, мягко опустилось на каменную террасу, словно встав на невидимые ноги.

Человек спрыгнул с пароцикла, словно с лошади, снял защитные очки и махнул рукой слугам, которые заметили его прибытие. По выпученным глазам этих молодых людей стало понятно, что они с радостью бы отказались от своей работы конюхов в пользу заманчивого нового вида транспорта.

Когда пароциклист потянул за наушник своего шлема и стащил его с головы, я узнала эти рыжие волосы.

Инспектор Грейлинг.

Что он делает на таком мероприятии? Простой следователь Скотланд-Ярда? На вечеринке высшего общества? Наверняка он был здесь не в качестве гостя. Это означало, что инспектор приехал по делу. Такой вывод заставил меня немного расслабиться. А может, он тоже вел следствие по делу, связанному с ужасной смертью мисс Ходжворт?

Я не позволю ему вмешиваться в мое собственное расследование.

Грейлинг меня не заметил. Пока я наблюдала за ним, он вытащил длинную тряпку и небрежно накинул ее на заднюю часть пароцикла, отдав несколько распоряжений ближайшему слуге. Инспектор был одет в вечерний костюм, а не в официальную форму.

Я прищурилась, задумавшись, а затем повернулась, чтобы поговорить с мисс Стокер, но она уже исчезла. Отсюда, сверху, зал был как на ладони, но темной головы моей спутницы нигде не было видно.

Если Грейлинг намеревался попасть на праздник, в моих интересах было остаться для него незамеченной, поэтому я приподняла юбки и поторопилась спуститься по ступеням в маленький круглый бальный зал.

Я напомнила себе о причине своего присутствия на этом званом приеме. Но, глядя на множество людей, толпящихся в помещении, а также на террасе и в других внутренних комнатах особняка, я отчаялась найти что-нибудь, связанное с Сехмет, египетским скарабеем или со значением звезд и числа девять.

Я решительно подняла подбородок. Я же Холмс. Наблюдение, дедукция и долг перед королевской семьей стали моей жизнью. Я даже отважилась на посещение мероприятия в высшем обществе, лишь бы исполнить свое предназначение. Однако я надеялась, что останусь незамеченной для присутствующих здесь молодых людей. У меня не было никакого желания вступать с ними в диалог.

Или, что еще хуже, осознать, что никому из них неинтересно разговаривать со мной.

С высоко поднятым подбородком я двинулась по периметру зала мимо фигурно подстриженных деревьев и бесчисленного количества роз. Я миновала урну с красными ветками размером с человеческий рост, размышляя над сложившейся ситуацией. Знак скарабея на приглашении мог быть формой идентификации или, возможно, призывом к действию. Я подозревала, что цифра девять имела отношение к какому-то событию, которое должно произойти в девять часов. Собрание, например. Это, вероятно, как-то относилось и к звездам. Стало ясно одно: несколько молодых женщин были связаны скарабеем богини Сехмет, что подразумевало определенный союз или, по крайней мере, систему связи.

Если они не знали друг друга, скарабей, должно быть, идентифицировал другого члена группы. Если они были знакомы, это представляло бы большую трудность, так как замаскироваться под одного из участников было бы сложно. У меня имелось приглашение с символом жука, что определенно сыграло мне на руку. Именно поэтому я и согласилась на столь рискованное предложение.

Сказанные леди Косгроув-Питт слова эхом отозвались в моей голове: «Пожалуйста, не забудьте прогуляться по художественной галерее, пока вы здесь».

В художественной галерее множество произведений искусства, и это обеспечивает разнообразие возможных тем для разговора, в числе которых и тема египтологии и египетских древностей. Кроме того, поиск галереи может также помочь мне с другой частью плана – найти в кабинете леди Косгроув-Питт список приглашенных на сегодняшнее мероприятие.

Воодушевленная этими мыслями, я повернулась к внутренней части дома. Внезапно моя юбка попала под мой же высокий тонкий медный каблук, и я почувствовала, как под ним порвалась ткань кринолина. Хуже того, в спешке я задела один из горшков с сооружением из веток.

Урна качнулась и опрокинулась, а затем вся конструкция начала падать. Я бросилась к веткам, чтобы успеть их поймать, при этом моя юбка все еще цеплялась за каблук. Каким-то чудом мне удалось подхватить горшок, прежде чем он свалился на пол.

Ну, почти удалось.

Одна из ветвей выскользнула и упала на другую конструкцию из искусственных деревьев, нарушив ее равновесие. Но, прежде чем они опрокинулись, я успела поймать и их. Какое-то время, тяжело дыша, я пыталась заново поставить все на место, надеясь, что никто не заметит этой катастрофы.

Но когда я повернулась, готовая убежать и продолжить свою миссию, то оказалась лицом к лицу с инспектором Грейлингом.

– Вы закончили, мисс Холмс?

Я не была уверена, что конкретно ощутила в тот момент: то ли унижение, оттого что он стал свидетелем моей неловкости, то ли досаду, потому что он стоял, наблюдая за мной, и даже не предложил свою помощь. Мое вспотевшее, пылающее жаром лицо, вероятно, стало малиновым. Я старалась не думать об этом, но не могла, так как щеки становились все горячее.

Поскольку у меня не было подходящего ответа, я решила ответить вопросом на вопрос.

– Что вы здесь делаете? – Я вздернула нос, стараясь не показывать раздражения из-за высокого роста инспектора.

– Выполняю свои официальные обязанности, – ответил он, тоже задрав нос.

– Аналогично, – парировала я, пытаясь незаметно освободить каблук от кружев.

– С вами все в порядке, мисс Холмс? – спросил он, смущенно глядя на мои юбки, которые шевелились из-за того, что я двигала ногой.

Я искренне желала, чтобы один из летающих фонарей-светлячков врезался в его заносчивую и слишком высокую голову.

Но, прежде чем я успела ответить, нас прервал жизнерадостный голос:

– Мисс Холмс! Я вижу, вы познакомились с нашим дорогим Эмброузом.

Я обернулась и увидела леди Косгроув-Питт, которая шла в нашу сторону. Ее блекло-серые глаза горели восторгом, и она смотрела то на меня, то на Грейлинга. Возможно, она заметила напряжение между нами, потому что сразу же продолжила:

– Броуз, дорогой, это племянница мистера Шерлока Холмса. Было бы славно, если бы вы познакомились поближе. Вдруг вам придется пересечься по работе с ее дядей. Мисс Мина Холмс, позвольте вам представить инспектора Эмброуза Грейлинга, племянника двоюродного брата моего мужа. Возможно, вы захотите пообщаться во время вальса?

– О, нет, я не думаю…

– Мисс Холмс, не окажете мне честь? – прервал меня Грейлинг, протягивая мне свою руку.

Его щеки под веснушками стали слегка смуглее.

Мое лицо пылало сильнее, чем когда-либо. Время приближалось к девяти часам, и у меня были совершенно другие планы. Я не хотела с ним танцевать. И тем более у меня не было никакого желания быть парой человеку, которого вынудили стать моим кавалером.

Но я словно потеряла дар речи и еще до того, как осознала, что делаю, положила пальцы на его руку. Она была теплой, успокаивающей и очень крепкой. Я сделала шаг, а затем поняла, что все еще не вытащила каблук из кринолина.

– Проклятье! – только и успела пробормотать я, прежде чем нижняя юбка стащила с меня туфлю и я потеряла равновесие.

Я отпустила руку Грейлинга, но не раньше, чем налетела прямо на него.

Он остановился и посмотрел на меня сверху вниз:

– Мисс Холмс, все в порядке?

Изумление исчезло, и теперь на его лице появилось выражение тревоги.

Именно тогда я заметила темную отметину на его квадратном подбородке. Небольшой порез от бритвы. Как я могла это пропустить? И тогда вдруг на меня нашло пронзительное осознание, что я несколько минут стояла рядом с ним и забыла о необходимости быть наблюдательной.

– М-м-м… – произнесла я.

Мое лицо пульсировало от жара, а мысли совершенно смешались.

– Я просто… Я просто споткнулась и…

– Да, я вижу, хотя и не совсем понимаю, обо что вы споткнулись, – пробормотал он, оглядывая пол, на котором ничего не было.

И снова у меня появилось сильное желание увидеть, как одна из лампочек повернется и врежется прямо ему в лоб.

Он все еще осматривал низ моих юбок, пытаясь понять, о какой несуществующий предмет я могла споткнуться.

– О, – понял он, – вы наступили на подол юбки? Вы позволите?

Грейлинг сделал шаг, собираясь наклониться и помочь мне освободить непокорный каблук. Однако он тут же остановился и выпрямился, будто осознав, насколько неловко будет себя чувствовать, если дотронется до подола и, возможно, увидит мои лодыжки или, того хуже, мои ноги.

На этот раз покраснел он.

– Я вполне способна сделать это сама, – отрезала я, пытаясь скрыть свое унижение.

Я наклонилась, чтобы вытащить каблук, стараясь не показать ничего большего, чем едва мелькнувшую часть лодыжки.

Туфлю наконец удалось освободить, и обрывок тонкого кринолина упал на пол. Тогда я снова взяла своего кавалера за шерстяной рукав.

Раньше мне никогда не приходилось танцевать с молодым человеком. Вальс с «уверенным и любезным инструктором по танцам» под скрип механических шагов не имел ничего общего с вальсом с высоким, высокомерным, рыжеволосым шотландцем с веснушками.

Под обрезанными митенками мои ладони стали влажными, а пальцы превратились в лед. Когда Грейлинг привел меня в танцевальный зал и развернул лицом к себе, я почувствовала трепетание бабочек в животе. Его движения были осторожны и неторопливы, будто он либо так же, как и я, не был в себе уверен, либо, что скорее, просто ждал, что я снова споткнусь.

Грейлинг аккуратно положил правую руку мне на талию и взял мои пальцы в левую ладонь. Несмотря на белую перчатку, его рука была теплой. Эта вынужденная близость подтвердила, что он не только выше меня на голову, но и обладает настолько широкими плечами, что я едва могла за ними что-то разглядеть. Грейлинг был крепким мужчиной. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить свой пульс. От него приятно пахло немецким кедром, лимоном и средиземноморским сандаловым деревом. И все эти запахи подчеркивались ароматом… механической смазки? Конечно. От его пароцикла.

Моя левая рука легла на его плечо. Кончики пальцев ощутили мягкость шерстяной ткани, а под ней – движение мышц. Когда он вошел в ритм вальса, между нами закружились и зашелестели мои юбки. Однако это больше напомнило ковыляние, чем уверенный танец, и второй шаг был таким же резким, как и первый.

– Мисс Холмс, – прошептал он чуть выше моего виска, – если вы позволите мне вести, мы, возможно, будем вальсировать немного изящней.

– О да, конечно.

Я заставила себя расслабиться и позволить ему контролировать наше передвижение.

Вскоре, к моему удивлению, мы заскользили в спокойном и ровном ритме. Если бы не многочисленные слои моих юбок, наши ноги, возможно, соприкоснулись бы. Он находился так близко, что я чувствовала тепло его тела. Я невольно сосредоточила взгляд на его руке, чтобы не смотреть на гладкую кожу выбритых шеи и подбородка. Вероятно, лимоном и сандаловым деревом пах его лосьон для бритья. И мы, должно быть, двигались более энергично, чем я думала, потому что я с трудом переводила дыхание.

– Я должна извиниться за то, что поставила вас в такое неловкое положение, – выпалила я.

Грейлинг немного отстранился, посмотрел на меня сверху вниз, а затем допустил небольшую ошибку в вальсе, которая показала, что он не такой совершенный танцор, каким казался. Я точно не знала, почему почувствовала удовлетворение от осознания этого.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – ответил мой кавалер.

Я и сама не знала, что хотела этим сказать, и почувствовала себя неловко. Мысли в моей голове просто исчезали, когда я пыталась построить диалог с человеком противоположного пола. Я надеялась, что в рамках моей работы на ее королевское высочество мне не придется допрашивать большое количество мужчин. Хотя, казалось, у меня не возникло проблем при беседе с мистером Экхертом.

– Я сегодня не планировала танцевать, – пояснила я. – И нахожусь здесь по другим причинам.

– Как и я, – заметил Грейлинг, и снова стал слышен шотландский акцент.

Из-за такой близости в области виска появилось ощущение покалывания.

– Но кружиться в танце – это удобный способ наблюдать за помещением и возможность сориентироваться.

– Вы правы, – признала я.

Так, значит, дело было вовсе не в том, что ему хотелось потанцевать со мной. Он просто искал способ осмотреть зал. Мои щеки снова стали горячими, и я почувствовала, как вес моей прически смещается, словно один из часовых механизмов в волосах стал плохо держаться.

– Я очень рада, что смогла вам помочь, – резко добавила я.

– Мисс Холмс, я…

– Вам больше ничего не нужно говорить, инспектор Грейлинг. Полагаю, вы достаточно хорошо изучили обстановку, чтобы отпустить меня по своим делам? Вы не знаете, где я могу найти прохладительные напитки?

Я почувствовала, как он с трудом сглотнул, а затем сдержанно выдохнул.

– Приношу вам свои извинения, мисс Холмс. Я не хотел оскорбить вас. Может быть… О-о-у, – удивленно вскрикнул Грейлинг, когда мой острый медный каблук наступил на один из его пальцев.

Это получилось случайно, но я не могла сказать, что пожалела об этом.

Грейлинг посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо выражало одновременно раздражение, опаску и, возможно, некоторое огорчение.

– Хорошо, – сдался он. – Вы своего добились. Возможно, вам будет угодно выпить лимонада на «Звездной террасе», вместо того чтобы заканчивать этот танец? Я совершенно уверен, что мои пальцы это оценят, – громко добавил он.

«Звездная терраса»?

Мое раздражение моментально испарилось.

– Который сейчас час?

– Без десяти девять. Вы разве не слышали бой без четверти девять?

– Мне нужно идти, – заявила я, отстраняясь от него. – У меня есть дело.

Он нахмурился, но не выпустил мою руку.

– Мисс Холмс, надеюсь, вы не собираетесь участвовать в том, в чем участвовать не должны.

– Я абсолютно уверена, – начала я, освобождаясь от его рук, – что вы понятия не имеете, в чем я должна или не должна участвовать. Доброго вечера, инспектор Грейлинг.

У одного симпатичного молодого слуги я узнала, что «Звездная терраса» находится на том же этаже, что и бальный зал, только в восточной стороне здания.

Я оказалась на месте, когда часы пробили девять. Террасу не зря назвали «Звездная», потому что над головой широким рядом сияли настоящие небесные светила. Там почти не было освещения. Это было сделано для того, чтобы человек не отвлекался от созерцания неба. По краям висели маленькие сверкающие фонарики, но здесь было темнее, чем на главной террасе, куда мы с Эвалайн прибыли.

Мисс Стокер скрылась в толпе людей вскоре после нашего разговора с лордом и леди Косгроув-Питт. У меня не было времени ее искать, но даже если бы оно было, вряд ли я стала бы тратить его на это. Должно быть, мисс Стокер тоже занималась расследованием. Однако она чувствовала себя более уверенно на таких светских собраниях. Кроме того, я предпочитала работать в одиночку и не видела необходимости постоянно делиться информацией и указывать на какие-то зацепки человеку, который сам их не замечал.

Мисс Стокер, скорее всего, болтала с другими молодыми леди, и ее бальная книжка (в отличие от моей) была заполнена именами партнеров, которые хотели пригласить ее на танец. Поэтому я выкинула из головы мысли о ней и сосредоточилась на наблюдении. Как и сказал Грейлинг, в другом конце террасы находился длинный стол с разнообразными напитками. Люди стояли рядом, разговаривали, смеялись и пили лимонно-клубничный пунш. Некоторые просто прогуливались. Казалось, вокруг не было ничего необычного, и ничто не привлекало мое внимание.

Но вдруг возле темной линии туй и толстых карликовых сосен, отделяющих каменную террасу от остального пространства, я заметила движение. Там прятался человек. Я увидела, как к нему направилась молодая женщина. Она приблизилась и передала ему что-то белое и плоское, а затем прошла мимо и скрылась в темноте.

Мое сердце забилось быстрее, из-за волнения во рту моментально пересохло. И тогда я приняла решение. У меня было поддельное приглашение, и я собиралась им воспользоваться.

Я достала его из ридикюля и быстро двинулась вперед, а когда подошла, то увидела, что человек спрятался под темной мантией с капюшоном, не дающим рассмотреть его и даже понять, мужчина это или женщина. В свою очередь, я была уверена, что и этот человек не сможет различить мои черты из-за моей облегающей накидки и тусклого освещения.

Он (или она?) протянул ко мне руку в белой перчатке, и я обнаружила, что на ладони нарисовано изображение скарабея.

Я передала свое приглашение, и фигура жестом указала на узкий проход между двумя высокими туями. Сделав глубокий вдох, я шагнула вперед.

Мисс Стокер

Столкновение наших героинь с излишеством парфюма

Я с трудом пробралась через переполненный людьми зал, чтобы найти знакомого мне официанта, но он исчез.

Я была уверена, что это не Пикс. Невозможно, чтобы карманника с уличным жаргоном наняли на главное мероприятие сезона. Я отвлеклась от мысли о нем и потеряла бдительность. И это было ошибкой, потому что я быстро оказалась вовлечена в разговор с одним из астеничных молодых людей, которых я предпочитала избегать. И хотя мне пришлось слушать, как он сравнивал мои губы с лепестками роз, а волосы – с чернильными спиралями, мне также удалось узнать, что в доме Косгроув-Питтов есть «Звездная терраса», которой хозяева могут гордиться.

Мисс Мина Холмс была не единственным человеком, который умеет делать выводы.

Несколько мгновений спустя, выйдя на «Звездную террасу», я увидела, как молодая женщина быстро направилась в темный конец внутреннего дворика. Это была мисс Холмс.

Я оказалась здесь всего лишь на мгновение позже, а она даже не попыталась найти меня. Чувство удовлетворения от моего открытия сменилось раздражением. У такой хрупкой и умной девушки с клювообразным носом, как Мина Холмс, не возникло проблем с тем, чтобы отправиться одной в кромешную тьму. Что за безрассудство!

Я последовала за ней через террасу, неохотно признав ее дальновидность: она сделала отметки на моем приглашении, как и на своем. Осторожно, чтобы случайно не выронить кол, я достала смятое приглашение из потайного кармана юбки и протянула его фигуре в мантии, которая молча высунула свою затянутую в перчатку руку и подала мне знак, чтобы я шла вперед.

Когда я пробралась между двумя высокими кустами, по моим венам словно прошел поток энергии. Наконец-то начало происходить что-то интересное.

По другую сторону кустов и деревьев я обнаружила механизированное транспортное средство. Оно стояло в одном из уединенных закутков садов Косгроув-террас. Позади него возвышалась стена, которая заканчивалась открытыми воротами, а на улице, за ее пределами, горел фонарь. С этого места были заметны остроконечные, вытянутые очертания ночного Лондона.

Я заметила несколько фигур в мантиях, сливавшихся с тенью. Кто-то протянул мне черную ткань, и я обнаружила в ней отверстие для головы и рукава. Это была мантия, укрывающая тело со всех сторон. Когда я натянула капюшон, со мной столкнулась другая черная фигура, которая явно запуталась в своей накидке. Хихикнув, я помогла мисс Холмс. Когда появилась ее голова, я немного приспустила свой капюшон, чтобы она смогла меня узнать.

К моему разочарованию, она не удивилась.

– Значит, вы смогли разобраться. Отлично.

– Конечно, смогла, – ответила я, заметив, что другие фигуры садятся в транспортное средство.

Мягкий гул, который сопровождался знакомым шипением пара, дал нам понять, что похожий на тележку экипаж завелся.

– Конечно, – небрежно откликнулась она, когда мы шли вместе с группой других людей. – Если получить сообщение, то его достаточно легко растолковать.

Я была горда собой, что удержалась и не наступила на подол ее пышных юбок. Вместо этого я дотронулась пальцами до кола в кармане и прикусила язык.

Мы залезли в автоматизированную тележку вместе с другими людьми. Все они прятались под мантиями и переговаривались коротко и тихими голосами. Я никогда не сталкивалась с группой девушек, которые могли молчать так долго. С момента моего появления здесь я даже смешка от них не услышала.

Мне не нравились новые экипажи на паровых двигателях и без осязаемого водителя или инженера. Их приводила в движение некая магнитная система. С тех пор как лорд Косгроув-Питт и его парламент приняли закон Мозли – Хафта о продвижении паровых транспортных средств, все в Лондоне просто обезумели от них, а также от всего, что можно механизировать и автоматизировать. На данный момент в фаворитах оказались блестящие тележки. Они были достаточно узкими (по ширине рассчитаны на двух пассажиров, сидящих рядом друг с другом), поэтому могли пройти даже по самому верхнему уровню улиц.

Двери тележки закрылись. Мисс Холмс напряглась, когда я тяжело сглотнула от волнения. Единственное, чего я боялась, – это вампиров, но, поскольку их присутствия поблизости не ощущалось, я приготовилась к приключению.

Нас было не больше дюжины. Из-за интенсивного запаха туалетной воды возникло ощущение, что каждая из присутствующих вылила на свой лиф целый флакон парфюма. В скором времени мои глаза начали слезиться, и мне пришлось зажать нос, чтобы не чихать.

Когда мы ехали по нижнему уровню, мисс Холмс перечисляла названия улиц, отмечая ориентиры и свои наблюдения. Пусть и с неохотой, но мне пришлось по достоинству оценить ее комментарии. В отличие от нее я не знала наименований переулков, обходных дорог и внутренних дворов, не говоря уже о различных уровневых комбинациях и об их системе адресов. Меня всегда восхищали высотные здания и то, насколько близко они стоят друг к другу. Я не была уверена, что заполненные гелием «небесные якоря», прикрепленные к крышам конструкций, помогали верхушкам зданий не сталкиваться одна с другой.

Не раз я отказывалась от похода по нижнему уровню, потому что забывала захватить монеты, которые были нужны, чтобы привести в движение уличный лифт и подняться на менее зловонный и более чистый уровень пешеходного мостика. Однако мне был хорошо знаком запах морских водорослей и рыбы, который всегда держался возле доков, и когда эти ароматы перебили парфюм моих спутниц, я поняла, что мы добрались до Ист-Энда[20] и порта на Темзе.

– Уоппинг[21], – пробормотала мисс Холмс.

Я выглянула на улицу и увидела вывеску станции подземной железной дороги, освещенную газовым фонарем. Возле станции было пусто, потому что поезда так поздно не ходили.

Когда тележка повернула, маневрируя в узком проходе между станцией и прилегающим к ней зданием, внутри нее стало темнее. Машина остановилась, и я почувствовала, что моя спутница насторожилась.

Тишину нарушило нервное хихиканье, а громкое механическое шипение напугало девушку напротив меня. Дверь открылась, и за ней показалась стройная женская фигура с фонарем в руках. Черты лица частично скрывала высокая шляпа с низкими полями.

– Пожалуйста, высаживайтесь, леди, – велела женщина и рукой в перчатке указала на выход.

Мы вышли из повозки и на нижнем уровне последовали вниз по переулку за исходящим от хозяйки золотым светом. Мне удалось не наступить на что-то мягкое и отвратительно пахнущее, но мисс Холмс оказалась не такой ловкой.

– Проклятье, – пробормотала она, останавливаясь, чтобы вытереть подошву о камень. – Мы идем к реке.

Неужели они собираются посадить нас в лодку? Я нащупала в кармане нож. У меня никогда еще не возникало необходимости воспользоваться им, и я надеялась, что сегодня вечером ситуация не изменится. Но, прежде чем мы добрались до реки, наша проводница указала на вход в восьмиугольное строение сбоку от станции «Уоппинг».

– Прошу сюда, леди, – произнесла она, когда мы прошли через дверь в салон с высоким потолком и восемью стенами.

Мы с мисс Холмс задержались. Закутавшись в мантии, мы до сих пор могли сохранять свою анонимность. Но теперь появилась опасность, что при ярком свете нас узнают и мы окажемся незваными гостями.

Я всмотрелась в спрятанные под капюшонами лица. Некоторые из них я хоть как-то смогла разглядеть и даже узнать. Все были молодыми, примерно моего возраста. Большинство – из высшего общества, некоторые – из семей богатых торговцев. Все девушки дрожали от волнения. Никто из них, казалось, и не заметил, что мы не присоединились к ним. Им было все равно.

Застекленный салон был пуст, если не считать большой лестницы, ведущей в темноту. Грязная золотая краска облупилась на затейливой лепнине, которая украшала высокий восьмиугольный потолок. Виднелись и другие признаки того, что это помещение давно заброшено: оборванная люстра и несколько пыльных сломанных скамеек.

– Тоннель под Темзой, – сообщила мне мисс Холмс, когда мы, смешавшись с остальными девушками, направились к лестнице. – Единственный в своем роде подводный тоннель. Инженер – Марк Брюнель[22]. Сначала он предложил план царю Николаю в России…

– Он проходит под рекой? – прервала я ее, когда фонарь в руке таинственной фигуры начал удаляться, отчего помещение постепенно погружалось в темноту.

Мисс Холмс кивнула. К тому времени остальные девушки проследовали вниз по лестнице, но мою спутницу, кажется, больше волновала лекция по истории, которую она собиралась мне прочитать. Мина остановилась.

– Сейчас это часть метрополитена, – быстро сообщила она мне на ухо, – но в пятидесятые годы тоннель был открыт для посещений. Люди могли пройти пешком на другой берег реки, где находились торговцы, магазины и всякие развлечения…

– Пойдемте, – поторопила ее я, но пальцы мисс Холмс обхватили мою руку, не давая двинуться вперед.

– Я не думаю, что смогу. Мне не нравятся замкнутые и темные места. Глубокие места…

– Потрясающе, – ответила я, убирая ее пальцы. – Тогда вы останетесь здесь и будете наблюдать, а я спущусь и посмотрю, что там происходит.

Я двинулась к большой лестнице, даже не оглянувшись, и сделала это совершенно спокойно, потому что и она не стала ждать меня на «Звездной террасе». Если бы я не появилась, мисс Холмс ушла бы одна. Кроме того, я привыкла работать в одиночку и не хотела, чтобы мне кто-то мешал. А еще… было разумно кому-то из нас остаться здесь и следить за тем, чтобы не произошло самое страшное.

Хотя я не думала, что в этом случае от мисс Холмс будет много толку.

Я подавила угрызения совести и поспешила вниз по ступенькам. Одни люди были созданы для приключений, а другие, как она сама мне сказала, предназначались для наблюдений. Теперь мисс Холмс могла наблюдать за всем, чем хотела.

А я собиралась действовать.

Мой пульс участился. Внизу, возможно, скрываются вампиры. Живут под землей в безопасности, вдали от солнечного света. Это может быть мой шанс!

Остальные девушки достигли просторной лестничной площадки, и желтый фонарь осветил еще один пролет. Вероятно, мы находились на глубине примерно сто футов под землей (я была уверена, что мисс Холмс точно знает, насколько глубоко находится тоннель под Темзой), и впервые в жизни противник инноваций внутри меня удивился, почему здесь не было ни лифта, ни другого механизированного способа спуститься вниз. Стены вокруг нас сужались, и я постаралась отмахнуться от легкого чувства вины за то, что оставила мою спутницу одну. Черт возьми, я ведь ей не гувернантка!

Но стоило мне начать спускаться по второму пролету, как я увидела слабый белый свет, медленно ползущий вниз по лестнице.

Это была мисс Холмс. Проклятье! Закрыв глаза, я позволила своей совести взять верх и подождала одну минуту. Но она двигалась так медленно, что я потеряла терпение и начала подниматься по ступенькам, чтобы встретить ее.

– Поторопитесь, – велела я и потянула ее за руку.

Она хныкнула, и тогда я увидела, что глаза ее закрыты. В тот момент я чуть не рассмеялась. Разве за закрытыми веками не темнее, чем здесь со светом?

– Пойдемте, – сказала я, продолжая тащить ее за собой вниз.

Кажется, она не открывала глаз до самого низа, однако продолжала идти, хотя ее пальцы и впивались в мою кожу чуть ли не до самых костей. Мое нетерпение улеглось, когда я вспомнила, как она вмешалась и помогла мне прошлой ночью. Она так ничего и не сказала о моей реакции при осмотре тела мисс Ходжворт.

Спустившись до конца лестницы, мы оказались внутри станции, в конце двух параллельно идущих путей. Каждый из них исчезал в собственном темном туннеле, и я видела, что один из них освещен. Довольно далеко виднелся один-единственный фонарь, бросавший на пол слабый отсвет.

– Мисс Холмс, вы можете открыть глаза. Здесь уже не темно. Пойдемте, – сказала я, повернув вправо, откуда вдалеке был виден свет ламп, освещавших тоннель через равные промежутки.

Мы поспешили по идущей вдоль путей дорожке, и я заметила большие темные арки, соединяющие два туннеля. Каждый раз, когда мы приближались к очередной из них, я, не выпуская из рук своего ножа, заглядывала в темноту, чтобы убедиться, что там не притаилась опасность.

– Когда тоннель под Темзой был открыт для людей, в этих арках продавцы устраивали магазины, – сообщила мне мисс Холмс. – В течение некоторого времени это был очень оживленный торговый район. Здесь было множество магазинов, в большинстве из которых предлагали дорогие импортные товары.

Она продолжала говорить, а я тем временем заметила, что движущийся фонарь впереди нас исчез. Особа, за которой мы следовали, куда-то повернула, но я понятия не имела, где именно.

– Скорее, – поторопила я.

Мы сделали еще несколько шагов, когда вдруг из темноты вышли две мрачные фигуры и преградили нам дорогу. Один из незнакомцев держал в руках что-то, что в свете фонаря его сообщника поблескивало серебром.

– Что тут у нас, Билли? – спросил тот, у которого был фонарь.

Ухмыляясь, он направил на нас свет, чтобы лучше разглядеть. К своему ужасу, я увидела отвратительного пьяницу с тремя гнилыми зубами, которые не мешало бы удалить.

– Похоже, у нас тут парочка прекрасных первосортных персиков, – заявил пьяница.

– Симпатичная парочка! – согласился голос… который звучал позади нас.

Я держала свой нож в складках юбки. Сердце бешено колотилось, но движения мои оставались плавными и расслабленными, когда я обернулась посмотреть, что еще за несчастье на нас свалилось. Тем временем мисс Холмс отчаянно рылась в своих юбках. Но что толку от оружия, если вы не можете его достать?

За нами стояли еще двое мужчин. Один из них держал дубинку, а другой в это время разминал руки. Никаких красных глаз, никакого неприятного холодного покалывания на шее я не ощущала. Это оказались простые смертные, поэтому я расслабилась. Можно будет поразвлечься.

– Полагаю, – тихо сказала я, – у вас нет с собой вашего парового пистолета.

– Нет, – ответила мисс Холмс одним краем рта. – Но у меня есть…

– Уже неважно.

Я повернулась назад как раз в тот момент, когда человек с ножом сделал выпад в мою сторону.

Я увернулась, а затем, к его удивлению, бросилась на него. Под шорох развевающейся мантии я ударила его головой в диафрагму, отбросив на землю. Он еще не успел упасть в грязь, как я уже развернулась к человеку с фонарем, скинув с себя мантию, бросила ему в лицо и почувствовала удовлетворение, когда моя туфля впечаталась в его мягкое лицо. Какой удачный удар! Он вскрикнул, как несмазанная шестерня, упал и уронил свой фонарь.

Чувствуя прилив возбуждения, я повернулась к устремившемуся ко мне человеку с дубинкой. Его оружие просвистело в воздухе, а я увернулась и прыгнула ему за спину, не в силах сдержать восторженный возглас. Нападающего по инерции крутануло вокруг своей оси, и он оказался прямо передо мной. Когда я выпрямилась и огляделась, то увидела, что мисс Холмс смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она что-то держала в руке, а у ее ног на земле лежала темная фигура.

Мой нападавший, должно быть, тоже заметил, что его товарищи повержены, потому что вдруг начал отступать в темноту.

– Я не собирался вам вредить, леди. Я хотел быть приветливым, – промямлил он.

Я шагнула в его сторону, размахивая ножом и демонстрируя ему жестокую дикую ухмылку. Он споткнулся, развернулся и бросился бежать в темноту.

Зная, что моя работа на этом не окончена, я вернулась к первым двум негодяям. Один из них пришел в себя, а другой все еще оставался ноющим комком кожи и костей. Он вряд ли стоил моего внимания, но я все же подошла и поставила ногу на край его пальто.

– Сегодня я не особенно старалась, – проговорила я, демонстрируя свой нож. – В следующий раз, когда мы встретимся, я уже не буду такой дружелюбной.

Он вытаращил глаза и кивнул.

– Убирайся, – скомандовала я, с удовлетворением наблюдая, как он уползает в темноту.

Когда я вернулась к мисс Холмс, она смотрела на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. Я указала рукой на последнего нападавшего, который все еще неподвижно лежал на земле:

– Что вы с ним сделали?

Она протянула мне тонкий металлический предмет и объяснила:

– Он выбрасывает сильную струю пара. К сожалению, устройство срабатывает только раз и с близкого расстояния.

Мы, охотники за вампирами, веками сражаясь с помощью колов, мечей и ножей, не нуждались в современных механизмах. Однако я почувствовала некое восхищение и, возможно, даже зависть.

– Оно великолепно.

– Вы были великолепны. Вы так быстро двигались! И вы такая сильная. Действительно сильная.

Я была немного потрясена ее словами и звучащим в них восхищением, так что мне потребовалась пара секунд, чтобы ответить. Я поправила прическу и подняла свою мантию.

– Я – охотница. Это мое призвание – быть ею.

– А ваше платье! Разрезы на юбках – это просто гениальная идея. У вас появляется полная свобода движений. Я буду вынуждена сшить похожую одежду, если события, подобные сегодняшним, будут происходить регулярно.

– Спасибо, – проговорила я, предпочитая не упоминать, что она вряд ли сможет стать таким же бойцом, как я.

– Но есть то, что мне трудно понять. Как вы можете с такой легкостью причинять боль другим и быть такой жестокой, но при этом не выносите вида крови?

Моя улыбка сразу исчезла.

– Да, действительно. Ну, это довольно просто. У вампиров кровь не идет.

Мне так говорили.

Мисс Холмс

Знакомство с тайным обществом

Все еще находясь под впечатлением от того, как мисс Стокер умело и грациозно бросилась в атаку, я, признаюсь, была немного рассеянна, когда мы поспешили по тоннелю вслед за нашей провожатой.

Это не значит, что я не обращала внимания на окружающую обстановку: следы старых магазинов в нишах и свидетельства присутствия человека, а также нечеловеческих созданий, которые обитали под улицами города. Из-за моей нелюбви к темным местам, находящимся глубоко под землей, я никогда не решалась на то, чтобы спуститься в печально известные лондонские канализационные сети, где жили люди, которые копались в водостоках в поисках каких-нибудь ценностей.

Мы потеряли остальных девушек из вида, но все еще слышали шуршание их мантий и шагов и двигались на звук. Так мы вышли к светлому тоннелю, проходящему перпендикулярно железнодорожным путям. В стороне от него находилась комната, дверь в которую оказалась открытой.

Мы с мисс Стокер приблизились к помещению, но, похоже, не привлекли ничьего внимания, так как остальные девушки, разделившись на небольшие группы, о чем-то беседовали.

Это место могло бы сойти за салон в любом хорошо обставленном доме во время дневного чаепития или музыкального вечера. Комнату освещали многочисленные электрические лампы, которые давали более чистый и белый свет, нежели газовые, но были запрещены постановлением Мозли – Хафта. Температура воздуха здесь была приятная, не чувствовалось той промозглой сырости, которая присуща всем подземным помещениям. Ряды мягких стульев выглядели весьма уместно на фоне задрапированных богатой тканью стен, а на небольшом столике виднелись лимонад, чай и богатый выбор печенья. В комнате чувствовался странный запах. Я принюхалась. Пахло чем-то сладким и резким, с нотками мускуса.

В передней части комнаты стояла внушительная, на голову выше человеческого роста, статуя Сехмет, изображавшая ее в виде полульва-полуженщины. Величественное тело богини блестело золотом, а львиная морда хоть и была округлой и женственной, все же оставалась жестокой. Несмотря на то что Сехмет была женщиной-богиней, она обладала длинной гривой льва-самца. Как было принято при изображении любого бессмертного существа, над ее головой сверкал солнечный диск, который означал деизм[23] по отношению к Ра, богу Солнца. Готовая к броску кобра свернулась рядом с солнечным кругом. Мое внимание привлекли темные глаза Сехмет. Хотя они и были сделаны из того же непонятного материала, что и сама статуя (я не могла точно сказать, было ли это действительно золото или просто похожая на него краска), глазные яблоки казались ясными, блестящими и словно живыми.

У меня было подозрение, что это та самая статуя Сехмет, которая каким-то образом стала причиной таинственного перемещения мистера Дилана Экхерта во времени.

Я повернулась к группе молодых девушек. Их капюшоны не были глубоко опущены, и я смогла разглядеть лица многих из них. Я насчитала пятнадцать человек, некоторые из которых были мне знакомы, но я не знала их имен. Возраст всех колебался между шестнадцатью и восемнадцатью годами. Каждая из девушек была хорошо одета, имела причудливую прическу и украшения. Под мантиями я заметила красивые дорогие ткани их платьев, что подтвердило мое предположение о том, что все они участницы бала Косгроув-Питтов. Они разговаривали друг с другом и смеялись, воздух был пропитан энергией и волнением. Но даже мой острый глаз не заметил никаких следов незнакомки, которая несла фонарь и привела всех нас сюда.

В передней части комнаты раздался тонкий звон колокольчика, и присутствующие восприняли это как сигнал, что пора занять свои места. Так же как и мисс Стокер, я проскользнула к последнему ряду стульев. Возле статуи находилась скрытая за портьерой дверь, и как только она открылась, в комнате воцарилась тишина. Единственный звук исходил от сидящей впереди меня девушки, которая наслаждалась хрустящим печеньем.

В комнату вошли две женщины в длинных блестящих золотых туниках, с горящими факелами в руках. На их шеях красовались большие округлые ожерелья, которые покрывали плечи и верхнюю часть туловища – символические золотые ошейники фараонов. У обеих женщин вокруг глаз были густо нанесены черные тени. Краска выходила за пределы внешнего угла каждого глаза и заканчивалась небольшим завитком. Веки покрывали синие тени. Их темно-красные губы, бледные щеки и черные волосы, убранные назад в гладкие пучки, делали их совершенно одинаковыми, хотя, приглядевшись, можно было понять, что это не так.

Женщины подошли к статуе Сехмет и поставили горящие факелы в подсвечники по обе стороны скульптуры. Это было странное зрелище: древняя статуя из Египта, окруженная примитивными факелами, в современной комнате с искусственным освещением.

– Добро пожаловать в «Общество Сехмет», – проговорила одна из женщин, когда они повернулись лицом к группе.

– Анх приятно, что вы приняли приглашение, – продолжила вторая.

Похожие друг на друга женщины продолжали по очереди говорить низкими голосами. Они не были роботами, но складывалось впечатление, что они – половинки одного целого. У меня возникло подозрение, что одна из них до этого несла фонарь, указывая путь, а вторая была владелицей белой перчатки, собиравшей наши приглашения.

– А теперь для нас честь приветствовать…

– …его высокопреосвященство Анх.

Среди присутствующих раздались приглушенные голоса. Затем в помещении воцарилась тишина, в которой слышалось только общее дыхание.

Когда две женщины посчитали, что маленькая группа девушек уже испытывает должное благоговение, они вернулись туда, откуда вошли. Одна держала портьеру, а другая открыла дверь. В комнате повисло ощущение предвкушения. И тогда перед нами появилась высокая стройная фигура.

Сначала я подумала, что это мужчина, потому что человек был в мужской одежде. Черный цилиндр, вошедший в моду благодаря американскому президенту Линкольну, черный сюртук, брюки и блестящие черные туфли. Под пальто виднелись малиновая рубашка и жилет с черно-красным орнаментом пейсли. Черные перчатки, черный шейный платок и черная трость, увенчанная богато украшенной золотой головой, завершали ансамбль.

Когда Анх подошла к Сехмет, я стала сомневаться по поводу его половой принадлежности. Движения были легкими и изящными, черты лица и волосы прятались в тени под полями шляпы. Мой стул стоял далеко, но я разглядела гладкую светлую кожу, четко выраженную челюсть и длинный тонкий нос, однако полные губы и высокие скулы заставили меня сделать вывод, что перед нами все-таки женщина. Когда же я внимательно изучила этого человека, у меня появилось отвратительное чувство, что я упустила нечто важное.

– Добрый вечер.

Голос Анх не дал никаких подсказок относительно его пола. Он был спокойным, чуть громче шепота, где-то в диапазоне тенора. Несмотря на то что говорила Анх негромко, каждое ее слово доходило до всех уголков помещения.

– Мне очень приятно наконец-то встретиться с вами, дорогие дамы «Общества Сехмет».

В комнате послышался шорох. По моему личному опыту, девушки не могут долго сидеть неподвижно, особенно в корсетах и тяжелых облегающих юбках.

– В прошлом кто-то из вас имел честь присутствовать на наших встречах, посвященных изучению Сехмет, а также другим увлекательным аспектам египтологии. Некоторые же впервые приняли приглашение присоединиться к нам этим вечером. Примите мои извинения за то, что сегодняшняя дискуссия не будет посвящена значению урея[24], как вы, наверное, ожидали. Давайте поговорим об этом во время обычной встречи в дневное время.

Несколько сдавленных смешков дали понять, что это была шутка.

– Действительно, – послышался мрачный смех Анх, – мне приятно, что многие из вас решили покинуть – как они это называют – «событие сезона»? – и присоединиться к нам здесь, на нашей скромной встрече. В конце концов, чего молодая и одинокая женщина может ожидать от такого мероприятия, как «Бал Роз»? Или мне стоит быть точнее и называть проходящие в высшем обществе приемы своими именами? Соревнования. Показуха. Выставка лошадей. Рабские аукционы.

Я наклонилась вперед, заинтригованная речью Анх, внимательно прислушиваясь к произношению слов или акценту, которые могли бы помочь определить пол этого человека.

– Под словами «лошади» и «рабы» я имею в виду вас, мои дорогие барышни. Потому что в глазах богатых, красивых молодых холостяков, а также не очень привлекательных или богатых вы именно этим и являетесь. В глазах тех людей, кого вы предпочтете проигнорировать, когда ваши мамочки и папочки их вам представят.

Девушки согласно кивали и переглядывались – стало понятно, что они одобряют слова Анх.

– И почему, мне интересно, вас выставляют напоказ ваши компаньонки, пока вы ждете – нет, изнываете в ожидании – взгляда молодого человека, который вам нравится? Почему именно вас хранят невинными и заковывают в корсеты в гостиных ваших домов? Почему, спрашиваю я вас, барышни, именно женщина должна сидеть тихо и трудиться над тем, чтобы быть стройной, красивой и при этом иметь в голове умные мысли? Почему вы не можете иметь собственное мнение и переживать приключения, заниматься интересными и вдохновляющими делами? И почему вы должны находиться под постоянной опекой матери, прислуги или какого-то мужчины: отца, брата, дяди… мужа?

Я никогда раньше не думала о том, о чем говорила Анх. Ни одна из этих мыслей даже не закрадывалась в мою голову, хотя изо дня в день я наблюдала ограничения, наложенные на других девушек, особенно на тех, что принадлежали к высшему обществу. Я была необычным исключением, потому что жила при минимальном участии взрослых в моей жизни, но все еще испытывала на себе некоторые ограничения, наложенные обществом, и чувствовала определенные ожидания с его стороны. И хотя суфражистки проповедовали идеи о получении права голоса, слова Анх, прозвучавшие сегодня вечером, были о концепциях вне политики. Слушая ее, я снова почувствовала злость из-за того, насколько тяжела судьба женщины. И, по-видимому, не я одна, потому что кто-то начал хлопать, а затем комнату наполнили громкие аплодисменты. Я присоединилась к ним и заметила, что мисс Стокер сделала то же самое. Казалось, что она смотрела на оратора так же внимательно, как и я.

Анх прохладно улыбнулась, а затем она (я использую местоимение женского рода для простоты) подошла к статуе и будто посоветовалась о чем-то с Сехмет. Конечно, это была причудливая концепция, с помощью которой Анх просто пыталась управлять доверчивыми и впечатлительными девушками. Она хотела, чтобы ей поверили.

Затем Анх снова посмотрела на нас:

– Почему молодые женщины не могут выбирать, куда им пойти и чем заняться? Почему у вас нет такой же свободы, как и у мужчин?

Низкий гул охватил комнату, словно присутствующие задавали сами себе те же вопросы, которые сейчас вызывали в них чувство раздражения.

– Однако, – продолжила Анх, снова демонстрируя эту прохладную улыбку, – вы это сделали. Приняв приглашение, вы встали на путь изменения. Вы освободите себя от ограничений, репрессий и «золотых клеток», в которых сидите, словно птицы. Из этих клеток вас выпустили бы только за другие решетки, где вы пребывали бы уже вместе с мужем, которого должны были бы любить, который будет принимать за вас все решения, контролировать все, чего вам захочется, и все, в чем вы нуждаетесь и, который будет владеть вами. Он в прямом смысле слова будет вами владеть. Да, мои хорошие, как рабами. Нет, дорогие дамы, придя сюда сегодня вечером и вступив в «Общество Сехмет», вы сделали первый шаг на пути к независимой и захватывающей жизни.

Я нахмурилась. Мы обе были очарованы и ошеломлены речью Анх. Неужели это было сообщество суфражисток, которое собиралось, чтобы бороться за права женщин?

И кто-то охотился за членами этого общества и убивал, выдавая их смерть за самоубийство?

Зачем? Кто?

Однако это было странно. Общество казалось достаточно безобидным. На самом деле элемент приключенческой подпольной деятельности был привлекательным даже для меня. Я могла представить себе, как молодая девушка, такая как леди Ходжворт, для которой самым волнующим моментом дня был выбор платья для послеобеденного чая, была воодушевлена такой будоражащей речью. Я бросила взгляд на мисс Стокер. Конечно, будучи охотником на вампиров, она чувствовала себя так же, как и я.

Голос Анх стал тише.

– Я знаю, чего вы действительно хотите, дамы. Вы жаждете приключений и волнующих событий. Но больше всего вы жаждете… его. Кто бы он ни был, вы жаждете его. Разве не так? Будь вы красивой или невзрачной, стройной или пухлой, с красивыми белыми зубами и скромным смехом или с торчащими зубами и рябым лицом. Независимо от того, являетесь ли вы богатой наследницей или человеком, чья семья не имеет ничего, кроме влиятельного имени, – вы жаждете его. Вы жаждете, чтобы он вас заметил, хотел, любил. И, дорогие мои, я могу вам помочь. Я вместе с силой Сехмет сделаю так, чтобы вы получили контроль над своей жизнью таким образом, который женщинам никогда еще не удавался.

Она стала более оживленной и страстной, чем была до этого.

– Несмотря на то что нами правит королева, законы и управление страной и миром контролируются мужчинами. Это должно измениться. Это изменится. У меня есть силы сделать это, и те, кто мне верен, смогут присоединиться. Этот день приближается.

Снова одобрительное хлопанье одного человека вызвало общие аплодисменты. Прошло несколько мгновений, прежде чем они снова стихли.

Анх выглядела так, словно хотела продолжить свою речь, но вдруг мисс Стокер отбросила капюшон своей мантии и встала.

Я сердито шикнула, когда все в комнате замолчали и оглянулись на нее. «Сядьте! – мысленно закричала я. – Безрассудная девчонка! Это не было частью нашего плана!»

– Вы, – произнесла Анх, и ее глаза из-под полей шляпы устремились в нашу сторону.

Она поочередно смотрела то на меня, то на мисс Стокер. Ее взгляд был ужасающе тяжелым и обжигающим, но, похоже, это не произвело никакого впечатления на мою спутницу.

И тут раздался голос мисс Стокер:

– Что вы сделали с Мэйлин Ходжворт?

Мисс Стокер

Мисс Стокер неохотно сожалеет

В тот момент, когда я прервала речь Анх, я поняла, что мне стоило быть умнее. Возможно, для начала нужно было разработать хоть какой-то план. Тем не менее, когда началось столпотворение, я снова ощутила бурлящую внутри энергию и обрела контроль над ситуацией. Мисс Холмс что-то верещала, другие девушки, находясь в состоянии недоумения, что-то неразборчиво бормотали. Анх выкрикивала приказы.

– Схватить их! Хатхор! Осирис! – воскликнула Анх, а затем повернулась, чтобы указать на двух одинаковых женщин. – Бастет! Амаунет!

Из-за шелковых гардин появились двое крупных мужчин, но и женщины с одинаковой внешностью тоже вступили в схватку. Усмехнувшись, я с легкостью перепрыгнула через ряд сидений. Группа девушек и падающие стулья оказались между мной и подчиненными Анх. Я хотела приблизиться к ней, чтобы понять, получится ли снять цилиндр, который скрывал ее лицо. Однако охрана была слишком быстрой, к тому же среди всего этого хаоса я переживала за мисс Холмс. Я могла постоять за себя, но она – нет.

Пора уходить. Я подняла глаза, оценила расстояние до висевшей на потолке люстры и прыгнула на нее со стула.

Я качнулась и смогла ударить Амаунет или Бастет в подбородок: спасибо длине цепи люстры. Приземлившись точно там, где и планировала – рядом с мисс Холмс, – я сразу схватила ее за руку.

Пока Анх и ее гости смотрели на весь этот хаос, на нас двинулись два высоких стражника, Хатхор и Осирис. Но благодаря моим отличным рефлексам, скорости и экстраординарной силе я создала возле двери громоздкий барьер из стульев и стола для закусок. Нам с моей компаньонкой удалось сбежать из комнаты всего-то с разорванным подолом (мисс Холмс), растрепанной прической (мисс Холмс) и сломанным медным каблуком у туфли (также мисс Холмс).

Так как я могла бежать, а мисс Холмс – нет, я просто несла ее вниз по длинному темному тоннелю, чтобы успеть скрыться. К тому времени она уже оценила мои боевые навыки.

Как только мы выбрались на свежий ночной воздух, я увидела, что небо затянули облака. Луны и звезд видно не было. Несмотря на то что я проделала всю работу, мисс Холмс задыхалась от желания узнать, о чем я думала, что я сделала, понимала ли я, какой опасности нас подвергала, и другие вариации на эту же тему.

Я проигнорировала ее и направилась к ближайшей оживленной улице, чтобы остановить кэб. Через несколько улиц, за новым зданием мистера Олигари, послышались ритмичные удары Биг-Бена. Взгляд на его освещенный циферблат сообщил мне, что близится полночь.

Прошло почти три часа с тех пор, как мы покинули «Бал Роз».

– Вы в своем уме? Я не могу показаться в таком виде, – огрызнулась мисс Холмс, когда я отдала водителю распоряжение отвезти нас обратно в Косгроув-террас.

Она пыталась исправить прическу и из-за этого очень нервничала. Ее голос был напряженным. Ярость и приступы обвинений в мой адрес накатывали на мисс Холмс словно сердитые волны.

Я почувствовала… вину? Нет, это не было чувство вины. Это было сожаление. Наверное.

– Позвольте мне вам помочь, – предложила я с большой неохотой и пересела на ее сторону экипажа.

Я вернула несколько шпилек на место, перестроила хитрые маленькие механизированные заколки и поправила несколько завитков у одного плеча.

Когда я закончила, она уселась в угол и просидела с задранным носом на протяжении всей поездки обратно. Мои волосы были в еще худшем состоянии, но разве она предложила мне свою помощь? Нет. Поэтому под предлогом, что от окон отражается свет, я пересела на свое место и оставалась там, пока кэб не привез нас к дому Косгроув-Питтов.

– Не думаю, что останусь здесь надолго, – заявила мисс Холмс сквозь зубы, а затем вышла из экипажа, не дожидаясь помощи. – Только зайду внутрь и попрощаюсь с хозяином и хозяйкой. Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы отвезти меня домой, мисс Стокер.

Мисс Холмс выпрямила спину и направилась к подъемнику, который отвезет ее обратно на бал. Тяжелые юбки моей компаньонки волочились по земле, потому что во время нашего побега у нее отвалился один из тонких каблуков и ей пришлось снять туфли.

Я подавила улыбку. Скатертью дорога. Если она уйдет, это даст мне возможность найти кабинет леди Изабеллы и список приглашенных. Было бы очень хорошо, если бы мне удалось избежать толпы молодых холостяков, ищущих богатых и красивых девушек для женитьбы. Я попадаю в обе категории.

Во время приема я смогла ускользнуть от сэра Бафорда Грэндайна, чье дыхание могло соперничать со зловонием канализации. Мне удалось сбежать и от лорда Переграйна Перри-Стокса, довольно состоятельного человека, но всегда с влажными ладонями, имеющего к тому же дурную привычку ковырять в носу, думая, что никто этого не видит. К сожалению, из-за этого кончики пальцев его перчаток обычно были испачканы.

Я избежала даже мистера Ричарда Дэнси, красивого, с приличным доходом и, пожалуй, самого безобидного из всех. В отличие от большинства своих сверстников, он во время разговора действительно задавал мне вопросы и слушал мои ответы, вместо того чтобы болтать о лошадях, собаках или недавно подписанном Хартфордском акте.

Но даже если молодой человек действительно проявлял интерес к моим мыслям, я все равно не могла допустить, чтобы кто-то из этих холостяков мне понравился. Какой мужчина, даже в нашем современном Лондоне 1889 года, сможет понять обязательства и роль женщины – охотницы за вампирами, не говоря уже о том, чтобы жениться на ней? Какой молодой человек поймет и примет жену, которая не только будет вынуждена проводить ночи, патрулируя улицы, но и окажется быстрее и сильнее, чем он?

Я пробралась через бальный зал, а затем отправилась вниз по ближайшему коридору. Я уже бывала в Косгроув-террас и помнила расположение помещений. Пустынный коридор с рядом закрытых дверей, позолоченными зеркалами и несколькими любопытными статуями привел меня к гостиной леди Изабеллы. Логично было ожидать, что ее кабинет находится рядом.

Шум бала стих. Я слышала только мягкий гул жужжащих шестеренок и вездесущий запах пара. Я попробовала открыть несколько дверей, а затем услышала, что ко мне кто-то приближается, и нырнула в соседнюю комнату, чтобы дождаться, пока незнакомец пройдет мимо.

– Мисс Стокер!

Я застыла. Дверь открылась, и внутрь заглянул мистер Ричард Дэнси.

– О, мисс Стокер, – удивился он, – я думал, вы ушли с праздника. Все хорошо? Даже учитывая, что вы прячетесь в темноте?

Черт побери.

– Мне нужно было отлучиться… по личным делам, – ответила я.

Он зашел в комнату и каким-то образом нашел выключатель. По помещению разлилось мягкое свечение настенных бра, и я поняла, что нашла то, что искала. Это был кабинет леди Изабеллы. Теперь оставалось избавиться от своего нежданного компаньона.

– Я всю ночь пытался вас найти, мисс Стокер, – начал он, закрывая за собой дверь.

Ричард Дэнси был красивым молодым человеком с вьющимися светло-каштановыми волосами, спадающими на лоб густой волной. Его темные глаза неотрывно смотрели на меня. Неудивительно, что я махнула рукой на нарушение правил приличий и осталась наедине с ним в комнате.

– И теперь вы меня нашли, – подсказала я.

Мое сердце начало колотиться, но не от страха.

Мистер Дэнси остался стоять на приемлемом от меня расстоянии, прислонившись к двери. Его теплая улыбка вызвала в моем животе ощущение порхающих бабочек, и я резко распрямилась. «Сосредоточься, Эвалайн. У тебя есть работа».

– Я повсюду искал вас, – повторил мистер Дэнси и отошел от двери. – Но вы, похоже, исчезли. Вы даже не можете представить, сколько приемов и праздников, балов и пикников я посетил в этом сезоне, надеясь увидеть вас и продолжить наше знакомство. Поскольку вы редко посещаете светские мероприятия, я услышал ваше имя и подумал, что наконец-то у меня будет возможность пригласить вас на вальс, а может быть, и прогуляться по лунной террасе.

– Мистер Дэнси… – начала я, надеясь, что Флоренс никогда не узнает о его очевидной заинтересованности во мне. Она бы в мгновение нас обручила.

– Мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Ричардом, но полагаю, это будет неправильно. Сначала нужно лучше узнать друг друга. А пока мы не сблизились, думаю, что будет нехорошо, если нас застанут в такой неподходящей ситуации, – добавил он, указывая на комнату, и его улыбка стала почти застенчивой. – Я бы не хотел испортить вашу репутацию. Может быть, вы согласитесь на танец со мной под наблюдением вашей компаньонки?

– Я полностью согласна с тем, что нас не должны застать здесь вдвоем, – вздохнула я.

Разве это не он следовал за мной, поставив нас в это компрометирующее положение?

– И…

Я начала, но краем глаза заметила движение. Мое сердце будто остановилось, а затем снова забилось в прежнем ритме. Мистер Дэнси не мог увидеть фигуру, которая выскользнула из-за декоративной восточной ширмы. С того места, где он стоял, ничего не было видно. Я не знала, должна ли позвать на помощь или разобраться со злоумышленником сама. Но потом я вдруг осознала, что злоумышленником была я.

Темная фигура одарила меня самонадеянной улыбкой, и я вздрогнула, оттого что узнала ее. Я бы узнала эту расслабленную позу где угодно. Черт его побери! И в тот момент у Пикса еще хватило наглости поднести палец к своим губам, тем самым показав мне, чтобы я молчала.

Каким-то образом мне удалось сохранить безразличное выражение лица. Я повернулась к мистеру Дэнси.

– И, – продолжила я предложение, которое в одно мгновение стало намного короче, – для меня было бы честью танцевать с вами вальс.

Он улыбнулся и в первый раз с тех пор, как вошел в комнату, приблизился ко мне. Я немного подвинулась, чтобы мистер Дэнси не заметил Пикса, а затем приняла протянутую им руку. Мой мозг просто вскипел, когда он вывел меня из кабинета. Вообще, скорее, это я вытащила Дэнси оттуда. И как я теперь должна избавиться и от необходимости танцевать обещанный танец, и от моего кавалера?

План Пикса был очевиден: он собирался ограбить дом и каким-то образом нанялся сюда в слуги. Я должна была вернуться в кабинет леди Изабеллы и схватить его, прежде чем он наполнит свои карманы драгоценностями.

– Ах, боже мой, – воскликнула я, притворившись, что споткнулась.

Я столкнулась с молодой девушкой, которая держала стакан с лимонадом. Напиток облил мне все платье, а стакан упал на пол и разбился. Я тут же отпрыгнула в сторону.

– О, боже мой, мне очень жаль, – извинилась я.

Девушка эхом повторила мои слова.

– Какая неприятность! – воскликнула она. – Ваше платье!

– О, это чепуха! – Я посмотрела на мистера Дэнси.

Его лицо выражало искреннее сожаление, и я почувствовала укол вины.

– Мне нужно замыть пятно, прежде чем оно высохнет. А вы, мистер Дэнси, может быть, уделите немного времени мисс…

– Мисс Лорел Беднико, – представилась девушка, с надеждой глядя на моего спутника.

– Мисс Беднико, вы же не откажетесь от нового напитка, пока я отлучусь? – спросила я, указывая на мокрый лиф своего платья.

Проклятье. Платье испорчено.

– Конечно, – улыбнулся мистер Дэнси и тепло взглянул на меня. – Но, пожалуйста, не задерживайтесь слишком долго. Оркестр перестанет играть в половине второго.

Извинившись, я бросилась назад, к кабинету леди Изабеллы. Перед тем как открыть дверь, я на мгновение остановилась. В комнате снова было темно. Я проскользнула внутрь и, закрыв за собой дверь, стала ждать, слушать и наблюдать.

Прошло достаточно много времени, прежде чем я решила, что в кабинете никого нет. Пропади он пропадом! Пикс ушел. И, вероятно, с набитыми карманами. Хотя что может быть ценного в кабинете? Безусловно, леди Изабелла не держала здесь деньги и драгоценности.

Правильно. По крайней мере, я могла снова заняться тем, что в первую очередь привело меня сюда. Мне нужно было найти список приглашенных на «Бал Роз». Луч лунного света блеснул серебряным зигзагом, прочертив зубчатую линию над ковром, стулом и большим письменным столом.

Прислушиваясь к каждому шороху за дверью, я приступила к обыску ящиков стола. Это были не простые выдвижные ящики. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться повернуть переключатель. Ящик плавно открылся, издав мурчащий звук. Чертовы шестеренки.

В темноте почти ничего не было видно, но я не осмелилась включать настенные бра, надеясь на то, что список будет легко опознать и что написан он окажется крупным почерком, чтобы можно было его прочитать. Он должен быть здесь, иначе как она…

Внезапно луч света опустился на ящик, в котором я рылась.

– Детка, посветить тебе? Трудно ведь без света найти то, что ищешь.

Я оглянулась. Он стоял, спрятавшись в темноте. Как я могла его не услышать? Этот человек двигался словно призрак! Из тени выступали только подбородок и щека. Он держал какое-то хрупкое устройство, которое бросало тонкий луч света прямо на мои любопытные пальцы.

– Вы нашли то, что искали? – поинтересовалась я и скользнула взглядом по освещенному ящику, но списка приглашенных там не увидела.

– Детка, я не искал наживы, – усмехнулся он.

Пикс направил на себя луч света, будто желая, чтобы я лучше разглядела его лицо.

– Но если не веришь, – продолжил он низким голосом, – тогда, пожалуйста, можешь обыскать меня и убедиться сама.

Его глаза искрились весельем, в них читался вызов.

– Наверняка такая смелая девушка, как ты, сделает это даже глазом не моргнув, – подначивал меня Пикс.

– Подозреваю, вам бы понравилось, реши я вас обыскать, – согласилась я, и мои ладони вспотели только от одной этой мысли. – Но я не сомневаюсь, что вы нашли что-то ценное в тайнике леди Изабеллы, и предлагаю вам немедленно вернуть все на место.

– Нет, детка, я не крал никаких ценностей. У меня есть лишь то, что и так принадлежит мне, – ответил Пикс.

Я едва разобрала его слова, так как он снова заговорил на кокни.

– А вообще в душе я джентльмен. Странно, что ты оказалась здесь, мисс Стокер, но я не собираюсь тебя судить. Я же не мировой судья. И знаю, что у тебя была веская причина для того, чтобы рыться в этом ящике. Так что давай помогу.

Его движения были быстрыми и аккуратными. Он встал по другую сторону огромного стола, и на какой-то момент я даже потеряла его из вида.

– Вот этот ящик, – указала я, поворачивая медную ручку, приводящую механизм в движение.

Пикс опустил луч света, и ящик выдвинулся. Я решила позволить Пиксу думать, что доверяю ему, и поэтому приняла помощь. Как только я закончу поиски, а его бдительность притупится, я смогу… схватить его?

Ход моих мыслей остановился, будто наткнувшись на кирпичную стену. В горле пересохло только от одной мысли о каком-либо физическом контакте с Пиксом.

– Детка, что случилось? – удивился он. – Нашла то, что искала?

Я снова сосредоточила свое внимание на ящике. Есть! Мои, как уже казалось, бесцельные поиски увенчались успехом – я наконец нашла то, что выглядело как список гостей. Достав бумагу из ящика, я попросила Пикса оказать мне небольшую услугу, и он любезно осветил список фонарем.

Вдруг я услышала приближающиеся голоса. Кто-то налетел на дверь, а затем ручка начала поворачиваться. Пикс тут же погасил свет. Дверь открылась, и я едва успела спрятаться за длинную тяжелую портьеру. Он сделал то же самое.

Каковы были шансы на то, что мы оба окажемся в одном и том же тесном закутке? Тем не менее это случилось – мы стояли, прижавшись друг к другу. Сильные пальцы Пикса обхватили мою руку, а я, чувствуя спиной его тепло, старалась сосредоточиться на мысли, что леди Косгроув-Питт нужно найти горничную на первый этаж, потому что портьера действительно очень пыльная. Этот затхлый запах перебивал приятный аромат дыма и мяты, исходящий от стоящего позади меня человека.

– Если бы я не знал тебя, – пробормотал он мне на ухо, – я бы подумал, что тебе нравится прятаться со мной в темноте… две ночи подряд.

Правильно. Ему просто повезло. В тесном пространстве за портьерой я решила отодвинуться настолько, насколько это было возможно. Но далеко уйти мне не удалось, потому что в комнату вошли двое. Из-за портьеры я видела только сияние настенного освещения, а это значило, что у людей не было причин скрывать свое присутствие. Они разговаривали в полный голос, и по их речи и выговору я поняла, что это слуги.

Мягкое, теплое дыхание Пикса согревало мне ухо и висок, и я прикрыла глаза, чтобы отвлечься от этого. Было практически невозможно сдержать сердцебиение и успокоить свое собственное дыхание. Пропади оно пропадом!

Это что же, его рот находится совсем рядом с моими волосами, чуть выше уха? Я прикусила губу, когда жар коснулся моего чувствительного уха и прошел по всему телу. Когда я выберусь из этой переделки, то собственноручно отправлю этого мошенника в Ньюгейтскую тюрьму и посажу за решетку.

– Ты приятно пахнешь, – хватило у него наглости заметить.

Прямо мне на ухо. В то время как в комнате находились люди.

– Очень приятно, детка, как… м-м-м… лимонад.

Лимонад? Я услышала смех в его голосе и пожалела, что у меня не хватит смелости обнаружить его присутствие прямо сейчас, и неважно, кто там в комнате. Отвратительный тип.

Отчаявшись хоть немного увеличить зазор между нами, не сдвигая портьеры, я переключила свое внимание на то, что происходило за пыльным бархатным занавесом. Из разговора стало ясно, что двух служанок сюда послала хозяйка. Они должны были что-то взять из ее кабинета. Женщины нашли то, что искали, и покинули комнату, прежде чем Пикс доставил мне еще какие-нибудь неудобства.

Как только дверь позади нас закрылась, я отодвинула бархатную портьеру и выбралась на прохладный чистый воздух. Благодаря Пиксу мои щеки пылали. Я повернулась, чтобы высказать ему все, что думаю, но услышала мягкий скрип. Шторы колыхнулись, и вдруг я ощутила поток свежего ночного воздуха.

Нет! Я подбежала к открытому окну и увидела на земле под окном темный силуэт. Сделав аккуратное сальто, он скрылся в темноте.

Я разозлилась и хотела броситься за ним. Мое ухо все еще было теплым, а ладони – влажными. Мне было все равно, увижу я его снова или нет. Я бы хотела встретиться с ним, только чтобы указать дорогу к Скотланд-Ярду. Однако в руках я все еще держала список приглашенных гостей – а это самое главное. У меня было то, ради чего я сюда пришла.

Через две минуты я закончила читать. У меня был ответ хотя бы на один вопрос.

Мэйлин Ходжворт была в списке.

Мисс Холмс

Нежелательная встреча

На следующий день после бала в Косгроув-террас я работала в лаборатории над своим новым проектом. Как и дядя Шерлок, я проводила много времени за исследованиями и экспериментами, а также за написанием статей. Конкретно в этот день я делала заметки для учебного пособия, в котором намеревалась рассказать об остатках различных образцов пудры и кремов, найденных в женском будуаре.

От этого занятия меня отвлекли мысли о событиях предыдущего вечера, в частности о дерзком поведении моей партнерши. Импульсивность мисс Стокер поставила под угрозу не только нас самих, но и миссию в целом. У меня не было желания продолжать сотрудничество с такой взбалмошной особой. Я хотела поговорить с мисс Адлер о сложившейся ситуации, но ее не будет в музее раньше двух часов. Поэтому, чтобы поехать и поведать обо всем, что произошло прошлой ночью, мне пришлось дожидаться этого времени.

Только я собралась зажечь огонь под блюдом с датской пудрой с ароматом герани, как раздался внезапный стук в дверь. Я погасила пламя и отложила в сторону паровую зажигалку размером с палец.

– Войдите, – сказала я, поднимая защитные очки.

Миссис Рэскилл давно уяснила, что входить в лабораторию нужно осторожно. Это понимание пришло к ней несколько лет назад, после одного инцидента, когда она вошла во время эксперимента с пчелами. Я была должным образом защищена, но она – увы, нет. Полученные многочисленные укусы стали одной из причин, почему миссис Рэскилл перестала быть чуткой компаньонкой. Я могла находиться в лаборатории целыми днями, но она этого словно не замечала, потому что теперь беспокоила меня только в случае крайней необходимости.

– Для вас посылка, – произнесла она, прильнув щекой к двери, чтобы сначала осмотреть помещение.

– Пакет? – уточнила я настороженно.

Я ожидала, что Анх предпримет какие-либо действия – попытается совершить похищение или отправит угрожающее письмо, возможно, пакет. В конце концов, мои отец и дядя регулярно получали такие посылки, а дядя Шерлок не раз бывал в опасных ситуациях.

– Как его доставили? – поинтересовалась я, задумчиво глядя на посылку.

– Это из службы столичной полиции, – ответила миссис Рэскилл.

Мои опасения сменились разочарованием: было бы интересно определить, как открыть пакет, не активировав находящуюся внутри бомбу. Однако поскольку это была столичная полиция, я расслабилась. У них не было причин присылать мне взрывчатку. Но при этом я не могла понять, зачем им понадобилось отправлять мне посылку.

Миссис Рэскилл вошла, решив, по-видимому, что наступил безопасный момент, чтобы нарушить границы моего святилища. Ее черные с проседью волосы были, как всегда, завязаны в деловой пучок. Ни одна прядь не могла выскользнуть из ее прически даже в самые беспокойные дни. Я часто задавалась вопросом, использовала ли она какой-то природный лак, чтобы волосы всегда были в порядке.

Хотя экономка едва доставала мне до подбородка, ей удалось продемонстрировать свое осуждение, когда она вручила мне пакет размером с небольшую книгу. Я не поняла, чем вызвано ее неодобрение: то ли беспорядком в моей лаборатории, то ли тем, что я оказалась как-то связана с полицией.

Я взяла посылку и внимательно ее изучила.

Сверху написано мое имя, аккуратно, но с большим количеством чернильных пятен: плохое перо или кто-то очень спешил. Левша.

Никаких других особенностей не наблюдалось. Оберткой служила вчерашняя газета. У меня появилась небольшая идея относительно личности отправителя. Я начала снимать бумагу, и тогда содержимое посылки выскользнуло и с грохотом упало на стол.

– Что это такое? – воскликнула миссис Рэскилл, приближаясь с выпученными глазами к гладкому металлическому предмету.

– Ничего особенного, – ответила я, но мои пальцы задрожали, когда я взяла устройство, которое до недавних пор принадлежало мистеру Дилану Экхерту.

Почему он отправил его обратно после того, как выкрал из моей спальни?

Или его послал кто-то другой?

– Я никогда не видела ничего подобного, – заявила миссис Рэскилл.

Крошечный нос экономки шевелился от любопытства, и это делало ее похожей на кролика.

– Это зеркало? Для чего нужен этот необычный предмет?

– Это может оказаться взрывчаткой, – предположила я.

Я подняла устройство на ладони, пытаясь при этом выглядеть обеспокоенной.

Миссис Рэскилл отступила.

– Мне лучше вернуться на кухню. Проклятый «декоратор» снова не работает. Я попрошу Бена, чтобы он зашел посмотреть, что с ним не так. Может быть, вы пригласите его на ужин?

Бен был племянником миссис Рэскилл. Его голова напоминала облако. И пусть он был достаточно компетентен в вопросах починки механических устройств, но вовсе не являлся тем человеком, в чьей компании я любила ужинать. На самом деле я ни с кем не желала ужинать или обедать, потому что мне пришлось бы отказаться от книги или от эксперимента в пользу бессмысленной беседы, во время которой мы обсуждали бы сегодняшний туман или моросящий дождь, или туман и дождь одновременно.

– Спасибо, миссис Рэскилл, – поблагодарила я, все еще глядя на устройство.

С одной стороны, мистер Экхерт сказал, что это телефон, но с другой – я не могла понять, как это возможно.

Когда домработница вышла, я взяла газету, служившую оберткой, чтобы посмотреть, не было ли в ней чего-либо еще. Внутри нашлась записка. Она была короткой и простой: Пожалуйста, придите. Я в тюрьме.

Я задумалась, хочется ли мне иметь что-либо общее с молодым человеком, который покинул мой дом, не оставив даже записки в благодарность за гостеприимство, который пробрался в мою спальню и выкрал из нее это устройство.

Любопытство взяло верх. И я была рада, что у меня появился повод отвлечься от раздражения на мисс Стокер.

Спустя не более чем тридцать минут я, убедившись, что во время моего путешествия по городу за мной никто не следил, уже спускалась на уличном лифте на самый нижний уровень Нортумберленд-авеню. Комиссар полиции и его коллеги заходили в свои кабинеты через дом № 4 по улице Лоуэр-Уайтхолл-стрит, однако для жителей города был задний вход, с улицы Большой Скотланд-Ярд. Именно благодаря этому полицейский штаб получил это хорошо известное всем прозвание.

Несмотря на жалобы моего дяди по поводу качества работы столичной полиции и некомпетентности отдела уголовного розыска, люди, которых я встретила внутри, были весьма квалифицированными и помогли мне найти мистера Экхерта. Я уверена, что стимулом для этой помощи послужила моя фамилия.

Спустя некоторое время меня сопроводили по извилистой темной лестнице вниз, в помещение, где находились заключенные. Мы проследовали мимо нескольких темных и грязных камер. Здесь стоял запах пота, крови и еще чего-то очень неприятного. Наконец мы добрались до камеры мистера Экхерта.

– Мина! – воскликнул он, увидев меня.

Он поднялся на ноги из темного угла, где до этого лежал на полу. Бросившись в мою сторону, он схватился за решетку обеими руками:

– Слава богу, вы пришли!

Я не показала своего удивления тем, что он использовал краткую форму моего имени, и манерой его разговора. Вместо этого я повернулась к констеблю:

– Спасибо, выход я найду сама.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась я, обращаясь к мистеру Экхерту. – Снова оказались на месте какого-нибудь преступления?

Я заметила на нем одежду моего отца, украденную из шкафа. Брюки и обувь подходили по размеру, но пальто и рубашка были велики и сильно измяты. Несмотря на то что мой отец казался стройным, у него все-таки имелся немаленький живот. Чего у мистера Экхерта не было, так это перчаток и галстука, которые он либо потерял, либо не счел нужным взять из гардероба моего отца.

– Спасибо, что пришли, – произнес мистер Экхерт.

Он прижался лицом к прутьям решетки, будто умел через них проходить. Его нос и небольшая прядь светлых волос проникли наружу.

– Я не знал, кому мне позвонить и что делать. Спасибо еще раз.

– Так что произошло? – переспросила я.

Несмотря на свои опасения, я чувствовала прилив симпатии к чужеземцу.

Даже будучи грязным, с легкой щетиной, он все же был очень красив. Его нежные голубые глаза наполняли восхищение и благодарность.

Не помню, чтобы в последнее время кто-то был так рад меня видеть.

– Вы можете вытащить меня отсюда? – спросил он. – Я думаю… Мне кажется, что они готовы выпустить меня под залог. Я не понимаю вашей денежной системы, но я отправил вам свой мобильник, мой телефон, в качестве оплаты.

При виде его лица, искаженного нескрываемыми отчаянием и страхом, внутри меня что-то всколыхнулось, и все возможные сомнения тут же испарились.

– Почему вас арестовали?

С глухим стуком он ткнулся лбом в решетку.

– Они застали меня прошлой ночью, когда я пытался попасть в музей. Я хотел проникнуть внутрь, чтобы найти статую Сехмет. Я не знал, что еще можно сделать.

Я подняла бровь:

– Если бы вы не сбежали вчера утром, не поговорив со мной, я смогла бы вам помочь.

Я не стала упоминать, что видела статую вчера вечером, но не в музее.

– Я знаю, я знаю, – воскликнул он, снова ударяясь лбом о прутья. – Это было глупо. Но я не хотел, чтобы вы задавали мне вопросы, я просто хотел…

Он вздохнул.

– Неважно. Мина, вы мне поможете? У меня никого нет, и… я хочу домой. Мне здесь не место.

Он не сводил с меня своих голубых глаз. В его взгляде было что-то, что меня притягивало. В тот момент я поняла, что готова на все ради этого молодого мужчины.

«Мне здесь не место».

Сколько раз я чувствовала подобное?

Я постаралась скрыть свои нежные чувства глубоко внутри и ответила достаточно резко:

– Я помогу вам. Я могу внести залог и освободить вас. Также я смогу помочь, если против вас будут выдвинуты обвинения. Но взамен я требую две вещи.

– Какие? Просите все что угодно, Мина. Все что угодно!

– Вы все мне расскажете и больше не сбежите.

– Сбежать? О да, – усмехнулся он и кивнул на решетку. – Я глупо поступил, когда убежал. Я понял, что если кто-нибудь и может мне помочь, то это племянница Шерлока Холмса, как ни странно, – пробормотал он. – Если вы вытащите меня отсюда, Мина, я обещаю, что вам больше не удастся избавиться от меня.

– Хорошо, – согласилась я, пытаясь унять трепетание бабочек в животе. – Я вернусь, как только обо всем договорюсь.

Я подписывала последний документ для освобождения мистера Экхерта, как вдруг услышала знакомый голос:

– Что привело вас в Скотланд-Ярд, мисс Холмс?

Я сумела удержаться, чтобы моя рука не дрогнула, и решила закончить заверять документы, вместо того чтобы повернуться к инспектору Грейлингу и начать с ним пререкаться. Но служащий за столом ответил за меня.

– Мисс Холмс вносит залог за темную личность, которая сейчас находится внизу в камере.

Скрипнув зубами, я передала ему бумаги, а затем повернулась к Грейлингу:

– Я совершенно уверена, инспектор, что мое присутствие здесь не может представлять никакого интереса для такого занятого человека, как вы. Наверняка вы нужны на месте какого-нибудь преступления, очень далеко отсюда.

Грейлинг проигнорировал мой комментарий.

– Вносит залог за преступника? За что его взяли, Фергус?

Тот просмотрел стопку документов и пояснил:

– Попытка грабежа. Взлом. Проникновение. Прошлой ночью он пытался залезть в музей.

Карие глаза Грейлинга тут же впились в меня:

– Значит, вы предпочитаете общаться с преступниками, мисс Холмс?

– Спасибо, мистер Макгрегор, – кивнула я служащему и выхватила документ, дающий право освободить мистера Экхерта.

– Я сама смогу найти дорогу к констеблю, – я вздернула подбородок и развернулась на каблуках.

Несмотря на скорость, я успела пройти совсем немного вниз по коридору, когда Грейлинг на своих длинных ногах догнал меня.

– Мисс Холмс, я не знаю, во что вы ввязались, но…

– Инспектор Грейлинг, – прервала его я, останавливаясь на пересечении двух коридоров и пытаясь определить, куда идти, – я не имею ни малейшего представления, почему вы так беспокоитесь о том, чем я занимаюсь. Разве вы не должны расследовать убийство мисс Ходжворт, вместо того чтобы посещать балы?

– Мисс Холмс, – произнес он и подошел ближе.

Я прислонилась спиной к стене. Он стоял передо мной так же близко, как и прошлой ночью, когда мы вальсировали. Осознание этого тут же вывело меня из равновесия.

– Мисс Холмс, – повторил он, – я расследую убийства двух молодых девушек и исчезновение третьей, которую, вероятно, тоже убили. Все, что с ними связано, – это моя забота. В частности с тех пор как вы присутствовали на балу прошлым вечером вместо одной из жертв, воспользовавшись ее приглашением.

Я открыла и закрыла рот, почувствовав, как вспыхнули мои щеки. Он, должно быть, узнал от Ходжвортов, каким образом я получила приглашение. Но я не сделала ничего незаконного. Миссис Ходжворт разрешила мисс Адлер и мне воспользоваться приглашением.

– По-моему, я недооценил вас, мисс Холмс.

Шотландский акцент Грейлинга стал еще более заметным, а его глаза были так же холодны, как море в декабре.

– Я предполагал, что вы просто играете в детектива, пытаясь походить на вашего дядю. Но когда прошлой ночью вы вернулись со «Звездной террасы» после продолжительного пребывания в темных садах – и вы там были не одна, держу пари, – я могу только предположить, что вы попали в очень трудную ситуацию. Каковы ваши намерения?

Я выпрямилась и ощетинилась:

– Мои намерения вас не касаются.

Его щеки покраснели, а рот превратился в тонкую линию:

– Мисс Холмс, когда вы вернулись на бал после длительного отсутствия, было совершенно очевидно, каким видом деятельности вы занимались. Ваши волосы были растрепаны, юбки смяты, а одна из перчаток пропала. И теперь я нахожу вас здесь, в полиции, где вы вносите залог, чтобы освободить заключенного. Вы, очевидно, дружите с неправильными молодыми людьми.

Он был взволнован, предъявляя мне свои обвинения и высказывая предположения, я же просто едва не задыхалась от негодования. Как он смеет? Я бы ответила ему, да вот только он стоял слишком близко. Так близко, что я могла бы задеть его, если бы осмелилась выразить свой искренний гнев с той силой, с которой хотела.

– Ваш отец знает о вашей ночной деятельности, мисс Холмс? А что ваш дядя? Если бы он знал, то наверняка тотчас положил бы этому конец.

Его заявления были абсурдны. Моего отца мало беспокоило то, как я проводила свое время. А дядя Шерлок интересовался мной чуть больше просто потому, что я была подходящей аудиторией для его лекций и, в отличие от доктора Уотсона, действительно черпала из них знания.

– Как вам угодно, инспектор Грейлинг, – проговорила я, и мой голос наполнился яростью. – Мне нужно заняться более важными делами, чем продолжать эту оскорбительную перебранку. И я уверена, что у вас тоже есть работа. Хорошего вам дня.

Я пошла прочь, а Грейлинг остался стоять, глядя мне вслед. Я спиной чувствовала его сердитый и пронзительный взгляд, словно он целился из парового пистолета мне между лопаток. И, конечно, в тот момент, когда я оказалась вне поля его зрения, мне в голову пришло множество дерзких и умных реплик, которыми я могла бы ответить, чтобы поставить инспектора на место.

Я была настолько расстроена, что пошла не в ту сторону, и мне потребовалось некоторое время, чтобы найти констебля, который смог освободить мистера Экхерта. Однако уже спустя короткое время я и только что освобожденный арестант нашли верный путь на свободу. Мы получили жалкий мешок, в котором, по моим предположениям, лежала его «чужеродная» одежда.

Я решила взять мистера Экхерта с собой в Британский музей, чтобы поговорить с мисс Адлер, а поскольку время близилось к двум, нам следовало поспешить. Но этому не суждено было случиться. Свернув за угол и пройдя мимо полицейских в синей форме и твердых фуражках, мы натолкнулись на небольшую группу людей, блокирующих проход.

В центре группы поднялись две головы, и внутри меня все похолодело. Одним из них был рослый шотландец с высоким лбом и кудрявыми рыжими волосами. А другим… Вот проклятье!

– Альвермина! Какого дьявола ты здесь делаешь?

– Привет, дядя Шерлок.

Мисс Холмс

и урок истории

Я посмотрела на высокого худощавого человека, вокруг которого толпились люди. Как всегда, чисто выбритый, с темными, аккуратно расчесанными волосами, он держал шляпу длинными изящными пальцами. Его пальто сияло чистотой, а на брюках не было ни капельки грязи.

Я старалась не думать о том, что дядя только что произнес мое полное имя в присутствии всей полиции столицы.

– Приветствую вас, доктор Уотсон, – добавила я.

Компаньон моего дяди был ниже его ростом, коренастый, но ни в коей мере не полный, носил хорошо сшитую, но вышедшую из моды одежду. Его лицо украшали аккуратно подстриженные усы каштанового цвета, а высоко на носу сидели маленькие круглые очки.

Я старалась не смотреть на Грейлинга, потому что могла представить выражение его лица.

Дядя обратил внимание на мистера Экхерта, который смотрел на него безо всякого смущения. И вдруг мой недавно освобожденный друг воскликнул:

– Шерлок Холмс! Не могу поверить, что это действительно вы!

– Я так понимаю, что вы живете в доме моего брата, – проронил мой дядя. – По приезде в Лондон вы были бродягой. Но моя племянница приютила вас, а теперь внесла за вас залог. Вас взяли за взлом и проникновение в Британский музей, если не ошибаюсь.

На лице мистера Экхерта одновременно отражались шок и восхищение. Обычно именно так реагировали люди, которые впервые встречали Шерлока Холмса. Я задавалась вопросом, смогу ли тоже когда-нибудь вызывать такой эффект.

– Как вы это узнали? – спросил мой друг.

– Эту информацию легко получить, – начал мой родственник. – Нужно изучить…

– Неважно, – перебила я.

Я была вторым человеком в Лондоне после моего отца, кто осмелился бы сказать подобное. Даже более низкий, менее изящный, но более простой в общении Уотсон иногда боялся своего друга.

– Дядя Шерлок, я скоро буду на Бейкер-стрит и верну вам то, что… одолжила. Вы, должно быть, здесь по важному делу, иначе зачем вам приезжать в Скотланд-Ярд. Я больше не смею вас задерживать.

И тогда, будто это я отвлекла его, а не наоборот, я извинилась перед окружающими. Прежде чем отвернуться, я заметила, что мистер Грейлинг, подозрительно прищурившись, переводит взгляд с меня на мистера Экхерта.

– Не могу поверить, что это был Шерлок Холмс. Настоящий Шерлок Холмс, – сказал мистер Экхерт вполголоса, шагая в ногу со мной. – Он действительно такой же блестящий детектив, как и в рассказах.

Я закатила глаза.

– Не думаю, что ему было трудно сделать эти выводы. На вас одежда моего отца, и, так как она на вас плохо сидит, это означает, что у вас нет дома и что я вас пригласила к себе. А что касается подробностей о вашем залоге, – продолжила я, показав ему бумагу, которую держала в руках, – подозреваю, что дядя прочитал в подробностях ваш документ об освобождении. Всем известно, что он умеет читать текст не только перевернутый, но и в обратную сторону. Он просто узнал тип документа, используемый для составления акта о залоге.

– Ого, – выдохнул мистер Экхерт, делая паузу, чтобы взглянуть через плечо и поймать еще один взгляд моего знаменитого родственника. – И доктор Уотсон тоже. Они оба выглядят так, как я и представлял.

– Мистер Экхерт, вы можете перестать лебезить перед ними и немного поспешить? Там есть один человек, с которым я не хотела бы сталкиваться. Нам нужно в музей.

Я ускорила шаг, и мой спутник поспешил за мной. Хотя ему явно было необходимо освежиться, я решила, что нам лучше как можно скорее добраться до мисс Адлер. В музее есть место, где он сможет умыться.

– Лондон… – произнес мистер Экхерт, когда мы покинули пределы здания, – он настолько отличается от того, который я пом… представлял. Он такой… закрытый, и тесный, и темный. Нет ни травы, ни деревьев, а еще он пахнет. Здания находятся почти друг на друге, и они такие высокие. Когда идешь по улице, не ощущаешь, что ты снаружи. Такое ощущение, что ты находишься внутри действительно огромного здания, похожего на торговый… м-м-м… Я имею в виду все эти мосты, дорожки и прочее. И эти открытые подъемники… Как вы их называете? Лифты? Город всегда такой темный, туманный и серый. А это что такое, вон там? Они выглядят как огромные воздушные шары на вершинах зданий. – он указал на «небесные якоря», которые состояли из полудюжины шаров, качающихся высоко над нашими головами.

Прежде чем я успела ответить, послышалось знакомое мурлыканье. Мы оба повернулись и увидели пароцикл, который, обогнув здание, умчался вниз по улице. Скользя над землей на высоте колена, гладкий, блестящий и быстрый, он пронесся мимо нас, словно медное пятно, оставив позади себя шлейф белого пара. Длинное черное пальто развевалось за пароциклистом, который склонился над рулем. Его глаза были защищены большими очками, а руки – коричневыми перчатками, на голове красовался авиаторский шлем, который, как я подозревала, скрывал рыжие волосы.

– Красивая штука! – воскликнул мистер Экхерт, останавливаясь, чтобы поглазеть на транспортное средство. – Что это было? Мотоцикл?

– Это пароцикл. Обычно они не такие быстрые и шумные. И…

Блестящие, напичканные шестеренками.

– Во всяком случае, это транспортное средство, вероятнее всего, незаконное, – продолжила я, даже не пытаясь скрыть свое раздражение. – Я бы не удивилась, если бы под паровым двигателем оказался какой-нибудь электрический механизм.

Когда я двинулась по направлению к музею, на лице мистера Экхерта появилось странное выражение. Он остановился и принюхался. В воздухе пахло чем-то вкусным, и я попыталась вспомнить, когда последний раз ела.

– Вкусно пахнет, – протянул он. – Еда, которую мне давали в тюрьме, была отвратительной.

– Лучшие уличные торговцы находятся на среднем и верхнем уровнях, – сказала я.

Поскольку за подъем на лифте приходилось платить, лучшие продавцы знали, где находятся самые платежеспособные клиенты.

От тележек, с которых продавали жареные яблочные пирожки, кофе с ванильными палочками и пылающую морковь, до нас доносились заманчивые запахи. Мне настолько хотелось есть, что я достала пять пенсов и заплатила за подъем на уличном лифте. Я питала особую слабость к мягкой сладкой моркови на палочке.

Через несколько мгновений мы вышли из лифта и услышали, как за нами захлопнулась массивная медная дверь. Мистер Экхерт устремился через дорогу к небольшой тележке. Я выбрала и купила две самые крупные морковки на палочках и еще яичный кекс для своего спутника, который утверждал, что просто умирает с голоду.

Сказав что-то о яичных маффинах, он проглотил кекс в один прием. Пока он ел, я держала морковки за палочки, ожидая, когда погаснет огонь, потом показала мистеру Экхерту канализационный мусоропровод, куда следовало выбросить упаковку от еды, и вручила десерт, предупредив, что под тонкой сахарной корочкой морковь будет мягкой, сладкой и горячей.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что электрические механизмы незаконны? – поинтересовался мистер Экхерт и тут же отвлекся на устройство по переработке отходов.

Самоходный аппарат рьяно выполнял свою работу далеко внизу, на нижнем уровне, пробираясь по одному из небольших канализационных стоков и измельчая мусор, который он только что собрал. Маленькие облачка черного дыма то и дело поднимались над парой труб, словно машина курила.

– Производство, использование и хранение электрической или электромагнитной энергии запрещено, – проговорила я, напрямую цитируя закон Мозли – Хафта.

Мистер Экхерт остановился на тротуаре и чуть не попал под моторизованную тележку точильщика ножей.

– Вы хотите сказать, что электричество незаконно?

– Да, конечно. Это широко распространенная угроза безопасности.

– Это безумие! Разве вы никогда не слышали о Томасе Эдисоне?[25]

– Конечно, я слышала о Томасе Эдисоне. Все слышали о нем. Из-за него и его отвратительной деятельности закон и был принят.

Мистер Экхерт уставился на меня:

– Какой сейчас год, вы сказали?

– 1889 год, – ответила я, доедая свою еще теплую сладкую морковь. – Виктория – королева. Лорд Солсбери – премьер-министр. Лорд Косгроув-Питт – лидер парламента. А теперь, может, пойдем? Я больше не хочу терять время. И еще, мистер Экхерт, чем быстрее вы попадете в уборную, тем меньше внимания успеете к себе привлечь. Что, полагаю, и было причиной, по которой вы одолжили одежду моего отца: хотели слиться с другими лондонцами. Кстати, джентльмен никогда не ходит по улице без перчаток.

– Ладно, иду, – кивнул он, глядя на свои руки, словно проверяя, не появятся ли на них каким-нибудь волшебным образом перчатки. – Расскажите мне об этом законе. Не припомню, чтобы в школе проходил что-нибудь на тему незаконности электричества.

От его загадочных слов по моему телу прошла странная дрожь. Несмотря на то что я была с головой погружена в тайну смерти мисс Ходжворт и то, как это связано с Сехмет, вопросы о мистере Экхерте и его происхождении тоже не давали мне покоя. Я анализировала факты снова и снова и пришла к одному выводу.

Невероятному выводу.

Однако с раннего детства мне вбивали в голову излюбленное правило моего дяди. Отбросьте все невозможное – то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался[26]. Я повернулась, чтобы ответить на его вопрос.

– Семь лет назад казалось, что цивилизованный мир будет использовать электричество для питания всех механических устройств. Но когда в Нью-Джерси во время ливня пятнадцать человек были убиты электрическим током, стало ясно, насколько это опасно. Мистер Эдисон пытался скрыть инцидент, но мистер Эммет Олигари, один из ведущих бизнесменов Лондона, приложил усилия, чтобы об этом написали в газетах. Скандал был обнародован, и стало очевидно, что широкое использование электричества представляет реальную опасность для общества. Мистер Олигари возглавил операцию по информированию всей Англии об этой коварной опасности. Его зять лорд Мозли вынес этот вопрос на обсуждение в парламенте, и в 1884 году был разработан и принят соответствующий закон.

– Дайте-ка угадаю, – произнес мистер Экхерт, когда мы приблизились к широкой лестнице Британского музея. – У мистера Олигари была куча фабрик, работающих на паровых двигателях, – продолжил он, и его лицо стало мрачным. – Наверное, там даже изготавливались детали для них.

– Конечно. В то время паровой двигатель набирал популярность. И теперь мы используем эту технологию повсеместно. Добрый день, сэр, – поздоровалась я с охранником у входа в музей.

Он с подозрением покосился на взъерошенного мистера Экхерта, но когда я посмотрела на него спокойным взглядом, охранник жестом показал нам, что можно войти. Обитые латунью тяжелые стеклянные двери щелкнули и с гудением открылись. Мы прошли через библиотеку к кабинету мисс Адлер. Было уже почти четверть третьего.

– Добрый день, Мина, – произнесла мисс Адлер, когда нам позволили войти в ее кабинет.

Она сидела за столом с маленьким механическим устройством, которое лежало на раскрытой книге. Это было похоже на щелкающую в приятном ритме лупу.

– И… – она посмотрела на моего спутника, потом на меня и поднялась на ноги.

– Мисс Адлер, у меня есть большое количество информации, которой я хочу с вами поделиться. Это связано с событиями прошлой ночи. Но сначала я хотела бы познакомить вас с мистером Диланом Экхертом. Вы, должно быть, узнали его. В прошлый раз, когда вы встречались, он стоял над телом мисс Ходжворт. Я узнала, что он попал в Лондон очень странным образом, и хочу помочь ему найти способ вернуться домой.

– Мистер Экхерт, рада нашему официальному знакомству.

Как истинная леди мисс Адлер ничем не выдала своего удивления его внешним видом и исходящим от него неприятным запахом, так резко контрастирующими с ее собственным опрятным и модным обликом.

– Здравствуйте, мисс Адлер. Айрин Адлер. Вот это да, – сказал он, и голос его стих. – Это так странно…

Мое сердце сильно колотилось, потому что я собиралась пойти на риск. Я либо окажусь права, либо унижу себя. Но это невозможно. Мои выводы всегда были правильными. И в этой ситуации они просто не могли быть неверными.

– Мистер Экхерт, может быть, вы будете так любезны рассказать мисс Адлер, откуда вы прибыли. В частности из какого года.

Мисс Адлер посмотрела на меня с безграничным удивлением, а мистер Экхерт, казалось, испытал что-то вроде облегчения.

– Значит, вы поняли… и вы мне верите, – выдохнул он, снова глядя на меня своими голубыми глазами.

На этот раз его взгляд был исполнен благодарности и излучал такое тепло, что внутри меня все перевернулось. Он выпрямился, закрыл глаза, затем снова их открыл и, выдохнув, произнес:

– Я из будущего. Из 2016 года.

Я была ошеломлена. И не потому, что мой вывод подтвердился, а потому, что он прибыл настолько издалека. Более чем сто лет. В голове бурлили бесчисленные вопросы. С чего же начать?

– Какой он, 2016 год? – спросила я.

– Он очень отличается… и одновременно не отличается. Во-первых, не все время так… тускло. И электричество у нас законно. Оно никогда не было незаконным. Оно представляет угрозу для общества не больше, чем пар или конные экипажи.

Словно песок, проходящий через старомодный хронометр, мою голову наполняли все новые и новые вопросы, но я безжалостно их отринула. Я могла задать их позже, и я, безусловно, это сделаю. Но сейчас было не до того.

Мисс Адлер пристально посмотрела на моего спутника, а затем спросила:

– Правда? 2016 год?

– Да, правда. Вы не могли бы называть меня просто Дилан? Или Экхерт, как делают мои друзья? Я до сих пор не могу привыкнуть к «мистеру» Экхерту.

– Конечно, Дилан, – легко согласилась мисс Адлер, словно придя в себя. – Если вам так будет удобнее.

– Мистер Экхерт попал сюда с помощью светящегося скарабея на статуе Сехмет. Примерно в то же время была убита мисс Ходжворт. То, что два этих события произошли одновременно, не может быть простым совпадением.

– Конечно, нет, – кивнула хозяйка.

– Мистера Экхерта арестовали за то, что он пытался проникнуть в музей прошлой ночью, по-видимому, надеясь найти статую Сехмет. Он хотел понять, как вернуться домой. Я смогла освободить мистера Экхерта под залог, и мы пришли к вам прямо из тюрьмы.

– Я слышала о попытке взлома. Какой болезненный опыт вы пережили!

На лице мисс Адлер все еще читалось выражение шока, и я не могла ее винить. В конце концов, у меня было больше суток, чтобы прийти к такому выводу… и все же это до сих пор не укладывалось в голове. Путешествие во времени?

– Возможно, вам бы хотелось… немного освежиться, Дилан? – предложила мисс Адлер. – Уверена, мы можем найти вам кое-какую чистую одежду.

Когда наш гость с готовностью принял предложение, мисс Адлер обратилась ко мне:

– Мина, я провожу Дилана в туалетную комнату, а вы, возможно, захотите пока прочитать этот отрывок. – она указала на стол, где лежала открытая книга. – Подозреваю, вы найдете его весьма увлекательным.

Когда они ушли, я уселась на ее место за столом и стала рассматривать большую старую книгу. Пожелтевшие от времени страницы скреплялись не кожаным переплетом, как обычно в нынешних изданиях, а большими кожаными кольцевидными ремешками. Убористый бледный текст разбивали на блоки простые наброски. К тому же он был написан от руки, а не напечатан в разных цветах и стилях. Механическое устройство, на котором мисс Адлер установила книгу, не только обеспечивало освещение, но и увеличивало текст, держа книгу открытой на нужной странице.

Изображение женщины с головой льва привлекло мое внимание. Под ним блеклыми буквами было написано стихотворение или, возможно, песнь. Мне потребовалось немного времени, чтобы расшифровать плотную, изобилующую декоративными элементами надпись, но несколько слов и фраз было скрыто под кляксами или просто не читалось.


Сехмет, Богиню смерти, вновь к жизни призовут

И силою Своей Она вознаградит достойных.

Собрать Ее орудия, в одно соединить

С чистейшими из жертв найдется сила

Ибо Сила Сехмет восстанет для мести

За слабых и смиренных.


По моему позвоночнику прошла слабая дрожь. Прошлой ночью Анх упомянула силу Сехмет.

«День приближается», – сказала она.

Какие орудия имеются в виду?


«Собрать Ее орудия, в одно соединить…»


Я просмотрела страницы, пытаясь найти какие-то упоминания об орудиях или «силе Сехмет». Судя по тому, что я почерпнула из книги, она, похоже, была сборником египетских и шумерских легенд и сказаний.

Осторожно перевернув еще одну шуршащую, потемневшую от старости страницу, я нашла целый лист, посвященный орудиям. Орудия Сехмет: Ее Скипетр. Ее Диадема. Ее наруч. Ее Систрум.

Все они были изображены на рисунках. Первое орудие – длинный скипетр с львиной головой на конце. На рисунке была видна зеленая жемчужина, которая служила животному глазом, а по всей длине жезла спускалась длинная гладкая грива.

Диадема Сехмет оказалась нежной, изящной вещью, по своему виду не имеющей никакого отношения к Египту. Казалось, что она была сделана из тончайших золотых кривых линий и изгибов, но, вглядевшись внимательнее, я поняла, что передо мной снова вариация на тему изображения льва. Голова львицы на передней части диадемы сочеталась с гривой льва, которая изгибалась в тонком, невесомом рисунке, охватывая верхнюю часть головы.

Наруч оказался гладким и плоским металлическим ремешком, охватывающим запястье. Выцветший рисунок покрывали пятна, и рассмотреть его было сложно. Однако, вооружившись лупой и терпением, я смогла увидеть, что застежка на браслете выполнена в виде стилизованного кошачьего глаза. Маленький музыкальный инструмент – систрум – напоминал Анх[27]: он имел крестообразную форму и петлю вместо верхней вертикальной полосы.

Дверь в кабинет открылась, и появилась мисс Адлер в сопровождении Дилана. Он был умыт, побрит и облачен в подходящую английскую одежду, не было только перчаток. Я не стала спрашивать, как мисс Адлер это устроила, – не имело смысла тратить время на такие мелочи. Дилан выглядел как британец, но при этом все еще казался… другим. Его взъерошенные длинные волосы и тонкий синий резиновый браслет, который он носил на руке, его манера стоять и двигаться все равно делали Дилана похожим на иностранца. Мистер Экхерт походил на одетую в детские вещи кошку, которая сейчас, конечно, покорно сидит, но при этом находится совершенно не в своей естественной среде обитания. Он напоминал меня саму на балу у леди Косгроув-Питт: красиво одетую и оказавшуюся в незнакомой обстановке.

Смущенный моим внимательным взглядом Дилан одарил меня кривоватой улыбкой и засунул палец за воротник своей рубашки, застенчиво подергивая галстук.

– Надеюсь, чтение оказалось полезным для дела? – спросила мисс Адлер, переключая мое внимание на другие вопросы.

– Совершенно верно. Мне нужно вам о многом рассказать, так как книга проясняет то, что я узнала прошлой ночью.

Я начала повествовать обо всех событиях, связанных с «Балом Роз» и нашим неожиданным приключением. Огромным усилием мне удалось удержаться и не повысить голос, когда я описывала безрассудные действия мисс Стокер, начиная с того, как она оставила меня наверху длинного и темного подземного лестничного пролета, и до ее смелого обвинения Анх.

– К счастью, мы смогли убежать, отчасти благодаря физическим возможностям мисс Стокер, – закончила я, с трудом сохраняя равнодушный тон.

– Имя лидера – Анх? – переспросила мисс Адлер.

– Да. Определенно символическое имя. Анх означает «жизнь» и является знаковым образом в египтологии.

Я могла бы читать лекцию и дальше, но мисс Стокер здесь не было, а мисс Адлер, естественно, была уже знакома с этим символом.

– Вы не распознали половой принадлежности Анх? – уточнила она.

– Даже при всем моем опыте наблюдений и моих навыках я не смогла сделать четкого вывода. Были моменты, когда она казалась женственной, а иногда я была уверена, что он мужчина. Но самое главное, что нам удалось узнать, – то, что действительно существует общество, связанное с Сехмет. Я не видела и не ощутила никакой опасности для себя или для кого-либо еще, за исключением того момента, когда мисс Стокер обратила на себя внимание и нас попытались задержать.

Я сделала еще один вывод, но не захотела об этом упоминать: Анх, казалось, легко определила связь между мной и мисс Стокер. Но это наверняка случилось потому, что мы стояли рядом друг с другом.

– Поэтому, если я снова попаду в «Общество Сехмет», что я и намереваюсь сделать, я должна буду проникнуть туда тайно.

Я продолжила дословно повторять слова бесполого докладчика.

– Анх выступала за независимость женщин, но она ни разу не сказала о праве голоса.

– Значит, это не просто суфражистская группа, – резюмировала мисс Адлер, – но что-то еще. Что-то, что ставит под угрозу жизнь молодых девушек. Сегодня вечером я отчитаюсь перед ее королевским высочеством.

– Анх говорила о Сехмет, помогающей молодым девушкам. Она сказала: «Я вместе с силой Сехмет сделаю так, чтобы вы получили контроль над своей жизнью таким образом, который женщинам никогда еще не удавался». Сила Сехмет. Эти же слова есть и в книге. И Анх говорила о том, что женщин притесняют и контролируют. В книге есть ссылка на силу богини, воскресающую, чтобы отомстить за слабых и смиренных.

– Я думаю, – произнесла мисс Адлер, поднимая очки, – что у нас накопилось довольно много расследований, которые нужно провести. Мы должны больше узнать об орудиях Сехмет, а также понять, действительно ли ее можно вернуть к жизни.

Неделю назад такой разговор показался бы мне смехотворным. Возвращение богини к жизни? Абсурд. Но молодой человек, который стоял напротив меня, открыл мне глаза на невозможное.

Я повернулась к Дилану:

– Было бы хорошо, если бы вы показали нам, где очнулись и где находилась статуя Сехмет, когда вы ее обнаружили. Ваше путешествие во времени и исчезновение статуи, а может, и все это дело должны быть связаны друг с другом.

Мой новый друг согласился, и мы вышли из кабинета. Мисс Адлер решила остаться:

– Я располагаю множеством ресурсов, которые могли бы нам помочь, – документами, книгами, свитками и другими древностями. Я начну их подбирать.

Несмотря на то что Дилан вернулся более чем на век назад, он, казалось, знал, куда идти. Музей уже закрылся, поэтому в выставочных залах было пусто и тихо, если не считать низкого грохота далеких механизмов и шипения пара. Лампы были погашены, и свет просачивался только сквозь высокие окна.

Когда мы приблизились к трио греко-римских залов, я заметила, как луч заходящего солнца высветил золотой треугольник на груди Остианской Венеры. Мы проследовали через первый зал, мимо изящных статуй муз, Меркурия и козлоногого Сатира.

Когда мы проходили через маленький поперечный неф, приближаясь к длинной узкой египетской галерее, слышался только легкий звук наших шагов. Здесь наряду с другими древностями был выставлен знаменитый Розеттский камень. Сам экспонат находился на круглой подставке, и вокруг него вращалось стеклянное ограждение, чтобы сохранить бесценную древность в целости и сохранности.

– Сейчас… м-м-м… в моем времени… вокруг этого камня размещен стеклянный корпус, – прокомментировал Дилан, когда мы прошли мимо.

Он провел меня через более темный зал, и мы оказались на маленькой лестнице. Эта часть музея оказалась захламленной и пыльной, повсюду были беспорядочно разбросаны какие-то ящики. Предположительно, одна из обязанностей мисс Адлер и заключалась как раз в том, чтобы распаковывать, упорядочивать и каталогизировать содержимое.

Сама я отлично ориентировалась в помещениях и даже после нескольких поворотов и спусков все еще понимала, где именно мы находимся. Поэтому, когда Дилан остановился у небольшой грязной комнаты, я поняла, что мы в западном крыле, двумя уровнями ниже Ассирийского подвала.

– Сюда, – указал он.

Я вытащила из своего ридикюля маленький фонарик и включила его. Луч света образовал большой желтый круг, который начал танцевать на темно-серых стенах и низком потолке. Пол захламляла коллекция мелких предметов: статуя богини Бастет высотой всего лишь по колено взрослому человеку, ваза, у которой недоставало большого фрагмента, а также куски камня, щебень и грязь. Длиннохвостый грызун зашевелился в тени, а затем бросился в угол.

Я покрутила рычажок настройки, чтобы установить фонарик на самый яркий уровень освещения, и вошла в комнату.

– Статуя стояла вон там, – Дилан указал на дальний угол.

Не выключая фонаря, я опустилась на четвереньки. Я видела, как мой дядя делал это всякий раз, когда бывал на местах преступлений. Однако повторить этот маневр намного сложнее, если вы женщина, одетая в многослойные юбки и корсет, сковывающие движения. Тем не менее, чувствуя себя немного неловко, я справилась с данной задачей и приступила к изучению пола.

Слабые царапины на камнях: кто-то двигал что-то тяжелое.

Чистый пол, отсутствие пыли или грязи: предмет двигали совсем недавно.

Внезапно в тишине послышался странный шум. Я еще никогда не слышала ничего подобного. Резкий высокий звук, который, возможно, был неким подобием музыки.

Дилан, который стоял в стороне и увлеченно наблюдал за происходящим, вздрогнул. Его глаза широко распахнулись, и он начал шарить по жилету, затем по пальто, а затем, к его удивлению, из кармана вывалился гладкий «телефон» и упал прямо на пол. Дилан наклонился и схватил его, но к тому моменту шум уже прекратился.

– Боже мой! – он уставился на предмет, как будто никогда его раньше не видел.

Устройство ожило. На нем загорелся свет. Я находилась достаточно близко к тому месту, где на коленях стоял Дилан, поэтому сумела разглядеть крошечные слова на лицевой стороне устройства.


БенБо новых сообщений (3)

Джулиан новых сообщений (5)

1 пропущенный вызов от Флэппер


– У меня телефон ловит! У меня две палочки! – воскликнул Дилан, оглядывая крохотное темное помещение и вновь опуская взгляд на свой сияющий «телефон». – Откуда у меня здесь может быть сеть? Одна палочка. Теперь у меня только одна. Как, черт возьми, здесь может… О, они пропали! – Он уставился на устройство, встряхнул его, ткнул в него пальцем, вскочил на ноги и начал ходить с ним в разных направлениях. – Они были тут минуту назад. Вы это видели? Этого не может быть. Не может быть.

– Что это? Что случилось? – спросила я.

Я оставила фонарик на полу, подобрала юбки и поднялась на ноги.

Было непонятно, о чем он говорил, но его эмоции – волнение, неверие и надежда – были очевидны. А теперь они уступили место отчаянию. Я никогда не видела человека с выражением такого глубокого недоумения, надежды и печали на лице.

– На минуту, – пояснил он, – на минуту я каким-то образом связался с будущим. Моим будущим.

Воцарилась тишина, и мы оба уставились на устройство.

Он тяжело сглотнул, а затем отвернулся. Его пальцы побелели, а челюсть двигалась из стороны в сторону.

– Я должен выяснить, как вернуться домой, – прошептал он. – Мои родители, должно быть, с ума сходят.

– Дилан… – начала я, пытаясь подобрать слова, которые никак не приходили мне в голову.

Я пыталась справиться с эмоциями, которые были мне незнакомы. Я не знала, как вести себя, и даже не понимала, как быть ему другом. Но в тот момент я хотела уметь это делать. Это было не просто любопытство относительно того, кто он такой и откуда пришел. Это было сочувствие – эмоция, столь же чуждая мне, как и он сам.

Я провела большую часть своей жизни, ощущая себя потерянной и чужой. Чрезмерно образованная и выдающаяся молодая девушка в мире, которым управляют мужчины. Дилан казался почти таким же потерянным, и мне хотелось ему помочь.

– Я сделаю все, что в моих силах, Дилан.

Он кивнул. Его красивое лицо было мрачным, а глаза – холодными.

И вдруг я сделала то, чего никогда раньше не делала и даже не представляла себе, что вообще на это способна. Я раскрыла руки и заключила его в объятия.

Не было никакой неловкости, не было неуклюжих слов, и щеки у меня не пылали. Он был теплым и живым, и я чувствовала печаль и отчаяние, исходящие от него.

– Спасибо, Мина, – проговорил он, и я почувствовала движение его подбородка у себя на плече.

И тогда внутри меня что-то дрогнуло, словно приоткрылась какая-то дверь.

Мисс Стокер

Мисс Стокер идет на охоту

На следующий день после «Бала Роз» мисс Холмс со мной не связалась. Как и в последующих два дня. Ее молчание меня особо не беспокоило. Я даже порадовалась тому, что могу отдохнуть от ее нравоучений.

Но когда наступил пятый день после нашего приключения с «Обществом Сехмет», а я так и не получила ни слова ни от нее, ни от Айрин Адлер, я несколько озадачилась. Какая досада…

Мисс Холмс, должно быть, дулась.

Я выместила свое раздражение на «механизированном наставнике мистера Джексона», обезглавливая его металлическое «я», что сопровождалось взрывом шестеренок. Я подняла измятый зубец, прежде чем на шум успела прийти Флоренс, и меня пронзила неприятная мысль.

Что, если из-за моей вспышки эмоций мисс Холмс оказалась в опасности, связанной с Анх и «Обществом Сехмет»? Что, если она не выходит со мной на связь, потому что с ней что-то случилось?

За себя я бы не переживала. Но мисс Холмс… Эта умная, но неловкая девушка излишне долго размышляла и просто не успевала действовать. Вероятно, она оказалась в ловушке.

Или, может быть, она все еще дулась на меня?

Я предположила, что будет лучше узнать наверняка.

Однако Флоренс напомнила мне, что сегодня как раз тот день, когда она принимает дома званых гостей. Она настаивала на том, чтобы я оставалась с ней и помогала подавать чай, а также разговаривала с гостями. Мне ничего не оставалось, как только упрашивать ее отпустить меня, заявив, что я планировала встретиться со своей знакомой в Британском музее. Я заверила ее, что меня будет сопровождать Пеппер и я не намереваюсь идти одна. Я не лгала о том, куда иду, и Флоренс была в восторге, оттого что у меня действительно будет встреча.

– С кем вы встречаетесь, Эви? – спросила она, ставя в гостиной вазу с цветами.

– Мисс Бейнс просто обожает греческие залы, – ответила я.

– Мисс Винисия Бейнс? – оживилась Флоренс, и ее яркие голубые глаза сразу расширились. – Сестра виконта Гримли?

– Да, она, – кивнула я, поправляя шляпку.

Я старалась не встречаться взглядом с Пеппер, которая стояла, едва сдерживая смех. Сама она была рада навестить в конюшнях своего кавалера, пока я буду в музее.

– Возможно, виконт будет сопровождать свою сестру, – предположила Флоренс.

– Возможно, – ответила я, выбегая из гостиной. – Поэтому я не смею опаздывать! До свидания, Флоренс.

До закрытия музея оставалось совсем немного времени. Когда я неслась мимо охранника в отзывающиеся эхом залы, он предупредил меня, что на все артефакты и древности у меня оставалось меньше получаса.

Я два раза свернула не туда, но наконец оказалась у кабинета хранителя древностей. Под вывеской находилась королевская печать ее величества королевы.

– Эвалайн, – сказала Айрин Адлер, открыв дверь.

Она сняла очки, моргая, будто долгое время провела за чтением.

– Заходите, – пригласила она.

Я вошла в кабинет. В последний раз, когда мы виделись, была ночь. Тогда я и мисс Холмс встретились здесь впервые. Это было неделю назад. В ту ночь в кабинете был строгий порядок и все вещи в нем аккуратно стояли каждая на своем месте. Но сегодня все было иначе. Книги и документы захламляли большой круглый стол, пол, письменный стол и любую другую доступную поверхность.

– Вы разговаривали с мисс Холмс?

Я не могла представить ничего более невыносимого, чем сидение час за часом в этом кабинете за чтением и сортировкой книг. От одной этой мысли у меня даже в ногах закололо. Но мисс Холмс, я уверена, была бы счастлива, как свинья в грязи.

Мисс Адлер удивленно взглянула на меня:

– Конечно. Она была…

Дверь в противоположном конце комнаты открылась, и, уткнувшись носом в какую-то старую книгу, вошла мисс Мина Холмс. Позади нее двигалась небольшая самоходная тележка, на которой лежали другие тома. Тележка остановилась и выпустила небольшую струйку пара.

– Все ясно. Вы всю библиотеку перевозите в свой кабинет? – спросила я мисс Адлер.

Женщина улыбнулась, а мисс Холмс подняла глаза от книги.

– Мисс Стокер, – тон ее был прохладным, но все же не грубым, – очень любезно с вашей стороны присоединиться к нам, – заметила она, и на этот раз голос ее стал более холодным.

– Я была бы здесь раньше, если бы вы попросили меня о помощи, – ответила я.

Взглянув на нескончаемые стопки книг, я поблагодарила судьбу за то, что этого не произошло.

– Я вас не просила оказывать мне помощь, – ответила мисс Холмс, и ее нос снова уткнулся в книгу. – У меня сложилось впечатление, что в начинаниях такого рода вы предпочитаете не участвовать. – Она холодно взглянула на меня своими каре-зелеными глазами. – Я убедилась, что вы склонны привлекать к себе внимание, чтобы продемонстрировать свои превосходные боевые навыки, независимо от того, какую опасность это за собой повлечет.

Точно. Она на меня дулась.

– И, очевидно, без какого-либо плана или подготовки, – добавила она и отбросила книгу, чтобы сделать акцент на этой фразе.

Я прикусила губу. Значит, я ошиблась. У меня не было намерения привлекать к себе внимание. Я просто делала то, что должна.

Я осторожно взглянула на мисс Адлер, чтобы посмотреть на ее реакцию, но леди, похоже, с головой погрузилась в книгу.

– Я бы пришла, чтобы помочь вам. Но я не получала от вас никаких сообщений.

Мисс Холмс фыркнула:

– Не знала, что вам нужен призыв к выполнению долга.

Моя спина напряглась.

– Я…

– Возможно, – прервала нас мисс Адлер, не отрывая глаз от страницы, – вы могли бы ввести Эвалайн в курс дела, касающегося наших открытий и теорий, Мина.

Мисс Холмс отложила книгу и посмотрела на меня:

– Присаживайтесь.

Когда она указала рукой в направлении мисс Адлер, ее щеки окрасились в нежно-розовый цвет. Я впервые заметила, что ее золотисто-каштановые волосы превратились в болтающийся узел на затылке. Из-за темных кругов под глазами она выглядела усталой. Платье было помято. Неужели случилось что-то плохое? Похоже, что так, и меня не было здесь, чтобы помочь. Я в это время сама дулась.

– В течение последних пяти дней мы изучали инструменты Сехмет, – объяснила мисс Холмс, когда я переложила стопку книг, чтобы сесть на соседний стул. – Я не покидала музей и почти не спала, потому что существует масса отсылок к этой теме. Мы считаем, что кто-то, предположительно, Анх и «Общество Сехмет», пытается следовать формуле из легенды. Эта формула включает в себя четыре орудия, которые либо принадлежали богине, что маловероятно, либо каким-то образом ей приписываются.

– А что за орудия? – спросила я, думая о кирках и лопатах.

– Скипетр, диадема, или корона, наруч, или браслет, и систрум, который является музыкальным инструментом.

Что ж, я почти не ошиблась в своих догадках.

Мой интерес рос все больше и больше, пока мисс Холмс описывала каждое из орудий. Они нашли несколько отрывков о них в книгах и свитках. Эти атрибуты были упомянуты даже на камне с иероглифами. Такая головоломка, дополненная сверхъестественными и потусторонними элементами, напомнила мне историю моей собственной семьи, сражающейся с вампирами и демонами. Однажды один из Стокеров победил вампира, который пытался наложить злые чары на большой обелиск.

– Что говорит иероглифика?

Моя собеседница устало на меня посмотрела:

– Иероглифы, а не иероглифика. Первое – это текст или символы, второе – совокупность иероглифов языка. Китайская иероглифика, например.

Я бросила на нее выразительный взгляд, и она продолжила:

– Иероглифы дали ясное представление о Сехмет и ее орудиях. Они делают достоверными писания, найденные нами в свитках и бумагах, которые просто не могли существовать или, по крайней мере, не сохранились бы в течение тысячи лет с тех пор, когда Сехмет поклонялись как любимой богине. Таким образом, мы считаем, что орудия действительно существуют или существовали. Но мы не нашли никакой информации о том, где находились эти атрибуты, где они могут быть сейчас, и о том, для чего они служат, если собрать их вместе. Это и есть суть текста, который первоначально подтолкнул нас в этом направлении.

На лице мисс Холмс отразилась сильная усталость.

– Мы можем ошибаться, а тем временем погибнет еще больше девушек.

– Подождите, – воскликнула я, широко раскрыв глаза. – Скипетр?

– Скипетр, диадема и…

– Какие-то люди забирали из музея большой тяжелый ящик в ночь, когда мисс Ходжворт была убита. У одного из них был длинный и тонкий предмет.

– Большой ящик? Достаточно большой, чтобы туда поместилась статуя Сехмет? Кто это был?

– Откуда же я могу знать? Кто-то, явно не желавший быть увиденным. Или кто-то, кто связан с «Обществом Сехмет».

Это означало, что Пикс тоже был замешан? Если да, то зачем ему было рассказывать об этом? А может, он тоже знал об «Обществе Сехмет»?

– Я больше ничего не знаю, но пока вы ищете информацию, могу попытаться выяснить.

Я не пыталась скрыть свое волнение. Во всяком случае, я могла сделать хоть что-то, вместо того чтобы разглядывать страницу за страницей мелкого, выцветшего, устаревшего рукописного текста.

– Вы видели воров? Вы помните что-нибудь о…

– Нет, я их не видела. Он сказал, что они отправились на юг, – добавила я.

– Он? Кого вы имеете в виду?

– Один мошенник. Его зовут Пикс. После того как вы ушли той ночью, я увидела, что он прячется недалеко от музея. Он рассказал мне об этом, – пояснила я, преисполненная энтузиазма. – Я выслежу его и постараюсь выудить как можно больше информации.

Я была уже у самой двери, когда мисс Холмс снова заговорила:

– Есть еще кое-что, о чем вы, возможно, хотели бы знать, мисс Стокер. Если вы можете задержаться, я вам расскажу.

– Продолжайте.

Чем раньше я выйду из комнаты на улицу, тем лучше.

– Мистер Дилан Экхерт – молодой иностранец, которого мы обнаружили рядом с телом мисс Ходжворт, – проговорила она, – был в музее, потому что у него возникла необычная проблема.

– Какая проблема? Он неравнодушен к иероглифам? – Я просто не смогла удержаться.

Губы мисс Адлер дернулись, но она промолчала.

– Нет, – холодно отрезала мисс Холмс оскорбленным тоном. – Он преодолел более сотни лет, прибыв сюда из будущего.

Точно. Я моргнула. Нужно подождать, пока в голове все уляжется.

Другие лондонцы, живя в своем степенном, механизированном мире, никогда бы не поверили в это. Вампиры. Демоны. Сверхъестественные орудия, предположительно, принадлежавшие египетской богине, а теперь еще и путешествие во времени.

Как увлекательно и интригующе.

Мисс Холмс, вероятно, ожидала от меня большего, чем просто понимающий кивок. Но я – охотница на вампиров, меня сложно удивить чем-то сверхъестественным. Я просто спросила:

– Он знает, как это произошло?

– Он не уверен, но полагает, что это как-то связано со статуей Сехмет в человеческий рост. Он находился рядом с ней, и в нее был врезан светящийся скарабей. Когда мистер Экхерт его коснулся, что-то произошло, и он перенесся назад во времени. Когда он понял, что вокруг все стало по-другому, то осознал, что статуя исчезла, а сам он оказался в другом месте и другом времени. У меня пока еще нет теорий, что могло вызвать такое явление, но я рассматриваю разные варианты. Тем временем мистер Экхерт помогает нам в наших исследованиях. Однако он предпочитает проводить много времени в пустом зале внизу, куда он так внезапно прибыл. Полагаю, он надеется на чудо, которое отправит его обратно, в его мир.

– Спасибо, что рассказали мне.

Я говорила искренне. Бедняга, он переместился во времени в какое-то странное место, не имея возможности вернуться домой?

– Я при первой же возможности хотела бы познакомиться с мистером Экхертом. Но сейчас я собираюсь найти Пикса и узнать, сможет ли он сообщить больше информации.

– Вероятно, он – наша единственная надежда, потому что за прошлую неделю любые следы или улики, находящиеся за пределами музея, уже исчезли. Если бы вы рассказали мне об этом раньше, я смогла бы изучить то место.

Я кивнула, стиснув зубы:

– Вы останетесь в музее?

– Пока да. Это более эффективно, чем ходить взад-вперед. К тому же мне прислали сюда одежду.

– Тогда я свяжусь с вами, как только у меня появятся новости.

Возвращаясь в конном экипаже обратно в Грентворт-хаус, я решила, что лучший способ найти вора, держащегося в тени, – отправиться в самый опасный публичный дом Лондона. Пикс сказал, что если он мне понадобится, то нужно найти Старого… Англо? Манго? Нет, Маго. «Старого Капитана Маго». Кто это или что это?

Я вернулась домой, чтобы одеться и вооружиться для посещения Уайтчепела[28], и узнала, что у Флоренс на вечер не было никаких планов. Проклятье! Она останется дома, и мне будет сложно от нее скрыться. Она наверняка захочет расспросить меня о посещении музея с мисс Бейнс и поделиться большим количеством сплетен о смерти мисс Ходжворт. Даже несмотря на то что с момента убийства прошла неделя, трагедия все еще была предметом разговоров и всеобщего беспокойства.

Я смирилась с тем, что мне придется поужинать с семьей.

Естественно, Брэм был в Лицеуме. Но десятилетний Ноэль ужинал с Флоренс и со мной. Ему удалось стащить последний кусок яблочного пирога прямо из-под моей руки. Когда мои пальцы скользнули по пустой тарелке, Ноэль посмотрел на меня и довольно усмехнулся. Я бросила на него сердитый взгляд, но у меня тут же появилось желание взъерошить его густые темные волосы.

– Как прошел ваш визит в музей, Эви? – спросила Флоренс, добавляя сахар в свой чай.

«Подсластитель» загудел; его колесо повернулось, и три куска сахара плюхнулись в чашку.

– Миссис Ярмут сказала, что очень скучала без вас сегодня. И на прошлой неделе тоже, – добавила Флоренс, многозначительно приподнимая изящную бровь. – Похоже, к вам вернулся аппетит.

– Музей был переполнен. И мисс Бейнс в итоге туда не попала.

Я осознала, что съела говяжьи ребрышки, большую тарелку жареного пастернака и картофеля, щедрую порцию зелени и кусок яблочного пирога. Мне придется ослабить свой корсет, прежде чем выходить на улицу сегодня вечером. Мой взгляд упал на тарелку с нарезанными грушами.

– Миссис Дэнси тоже о вас спрашивала, – сказала Флоренс, размешивая чай аккуратными движениями. – Она упомянула своего сына Ричарда. По всей видимости, у вас произошел казус с лимонадом? У Косгроув-Питтов. – Ее ложка резко стукнула по краю чашки.

Проклятье! Я тут же забыла о грушах.

– Э-э-э…

– Этот звук невежлив и не подобает леди, – проговорила моя приемная мать и пронзила меня взглядом. – Но я была под впечатлением от того факта, что вы не получили приглашения на «Бал Роз», Эвалайн. Вы же знали, как сильно я надеялась пойти с вами.

Наряду с досадой в ее глазах появилось сожаление.

Я прикусила губу.

– Простите, Флоренс, – произнесла я, пытаясь придумать оправдание и способ развеять ее разочарование.

Она любила вечеринки, платья и утонченные вещи.

– Я…

Проблема была в том, что я никогда не обманывала ее напрямую. Вот почему я сначала спрятала приглашение, а потом сказала, что не видела его. Я же действительно его не открывала и не читала. Быть охотником на вампиров и не лгать невозможно.

– Я знаю, что вас не интересуют такие формальные мероприятия, – проговорила она мягким голосом. – Но они необходимы, дорогая Эви. Мы с Брэмом пообещали вашим родителям, что позаботимся о том, чтобы вы удачно вышли замуж: за приятного молодого человека из хорошей семьи, который мог бы о вас позаботиться.

Я и сама могла о себе позаботиться. Но Флоренс и весь остальной мир никогда этого не поймут.

– Простите, – повторила я.

– Я нахожусь в полном смятении, оттого что вы посещали бал без сопровождения. Что, если бы вы встретили кого-то совершенно не подходящего или случилось бы что-то, что поставило бы вас в компрометирующее положение? Тогда что бы я сказала вашим родителям и Брэму?

У меня в голове возник образ Пикса. Может ли быть на балу кто-то еще более неподходящий? И возможна ли более компрометирующая ситуация, чем прятаться за тяжелыми портьерами вместе с вором?

Спасибо святому Петру, что Флоренс меня не сопровождала.

– Я очень вами разочарована, Эви. Поэтому я попросила миссис Гернум отдавать всю почту лично мне. Мы будем рассматривать все приглашения вместе с вами и определять, на каких из мероприятий будем присутствовать. Вместе. Я очень серьезно отношусь к тому, что обещала вашим родителям. И к вашему благополучию тоже.

Ну конечно. Кто из охотников за вампирами получил выговор за посещение бала без сопровождения? Правильно, я единственная.

– Да, мэм.

К этому моменту моя голова пульсировала и меня начало мутить, поэтому я даже не соврала, когда сказала:

– Я плохо себя чувствую. Мне нужно прилечь.

Флоренс проницательно посмотрела на меня, а затем кивнула. Ее губы были плотно сжаты. Это еще раз напомнило мне, как сильно я ее обидела и оскорбила.

– Хорошо, Эвалайн. Но я буду ждать, что к девяти часам вы проснетесь и позавтракаете. Вы поедете со мной к модистке, мадам Варни.

Проклятье. Мадам Варни была швеей, но поездка была скорее выходом в свет, чем прогулкой по магазинам.

– Конечно, – согласилась я и убежала.

Придя в свою комнату, я вызвала Пеппер, надеясь, что она уже вернулась с дневной прогулки со своим кавалером Чамли. Мне была необходима помощь для подготовки к вечернему путешествию. Я покину дом, как только появится возможность вылезти через окно, пусть даже солнце не сядет еще пару часов. Пеппер была единственной из домочадцев, кто знал о моей тайной жизни. Когда дело доходило до моего вооружения и подготовки к решению опасных задач, она блистала умом и ко всему относилась с энтузиазмом.

Пеппер поместила палку толщиной в два пальца в механизированный точильщик и перевернула переключатель. Устройство зажужжало, и маленькая деревянная палочка закружилась на месте, отбросив от нового конца длинную стружку, похожую на яблочные очистки.

– Моя прапрабабушка Вербена говорила, что нужно прятать в прическе запасной кол. – Она протолкнула тонкий деревянный кол в тугие косы, которые мне заплела. – И еще один держать в рукаве, – добавила она и протянула заостренное оружие.

– Сегодня мне понадобятся не только колья, Пеппер. Я охочусь на смертного, а не на вампиров. Куда вы положили мой пистолет?

Светлые локоны моей служанки подпрыгнули, когда она достала оружие и вложила его в специальный пояс. Ее волосы были коротко подстрижены, потому что из-за непокорных кудрей ей невозможно было сделать никакую прическу. Я тоже хотела подстричься, так как длинные волосы мешали в бою, но моя горничная все время меня разубеждала.

– И куда я буду прятать вам колья, если вы это сделаете? – спрашивала она.

Она подала пистолет, и я убрала его вместе с комплектом боеприпасов в кобуру под своим мужским пальто. Нож я спрятала в высокий сапог, а другие приспособления подвесила с внутренней стороны пальто.

Вместо того чтобы надеть жесткий корсет поверх разрезанных юбок, я решила одеться как человек низшего происхождения: в брюки и сапоги. Под расстегнутый воротник грязной рубашки я повязала свободный шейный платок. Сегодня на мне был специальный корсет, который сглаживал все изгибы моего тела, а не выделял их. Вместо пуговиц я использовала кусок веревки, чтобы подпоясать пальто, на котором отсутствовала одна из манжет. Внутри подкладки каждого из рукавов скрывались кол и еще один нож. Мягкая, надвинутая на лоб кепка скрывала туго заплетенные волосы, которые Пеппер надежно заколола.

Затем она использовала кусок сгоревшей пробки, чтобы изобразить грязное пятно и намек на щетину. Пудра осветлила цвет моих губ и тон кожи. Мешочек с деньгами завершил мои приготовления. Я была экипирована на все случаи жизни.

Даже учитывая встречу с Пиксом.

Предупредив Пеппер, чтобы она отговорила Флоренс заходить в мою комнату, если вдруг та захочет это сделать, я вылезла в окно и спустя несколько мгновений спустилась по клену, наслаждаясь свободой, которую обеспечивали брюки и сапоги на низком каблуке.

Прогулка к Уайтчепелу и району Спиталфилдс была длинной. Я решила начать свой поиск именно с самых жестоких и опасных кварталов Лондона. Для экономии времени я наняла конный экипаж и вышла на улице Сент-Пол, чтобы пройти остаток пути пешком, как бедный молодой человек.

Биг-Бен пробил восемь часов. Солнце висело низко, и его свет едва проскальзывал между теснящимися лондонскими крышами и дымоходами. Никогда не исчезающие черные облака дыма вздымались в темнеющем небе, закрывая собой бледно-розовый закат. «Газовый фонарщик» пропел радостную песенку и протянул длинную механизированную руку, чтобы зажечь фонарь. Тот ожил, издав тихий, приятный хлопок.

Чем дальше на восток я шла, тем темнее, теснее и отвратительнее становились улицы. Здесь, в Уайтчепеле, канализационные мусоропроводы почти отсутствовали, а те, которые имелись, часто забивались и останавливались на прочистку. Зачастую они просто переполнялись, и все их содержимое вываливалось обратно. В этом месте дорожки верхнего уровня были более опасными и грязными. Один случайный толчок мог сбросить ничего не подозревающего человека вниз, на булыжную мостовую. Поскольку дорога была узкой, автоповозки даже на уровне земли встречались очень редко. Конные же упряжки проезжали мимо и останавливались только в экстренных случаях. Люди отирались по углам, темным переулкам и возле ступеней зданий с темными окнами.

Мне потребовалось задать всего несколько вопросов, чтобы узнать, что «Старого Капитана Маго» можно найти в пивной под названием «Конечная Фенмена»[29]. Паб был маленьким и темным, как и все остальное в Уайтчепеле. Его вход располагался тремя этажами выше уровня земли. Я поднялась туда на старом скрипучем лифте, у которого не закрывались двери и за который даже не нужно было платить. Проходя по узкому мостику через воздушный канал, я посмотрела вниз и увидела, как один человек выбросил другого в переполненную канализацию.

Внутри паба было шумно и накурено. В углу стояло механическое пианино, соединенное с маленьким паровым двигателем. Его фальшивое звучание едва слышалось сквозь скрип механизма. На потолке гудели три больших вентилятора, и казалось, что, вместо того чтобы развеивать дым, они просто придавливают его к земле.

Раньше я никогда не была в заведении, где пили, курили и ругались. Группа зрителей приветствовала двух мужчин, которые в углу пивной собирались участвовать в соревновании по армрестлингу.

Впервые я почувствовала дрожь от неопределенности. У меня не было плана. Я привыкла ходить по темным улицам и ждать, когда на меня нападут головорезы, или искать вампиров, ощущая их присутствие. Это сильно отличалось от того, чтобы притворяться мужчиной в мире мужчин. Я могла позаботиться о себе только в том случае, если меня не превосходили численно. Но здесь, в этом переполненном и тесном месте…

Мне придется следить, чтобы голос оставался низким и мужественным, не снимать кепку и вести себя как все. Но со всей этой руганью и криками мне показалось, что ничего сложного в этом не будет.

Я направилась к стойке, где худой усатый мужчина разливал напитки.

– Я ищу «Старого Капитана Маго», – сказала я грубым голосом.

Мужчина указал большим пальцем в угол паба, где сейчас проходило состязание по армрестлингу:

– Он там.

Мужчины кричали и ликовали, толкая друг друга, чтобы получить лучший обзор. Деньги перешли из рук в руки, и ставки были сделаны. Невысокая и стройная, я легко смогла просочиться сквозь толпу, чтобы увидеть состязание.

Стоявший передо мной участник был высоким и темнокожим. Его лысая голова блестела в тусклом освещении, в мочке уха покачивалась серьга, и он казался настоящей горой мускулов. Пот блестел у него на лбу и голой руке с татуировкой в виде якоря. Я уверена, что если бы мисс Холмс была рядом, ей одного только взгляда хватило бы, чтобы выдать всю историю этого человека.

Его пальцы охватывали загорелую и более тонкую руку. Его собственная рука напоминала окорок, а выпуклая мышца в верхней части – маленькую темную дыню. Крупный мужчина выглядел так, будто с легкостью способен выиграть состязание, но, как я знала, внешность может быть обманчивой.

У его противника, сидящего ко мне спиной, тоже были гладкие и четко выраженные мышцы рук. Рукава его рубашки были завернуты, и я видела, как его плечи двигаются под белой тканью. Из-под головного убора выбилась короткая темная прядь волос. Несмотря на то что напряженное состязание было в разгаре, он умудрялся смеяться и говорить со зрителями. Когда мужчина обернулся, чтобы поиздеваться над своим соперником, я мельком уловила очертание подбородка и рта.

Пикс!

Что ж. Я уже начала пробираться ближе, чтобы сделать ставку, но тут у меня вдруг появилась блестящая идея. Обратившись к человеку, который стоял ко мне ближе всех, я сказала:

– Я хочу бросить вызов победителю.

Он посмотрел на меня сверху вниз:

– Ты ни с одним из них не продержишься и минуты, парень. И никто не сделает ставку на такого слизняка, как ты.

– Я сам на себя поставлю, – предложила я, думая о мешочке с деньгами в кармане. – Если проиграю, заплачу им всем.

Пикс уже дважды застал меня врасплох, подкараулив в неожиданных местах. Тогда он растворялся в темноте, оставляя меня смотреть ему вслед с вытаращенными глазами. Теперь настала моя очередь вывести его из равновесия.

Раздался громкий рев:

– Победитель!

Маленькая толпа подступила ближе, а затем отхлынула.

– Черт побери, я из-за тебя все пропустил! – проворчал мужчина рядом со мной. – Кто победил? – крикнул он сквозь шум, а затем с отвращением отвернулся. – Черт. Этот чертов Пикс стоил мне два фунта!

– Пикс проиграл? – Я не могла не усмехнуться.

– Нет, черт возьми, ты, дурачина. Он выиграл. Он всегда выигрывает. Я думал, что этот малый повалит его без проблем.

Моя усмешка стала еще шире. Теперь я была еще больше настроена участвовать в состязании. Убедившись, что моя кепка надвинута низко на лоб, я подошла к столу. Благодаря маскировке и тусклому свету в помещении я была уверена, что меня не узнают, но все равно была осторожна, не смотрела прямо на Пикса и не давала ему рассмотреть мое лицо.

– Я бросаю вызов победителю.

Я не удивилась, когда зрители взорвались хохотом и насмешками. И меня это устроило. Чтобы убедить их, что я говорю серьезно, мне пришлось вытащить мешочек из кармана. Когда я ослабила завязки и со звоном бросила его на стол, толпа успокоилась.

– Моя ставка.

– Ну что ж, паренек, если ты так легко хочешь расстаться с золотом, кто же будет возражать? – усмехнулся Пикс.

Усевшись на свое место в удобной позе, он, смеясь, оглядел толпу, а когда взглянул на меня, на его лице засияла широкая улыбка, будто он был королем, который собирался одарить своих подданных.

Я позаботилась о том, чтобы не встречаться с ним взглядом, и притворилась, что разминаю пальцы, готовясь к состязанию. Я знала, что для мужчины мои руки были слишком маленькими и изящными, но надеялась, что меня примут за мальчишку, глупого мальчишку.

– Почему ты хочешь отдать монеты, парень? – спросил толстый человек позади меня.

Он стоял так близко, что упирался в мой стул. Остальные тоже столпились вокруг, и мне стало трудно дышать.

– Никто еще не выигрывал у Пикса. Почему ты считаешь, что у тебя получится?

Хм, действительно. Я и правда об этом не думала. И последнее, чего мне бы хотелось, – это чтобы мой противник узнал меня, прежде чем я ударю его запястье об стол. Хлоп.

– Я… м-м-м…

– Парнишка наверняка пьян, – крикнул кто-то, прежде чем я успела ответить. – Но у него есть деньжата, так что я не прочь получить свой кусок! Этот слабак хочет отказаться от денег. Чего вы так переживаете?

Монета со звоном упала на изрезанный деревянный стол, и остальные мужчины одновременно стали кидать свои деньги. Кто-то начал собирать ставки и делить их на две части: мою, состоящую всего из двух маленьких монет, и кучу моего противника.

Пикс развалился на стуле, перекидываясь шутками с толпой, и казалось, что он знал всех в этом пабе. Возле него стоял маленький стакан с непонятной жидкостью янтарного цвета, который он время от времени подносил к губам.

– Ну что, мальчик, начнем? – спросил он, когда ставки были сделаны.

Пикс поставил локоть на стол и задрал рукав.

Глядя на эту мужественную руку с длинными пальцами и гладкими мускулами, я почувствовала, как в моем животе начали трепетать бабочки.

– Да, приступим, – сказала я, надеясь, что это прозвучало по-мужски.

Я тоже уперла локоть в стол и потянулась к руке Пикса, надеясь, что он не заметит, что моя ладонь немного влажная. Сильные теплые пальцы крепко обхватили мою руку. Затем его большой палец опустился на тыльную сторону моей руки. Когда наши ладони соприкоснулись, мой мозг, словно молния, пронзило осознание.

Джентльмены всегда носили перчатки, и я не помнила случая, чтобы мне пришлось коснуться голой руки мужчины, за исключением руки моего брата. Она оказалась теплой и шершавой. Кожа на кончиках пальцев была грубой, а ладонь – гладкой. В том месте, где мои пальцы коснулись его запястья, я почувствовала грубость волос и его силу.

– Приготовиться, начали! – взревел кто-то, и я сразу почувствовала давление.

Ничего не происходило. Пикс меня испытывал. Он ожидал, что сможет уложить мою руку на стол когда захочет, и я решила позволить ему так думать.

Я была сосредоточена на том, что наши руки переплетены. Одна рука была квадратной и загорелой, а другая – стройной и бледной. Выражение моего лица стало напряженным, и я позволила ему немного побороть себя. Он почти не прилагал к этому усилий.

Впрочем, так же как и я.

Пикс отвернулся от стола, продолжая давить.

– Мне еще один, Билбо, – крикнул он, поднимая бокал.

В бокале оставалось совсем немного, и он с энтузиазмом его осушил.

– Давай, Пикс! Ночь не бесконечна. Заканчивай, и получим наш выигрыш!

– Нет, – отозвался кто-то другой. – Два пенса на мальчишку, если он продержится еще две минуты. Давай, парень!

Глядя на стол, на который были брошены новые ставки, я постаралась скрыть волнение, которое читалось в моих глазах. «И как долго слизняк сможет продержаться?» – вот что означали эти брошенные деньги.

И именно тогда я начала потихоньку давить.

Медленно-медленно, совсем слегка, пока наши руки снова не сровнялись.

А затем я надавила немного больше и стала ждать, когда Пикс тоже окажет сопротивление. Я знала, что он со мной играет, но он понятия не имел, как скоро его игра закончится.

Легко, совсем легко… Я пыталась выглядеть так, будто боролась.

Я надавила, слегка ослабив его хватку, пока он говорил и шутил с остальными. И вдруг, когда он еще даже не закончил начатой фразы, словно механизм заработал: мышцы напряглись, пальцы согнулись вокруг моих. И он остановился. Просто остановился, не пытаясь побороть.

Я сдержала улыбку. А затем надавила еще чуть сильнее.

Пока наши ладони упирались друг в друга, его мышцы напрягались все больше. Он продолжал выкрикивать шутки, даже сделал глоток из наполненного стакана и пока устойчиво сопротивлялся моему давлению. Затем он надавил сильнее.

И тогда я его остановила.

Плавно и ровно я стала увеличивать напор. Мои мышцы напряглись, и я начала пригибать его руку к столу. Ниже и ниже, и еще ниже.

Зрители заметили это и начали кричать. Они поощряли меня и подшучивали над Пиксом. Пенни и другие монеты начали падать в мою кучу, как бы говоря мне: продержись еще немного. Никто не ожидал, что я выиграю. Они верили, что Пикс играет со мной.

Будто желая подтвердить это, он снова усилил давление. Его пальцы сжались, и я почувствовала, как сухожилия в его запястье напряглись, соревнуясь с моими. Пикс немного отпустил мою руку, и мы снова сровнялись. Я даже позволила ему слегка опрокинуть мою руку назад.

Он начал пригибать мою руку все ниже и ниже, пока костяшки моих пальцев едва не коснулись стола. Зрители почти не обращали внимания на происходящее. Они разговаривали между собой, распивая свой эль и виски. Они были уверены в результате, а некоторые уже потянулись за своим выигрышем.

Зря.

Я специально ослабила хватку. Он усилил давление, но я сохранила позиции. Я была сильнее и увеличила напор – твердо, плавно, без каких-либо усилий.

Я чувствовала, что Пиксом овладело беспокойство, когда он осознал, что я подталкиваю его обратно и он ничего не может с этим поделать.

Его веселое настроение пропало. Пикс отвлекся от своих разговоров со зрителями. Впервые он положил вторую руку на стол перед собой, где все это время лежала моя рука. Несмотря на то что он продолжал шутить и насмешничать, теперь мой соперник сконцентрировался на поединке.

Теперь и зрители заметили это изменение. Они не могли понять, было ли это уловкой Пикса или нет. Он почти выиграл всего лишь минуту назад, а теперь я сровняла руки и даже пригнула его руку к столу.

Я могла с уверенностью сказать, что теперь Пикс использовал всю свою силу; мне было нелегко сдерживать его напор, пришлось постараться. Но дюйм за дюймом я заставляла его отступать. Все ниже и ниже.

Пикс молчал и был полностью сосредоточен. Его мускулы дрожали от напряжения, но он не мог ничего с этим сделать. Толпа тоже была спокойна, и вдруг посыпался шквал новых ставок. Я надеялась, что кто-нибудь их отслеживает, тем более что моя куча денег становилась все больше.

Пришло время положить этому конец, и я начала прижимать его руку, но потом остановилась. Над столом раздался вздох. Этого было достаточно, чтобы он осознал, что проиграл. И это случилось еще до того, как матч закончился.

Впервые я подняла лицо. Наши глаза встретились, и я поняла, что Пикс узнал меня и был этим шокирован. А затем я заметила огорчение, сопровождаемое неохотной шуткой.

Подумав, я смягчила давление, и он снова вернул мою руку в вертикальное положение, затем пережал и опустил ее вниз. Мои костяшки ударились об стол.

– Победитель!

Мисс Стокер

Мисс Стокер платят фальшивой монетой

Как настоящие, так и издевательские поздравления тут же обрушились на моего соперника. Многие руки потянулись за своим выигрышем, но и в мою сторону отправилась небольшая кучка.

Я подняла глаза и увидела, что Пикс толкает еще часть добычи – монеты, мелкие кусочки металла, тонкую золотую цепочку и часы – в мою сторону. Его взгляд сверкнул самоуничижительным юмором – признанием того, что я была настоящим победителем.

Это было самым веселым приключением, которое случилось со мной за долгое время. Я ухмыльнулась и взяла мешочек, чтобы убрать туда свой выигрыш, не рассматривая собранных вещей, пока не коснулась одной из монет. Она была странной формы, с выпуклым изображением. Я опустила взгляд.

Это был египетский скарабей.

Проклятье! Я схватила его, прежде чем кто-нибудь заметил и перевернул его. В нижней части виднелась гравировка, но было слишком темно, чтобы разглядеть детали. Однако я была уверена, что это было изображение Сехмет. Убрав монету в карман, я встала, и Пикс поднялся следом за мной.

– Как насчет того, чтобы поболтать, парнишка? – Он обхватил пальцами мою руку, словно ожидая, что я уйду. – Два эля, Билбо! – выкрикнул он и жестом указал в сторону находящегося в темноте стола. – Парень платит.

– Пойдемте, – проговорила я, когда мы миновали последних зрителей.

К моему удивлению, он меня отпустил, и мы сели за стол в тихом уголке. Я как противница всего новомодного оценила стоящую на блюдце простую свечу, но воин внутри меня осознал опасность открытого пламени в таком заведении. Мерцающий огонек освещал самый центр стола, а еще подбородок и рот Пикса. Я все еще не знала, какого цвета его глаза. И хотя мы встречались уже третий раз, мне было бы трудно узнать в толпе его лицо. Вероятно, он этого и хотел.

Мы сели на свои места, а человек за стойкой достал две кружки и с грохотом поставил их на стол. Пена начала стекать с краев моей кружки, и я почувствовала горький запах эля. Неужели Пикс ожидал, что я буду это пить?

Билбо посмотрел на меня:

– Я думал, что ты ищешь «Капитана Маго».

– Искал. Но уже не ищу, – ответила я грубым «мужским» голосом.

– Ладно, сынок, а теперь заплати. Пять шиллингов.

Я залезла в свой мешочек и достала деньги. Когда Билбо оставил нас в покое, я посмотрела на Пикса, наблюдающего за мной поверх кружки эля. Его взгляд пронзал меня словно горячие стрелы. Я отвела глаза, и внутреннее тепло окрасило мои щеки в красный цвет.

– Значит, ты не смогла держаться от меня подальше, да, детка? Пришлось искать меня в этом борделе, – произнес он и положил локти на стол, приблизив свое лицо к моему. – Наверное, чтобы пообжиматься? Да, детка?

Я не была уверена, что это означает, но у меня возникло подозрение, что он говорит о чем-то неприличном. Мне захотелось вылить свой эль ему на голову, но я решила, что Пиксу, скорее всего, это даже понравится. К тому же мне от него была нужна информация.

– Это, должно быть, ваше самое искреннее желание, учитывая, сколько предлогов вам пришлось найти, чтобы поприставать ко мне за последнюю неделю.

Мои пальцы обхватили кружку. В голове мелькнула мысль попробовать напиток.

Пикс рассмеялся. От его низкого громкого голоса по моей коже побежали приятные мурашки.

– Давай, детка, попробуй эль. Ты же за него заплатила.

– Я здесь не для светских бесед.

Проклятье. Мои слова прозвучали очень странно, будто я была чопорной мисс Холмс.

– И я не собираюсь напиваться. Мне нужна информация.

– Тогда ты пришла по нужному адресу. Но я огорчен, что ты здесь не для того, чтобы слюной обменяться. Уверяю тебя, это было бы куда приятней, чем танцевать с таким денди, как Ричард Дэнси.

Неужели его это задело? Я положила локти на липкий стол и подвинулась к нему настолько близко, что увидела пробивающиеся над его губой усы. Сейчас, когда мы оказались даже ближе, чем во время армрестлинга, я вновь почувствовала приятный мятный запах, который замечала и раньше. Меня это насторожило.

– Ладно, Пикс, мне нужно кое-что узнать.

– Что именно, детка? – В уголке его рта появилась лукавая улыбка, придав ему одновременно опасный и соблазнительный вид.

– Мне вот интересно, – начала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул под его пристальным взглядом, – вы хоть примерно представляете, сколько ревности слышится в ваших словах?

Когда его улыбка дрогнула, я откинулась на спинку стула.

Он усмехнулся и снова расслабился:

– Ладно, детка, ты сегодня дважды меня сделала. Наверное, мне пора смириться и признать поражение. Что я могу для тебя сделать?

– Вы сказали, что видели, как какие-то люди выносили вещи из музея в ту ночь, когда мы с вами встретились. И у одного из них было что-то длинное и тонкое. Вы можете мне дать еще какую-то информацию?

Он взял кружку с элем и сделал большой глоток. Напиток выглядел таким вкусным, что я решилась попробовать. Один глоток не повредит. Я подняла свою кружку и отпила.

Горько.

Ой, тьфу, резко и горько!

Но потом я ощутила богатое ореховое послевкусие, и вместе с элем внутри меня разлилось тепло.

Взгляд Пикса под козырьком кепки был темным и теплым одновременно.

– Ладно, детка. К этому напитку нужно привыкнуть. Итак, ты хочешь узнать о ворах. У меня совсем немного информации. Они двигали тяжелый ящик, размер которого превышал рост человека. Груз поместили в большую повозку без каких-то опознавательных знаков.

– Это все?

Он пожал плечами:

– Я был занят другими делами, которые требовали внимания. Следить за теми парнями – не моя забота.

– А что вы там делали?

– А это, любовь моя, тебя не касается. Но могу сказать, что искал своего приятеля Джемми. Он пропал, и след привел к тому месту. Тебе просто повезло, что я оказался там, – закончил Пикс и сверкнул зубами.

Я положила монету со скарабеем на стол:

– Вы видели эту вещь раньше? Или что-либо похожее? Сегодня вечером кто-то бросил ее в качестве ставки. Точно такие же скарабеи появлялись и раньше. И они имеют отношение к… к смерти девушки, которая была найдена в музее.

– Я слышал об этом. Печальное дело.

Он поднял жука, поднес ближе к свече и начал крутить. Руки Пикса были идеальны для карманника: длинные ловкие пальцы и крепкие сильные запястья. Эта мысль уничтожила те нежные чувства, которые я, возможно, начала к нему испытывать. Я пришла сюда только для того, чтобы получить от Пикса информацию, и больше ничего. Я не должна была получать удовольствия от его компании и шуток. И определенно не должна была обращать внимание на форму его рта и на то, как уголок его губ мягко дергается вверх, когда Пиксу весело. Я выпрямилась на стуле:

– Ну так что?

– Нет, – ответил он и вернул мне скарабея. – Но ты говоришь, что его поставили сегодня? С этим я смогу разобраться.

Он поднял руку и резко, пронзительно свистнул. Два человека сразу же отделились от остальных и подошли к нам.

Интересно: Пикс явно пользовался уважением в этом заведении и имел тут определенный вес. И не может быть, чтобы только из-за побед в армрестлинге.

Теперь я смогла достаточно хорошо разглядеть его лицо, и мои предположения о его возрасте подтвердились. Двадцать лет, двадцать два года, не больше. Тем не менее передо мной сидел человек, обладающий властью в пабе, полном воров и карманников, который мог подозвать их в одно мгновение, просто свистнув. А еще мог проникнуть на бал в высшем обществе, привести себя в надлежащий вид и переодеться в аккуратного слугу, который отлично знает и планировку дома, и свои обязанности. Как метко было дано ему прозвище: воистину он как изменчивый эльф-пикси, вечно находящийся в движении. Я сделала еще один глоток эля, на этот раз не вздрогнув от горечи. Я слышала, как Пикс разговаривал с мужчинами. Разговор их хоть и шел на английском, но это был настоящий сленг, так что по большей части я ничего не понимала. И все же мне удалось уловить, что Пикс отправил их выяснить, кто использовал скарабея в качестве ставки. Рассмотрев жука как следует, двое мужчин кивнули и отошли от стола. Я видела, как они передвигались по пабу и расспрашивали остальных посетителей.

Какое-то время Пикс смотрел на них, а потом снова выпил. Когда он опустил кружку, я спросила:

– Что вы делали на «Бале Роз», прячась в кабинете леди Косгроув-Питт и…

Он накрыл мою руку своей и сжал ее, дав понять, чтобы я замолчала.

– Не так громко, детка.

Интерес мой мгновенно возрос, потому что говорила я не громче, чем до этого.

– Что вы там делали?

– Почему я должен тебе рассказывать? Ты же знаешь, что я там делал. Крал драгоценности и серебро. Все, что мог запихнуть в свои карманы.

Он полностью подтвердил мои предположения, но все же я ему не поверила.

– Вы лжете.

Он наклонил голову и посмотрел на меня со странным выражением лица:

– Да ладно, детка. Оставь парню пару секретов.

– Подозреваю, что у вас их много, – заметила я. – Например, где вы прячете награбленное. Да и кто знает, что еще.

– Точно об этом знаем только я и господь бог.

Один из мужчин двинулся в нашу сторону, и Пикс, поняв что-то по выражению его лица, встал навстречу. Некоторое время они разговаривали вполголоса, а затем Пикс повернулся ко мне и наклонился над столом:

– Тебе повезло, дорогая. Вон тот парень, Ферди, сделал ставку. Он получил жука от Плохого Луи и…

– Кто это?

– Парень, которого тебе не нужно знать. Он уже многие годы похищает девушек с улицы. Лучше тебе не попадаться ему на глаза, детка. Уж поверь.

Выражение его лица стало жестким.

– Ферди говорит, что Луи заполучил девушку в красивой и дорогой одежде, и она теперь с ним. Ублажает его. Если ты, конечно, понимаешь, о чем речь.

Он пристально посмотрел на меня, говоря все еще тихо.

– Ты же ничего не знаешь о пропавшей девчонке из высшего общества?

– Если он получил скарабея от этой девушки, то я знаю о ней все.

Я приподнялась. Даже если это не Лилли Кортвилль, неважно, из высшего общества она или нет, – ни одна девушка не может оставаться в заключении у такого человека, как Плохой Луи.

– Отведите меня к ней, Пикс.

Он посмотрел на меня и сразу протрезвел.

– Каковы шансы на то, что ты не станешь влезать в это?

– Никаких.

Что бы он там ни пробормотал себе под нос, вряд ли это был комплимент. На лице Пикса появилось выражение обреченности, и он махнул мне, чтобы я встала.

– Пойдем.

Двое друзей Пикса пошли с нами, когда мы покинули паб и спустились на нижний уровень. Мы прошли всего пару кварталов, прежде чем свернуть вниз, в темный узкий переулок. Мост, который когда-то соединялся с третьим уровнем улицы, провисал над моей головой и был в совершенно непригодном для пользования состоянии. Пикс взглянул на мой заряженный пистолет и скривил губы. Смысл его усмешки легко читался: Пиксу не нужен был чертов пистолет.

– Стой здесь. Жди. Смотри по сторонам. Я вернусь через минуту.

Я подчинилась, но только потому, что один из наших спутников тоже остался. Ночь была наполнена далекими криками, бренчащими звуками, редким грохотом проезжающих повозок, лаем собак, мяуканьем кошек и шипением пара. Мы молчали.

Я наблюдала за местом, где исчезли Пикс и второй его приятель. Перед нами было темное здание. Они вошли внутрь на уровне земли. Затем вдали я услышала крик и выстрелы.

Я насторожилась и сделала несколько шагов, держа в руках оружие. Я не могла дождаться момента, когда доберусь до Плохого Луи. Снова раздались крики и звуки выстрелов. И в тот момент, когда я двинулась по темному переулку туда, где исчез Пикс, все озарила вспышка света от небольшого взрыва. И не успела я сделать и десятка шагов, как появились две темные фигуры. Они бежали к нам, и у одной из них на плече было что-то большое и тяжелое. Мне даже смотреть не нужно было, чтобы понять, что это Пикс и его приятель.

– Бежим!

Воздух снова наполнился криками и выстрелами, которые на этот раз стали ближе.

Мгновение назад я стояла, и вот мы бросились в головокружительный лабиринт из улиц и переулков, лестничных пролетов с шаткими ступенями и узких мостов. Мы бежали то вниз, то вверх, а потом я окончательно перестала понимать, где нахожусь. Мы повернули вниз по узкой улочке с темными высокими зданиями, а после нырнули во вход большого черного здания. Позади меня раздались громкий лязг и звук металлического засова.

Кто-то толкнул меня в темноте, и я кинулась вниз по лестнице. Один человек ругался, а другой толкал меня и направлял. Наконец я увидела слабый свет и оказалась внизу лестницы, в совершенно другом мире, который был совсем не похож на мир темных и грязных улиц Уайтчепела.

Это были чьи-то жилые комнаты, хорошо меблированные. В большом, просторном помещении были расставлены небольшие диваны, на полу лежали ковры. Комната выглядела так же благоустроенно, как и салоны в домах представителей высшего общества. Газовые лампы – нет, электрические – излучали холодный белый свет. Он был гораздо ярче, чем мягкое золотое сияние, освещающее остальную часть Лондона. В углу тихонько гудело что-то механическое.

Что ж, вот и появился ответ на один из моих вопросов: где Пикс прятал всю свою украденную добычу.

Я повернулась к Пиксу. Он тем временем опустил свою ношу с плеча на диван. Я поняла, что это женщина, которую он забрал и нес на себе все это время.

Яркий свет играл на ее лице. Под грязью и синяками я узнала в этой девушке мисс Лилли Кортвилль. Она была в сознании и потрясенно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд, а на лице ее застыло выражение страха и непонимания.

– Лилли, – окликнула ее я, опустившись на колени рядом с ней.

Я сдвинула кепку, чтобы она могла видеть мое лицо.

Шпильки вывалились из моих волос, и они рассыпались по плечам.

– Это я, Эвалайн Стокер. Теперь вы в безопасности.

Могу поклясться, что слышала, как кто-то прошептал мое имя, словно проверяя, что меня действительно так зовут. Однако комната была наполнена таким множеством других звуков, что я не могла быть точно уверена.

– Лилли, – снова повторила я, глядя на ее лицо, покрытое синяками и ссадинами.

Бедняжка, что ей пришлось пережить?

– Вы далеко от этого ужасного человека. Что бы ни случилось, сейчас вы в безопасности.

Я нащупала ее руку и сжала в своей. Пальцы девушки были холодными и жесткими.

Ее губы шевелились, и хотя разобрать слова было невозможно, я ее поняла.

– Принесите воды и что-нибудь поесть, – велела я через плечо. – Поторопитесь. И… захватите что-нибудь теплое. Она до смерти замерзла.

Едва я произнесла эти слова, как мне в руки дали мягкое одеяло. Я закутала в него бедную девушку, успев заметить разорванную и грязную одежду. Когда-то красивая и дорогая, теперь она была в засохшей крови и грязи, без оборок, кружев или каких-то украшений, которые можно было украсть и продать.

Лилли пропала несколько недель назад. Все это время на ней была одна и та же одежда. Сняла ли она кружева и оборки, чтобы добыть деньги, или их украл Плохой Луи либо кто-то другой? Мне не терпелось расспросить ее и Пикса, но сейчас девушка была в состоянии шока, и ей нужно было отдохнуть.

Что же до Пикса… Он спас ее из ужасной ситуации. Несмотря на все, что я знала или подозревала о его преступной деятельности, я должна была поблагодарить его.

Я вымыла лицо Лилли чистой теплой водой с небольшим количеством мягкого мыла, которое мне даже не пришлось просить, а после помогла ей выпить некрепкий бульон. Ее глаза начали слипаться. Лилли не выпускала мою руку до тех пор, пока ее глаза не закрылись. Наконец она погрузилась в беспокойный сон.

Освободив свою руку, я встала и обнаружила, что Пикс смотрит на меня. Двое наших спутников сидели за столом и играли в кости. Хозяин сидел в кресле в своей обманчиво расслабленной манере, отдыхая, но я ощутила исходящее от него напряжение и что-то еще, что не могла определить.

– Ты ведь позаботишься о ней, детка?

– Как только найду Плохого Луи, – ответила я. – Теперь, когда я увидела, в каком Лилли состоянии, мне стало ясно, насколько ужасен этот человек.

– Не нужно, – качнул он головой. – Плохой Луи больше не украдет ни одной красивой девушки.

– Вы его убили?

Я была шокирована, но в не меньшей степени и разочарована. Мне хотелось приложить руку к тому, чтобы этот человек получил по заслугам.

– О нет, он не мертв, но он очень этого хотел бы, – ответил Пикс, и в его словах не было ни капли юмора.

– Спасибо, что помогли ей и мне. Но теперь я должна доставить ее домой.

– Да, я уже договорился. А сейчас, может, присядешь и выпьешь со мной чаю?

Я взяла предложенную мне чашку и устроилась на стуле между Лилли и Пиксом. Чай был ароматным, подслащенным, без молока, какой я и любила. Откуда он знал?

«И откуда он знает мое имя и чем я занимаюсь?» – подумала я уже не в первый раз.

– Лучше, чем эль? – спросил он, наблюдая, как я сделала глоток.

– Думаю, я смогла бы привыкнуть и к элю.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Да, я ожидал от тебя меньшего. А теперь у меня есть вопрос к тебе, детка, – произнес он, и внезапно я осознала, насколько измотана.

Веки отяжелели, усталость наполнила каждую клеточку моего тела. Это была действительно напряженная ночь.

– Какой? – спросила я, еще раз глотнув успокаивающей теплой жидкости.

– Почему ты позволила мне победить?

Я улыбнулась, уловив нотку раздражения в его голосе.

– Потому что могла.

Я опустила чашку и, несмотря на туман, начинающий клубиться у меня в голове, добавила:

– И теперь вы мне должны.

Он хохотнул в своей манере: низко, раскатисто.

– Так и есть. А теперь закрывай глазки. Я доставлю тебя и твою подругу домой в целости и сохранности.

Проклятье!

– Вы отравили мой чай!

Я изо всех сил пыталась сидеть прямо, но мышцы ослабли, а сознание словно заволокло туманом.

– Детка, немного опия еще никому не вредило – по крайней мере, пока его действительно немного. Не мог же я допустить, чтобы ты ушла отсюда, запомнив дорогу в мою берлогу, верно? Я не любитель незваных гостей.

Его темный взгляд, устремленный на меня из-под извечной кепки, был последним, что я видела, прежде чем меня окутала тьма.

Мисс Холмс

Тревожный допрос

На следующее утро я получила загадочное сообщение от мисс Стокер, написанное на бумаге от «Фергус и Фенрик»:


Лилли Кортвилль дома в плохом состояние. Нашли в Уайтчепеле. Приходите как можно скорее.


Помимо того что мисс Стокер, похоже, не знала грамматики, ее почерк отвлекал внимание обилием «девичьих» завитушек. Когда я получила записку, едва занимался рассвет, и я решила, что возвращение домой кружным путем будет разумной тратой времени, что позволит мне освежиться и удержит от того, чтобы оказаться на пороге дома Кортвиллей в неурочный час.

Я попыталась уговорить Дилана сопровождать меня, но он предпочел остаться в маленькой темной комнате со своим так называемым «телефоном».

– Мне нужно найти способ зарядить его, – заявил он, глядя на меня затравленными голубыми глазами. Его лицо было подсвечено устройством. – Я включаю его, только когда нахожусь в этой комнате. Но он все равно садится.

– Что ж, отлично, – согласилась я.

Я точно не знала, что он имел в виду, но у меня не было лишнего времени, чтобы изучить этот вопрос. Я волновалась за молодого человека. С одной стороны, я понимала, что ему необходимо вернуться домой. Дилан хотел быть именно в том месте, где совершил свое путешествие во времени, надеясь, что произойдет чудо и он вернется назад. Но, с другой стороны, я подозревала, что, держа себя в вынужденной изоляции, он лишь приносит себе больше страданий. Прежде чем оставить его в сыром подземелье, я довольно эмоционально поделилась с ним своим мнением. Кажется, Дилану было все равно. Он просто продолжал смотреть на свой светящийся прибор.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как оставить его там. Пять дней я провела в Британском музее в добровольном изгнании и теперь обнаружила, что смена обстановки действует освежающе. Сегодня солнце решило порадовать мир своим присутствием, и даже через одежду я чувствовала приветливое тепло его лучей. В какой-то момент я подумала о том, чтобы снять перчатки или отогнуть поля шляпы, чтобы почувствовать солнце на своей коже. Сложив зонтик, я положила его на плечо, вместо того чтобы скрываться под его тенью.

Сейчас, пока я ждала мисс Стокер на крыльце резиденции Кортвиллей, величественного особняка внушительных размеров, расположенного в элитном районе Сент-Джеймс, который находился не более чем в двух кварталах от Косгроув-террас и Грентворт-хаус, где жила мисс Стокер, мне еще больше захотелось помочь Дилану. И не просто вернуться в свое время, но и принять его нынешнее положение, пока он не сможет отправиться домой.

Дверь распахнулась. Я ожидала увидеть дворецкого, но вместо этого оказалась лицом к лицу с инспектором Лаквортом.

Проклятье.

– Мисс Холмс, – проговорил он недоброжелательным тоном, – почему я не удивлен, что увидел вас здесь?

Это явно был не вопрос.

Тронув свою шляпку и убедившись, что она все еще на месте, я переступила порог и поставила зонтик на механизированную стойку, отправив его в раскрытые механические когти. Словно просыпаясь, устройство издало слабый стон, а затем латунные пальцы сомкнулись над моим зонтом. «Хранитель зонтиков» повернулся и положил его в аккуратную ячейку в стене, где в других таких же ячейках уже находились зонтики от дождя и от солнца и трости.

– Доброе утро, инспектор Лакворт. Вижу, на завтрак у вас были копченая рыба и сосиски, – добавила я, заметив остатки еды на его воротнике. – Возможно, вам стоит задуматься о том, чтобы отрегулировать свою механизированную ногу. Тогда бедро не будет так болеть. А еще вам нужно как можно скорее заменить лампу слева от зеркала.

Он уставился на меня, а я медленно прошла мимо него в холл, ориентируясь на тихие голоса, доносившиеся из гостиной. Снаружи стоял дворецкий, которого я и ожидала увидеть у дверей.

– Мисс Холмс, – представилась я ему, отдавая свою визитную карточку. – Меня ожидают.

Дворецкий кивнул и открыл дверь.

Перед тем как войти, я на секунду остановилась и поправила прическу, перчатки и шляпку. Почему я внезапно начала нервничать? Ведь я выглядела опрятно и была одета соответствующим образом.

На мне были юбка-полонез солнечного желтого цвета в цветочек, из-под турнюра которой выглядывали золотая, голубая и зеленая нижние юбки с оборками, а также облегающий корсаж с баской бледно-голубого цвета с желтыми, зелеными и белыми ленточками, которые делали ансамбль ярким и летним, подчеркивая мои золотисто-каштановые волосы и карие глаза. Мне не дано выглядеть так же элегантно и стильно, как мисс Адлер или Эвалайн Стокер (зато никто из них не мог составить мне конкуренцию по части носа), но, по крайней мере, на мне была одежда, подходящая для визита в дом Кортвиллей. Виконт и леди Фонтли принадлежали к высшему обществу, а последняя, как сказала нам мисс Адлер, была близким другом принцессы Александры.

Едва войдя в комнату, я сразу осмотрела помещение и присутствующих.

Мисс Стокер сидела на стуле. Она была в отвратительной мужской одежде. Ее черные вьющиеся волосы небрежно спадали на плечи. Я заметила выпуклости от пистолета, а также множества других приспособлений, спрятанных под одеждой. На сапогах виднелись засохшая грязь и мусор. Она выглядела раздраженной и обеспокоенной, а увидев меня, тут же вскочила на ноги.

– О, вы пришли, – произнесла она, спеша ко мне. – Долго же вы. Я уже собираюсь уходить.

Прежде чем я успела ответить, она извинилась и выскользнула из комнаты, явно довольная тем, что может уйти, а я осталась в комнате.

Леди Фонтли сидела на диване, разговаривая с двумя женщинами, одна из которых была леди Косгроув-Питт, а другая – леди Винесс, жена влиятельного члена парламента, который не раз обращался к моему отцу за помощью. Кажется, они успокаивали обезумевшую мать. Однако я не совсем понимала, почему нужно ее успокаивать, раз дочь жива и вернулась домой.

Лилли Кортвилль действительно находилась дома и была в безопасности. И, кажется, ее успокаивал не кто иной, как инспектор Эмброуз Грейлинг.

Это была очень трогательная картина: бледная и слабая Лилли сидела, откинувшись назад, на маленьком шезлонге, а Грейлинг держал ее за руку и серьезно что-то говорил, сидя на стуле, который поставил так близко, что он касался обивки ее кресла. Я мысленно цокнула языком. Оба они были без перчаток, и если бы инспектор сел ближе, то, полагаю, оказался бы у нее на коленях.

Я презрительно фыркнула. Если инспектор Грейлинг, представитель рабочего класса, предположил, что у него может быть шанс с такой девушкой, как мисс Лилли Кортвилль, дочерью виконта, то он точно ошибался.

Хотя… Мой взгляд скользнул в сторону леди Косгроув-Питт. Она состояла в браке с одним из самых влиятельных мужчин Англии. Возможно, его шансы были не такими уж ничтожными. Леди Косгроув-Питт подняла голову и кивнула в знак приветствия.

– Леди Фонтли, – обратилась я к матери Лилли, делая реверанс. – Я мисс Мина Холмс.

Как мне объяснить свое присутствие здесь? В конце концов, мое участие, а также мисс Стокер в этом деле должно было оставаться в тайне. Я не могла объявить на всю комнату о цели своего визита.

– Мисс Холмс, рада с вами познакомиться, – произнесла леди Фонтли, взяв меня за руку. – Спасибо, что пришли. Ваше присутствие очень важно для меня и моей семьи. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Мое вторжение было воспринято так легко, что я невольно моргнула от удивления, но потом подумала, что мисс Стокер, должно быть, уже как-то его объяснила. Возможно, мисс Адлер или сама принцесса Александра проинформировали лорда и леди Фонтли о нашей причастности к произошедшему, хотя мы и сами должны были хранить все в тайне.

– Благодарю вас, миледи, – ответила я. – Я рада, что ваша дочь наконец вернулась домой.

Меня представили леди Винесс. Затем я посмотрела на леди Косгроув-Питт:

– Приношу свои извинения, что на прошлой неделе покинула «Бал Роз», ничего не сказав. Я намеревалась попрощаться, но в тот момент вы были заняты, и я не стала вас отвлекать.

На самом деле после мучительных переживаний, связанных с «Обществом Сехмет», мне хотелось как можно быстрее уйти, пока никто не заметил, что мои волосы растрепаны, а подол платья разорван. Я видела леди Изабеллу на балконе, выходящем в бальный зал, но она вела серьезную беседу с другой женщиной.

– Конечно, мисс Холмс, – откликнулась леди Изабелла, и ее серые глаза засветились теплом. – Это я должна извиниться за то, что вы не имели возможности попрощаться. Надеюсь, вам понравился бал и мы с лордом Косгроув-Питтом увидим вас на следующих наших мероприятиях.

– Я получила истинное наслаждение. Благодарю вас. А сейчас, прошу меня извинить, я поздороваюсь с Лилли.

Когда я подошла к полулежащей на шезлонге девушке, Грейлинг сразу поднял глаза:

– Мисс Холмс.

– Инспектор Грейлинг, – откликнулась я, сопротивляясь желанию прокомментировать то, что он не встал, чтобы приветствовать меня. – Надеюсь, у вас не случится судорог из-за той позы, в которой сидите. Здравствуйте, мисс Кортвилль. Меня зовут мисс Мина Холмс. Я очень рада, что вы теперь дома и в безопасности.

Я посмотрела на девушку и едва смогла сдержать дрожь. Ее лицо – очень миловидное, можно даже сказать, потрясающе красивое – было все в синяках и ссадинах. В зеленых глазах читались боль и смятение. Кто-то, очевидно, помог ей умыться, расчесал и уложил волосы, но если не обращать внимания на эти поверхностные детали, становилось ясно, что она все еще находится в шоке из-за пережитого.

– Спасибо, – откликнулась она тихим голосом и указала на пустой стул, который стоял не так близко к шезлонгу.

Усевшись, я заметила, что Грейлинг отпустил ее руку и откинулся на спинку стула. Я немного растерялась, потому что мне нужно было поговорить с мисс Кортвилль об «Обществе Сехмет», но не хотелось делать это в его присутствии и тем более чтобы меня услышали остальные.

К моему удивлению, Лилли Кортвилль заговорила сама:

– Я рассказывала инспектору Грейлингу, что произошло.

– Прошу вас, продолжайте, – подбодрила ее я. – Я хотела бы послушать.

– Мисс Кортвилль объясняла, что она ехала в наемном экипаже по пути в… Куда, мисс Кортвилль? – спросил Грейлинг.

Он потянулся в карман своего шерстяного пальто, которое было вычищено и застегнуто на все пуговицы, и достал небольшую записную книжку и перьевую авторучку.

Я сделала некоторые выводы.

Очень чисто выбрит, без порезов, без остатков мыла: недавно заточенное лезвие бритвы.

Корешок билета на метрополитен, пятна темной смазки на сапоге и испачканный ноготь мизинца: опустился до того, что начал пользоваться общественным транспортом, вероятно, его пароцикл не работал должным образом.

– Я собиралась посетить лекцию, салон, – начала мисс Кортвилль.

Я тут же оживилась, почувствовав жгучий интерес, потому что Анх имела прямое отношение к «Обществу Сехмет» и к встрече ее салона.

– Какова была тема встречи? – спросила я. – И прошу, напомните: в какой день это произошло?

– Это случилось двадцать пятого апреля, а салон был просто вечерним собранием друзей. Нам нравится обсуждать аспекты египетской культуры. Я наняла кэб, потому что не хотела, чтобы моя мать узнала, что я ушла. Честно говоря, я убежала из дома, пока она была в театре.

Тут Лилли взглянула на леди Фонтли и начала ерзать на шезлонге, а ее руки задрожали над одеялом.

– Но я так и не добралась до салона. Колесо кэба сломалось: должно быть, оно наехало на большой камень или попало в яму. В любом случае колесо нужно было ремонтировать, и мне пришлось выйти.

Причудливый пишущий инструмент Грейлинга с большим резервуаром в виде пузыря с чернилами сверху оживленно забегал по странице его записной книжки.

– Я была на третьем уровне и чувствовала себя в полной безопасности, поэтому решила прогуляться и немного подышать свежим воздухом. Кэб я оставила на Флит-стрит. Там же находился маленький магазинчик необычных кружев, где я хотела подождать следующий экипаж. Но именно там все и пошло не так.

Глядя на свои пальцы, которые сжимали вязаный плед, Лилли продолжила:

– Кто-то за мной следил. Кэба нигде видно не было, поэтому я продолжала идти, пытаясь его отыскать. Я все еще слышала шаги позади меня. Начало темнеть, и я почти бежала, уже даже не понимая, где нахожусь. Следующее, что я поняла, – я прошла мимо собора Святого Павла и двигалась вниз, к собору Святой Троицы. Я махала нескольким кэбам, но они не остановились. Луна виднелась над крышами прямо впереди меня, но света от нее почти не было. А затем появились они. Их было трое.

Мисс Кортвилль всхлипнула, перестав теребить одеяло. Руки ее задрожали.

– Они… схватили меня и отвели к этому человеку. Пл… Плохому Луи. Не знаю, куда он меня забрал, но это было ужасно. Там было темно, грязно и страшно. Я… не хочу говорить о том, что произошло.

Когда ее слова стихли, я поняла, что в тот момент она снова переживала ужас своего заключения. Я могла только представить, что с ней делали, какую боль она испытала. Мое практичное «я» смягчилось от сочувствия. Лилли Кортвилль продолжила:

– Он держал меня там неделю за неделей.

Я откинулась на стуле и начала размышлять. Ее рассказ породил множество вопросов и эмоций, ко многим из которых на тот момент я была не готова. Как минимум – почему она лгала?

Ручка Грейлинга повисла над страницей записной книжки, и, когда девушка закончила говорить, инспектор сделал паузу, а затем положил свой писчий инструмент на колени.

– Вы пережили мучительный опыт, мисс Кортвилль, – проговорил он таким добрым голосом, какого я от него никогда не слышала. – Возможно, вам хотелось бы немного отдохнуть. Мы можем поговорить снова, когда вам станет лучше.

«Мы» в последнем предложении, очевидно, включало и меня, и я оторопела от его самоуверенности.

Только я хотела поправить его, сказав о своих намерениях (если бы я хотела продолжить допрос девушки, я бы это сделала), как дверь в гостиную вдруг открылась.

В комнате появился инспектор Лакворт и махнул рукой своему напарнику. Грейлинг кивнул, а затем посмотрел на меня.

– Инспектор Лакворт попросил отдать одежду, которая была на мисс Кортвилль, когда ее похитили. Возможно, вы захотите изучить ее, мисс Холмс?

– Да, я хотела бы.

Осмотр одежды мог подтвердить мои подозрения, что она во многом лгала о пережитом. Я также догадалась, почему Грейлинг предложил мне это: чтобы не оставлять наедине с мисс Кортвилль, ведь я могла продолжить допрос без него. Я не питала иллюзий, что меня по какой-то причине включили в расследование.

– Прошу нас извинить, мисс Кортвилль, – произнес инспектор и встал.

Он спрятал свою записную книжку и, прежде чем убрать ручку в карман, надел на нее колпачок.

Когда мы вышли в коридор, дверь позади нас закрылась, и Грейлинг, Лакворт и я остались одни.

– Горничная вытаскивает платье и остальные вещи из мусора. Они не предполагали, что мы захотим их осмотреть. Там вместо одежды будет сплошное кровавое, простите меня, месиво. Вы узнали что-нибудь у девушки? – спросил старший инспектор своего напарника.

– Мисс Кортвилль поведала мне свою историю, – ответил Грейлинг, когда они отошли в другой конец зала и нашли нишу, в которой можно было поговорить наедине.

Я последовала за ними, хотя меня не приглашали.

Когда я присоединилась к инспекторам, Грейлинг бросил на меня короткий взгляд и вытащил записную книжку, чтобы пересмотреть заметки.

– Она отправилась сделать кое-какие покупки после того, как колесо ее кэба сломалось и потребовало ремонта, а потом заблудилась. Мисс Кортвилль решила, что ее кто-то преследует, и попыталась скрыться. Убегая, она снова потерялась в неспокойном районе Лондона, недалеко от собора Святого Павла. Затем ее похитили трое мужчин и держали в плену в трущобах Уайтчепела почти четыре недели. Довольно печальная история, – закончил он, закрывая книжку.

– Она солгала. – Я не могла дождаться, чтобы сказать им об этом. – Было несколько…

– Конечно, она солгала, – перебил Грейлинг и недовольно на меня посмотрел. – Очевидно, что мисс Кортвилль пережила настоящий ужас, и каждый задается вопросом, сможет ли она когда-нибудь полностью восстановиться. Но ее история пронизана ложью. Она утверждает, что на улице Вергранд видела несколько кэбов, которые пыталась остановить. Однако в тот день улица была закрыта из-за затопленного канализационного канала. На всех уровнях Вергранд движения не было.

Я фыркнула.

– Я поняла, что мисс Кортвилль лжет, в тот момент, когда она упомянула кружевной магазин на Флит-стрит. Там нет такого магазина. Их нет даже в ближайших кварталах. Кроме того, она утверждала, что луна была над крышами и почти не давала света, но 25 апреля было…

– Полнолуние при необычно ясном небе, – продолжил за меня Грейлинг.

– Не только это. В тот вечер луна поднялась на западе, поэтому, если бы Лилли шла от Святого Павла в сторону Вергранд-стрит, как она утверждала, луна находилась бы позади нее, высоко над крышами.

Мы пристально смотрели друг на друга: я – решительно сжав губы, а Грейлинг – в своей надменной манере, сверху вниз. Меня раздражало, что он был намного выше меня и мог смотреть таким образом.

Лакворт, который наблюдал за нашей безмолвной стычкой, наконец заговорил:

– Почему девчонка лжет?

– У меня есть несколько теорий, – выпалила я, прежде чем Грейлинг успел что-то произнести.

– Пожалуйста, оставьте их при себе, – сказал шотландец.

– Я буду расследовать это дело, опираясь на них. Доброго дня, инспекторы.

– Мисс Холмс, – произнес Грейлинг, прежде чем вернуться в гостиную, – напомню, что это очень опасное дело. Две девушки были найдены мертвыми, а третья… пережила тяжелейший опыт. Вы – гражданский человек и совсем не приспособлены для того, чтобы…

– Спасибо за беспокойство, инспектор Грейлинг. Я подумаю об этом. Когда вы закончите, я хотела бы осмотреть ее одежду.

Лакворт открыл было рот, но я добавила:

– Пожалуйста, помните, что я расследую дело по просьбе ее… вместе с мисс Адлер. Поскольку она работает под покровительством короны, у вас нет полномочий препятствовать моей работе. Хорошего дня, инспекторы.

Когда я шла по коридору, мне показалось, что я услышала скрежет зубов Грейлинга, и мне захотелось улыбнуться. Теперь я должна была найти возможность поговорить с Лилли Кортвилль наедине. Если бы я только могла вытащить ее из гостиной или убрать оттуда ее мать и друзей матери! Я подозревала, что Лилли не хотела говорить об «Обществе Сехмет», поэтому придумала причудливую историю о том, как попала в Уайтчепел.

Но почему она решила держать это в секрете? Может, она боится возмездия со стороны самих членов общества, включая Анх, если раскроет их существование? Или она хочет сохранить тайну по другой причине? Это имело смысл только в том случае, если мои подозрения верны. Я предполагала, что Анх пыталась использовать силу Сехмет.

Мне повезло: вернувшись в гостиную, я обнаружила, что леди Косгроув-Питт и леди Винесс собрались уходить. Леди Фонтли их провожала (по-видимому, чтобы пообщаться с ними наедине), что дало мне возможность поговорить с Лилли. Не теряя времени, я снова села на стул рядом с ее шезлонгом, и она открыла глаза.

– Лилли, – произнесла я, – я здесь, чтобы вам помочь, но мне нужна правда. Вы можете доверять мне. Мне известно об «Обществе Сехмет», и я хочу знать, что произошло с вами на самом деле. Мы должны успеть поговорить, пока никто не вернулся.

Ее веки дрогнули, и на мгновение я подумала, что она проигнорирует мою просьбу. Но затем она пристально на меня посмотрела и проговорила:

– Она пыталось убить меня.

– Кто пытался вас убить? Когда?

– Анх. Она пыталась меня убить. Анх хочет воскресить Сехмет и опять за мной вернется, я это знаю. И снова попытается убить меня.

– Лилли, я здесь, потому что принцесса попросила меня вам помочь. Вы можете доверять мне, поэтому, пожалуйста, расскажите все об «Обществе Сехмет» и Анх. Быстрее, пока остальные не вернулись.

– «Общество Сехмет» начинало свою деятельность как салон, о котором я и говорила. Там мы обсуждали египтологию. Так как общество было тайным, мы использовали медальоны в форме жуков, чтобы идентифицировать тех, кто принадлежит к группе. Это был повод выйти из дома без матерей, без необходимости быть идеальными и демонстрировать себя потенциальным мужьям. Потом стало еще интереснее: захватывающие приключения и ночные экскурсии… Мы делали вещи, которые никогда не смогли бы сделать, если бы наши родители об этом знали.

Я поймала себя на том, что киваю. Все было именно так, как говорила Анх в своей речи на прошлой неделе, и я поняла, насколько привлекательно все это звучало для девушек, у которых не было свободы.

– Со временем Анх начала обращать наше внимание на то, насколько мы ограничены, и говорить о том, что, если женщины победят в парламенте, все будет иначе.

– Как движение суфражисток?

– Нет. Анх не говорила о голосовании женщин или правах женщин. Она говорила о том, чтобы взять под контроль парламент и вернуться во времена Клеопатры или королевы Елизаветы, когда правительство контролировалось сильным женским монархом. Она говорила о том, как можно получить мужей, которых мы хотим, а не тех, кого хотят наши родители. Как привлечь внимание человека, которого мы желаем, и как заставить его заметить нас. Это было именно то, чего я хотела. Меня не волновала сила. Я… просто хотела… его.

Ее слова оборвались слабым всхлипом. Она закрыла глаза, и на мгновение я посочувствовала ей, хотя и не могла представить себя на ее месте. Красивая девушка, такая как Лилли Кортвилль, богатая дочь виконта, могла выбрать любого из молодых людей. И она уже была помолвлена с сэром Родни Гриблсом. Зачем ей помощь Анх? Она хотела выйти замуж за кого-то другого, не за сэра Родни?

– А теперь он больше не захочет меня, – прошептала Лилли, и ее бледная рука обхватила белую шею.

– Кто?

Кто этот молодой человек, которого она так желала, что стала участницей подобного культа? Кто бы он ни был, она воображала, что влюблена в него. Какими глупыми могут быть влюбленные женщины! Именно поэтому Холмс никогда не опустится до таких низких, иррациональных эмоций.

На мой вопрос девушка покачала головой, и я увидела слезу, сверкнувшую в уголке глаза.

– Джемми. Мой дорогой Джемми. Он работает на «Общество», но он любит меня. Он хочет быть со мной, но Анх никогда не позволит ему уйти. Мы планировали побег.

Женщины все еще разговаривали в передней, я слышала их голоса. Но наверняка они скоро закончат.

– Лилли, вы можете рассказать мне больше об Анх?

Она сглотнула, и по звуку я поняла, что в горле у нее пересохло. Я помогла ей сесть и выпить чашечку чая. Я очень нервничала, потому что она медлила.

Мисс Кортвилль собралась с силами:

– По мере того как общество расширялось и в нем появлялось все больше девушек, некоторым из нас предложили доказать свою преданность Анх.

– А Анх пытается воскресить Сехмет, – подсказала я, чтобы направить ее рассказ в нужное мне русло. – Как? Это как-то связано с орудиями Сехмет?

– Как вы узнали о них?

– Я была незваным гостем на собрании «Общества» на прошлой неделе, поэтому немного о них узнала. Прошу вас продолжать, Лилли. Я слышу, как входная дверь открылась. Ваша мать сейчас вернется.

– Те из нас, кто доказал свою верность, были переведены во «Внутренний круг». Нас было четверо, – продолжила она, и наконец ее речь стала быстрее. – Каждому из нас предназначалось одно из орудий. Моим был наруч.

– Мэйлин Ходжворт и Эллисон Мартиндэйл тоже были членами «Внутреннего круга», – догадалась я. – Плюс вы. А кто был четвертым?

Лилли кивком подтвердила мои выводы.

– Да. Четвертая погибла в результате аварии вместе со своими родителями. Это случилось до того, как ее отправили добыть свое орудие. Ее звали Гертруда Бейингер. Насколько мне известно, ей не нашли замены.

– Каким образом вы должны были достать орудие, которое вам предназначалось? Из того, что мне известно, эти атрибуты являются легендой. Если бы они действительно существовали, то, вероятно, были бы захоронены или иным образом спрятаны в песках Египта.

– Анх изучала легенду по древним рукописям и свиткам в течение многих лет и узнала о местонахождении всех орудий, за исключением одного. Два из них находились в частных коллекциях, а одно – в музее. Мы должны были доказать свою преданность и добыть его. Мы, в свою очередь, получили бы большие привилегии и силу, когда Сехмет воскреснет.

Как можно быть такой легковерной? Воскрешать египетскую богиню, ища ее предполагаемые личные вещи в Лондоне? Я услышала, как закрылась входная дверь.

– Вы достали наруч?

– Я украла его, пока владельцы были на континенте.

– У кого?

Лилли покачала головой:

– Этого я вам не скажу. Не хочу, чтобы меня обвинили в совершении преступления. Это единственное, что я сделала неправильно. Ну почему я была настолько глупой, чтобы ввязаться во все это?! О, Джемми!

Она уже почти плакала, и я попыталась ее успокоить, предложив еще одну чашку чая.

Лилли сделала глоток, который, казалось, длился вечно. Опустив чашку, она продолжила:

– Я достала наруч и на следующий день принесла его Анх. Ей нужно было подготовить орудие, прежде чем ввести меня во внутреннее святилище. «Общество» планировало собраться для церемонии двадцать пятого апреля. Мы должны были встретиться там, как всегда, где встречались каждую неделю, и…

– Вы пошли? – Я почувствовала, как мои пальцы вцепились в подлокотники стула. – Что произошло?

– Я добралась до места, и Джемми встретил меня у двери. Он велел мне бежать, прятаться, потому что Анх собиралась меня убить. Мы попытались сбежать, но они были там…

Она всхлипывала, снова переживая испытанный ужас.

– Я не знаю, что случилось с Джемми, но я бежала и бежала… а потом осознала, что заблудилась. И тогда меня нашли м-мужчины. И отвели меня к П-Плохому Луи…

– Где встречается «Общество»?

Шаги раздавались уже за дверью.

– И когда? Скажите мне, быстрее!

– «У Витчерелла», в девять…

Она замолчала, когда дверь в гостиную открылась.

Вошла леди Фонтли и подошла к нам:

– Мисс Холмс, я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли, но моей дочери нужно отдохнуть. Я уверена, вы понимаете.

Я знала, что у меня нет выбора и мне придется уйти, поэтому кивнула:

– Да, конечно.

Я многое узнала, но догадывалась, что оставалось гораздо больше того, о чем мисс Кортвилль мне не рассказала.

Как я ни старалась поймать ее взгляд, мне это не удалось. Лилли Кортвилль отвернулась и явно не хотела или не могла продолжать наш разговор.

Бедная девушка. Я обязательно вернусь в другое время, но сначала мне нужно посетить ломбард «У Витчерелла», чтобы узнать немного больше о планах Анх. Стало ясно, что «Общество Сехмет» собирается каждую неделю в один и тот же день. Двадцать пятого апреля был вторник.

И сегодня вторник.

Мисс Холмс

Любопытнейшее устройство

Я снова вернулась в Британский музей. С той самой первой ночи, когда встретилась с мисс Адлер, я проводила там больше времени, чем дома. Я поспешила к ее кабинету.

С самых юных лет дядя Шерлок оставил в моем сознании твердое убеждение, что изучение каждой улицы, дороги, переулка, железнодорожного пути и всего, что происходит в Лондоне, необходимо для развития способностей к раскрытию преступлений. Поэтому я занялась изучением карты города и стала знакомиться с деловыми районами и их окрестностями. Я знала расписание всех поездов, метро, а также автобусов, ведь неизвестно, когда придется воспользоваться общественным транспортом.

Поскольку до полудня оставалось несколько часов, мисс Адлер у себя еще не было. К счастью, у меня был ключ, и я могла зайти внутрь в ее отсутствие. Мне было необходимо подготовиться, прежде чем попытаюсь попасть на собрание «Общества Сехмет» сегодня вечером в ломбарде «У Витчерелла».

Живя в эпоху великих технологий и научного прогресса, я скептически относилась к легенде о Сехмет, которую использовала Анх, но я также знала, что не могу полностью проигнорировать это поверье, которое могло быть частью другого плана – например, терроризировать пэров Англии посредством их дочерей или свергнуть правительство. В конце концов, мисс Стокер была очевидным подтверждением существования вампиров. И, как оказалось, путешествие во времени тоже возможно, хотя последнее было скорее научным фактом, нежели чем-то сверхъестественным.

Я склонялась к мысли, что действия Анх по отношению к статуе Сехмет вызвали скачок Дилана во времени.

Я пришла в музей, чтобы просмотреть множество заметок и писем, собранных мной в течение недели, когда исследовались орудия Сехмет. Если о месторасположении трех из них было известно, то я собиралась узнать о них и о четвертом все возможное.

Лилли сама достала наруч. Основываясь на информации мисс Стокер, которая утверждала, что в ночь смерти мисс Ходжворт какие-то люди вынесли из музея длинный тонкий предмет, можно сделать вывод, что это был скипетр. Оставались систрум и диадема.

Я села за стол мисс Адлер и закрыла глаза, чтобы вспомнить все, что говорилось на собрании «Общества Сехмет». Я воскрешала в сознании все жесты Анх, речь и даже ее движения, когда она приказала нас схватить.

Что-то было в Анх, что беспокоило мой пытливый ум. Я чувствовала, что должна как-то понять, что именно. Я что-то упускала.

Внезапно в голове моей возникла мысль настолько ошеломительная, что я широко распахнула глаза.

– Невозможно, – проговорила я вслух.

Леди Косгроув-Питт была на балу, когда я вернулась с «экскурсии» в логово «Общества Сехмет». Я сама видела, как она с кем-то разговаривала.

Однако было в Анх что-то, что напомнило леди Изабеллу. Или, возможно, наоборот. Я вспомнила об этом, когда увидела сегодня леди Косгроув-Питт в особняке Фонтли. Ее наклон головы, движение руки, затянутой в перчатку.

А еще, очевидно, мисс Ходжворт получила приглашение на «Бал Роз». А кто-то – леди Косгроув-Питт? – сделал на нем тайную отметку.

Дверь в кабинет мисс Адлер распахнулась, и внутрь просунулась светловолосая голова. Это сбило меня с мысли.

– Мина, – сказал Дилан, – я так рад, что вы здесь.

– И я рада видеть, что вы вышли из своего заключения, – едко отозвалась я, чувствуя, как меня накрывает теплая волна.

Что произошло со мной, из-за чего вид этого молодого человека повергает меня в трепет?

– Я понял, что вы правы в том, что сказали сегодня утром. Я не могу оставаться взаперти вечно, – признался он, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Я внезапно осознала, что мы с ним остались наедине.

– Рада слышать. Я намерена сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть вас в ваше время, но, пока мы не можем найти способ это сделать, считаю, что вам будет полезно взаимодействовать с людьми нашего времени, узнать нашу жизнь. В конце концов, мы ведь не знаем, сколько времени это может продлиться.

Боже, я так сумбурно говорила и не могла себя остановить.

Он улыбнулся, и мои щеки запылали.

– Знаю: я был болваном – и очень об этом сожалею. Сегодня утром я был немногословен с вами, и это неправильно.

– Ничего страшного, – ответила я, чувствуя одновременно неловкость и удовольствие, оттого что его взгляд остановился на мне.

Он был теплым и искренним – совсем не похожим на холодный серо-зеленый взгляд детектива.

– Я рад, что вы здесь, потому что понял, что смогу вам кое-чем помочь. Чувствую себя идиотом, что не вспомнил об этом раньше. Вы знаете, где моя одежда? Моя настоящая одежда?

– Конечно.

Я взяла ее с собой, когда освободила его из тюрьмы, и она лежала в шкафу в этой самой комнате. Я достала сумку и смотрела, как он роется в своих вещах. Я не смогла удержаться и взяла в руки один из очень странных резиново-кожаных ботинок. Он был зашнурован подобно корсету, а подошва загнута вверх спереди и по бокам. На заднике маленькими буквами было написано NIKE.

Конечно, я знала, что Ника – это греческая богиня победы. Но я не могла понять, почему у Дилана на ботинке написано ее имя. Я надеялась, что он не был членом какого-то «Общества Ники» родом из будущего…

– Есть! – радостно выкрикнул Дилан. – Я так и думал.

– Что случилось?

Он смотрел на брошюру из какой-то блестящей бумаги, которую только что вытащил из кармана брюк. Мятая и потертая, она все равно оставалась очень яркой. Спереди на обложке были напечатаны слова «Британский музей», а сзади находилось изображение.

Я протянула руку и коснулась бумаги в том месте, где была картинка. Я никогда не видела ничего подобного. Видимо, это какая-то фотография, но она выглядела настолько реалистичной и яркой, словно была плоской миниатюрой здания, в котором мы стояли, – но все же другого.

Дилан раскрыл брошюру, и я увидела описание музея из его времени. У меня сразу возникло желание отобрать буклет и изучить каждую деталь, но я сдержалась и просто посмотрела через его плечо, пока он сосредоточенно что-то искал.

Затем Дилан резко ткнул пальцем в страницу.

– Взгляните на это, Мина! Вы не думаете, что это могло бы помочь?

Наконец я смогла взять у него брошюру и почувствовать легкую, гладкую, блестящую текстуру бумаги. Когда я увидела, на что он указывал, мое сердце невольно сжалось.

«Культ Сехмет и Двенадцатая династия», – гласил заголовок под изображением тонкой, филигранной короны, которая очень напоминала рисунок диадемы Сехмет. Пока я читала, осознавая, насколько близко стою к Дилану, во мне нарастало волнение.


Новейшая выставка в салоне египтологии (третий этаж, восточное крыло) – это коллекция, принадлежащая Аменемхету I[30], фараону Двенадцатой династии, который создал культ богини Сехмет. Аменемхет был настолько ей предан, что, когда стал правителем и переместил столицу, святыни и места для поклонения ее культу были также перемещены. Эта золотая диадема, найденная в конце XIX века в забытой комнате музея, символизирует ум, приписываемый богине Сехмет.


– Я никогда не слышала об Аменемхете, – призналась я, а в моем мозге начали стремительно строиться предположения.

Путешествие во времени было сложной концепцией.

– Его могила еще не обнаружена. Сейчас в Египте ведутся раскопки, но на это могут уйти годы. Это означает, что Анх не могла найти диадему. Что бы она ни задумала сделать, опираясь на легенду о Сехмет, она не сможет воплотить свой план в жизнь без этого атрибута.

– Подождите, есть еще кое-что. Я помню это! Знаете, в своем времени мы видели выставку и эту диадему. И я читал про нее, потому что история была очень интересной. Подождите, может, она у меня есть.

Дилан порылся в кармане и вытащил свой гладкий телефон.

– Батарея совсем садится, – пожаловался он, тыкая пальцем в лицевую часть. – Черт. Его нужно отключить на некоторое время. Но сначала…

Я с трепетом наблюдала, как он коснулся своего устройства пальцем, скользнул по поверхности и сделал так, чтобы изображение изменилось. После этого внезапно появились картинки. И они начали двигаться.

Крошечные люди двигались.

– Что это?

– Ой, я включил не то приложение, – ответил Дилан.

К моему облегчению, он не сразу его выключил, поэтому я успела посмотреть на шевелящихся со звуком маленьких человечков.

– Что это? – спросила я еще раз.

Это были не то куклы, не то люди, а может, и механические устройства, так как их головы были странной формы – или это головные уборы? У них у всех были одна и та же одежда и длинные палки, похожие на трости. Они очень быстро двигались и били по небольшому черному предмету на белом полу.

– Это хоккей. А это я, – добавил он, указывая на одного из человечков. – Я играю в хоккей в моем времени. Это такой вид спорта… как… м-м-м… крикет!

– Блестяще, – пробормотала я, все еще наблюдая за миниатюрными людьми.

Они столкнулись, упали и даже начали драться. Но то, как они двигали этот крошечный черный диск… Это было похоже на волшебство.

– Потрясающе, – повторила я.

Он снова коснулся поверхности. Картинки исчезли, и их заменили ряды маленьких квадратных изображений.

– Это устройство много чего умеет, но ему нужно электричество – знаете, эта ужасная незаконная вещь: электричество.

Дилан стоял очень близко ко мне и теперь искоса посмотрел на меня. В его взгляде появилась искорка, будто он пошутил и это была только наша с ним шутка.

Мои щеки запылали. Я поняла, что улыбаюсь и в моем животе снова порхают бабочки. И все мои логичные, упорядоченные мысли куда-то испарились.

Дилан снова обратил мое внимание на телефон.

– Я искал информацию и нашел описание. Вот. – Он скользнул пальцем по стеклу и нажал на него. – Все еще осталось в браузере, – объяснил он, но его слова звучали словно на иностранном языке.

– Они нашли диадему, убранную в хранилище Британского музея. Она уже здесь. В статье говорится: «Приписываемая Сехмет диадема была найдена в давно забытом ящике в Зале древностей музея. Она оказалась потускневшей и погнутой, искусная работа с золотом не была замечена, поскольку диадема оказалась заброшена в коробку с кусками разрушенных статуй и керамики. Артефакт чудом избежал уничтожения».

– Диадема все еще может быть здесь. Мисс Адлер наняли в музей, чтобы разбирать и каталогизировать ящики и отгрузки, которые заполоняли страну в течение первой половины века. Саркофаги, статуи и бесчисленные артефакты были упакованы, отправлены сюда, а затем просто забыты.

Дилан кивнул.

– Я помню. Это считалось страшным ограблением египетского народа. Все это превратилось в прибыльную торговлю для египетских грабителей-могильщиков, которые обворовывали свою страну и продавали артефакты европейцам. Во всяком случае, так говорилось в передаче на «Хистори ченел». Значит, она все еще здесь.

– Или у Анх.

Мы посмотрели друг на друга, и на мгновение я перестала дышать. Дилан был так близко, наши лица оказались почти на одном уровне. И он был таким красивым, таким пленительным.

Затем я подумала про свой знаменитый нос и слишком широкий рот, про то, какая я высокая и неуклюжая. И возникшее внутри меня тепло исчезло. Я была странной, неловкой простушкой, которая не знала, когда нужно перестать читать нотации.

Красивый и удивительный молодой человек, такой как Дилан, никогда не…

– Мина, – произнес он.

Он не сводил с меня глаз, и я поняла, что его пальцы коснулись меня.

– Вы действительно классная.

Я не была уверена, что именно он имел в виду под словом «классная». Это хорошо или плохо? Мой мозг, казалось, оцепенел из-за того, что я находилась с ним в такой близости.

Хотя мой разум будто заледенел (а возможно, и какие-то другие «классные» части тела, которые он имел в виду), щеки оставались горячими. Мне казалось, их охватило пламя.

Прежде чем я успела что-то сказать, в дверь постучали, а затем она распахнулась. Я испугалась и буквально отпрыгнула от Дилана, чтобы нас не заподозрили в чем-то дурном.

– Вы разговаривали с Лилли Кортвилль? – ворвавшись в комнату, вопросила мисс Стокер.

На ней были бледно-голубая юбка и обильно украшенная цветами шляпа. И еще моя напарница размахивала белым зонтиком.

– Да, конечно, я с ней поговорила, – подтвердила я, не глядя на Дилана.

Теперь горячими были уже не только мои щеки, но и лоб, шея. Неужели я смотрела на него так же, как глядят на мужчин некоторые из тех глупых девушек, которых я осуждала?

– Но узнать удалось совсем немного, – добавила я.

Желая только одного – чтобы мое лицо приобрело свой нормальный цвет, – я пересказала содержание своего разговора с Лилли, а затем показала мисс Стокер брошюру, которую сохранил Дилан.

– Мы должны найти диадему до того, как это сделает Анх, – озвучила очевидное мисс Стокер.

– Это один из вариантов, – решительно заявила я. – Но, насколько нам известно, она или он мог уже ее добыть. Лилли Кортвилль не сказала, какое из орудий все еще отсутствует.

Я предпочла на некоторое время оставить подозрения насчет леди Косгроув-Питт при себе.

– Я запланировала сегодня вечером посетить ломбард «У Витчерелла». В девять часов.

– Я тоже пойду, – решила мисс Стокер.

Я стиснула зубы. Мне не хотелось, чтобы она снова все испортила, и я не видела причин, по которым на встречу «Общества Сехмет» нужно идти нам обеим. Туда и так будет сложно попасть.

– Я нужна вам для защиты, – добавила она.

У меня даже челюсть заболела – с такой силой я сжала зубы, чтобы ничего не сказать. Вместо этого я мрачно посмотрела на мисс Стокер.

– Кстати, я Дилан, – произнес мистер Экхерт, вмешиваясь в наш разговор.

– Рада знакомству, – тепло улыбнулась мисс Стокер.

От этой улыбки я чуть не заскрипела зубами.

– Мисс Холмс рассказала о вашей ситуации. Меня зовут Эвалайн Стокер.

Он озадаченно взглянул на нее, а затем на его лице появилось понимание.

– Стокер? Как в… Брэм Стокер? Разве не он написал «Дракулу»?

Ее карие глаза расширились:

– Он пишет книгу. О вампире. Вы хотите сказать, что его работа вам известна? В вашем времени?

– О, э-э-э… дерьмо. – Дилан замолчал и посмотрел на меня. – Я не уверен, что должен рассказывать о будущем. Это может все испортить. Как в фильме «Назад в будущее». Этот фильм…

Он снова замолчал и резко выдохнул. Поток воздуха шевельнул его длинные, спадающие на лоб волосы.

– Неважно. Мне не стоит ничего рассказывать.

– Я согласна, мне кажется, вы действительно не должны, – ответила я, довольная тем, что Дилан обратился ко мне и что он хотел узнать мое мнение, а не мнение красивой, живой мисс Стокер.

– Независимо от того, что вы собираетесь делать, – решил Дилан, – я посмотрю, смогу ли найти ящик. По крайней мере, мы узнаем, нашла Анх диадему или нет.

– Отличный план, – согласилась я. – Если Анх ее не нашла, возможно, нам удастся заманить ее в музей и поймать. Мы сможем организовать ловушку.

– Как Скуби-Ду, – сказал Дилан с усмешкой, которая внезапно померкла.

Я повернулась к мисс Стокер.

– Что касается нашего предполагаемого визита в ломбард, вы осознаете, что нас не должны заметить и узнать? – поинтересовалась я на тот случай, если у нее возникнут какие-либо намерения заявить о своем присутствии, как она это сделала в прошлый раз. – Мы замаскируемся.

– Верно, – кивнула она. – И я знаю место, где мы сможем достать все, что нам нужно.

Мисс Стокер

О разбитом котле, критиках и персонажах

Для публики вход в театр «Лицеум» находился на нижнем уровне на Веллингтон-стрит, но я провела мисс Холмс через задний вход, которым пользовались актеры и другой персонал. Я часто бывала у Брэма и знала, как пройти за кулисами в его кабинет.

Было чуть за полдень, и кулисы, кладовые с реквизитом, шкафы для костюмов и гардеробные пустовали. Актеры и работники сцены не должны были появиться еще несколько часов, так как прошлой ночью они ушли не раньше двух. Неудивительно, что эта часть дня в театре была самой тихой. Подобно охотникам на вампиров и карманникам, актеры и актрисы вели ночной образ жизни.

Когда мы приблизились к кабинету, из-за двери донесся голос моего брата. Он с кем-то разговаривал и казался обеспокоенным. Я уже привыкла к изменчивому настроению Брэма, особенно в те моменты, когда он работал над своей книгой. Мисс Холмс бросила на меня вопросительный взгляд, но я все же постучала в дверь.

Разговор прервался, и дверь распахнулась.

– Эвалайн?

– Надеюсь, мы тебя не отвлекаем, – сказала я, оглядывая кабинет.

– Нет-нет, входите. – Он жестом пригласил нас войти.

Я почувствовала, как мисс Холмс сосредоточила свое внимание на моем брате. Единственное сходство между ним и мной – густые вьющиеся темные волосы. Я маленькая, хрупкого телосложения, а он довольно коренастый. А еще у него густая борода и усы, которые возле губ имеют каштановый оттенок.

Я вошла в кабинет и не удивилась, что внутри никого нет.

– Мне показалось, что ты с кем-то разговаривал.

Реквизит и бумаги валялись повсюду, вместе с костюмами, мечом и сломанным котлом из папье-маше. Сейчас на сцене театра играют «Макбет».

– Я работал над своей книгой, – пояснил Брэм, указывая на большую печатную машинку.

На торчащем из машинки листе бумаги был виден напечатанный текст, а на полу и столе были разбросаны смятые листы.

– Вероятно, вы слышали, как я ругался с этой проклятой штуковиной. Писать книгу чертовски сложно, даже если вам знакома тема вампиров и охотников за ними.

Волосы брата были растрепаны, как будто до этого он за них дергал.

Брэм впервые видел мисс Холмс, и я представила ее.

– Племянница Шерлока Холмса, верно? Значит, вы умная, да? Вы не бежите прочь из дома, чтобы заниматься опасными делами, как моя сестра? Не ищете вампиров и не охотитесь на них, используя свою сверхъестественную силу? – пробормотал он, взглянул на печатную машинку и вдруг нахмурил брови. – В этом и состоит самая большая проблема этой книги. Никто не поверит, Эви. Критики будут смеяться неделями над историей, в которой женщина убивает злого и хитрого вампира. Женщина не может перехитрить и убить могущественного и умного графа Дракулу, – заключил он и посмотрел на мисс Холмс. – Я говорю о персонаже, конечно же.

– Я поняла.

– Но ты ведь знаешь, что это возможно, – напомнила я брату.

И почему я всегда должна ему об этом говорить?

– Если бы ты хоть раз действительно убила вампира, тогда я смог бы в это поверить. Но это уже не больше чем легенда, Эви. У тебя есть навыки, но ты никогда не втыкала в вампира кол.

Я фыркнула и злобно на него взглянула. Мое лицо начало пылать. Брэм повел себя как настоящий идиот. Черт бы его побрал за то, что он раскрыл мои секреты! Будь он проклят, что рассказал о моем провале.

– Может быть, и так, но я это могу и сделаю. Когда-нибудь.

По крайней мере, он не знал подробностей той ночи, когда я оцепенела и сама чуть не стала жертвой.

– Конечно. Я верю в это, Эви, – произнес он, подняв руку, будто защищаясь от моей сверхъестественной силы. – Но вампиров больше не нужно убивать. И даже если бы они существовали, никто бы не поверил, что девушка смогла их уничтожить. Девушка? Никогда. Но чему бы они поверили?

– Возможно, полной противоположности этой девушки? – предположила мисс Холмс.

Брэм, вероятно, не обратил внимания на прозвучавший в ее словах сарказм. Его глаза внезапно расширились, и он уставился на мою спутницу. Затем повернулся к столу, а потом снова взглянул на мисс Холмс. Словно под действием урагана бумаги полетели на пол.

– Ну конечно! – воскликнул он торжествующим голосом. – Противоположность девушки – это старик! Блестящий старик, который использует свой ум, чтобы перехитрить графа Дракулу. А не девушка, пользующаяся своей силой и скоростью.

Мы с мисс Холмс обменялись раздраженными взглядами. В выражении ее лица читалась досада, очевидно, за меня.

– Рада помочь, – холодно произнесла она.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросил Брэм, оглядываясь через плечо и выдергивая бумагу из крепления на печатной машинке.

– Мисс Мина Холмс, – представилась она.

– Мина, – повторил он.

Брат застыл. Его глаза затуманились, а сознание будто покинуло тело.

– Мина.

Он подошел к стулу, на этот раз сел и начал что-то писать.

– Это именно то имя, которое мне и нужно. Она очень хорошая, очень умная девушка, с сильным и простым характером. Идеальный пример викторианской женщины, – бормотал про себя Брэм, перемещая рулон с бумагой на печатной машинке. – Она знает даже расписание поездов.

– Я знаю все расписания поездов, – сообщила ему мисс Холмс. – И автобусов, и метро.

Он посмотрел на нас, будто вспомнив, что мы все еще здесь.

– Прошу меня извинить, но я бы хотел вернуться к работе, – сказал Брэм, и его глаза загорелись от волнения и возбуждения.

– Хорошо, – ответила я. – Мы хотели бы одолжить некоторые костюмы и грим. Можно?

– Берите все, что вам нужно, – Брэм махнул рукой в нашу сторону. – Подождите, – окликнул он, когда мы направились к двери. – Это ваше полное имя, Мина? Или это сокращение?

Моя спутница помолчала секунду, и на ее лице застыло выражение отвращения.

– Альвермина, – проговорила она так, словно признавалась в чем-то.

– Черт, – ругнулся Брэм. – Вы меня простите, но это самое ужасное имя, которое я когда-либо слышал. Я не могу так назвать персонаж. Но мне нравится Мина, – пробормотал он, поворачиваясь к печатной машинке. – Хм, Мина. Филомина? Вильгельмина?

Бормотание Брэма все еще доносились до нас, когда мы покинули кабинет, оставив его работать.

Мисс Холмс

Вежливая беседа

Спустя час, когда мы с мисс Стокер перерыли все в кладовой «Лицеума», где хранились грим и костюмы, меня невозможно было узнать. Очевидно, все же была какая-то польза от того, что она – мой напарник. Случись мне вторгнуться во владения моего дяди, я не уверена, что мне бы так же повезло. Вопреки расхожему мнению у дяди Шерлока не было большого выбора женской одежды или аксессуаров.

Мы с мисс Стокер поднялись до самой высокой пешеходной улицы на плавном бесшумном лифте и снова направились к Стрэнду[31]. Мне пришлось попрощаться с моей напарницей перед Нортумберленд-хаус после того, как я подробно объяснила ей, почему мы не можем явиться в ломбард «У Витчерелла» вместе, избежав необходимости объясняться. Я напомнила ей, чтобы она не снимала перчаток, потому что руки могут очень многое рассказать о своем владельце.

Из-за того что на всех уровнях было очень плотное движение, поездка домой заняла три четверти часа. Это была одна из характерных черт Лондона – даже вечером и ночью. Просто невозможно переместиться из одного места в другое достаточно быстро, и когда я вошла в дом, время уже перевалило за четыре часа. Мне удалось поработать три часа в лаборатории, после чего я поужинала и надела маскировку.

Когда меня вызвали в полицию, чтобы внести залог за Дилана, я бросила свои исследования по анализу характеристик дамской пудры и кремов. У меня была надежда, что, дав своему разуму отдохнуть от «Общества Сехмет», а потом вновь вернувшись к нему, я смогу сделать новые выводы. Поэтому я решила закончить эксперимент и, надев защитный фартук и очки, закрылась на своей рабочей территории.

Однако даже самые лучшие планы, как правило, бессмысленно нарушаются, и мои не стали исключением. Я только подожгла маленькое блюдо с пудрой с ароматом герани, как вдруг раздался стук в дверь.

– Да? – отозвалась я, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.

Порошок горел быстрее, чем я ожидала, и цветочный аромат был очень сильным.

Дверь открылась достаточно широко, и я увидела гладкие седеющие волосы миссис Рэскилл и ее маленький любознательный нос.

– К вам посетитель.

Я фыркнула весьма неподобающим для леди образом, поскольку не проводила время, вращаясь в обществе, так что моим посетителем мог быть разве что ее племянник Бен.

– Я занята, – проворчала я, помешивая тлеющие остатки пудры.

В воздухе все еще стоял сильный запах герани, а оттенок пудры стал медовым. Я сдвинула очки вверх, чтобы посмотреть через увеличительное стекло, появились ли другие физические изменения в осадке. В моем распоряжении была только портативная лупа, а не какое-нибудь из фантастических увеличительных устройств, которым пользовался Грейлинг в музее. Это создавало большие неудобства, так как приходилось изгибаться, наклоняться, вглядываться, делать заметки и одновременно держать увеличительное стекло.

– Он настаивает, – не унималась миссис Рэскилл. – Я думаю, что он не уйдет, пока не увидит вас.

– Она совершенно права, мисс Холмс.

Я чуть не уронила лупу, когда услышала знакомый голос. Я что, каким-то образом умудрилась его призвать?

– Инспектор Грейлинг, что, черт возьми… я имею в виду, что вы здесь делаете?

На пороге стоял Грейлинг. Его темные каштановые волосы почти касались притолоки, а широкие плечи в темно-синем шерстяном пальто с латунными пуговицами занимали весь дверной проем, и это зрелище заставило что-то внутри меня перевернуться.

– Я должен поговорить с вами, мисс Холмс, – заявил он, входя в лабораторию. – Над чем работаете?

Он заметил мою неуклюжую позу, не говоря уже о беспорядке на столе. А еще… О проклятье! Представляю, как нелепо я выглядела в сдвинутых защитных очках, одна линза которых съехала мне на лоб.

– Изучаю остатки косметики с различных предметов женского туалета, – сухо ответила я, снимая очки.

И не собиралась я переживать из-за темно-красных кругов, которые отпечатались у меня вокруг одного глаза и на лбу.

– Вдруг на месте преступления когда-нибудь встретится такого рода улика, – пояснила я.

– Действительно.

– Я очень занята, инспектор Грейлинг.

Я взяла увеличительное стекло и вернулась к работе, решив, что это лучше, чем глупо стоять и молча на него смотреть. С беспорядочными красными кругами на лице.

– Очевидно.

Он ступил внутрь лаборатории, и миссис Рэскилл исчезла. Последнее меня удивило, потому что я ожидала, что ее любопытство возьмет верх.

– У меня есть увеличительное устройство, которое крепится на голове, – сообщил Грейлинг. – И оно устанавливается перед глазом. Уверен, оно заметно облегчило бы вашу работу.

Я сдалась и, опустив лупу, повернулась к нему.

– Что такого важного могло произойти, что вы сочли нужным нарушить свой напряженный график и приехать ко мне домой?

Когда я задала этот вопрос, выражение его лица стало серьезным.

– Я решил, что лучше лично сообщить вам новость. Лилли Кортвилль мертва.

Я вздрогнула и уронила увеличительное стекло на пол, и оно разбилось у моих ног.

– Мертва? Нет! Нет! Как? Когда?

Нужно отдать Грейлингу должное: мою неуклюжесть он оставил без комментариев.

– Может быть, мы ненадолго отойдем туда, где можно поговорить?

Я ощутила внутри страшное, давящее чувство.

– Лилли мертва?

Это казалось нереальным. Всего несколько часов назад я была в ее гостиной и разговаривала с ней.

Грейлинг кивнул. Его лицо все еще оставалось серьезным.

– Я счел, что будет лучше, если вы получите информацию от официального представителя полиции, а не из других источников.

Я переступила через осколки стекла, и мы вышли из лаборатории. Понимая, что рядом находятся чуткие уши миссис Рэскилл, я предложила:

– В конце квартала есть небольшой парк. Может, мы могли бы присесть там и поговорить?

Стоило мне произнести эти слова, как я поняла, насколько нелепо они прозвучали. Мои проклятые щеки снова запылали, и я уставилась в пол, чтобы не встретиться с ним взглядом и не увидеть в них удивления или отвращения. К моему облегчению, инспектор оставил при себе свои обычные высокомерные комментарии.

– Посидеть в парке было бы чудесно. Я весь день оставался взаперти, работая над этим делом, – согласился он.

Мы шли по улице рядом, и он предложил мне свою руку. С его стороны это было весьма учтиво и не означало ничего, кроме того что у него хорошие манеры. Я взяла Грейлинга под руку, потому что всегда оставалась вероятность столкнуться с неприятными препятствиями. А когда вы идете по улице в тяжелых юбках и обуви на каблуках в форме песочных часов, сделать это без чьей-либо помощи бывает достаточно сложно.

Мне не хотелось повторения неприятности с падением, как это произошло на балу.

Казалось, Грейлингу нужно было откровенно поговорить со мной, и, когда мы подошли к парку, он сказал:

– Сегодня в час дня в Скотланд-Ярд пришло сообщение. Мисс Кортвилль была найдена бездыханной в своей спальне около полудня. Она не подавала никаких признаков жизни, и кожа вокруг ее рта и носа приобрела синеватый оттенок.

– Отравление или удушье, – сделала я мгновенный вывод и незаметно взглянула на инспектора.

– Скорее всего, отравление, – мягко уточнил Грейлинг, когда мы подошли к парку. – Улики говорят в пользу этого, но мы еще не закончили расследование.

Парк представлял собой не более чем механизированную скамейку под большим деревом с высаженным вокруг него аккуратным цветником. Иногда я видела здесь одного ребенка или двух детей, играющих в мяч на небольшом травяном газоне, но они сами были настолько малы, что им не нужно было много места.

– Какие улики?

Я отпустила его руку, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

Все еще пребывая в состоянии шока от последней печальной новости, я пыталась понять, почему Грейлинг решил сообщить мне об этом. Неужели он наконец начал принимать тот факт, что я участвую в расследовании?

Грейлинг указал на скамейку, которая пока оставалась неподвижной. Но стоило мне приблизиться к ней, чтобы сесть, как он жестом остановил меня, вытащил из кармана платок и протер поверхность сиденья, а затем отступил назад, чтобы я могла сесть. Это была непростая задача – сидеть на скамейке со спинкой, наклонившись вперед, потому что на ней не было предусмотрено место для турнюра. Но я старалась носить довольно маленькие и практичные турнюры, и сегодняшний день не был исключением, благодаря чему смогла устроиться с относительным комфортом.

– Рядом с ее кроватью нашли маленький прозрачный пустой флакон. Я почувствовал запах горького миндаля, – продолжил инспектор, когда я уселась.

– Цианид?

Грейлинг кивнул, а затем, задумавшись на некоторое время, сел рядом со мной. Между нами было достаточное пространство: я сидела на одном конце скамейки, а он – на другом. Тем не менее казалось странным вот так сидеть с инспектором Грейлингом в парке, спокойно разговаривая, а не конкурируя и не пикируясь с ним.

– Я подозреваю, что это мышьяк. Во флаконе осталось достаточно вещества, чтобы исследовать его и узнать наверняка. Там были записка и еще один предмет, который, вероятно, вас заинтересует.

– Египетский скарабей.

Выражение, мелькнувшее на его лице, исчезло так же быстро, как и появилось. Я снова его удивила.

– Да, вы правы. Там был скарабей с изображением Седмет или Сетмет…

– Сехмет.

– Верно, – кивнул он. – Изображение Сехмет появилось, как только скарабей открылся. Он находился на кровати, рядом с флаконом и запиской.

– Лилли написала записку, чтобы все выглядело так, будто она покончила жизнь самоубийством.

– Все указывает на то, что она действительно ушла из жизни по своей воле, – сказал Грейлинг.

По тону было понятно, что инспектор не собирается со мной спорить. Но все же в его голосе слышалось сомнение, эхом отзывающееся и в моей голове. А как насчет жука? Неужели у Лилли был другой скарабей, кроме того, что был найден в ее комнате? А вдруг кто-то (отравитель?) решил оставить некое предупреждение или сообщение? Ведь такой же скарабей был найден рядом с телом Мэйлин Ходжворт.

Внезапно одна из этих мыслей словно выкристаллизовалась, и тогда я все поняла. Леди Косгроув-Питт была сегодня в доме Лилли Кортвилль.

– Что случилось, мисс Холмс? У вас появились какие-то догадки?

– Я…

Я поняла, что не могу озвучить свои подозрения. Во всяком случае, не ему и, конечно, не без доказательств. Но то, что леди Косгроув-Питт была причастна к произошедшему, стало очевидно. Должна быть причастна. Такое совпадение невозможно.

Я была настроена еще более решительно: пойти сегодня вечером в ломбард «У Витчерелла» и увидеть Анх. И, если это будет возможно, разоблачить ее.

– Я… м-м-м… подозреваю, что в записке говорилось о том, что она не хотела причинить боль матери?

Грейлинг пристально посмотрел на меня. Сейчас его глаза показались скорее зелеными, чем серыми, и его пристальный взгляд заставил меня нервничать.

– Это все, что вы подозреваете? – спросил он с легкой насмешкой в голосе.

– Что говорилось в записке?

– Там и правда было что-то об этом, – ответил инспектор, все еще наблюдая за мной.

Из внутреннего кармана он достал записную книжку и самопишущую ручку с резервуаром. Перелистывая страницы, он остановился на одной и прочитал:

«Мне очень жаль, матушка и батюшка. Я вас люблю. Но я больше не могу жить с этим бременем. Лилли».

Я быстро заморгала, непривычно чувствуя, как слезы застилают глаза. Какое бремя могло быть настолько тяжелым, что она не смогла его вынести и решила выбрать смерть, а не жизнь?

Лилли решила оставить своих родителей. Какова бы ни была причина, она приняла яд. И ушла из жизни.

У меня перехватило горло, а глаза жгло, нос стал мокрым. Почему я так расстроилась? Я ведь едва знала эту девушку. Однако меня охватило чувство, похожее на ярость и одновременно скорбь, по отношению к несчастной. Я была зла на то, что она приняла решение оставить своих родителей, покинуть их, чтобы они задавались вопросом, чем это заслужили.

Я знала, каково это, потому что меня саму оставили. Я была брошена без предупреждения, без единого шанса исправить то, что было не так. Меня оставил один из родителей.

На самом деле я бы сказала, что они оба меня бросили.

Грейлинг что-то вложил мне в руку. Я посмотрела вниз и увидела в своей ладони его платок. Я резким движением промокнула глаза, расстроенная тем, что обнаружила в себе такое разнообразие эмоций.

– Уже подтверждено, что записку писала она? – спросила я, понимая, что мой голос дрожит и звучит хрипло.

– Да, – ответил Грейлинг.

И даже в этом простом слове я услышала его сильный шотландский акцент. Он не был таким равнодушным, каким казался.

Я вытерла нос, а затем, вместо того чтобы вернуть грязный носовой платок, убрала его в потайной карман юбки. Никогда не допускайте, чтобы эмоции брали верх над вашим расследованием, наблюдением или умозаключением. Именно чрезмерность эмоций, по словам дяди Шерлока, мешает женщине принимать рациональные решения и делать правильные логические выводы. Я на протяжении последних семнадцати лет пыталась опровергнуть это утверждение. По крайней мере, в отношении себя.

Я постаралась отбросить эмоции и пересмотреть все факты. Зная, что существуют зацепки, которых Грейлинг либо не заметил, либо решил не упоминать, я тем не менее могла выдвинуть три теории: либо Лилли Кортвилль сама написала записку и приняла яд, либо ее заставили написать записку, а затем выпить яд, либо записка была написана при других обстоятельствах и теперь кто-то ею воспользовался, чтобы выдать убийство за самоубийство.

А если это действительно самоубийство, то где она взяла яд?

После долгого молчания Грейлинг заговорил:

– Я подозреваю, что мисс Кортвилль отравил тот, кто убил Эллисон Мартиндэйл и Мэйлин Ходжворт.

– Я тоже так считаю, – согласилась я и задалась вопросом, стоит ли упоминать об «Обществе Сехмет». – В таком случае это, скорее всего, убийство. Или соучастие в убийстве.

– Согласен.

Я открыла было рот, чтобы рассказать ему о том, что мы с мисс Стокер узнали об Анх… но раздумала. Принцесса Александра через мисс Адлер настаивала на полной секретности нашей работы. У нее должны быть на это причины, и я не осмелилась нарушить правила без разрешения.

Довольно долго мы сидели молча. Мне было удивительно уютно в этой тишине, и я поняла, что не хочу ее нарушать. Но часы церкви Святого Варфоломея[32] пробили пять, и пришло время возвращаться домой, чтобы подготовиться к вечерней вылазке.

Будто читая мои мысли, Грейлинг резко встал. Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

– Мисс Холмс, надеюсь, вы не планируете сегодня отправиться к Витчереллу?

Я едва смогла сдержать свое удивление. Возможно, он знал больше, чем мне говорил. В том числе и об «Обществе Сехмет».

– Нетрудно было узнать, куда мисс Кортвилль собиралась в ночь на двадцать пятое апреля, – пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос. – Она сказала правду, что взяла кэб, но солгала о сломанном колесе. Кэбмен довез ее до ломбарда и видел, как она вошла внутрь. Он запомнил это, потому что, на его взгляд, такое заведение для молодой женщины из высшего сословия было небезопасным. Я подозреваю, что вы выяснили это из разговора с мисс Кортвилль, и я точно так же уверен, что вы планируете расследовать дело самостоятельно.

Я чувствовала себя почти как дядя Шерлок, когда он понял, что Ирэн Адлер оказалась на шаг впереди него.

– Инспектор Грейлинг, – начала я, думая о множестве вещей, позаимствованных мной в «Лицеуме», – вы, должно быть, понимаете всю необходимость отправиться сегодня в ломбард «У Витчерелла», но могу вас заверить, что Мины Холмс вы там не увидите.

Грейлинг долго в упор смотрел на меня, затем быстро кивнул. Тем не менее, когда он предложил мне руку, чтобы проводить меня домой, на его лице читалось подозрение.

Возле своего дома я попрощалась с инспектором, вошла внутрь и нашла письмо, которое было доставлено в мое отсутствие.

Дилан нашел то, что, по его мнению, было диадемой Сехмет.

Теперь все, что нам нужно сделать, – это заманить Анх в музей и схватить ее.

Мысленно улыбаясь, я закрылась в своей спальне и начала процесс уничтожения любого сходства с мисс Миной Холмс.

Мисс Стокер

Мисс Стокер в безвыходном положении

В тот вечер я отправилась в ломбард пешком. Благодаря аксессуарам, которые мы с мисс Холмс взяли из сундуков в «Лицеуме», меня никто бы не узнал.

Пеппер крепко заплела мои волосы в косу и поверх нее приколола шляпу, которую я выбрала именно потому, что она была по-настоящему уродливой – ее украшали пять длинных фазаньих перьев, словно прорастающих из задней части, и миниатюрные синие птичьи яйца в коричневую крапинку. Никто бы не поверил, что под этими полями скрывается изысканная Эвалайн Стокер. Под шляпу мы прикрепили искусственные рыжевато-русые кудри, а мисс Холмс предложила мне надеть еще и очки, которые, по ее словам, помогли бы сильно изменить мою внешность. Кроме того, я выбрала туфли без каблука, чтобы казаться ниже ростом.

– Недостаточно просто изменить цвет волос и стиль платья, чтобы скрыть вашу истинную личность, – учила она меня. – Ради бога, никогда не снимайте перчаток. Руки – отличный источник информации, а люди в большинстве случаев даже не думают их скрывать.

Я подумала, что было бы весело одеваться вместе, поэтому предложила собираться в Грентворт-хаус. Но мисс Холмс неодобрительно посмотрела на меня:

– Даже с учетом маскировки мы не можем прибыть вместе. Я буду «У Витчерелла» в девять часов.

Я повидала множество сомнительных фасадов магазинов и зданий, но этот ломбард был самым грязным местом, которое я когда-либо видела. Расположенный на нижнем уровне в нескольких кварталах от «Хеймаркета», он находился на одной улице с грязным пабом, печально выглядящей пекарней, другим ломбардом и пустой витриной магазина. Это было излюбленное место карманников и воров.

На улицах и в переходах было оживленно. Осмотревшись по сторонам, я не обнаружила никаких признаков присутствия Мины Холмс – даже под маскировкой. Поэтому я решила зайти в ломбард.

Единственным человеком внутри заведения был сам хозяин – худой человек с выпученными глазами и лысой головой. Его нос был похож на длинное треугольное лезвие, рядом с которым даже нос мисс Холмс выглядел бы изящно.

Я вошла, и он бросил на меня быстрый взгляд. Может быть, мне нужно спросить о собрании «Общества Сехмет»? В отличие от того раза, когда мы посещали «Бал Роз», мисс Холмс не дала мне никаких указаний.

А я даже не подумала ее спросить, как поступать, или спланировать заранее свои собственные действия.

Я не торопясь огляделась по сторонам. Как это место все еще держится на плаву? Все товары здесь, казалось, подпадали под одну из трех категорий: грязные, сломанные или грязные и сломанные.

Легкий звон колокольчика у входа привлек мое внимание. Я обернулась и увидела, что в дверях появилась молодая особа. Наконец-то. Ни одна девушка никогда не зайдет в подобное заведение, если только не планирует посетить собрание «Общества Сехмет».

Она нерешительно оглянулась, а затем направилась к стойке, где сидел хозяин, который наблюдал за нами словно большая молчаливая жаба.

Я бы предположила, что вошедшая в ломбард леди – моя напарница, но это было не так. Нос мисс Холмс немедленно бы ее выдал. А у этой молодой особы нос был пусть и не изысканным, но совершенно другой формы, щеки и подбородок – круглыми и пухлыми, а кожа – неподобающе красного цвета. Темные волосы, беспорядочно заколотые шпильками, казалось, вот-вот рассыплются. У нее, очевидно, не было камеристки, которая помогла бы ей одеться, однако одежда казалась хорошо сшитой.

Как бы застенчиво девушка себя ни вела, она, в отличие от меня, была лучше осведомлена о том, что нужно делать, и небольшими шагами приблизилась к прилавку.

– О, – произнесла она, а затем сделала паузу, чтобы опустить пальцы в небольшую миску.

Прозвучал мягкий стук, будто в чаше перемешались какие-то маленькие предметы. Ее голос был громким и немного скрипучим:

– Эти жуки просто великолепны, даже слишком!

Жуки? Я не стала терять время и направилась к стойке.

– Если они вам нравятся, мисс, я могу вам показать и других, – откликнулся ее собеседник.

Он отодвинул секцию прилавка и жестом пригласил девушку зайти.

Сдерживая нетерпение, я подождала, пока она исчезнет в подсобной комнате. Затем я подошла и заглянула в чашу. Она была заполнена египетскими скарабеями.

– Мне нравятся эти жуки, – попробовала я. – Могу я тоже взглянуть на остальных в другой комнате?

Хозяин ломбарда злобно посмотрел на меня.

– У меня нет других жуков, – отрезал он и взял тряпку, которая когда-то была белой. – Это все, что у меня есть.

Игнорируя меня, он начал полировать металлическую чашу.

Что я сделала не так? Может, я должна назвать какой-то пароль?

Разумеется, никто бы не выбрал в качестве пароля такие слова, как «просто великолепны, даже слишком». Или выбрал бы?

Блуждая по магазину, я мгновение обдумывала сложившуюся ситуацию. Все это время я краем глаза следила за «тощей жабой», а потом вернулась к чаше и снова опустила в нее пальцы, перебирая округлых скарабеев.

– Какие затейливые штучки, – сказала я, стараясь не выглядеть так смехотворно, как на самом деле себя чувствовала. – Они прекрасны, даже слишком!

– Если вы ничего не собираетесь покупать или продавать, прекратите тратить мое время, – огрызнулся мужчина, с грохотом убрав металлическую чашу.

– Я ищу таких же скарабеев, как эти, – сказала я. – Вы отправили девушку в другую комнату, чтобы она могла на них взглянуть. Почему вы меня не пускаете?

Он промолчал.

Что, черт побери, со мной не так? Я не могла даже пройти мимо владельца ломбарда. И хотя я надеялась, что приедет мисс Холмс или какой-то другой член «Общества Сехмет», магазин оставался пустым. Здесь не было никого, кроме меня и мужчины с выпученными глазами.

В конечном счете мне ничего другого не оставалось, как уйти. За спиной захлопнулась дверь, словно подчеркнув мое недовольство. Было уже почти девять тридцать. Если я не найду способа проникнуть в заднюю комнату, Мина Холмс рискует быть убитой. Кроме того, она не даст мне забыть о том, что смогла получить доступ к секретной комнате, а я – нет. Мисс Холмс, должно быть, пробралась мимо неприятного привратника еще до моего приезда. Мне оставалось только догадываться, что в тот момент она делала среди членов «Общества Сехмет».

Я должна была настоять, чтобы мы встретились раньше. Это было не самое лучшее место, где могла находиться без сопровождения такая девушка, как она. Хотя бы потому, что она наверняка споткнулась бы, обратив на себя внимание Анх.

Однако существует много способов добиться своего. И тощая маленькая «жаба» не станет преградой на пути к моей цели.

Выйдя на узкую дорожку перед ломбардом «У Витчерелла», я посмотрела на самый верх высокого здания. Постройка в несколько этажей будто пронизывала темное небо. Высоко наверху находился мостик через воздушный канал, соединяющий здание с домом напротив. С обоих концов мне подмигивали золотые огоньки, казалось, там были небольшие площадки.

Нужно туда забраться.

Я поспешила вдоль шоссе, проходящего напротив ломбарда, а затем по пешеходной дорожке до ближайшего лифта. На этот раз у меня был с собой маленький мешочек с монетами. Я опустила два фартинга, и латунные ворота со щелчком открылись. Я проскользнула в лифт. На этой высоте ночной воздух был прохладным и бодрящим, и когда я поднялась на конвейер под открытым небом, тяжелый слой грязного тумана рассеялся.

Я вышла пятью уровнями выше ломбарда, в том же месте, где находился и мост. Здания там были настолько широкими, что располагались совсем рядом с воздушным каналом. Взглянув наверх, я увидела, как «небесные якоря», очерченные луной и звездами, медленно качались на ветру. Каждый из них имел на своем воздушном шаре крошечные светящиеся огни. Такие же огни находились и на тросах, прикрепляющих шары к зданию. Они служили маяками для пролетающих дирижаблей.

Вдалеке я услышала бой часов. Уже половина десятого. Мне пришлось действовать быстрее, так как был шанс, что если я приду на встречу позже ее начала, то привлеку к себе внимание.

Мостик сверкал огнями, пока я спешила по нему на другую сторону. Там я увидела ломбард, который находился справа от меня, несколькими уровнями ниже. Чуть выше я разглядела небольшой наклонный выступ, окружающий переднюю и боковую части здания – и, надеюсь, заднюю тоже. Идеальный вход.

Добраться до выступа было достаточно просто. По лестничному пролету я спустилась вниз, а затем перебралась с одного уступа на другой. Добравшись до выступа над дверью ломбарда, я прошла по узкому карнизу и нашла темное окно. Через несколько мгновений я открыла его и проникла внутрь. Неосвещенная комната была забита дорожными сундуками, ящиками и накрытой тканью мебелью. В помещении было так пыльно, что глаза начали слезиться, и мне пришлось чихнуть в рукав, чтобы заглушить звук. Я надеялась, что «жаба» внизу ничего не услышал.

В темноте я смогла разглядеть слабый контур двери. Голосов и шагов не было слышно, поэтому я решилась толкнуть дверь… но она не открылась. Проклятье. Она заперта.

Я замешкалась. Замок не был проблемой – я могла использовать свой пистолет и просто его сломать. Но шум бы точно обернулся неприятностями. Вытащив небольшую палку-горелку, я разломала ее пополам, и внутреннее мягкое зеленое свечение водорослей на мгновение осветило помещение, дав мне возможность более подробно рассмотреть препятствие.

Однако, прежде чем я попыталась вскрыть замок, кто-то закричал.

Я вытащила из кармана пистолет. Крик был женский и исходил с верхнего этажа где-то в задней части здания. Больше он не повторился.

Уже не беспокоясь о производимом шуме, я ударила тяжелым пистолетом по дверной ручке. Она сместилась, дерево вокруг потрескалось. Когда я снова нанесла сильный удар, ручка отвалилась, с грохотом упала на пол, и я вышла наружу.

Я оказалась в коридоре, столь же темном и пыльном, как и комната, которую я покинула. Хотя я и торопилась, мне все же пришлось ненадолго остановиться и напрячь слух, выбирая направление. Раздраженная тем, что могу опоздать, я глубоко вздохнула, призвала интуицию и вслушалась в окружающее пространство. Я стояла и ждала. Вдруг снова послышался крик, более тихий, но не менее отчаянный.

Я бросилась бежать.

Голоса вели меня – резкие, высокие, отчаянные голоса и какой-то другой пронзительный крик, который я не могла распознать. Я бежала на звук – по коридору, по темным лестничным пролетам, через холл… Я бежала, сжав пистолет в руке и стараясь двигаться как можно тише.

Наконец я оказалась в длинном темном коридоре, который заканчивался несколькими дверьми. Все они были закрыты, но золотой свет просачивался из-за них снизу и по краям. Я остановилась и, приложив ухо, различила по ту сторону какое-то движение. Сквозь трещины распространялся тяжелый приторный запах. Опиум. А еще слышались голоса, но они были тихими и не казались отчаянными или обеспокоенными. Откуда же тогда донесся крик? Отсюда или нет?

Я хотела прорваться через двери и застать врасплох любого, кто бы там ни находился. В волнении я коснулась пальцами дверной ручки. Но внутренний голос посоветовал мне не быть такой взбалмошной. Казалось, что Мина Холмс каким-то образом вторглась в мою совесть. Взбалмошная. Это определенно то слово, которое она бы использовала.

Я осторожно взялась за ручку, чтобы заглушить любой скрип, и медленно повернула ее. Не заперто. Теперь все, что оставалось сделать, – приоткрыть дверь и заглянуть внутрь. Только я начала ее приоткрывать, как вдруг на мое плечо опустилась рука.

Мисс Стокер

В дурмане опиума

– Вам бы следовало быть более рациональной и пунктуальной.

Мои пальцы все еще держались за ручку, и я развернулась, стараясь не открыть дверь. Это была та самая застенчивая румяная девушка из ломбарда, которая очаровала жабу-владельца и была впущена в подсобное помещение.

– Кто вы, черт побери? – вопросила я, а затем посмотрел ей в глаза. – Мисс Холмс?

– Кто же еще?

На ее лице появилось удовлетворенное выражение, а затем она поинтересовалась:

– Вы же не собирались просто зайти туда, правда?

– Нет, – солгала я, убирая пальцы от ручки.

Ее глаза сощурились, когда она проследила за движением моей руки:

– Ну конечно.

Я фыркнула.

– От вас пахнет опиумом.

– Блестящее наблюдение, мисс Стокер. Это место похоже на опиумный притон. Что очень интересно, поскольку, как вы помните, в ту ночь, когда мы нашли мисс Ходжворт в музее, ее волосы пахли опиумом. Я подозреваю, что мы узнаем ответы на многие вопросы внутри, – она указала на двойные двери, а затем сделала еще одно резкое движение.

Видимо, я должна был следовать за ней.

– Сюда. Здесь есть боковой вход, который плохо видно.

Проклятье. Я слишком торопилась, чтобы заметить тяжелые черные занавески, которые прикрывали боковую дверь.

– Вы были внутри? Что они делают? Я слышала, как кто-то кричал, – сказала я.

Она провела меня через дверь в маленькую нишу. Здесь запах опиума был еще сильнее. Газовая лампа освещала помещение, и я поняла, что это был узкий проход, идущий параллельно комнате, которая находилась за двойными дверями. Коридор был достаточно широким, чтобы мы смогли пройти в наших объемных юбках.

– Да, конечно, я была там.

Было странно слышать голос мисс Холмс из уст этой молодой девушки. Внимательно приглядевшись, я увидела край ложного носа и слои макияжа.

– Я вовремя прибыла на место и зашла внутрь. Некоторое время я находилась в комнате для собраний, а затем отправилась искать вас. Надеюсь, вы не тратили время на покупки в этом грязном магазине.

– Я изучала фасад здания, – процедила я сквозь зубы. – Кто-то из нас должен знать, есть ли здесь еще один выход, на тот случай, если нам придется быстро убегать отсюда.

Она кивнула в знак согласия:

– Похвальный план.

– Как вы узнали пароль, чтобы зайти внутрь? И почему вы не взяли меня с собой? Лавочник не позволил мне пройти.

– Пароль? Я не использовала пароля. Я подозреваю, – начала объяснять мисс Холмс, – вам отказали, потому что вы явно не имели понятия, что там делали. Я увидела скарабеев и восхитилась ими, что обозначило меня как члена общества. Я уверена, что если бы вы сделали то же самое, то получили бы такой же утвердительный…

– Кто-то кричал, – прервала я ее лекцию.

– Да. Одна девушка испугалась мыши, – пояснила мисс Холмс. – Грызун пробежал по ее ногам, а затем по чьим-то еще. Отсюда второй крик. На какой-то момент все погрузилось в хаос.

Я закатила глаза, а затем указала на стену, которая отделяла нас от комнаты с двойными дверьми.

– Что там происходит? – поинтересовалась я.

Для любителя читать лекции мисс Холмс была удивительно не заинтересована этой темой.

– Вы видели Анх?

– Нет, я ее не видела. Но «Общество Сехмет» собралось, и они… Что ж, мне кажется, вы должны сами это увидеть, чтобы поверить, – закончила мисс Холмс.

Она остановилась и указала на маленькую дверь:

– Никто не заметит, если мы зайдем здесь.

Она повернула ручку, и свет проник в коридор вместе с клубом сладкого опиумного дыма. Я осмотрелась и увидела, что мы вошли в удобно расположенную в темноте боковую дверь. В помещении горел свет, но на нас он не попадал, поэтому мы легко и незаметно проскользнули внутрь.

При виде зрелища, открывшегося мне по ту сторону двери, я невольно приоткрыла рот. Это совсем не было похоже на предыдущее собрание поклоняющихся Сехмет.

Лампы, по одной в каждом углу, роняли на пол небольшие круги света. У потолка клубилось толстое тяжелое облако дыма, из-за чего комната казалась тихой и туманной. На стенах висела шелковистая ткань темно-красного, гранатового, топазового и рыжего цветов. На полу были разбросаны большие подушки и виднелась другая мягкая мебель округлой формы. Перед сиденьями на низких столиках стояли плоские чаши, и в каждой из них лежали пылающие угли… нет, точнее, горящие кристаллы опиума. Тлеющий наркотик испускал слабый свет и дурманящий дым. Тихо играл какой-то незнакомый струнный инструмент, из-за чего комната казалась еще более экзотичной.

Открывшая картина напомнила мне сцену в воровском притоне из «Арабской ночи». Но где же массивный сундук с драгоценными камнями и золотом, высыпающимися на пол?

Около десяти молодых девушек сидели развалившись или полулежали, опираясь на подушки. Их позы были совершенно неподходящими для леди. Флоренс бы точно упала в обморок от такого зрелища: распущенные волосы спадали на плечи, перчатки и чулки отсутствовали. Настоящим оскорблением приличий были голые лодыжки, торчащие из-под мятых юбок.

Однако самым шокирующим было то, что здесь находились и молодые люди. Казалось, несколько мужчин прислуживали юным леди, поднося им бокалы, тарелки с едой и даже длинные курительные трубки.

Все они были без рубашек.

Я в изумлении открыла рот, насчитав в общей сложности семь молодых людей, на которых были только бриджи и безрукавки. Я никогда не видела мужчину без рубашки и не могла оторвать глаз от этого зрелища. Они так отличались от нас, женщин. У них были широкие прямые плечи, бугристые руки и рельефная мускулатура на торсах.

Интересно, это комната находилась под углом или опиум начал действовать? Мой мозг словно размяк. Я чувствовала тепло и покалывание по всему телу, мои колени ослабли. «Если я опущусь на подушки, подойдет ли один из этих молодых джентльменов, чтобы мне прислуживать?» От этой мысли все внутри меня затрепетало.

Кто-то ущипнул меня за руку, а затем сунул под нос что-то резко и едко пахнущее. Запах был горьким и неприятным, но он моментально развеял туман в моей голове.

Мисс Холмс вложила мне в руку флакон, который я держала под носом, пока смотрела по сторонам. Двойные двери, через которые я изначально собиралась пройти, находились в дальнем правом углу. Рядом с ними стоял охранник. Он оглядел помещение, а затем проверил вход позади себя. Второй охранник стоял у двойных дверей напротив него.

Никаких признаков присутствия Анх не было.

– Мне удалось поговорить с одной из девушек, – тихо сообщила мисс Холмс.

Мы оставались незамеченными в темноте, прижавшись к стене.

– То, что она поведала, не имело никакого смысла из-за влияния наркотика, – добавила она.

Мисс Холмс отогнала от себя опиумный дым, а затем понюхала свой флакон.

– Но, кажется, «Внутренний круг» собирается за этими двойными дверьми. Предположительно, с Анх. – она указала на вход в противоположном конце комнаты.

– Значит, это и есть их салоны?

Мне было трудно оторвать взгляд от молодых людей без рубашек. Неудивительно, что юные леди так хотели стать членами этого общества. Это куда более захватывающе, чем ходить в театр!

– Курение опиума опасно и незаконно, не говоря уже о привыкании, – объяснила мисс Холмс мне на ухо, и ее горячее дыхание проникло сквозь мои искусственные локоны.

– Не опиум опасен! Молодые люди. Они очень… красивые.

– Не будьте дурочкой.

Мисс Холмс толкнула меня локтем, и я легкомысленно ухмыльнулась в темноте, но тут же одернула себя.

Я шутила, однако здесь не над чем было смеяться. Две девушки убиты, третья погибла. И эти преступления каким-то образом связаны с происходящим здесь и с «Внутренним кругом» Анх. У меня было ощущение, что курение опиума для юных леди представляло наименьшую опасность.

Мы должны незаметно проникнуть за эти двойные двери.

В этот момент мимо нас прошел мужчина. Еще никто из этих молодых людей не подходил к нам настолько близко. Он нес поднос с бокалами, но не стал останавливаться, чтобы предложить напитки ожидающим леди. Вместо этого он быстро пересек комнату, словно направляясь к определенному месту.

Мое внимание привлекла повязка на его голой гладкой руке, и я не могла разобрать, то ли это татуировка, то ли кожаная манжета. Но когда он приблизился, я перевела взгляд с его руки на плечо и обнаженную шею. Стоило мне увидеть его лицо, как я не смогла сдержаться от удивленного вздоха.

– Что случилось? – прошипела мисс Холмс, когда Пикс встретился со мной взглядом.

Его глаза расширились, и он замедлил шаг. Как он смог сразу меня узнать? Я же замаскировалась! Но его заминка означала, что он не ожидал меня здесь увидеть. Так же как и я – его. Однако, проходя мимо, он не подал мне никакого знака.

– Ай! Перестаньте меня тыкать, – прошипела я мисс Холмс. – Я расскажу вам позже.

И я ускользнула.

Еще раз понюхав свой флакон, я последовала за Пиксом. Он остановился, чтобы предложить напиток молодой девушке. Она вяло потянулась, взяла бокал и посмотрела на него пристальным взглядом, который заставил меня устыдиться ее распутного поведения и непонятного, возбужденного выражения лица. Затем она позвала его присоединиться к ней на подушке, как это сделали некоторые другие молодые люди.

Пусть только осмелится сесть рядом с ней… Проходя мимо, я пнула его по ноге, и Пикс понял мой намек, потому что сразу выпрямился и последовал за мной.

Я опустилась на свободную подушку и повернулась к мужчине. Не успела я спросить, что он здесь делает, как Пикс присел рядом и тут же схватил меня за руку:

– Какого черта ты тут делаешь?

Его лицо было усталым, сердитым, без тени юмора, который обычно наполнял его взгляд.

– Я могла бы задать вам тот же вопрос.

Голова моя была затуманена, и я чувствовала, что мне становится все жарче. Мне было необходимо сделать еще один вдох из своего флакона. Неприкрытый торс Пикса находился прямо передо мной, виднеясь из-за раскрытого жилета. Он был гладким, упругим и смуглым… Я нащупала флакон с ароматической солью и поднесла его к своему носу.

– Что ты здесь делаешь, Эвалайн? – спросил он снова и слегка встряхнул меня. – Не думал, что ты, дурочка, опиум употребляешь.

Я не была уверена, что меня больше поразило: то, что он произнес мое имя, или его обвинение.

– Я не курю опиум, – возразила я, отдергивая руку. – Лилли была членом этого общества. Они убивают молодых девушек, и я пытаюсь их остановить. Но вы здесь, Пикс! – закончила я.

Несмотря на сильный дым, его взгляд был проницательным и ясным.

– И вы…

– У меня здесь друзья, – объяснил он. – Моего приятеля Джемми схватили и принудили работать на…

Внезапно над нами нависла тень. Я подняла глаза и увидела охранника.

– Проблемы, мисс? – спросил он, подходя к Пиксу и бросая взгляд на меня. – Кто вы, черт возьми?

Он говорил со мной или с моим спутником? Прежде чем я ответила, Пикс встал. Я не удивилась, как легко он уклонился от хватки мужчины. По этой части равных ему не было.

– Все в порядке, – заверил он с обворожительной улыбкой и невинно развел руки в стороны. Не успела я и глазом моргнуть, как его рука двинулась вплотную к телу охранника, а затем резким движением поднялась вверх. Мужчина напрягся, его глаза расширились и он упал.

Пикс подхватил его и осторожно уложил на полу рядом со мной.

– Боже мой! Он мертв?

– Сомневаюсь, – ответил Пикс, кладя что-то длинное и тонкое в свой карман. – Тебе нужно уходить, – сказал он, снова беря меня за руку.

Я разозлилась и отстранилась от него. Мы все еще сидели рядом, как я надеялась, со все еще живым охранником, и наши лица были совсем рядом. Сквозь опиумный чад я ощутила знакомый запах мяты, смешанный с древесным дымом.

– Что вы знаете об Анх?

Мне нужно было хоть что-то сказать, чтобы не утонуть в его глубоком взгляде.

– Я ничего не знаю, кроме того что некоторые из парней исчезли. Она их забрала, и я проследил за ними…

Мы одновременно подняли глаза и увидели, что над нами стоит моя спутница, сердито глядя на нас в тусклом свете.

– Мисс Стокер, какого дьявола вы тут делаете?

Я дернула ее и посадила рядом с нами, а затем бросила взгляд в сторону другого охранника. Он, казалось, не обращал на нас никакого внимания. Удостоверившись, что все в порядке, я повернулась к мисс Холмс:

– Уверена, у вас есть план.

Я не видела необходимости скрывать свое недовольство. Почему нельзя на ходу все придумывать? Со мной это всегда срабатывало.

– Конечно, у меня есть план. Мы должны попасть в ту комнату, – произнесла она и указала на двойные двери, ведущие к «Внутреннему кругу». – И нам нужен отвлекающий маневр. Кто вы? – добавила она.

– Да неважно, в общем-то, – откликнулся Пикс, но без обычного шарма. – Я…

Двери внезапно открылись, и в тусклую дымную комнату пролился яркий свет. В проеме, словно изображение какой-то святой иконы, стоял залитый светом джентльмен. Он был одет в длинное темное пальто, белую сорочку и брюки. Мужчина был без шляпы, и его светлые волосы сияли в свете ламп. На лице я различила такие же светлые бороду и усы. Он не выглядел как Анх, которую мы видели всего неделю назад. Но, как только он заговорил, все сомнения сразу развеялись.

– Добро пожаловать, мои дорогие, – произнес лидер «Общества Сехмет». – Надеюсь, вы получаете удовольствие от сегодняшнего вечера?

В комнате раздался тихий шепот. Многие из девушек, полностью откинувшись назад, спали или находились в бессознательном состоянии. Я ощутила покалывание на коже. Что-то было не так. Но что? Я снова поднесла флакон к носу.

Анх засмеялась немного жеманно и хрипловато.

– Хорошо, тогда, пожалуйста, продолжайте получать удовольствие. Сегодня только двое из вас присоединятся к «Внутреннему кругу». Кто же будут эти счастливицы?

Он вошел в комнату, держа в руках трость для усиления эффекта. За ним последовали две одинаковые женщины, которые были рядом с ним во время последней встречи. Я заметила, что интерес моего партнера усилился, когда троица прошло между подушечками, а затем остановилось недалеко от нас.

– Вы, – произнесла Анх, указывая тростью. – Вы достойны.

Один из слуг наклонился и помог девушке встать на ноги. Не выказывая никакой тревоги, она сделала неуверенный реверанс.

Моя спутница что-то прошептала себе под нос, и Анх внезапно повернулась, глядя в нашу сторону. Затем, словно притянутая невидимой нитью, она начала к нам приближаться. Один слуга провел выбранную Анх женщину к открытым дверям, а второй сопровождал своего хозяина.

Когда Анх подошла ближе, я напряглась. Я ведь могла вскочить и атаковать. Я могла легко сбить ее с ног и одновременно схватить ее слугу. Я взглянула на мисс Холмс, но она покачала головой. Нет.

Что, черт возьми, она задумала? Это ведь наш шанс! Я бросила на нее сердитый взгляд, а затем напряглась и приготовилась прыгнуть. Мое дыхание стабилизировалось. Когда Анх приблизилась, я обхватила пальцами маленький пистолет в своем кармане.

Но вдруг Пикс взял меня на руку.

– Нет, детка, – прошептал он мне на ухо. – Смотри.

И он туда же? Ошеломленная его словами, я обернулась и увидела, что так привлекло его внимание. За дверью стояли двое крупных мужчин, которые пытались схватить нас на последней встрече «Общества Сехмет». Один из них держал в руках блестящее огнестрельное оружие, которое определенно представляло опасность.

Проклятье! Черт бы их побрал! Даже я не могла конкурировать с пулей. Я опустилась на подушку, стараясь выглядеть скромно. Когда Анх приблизилась, мой пульс снова участился. Может, все-таки есть способ? Вдруг она подойдет достаточно близко? Энергия циркулировала по моим венам. Я знала, что делать. Я могла это сделать…

Я бросила быстрый взгляд на мисс Холмс. Она казалась загипнотизированной командующим человеком.

Когда Анх остановилась рядом с нами, я снова обхватила пальцами пистолет. Пытаясь не смотреть прямо на нее, я приготовилась действовать. Один… два… т…

– Вы, – произнесла Анх, – пойдемте со мной.

Мисс Стокер

Мисс Стокер застали врасплох

Я не могла допустить, чтобы мисс Холмс попала в опасность, таящуюся за этими дверьми. Я начала подниматься.

Однако во взгляде мисс Холмс читалась немая просьба подождать. Я замерла, хотя каждая клеточка моего тела охотника на вампиров требовала поступить иначе.

Когда мисс Холмс встала, на ее лице появилось расслабленное, безучастное и словно одурманенное наркотиком выражение. Она стала похожа на тех девушек, которые нас окружали.

Было нелегко, но я тоже заставила себя казаться сонной, с бессмысленным взглядом. Лучше всего было оставаться незамеченной и не смотреть непосредственно на Анх. Я не хотела, чтобы меня узнали. Но чем ее привлекла мисс Холмс?

Будто прочитав мои мысли, Анх остановила свой взгляд на мне. Каждая мышца моего тела напряглась и приготовилась действовать. Я все еще сжимала пальцами пистолет, и это было все, что я могла сделать, чтобы не стрелять и не размахивать им. Меня сдерживали присутствие Пикса и его непривычная осторожность. Из-под полуопущенных век я увидела, как юбки Мисс Холмс проплыли над полом, когда она последовала за слугой Анх.

Я когда-нибудь увижу ее снова?

Анх повернулась и двинулась обратно к открытым двойным дверям, кивнув двум крупным мужчинам. Я тайком понюхала свой пузырек.

Как только за Анх закрылись двери, я тут же вскочила на ноги, добралась до скрытого бокового входа и тут поняла, что Пикс следовал за мной.

– Что ты делаешь?

– Я пойду за ней.

Я хотела вернуться в коридор, через который меня провела мисс Холмс, надеясь, что там найдется еще одна дверь, ведущая в тайную комнату.

– Не знаю, что планирует Анх, но уверена, что ничего хорошего. Мы должны ее остановить.

– Я не могу позволить тебе…

Я снова выдернула руку из его хватки.

– Вы не можете меня остановить. Я охотник на вампиров. Вы это помните?

– Да, – сказал он.

Его глаза были темны и серьезны. Они были похожи на глубокие колодцы, заполненные чернилами.

– Это то, кем ты являешься. Каждой клеточкой своего тела, – произнес он.

Пикс двинулся в мою сторону, и его взгляд сконцентрировался на мне. Я почувствовала, как моя спина и плечи прижались к твердой стене. Когда он подошел еще ближе, мой пульс резко участился. Я едва могла дышать. Мое тело бросило в жар, а колени чуть не подогнулись. Затем его нежные, решительные и теплые губы прикоснулись к моим губам, вызывая волну удовольствия во всем моем теле.

Когда он меня поцеловал, его руки с длинными пальцами, так подходящими вору, скользнули по моему лицу и обхватили шею. Легкое и мягкое прикосновение губ, которое превратилось в нежный укус в уголке моего рта.

Затем он сразу отпустил меня и отступил. Все мое тело пылало и дрожало. Колени тряслись, и единственное, что я могла сделать, – это изумленно на него посмотреть. Мои влажные губы пульсировали, а сердце стучало, словно несущийся конь.

– Да, – повторил он низким голосом. – Каждой клеточкой своего тела, Эвалайн Стокер.

Я сглотнула, чтобы вновь обрести способность говорить:

– Как… как вы смеете.

Он был вор и преступник и находился здесь, в сердце опиумного притона. Совсем не такой человек должен целовать молодую девушку, какой была я.

Мужчине совсем не такого типа молодая леди, подобная мне, должна позволять себя целовать.

Вместо того чтобы стушеваться из-за моего возмущения, он лишь усмехнулся и отступил назад.

– Я позабочусь о нем, – сказал Пикс, указывая на охранника, который все еще стоял в другом конце комнаты.

За последние несколько мгновений, когда Пикс осмелился прижать меня к стене и поцеловать, я совершенно забыла об охране.

Он поцеловал меня.

Я подняла руку, чтобы коснуться своих губ, и застыла. Но он уже ушел и, слава богу, не видел моего жеста. Мне понадобился еще один вдох из флакона. В голове прояснилось. Я убрала крошечный пузырек в карман и прошла через дверь в потайной коридор.

Здесь воздух был прохладнее и чище. Последние признаки дурмана исчезли. Мне нужно было выяснить, что происходит во «Внутреннем круге», но, что более важно, было необходимо вытащить мисс Холмс, прежде чем она попадет в беду. Было время, когда я ничего не планировала. Я не знала, что здесь делал Пикс, но он, казалось, вполне мог позаботиться о себе сам.

Сначала он целует мою руку, потом целует меня? Кем он себя возомнил?

Правильно. Пора о нем забыть. У меня было задание. На этом я и сосредоточилась.

Я была права: боковой коридор проходил параллельно комнате, куда Анх забрала Мину. Но что за проклятье! В проходе я была не одна.

Какая-то женщина смотрела на меня, и мы обе оторопели. Я пришла в себя быстрее и, когда она открыла рот, чтобы закричать, уже прыгнула в ее сторону.

Мы упали на пол. Неожиданный удар выбил из нее весь воздух, так что у нее не было возможности закричать. Я перевернула ее лицом к полу, а колено прижала между лопатками, чтобы она не смогла двинуться. Женщина даже не могла глубоко вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы вымолвить хоть слово. Я как раз собиралась воспользоваться кожаным ремешком от своей шляпы, чтобы связать ей руки, как вдруг у меня возникла идея.

Это была одна из женщин-близнецов, которые проводили Мину и другую девушку к Анх, – либо Бастет, либо Амаунет. Я решила, что займу ее место. Довольная своим планом, я оторвала кусок от своей нижней юбки и завязала ей рот, а затем связала и лодыжки.

После этого я стянула с нее длинную черную бесформенную рубашку и связала ей руки за спиной. Она осталась в простой белой сорочке и нижнем белье. Может быть, ей было немного холодно, но зато она не выглядела вульгарно.

Если бы на мне была моя обычная одежда со шнуровкой и пуговицами на спине, с неуклюжими нижними юбками, быстро раздеться было бы просто невозможно. Но я носила позаимствованный в театре костюм, сшитый таким образом, чтобы его можно было быстро надевать и снимать. И почему обычные платья не шьются настолько простыми?

Оставалось только надеть свою шляпу с прикрепленными рыжими кудрями на голову моей пленницы. Мои темные волосы были все еще заколоты, и издали меня можно было принять за нее. Я переложила пистолет, нож, кол и другие инструменты в удобные карманы туники.

Я как раз собиралась войти в комнату, где находилась мисс Холмс, когда вдруг увидела тень в другом конце коридора. Пикс вернулся, и выглядел он удовлетворенным. Я восприняла это как знак, что он «позаботился» об охраннике.

– Неплохо, – прокомментировал он, увидев мою пленницу и то, что я в ее одежде.

Я все еще злилась на Пикса за его бесцеремонность, поэтому бросила на него сердитый взгляд:

– Что вы здесь делаете?

– Ты не можешь пойти туда одна, – заявил он, кивая в сторону комнаты.

– Конечно, могу. А вы, если хотите сделать что-то полезное, вытащите отсюда всех этих девушек. Уверена, найдется хоть одна, которая будет благодарна, если вы ее поцелуете.

Он усмехнулся, но тут же снова стал серьезным:

– Ты не можешь пойти одна.

– Пикс, если вы понимаете, кем я являюсь, тогда вы обязаны знать, что я для этого создана. Это то, что я должна сделать. Я не беспомощна. Я сильнее и способнее любых мужчины или женщины – даже вас. Но эти девушки… Они беспомощны. Это им нужна помощь. А мне она не нужна.

Он долго смотрел на меня, а затем кивнул. Его губы сжались в тонкую линию.

– Ладно. Я заберу их, Джемми и остальных парней.

– Что все эти молодые люди здесь делают?

Глаза Пикса потемнели:

– Она… или кто бы то ни был… заманила парней, пригласив на них работать. На «Общество». Но это была ловушка, и кое-кто из них пристрастился к опиуму. Они просто не могут отсюда уйти. Я пришел, чтобы найти Джемми и забрать его домой.

– Так вот зачем вы были в музее той ночью, да? Вы пытались его найти? Они были там, верно? «Общество» и Анх.

– Я много чего слышу, детка. Много слухов доходит до меня на улицах и в публичных домах. Не все из этих слухов хорошие. Не все правдивые. Но иногда… – сказал Пикс и пожал плечами.

– Я должна идти. Спасибо, Пикс, – ответила я, удивляясь своей искренности.

Я проследила, как он снова исчез в коридоре, а затем открыла дверь во «Внутренний круг».

Казалось, что никто в комнате не заметил, когда я вошла. Я огляделась, мысленно обозначив выходы, потенциальное оружие и ловушки. В отличие от другой комнаты это помещение было хорошо освещено. От «притона арабских воров» не осталось и следа. Бежевые стены. По всей комнате расставлены электрические канделябры. Часть крыши, сложенной словно веер, была открыта ночному небу. Наверху виднелись три «небесных якоря», плывущих подобно жутким темным облакам. За ними, высоко в небесах, были разбрызганы звезды и залитые лунным светом седые облака.

Под этим отверстием в крыше находился небольшой помост с четырьмя широкими ступенями с каждой стороны. Перед ним стоял белый стол, а на нем лежали длинный золотой скипетр, украшенный головой льва, и предмет, похожий на длинную золотую петлю с тремя проходящими сквозь нее прутьями. Систрум? Рядом с алтарем стояла большая статуя Сехмет, которую мы видели на предыдущем собрании. Неужели мистер Экхерт действительно переместился назад во времени с помощью этой штуки?

Анх стояла на помосте. Перед ней на небольшом подиуме лежала большая древняя книга. Металлические пальцы удерживали ее страницы открытыми. С одной стороны находился еще стол, на котором были выложены несколько предметов: блестящий золотой браслет и корона, свечи, подвешенные в замысловатых латунных и бронзовых подсвечниках с танцующим на ночном ветру пламенем, а также золотые чаши, чашки, колбы и другая утварь. Рядом со столом находилось устройство, напоминающее сделанный из металла скелет. У него были прямые ноги и даже длинные тонкие руки, а из тела выступали провода.

По другую сторону стояли двое мужчин-охранников. Они не были похожи друг на друга, как ассистирующие Анх женщины, но носили одинаковую одежду и имели схожие позы, рост и темный цвет волос.

Рядом стояла мисс Холмс, и ее глаза метались по комнате, очевидно, запоминая каждую деталь. Она не могла меня видеть, так как я находилась далеко справа от нее. Рядом с ней стояла другая девушка, которую забрали из опиумной комнаты. Делла Эксингтон, племянница лорда Рамси. Между ними, держа пистолет, стояла вторая помощница.

Анх читала заклинание на чужом языке, который я определила как египетский. Она раскинула руки, оторвала взгляд от книги и перевела его на открытое ночное небо. Затем опустила глаза обратно, продолжая монотонно читать текст.

Я прошла вглубь комнаты, и тут Анх взяла что-то из одной маленькой чаши и бросила содержимое в самую большую емкость. Она налила из колбы сверкающую красную жидкость и добавила еще один ингредиент, похожий на крошечные семена. Я почувствовала непонятный, экзотический, острый запах. Все это время Анх продолжала обращаться в небеса, по-видимому, взывая к некой сущности.

Наконец она прекратила петь и с помощью свечи зажгла крошечную веточку, которую бросила в миску, и перемешала все ингредиенты. Раздался легкий хлопок, а затем из чаши вырвался густой клубящийся красный дым. Снова почувствовался сильный экзотический запах.

Анх взяла чашу и обошла статую Сехмет, останавливаясь через каждые два шага. На полу вокруг статуи были расставлены маленькие сосуды, и она налила часть дымящегося содержимого чаши в каждый из них. Появилось множество спиралей дыма, поднимающихся вокруг богини, словно ароматный красный занавес.

Подойдя к алтарю, Анх подняла скипетр и систрум и поднесла их к статуе. Она вложила скипетр в руку Сехмет, положение которой словно именно это и предполагало, а затем накинула петлю систрума на вторую поднятую руку, ладонь которой была обращена вверх. Таким образом, систрум свисал с локтя богини.

– Пора, – произнесла Анх, глядя на двух выбранных девушек. – «Внутренний круг» готов, и вы должны быть посвящены, чтобы получить доступ к сокровенной силе Сехмет.

Делла Эксингтон ожила и с готовностью шагнула на помост.

– Я благодарна и рада доказать свою преданность богине.

– Мои поздравления, храбрая девушка, – улыбнулась Анх, обращаясь к мисс Эксингтон.

Борода и усы скрывали большую часть лица лидера «Общества», но я смогла увидеть ее глаза. Когда она обратилась к мисс Эксингтон, на ее лице отразился восторженный трепет:

– Вы принесете Сехмет ее божественный наруч и будете навеки связаны с ней и ее силой.

Она махнула рукой, и один из охранников поднялся на помост. Под руководством Анх он помог девушке встать в круг из красного дыма и развернул ее к Сехмет. Когда она взглянула на львиное лицо статуи, охранник поднял ее левую руку, располагая ладонь и запястье напротив богини в зеркальном положении. Другой рукой мисс Эксингтон взялась за скипетр.

Анх принесла наруч, надела его на запястье поднятой руки мисс Эксингтон и с его помощью прикрепила ее руку к руке Сехмет. Одновременно очарованная и встревоженная, я наблюдала, как Анх тонкой золотой проволокой привязала другую руку мисс Эксингтон к скипетру. Все это время едкий красный дым продолжал подниматься через открытую крышу.

– Вы присоединитесь к Сехмет. Вы принесли ей священное орудие – золотой наруч, и ваша жизненная сила соединится с богиней.

Мисс Эксингтон посмотрела на статую словно на богиню.

– Я готова.

Неприятное ощущение волной прокатилось по моей коже, волоски на шее и руках встали дыбом. Что мне делать? Я схватилась за пистолет в кармане туники и взглянула на мисс Холмс.

Она смотрела на происходящее с тем же ужасом, что и я, прижимая к себе пистолет со стороны второй помощницы. Анх даже не догадывалась, насколько неподходящие мысли могут возникнуть у ее кандидата во «Внутренний круг».

Охранник принес длинную тонкую механическую фигуру и поместил ее за спиной мисс Эксингтон. Пока я с болезненным интересом наблюдала за происходящим, мужчина установил «руки» и «ноги» устройства таким образом, чтобы они копировали позу мисс Эксингтон, а затем пристегнул к наручу три провода, три провода подсоединил к скипетру, а остальные три – к систруму. Их окутывал жуткий красный дым, скрывающий девушку, статую и машину в густом тумане.

– Что… что вы делаете? – спросила пленница, и ее голос дрогнул, когда она дернула связанными руками.

– Тихо, моя дорогая. Твоя жизненная сила – величайший дар, который ты можешь преподнести Сехмет.

Я пошевелилась впервые с того момента, как зашла в комнату. Я направилась к алтарю, и Анх сразу это заметила.

– Ах, Амаунет, вы вовремя вернулись, – сказала она, мельком взглянув на меня.

Я должна была действовать, но на этот раз я не решалась начать. Охранники все еще были в поле моего зрения. И вдруг в тело мисс Холмс уткнулось дуло пистолета.

Мисс Эксингтон начала сильнее сопротивляться связывающим ее проводам.

– Я… я не думаю, что…

– Тише, дорогая, – проговорила Анх, стоя в круге красного дыма. – Сехмет удостоила вас великой чести. Вы будете хорошо вознаграждены. Хатхор, – обратилась она к помогающему ей человеку.

Мужчина отошел от помоста.

Мисс Эксингтон, похоже, смирилась, и тогда Анх развернула ее к устройству.

– Да будет так! Сехмет, я призываю вас вернуться.

Прежде чем я успела отреагировать, Анх опустила рычаг. Раздался грохочущий треск, вспыхнула яркая желтая искра, и я увидела раскаленную красную молнию, с шипением проходящую по проводам через устройство на наруч и скипетр. Это было почти как электричество…

– Стойте! – закричала я, в то время как мисс Эксингтон вздрогнула, закричала, а затем неподвижно застыла.

Анх развернулась.

– Ты!

Она отпустила рычаг и бросилась к столу, схватив изогнутый нож. Я увидела, как рычаг вернулся в исходное положение. Шипящие искры пропали, и мисс Эксингтон обмякла, слабо сопротивляясь своим узам. Она плакала.

Я бросилась в переднюю часть комнаты, перепрыгнув через стоящий на пути стол. Рука Анх дернулась, и что-то серебристое полетело прямо в меня.

Кто-то крикнул, и я услышала низкий возглас… а затем что-то раскаленное пронзило мой бок. Несмотря на внезапную боль, я приземлилась на ноги по другую сторону стола. В тот же самый момент начал действовать Хатхор, но я уже почувствовала прилив энергии, перевернула стол, на который только что прыгнула, и подняла его ножками вперед.

Хатхор кинулся в мою сторону и, когда брошенный мной тяжелый стол врезался в него, упал назад, сбив своего компаньона. Они оба осели на полу бесформенной грудой.

Я повернулась и увидела, что Анх вернулась к рычагу. Ее рука обхватила рукоятку, глаза сверкнули:

– Ты опоздала.

Я вытащила пистолет и подняла его, чтобы прицелиться, и в этот момент увидела кровь.

Свою кровь.

Мне показалось, что меня погрузили в ледяной бассейн. Все вокруг затихло, замедлилось и стало мутным, в глазах поплыли пятна.

Я не могла заставить свои легкие дышать, словно они разбухли и стали тяжелыми, поле зрения сузилось, и я буквально оцепенела при виде глянцевой красной крови… которая была повсюду. На руках, на теле, на пистолете, на полу.

Я пыталась бороться с образами, атакующими мое сознание… Я словно снова очутилась рядом с мистером О’Галлехом… Его горло и грудь разорваны. Запах крови. Насмешливые красные глаза вампира. А я стою, застыв на месте…

Я пыталась дышать. Мне казалось, что я слышу голос Мины, но он звучал где-то далеко. Слишком далеко.

Я должна была… двигаться вперед… Я должна была… остановить…

Я слышала, как кто-то смеется. Победно смеется.

Я подняла голову и посмотрела на Анх.

А она улыбнулась и опустила рычаг.

Мисс Холмс

Кошмар

Мисс Эксингтон снова закричала, и комнату пронзил ужасный звук.

В отчаянии я взглянула на мисс Стокер. Ее взгляд был пустым, выражение лица – бессмысленным, а из бока торчала рукоять кинжала. На тунике появилось быстро расплывающееся темное пятно, затем кровь окрасила и руку. Грудь мисс Стокер вздымалась так часто, будто она бежала, окровавленный пистолет выскользнул из руки и с грохотом упал на пол.

Мое внимание сконцентрировалось на Анх, а затем на мисс Эксингтон, которая молча билась в конвульсиях, все еще сопротивляясь оковам. Затем я повернулась к мисс Стокер – нож все еще торчал в ее боку. Все это время я осознавала, что на меня направлен пистолет.

К сожалению, он был нацелен чуть выше кармана, где был спрятан мой собственный тяжелый пистолет, от которого в данный момент не было никакого толка.

Я ничего не могла поделать и просто наблюдала за разворачивающейся ужасной сценой.

Внезапно обожгла мысль, что это же самое ожидает и меня.

Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле все произошло достаточно быстро. Вдруг извивающееся тело мисс Эксингтон напряглось. Она забилась в конвульсиях перед статуей, а зловещий ток тем временем продолжал пульсировать в ее теле.

Этот глухой дробный звук был ужасным.

Накладные волосы Анх сияли золотом. Наконец она вернула рычаг в исходное положение, и в комнате воцарилась тишина. Единственным звуком, грохочущим в ушах, было мое собственное сердцебиение.

Я взяла себя в руки и осмелилась взглянуть на мисс Стокер. Похоже, она уже пришла в себя и выдернула кинжал из своего бока. Держа его в руке, она сделала один неуклюжий шаг в сторону противника, но остановилась, когда Анх бросилась вниз, схватила пистолет и тут же навела на нее.

Кровь стекала на пол к ногам моей напарницы. Кап… кап… кап...

– Я не думаю, что вам это понадобится, мисс Стокер, – выдохнула Анх и вытерла платком пистолет.

Ее руки скрывали перчатки.

Мое внимание сконцентрировалось именно на перчатках. Что-то очень знакомое… Когда Анх убрала платок обратно в нагрудный карман, сложив его дрожащими пальцами, у меня перехватило дыхание. Движение леди Косгроув-Питт, когда она сегодня утром разговаривала с леди Кортвилль, было точно таким же.

Я все это время внимательно наблюдала за нашим похитителем, всматриваясь в знакомые черты и движения. Инстинкт подсказывал мне, что я права в своих подозрениях, пусть даже Анх и не походила на леди Изабеллу. Во-первых, она была выше. Во-вторых, исходя из того, что я смогла различить за накладной бородой и усами, форма носа и подбородка у Анх тоже отличалась. Даже зубы у них были разные. Разглядеть естественную форму глаз не удавалось из-за толстого слоя грима и скрывающих их вьющихся светлых волос, спадающих на брови. Да и голос Анх тоже был другим – слишком низким и глубоким. Вместе с тем я уже успела познакомиться с возможностями театральных костюмов и грима и могла сама служить отличным примером того, как грим и актерские способности могут изменить личность человека. Однако есть определенные привычки, которые невозможно скрыть, даже если они замаскированы.

– Вы происходите из легендарной семьи, мисс Стокер, но при этом сами не стали легендой, не так ли?

Анх наклонила голову, одновременно приподняв подбородок. В то утро, когда леди Изабелла со мной поздоровалась, она сделала точно такое же движение.

Анх была леди Косгроув-Питт.

Я убедилась в этом, но теперь мне необходимо найти доказательства.

Мое внимание снова переключилось на происходящее в комнате, где наша похитительница продолжала насмехаться над моей напарницей:

– Признаюсь, мисс Стокер, я забеспокоилась, когда во время нашей последней встречи узнала вас. Так как вы родом из семьи охотников за вампирами, я ожидала, что вы станете для меня серьезной проблемой. Я думала, что вы – охотница. Но я ошиблась.

Лицо мисс Стокер скривилось от отвращения, а глаза загорелись чувством вины:

– Вы убили ее.

Усы Анх поднялись и образовали сплошную полоску густых светлых волос. За этими усами я почти разглядела усмешку леди Изабеллы.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, мисс Стокер. Мисс Эксингтон подарила свою жизненную силу богине Сехмет. Разве вы не видели, как она этого хотела?

– Она умоляла вас отпустить ее.

– К тому времени уже было слишком поздно. Если она умерла в результате своего решения, это не моя вина. Она, так же как и я, хотела воскресить богиню.

Несмотря на то что в мое тело упиралось дуло пистолета, я больше не смогла молчать.

– То, что вы сделали, было убийством. Так же как это было с Мэйлин Ходжворт, Эллисон Мартиндэйл и Лилли Кортвилль.

Анх повернулась, бросила на меня резкий взгляд, а затем сделала жест охраннице.

Прежде чем она успела схватить меня и заметить в кармане огнестрельное оружие, я скинула свою шляпу и парик. У меня больше не было причин скрываться, я хотела, чтобы она знала, кто я. Я сняла тяжелые накладные темные брови, резиновый наконечник с носа и выплюнула мелкие кусочки глины, которые держала во рту, чтобы изменить форму щек.

– Мисс Холмс, – произнесла Анх, – вы тоже пытаетесь оправдать репутацию своей семьи? Этот план, похоже, также не сработал.

Учитывая, что я находилась под дулом пистолета, а моя напарница получила ранение (возможно, смертельное) и никто не знал, где мы находимся, мне было даже нечего возразить. Похоже, нельзя сказать, что я или мисс Стокер блестяще справляемся с возложенными на нас обязанностями. Вместо этого я попыталась найти выход из нашего затруднительного положения и впервые с дрожью почувствовала тревогу. Вес пистолета оттягивал мне карман с вопиющей бесполезностью. Я смогла немного отодвинуться от своей стражницы.

– Мне повезло, что вы присоединились ко мне этим вечером, – продолжала Анх, поглаживая усы пальцами в перчатке. – Вы обе можете принести пользу. Представьте, что ваши жизненные силы, силы семей Стокер и Холмс, приведут к воскрешению Сехмет. И какую силу получу я, когда она вернется к жизни.

– Не несите вздора, – возразила я с чрезмерной бравадой.

Если Анх собиралась передать Сехмет мою жизненную силу, значит, мне нечего опасаться уткнувшегося в бок пистолета.

– Вы действительно верите, что можете воскресить богиню с помощью… чего? Собранных артефактов, которые могли когда-то ей принадлежать? Я никогда не слышала ничего более нелепого.

Но Анх не купилась на мою приманку.

– Верьте чему хотите, – фыркнула она, нацелила пистолет и махнула рукой женщине, стоявшей рядом со мной. – Бастет, позаботьтесь о мисс Эксингтон. Она готова.

Когда Бастет отошла, чтобы выполнить приказ своей хозяйки, я взглянула на Хатхора и его напарника. Они следили за мной, не давая никакой возможности вытащить оружие. Я посмотрела на мисс Стокер. К моему ужасу, она опустилась на пол и сидела, уронив голову набок. Стена и пол вокруг нее были испачканы кровью.

Она умерла? Разве не она говорила множество раз, что охотники на вампиров обладают не только силой и скоростью, но и возможностями исцеления? Как она могла умереть?

Я направилась в сторону мисс Стокер.

– Она ранена, – объяснила я, когда холодные глаза Анх остановились на мне.

– Так и планировалось, – пояснила недоброжелательная хозяйка. – Но прошу, не стесняйтесь, вы можете о ней позаботиться. Чем меньше крови она потеряет, тем более полезной будет.

– Мисс Стокер, – окликнула ее я, опустившись рядом на колени, – Эвалайн.

В нос мне ударил резкий запах крови.

– Позвольте мне помочь вам.

Я попыталась зажать рану рукой, чтобы остановить кровотечение, но она обхватила пальцами мое запястье. Ее хватка была удивительно сильной.

Я взглянула на Эвалайн и в первый раз по-настоящему разглядела ее лицо. Затуманенность взгляда исчезла. Она подняла глаза, которые до сих пор были опущены, и они были живыми как никогда.

– Продолжайте говорить. Я их отвлеку, – прошептала она. – Когда я это сделаю, дверь… она сзади.

– Хорошо, – согласилась я, бросив взгляд на Анх.

Бастет и Хатхор убирали мертвую мисс Эксингтон, а Анх тем временем переставляла на устройстве провода. Другой охранник следил за мной холодным взглядом. Я старалась двигаться таким образом, чтобы карман с пистолетом не попадал в поле его зрения.

– Мисс Стокер, я…

– Я должна была предотвратить это. Я могла остановить ее, но не сделала этого, – послышался ее голос.

Она посмотрела на свою руку, на которой засохла и уже успела потрескаться кровь. Я не понимала, действительно ли она ее видит или смотрит на то, чего на самом деле там нет.

– Эвалайн… – снова начала я.

Незаметно, не опуская руки в карман целиком, я вытащила пистолет. Мисс Стокер отвернулась, и ее прекрасное лицо окаменело.

– Отойдите от нее.

Я вздрогнула и увидела напарника Хатхора, который стоял надо мной, направив на меня пистолет. На нем было столько приспособлений и шестеренок, что я не рискнула проигнорировать это требование.

Я неохотно поднялась, постаравшись ногой и краем юбки подтолкнуть оружие к мисс Стокер.

– Она сильно пострадала, – сказала я, когда охранник жестом велел мне встать у стены на безопасном, по его мнению, расстоянии от раненой.

– Какая жалость, – произнесла Анх со своего места за столом.

Она посмотрела на Хатхора, который ушел с помоста, чтобы встать над мисс Стокер.

– Я не люблю торопиться, но мы не можем позволить ей умереть до того, как я закончу. Поэтому давайте поспешим с приготовлениями.

– Лилли Кортвилль от вас сбежала, – выпалила я.

Я могла попробовать отвлечь Анх, заодно получив подтверждение своим догадкам.

– Это ее должны были прикрепить к наручу, не так ли? Но она сбежала, прежде чем вы это сделали.

Анх посмотрела на меня, и ее злые, оттененные черным гримом глаза засияли от удовольствия. Даже теперь, когда я знала, что передо мной леди Косгроув-Питт, я все еще не видела этого в ее глазах.

– Вы действительно умны, – признала она. – Возможно, вы все-таки достойны фамилии Холмс. Да, каждому орудию предназначается жизненная сила, которая воскресит богиню. И я поняла, что чем мощнее и достойнее жизненная сила человека, тем сильнее будет Сехмет. Вот почему я считаю, что для диадемы есть два отличных кандидата: вы и ваша спутница.

– Вы забрали жизненную силу Мэйлин и Эллисон тем же способом, что и у Деллы Эксингтон, – предположила я, пока Анх продолжала свои приготовления. – Зачем тогда вы оставили тела там, где их можно было найти?

– Думаю, вам не составит труда самой об этом догадаться, мисс Холмс.

– Я могу только предположить, что все должно было выглядеть как самоубийство. Если бы девушки оказались жертвами убийства, то это посчитали бы преступлением и начали бы расследование. В этом случае вас нашли бы. Даже если бы они просто исчезли, то все равно начались бы поиски. Если же девушки покончили с собой, то состава преступления нет. Мэйлин Ходжворт была той, кого прикрепили к жезлу. В ночь, когда она умерла, вас видели вместе со скипетром и статуей Сехмет. Вы покидали музей. После того как ее убили. Вы ведь сделали это прямо там, я права?

– По-видимому, моя уверенность в ваших навыках не была преувеличенной, – прокомментировала хозяйка, добавив в чашу немного сухого вещества, которое пахло чем-то затхлым и старым. – Когда богиня воскреснет, я уверена, что в суде Сехмет найдется местечко для такой особы, как вы.

– Боюсь, я вынуждена отказаться.

– Это не было приглашением, мисс Холмс. Я просто веду непринужденную беседу.

Анх взяла корону, которая, по-видимому, была последним из четырех орудий. За исключением… Согласно полученному от Дилана сообщению, он нашел диадему. Настоящую диадему. Если, конечно, его информация из будущего была верна. Та корона, которая находилась у Анх, напоминала рисунки в книге, но не в точности. Мой разум тут же начал рассматривать всевозможные способы использования этой информации. И тогда я продолжила допрос:

– С какой целью вы оставляли скарабеев возле тел? Наверняка не для того, чтобы мы вас нашли?

– Нет, совсем нет. Скарабеи должны были стать предупреждением другим членам моего общества. Некоторым из них становилось некомфортно в нашем кругу.

– Например, Лилли Кортвилль.

– Лилли была ошибкой. Она должна была стать первой, но убежала, когда мы только начали процесс. После этого я не могла ее найти.

– До сегодняшнего дня, – закончила я.

Я посмотрела на Анх, пытаясь представить, как она будет выглядеть без челки на лбу и густых, закрывающих лицо усов и бороды. Ее голова была опущена, поэтому я все еще не могла увидеть ее глаз, когда озвучила свои подозрения. Но я ведь все равно все знала. Я была уверена.

– Я знаю, кто вы.

Анх затихла, а затем низко и раскатисто рассмеялась.

– Даже если вы что-то знаете, в чем я сомневаюсь, теперь это уже не имеет значения. Вы никому не сможете об этом рассказать.

– Ваш план не сработает. Чтобы воскресить Сехмет, у вас должны быть все четыре орудия. Все четыре правильных орудия. Иначе Сехмет не оживет, независимо от того, чью жизненную силу вы используете.

– О чем вы говорите?

– Это не диадема Сехмет.

Анх прекратила свои приготовления и застыла на месте. Я видела ее внутреннюю борьбу: с одной стороны, она не хотела мне верить, но с другой – боялась, что ошиблась. А еще она не хотела потерпеть неудачу в такой важный момент.

Я решила помочь ей выбрать верный путь в этой неопределенности:

– Настоящая диадема находится в Британском музее.

Она холодно улыбнулась:

– Вы ошибаетесь, мисс Холмс. Я собственноручно обыскала каждый уголок здания. Это и есть священная диадема Сехмет.

Я заставила себя не смотреть на Эвалайн. Почему так долго? Если она не начнет действовать, мне больше не о чем будет говорить, и меня привяжут к статуе Сехмет.

Сосредоточив внимание на своем противнике и учитывая близость охранницы и ее пистолета, я ответила:

– Вас не наводит ни на какие мысли тот факт, что корона, которую вы держите в руках, непохожа на любой из рисунков? Такая женщина, как вы, не стала бы рисковать, особенно имея такие планы. Если вы ошибаетесь… все они окажутся бесполезными. И вы лишитесь своего шанса.

В комнате воцарилась тишина. Чего же так долго ждет Эвалайн?

– И так случилось, что я единственная, кто знает, где находится настоящая диадема, – закончила я.

Мисс Стокер

Из огня да в полымя

Мисс Холмс еще не договорила, когда я сделала одновременно три вещи: поднялась на ноги, выстрелила из парового пистолета и дернула за веревку, которую намотала вокруг ножки стола Анх.

Затем я ударила следящего за мной вполглаза охранника головой в челюсть, отчего он взвыл. Стол сдвинулся и упал с помоста, и все, что на нем было, полетело на пол. Тем временем струя пара из моего оружия попала прямо в стражницу мисс Холмс.

Я встретилась с ней глазами:

– Сейчас!

Когда я развернулась, чтобы выстрелить в Анх, мисс Холмс бросилась к двойным дверям. Анх присела и увернулась, а затем потянулась в карман за оружием. Я снова выстрелила и на этот раз попала в Бастет. Когда пар проник через тунику и охватил ее руку, женщина закричала.

Бум! Что-то упало со стола, и, видимо, смешались неправильные ингредиенты. Вспыхнувшее пламя подожгло край скатерти, затем быстро распространилось на мягкий стул. Стало понятно, что вскоре все помещение будет охвачено огнем.

Я побежала к двери за мисс Холмс, бросив за собой тяжелый стол. Охранник, чью челюсть я сломала, был недостаточно быстр, и стол угодил прямо в него. Он споткнулся и упал на другого, пораженного паровым пистолетом. В разгар потасовки раздался громкий выстрел из пистолета.

Пламя распространилось в передней части комнаты, и когда я снова повернулась, чтобы выпустить очередную струю пара, то услышала громкий механический скрежет. Не выясняя, что это было, я выстрелила в своих преследователей и прорвалась через двойные двери в курильню.

К моему облегчению, в помещении никого не было, за исключением мисс Холмс, которая остановилась напротив меня. Почему она меня ждала?

– Идите!

Я не могла остановиться и позволить себе думать. Если бы я это сделала, меня бы мгновенно захлестнули боль, слабость от потери крови и моя трусость.

Я должна была их остановить и спасти ее.

Мисс Холмс пробежала через двери, я отставала от нее всего на секунду. Мы мчались по коридору, и, когда свернули за угол, внезапно появилась фигура человека.

Мисс Холмс опешила, но я его узнала.

– Бегите! – я толкнула ее в спину, когда встретилась взглядом с Пиксом. – Там огонь!

Мисс Холмс задыхалась. Она не привыкла к физическим нагрузкам, которые были так знакомы мне. Кажется, Пикс понял это, потому что сразу схватил ее за руку и помог вытащить. Она не возражала, потому что, вероятно, просто не могла бежать дальше. Когда мисс Холмс снова споткнулась, он перекинул ее через плечо таким же образом, как до этого Лилли Кортвилль, и побежал, опережая даже меня.

Мы уже оказались на улице, как внезапно я вспомнила об Амаунет. Она лежала связанная в коридоре, где я ее и оставила.

– О нет, – простонала я, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. – Она в ловушке!

Одно дело – оставить Анх и ее охранников в комнате, где они могут найти выход, но Амаунет была беспомощна, и никто не знал, что она там.

Никто, кроме меня.

Я бросилась обратно в здание. У меня еще было время. Дом был кирпичный и просто не мог сгореть дотла. Но дым и пламя… они в состоянии уничтожить и дерево, и ткань.

И человека.

Используя свой маленький фонарик, я вернулась обратно той же дорогой. Несмотря на растущую боль в ране и потерю крови, мне удалось найти дорогу назад… Назад, в комнату, наполненную запахом опиума и дыма… Назад, через боковую дверь, где Пикс украл мой поцелуй возле этой стены… Назад, в окрашенный дымом боковой проход. Глухой треск заполнил мои уши.

Осветив путь фонарем, я побежала по узкому коридору туда, где оставила Амаунет. Дым уже начал просачиваться, но он еще не был таким густым, как я ожидала. Я заметила, что из открытой двери мерцает свет.

Амаунет исчезла.

Но я была не одна.

Я подняла глаза и увидела направленное на меня оружие.

– С возвращением, мисс Стокер.

Мисс Холмс

Просчет

Я едва могла перевести дыхание, но прохладный ночной воздух мне помог. Кто бы ни был тот человек, который нес меня на плече, он бесцеремонно сбросил меня, поставив на ноги.

Я огляделась и не заметила Эвалайн, хотя видела, как она выбегала на улицу вслед за нами. Однако недалеко от нас находилась группа очень смущенных и испуганных девушек. Эвакуированное «Общество Сехмет». Вероятно, она среди них. В этот же момент улицу заполнил пронзительный вой сирены. Это были полицейские или пожарные.

Молодой человек, который вытащил меня из здания и чей голый торс под жилетом указывал на то, что он один из «опиумных» слуг, повернулся и осмотрелся:

– Черт побери! Я сматываюсь.

И он исчез так быстро, что я даже не успела поблагодарить его за помощь.

Я стояла, все еще пытаясь перевести дыхание, а затем подняла глаза. Огонь на верхних этажах, несомненно, все разрушит. Конечно, кирпичное здание не рухнет, и я уверена, что такой умный человек, как Анх, найдет возможность спастись.

Значит, это не конец.

Высоко в небе качались «небесные якоря», и большие темные воздушные шары на ветру натыкались друг на друга. Пока я наблюдала, один из них оторвался от остальных. Случается, что трос ослабевает, и уличные зеваки объявляют об этом своими криками: «Отрывается! Он отрывается!» И тогда люди начинают делать ставки на то, как долго шар будет парить в небе и где приземлится.

В этот момент на меня снизошло озарение. Вся эта платформа в опиумном притоне была своего рода дирижаблем. Ступени по всем четырем сторонам фактически были его разложенными бортами, опущенными на пол. Теперь они были подняты, и вся платформа, управляемая пилотом, устремилась вверх… и улетала прочь с открытой крыши. Я была восхищена зрелищем и одновременно раздражена тем, что раньше этого не поняла.

– Мисс Холмс! – знакомый категоричный голос заставил меня развернуться. – Это уже становится традицией: встречать вас в гуще преступной деятельности?

Инспектор Грейлинг не скрывал раздражения:

– Вы обещали не приходить сюда сегодня.

– Я не обещала ничего подобного, – ответила я. – Я просто сказала… Подождите! – воскликнула я, пораженная осознанием. – Я должна добраться до Косгроув-террас.

Это был мой шанс поймать леди Косгроув-Питт в действии, а если точнее, не в действии. Ее там не будет. Ее там не должно быть.

– Быстрее!

– В чем дело? – спросил он, и его враждебность испарилась перед лицом моей отчаянной мольбы.

– Это… это вопрос жизни и смерти, – ответила я.

Я ничего не могла объяснить ему. Он бы мне не поверил. Он не захотел бы верить в ужасную правду о своей родственнице.

Я должна была представить ему доказательство.

К чести Грейлинга и, я полагаю, к моей, он не возражал.

– Пойдемте, – скомандовал инспектор, взяв меня за руку, когда я повернулась, чтобы остановить воздушный автобус. – Так будет быстрее.

Приложив большее усилие, чем требовалось, он повел меня к огромному блестящему пароциклу, который вблизи казался еще более опасным. Я нервно сглотнула.

– Наденьте это, – велел Грейлинг, сунув мне в руки авиаторский шлем и защитные очки.

В следующее мгновенье он запрыгнул на свой пароцикл, словно всадник – на лошадь. Его длинное пальто раскинулось по сиденью, свесившись по обе его стороны. Впервые я заметила, насколько длинными и сильными были руки и ноги Грейлинга. В тот момент я внезапно осознала, что мне придется сидеть сзади и держаться за него. От этой мысли меня захлестнула волна жара и волнения.

Я не могла дышать.

– Я…

– Мисс Холмс, – произнес он с вызовом в глазах, – вопрос жизни и смерти не может ждать, пока вы станете храброй.

Проклятье, он прав. Мне было необходимо добраться до Косгроув-террас, чтобы доказать, что леди Косгроув-Питт и есть Анх. Я надела на голову шлем и очки, пока он что-то делал с машиной.

Двигатель громко взревел, ожив, а затем раздалось ритмичное металлическое урчание. Взяв себя в руки, я забралась на сиденье позади Грейлинга, похвалив себя за то, что надела юбку с разрезом, которую сшила по примеру мисс Стокер. Я не могла даже представить, какое являла бы собой зрелище, если бы была в своей обычной одежде.

– Держитесь, – сказал инспектор, и двигатель снова издал громкий рев.

Я почувствовала вибрацию пароцикла и поняла, что Грейлинг ждет, когда я обхвачу его руками.

Благодарение небесам, что мое лицо было спрятано под очками и что я сидела позади него. Я осторожно положила руки на его талию, схватившись за шерстяное пальто.

Пароцикл снова взревел, а затем устремился вперед. Я откинулась назад, сдерживая крик, наклонилась к Грейлингу и сильнее вцепилась в его пальто. Меня окутало тепло его тела, в то время как воздух ударял в мои руки и ноги взрывными порывами ветра.

Мы на полной скорости свернули за угол. Я заскользила на сиденье и чуть не упала с пароцикла. В ужасе я забыла о приличиях, отдав предпочтение практичности, и обхватила руками торс инспектора, одной своей рукой ухватившись за запястье другой. Более того, мне пришлось прижаться щекой к спине инспектора, из-за чего мой нос почувствовал приятный запах шерсти и древесного дыма.

Я ощущала, как двигались мышцы его тела, когда он управлял пароциклом. Казалось, что это путешествие длится вечность, и я вдруг осознала, что мои глаза закрыты.

Я осторожно их открыла и посмотрела сквозь зеленые тонированные стекла очков. Первым, что я увидела, была моя нога, согнутая прямо за его ногой. Моя юбка с разрезами развевалась по сторонам, и мне повезло, что под ней были надеты панталоны. Еще я увидела сияющие латунные детали пароцикла. Мы двигались так быстро, что все вокруг, включая землю на некотором расстоянии под нами, казалось размытым.

Я еще никогда не ездила с такой скоростью. Надо мной ревел холодный воздух, пока мы с ловкостью кошки проскальзывали внутрь переулков и обратно, над каналами, лифтами и среди экипажей. Я даже оторвала лицо от теплой спины Грейлинга и ослабила свою смертельную хватку вокруг его талии. Было весело.

И вдруг появилась кирпичная стена. Прямо перед нами.

Я зажмурила глаза и инстинктивно уклонилась, но тут рука инспектора резко дернулась, пароцикл повернул в сторону, и мне пришлось еще крепче прижаться к Грейлингу.

Я не стала открывать глаза, решив, что лучше не видеть, куда мы летим. Пока мы выписывали зигзаги по улицам, мои уши заполнял рев машины, а руки и ноги чувствовали сильную вибрацию.

Наконец инспектор сбросил скорость, и рев ослаб. Я открыла глаза и увидела Косгроув-террас. Мое сердцебиение участилось по разным причинам. Грейлинг подъехал к переднему входу и припарковался прямо перед тремя ступеньками. Это был не тот вход, через который мы заходили, когда прибыли на «Бал Роз», но он выглядел так же величественно.

Я слезла с пароцикла. Мои колени тряслись, а тело вибрировало, будто я все еще находилась в движении. И все же я нашла в себе силы взглянуть на транспортное средство. В те моменты, когда я открывала глаза, скорость и маневренность были захватывающими.

Старательно избегая взгляда Грейлинга, я сняла шлем и очки, не очень беспокоясь о своей прическе. После долгой ночи в шляпе с париком и последующей драки с Анх, думаю, шлем вряд ли смог ухудшить ситуацию.

В конце концов, леди Косгроув-Питт уже меня видела.

Мы с Грейлингом подошли к двери, и инспектор позвонил в колокольчик.

– Лорд Косгроув-Питт в опасности? Или леди Изабелла? Вы получили какую-то информацию от своего отца?

Покачав головой, я просто ждала с чувством удовлетворения. Леди Изабелла никак не могла успеть добраться до Косгроув-террас так быстро, даже если у нее было подозрение, что я могу сюда наведаться. Спасибо быстрому транспортному средству Грейлинга. Ее еще не будет дома, и ее отсутствие станет первым доказательством против нее.

Дверь распахнулась раньше, чем у меня появилась возможность ответить на вопрос Грейлинга. Это оказалось кстати, потому что я не знала, что сказать. Например, что его дальняя родственница убивала молодых женщин, чтобы воскресить египетскую богиню.

– Добрый вечер, Дасенбери, мне нужно поговорить с лордом Бельмонтом или леди Изабеллой, – сказал Грейлинг.

– Это срочно. Нам немедленно нужно видеть леди Косгроув-Питт, – выпалила я.

– Конечно, инспектор Грейлинг. И мисс… м-м-м?.. – дворецкий отступил назад, чтобы впустить нас в дом.

Я не сообщила своего имени. Я не видела причин, по которым мне следовало предупреждать леди Изабеллу или кого-то еще о своем визите. Когда Дасенбери замешкался, вероятно, ожидая моего ответа, я надавила на него:

– Это срочно. Леди Изабелла у себя?

Наступила ночь, поэтому было бы странно не застать ее дома. Даже если бы она вечером посещала званый прием или ходила в театр, то уже должна была бы вернуться.

– Лорд Бельмонт у себя в клубе, – сообщил Дасенбери, глядя на Грейлинга мимо меня.

Я уверена, что единственная причина, по которой он это сделал, заключалась в том, что мой спутник приходился хозяевам родственником, а также представлял органы власти.

– Я узнаю, примет ли вас леди Изабелла.

– Мы будем ждать в гостиной, – сказал Грейлинг.

– Я бы предпочла подождать здесь, – запротестовала я.

В фойе легче увидеть или услышать, что происходит в доме.

– Хорошо, – согласился Дасенбери и повернулся, чтобы пойти за леди Изабеллой.

Я была раздражена из-за задержки, но в то же время ощутила странное спокойствие. Конечно, леди Изабелла нас не примет, потому что ее здесь нет.

И даже если ей удалось прибыть за несколько мгновений до нас, что само по себе было маловероятно (в конце концов, она поднялась в воздух на дирижабле на другом конце города), она  бы не успела переодеться и уничтожить следы своей второй личности.

Мне придется заставить Грейлинга обыскать дом, если леди Изабелла «откажется» нас принять. А если точнее, когда дворецкий обнаружит в конце концов, что ее дома нет.

– Мисс Холмс, – произнес инспектор Грейлинг, глядя на меня с высоты своего роста, – пожалуйста, объясните мне, что происходит.

После нашей поездки на пароцикле его волосы были взъерошены, и я не могла не вспомнить, как мои ноги прижимались к его ногам и как он управлял этой чудовищной машиной.

Я услышала звук шагов.

– Эмброуз! Что-то случилось? Что ты здесь делаешь в столь поздний час?

Мое сердце рухнуло при звуке голоса леди Изабеллы. Я обернулась, не в состоянии скрыть изумление. Все мое тело застыло и онемело.

– Леди Косгроув-Питт, вы здесь… – мои губы едва двигались.

Это невозможно.

– Конечно я здесь. – она смущенно и ошеломленно смотрела то на меня, то на Грейлинга.

Я залилась румянцем настолько, что, казалось, от меня пошел пар, но при этом руки и ноги оставались ледяными.

– Сейчас почти час ночи, – добавила она.

Я в отчаянии ее рассматривала, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что она только что была в центре пожара. На ней были длинная ночная рубашка и свободный халат, а волосы собраны в лежащую на плече косу. Я не увидела следов грима или какой-либо грязи на обутых в домашние туфли ногах.

Как я могла ошибиться?

– Мне жаль, что мы вас побеспокоили, леди Изабелла, – извинился Грейлинг.

Его голос стал жестче, когда он заговорил, и я услышала проступающее в интонациях замешательство:

– Мисс Холмс… м-м-м… мы думали, что это срочное дело.

Наконец ко мне вернулся голос:

– Я только что узнала о Лилли Кортвилль и хотела выразить свои соболезнования. Насколько я знаю, вы были близки к их семье.

Я больше не смогла ничего придумать. К тому же тяжелый взгляд Грейлинга продолжал на меня давить.

Леди Изабелла посмотрела на меня. Я еще раз взглянула на нее, тщетно пытаясь найти в ее глазах хоть какое-то признание, что мы были лицом к лицу менее часа назад.

– Да, действительно. Такая трагедия, – проговорила она успокаивающим голосом, что привело меня в еще большее замешательство.

– Вы по этой причине меня разбудили?

– Я… я прошу прощения, миледи. Я… э-э-э… не знала, что сейчас так поздно.

– Мои извинения, леди Изабелла, – произнес Грейлинг. – Мы сейчас уйдем. Пожалуйста, передайте дяде Бельмонту мой поклон.

– Конечно, – любезно ответила она.

Дверь позади нас закрылась, и Грейлинг одарил меня долгим тяжелым взглядом, в котором, к моему удивлению, не было ни осуждения, ни гнева, лишь раздражение, немного смущения и беспокойство.

– Если бы я вас не знал, то подумал бы, что вы просто искали повод прокатиться на пароцикле.

Я не могла смотреть на него.

Я была неправа.

Очень неправа.

Как я могла совершить такую ошибку?

Мисс Холмс

Затевается игра

Потрясенная своим унижением, я мало что помнила о последующей поездке домой. Грейлинг настоял на том, чтобы отвезти меня только туда, и больше никуда. А я была слишком ошеломлена, чтобы спорить.

Я понятия не имела, в каком часу зашла к себе, но ночь все еще не закончилась.

Как я могла ошибаться?

Как я могла совершить такую ошибку?

Я зашла в пустую комнату моей матери. Серебристый луч лунного света просочился на лоскутное одеяло, и я опустилась на холодную, но гостеприимную кровать. От одеяла исходил едва уловимый аромат, и я поняла, что это запах моей матери.

Все внутри меня неприятно сжалось, горло начало саднить. Я даже не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя такой больной, потерянной и опустошенной.

За исключением того дня, когда она нас бросила.

С того места, где я сидела, я бросила взгляд на туалетный столик. Серое, мрачное освещение подчеркивало несколько вещей, которые остались от матушки: маленькая серебряная шкатулка для драгоценностей, сломанная расческа, два гребня из красного дерева и кусочек шнуровки длиной не больше запястья. Я знала, что ее гардероб так же пуст.

Почему, матушка?

Что со мной не так?

Я всегда думала, что она бросила меня, потому что во мне было слишком много от Холмсов.

Но после сегодняшнего вечера я поняла, что во мне Холмсов недостаточно.

* * *

Я проснулась вялой и больной, свернувшись калачиком на помятом лоскутном одеяле своей матери. Миссис Рэскилл ничего не сказала, когда я приковыляла в свою комнату, чтобы умыться и переодеться. Я заметила сочувствие в ее взгляде, но решила не обращать внимания.

Спустя какое-то время я пришла в лабораторию. Осколки увеличительного стекла все еще были разбросаны по полу. Неужели только вчера Грейлинг поразил меня известием о смерти Лилли Кортвилль?

Вчера, когда я верила, что умею наблюдать и делать выводы и что все сходилось.

Вчера, когда принцесса доверила мне служить стране и защищать ее.

Вчера, когда я беспомощно смотрела, как умирала молодая женщина.

Я снова вспомнила ужасный глухой стук ее тела, бьющегося о статую.

Я закрыла глаза и попыталась заставить себя не поддаваться эмоциям. Я не могла заплакать. Я бы и не подумала плакать. Я должна держать свой разум ясным.

Мне нужна новая лупа. Однако эта мысль совершенно не мотивировала. Я оглянулась на свою работу: заметки, обуглившаяся датская пудра, пробирки и чашки. Неужели все это напрасно? Неужели вся учеба была пустой тратой времени?

Может, в конце концов, дядя Шерлок был прав в том, что женщины не могут существовать отдельно от своих эмоций и делать точные, четкие наблюдения и выводы?

Мне придется сообщить обо всем мисс Адлер. Мне придется сознаться в своем позорном просчете и признать, что Анх сбежала.

Она найдет орудие, и еще одна девушка погибнет.

Внезапно в дверь лаборатории постучали.

– Входите, – грубо ответила я.

– К вам посетитель, – миссис Рэскилл просунула в дверь свой маленький нос, словно принюхиваясь к любым признакам опасности. – Я не знаю, что такого важного происходит, что вы начали получать пакеты из столичной полиции, письма отовсюду и постоянно принимать посетителей. Здесь словно сточная канава. Скоро со всеми этими визитами наш дом превратится в Бонд-стрит.

Следом за ней я вышла из лаборатории. Последним человеком, кого я хотела бы видеть, был Грейлинг, который, я уверена, пришел, чтобы расспросить меня о событиях прошлой ночи. Но, к моему удивлению, инспектор Грейлинг не стоял на пороге нашего дома. Я не узнала юношу, которому, казалось, было не больше четырнадцати лет.

Молодой человек небрежно держал шляпу голыми руками: не испытывает страха перед обстановкой и людьми высшего класса, но при этом сам к высшему обществу не относится.

Он встретил мой взгляд уверенно, но почтительно: уважительно относится к женщинам из высшего класса.

Из его манжеты торчал билет метрополитена: общественный транспорт; ограничен в средствах.

– Чем я могу вам помочь?

– У меня для вас сообщение, – сказал юноша и протянул мне запечатанный пакет. – Мне сказали, что я должен дождаться вашего ответа.

Я взяла пакет, осмотрела его и ощутила покалывание на коже.

Дорогая и плотная бумага: это бумага из магазина мистера Инквелла, откуда и появились голубые чернила на приглашении на «Звездную террасу».

Слабый едкий запах: запах событий прошлой ночи.

С колотящимся сердцем я открыла письмо.


Диадему в обмен

на вашу напарницу.


Я прочитала сообщение еще раз, обратив внимание на почерк (женщина-правша), и ощутила внезапный гул в ушах и волну ужаса, окатившую мое тело.

Эвалайн у Анх.

Как это возможно?

Я покачала головой. Я, как и молодой человек, который вытащил меня из пожара в безопасное место, видела, что прошлой ночью мисс Стокер выходила из здания. Она была там.

Но больше я ее не видела, даже не поговорила с ней. Я была так занята поиском доказательств преступности Анх, что сразу покинула место событий.

Что бы произошло, если бы я осталась с другими девушками, вместо того чтобы спешить с Грейлингом по ложному следу?

Было ли похищение мисс Стокер еще одним следствием моего грубого просчета?

Полная решимости, я схватила послание. Игра началась.

– Каков будет ваш ответ, мисс?

– Кто вам дал это письмо? Где и когда?

Он неловко поклонился.

– Я не могу ответить на ваши вопросы, мисс, так как сам не знаю. Я был в подземке, когда кто-то подошел и отдал мне пакет. Человек приставил пистолет к моей шее и сказал, чтобы я не оборачивался. А затем дал мне указания.

– Но тогда как вы должны доставить мой ответ? – подозрительно поинтересовалась я. – Вы сказали, что должны его дождаться.

Он пожал плечами и сказал:

– Если вы дадите положительный ответ, я должен пойти вниз по Бонд-стрит с надетой на голову кепкой, а если откажете, то я отправлюсь туда без нее.

– Вам больше не дали никаких инструкций?

– Только то, что, когда Биг-Бен пробьет полдень, я должен пройти по улице в кепке или без нее.

Я взглянула на часы. Было почти десять.

– Очень хорошо. Я отвечаю «да», поэтому сегодня в полдень вы можете надеть свою кепку на Бонд-стрит.

– Мне сказали, что в случае положительного ответа вы получите дальнейшие указания.

– Я подозревала, что так и будет, – сухо заметила я.

Отпустив посланника, я сначала хотела последовать за ним, но это, вероятно, было бы глупо. Как я узнаю, кто именно следит за Бонд-стрит – самой оживленной торговой улицей в городе? В полдень там будут сотни людей.

Я решила следовать другому плану и подождать дальнейших инструкций. Тем временем я попыталась подавить опасения по поводу состояния мисс Стокер. Если ее держали для выкупа, то она была в безопасности, по крайней мере, пока я не принесу диадему.

Глубоко вздохнув, я связалась с музеем и уведомила Дилана, чтобы он пришел ко мне домой и принес «предмет, о котором он сообщил мне вчера».

Затем я умылась и оделась, тщательно подобрав одежду. Хотя вчера вечером я носила юбки с разрезами, в течение ночи они показались мне тяжелыми и неудобными. Поэтому сегодня я не стала надевать обычный корсет. Вместо него я надела более короткий и менее жесткий. В такой одежде я буду маневреннее и не запыхаюсь, если снова придется бежать. Я надела тонкие облегающие брюки с простой рубашкой и жилетом, наполнила большую сумку различными приборами и заплела свои длинные волосы в одну косу, которую скрутила у шеи в пучок.

Несмотря на чудовищный провал прошлым вечером, я все еще была убеждена, что этот человек был женщиной. И я все еще не была уверена, что это не леди Косгроув-Питт.

Я отдам ей диадему. И спасу Эвалайн.

И в процессе разоблачу Анх.

Теперь все, что оставалось делать, – это дождаться, когда Анх сделает следующий ход.

Мисс Стокер

В тени Сехмет

Пахло рыбой, дымом и пылью. Медленно открыв глаза, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте и не могу пошевелить руками. На мгновение я запуталась, но затем пульсация в виске, тупая боль в боку и запекшаяся на моей тунике кровь напомнили мне, что произошло.

Я вернулась в здание, чтобы помочь Амаунет, и встретилась лицом к лицу с Хатхором. Он навел на меня пистолет, и я на него бросилась. Мы столкнулись и упали на пол. Пистолет выстрелил, но в меня не попал. Однако к тому времени, когда я начала подниматься на ноги, там оказалась Бастет. Схватив мою распустившуюся косу, она заставила меня принять вертикальное положение, а слуги Анх вытащили из коридора в алтарную комнату. Помещение было охвачено дымом и пламенем.

Над помостом громко ревел двигатель. Через открытую крышу опустились тяжелые тросы и подняли лестницу, которая превратилась в борта в виде аккордеона. Приставленный к моей голове пистолет вынудил меня зайти в эту нишу. Я оказалась возле алтаря, рядом со статуей Сехмет. Амаунет, которая уже не была связана, сидела наверху, в маленькой кабине, пилотируя то, что превратилось в дирижабль. Мы поднялись вверх и улетели прочь от здания без крыши.

Анх и другого охранника нигде не было видно.

В углу между двумя стенами я заметила глубокий проем. Я хотела туда нырнуть, но Хатхор вытащил меня обратно на основной уровень «корабля» – он поднял руку со сверкающим пистолетом, а когда опустил, я просто не успела спрыгнуть.

Я понятия не имела, сколько времени пробыла без сознания. Но я больше не находилась ни на странном дирижабле, ни в охваченном огнем здании. Никто не знал, где я или как меня найти.

Мало того, мои запястья были связаны, а лодыжки – прикованы к… статуе Сехмет.

Намерение Анх было очевидным и жутким.

Слабо поблескивая золотом в тусклом свете помещения, надо мной нависла Сехмет. Я смотрела на богиню с львиной головой, и перед моими глазами всплыл образ разбитого и опустошенного тела, беспомощно трясущегося напротив этих золотых рук.

Делла Эксингтон мертва.

Я не спасла ее, и не потому, что не сумела добраться вовремя, а потому, что просто не смогла заставить себя это сделать. Я оцепенела. Оказалась слабой.

Я бы справилась с этим состоянием, но к тому времени уже было слишком поздно. Меня переполняли чувство вины и угрызения совести. А еще глубокая раскаленная ярость. Мои глаза наполнились слезами, горькими и жгучими.

Я не имела права называть себя охотницей.

Моя прабабушка Виктория пожертвовала всем ради призвания. Она даже вонзила кол в своего любимого мужа после того, как он обратился в вампира.

А я не смогла не обращать внимания на каплю крови, чтобы спасти жизнь девушки.

Я пошевелилась и почувствовала пульсацию в боку. Рана перестала кровоточить еще до того, как мы с мисс Холмс убежали из курильни. Но когда я бросилась обратно, чтобы помочь Амаунет, кровь снова начала сочиться. Для обычного человека такая рана стала бы смертельной. Ну или как минимум очень подорвала бы здоровье. Однако мое оцепенение вызвала не травма и даже не боль.

Послышались приближающиеся шаги, и этот звук вывел меня из ступора. Затем появилась стройная высокая фигура, скрытая под черной облегающей накидкой. На этот раз Анх предпочла женскую одежду – юбку и шляпу с полями, надвинутую так глубоко, что я не могла рассмотреть ее лица.

– Мисс Стокер, рада видеть, что вы не умерли от потери крови.

Я могла дотянуться до нее, схватить за ногу и дернуть. Она, должно быть, неустойчиво держалась на этих крошечных каблуках в форме песочных часов. Несмотря на то что мои лодыжки были обмотаны цепью, ее длины хватило бы, чтобы обернуть вокруг горла Анх и усмирить ее…

Анх отступила, словно прочитав мои мысли. Проклятье.

– У вас весьма недурно получается метать нож, – сказала я. – С цирком гастролируете? Ваша мать случайно не леди Толстуха?

Анх не шевелилась, глядя на меня из-под шляпы.

– Вы будете рады узнать, что ваша напарница согласилась доставить мне диадему Сехмет в обмен на вас.

– Мина Холмс не глупая девушка. Как только у вас появится диадема… что дальше? Кто будет следующей жертвой?

Я увидела проблеск улыбки и сверкнувшие глаза.

– Должна признаться, этот вопрос действительно меня беспокоит. Однако я уверена, что найду какое-нибудь решение.

Низкий раздражающий смех дал мне понять, что решение у нее уже было. И мне оно вряд ли понравится.

Несмотря на одежду, я все еще не могла разобраться, был ли человек передо мной женщиной, которая переодевается в мужскую одежду, или мужчиной в женском платье.

– И когда вы планируете исполнить свой хитрый план?

– Нынешним вечером. Сегодня наиболее благоприятное время, так как прошел ровно год с тех пор, как я впервые узнала о силе Сехмет. Пять лет назад я наткнулась на артефакт, который направил меня по этому пути.

Если бы мисс Холмс была здесь, она, вероятно, попыталась бы выступить с лекцией и заставить Анх сдаться. Это была секундная вспышка мрачного юмора, которая тут же погасла. Как, черт побери, я вырвусь из своих оков до прибытия мисс Холмс и как собираюсь победить Анх?

– Отлично, – заключила моя хозяйка.

Она принесла что-то серебряное, длинное и тонкое, а затем приблизилась ко мне:

– Теперь, когда я убедилась в вашем относительном здоровье, пришло время послать за вашим другом. Я встречу ее великодушно.

Превосходно: Мина Холмс угодит прямо в ловушку.

Анх махнула рукой, и ко мне сразу подошел Хатхор. Я извивалась и брыкалась изо всех сил, и с силой дернула ногами, так, что статуя Сехмет покачнулась, но Анх и Хатхор успели удержать ее и поставить обратно. Мужчина взмахнул своей мощной рукой и ударил меня по лицу так, что я не смогла удержать равновесие и упала на пол, сильно ударившись виском. Прежде чем я смогла оправиться от падения, Хатхор схватил меня, заставил встать на колени и одной рукой скрутил мои руки за спиной. В таком положении я не могла нанести удар. Другой своей большой рукой он закрыл мне нос и рот и молча начал душить. Я задыхалась под его потной, грязной ладонью, но была не в силах повернуть голову.

Теперь Анх почувствовала себя в безопасности, чтобы приблизиться ко мне. Я позволила ей увидеть победу в моих глазах.

Когда Анх наклонилась, держа в руке что-то серебряное, мой пульс резко участился. Неужели она знает о мой слабости и собирается сделать порез и пролить еще больше крови?

Потянувшись к моей шее, Анх схватила меня за волосы. Скрутив прядь резким движением, она поднесла серебряный предмет к моему лицу. Я закрыла глаза, набираясь храбрости и ожидая боли. Мой разум оставался ясным.

Ты охотница. Ты сильная. Борись.

Затем я услышала мягкое «чик», и с моей головы упала прядь волос.

Мисс Холмс

Невозможный выбор

Дилан был у моего дома почти в одиннадцать часов. С собой он принес тяжелую сумку.

Не обращая внимания на то, что миссис Рэскилл пробормотала о новом визитере, я провела его в гостиную, чтобы он смог показать мне диадему. Дилан приветливо мне улыбнулся и, казалось, сделал движение вперед, чтобы обнять, но в последнюю минуту остановился. Его щеки покраснели, и он отступил назад.

– Вы в брюках, – заметил он.

Его взгляд скользнул по моим ногам. Это смутило меня, так как брюки были из ткани, облегающей мое тело. В тот момент я почувствовала себя раздетой и выглядящей неприлично. Его голубые глаза смотрели на меня с таким выражением, что мои щеки начали пылать.

– Я… м-м-м…

Он улыбнулся и сел, не дожидаясь, когда я первая это сделаю.

– Я не хотел смущать вас, Мина. Просто удивился. Выглядите сногсшибательно… Вам очень идут брюки. В моем времени девушки и женщины носят их постоянно. Это считается совершенно нормальным.

Моя неловкость уступила место любопытству:

– Это правда? Женщины могут носить брюки, и никто косо на них не смотрит?

– Не только брюки, но и многое другое, что вам покажется скандальным. Например, короткие юбки, – добавил он с застенчивой усмешкой.

Я прикусила губу, пытаясь сдержаться, чтобы не задать ему еще больше вопросов, которые вертелись у меня на языке. Еще ни разу не было подходящего момента, чтобы расспросить его о том, что я хотела узнать. Мне придется оставить это до лучших времен, когда мне не нужно будет спасать жизнь своего друга.

– Ладно, – сказала я, – вернемся к делу. Я рада, что вы смогли отыскать диадему. Это самое удачное открытие, учитывая развитие событий за последние сутки.

Я рассказала ему все, что с нами случилось, за исключением своего ужасного провала в доме леди Косгроув-Питт.

– Поэтому я собираюсь доставить диадему Анх.

– Я пойду с вами, – решил Дилан.

Он поднял руку в знак протеста, когда я начала было возражать, и его голубые глаза впились в меня:

– Уже две недели как я заперт в этом чертовом музее, и пришло время сделать что-то еще, а не только сидеть здесь и хандрить. Вы не можете идти одна, Мина. И дело не в том, что вы – женщина, – добавил он, когда я начала закипать от злости. – Напомните мне, чтобы я рассказал вам об Амелии Эрхарт[33] и Джейн Гудолл[34]. Идти туда одной – просто сумасшествие. Особенно после прошлой ночи. Вы должны были взять меня с собой или, по крайней мере, сообщить в полицию. И, кроме того, если здесь есть статуя Сехмет, я хочу ее увидеть. Может быть, я смогу найти способ использовать ее, чтобы вернуться домой.

Его заявление вызвало у меня противоречивые чувства. Во-первых, я поняла, что мне очень нравится этот Дилан, который говорит с таким напором и страстью, который не думает, что основная и единственная причина, по которой я не должна туда ходить, – то, что я женщина, и которому понравилось, как я выгляжу в брюках.

Во-вторых, у меня внезапно появилась блестящая идея, которую он помог бы воплотить в жизнь.

И в-третьих… я почувствовала неожиданную боль при мысли о том, что Дилан найдет путь назад, в будущее. Именно тогда, когда я узнала его лучше и поняла, что между нами есть какая-то связь, ему, возможно, придется уйти. Я давно ни с кем не чувствовала такого родства. Возможно, даже никогда.

– По понятным причинам я не могу рассказать об этом в Скотланд-Ярде, – объяснила я. – Анх чрезвычайно умна. Конечно, она будет следить за нами, когда мы придем, чтобы совершить обмен. Если поблизости будет кто-то из представителей органов власти, я уверена, что сделка не состоится. Вы покажете мне диадему?

Дилан вытащил предмет из своей сумки, и я с нетерпением принялась его рассматривать. Диадема была похожа на рисунок в тексте, который я изучала. Не оставалось никаких сомнений, что это было орудие из легенды, независимо от того, принадлежало оно Сехмет или нет. Изысканное золотое плетение образовало корону, совсем не походящую на египетскую. Спереди в корону были вставлены два топаза в виде львиных глаз, а тонкая золотая кованая часть изображала морду львицы с усами.

– Вы нашли ее там, где мы и предполагали?

Я не могла позволить Анх завладеть диадемой. Должен быть другой путь.

Может, попробовать сделать копию? У меня в лаборатории было необходимое оборудование, и у нас был еще час, прежде чем Анх узнает о моем согласии.

– У вас с собой ваш специальный телефон? – спросила я.

Мой мозг снова начал работать над наполовину сформированным планом.

– Да, хотя батарея почти разрядилась. Я отключил его еще на прошлой неделе. Мне нужно его как-то зарядить. Но я пока еще могу им воспользоваться.

– Вы можете заставить его издавать звуки и шум по своему желанию?

– Конечно.

– Заходите в лабораторию. Я расскажу вам о своем плане, пока буду работать.

Мне нужно было чем-то занять свои руки и ум, пока мы ждали новостей об Эвалайн.

Время тянулось очень медленно, и было уже больше пяти часов, когда миссис Рэскилл нас прервала.

– Это снова ваш прежний посетитель, – заявила она, просунув голову в приоткрытую дверь. – О боги!

Наконец-то! Я не могла скрыть своего растущего беспокойства об Эвалайн и ее безопасности.

– Наконец-то мы узнаем, как совершить обмен, – сказала я Дилану, указывая на фальшивую диадему.

Оставалось несколько последних штрихов. Я была уверена, что моя диадема легко сойдет за орудие, о котором идет речь.

Я поспешила из лаборатории, вытирая руки тряпкой, и остановилась от неожиданности:

– Инспектор Грейлинг!

Проклятье.

– Добрый день, мисс Холмс, – поздоровался он холодно и безразлично, держа шляпу в своей большой, покрытой веснушками руке.

Однако его глаза расширились, как только он увидел меня в мужской одежде. От этого взгляда у меня покраснели щеки.

Дилан, может, и привык видеть женщин в брюках, но Грейлинг – нет.

– Чем могу быть полезна? – спросила я, когда позади меня появился Дилан.

Грейлинг заметил его, и лицо инспектора тут же окаменело.

– Я пришел записать ваши показания относительно событий прошлого вечера. – Он говорил со мной, но, казалось, не мог отвести глаз от Дилана.

– Я сейчас несколько занята.

– Заметно, – резко ответил Грейлинг. Затем он снова перевел взгляд на Дилана. – Вас уведомили, когда вы предстанете перед судом за попытку взлома?

Я посмотрела на него в изумлении от такой грубости, но Дилан, похоже, был спокоен.

– Мне повезло. Благодаря мисс Адлер музей не собирается предъявлять обвинение. Она позаботилась об этом, прежде чем покинуть город, – сообщил Дилан и взглянул на меня. – Я не успел сказать вам раньше. Мисс Адлер пришлось неожиданно уехать.

Я кивнула, испытывая непривычное мне чувство неуверенности. Моя наставница исчезла, и я осталась сама по себе и уже допустила одну серьезную ошибку…

Я прервала свои размышления и повернулась к Грейлингу:

– У меня есть довольно деликатный проект, который я должна сегодня закончить. Может быть, мы можем договориться о встрече на завтра?

Это предполагало, что я буду жива и смогу говорить.

Я сразу прогнала эту мысль.

Он пристально посмотрел на меня, а затем коротко кивнул:

– Хорошо, мисс Холмс. Доброго вам дня.

Едва мы успели вернуться в лабораторию, как миссис Рэскилл снова постучала в дверь.

– У вас… следующий… псетитель, – сообщила она, четко проговаривая и выделяя каждое слово.

Тот, что она не произнесла «о» в слове «посетитель», указывало на ее крайнее раздражение.

У входной двери стоял тот же самый паренек, который приходил раньше.

– У меня для вас сообщение.

Я отметила несколько изменений в его внешности.

Серая грязь на внешней стороне левого ботинка: он побывал на Пеннингтон-стрит после того, как приходил сюда.

Внизу на брюках блестит темно-зеленое пятно; слабый запах водорослей: в течение последнего часа он был на судостроительном заводе.

Из кармана брюк выглядывает красно-зеленая бумажная обертка: он недавно заходил в мясную лавку мистера Шертла за мясным пирогом.

– Могу я увидеть сообщение?

Внешне пакет был идентичен первому, однако внутри лежал локон темных вьющихся волос. Не было никаких сомнений в том, кому он принадлежал. Блестящие, темно-орехового цвета кудри Эвалайн были сложены по часовой стрелке.

Я обратила внимание на сообщение:


У вас есть время до девяти часов вечера,

чтобы принести диадему на площадь Фэннери.

Если вы этого не сделаете,

мисс Стокер окажется в объятиях Сехмет навечно.

Если вы придете с сопровождающими,

сделка аннулируется и мисс Стокер умрет.


– Вы снова будете ждать моего ответа? – спросила я.

– Нет, мисс. Мне сказали, что вы заплатите мне за труды.

Я была настолько занята анализом наблюдений, что меня даже не возмутило данное предложение. Я заплатила молодому человеку, отправила его по своим делам и снова вернулась к посылке – понюхала письмо и локон, а затем осмотрела сообщение на куске белой бумаги.

– Где находится площадь Фэннери? – спросил Дилан, читая записку через мое плечо.

– Это очень умно. О, Анх достаточно умна, – заключила я, обдумывая все, что поняла с тех пор, как вернулся молодой человек. – Площадь Фэннери находится в часе езды от Лондона. И туда можно добраться только на поезде. Следующий поезд уходит в семь, и еще один будет в половине девятого. Последний привезет нас к месту назначения слишком поздно, поэтому мы должны ехать на поезде, который отправляется в семь часов.

– Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до железнодорожного вокзала?

Я прикусила нижнюю губу.

Я всегда чувствовала странный трепет в животе, когда намечалось что-то захватывающее.

– Это означает, что Анх хочет, чтобы по какой-то определенной причине мы были в поезде в семь часов. Вот почему она так долго ждала, чтобы отправить сообщение. Она хочет, чтобы мы оказались в определенном месте или на определенном маршруте в определенное время. И все знают, что поезд на Фэннери всегда отбывает вовремя, поэтому на вокзале нужно быть до семи.

Я шагала по комнате. Трепет усилился, а живот свело еще сильнее. Я вспомнила все свои наблюдения за посланником Анх, и трепет превратился в предупреждающее покалывание.

Мне это не понравилось.

– Наш посланник, который должен был получить сообщение от Анх или ее приближенного, не был рядом с железной дорогой Фэннери, – рассуждала я. – Он был в доках и провел там по крайней мере вторую половину дня, потому что в «Мясных деликатесах мистера Шертла» никогда не продают пироги до половины пятого. А серая грязь на брюках и левом ботинке указывает на то, что он шел по Пеннингтон-стрит. Это единственное место, где на этой неделе заливали бетон, я прочитала об этом в «Таймс». Пеннингтон-стрит находится в квартале к северу от Йитер-Уорф-стрит. Он бы не успел добраться от Бонд-стрит, где должен был быть в полдень, до Пеннингтон-стрит и лавки Шертла, потому что водоросли на его брюках свежие. Они даже не высохли.

Дилан смотрел на меня так, будто я изъяснялась на незнакомом языке. Моя речь сейчас была ему так же непонятна, как и мне – некоторые вещи, о которых говорил он.

– Так что все это значит? На простом английском?

– Это значит, что я должна принять решение.

Я почувствовала, что приятный трепет превратился в нечто, похожее на тошноту.

– Я либо следую инструкциям, либо иду туда, где был наш посланник и откуда он получил это сообщение. Там и находится Анх.

Внезапно картинка прошлой ночи со смущенной леди Косгроув-Питт в домашнем халате появилась в моем воображении как ужасающий призрак. Вместе с раздраженным лицом Грейлинга. Тошнота сразу усилилась.

– Я так полагаю.

Не уверена, что когда-либо раньше произносила эти слова даже в мыслях: я так полагаю.

Дилан смотрел на меня:

– Значит, вы хотите проигнорировать сообщение и где-то выследить Анх… Но где? У причала? Как мы узнаем, какое именно здание нам нужно?

– Я могу назвать с точностью до квартала, – рассуждала я, думая о том, какой специфический запах исходил от волос Эвалайн. – До места, где коптят рыбу на Нью-Грейвел-лейн. А что касается здания, то мы будем искать то, у которого на крыше виднеется дирижабль. Конечно, Анх не рискнет бросить свою статую.

Я взглянула на Дилана. Мои ладони стали влажными, внутри все налилось свинцом.

Эти выводы мне подсказывали факты.

Однако послание – инструкция от отчаянной женщины, которая держала мою напарницу в плену и больше всего на свете желала заполучить диадему, – приказывало мне действовать иначе.

Вчера бы я даже не колебалась. Я бы прислушалась к своим умозаключениям и проигнорировала сообщение.

Но сегодня… Я должна была решить: следовать своим инстинктам и выводам… или указаниям и, возможно, попасть в ловушку.

Но если я проигнорирую инструкции, то рискую жизнью Эвалайн.

Ошибка, совершенная прошлой ночью, была унизительной и поставила меня в неловкое положение, но не более.

Сегодняшнее же решение было делом жизни и смерти.

Я посмотрела на часы, и меня замутило. Уже седьмой час вечера. Пора что-то решать.

– Не могу рисковать. Мы отправляемся…

Я глубоко вздохнула, борясь со своим логическим складом ума. Я приняла решение и сразу почувствовала себя плохо, но все же продолжала сражаться с собой. На этот раз я не могла позволить себе ошибиться.

– Последуем ее указаниям. Отправляемся на площадь Фэннери.

Мисс Стокер

Решение

Когда Анх ушла, я обследовала свою темницу, насколько позволяла длина цепей. Я искала какое-нибудь оружие или хоть что-то, что помогло бы снять оковы.

Один из вариантов заключался в том, чтобы уронить тяжелую статую и снять с нее петлю из цепей. Хотя это и освободило бы меня от громоздкого «якоря», но не могло избавить от оков на лодыжках и запястьях. Я все равно осталась бы скованной. И тот, кто находился внизу, наверняка услышал бы звук свалившейся на пол Сехмет. Нужно искать другой вариант.

Два огромных окна от пола до потолка пропускали внутрь тусклый свет, но я не могла подобраться к ним, чтобы привлечь к себе внимание. Крыша была закрыта, однако я могла с уверенностью сказать, что время близилось к вечеру. В помещении виднелись стулья и столы, а возле одной из стен – камин. Слабое свечение углей в мрачной комнате порождало жуткие красные отблески. В одном конце располагались книжная полка и письменный стол. Когда-то это был кабинет, но теперь в углу лежала куча одежды и стоял дорожный чемодан.

Запах гниющей рыбы и отдаленный шум воды подсказали мне, что я оказалась рядом с причалом, в совершенно другой части города, вдали от ломбарда Витчерелла. Мне стало интересно, считал ли Пикс эти улицы и доки частью своих владений.

Конечно, сейчас он вернулся в бар и снова соревновался в армрестлинге со своими друзьями. Из его краткого объяснения в опиумном логове я поняла, что Пикс пришел спасти своего друга Джемми от Анх, а нас с мисс Холмс встретил случайно. Он помог другим девушкам сбежать. А еще воспользовался моим замешательством и сорвал поцелуй. Хотя Пикс, казалось, беспокоился о моем благополучии, у него не было возможности узнать, где я нахожусь и как я оказалась в плену у Анх.

Я осмотрела комнату и алтарь, и никаких сомнений относительно моей дальнейшей участи не осталось. Зловещее механическое устройство со всеми своими проводами ждало меня рядом с гладкой статуей Сехмет.

Мисс Холмс собиралась принести настоящую диадему и отдать ее в качестве выкупа. И тогда у Анх будут все орудия.

А еще у нее будем мы обе.

Я не была дурочкой. Независимо от того, насколько умной была мисс Холмс, приказы здесь отдавала Анх. И ставила ловушки.

Не имело никакого значения, может ли вообще богиня воскреснуть и возможно ли использовать ее силу. Анх было все равно. Она в любом случае будет пытаться. Она уже убила много девушек. Анх не остановится на достигнутом. Она будет убивать и убивать, пока не удастся воскресить Сехмет…

Я вдруг поняла, как должна поступить. Все мои дальнейшие действия вырисовались передо мной с кристальной ясностью.

Я должна остановить Анх, прежде чем мисс Холмс попадет в ловушку.

Я посмотрела на статую, а затем на механическое устройство с его пугающими, предвещающими боль и смерть проводами.

Да, все верно. Мной овладело чувство спокойствия и полной убежденности, что я поступаю правильно. Я никогда в своей жизни ни в чем не была настолько уверена.

Даже скованная и ограниченная длиной цепи, я все же могла кое-что сделать. Добравшись до механического устройства, я использовала вес своего тела, чтобы сдвинуть его. Аппарат должен был находиться в нужном месте, и мне оставалось только надеяться, что Анх ничего не заметит.

Это оказалось трудной задачей. Мне стоило немалых усилий переместить тяжелую статую ближе к страшному прибору, так, чтобы она при этом не упала. Пока не упала. К тому моменту, когда все оказалось на своих местах, я порядком запыхалась, но была собой довольна.

Стоило мне окончить приготовления, как послышались голоса и звуки шагов. Я, все еще связанная, насколько могла быстро развернулась назад, к противоположной стороне статуи, и постаралась выглядеть покорной и потерявшей надежду.

– Девушка не приехала на вокзал, – произнес кто-то, когда дверь открылась. – Мы ждали, но она так и не появилась.

Анх ворвалась в помещение, и я почувствовала исходящую от нее ярость. Она снова переоделась, на этот раз в брюки и бесформенную темную тунику. Низкая шляпа была опущена на брови, а маска закрывала лицо от глаз до носа. Короткая темная борода скрывала ее подбородок и рот.

– Что она задумала? – спросила Анх, вышагивая по комнате.

За ней следовали Хатхор, Бастет и Амаунет.

Они не смогли найти мисс Холмс. Она сделала что-то, чего они не ожидали. Интересно, моя напарница приехала или нет?

Я не была уверена, что именно чувствую – облегчение или обиду.

– Сейчас девять часов. – Анх посмотрела на меня из-под маски своими темными, наполненными яростью глазами. – Ваша подруга нарушила наши условия. Она бросила вас умирать.

– Она солгала, вы же знаете, – ответила я. – У нее нет диадемы. Она намеренно вас обманула.

Анх подошла к столу.

– Я найду ее и покажу, что происходит с теми, кто пытается меня обмануть. Она, может, и стоила нам небольшой задержки, но в конечном счете я все равно выиграю. А что до сегодняшнего вечера, я не хочу больше ждать. У меня есть все что нужно. – Она посмотрела на меня, а затем на корону, которую Амаунет положила на стол. – Она сработает. Я в этом уверена. А если все-таки нет… что ж, я продолжу поиски настоящей диадемы.

Мои веки были опущены. Я не хотела, чтобы она видела, что я готова, что я хочу этого.

Хочу, потому что заберу ее с собой. Анх провела ту же подготовку, что и вчера вечером, и вскоре в комнате начал струиться красный дым. Хатхор поднял меня на ноги и, когда Амаунет приставила пистолет к моему боку, освободил мне руки и одну лодыжку. Вторая осталась прикованной к статуе. Если бы я сделала хоть малюсенький шажок, в меня бы выстрелили… но не убили. Мне была предназначена другая смерть, и степень мучений зависела только от меня.

Анх продолжила свои приготовления, пропев еще одно заклинание. На этот раз она обращалась не к небу, а к большому окну. Я увидела отражение Сехмет в стекле. Небо снаружи уже потемнело, а свет в нашей комнате стал ярче.

Я была вынуждена встать лицом к статуе, как это сделала Делла Эксингтон. Резким движением Бастет заставила меня вытянуть руку, зеркально повторяя позу Сехмет. Голой кожей я чувствовала прохладное и гладкое золото статуи. Я старалась дышать спокойно, когда тонкий провод, тянущийся от механического устройства, обернулся вокруг моей руки и врезался в кожу.

Я скоро умру.

И я приняла это. Это то, что я должна была сделать, чего требовало наследие моей семьи – храбрость, стойкость и готовность принести жертву. Во имя добра и безопасности всех остальных. Я глубоко вздохнула и посмотрела на опутанное проводами устройство. Оно все еще было там, куда я его и поставила. Хатхор затянул второй провод вокруг моей правой руки и положил ее на скипетр Сехмет, а затем Бастет принесла фальшивую диадему. Я слегка вздрогнула, когда корона легла мне на голову, и мысленно повторила все этапы моего плана. Я, человек, который никогда ничего не планировал. Если бы только мисс Холмс была здесь, чтобы стать свидетельницей моего блистательного триумфа!

Когда Анх начнет двигать рычаг, у меня будет несколько секунд, чтобы дернуться в сторону. Я потяну тяжелую статую за собой прямо на Анх.

Мы обе должны упасть на механическое устройство и таким образом вместе отдать наши жизненные силы Сехмет, которая так никогда и не воскреснет.

Мой пульс участился. Анх расставила чаши с дымящимися углями возле статуи. Вокруг, словно красный занавес, поднялся туман. Время пришло.

Что хуже: знать, что дальше ждет обжигающая мучительная агония и смерть или пребывать в неведении, как Делла Эксингтон?

– Даже не знаю, обижаться или радоваться тому, что вы начали веселье без меня.

Знакомый голос разнесся по комнате.

Мина!

В груди у меня на секунду колыхнулась волна тепла. Проклятье! Она здесь. Она все испортит!

– Так-так-так, дорогуша. Значит, вы все же решили почтить нас своим присутствием, – усмехнулась Анх.

Я как могла извернулась и посмотрела на стоящую в дверном проеме Мину. Она держала обернутый тряпкой сверток и…

Черт побери, она дала схватить себя, и диадему – тоже.

Двойник Хатхора подтолкнул мою напарницу внутрь комнаты замысловатым оружием. Что бы это ни было – обычный пистолет или паровой, – оно выглядело смертельно опасным.

Я встретилась взглядом с мисс Холмс. Она была либо слишком упряма, либо слишком занята происходящим, чтобы понять сообщение, которое я ей посылала: убирайтесь отсюда!

– Прошу, заходите, мисс Холмс. Я рад, что вы появились вовремя. Ваша подруга как раз собиралась поделиться своей жизненной силой с моей возлюбленной Сехмет. Мы уже собирались начинать. Осирис!

Прислужник подчинился немому приказу, забрав сверток у мисс Холмс и втолкнув ее в комнату.

– Прошу прощения, что я не последовала вашим указаниям, – заявила мисс Холмс. – Я была не в восторге от идеи, что меня застанут врасплох или похитят по дороге на площадь Фэннери. А я уверена, что именно это было вашим первоначальным намерением.

– Фи! – фыркнула Анх. Она казалась польщенной. – Но вы здесь, и уже неважно, как именно это произошло. В ближайшее время вы нас не покинете. И Осирис уже убедился, что вы пришли одна.

Вдруг справа позади меня раздался тихий звук, словно что-то скользнуло по полу. Мисс Холмс внезапно начала кашлять, пытаясь поймать мой взгляд поверх руки. Я повернулась и посмотрела в том направлении, по другую сторону Сехмет, но там никого не было.

– Отлично, – произнесла Анх. – На чем же мы остановились? А…

Она направилась к аппарату, и ее рука легла на рычаг, который я предусмотрительно установила таким образом, чтобы он находился в идеальном для меня положении. Если все пойдет по плану, статуя должна упасть прямо на Анх.

Я вытянула шею, пытаясь взглянуть на Мину, но та была очень занята, старательно подавая мне какие-то знаки лицом. Ее глаза выпучились, а рот подергивался.

Последнее, что мне хотелось видеть перед смертью, – это Мина Холмс, безмолвно читающая мне нотацию по поводу того, в какую переделку ей пришлось вляпаться. Снова послышался тихий звук, будто что-то скользнуло по полу. Я оглянулась, и в этот момент Анх начала опускать рычаг.

Сосредоточившись, я стала ждать подходящего момента… первого удара боли. Я должна действовать до того, как она парализует меня.

Рычаг опустился, и я всем телом подалась в сторону Анх.

Мисс Холмс

Бестелесный голос

Я с ужасом наблюдала, как мисс Стокер затряслась в агонии, а затем внезапно начала падать прямо на Анх.

Тяжелая статуя Сехмет угрожающе покачнулась. Я осознала, что сейчас произойдет, и закричала, пытаясь предостеречь напарницу, но было уже слишком поздно – все трое с металлическим грохотом упали на пол. Эхо удара разнеслось по всей комнате, заряд энергии с шипением вырвался из механического устройства и рассыпался оранжевыми искрами.

– Нет! – вскрикнула я, забыв, что на меня направлен пистолет. – Эвалайн!

Внезапно помещение наполнилось шумом – резким, ревущим, пронзительным шумом, какого я никогда раньше не слышала. И все же этот странный звук принес мне облегчение – мой план работал! Жаль, что было уже слишком поздно.

Осирис начал крутиться, тогда как другие слуги Анх пребывали в замешательстве из-за моего отвлекающего маневра. Пока они в панике оглядывались, сработал второй этап моего плана – из камина вырвался низкий раскатистый грохот.

Через несколько секунд комната наполнилась тяжелым черным дымом. Я услышала звуки шагов и крики, а затем бестелесный голос:

– Вы окружены! Ни с места!

Я поняла, что Дилан выполнил третий и последний этап плана.

Но, боже, Эвалайн! Неужели я опоздала? Что она наделала? Как она могла подумать, что я просто приду сюда, ничего не спланировав?

Увернувшись от Осириса, я бросилась сквозь густой туман в сторону мисс Стокер и Сехмет. Больше всего я боялась, что все произошло слишком поздно и она умерла, придавленная гигантским весом статуи или под действием электрического тока.

Я закашлялась, но тут же вспомнила, что у меня на шее висит маска, чтобы я могла закрыть нос и рот, пока ползу по полу. Насколько же проще передвигаться в брюках, чем в ворохе юбок! Сначала я коснулась основы статуи, а затем мои дрожащие руки наткнулись на что-то мягкое и теплое.

Оно двигалось. Пытаясь разогнать дым, я почувствовала, что статуя Сехмет возле моей ноги дрогнула и сместилась благодаря чьему-то усилию. Рядом послышались металлический лязг и звон. Крики заполнили все вокруг. Дым разъедал глаза. И вдруг я услышала звук бьющегося стекла. В комнату ворвался поток свежего воздуха.

– Остановите ее! – раздался голос, который я сразу узнала.

Эвалайн! Эвалайн жива! Она лежала на полу, напоминая комок звенящих цепей и извивающихся конечностей, и была жива!

Но Анх ушла! Я вскочила на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть стройную фигуру в темной одежде, выбирающуюся через разбитое окно, бросилась за ней, но споткнулась и упала. Мои ладони ударились обо что-то острое, и руки пронзила боль.

– Остановите ее! Дилан! Она уходит!

Звук шагов и крики – на этот раз настоящие, а не из полезного устройства Дилана – донеслись с лестницы:

– Ни с места! Скотланд-Ярд! Приказываю вам остановиться!

Я снова бросилась за Анх. Нельзя было позволить ей уйти.

– О нет, не…

Кто-то или что-то ударило меня сзади, и я снова упала. Пытаясь выбраться из-под чего-то тяжелого, придавившего меня к полу, пока мои раненые ладони жгло как огнем, я увидела силуэт в окне.

Стройная фигура Анх сияла напротив разбитого, ощерившегося осколками окна, залитая тусклым лунным светом. Она посмотрела на меня сквозь задымленную комнату, и мне показалось, что наши глаза встретились. В ее взгляде читались признательность и понимание. Затем в серебристом свете луны она пренебрежительно дернула подбородком в моем направлении. Разозлившись, я снова направилась в ее сторону, не допуская мысли о возможности упустить ее. Я должна была выяснить, кто она!

Позади меня распахнулась дверь, и помещение заполнил поток света. Я узнала голос Лакворта:

– Стоять! Ни с места! Скотланд-Ярд!

Анх застыла у окна, и я увидела очертания ее фигуры. Похоже, она была удивлена. Я закричала, наконец освободив свои ноги, но было слишком поздно. Мой заклятый враг легкомысленно махнул мне рукой, словно прощаясь, и упал назад, в ночь.

– Нет! – Я бросилась к разбитому черному окну.

Моя нога за что-то зацепилась, и я, крича и пытаясь ухватиться за место, где должно было быть окно, почти вывалилась наружу. Но, прежде чем я успела рухнуть в пустоту, меня схватили две руки.

Я влетела обратно в комнату, унизительно приземлившись на что-то, состоящее из облаченных в брюки долговязых конечностей и растрепанных волос. Я увидела выражение облегчения на лице Дилана, а затем, подняв голову, уперлась взглядом в пылающее яростью лицо инспектора Грейлинга.

Мисс Холмс

Наши героини узнают значение слова «дебрифинг»

– Если бы вы подождали немного, все было бы в порядке, – проговорила я, глядя на Эвалайн с нескрываемым негодованием.

После событий, развернувшихся в доках над магазином копченой рыбы, прошло три дня.

– Если бы вы не появились, мой план отлично сработал бы, – возразила она, уперев руки в бока.

– Да, и вы были бы мертвы.

– Может быть, и так, но, по крайней мере, мы точно установили бы личность Анх. Благодаря вашему смехотворному и чрезмерно сложному плану мы все еще не знаем, кто она.

Я открыла рот, чтобы поспорить, но увидела искорки смеха в ее глазах и расслабилась.

– Совершенно верно, – согласилась я и обменялась взглядом с Диланом. Наш план был доведен до совершенства и безупречно выполнен, но… в конце концов Анх заполучила свою победу.

Это было единственное, что продолжало меня изводить.

Мы до сих пор не знали, кем была Анх и зачем (по крайней мере я была права в отношении ее пола) она забирала молодых девушек. Неужели она хотела воззвать к их независимости, одновременно пытаясь воскресить богиню, или это было просто побочным продуктом ее безумного плана? Я до сих пор считаю эту идею абсурдной, но, опять же, путешествие во времени Дилана Экхерта было доказательством концепций, которых я не понимала.

Тело было найдено… но оно было раздуто и изувечено до неузнаваемости. Его только сегодня утром вытащили из канала, впадающего в Темзу. Мертвая женщина была одета в темные брюки и свободную черную тунику – точно так же, как и Анх. Мне не дали возможности подробно изучить труп из-за убежденности инспектора Лакворта в том, что девушки – болезненно впечатлительные создания. Но одно было точно: даже мимолетного взгляда хватило, чтобы понять, что эта женщина непохожа на леди Косгроув-Питт.

Кроме того, вчера видели, как леди Изабелла вместе со своим мужем покидала Лондон, направляясь в свою загородную усадьбу. Мне до сих пор не верилось, что я ошибалась в отношении личности Анх, но так как тело не принадлежало леди Изабелле, то немыслимое было правдой и мои выводы оказались неверными.

Никто не смог бы выжить после падения из окна третьего этажа. Я сама чуть не оказалась такой «счастливицей». Но так как инспектор Грейлинг и Дилан схватили меня в последнюю минуту (как унизительно!), я сумела достаточно внимательно осмотреть местность внизу. Если бы кто-то выпал из того окна, он либо разбился бы о булыжники, либо приземлился бы прямо в воду. На улице рядом с каналом не было обнаружено ни тела, ни свидетелей произошедшего. И хотя на поиски ушло три дня, труп, соответствующий описанию Анх, каким мы его видели в последний раз, вытащили из канализации.

Таким образом, поскольку в этом был заинтересован Скотланд-Ярд, дело закрыли. Единственная причина, почему я не была окончательно уверена, что дело можно закрыть, состояла в том, что, приняв такой расклад событий, я должна была также согласиться, что чудовищно ошиблась и что леди Косгроув-Питт и Грейлинг, вероятно, имеют все основания услышать от меня объяснения и извинения. Я отмахнулась от неприятной мысли и посмотрела на Эвалайн. Я, может, и совершила дедуктивную ошибку, но должна признать: она поступила действительно героически.

– Вы были готовы умереть, – заметила я. – Вы умерли бы решительно.

Наши глаза встретились, и я увидела настороженность и еще одну эмоцию, которую не смогла определить. Удивление? Благодарность? Смущение?

Эвалайн пожала плечами, но я видела, насколько ей было сложно казаться несерьезной.

– А вы проигнорировали указания в сообщении Анх и не отправились на площадь Фэннери. Вместо этого вы рисковали своей жизнью, чтобы найти меня. И спасли мне жизнь.

Я снова вспомнила, как у меня внутри все сжалось, когда я решила не ехать туда. Это ощущение не покидало меня до тех пор, пока я не увидела Сехмет через высокое окно над магазином копченой рыбы. Только тогда я убедилась, что поступила правильно. И только после этого я послала за Грейлингом и Лаквортом.

– В конце концов мне пришлось прислушаться к своим инстинктам.

– Я очень рада, что вы это сделали.

Именно тогда я поняла, что в какой-то момент нашего длинного пути она для меня перестала быть мисс Стокер и стала Эвалайн.

Еще не совсем друг, но уже не чужая.

Незнакомое прежде ощущение товарищества заставило меня улыбнуться.

– Я абсолютно уверена, что остальные члены «Общества Сехмет» были бы весьма благодарны вам за принесенную жертву, если бы вы действительно это сделали.

Громкий кашель Ирэн Адлер привлек мое внимание. Она, Эвалайн, Дилан и я сидели в ее кабинете, участвуя в том, что наш друг из будущего назвал странным словом «дебрифинг».

Мисс Адлер посмотрела на нас. Она выглядела усталой, но довольной. Мне было неизвестно, когда она вернулась оттуда, куда ей так срочно пришлось уехать. Но вчера утром я получила от нее сообщение, в котором говорилось, что она хотела бы на следующий день встретиться в музее.

– Важно то, что теперь вы в безопасности. Возможно, в будущем вы научитесь работать вместе, вместо того чтобы полагаться исключительно на себя, – она многозначительно посмотрела на нас, и я почувствовала, как запылали мои щеки. – Тем не менее вы выполнили свое первое задание для ее королевского высочества. Она осталась очень довольна, впрочем, как и я. Вы завершили сложную и опасную миссию и при этом почти не пострадали. И я склонна верить, что вы охотно признали как недостатки, так и сильные стороны – свои и друг друга.

Мы с Эвалайн посмотрели друг на друга.

– Однако никто не нашел записи Анх? Ее убежище? Какие-либо доказательства? Что-нибудь, что прояснило бы ее планы?

Я взглянула на Дилана. Его лицо омрачала горечь поражения, и я поняла почему. Он надеялся, что как только мы остановим Анх, то сможем найти что-то, что поможет ему попасть домой. Что-то об истории статуи, ее исследовании… хоть что-нибудь. Разумеется, мы нашли Сехмет, и мисс Адлер договорилась о том, чтобы ее доставили в музей.

Все мы надеялись, что, оказавшись рядом со статуей, Дилан с ее помощью вернется обратно, в свое время. Но, когда мы установили Сехмет в подвальном помещении, где он появился, ничего не произошло.

– В основании был скарабей, – заметил Дилан, указывая на углубление, где когда-то находился жук. – Он светился, и как только я его коснулся, то оказался здесь. Но я не уверен, как именно.

– Это, должно быть, имело какое-то отношение к церемонии Анх, когда погибла Мэйлин Ходжворт. Она проводила ее здесь в то же самое время, когда вы увидели светящегося скарабея… на сто лет вперед. Вы коснулись его, и… это произошло.

– Значит, меня теперь нельзя отправить обратно? Замена скарабея не сработает?

– Те скарабеи, которых мы нашли у Лилли и других девушек, не подходят, – призналась я, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул от моего прикосновения и почти перестал дышать. Я долго ждала, пока он снова восстановит контроль над своими эмоциями.

– Но ведь он должен существовать где-то. Или мы найдем другой способ.

– Думаю, я не скоро вернусь домой, – произнес он.

Его голос был странно приглушенным.

Когда Дилан встал, я неловко обняла его и похлопала по плечу. Я представляла, как он себя чувствует: чужеземцем, вынужденным быть частью мира, которому не принадлежит. Дилан был теплым и очень высоким, и я осознала, что даже не могла вспомнить, когда в последний раз касалась другого человека.

Или когда касались меня.

Я почувствовала внезапное облегчение, что он останется здесь. Человек, который был чужд этому миру еще больше, чем я. Эта эгоистичная мысль заставила меня рассердиться на саму себя.

– Простите, Дилан. Я обещаю найти способ вам помочь. Возможно, кто-то из помощников Анх знает, где находится пропавший скарабей. Поскольку ее нет в живых, они, вероятно, захотят нам помочь. Должен ведь быть какой-то способ.

Осирис и Амаунет находились под стражей. Взрывы, шум и всеобщая потасовка даже в таком ужасном месте, как доки, собрали не только представителей власти, но и зевак. Несмотря на это, Хатхор и Бастет сумели сбежать. Однако свидетели утверждали, что видели, как беглецы бросились прочь из помещений над магазином копченой рыбы, и я оптимистично предполагала, что их арестуют. Несколько раз я наведывалась в Скотланд-Ярд, чтобы изложить им известные мне факты, но инспектора Грейлинга там не видела.

Я сочла это весьма удачным.

Слава богу, я никому не рассказала – даже Дилану и мисс Адлер – о моих подозрениях насчет леди Косгроув-Питт.

Дилан пристально смотрел на Эвалайн:

– Кстати, я пытался выяснить, как все это работает. Анх ведь и правда опустила рычаг? Так почему вас не ударило током? Или ударило? Что произошло?

– Я почувствовала слабую вибрацию, прежде чем нас сбило с ног. Но когда мы упали, это чувство тут же исчезло, и я почти не испытала боли.

– Подозреваю, это связано с тем, что Анх использовала ненастоящую диадему, – вмешалась я. – Только настоящая извлечет жизненную силу из человека, если верить в подобные вещи.

– Или, – предположила Эвалайн, – рычаг мог выключиться, когда мы упали на землю. И все обратилось в сплошной хаос.

– Это Дилан их отвлек? – спросила мисс Адлер.

– Это был мой план, но он воплотил его в жизнь. Я знала, что его телефон может издавать громкие и странные звуки. Он сделал так, чтобы в определенное время устройство начало пронзительно звенеть.

– Я установил два будильника, – объяснил он. – Первый издал звуки выстрела и сирены, а затем еще один, с голосами полицейских, кричащими, что они окружают здание.

– Но звуки раздавались из комнаты. А там никого не было, – возразила Эвалайн.

Я не могла скрыть самодовольную улыбку.

– Да, все было именно так. Мы воспользовались особым навыком Дилана, который называется… хоккей, верно?

– Игра называется хоккеем, – поправил он. – Она подразумевает передачу шайбы по льду. Честно говоря, я и правда хорошо играю. Я могу отправить шайбу туда, куда нужно, быстро, четко и мягко. Это умение пригодилось, когда мне пришлось подкинуть в комнату телефон и сделать это так, чтобы никто ничего не заметил. Телефон примерно такого же размера, как и шайба. Я прокрался в помещение вслед за Миной, и никто даже не обратил внимания, что я стоял в темном углу. После этого я бросил в камин дымовую шашку и снова остался незамеченным. Это было похоже на два безупречных гола.

– Я слышала, – вставила Эвалайн.

Она повернулась, чтобы посмотреть на Дилана, и ее глаза загорелись интересом:

– Оба раза я слышала, как что-то скользнуло по полу. И тогда Мина начала кашлять, я полагаю, для того, чтобы меня предупредить… Но я ничего не увидела, поэтому не поняла, что происходит.

– Но теперь, – произнес Дилан, вытаскивая устройство из кармана, – он полностью разряжен. Мне нужно будет найти способ его зарядить, если я когда-нибудь захочу им воспользоваться. Неужели нет никакого доступа к электричеству?

– Я знаю человека, который смог бы вам помочь. – Лицо Эвалайн приобрело интересный оттенок розового. – Его зовут Пикс.

* * *

Я попала домой уже после полудня и только теперь ощутила, что приключение закончилось. Можно было вернуться к своей работе в лаборатории и закончить трактат, но это уже не казалось таким интересным и захватывающим.

Возможно, принцесса Александра когда-нибудь обратится ко мне – к нам – снова.

Или, поскольку Анх так и не удалось разоблачить, возможно, ее королевское высочество не посчитает это дело полностью закрытым, несмотря на похвалу мисс Адлер.

Нераскрытая тайна, «приправленная» моей дедуктивной ошибкой и неловким инцидентом с женой лидера парламента. Я вздрогнула.

Меня могли отстранить от работы на корону еще до того, как я толком начала это делать.

Подавленная и раздраженная, я едва не прошла мимо пакета на кухонном столе.

Мое имя, выведенное темными чернилами царапающим почерком: написано уверенным в себе и, возможно, даже высокомерным человеком.

Дешевая коричневая оберточная бумага, которую можно приобрести у любого торговца канцелярией или фармацевта: отправитель – практичный человек, ограниченный в средствах.

Перевязан веревкой из мясной лавки…

Мой пульс ускорился, когда я развернула пакет.

Внутри я нашла небольшую записку. Она гласила:


Взамен той, которая разбита.


Записка была решительно подписана: Э. Грейлинг.

Внутри я обнаружила очень современный, с большим количеством шестеренок, стеклянный увеличительный аппарат, который крепился к голове.

Благодарности

Будучи писателем, порой я думаю, что, когда дело доходит до публикации своей работы, моя роль оказывается самой простой. В создании «Механического скарабея», начиная с основной идеи книги, которую вы сейчас держите в руках, принимало участие большое количество людей. И я хочу поблагодарить их всех.

Во-первых, Маура Кай-Каселла, моего трудолюбивого и терпеливого агента, который с самого начала понял концепцию книги и помог мне воплотить ее в нечто лучшее, чем первоначальный текст.

Также я благодарю Мару Джейкобс, Холли Бертрэм, Джану Делеон и Нору Уилсон – некоторых из моих лучших друзей-писателей – за чтение одной или нескольких версий книги.

Несколько экспертов в области подростковой литературы нашли время, чтобы прочитать книгу и дать отзывы. Я в долгу перед Рэйчел Вагнер, Кристианой Эйзенхат, Джессикой Ницше, Кэмерон Мартин, Сарой Пирс, Эми Пелиццаро и Ребеккой Мокси. Ваши замечания и отзывы были оценены и учтены.

Еще одна, особая, благодарность Эмме Шульт за то, что помогла с механизированными устройствами. Просто блестяще!

Выражаю благодарность моим коллегам и друзьям Кади Кросс, Рэйчел Хокинс, Софи Джордан, Кристи Кук, Леанне Рене Хибер и Лие Сайпес за то, что прервали собственный творческий процесс, чтобы прочитать «Механического скарабея». Получить положительные отзывы от таких талантливых дам –  бесценно.

Я опубликовала более двух десятков книг и потрясена великолепной творческой командой «Хроникл Букс». Я ценю вашу приверженность делу и то, что вы включили меня во все производственные процессы: дизайн, презентацию, редактуру и маркетинг – для «Механического скарабея». Выражаю особую благодарность своему трудолюбивому редактору Келли Чиппонери, которая вышла за рамки своего служебного долга, тратя на меня свои время и усилия. Я уверена, что если ее попросить, она смогла бы процитировать книгу наизусть. Ариэль Ричардсон тоже была полностью погружена в проект, и если бы Келли пропустила слово, цитируя книгу, я уверена, что Ариэль смогла бы его добавить. Эти две женщины сыграли важную роль в том, чтобы сделать проект настолько хорошим, насколько он мог быть. Спасибо.

И, наконец, как всегда, я благодарю своих мужа и детей за то, что они терпят творческую личность в качестве жены и мамы. Бывают дни, когда иметь в доме автора – это весело, но случается и так, что мы заказываем еду, или я не могу присоединиться к вечернему просмотру фильма, или если слушаю, то очень невнимательно, потому что пытаюсь обдумать сюжет. Я очень люблю вас за терпение, принятие и поддержку.

Примечания

1

Crème – крем, кремовый (фр.).

2

Бонд-стрит – с XVIII века улица элитных бутиков и магазинов в лондонском районе Мэйфэр.

3

«Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (англ. A Connecticut Yankee in King Arthur’s Court) – роман Марка Твена, впервые опубликованный в 1889 году.

4

Вестминстер – исторический район Лондона, часть административного округа Вестминстер.

5

Сэр Антонио Дженезио Мария Паницци (итал. Antonio Genesio Maria Panizzi, 16 сентября 1797 – 8 апреля 1879), библиофил и член общества карбонариев, профессор итальянского языка и литературы в Лондонском университете. Руководил Библиотекой Британского музея с 1856 по 1866 год.

6

Дарджилинг – элитный сорт черного индийского чая.

7

Картуш – в архитектуре и декоративном искусстве – мотив в виде полуразвернутого, часто с надорванными либо надрезанными краями рулона бумаги, свитка, на котором может помещаться герб, эмблема или надпись.

8

Сехмет – богиня-покровительница Мемфиса, супруга Птаха; богиня войны и палящего солнца, «Грозное око бога Солнца Ра», целительница, обладавшая магической силой напускать болезни и излечивать от них, покровительница лекарей, считавшихся ее жрецами.

9

Розеттский камень – плита из гранодиорита, найденная в 1799 году в Египте, возле небольшого города Розетта (теперь Рашид), недалеко от Александрии, с выбитыми на ней тремя идентичными по смыслу текстами, в том числе двумя – на древнеегипетском языке, начертанными древнеегипетскими иероглифами и египетским демотическим письмом, которое представляет собой сокращенную скоропись эпохи позднего Египта, и одним – на древнегреческом языке.

10

Рамсес II – фараон Древнего Египта, правивший приблизительно в 1279–1213 гг. до н. э.

11

Птах, или Пта, – одно из имен бога-творца в древнеегипетской религиозной традиции, муж Сехмет.

12

Хаггис – традиционное шотландское блюдо из бараньих потрохов, рубленных с луком, салом, овсяной мукой, специями и сваренных в бараньем желудке.

13

Хеймаркет – лондонская улица в Сент-Джеймсе в Вестминстере, которая в старину считалась кварталом красных фонарей.

14

Бертильонаж – система идентификации преступника по внешним антропометрическим данным.

15

Кокни – специфический диалект, на котором традиционно говорят представители лондонских низов, а также их пренебрежительно-насмешливое прозвище.

16

Джек Потрошитель – псевдоним, присвоенный серийному убийце, который действовал в Уайтчепеле и прилегающих районах Лондона во второй половине 1888 года.

17

Pick – обворовывать, обчищать карманы (англ.).

18

Pixy – фея, эльф (англ.).

19

Лицеум – театр в районе Вест-Энд в западной части Лондона, на Веллингтон-стрит, неподалеку от Стрэнда.

20

Ист-Энд – восточная часть Лондона, которую часто упрощенно представляют как район, заселенный беднотой, и антипод фешенебельного Вест-Энда.

21

Уоппинг – микрорайон Лондона на северном берегу Темзы, между лондонскими доками и туннелем Ротерхит.

22

 Марк Изамбард Брюнель (1769–1849) – английский инженер.

23

Деи́зм – религиозно-философское направление, признающее существование Бога и сотворение им мира, но отрицающее большинство сверхъестественных и мистических явлений, божественное откровение и религиозный догматизм.

24

Урей – принадлежность царского убора фараонов, представлявшая собой крепившееся на лбу вертикальное, подчас весьма стилизованное изображение богини-кобры Уаджит – покровительницы Нижнего Египта.

25

Томас Алва Эдисон – американский изобретатель и предприниматель, получивший 1093 патента в США и около 3000 патентов в других странах мира; создатель фонографа; усовершенствовал телеграф, телефон, киноаппаратуру, разработал один из первых коммерчески успешных вариантов электрической лампы накаливания.

26

Артур Конан Дойль, «Знак четырех» (пер. М. Д. Литвиновой).

27

Анх – коптский крест, символ, ведущий свое происхождение из древнего Египта.

28

Уайтчепел – исторический район Лондона, знаменитый тем, что сотню лет назад там происходили убийства, приписанные серийному убийце Джеку Потрошителю. В викторианскую эпоху в районе Уайтчепел проживало наиболее бедное население Лондона. Нищета вынуждала многих женщин заниматься проституцией.

29

Фенмен – железнодорожный экспресс сообщением Лондон Кембридж – Кингс-Линн.

30

Аменемхет I – фараон, правивший в Египте приблизительно в 1976–1947 гг. до н. э., основатель XII династии (Среднее царство).

31

 Стрэнд – центральная улица Лондона.

32

Церковь Святого Варфоломея – одна из старейших приходских церквей Лондона.

33

Амелия Эрхарт – известная американская писательница и пионер авиации, первая женщина-пилот, перелетевшая Атлантический океан, за что была награждена Крестом летных заслуг.

34

Джейн Гудолл – приматолог, этолог и антрополог из Великобритании, посол мира ООН. Дама-командор ордена Британской империи.


home | my bookshelf | | Механический скарабей |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу