Book: Застава на окраине Империи. Командория 54



Застава на окраине Империи. Командория 54

Марцин А. Гузек

Застава на окраине Империи. Командория 54

Драконице, Михалам, Ежи, родителям и всем остальным, которые меня поддерживали

Marcin A. Guzek

Szare Płaszcze: Komandoria 54

Copyright © 2017 by Martin A. Guzek

© В. Кумок, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Мразь – это было первое приходящее в голову Валериана слово, чтобы описать своих компаньонов. Грязные, вонючие, в сроду не стиранных лохмотьях. Сидели у костра, а в котелке что-то варилось, причем варево воняло еще страшней. Держался подальше – боялся пропитаться запахом.

«Вот так, значит? – мысленно спросил он у себя. – После всего, что я сделал, чем пожертвовал и что перенес? Как же так вышло-то?»

Огляделся вокруг, но вековая чаща не давала ответа. Полная тишина, и только неестественно громкое бурление из старого, выщербленного котелка.

– Есть будешь? – хриплым голосом осведомился Ближний.

– Да что-то не хочется, – ответил Валериан, даже не взглянув в покрытое чирьями лицо изгоя.

Встал и отошел на несколько шагов в глубь леса, подальше от вони. Недели скитаний угробили его дорогой костюм. С элегантного дублета отлетели все пуговицы, чулки продрались на коленях, а общим цветом давно стал цвет грязи. И все же он надеялся, что выглядит получше, чем те скоты у костра.

Ближний и Дальний – так он называл своих спутников в зависимости от того, где на данный момент те стояли. Настоящие их имена его не интересовали, и он даже не пробовал их запомнить. Все равно разговаривать с ними было не о чем. Еще недавно он был лекарем из Вольных Городов. Пока среди ночи к нему не явились суеверные глупцы и не отняли все, чем он владел. Не поняли, не сумели оценить важности его работы.

Он был готов погибнуть, глядя в глаза своим палачам. Как мученик, за дело, которому так много посвятил. Но не мог. Его труд не был еще завершен, а никто другой с ним бы не справился. Ни у кого больше не было достаточно знаний и решительности, чтобы закончить дело. Поэтому он бежал и сумел уйти от погони.

А теперь оказался здесь, то есть считай, что нигде. С бандой дегенератов.

– Опять спишь с открытыми глазами? – раздался над ним глубокий и густой бас Гиганта.

Валериан в очередной раз изумился тому, как нечто таких размеров может двигаться так тихо.

– Пора уже? – Он все же отступил на несколько шагов.

– Ага. Пойдете этой ночью. – Гигант присел на пень, и его глаза оказались вровень с глазами стоящего человека. – Готов?

– Само собой. В этой чертовой чаще делать абсолютно нечего. Кроме как быть готовым.

Не нравилось ему, что Гигант на него смотрит. Абсолютно черные глаза этого создания несли в себе что-то пугающе пронизывающее. Какой-то магнетизм. Взгляд от них было никак не отвести.

– Хорошо… Мне нужны будут три одной крови. Из них одна должна быть молодая.

– Насколько молодая? – уточнил Валериан, слегка встревожившись.

Великан почесал лысую голову. Волос на его теле, укрытом только набедренной повязкой, похоже, не росло совсем.

– Не больше восьми вёсен. Не волнуйся, я уверен, что с этим отлично справится команда. – Он коротко глянул в сторону изгоев у костра. – Дети – это прям их специальность.

Валериан не сдержал гримасы отвращения.

– Интересно, – заметил его собеседник. – Скажи мне сразу, приятель, хочу знать на будущее. Где именно пролегает та возрастная граница, ниже которой похищения, пытки и убийства кажутся тебе чем-то отвратительным?

– Все, что я делал, я сделал для дела! Мне это не доставляло удовольствия! Это была трагическая необходимость…

– Забавно. Те двое, – Великан указал на Ближнего и Дальнего, – все, что делали, – сделали для себя. И это им доставляло огромное удовольствие. Но в итоге, заметь, вы оказались в одном и том же месте.

Гигант встал и, не торопясь, зашагал вперед.

– Берегитесь Серых. Насколько я знаю, Орден вот-вот стянет сюда новых рекрутов.

При упоминании палачей из Серой Стражи кулаки Валериана непроизвольно сжались.

– И еще одно. Проследи, чтобы ребенок, которого вы доставите сюда, остался нетронутым. – Гигант выразительно посмотрел на бандитов у костра.

Омерзение, вспыхнувшее на лице Валериана, судя по всему, насмешило Гиганта. Потому что ушел он, улыбаясь, как будто услышал отличную шутку.


Дункан присел на корточки на тракте и целую минуту внимательно смотрел на следы.

– Волк, – заявил он наконец.

– Я в шоке, – отозвался Эдвин из седла. – Волк. Кто бы мог подумать! Мы же не посреди чащи, нет. – Он развел руками, указывая на окружающие их со всех сторон бесконечные ряды деревьев.

– А ты ничего странного в этих следах не видишь? – взглянув на своего товарища, спросил следопыт.

Тот привычно изобразил задумчивость.

– Ну вот этот след действительно странный.

– Это лужа, – парировал Дункан.

– Или он лишь притворяется лужей. – Всадник с умным видом поднял указательный палец. – Да брось, я и волка-то живого никогда не видел. Ты о чем?

– Он был один, – утвердительно сказал охотник.

– А это важно, поскольку?..

– Поскольку волки – животные стайные. Как Серые Стражники. Всегда держатся вместе.

Охотник встал и вытер пот со лба. Несмотря на летнюю жару, он носил кольчугу, а над ней тунику с гербом Ордена Серой Стражи.

– А это небольшой волк? – спросил его товарищ.

– Да нет, как раз довольно крупный.

– Жаль. Был бы волчонок, мы б его могли поймать и выдрессировать. Было бы здорово иметь собственного волка. Может, он даже был бы серый. Помню, я пел баллады в Вольных Городах – так в тех балладах у Серых Стражников часто были серые волки.

– Ты что, в эти баллады серьезно веришь?

– Да нет конечно. Часть из них я даже сам сочинил, – вздохнул менестрель. – Но если б мы заехали в любую местную деревню с серым волчонком, то нам и серые плащи были б не нужны. Девки бы на нас и так кидались.

Солнце уже отправилось вниз в своем пути по небосклону, но все еще было нестерпимо жарко. Дункан в своей броне выглядел так, как будто вот-вот сварится.

– Знаешь, мы могли бы голыми ехать, и так все бы знали, что мы из Серой Стражи, – заверил бард, сам одетый лишь в легкий кафтан.

– Местные должны нас уважать. А человек в броне внушает уважения больше, чем человек в драной рубахе.

– Сколько можно повторять! Она не драная, так должно быть, ты вообще в моде Вольных Городов не разбираешься! И, уж поверь мне, человек с тепловым ударом в кольчуге не вызовет большого уважения.

– Не волнуйся, до теплового удара мне далеко, – заверил юноша, движением руки заставив замолчать товарища. Прислушался.

Лес казался спокойным, как всегда. Могучие деревья наклонялись над старым широким имперским трактом, как будто готовые каждую минуту шагнуть на него. Уже больше ста лет эту дорогу никто не чинил, и природа постепенно поглощала тракт, как поглотила уже большую часть следов ушедшей цивилизации.

– Повозка, – наконец отозвался Дункан.

И через минуту, подтверждая его слова, перед их глазами действительно предстала подъезжающая во встречном направлении повозка.

– Судя по времени, это должен быть старый Нолан, – предположил Эдвин.

Когда повозка подъехала ближе, стало видно, что рядом со старым возницей сидит одна из его многочисленных рыжих и конопатых внучек. Дункан их не различал. Помимо этой пары сзади на ящиках сидела еще взятая в семью девушка по имени Амелия.

– Привет господину фермеру! – прокричали стражники.

– Вижу-вижу, в патруле, – ответил старикан.

– Служба не дружба. – Эдвин изобразил голосом усталость от тяжелой работы.

– А мы вот с Новой Деревни вертаемся. Запасы пополняли.

– А Магнус не с вами? – спросила сидящая рядом с Ноланом внучка – похоже, что средняя, Татрия.

– Нет, – поспешил ответить Эдвин, улыбаясь девушке. – Наш большой друг остался охранять командорию. Ожидаем сегодня прибытия новых рекрутов.

– У местных девок праздник будет, – уверенно заявил Нолан. – Пусть только от моих подальше держатся, не то живо яйца пооборву. Тебя тоже касается, че ей лыбишься-то. Мои внучки не для таких, как ты.

– Ну, я бы попросил, Серый Стражник – лучшая партия в округе!

– Так то Серый Стражник, а не рекрут не пойми откуда. Плащ сперва получи, тогда, может, внучки на тебя и глянут.

– Тогда, может, хотя б дева Амелия сжалится и подарит бедному певцу свою улыбку?

– Дева Амелия для этого слишком хорошо разбирается в мужчинах, – ответила девушка, смерив его оценивающим взглядом.

– Хорошо, обязательно предупредим новых рекрутов, чтоб руки не распускали, – заверил Дункан, прерывая разговор. – Нам пора ехать, смена еще не кончилась.

Кивнули на прощание и двинулись дальше. Нолан стегнул двух старых кобыл, которые тянули его повозку.

– Как думаешь, должен кто-то сказать старику, что большинство мужиков по соседству вовсе не держатся подальше от его внучек? – спросил бард.

– Ну, только если этот кто-то готов иметь на своей совести его смерть. Его или половины мужчин в округе…

Двинулись дальше. Трубадур, однако же, не смог промолчать:

– Не пойму. Вот мы – умные, ухоженные, образованные, культурные. Два идеальных примера будущих Серых Стражников. А все девки в округе бегают только за этим тупым великаном Магнусом. Нолановы девки, к примеру, только что из трусов не скачут, когда его видят. Я понимаю, его габариты и определенное рустикальное, сельское то бишь, обаяние, вероятней всего, лучше доходят до простых фемин, населяющих эти, прямо скажем, сельские места. Но все равно, это просто поразительно.

– Может, все дело в том, что ты употребляешь слова типа «рустикальное», – усмехнулся Дункан.

День подходил к концу. Им уже пора было заканчивать патруль и возвращаться в командорию, когда вдали показалась вдруг тройка всадников.

– Похоже, прибыли новые рекруты, – заметил Дункан.


Прибывшие представляли собой на редкость смешанную компанию, даже для рекрутов Ордена. Аристократ, монах и исключительно необычная женщина. Все трое были примерно ровесниками Дункана и происходили с Юга, из Центральных Территорий, где располагалось сердце Империи.

Первым ехал Натаниэль, третий сын князя Терила, о чем он сам проинформировал при ближайшей оказии, скаля свои идеально белые зубы.

Второго всадника звали Люциус. Это был не особо рослый малый с выбритой тонзурой, одетый в потрепанную монашескую рясу, на которую неаккуратно был нашит герб с силуэтом Серой Башни.

Последней ехала молодая женщина по имени Кассандра – совсем невысокого роста, и мужская одежда висела на ней мешком.

– Есть ли уже в этой командории командир рекрутов? – спросил Натаниэль, когда знакомство закончилось и они отправились в путь.

– Так случилось, – ответил Дункан, – что я занимаю эту должность.

Собеседник впервые по-настоящему присмотрелся к нему.

– Уверен, что у тебя отлично получается. – К удивлению присутствующих, прозвучало это вполне искренне. – Я так понимаю, что у тебя есть опыт командования?

– Нет, – неохотно признал Дункан. – Но мой отец был Серым Стражником, так что можно считать, что я всю жизнь провел в Ордене.

– Отлично, мне как раз нужен будет грамотный заместитель.

Шокированный, Дункан не нашелся что ответить; к счастью, Эдвин сменил тему беседы:

– Я так понимаю, Люциус, ты монах?

– Да… То есть нет… В смысле… – Парень, похоже, был ошеломлен тем, что кто-то обратил на него внимание. – Я воспитывался в монастыре, но обетов не принимал. Аббат сказал, что я должен сперва посмотреть на мир за пределами острова.

– Острова?

– Да. Наш монастырь расположен на небольшом острове. Там живут только братья и…

– Минутку. Как это… ты там вырос?

– Мои родители погибли, когда я был ребенком. Корабль разбился. Волны вынесли меня на берег, и монахи решили позаботиться обо мне.

– То есть ты никогда не видел ничего за пределами монастыря?!

– Нет. Никогда… Но я много читал! – быстро добавил Люциус.

– Да уж, это пополнение становится все интересней и интересней, – заметил бард, ни к кому персонально не обращаясь. – Любопытно, кого нам пришлют с Запада?..

– С Запада? – переспросил Натаниэль.

– Да, транспорт должен прийти сегодня, – пояснил Дункан. – Немного запасов и еще трое рекрутов. Честно говоря, еще два-три дня мы вас не ждали.

– Ну, я решил задать достойный темп, – ответил княжич. – Не мог дождаться новой командории.

– Уверен, что человек с твоим происхождением будет ею просто очарован. – Каким-то образом в голосе барда не прозвучало и тени иронии.


Путь занял у них еще около часа. Для Дункана эта поездка оказалась очень неприятной, а вот Эдвин, похоже, искренне потешался над ситуацией.

Ранним вечером их глазам предстала Командория 54. Деревянный забор окружал бывшую заставу Легиона, располагавшуюся на небольшом пространстве между трактом и берегом Глубокого озера. Внутри ограды находилась прежде всего каменная башня – старая и замшелая. К ней прилегала длинная, частично вкопанная в землю деревянная казарма. В центре двора располагался каменный колодец; а еще во дворе были довольно большие конюшни и маленькая пристань, близ которой на берегу лежала лодчонка. Навстречу им вышел Магнус, здоровенный рустикальный бугай, как привык его называть Эдвин.

Натаниэль не выразил восторга от увиденного.

– А где помещения для высокородных рекрутов?

– Все рекруты спят вместе в казарме, – ответил Дункан. – В башне есть одна комната, но она принадлежит Олафу, нашему Серому Плащу.

Натаниэля ответ тоже явно не обрадовал.

– Ты! – крикнул он Магнусу. – Займись нашими конями. Люциус, ты возьмешь мой багаж.

К раздражению Дункана, оба послушно приступили к выполнению поручений.

Командир рекрутов соскочил с коня и бросил Магнусу поводья, несколько разозлившись на себя за это. Двинулся за аристократом в направлении казармы. Под стенами в вытянутом помещении там на равном расстоянии друг от друга стояли десять деревянных кроватей. Княжич с растущим недовольством постучал ногой в земляной пол.

– Положите мои вещи здесь, – приказал он, усаживаясь на одну из кроватей.

– Здесь спит Магнус, – запротестовал Дункан.

Казалось, Натаниэль только что заметил великана.

– Я забираю твою кровать, можешь выбрать себе другую, – обратился он к тому. – Люциус, занимай соседнюю кровать, будешь у меня под рукой.

– Здесь спит Магнус, – твердо повторил командир рекрутов.

– Прости. Может, ты не расслышал? Я – князь.

– Ты был князем. По медному перстню на твоем пальце я предполагаю, что ты сейчас рекрут Серой Стражи. Такой же, как и Магнус.

– Прекрасно. – Натаниэль рассмеялся. – Равенство, братство и совместная борьба с магами и силами тьмы. Как в балладах, правда? Ты мне в самом деле начинаешь нравиться, Дуван.

– Дункан.

– Не стану спорить. А теперь, возвращаясь к моей кровати…

– Его кровати.

– Нет, пожалуй, ты не будешь мне нравиться.

– Я переживу, а теперь…

– Ничего страшного, – прервал Магнус, ставя багаж в указанном месте. – Господин может занять эту кровать.

Дункан, которому внезапно стало нечего сказать, просто развернулся и вышел во двор. Минуту он ругался вполголоса, потом огляделся. Увидел Эдвина, сидящего на пеньке у входа в старую башню.

– Этот надутый индюк рассматривает их как свою собственность! – пожаловался ему Дункан.

– Невероятно. Кто бы мог ожидать такого поведения от такого человека?

– А они, похоже, ничего против не имеют. – Дункан полностью проигнорировал иронию. – Ведут себя как его слуги.

– А ты ведешь себя как слуга Олафа.

– Это совсем другое. Олаф – наш начальник и Серый Плащ, а не какой-то надутый аристократ.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – прервал его Эдвин. – Ты воспитан в Серой Страже.

– И что?

– А то, что, может, ты и повидал много разного в мире – но никогда реально в нем не жил.

В нескольких метрах от них, в центре двора, стояла Кассандра. Девушка наклонялась над старым каменным колодцем и с явным интересом всматривалась в черную бездну в его глубине.

– Вот обрати внимание, – добавил бард. – Мы как приехали, она только с коня слезла, подошла к колодцу – и с того момента не двигалась. Как думаешь, броситься в него хочет?

– Я думаю, кому-то из нас надо спросить у нее об этом.

– А я думаю, что это отличное задание для командира рекрутов, – уверенно заявил Эдвин.

– Колодец все равно перекрыт решеткой. – Командир рекрутов попробовал отвертеться, но ответственность в нем в конце концов возобладала.

Он пожал плечами и подошел к девушке.

– Тебя же Кассандра зовут, верно?

Девушка не отреагировала, тогда Дункан положил руку ей на плечо, чтоб обратить на себя внимание. На этот жест реакция была мгновенной – в долю секунды Кассандра оказалась в двух шагах от него со стилетом, сжатым в руке. Смотрела на Дункана взглядом хищника, готового к атаке.

– Спокойно, – сказал юноша, поднимая обе руки в знак отсутствия оружия. – Я не причиню тебе зла. Хотел только поговорить.

– Не люблю… – Кассандра отступила на шаг назад, обходя колодец. – Не люблю, когда другие… Когда меня касаются.

Только когда между ними оказался колодец, клинок исчез из ее руки – так же быстро, как и появился. Девушка снова уставилась в глубокую тьму.



– Это старый колодец. – Дункан явно не знал, как продолжить разговор. – Наверное, такой же старый, как и башня.

– Старше, – уверенно заявила Кассандра, не поднимая глаз.

Дункан не представлял себе, что еще можно сказать. В этой девушке было что-то тревожащее. И с облегчением он увидел въезжающих в ворота всадников.

Первым ехал Олаф – высокий, очень худой Серый Стражник. Одежда на нем была старая, поношенная, не раз латанная. Она отлично гармонировала с лицом, исчерченным шрамами. Весь он чем-то напоминал башню, в которой жил, – невероятно старую, потрепанную, но вполне функциональную развалину.

За Олафом ехали новые рекруты – двое в седлах и один на загруженной по самые края телеге. На первом коне ехал нордманн, крепко сложенный мужчина с длинными соломенными волосами – типичный представитель воинов Северного Моря. Такого же цвета была и его могучая борода, двумя косами падающая на грудь. Одет он был только в штаны, обнаженный торс покрывали татуировки. К седлу его приторочены были четыре топора, разных размеров и форм.

Следом шла телега с запасами, управляла которой атлетически сложенная блондинка в белой обтягивающей рубашке; в рубашку еле помещался замечательных размеров бюст. Факт наличия у блондинки меча и двух стилетов осознавался благодаря этому далеко не сразу.

И последним всадником тоже была девушка. Причем девушка невероятной красоты. Длинноволосая брюнетка с зелеными глазами, одетая по-мужски, но элегантно, в стиле, типичном для Вольных Городов. Было в ней что-то высокомерное, и в то же время мягкое.

– Дункан, ко мне, – вырвал его из задумчивости голос командира. – У нас новые рекруты, я их встретил в Новой Сребрнице. А это кто? – Олаф указал на мужчин, как раз выходящих из казармы.

– Новые рекруты. Приехали сегодня около полудня.

– Рановато.

– Мы быстро ехали, – подходя к ним, вступил в беседу княжич. – Хотел бы представиться…

– Не стоит. – Серый Стражник спрыгнул с коня. – Соберитесь через минутку у колодца, сделаем вам небольшую перекличку. – Быстрым шагом Олаф отправился в сторону башни.

Дункан отдал честь в спину начальству, потом попробовал помочь красавице-брюнетке сойти с коня. К сожалению, не одному ему это пришло в голову.

– Позвольте вам помочь, – прозвучали слова, подкрепленные великолепной княжеской улыбкой.

– Благодарю. – Девушка ответила своей улыбкой, принимая помощь.

– Позвольте представиться, Натаниэль Эверсон из Терила, – светский поклон, поцелуй ладони девушки.

– А разве не Эверсоны как раз правящая династия в Териле?

– Хм, и правда. Да, кажется, именно они. – Натаниэль блестяще изобразил неуверенность.

– Эй ты! – Голос блондинки с телеги прогремел как на плацу. – Ну-ка поднял задницу и помог мне все это разгрузить!

– Да, сейчас, – автоматически отреагировал Дункан и двинулся к телеге. Попробовал проигнорировать насмешливое выражение на лице наблюдающего за всем этим со стороны Эдвина.


– Здорово, банда сопляков, – поприветствовал их Олаф через несколько минут, с отвращением глядя на собравшуюся во дворе группу. – Это дивное место, где вы сейчас находитесь, называется Командория 54 Ордена Серой Стражи. Известная также, как Жопа Мира. Стоим тут, поскольку до того, как все накрылось тазом, местные взгорья славились богатыми месторождениями. Если бы удалось возобновить добычу в старых шахтах, то, может, удалось бы вернуть местность в лоно цивилизации, а тогда мы, Серая Стража, могли бы заявить, что это наша заслуга, что дало бы нам стратегический выигрыш и право управлять судьбой этих мест. К сожалению, даже если что и получится, то эффекта все равно придется ждать несколько лет. Поэтому Совет Ордена решил, что вместо того, чтоб прислать сюда нормальный гарнизон Серых Плащей, будет достаточно разместить в этой заднице банду рекрутов и одного ветерана в качестве командира. То есть меня. – Он указал пальцем на свои густые черные усищи. Порыв ветра колыхнул потрепанный плащ Олафа, как бы подчеркивая значение его слов.

– В ближайшие месяцы займемся с вами в основном установлением добрых отношений с местным населением, помощью в решении его проблем, патрулированием дорог, координированием работ по оживлению шахт и тому подобным. Только не думайте, что вас ждет халява. Здесь, вообще-то, Граница, и до ближайшей Командории Ордена почти неделя пути. Столько же до ближайшей армейской части, которая могла бы нам тут помочь, если что. Далее. Если продержитесь ближайший год, то все равно мои требования к вам останутся в силе. Те, кто будет им отвечать, заслужат себе место среди Серых Стражников, остальные либо сломаются и сбегут либо погибнут. И помните – из десятки рекрутов плащ получают обычно только четверо. Из оставшихся шести двое уходят, двое просто не годятся, а двое гибнут. – Последние слова Олаф произнес, глядя им прямо в глаза. Как будто прикидывал, кто из них первым окажется в могиле.

Минуту он молча ходил туда и обратно вдоль строя, приглядываясь к личному составу, потом продолжил речь:

– Эти трое справа – Дункан, Магнус и Эдвин. Первый исполняет обязанности командира рекрутов, хотя, кто знает, может, среди вас найдется и лучший кандидат. – Слова вроде бы никому конкретно не адресовались, что не помешало Натаниэлю блеснуть аристократически белой улыбкой победителя. – Остальные двое – Великан и Шутник. Первые несколько дней будут вас опекать, потому что уже знают территорию, а у меня на это времени нет. На ваши имена, честно говоря, мне глубоко насрать, но я должен знать, кто из вас что умеет, так что начнем слева по одному. Да, это значит – с тебя, нордманн.

– Ульгар Вульгарссон из…

– Не важно, – прервал его Олаф. – Владеешь этим топором?

– Пятерых убил.

– Отлично. Допускаю, что некоторые из них даже защищались. Ты здоровый, это тоже хорошо, люди будут бояться тебя задирать. Будешь пока просто Нордом. Следующий.

– Я Натаниэль Эверсон, третий сын князя Эверсона, владыки Терила…

– Нет! – снова резкий окрик. – Ты был сыном владыки Терила, сейчас ты просто Натаниэль. Знаю, как воспитывают лордов Терила, поэтому имею представление, чему тебя научили. Будешь Князем. Следующая.

– Просто Клара, – заявила брюнетка, глядя на Олафа с чисто аристократическим достоинством.

– О, видишь, Князь, влёт понимает человек. Что умеешь, «просто Клара»?

– Езжу на лошади, умею читать и писать, занималась фехтованием с инструктором…

– Хватит, по акценту слышу – Вольные Города Запада. Знаю, чему там учат молодых дам. Будешь Молодая Дама. Дальше.

– Матильда, – пришла очередь атлетичной блондинки. – Умею сражаться. Хорошо.

– Вот, мне это нравится. Просто и точно. Может, даже запомню твое имя. Следующий.

– Л-Л-Люциус, – выдавил из себя юноша, выглядящий в шаге от обморока. – Воспитывался в монастыре на… Умею читать и писать. И много читал.

– Будущий Ворон, да? Ну что ж, кто-то в этом Ордене должен уметь думать. Назовем тебя Монахом, по прическе легко будет отличить. Ну и, наконец, ты.

Девушка в конце строя стояла, вперившись взглядом в небо.

– Эй, девка, слышишь меня?

– Да, – ответила она сонно.

– Ну представься тогда.

– Кассандра.

Олаф обвел взглядом присутствующих, как бы проверяя, не шутка ли это.

– А что умеешь, Кассандра? – спросил он наконец.

– Циркачкой раньше была, – медленно ответила девушка.

– Циркачкой? А что умеешь как циркачка?

– Людей забавляла. По канату ходила. Жонглировала. Стояла на голове на скачущем коне. Дышала огнем. Иногда еще ножи бросала с повязкой на глазах. Клоуном была.

– Обожди. – Олаф огляделся. – Смогла бы вон в то яблоко попасть?

Нож пролетел у его уха и воткнулся в плод. Олаф мгновенно обернулся, но Кассандра стояла ровно в той же позиции, что и раньше, по-прежнему глядя прямо на него.

– Меткий глаз, – подтвердил он, одновременно гадая, откуда девчонка вообще вытащила клинок. – Из лука тоже можешь?

– Не знаю. У меня никогда лука не было. – Ее взгляд опять ушел в небо.

– Н-да, тебя, пожалуй, назовем Чокнутая.

Командир вновь встал перед строем. Еще раз присмотрелся к рекрутам, затем приступил ко второй части своей речи:

– Так, ну я уже говорил, перед Катастрофой тут был вполне бодрый район, но Чуму пережило лишь одно небольшое поселение. Где-то с полвека назад первые новоселы устроились в руинах крупнейшего здесь города, и с тех пор число поселений в районе выросло. До шести. На север от нас, на перекрестке старых дорог, лежит Новая Сребрница. Это самое большое тут поселение. На той стороне Глубокого озера, вон за тем островком, расположена рыбацкая деревушка, Глубиновка. На юго-западе у нас Стародуб. Это те, которые жили тут еще до Катастрофы, можно их считать аборигенами. На юго-востоке, значит, Новая Деревня, как нетрудно догадаться – самое молодое село в окрестности, ему лет двадцать всего. В основном там те, кому стало тесно в Новой Сребрнице, выселок такой. На восток от нас, у самой границы Великой Чащи, находится Рубежница. Небольшое сельцо, по большей части там охотники и лесорубы. И есть еще одно место на севере, в предгорьях. Местные зовут его просто Дальнее. Тамошние жители… ну, не слишком склонны к общению. Я тут за месяц никого из них вообще не видел.

Кроме всего этого, вокруг довольно много хуторов, на каждом из которых отдельная семья. Иногда достаточно крупная. Подробности узнаете на первом своем патруле, скорей всего, уже завтра. На сегодня хватит с вас, припасы занесите в кладовку под башней. Дункан, покажешь им куда. Уже совсем темнеет, так что пора бы приготовить ужин. У нас этим Великан занимается, но, может, кто из вас сумеет приготовить чего получше, чем картошку с салом. На остаток вечера свободны, завтра с утра займемся введением вас в службу. Разойтись.


– А где помещение для женщин? – спросила Клара, приглядываясь к обстановке в казарме.

– Боюсь, что его нет, – извиняющимся тоном ответил Дункан.

– Это казарма коэдукационная, – усмехнулся Эдвин, садясь на своей кровати.

– В смысле?

– Коэдукация, совместное обучение – это… – поспешил пояснить Шутник.

– Я знаю это слово, – прервала его Клара.

Дункану пришлось признать, что сам он только догадывается о его значении. И явно не он один здесь.

– Я спрашиваю, мы что, должны спать здесь? Вместе с бандой распалённых самцов? Нет, это совершенно исключено. Мы, женщины, на это не согласны.

– А мне как-то все равно, – заметила Матильда, усаживаясь на ближайшую кровать.

– Как ты можешь говорить так? А что, если… – Девушка снизила голос до шепота и наклонилась, как будто сообщала той что-то ужасное. – Что, если с нами попробуют сделать ночью что-то… недостойное?

– Да пусть попробуют, – блондинка без всяких следов замешательства стянула рубашку, обнажив свой роскошный бюст взглядам банды распалённых самцов.

После паузы не столько даже пригрозила, сколько оповестила:

– Первый, кто попробует, останется без своей флейты.

– Ну… э-э-э… – Минуту Клара явно пребывала в растерянности; потом, однако, быстро пришла в себя. – В любом случае мы с… Кассандрой в таких условиях спать не будем. Правда, Кассандра?

Подтверждение поступило в виде не слишком уверенного кивка.

– Вот видишь. – Аристократка попыталась взять компаньонку за руку, но та мгновенно отступила.

– Она не любит, когда к ней притрагиваются, – поторопился объяснить Дункан.

– Если позволите высказать мое мнение, – вступил в разговор Натаниэль, – то я думаю, что существует простой выход из этой ситуации. Такой, что позволит нашим дамам… – Произнося это, он явно смотрел на одну из них. – …сохранить достоинство и одновременно не повлияет на функциональность командории. Ширма.

– И что, в твоем богатом багаже как раз случайно имеется ширма? – Командир рекрутов старался обуздать злость на новичка.

– Нет, зато есть палатка. Если ее аккуратно распороть, получатся два больших полотнища. Останется только прибить их гвоздями вон туда. – Натаниэль указал на одну из поперечных балок под потолком. – У нас получится занавес с выходом в середине, который как раз и отделит четыре кровати от остального зала. Просто и эффективно.

И опять эта чарующая улыбка триумфатора. Дункан с трудом удержался от желания выбить из нее несколько зубов.

– Отличная идея, спасибо, Натаниэль, – с благодарностью произнесла Клара, коснувшись губами его щеки. – Пойдем, Кассандра, займем наши кровати.

Все три женщины собрали свои вещи и переместились поближе к башне, замшелый бок которой являлся одновременно задней стеной казармы.

Разумеется, Князь и в мыслях не имел делать что-то собственноручно. Он просто вытащил из нужного баула свою темно-зеленую палатку и загнал за работу Магнуса с Люциусом. Матильда же вызвалась готовить ужин, что вскоре оценил весь гарнизон. И даже Олаф, похоже, был рад смене повара, хотя, по своему обыкновению, промолчал.

В ту ночь в казарме было тесновато. Дункану это не мешало; даже напротив – проживание в подобных местах приучило его засыпать в компании. Звук дыхания других людей помогал ему отправиться в страну снов, давал чувство безопасности.

* * *

Ночь не была безопасной. Даже напротив – в темноте всегда таится страх. Хищник, готовый обрушиться на слабых и невнимательных. Таким любил представлять себя Валериан.

Масса времени ушла на поиски подходящей хаты. Дом должен был стоять на отшибе, в отдалении от других, в нем должно было быть нужное для ритуала количество женщин, но не слишком много мужчин, чтоб их защитить. И вдобавок дом должен был располагаться недалеко от тракта, чтобы облегчить отход. Последнее, впрочем, было нетрудно – большинство домов Новой Сребрницы как раз и стояли вдоль дороги. Через несколько часов наблюдения они нашли эту халупу на краю поселения; жили в ней какой-то мужик и его четыре дочки. Теперь им оставалось только подождать, пока село заснет. И не нарваться на патруль сельской милиции. Конечно, налет на отдельно стоящий хутор был бы наверняка проще, но ни Валериан, ни его спутники не знали местность настолько хорошо, чтобы вовремя найти подходящую ферму.

Прокрались в полночь. Валериан, откровенно побаиваясь, двигался последним. Ночь была жаркой, и ставни были открыты настежь, значительно облегчая налетчикам выполнение задания. Скользнули внутрь, как две исключительно вонючие змеи. Сам Валериан оставался снаружи, пока двери не открылись. Тогда он вошел, пригнувшись и стараясь не шуметь. Но его товарищи уже бросили всякую осторожность и хохотали, разжигая очаг.

– Всё уже, – сказал один из них. – Готово.

Внутри хаты была лишь одна комната. В углу ее лежало тело хозяина с перерезанным горлом. Рядом сидели четыре перепуганные девочки. Старшей было лет шестнадцать, вторая была немногим младше. Две остальные выглядели еще совсем детьми.

– Связывайте их и пошли уже, – шепнул лекарь, нервно поглядывая в окно.

– Спокойно, – ответил Дальний.

– Сперва немного позабавимся. – Ближний слизывал с ножа кровь, уставившись на пленниц. Лекарю стало нехорошо.

– Времени нет. Пора уходить. Потом позабавитесь.

– Потом уже будет не то, – возразил бандит. – Ну что, как их поделим?

Валериан не сразу понял, что вопрос был обращен к нему.

– Я в этом участия принимать не собираюсь, – сказал он с отвращением. – Связывайте девок и пошли, а то…

– А то что? – усмехнулся Ближний. – Я спрашиваю, которую берем?

– Одна из младших должна быть нетронутой.

– Одна будет, ладно. – Дальний облизал покрытые струпьями губы.

Было в этом зрелище что-то такое, что Валериан едва сдержал рвотный рефлекс. Одна из старших сестер попробовала помешать бандитам, но сильный удар в живот бросил ее обратно наземь.

– Перестаньте, – уже громче потребовал лекарь. – Или я вас остановлю.

Угроза не произвела впечатления, в ответ его просто толкнули на пол.

– И лучше там и оставайся, – пригрозил Ближний. – Ну что, кто из нас начнет?

Он усмехнулся младшей из девочек, вызвав у всех пленниц приступ паники.

Валериан поднялся и вытащил из-за пояса стилет.

В ответ его снова повалили на пол, но на этот раз один из бандитов поставил ему ногу на шею.

– Долго еще будешь героя изображать? – рассмеялся преступник, убирая, наконец, ногу. Валериан согнулся клубком и закашлялся, из глаз хлынули слезы.

«Вот же мерзкая тварь, редкостный выродок!» – ненависть добавила сил, чтобы снова встать.

– Ты и правда кретин, – отметил бандит, которому в очередной раз помешали бороться с ремнями, придерживающими его штаны. – На этот раз точно тебе отрежу что-нибудь.

Однако Валериан был не только лекарем. Он хотел ответить что-нибудь подходящее к случаю, но горло отказалось подчиняться; тогда он просто поднял руку и вонзил стилет себе в ладонь.

* * *

Дикий вопль разорвал тишину, царящую в казарме. Дункан мгновенно вскочил, рефлекторно схватил меч и двинулся в глубь помещения.

– Обожди, – задержал его голос Натаниэля. – Клара, все в порядке?

– Да, – долетел до них чуть приглушенный голос из-за ширмы. – Похоже, у Кассандры был кошмар. Но вроде бы с ней все хорошо.



За ширмой зажглась свеча. На мужской стороне с некоторых кроватей понеслись недовольные возгласы. Князь спокойно подошел ближе.

– Клара, можно войти на вашу сторону?

– Что, курва, за вопрос? – послышался голос Матильды.

– Я хотел только узнать, одеты ли вы.

Дункан вынужден был признать, что сам об этом как-то не подумал. Пользуясь моментом, решил надеть на себя еще что-то, помимо трусов.

– Зачем еще мне одеваться? Все равно сейчас снова ляжем спать, – недовольно спросила Матильда.

Ульгар громко всхрапнул. Остальные мужчины просто молча лежали по своим кроватям.

– Можно, – наконец послышалось разрешение.

Войдя на женскую сторону, Дункан и Натаниэль увидели, что девушки стоят вокруг Кассандры, а сама она сидит на кровати, обхватив колени и раскачиваясь вперед и назад. Слишком большая для нее рубашка закрывала все ее тело.

– Не знаю, что с ней случилось. Я попробовала ее успокоить, но когда протянула к ней руку, она меня чуть не укусила. – Клара выглядела серьезно взволнованной.

Дункан медленно подошел, держа поднятые руки открытыми и на виду.

– Все в порядке?

– Кровь. Много крови, – простонала Кассандра, даже не взглянув на него.

– У тебя просто был кошмар. – Он присел на край ее кровати. Только сейчас заметил, что на прикроватном столике лежит добрая дюжина разного размера ножей.

– Это был не сон. Он был там, злой человек, одетый во тьму, я видела его как тебя сейчас. – Девушка начала говорить очень быстро. – Они пришли ночью и убили отца, а потом хотели сделать злое дочкам, но он был против.

– Дочкам?

– Да, их было четыре, и негодяи хотели сделать им что-то очень плохое. – Она сжалась в комок еще сильней. – А потом злой человек ранил себя в руку, и один из бандитов… Это его разорвало. На мелкие кусочки. – Ее взгляд вдруг остановился на лице Дункана. – Его разнесло по всей комнате. И на стены, и на потолок. Везде. Все красное.

Девушка снова опустила взгляд и закачалась еще быстрее.

– Да она совсем чокнутая, – улыбаясь, сказал подошедший Натаниэль. Однако Клара не разделяла его настроения.

– Все будет в порядке, – сказала она убаюкивающим голосом. – Это был просто кошмар. А сейчас все разойдемся по своим кроватям и постараемся выспаться.

Собравшиеся уже начали было расходиться, как вдруг за их спинами раздался тихий голос Кассандры:

– Это никогда не просто сон.


– Подъем! – Голос Олафа безжалостно прикончил сладкий сон. – Через минуту всем быть в седлах! Едете в Новую Сребрницу, пора посмотреть, чего вы стоите!

– В Новую Сребрницу? – Дункан уже натягивал рубаху через голову, одновременно злорадно замечая, что Натаниэль только начал приходить в себя.

– Ночью похищены три девочки. Похоже, использовалась магия. Поскольку якобы одного из нападавших разнесло по всей комнате. – Олафу явно показалось это забавным.

Дункан зевнул и начал натягивать штаны. Смысл сказанного дошел до него только через минуту.


– Ничего более мерзкого я в жизни, кажется, не видел, – признал Эдвин, осматривая комнату. – Остались от человека только боты. Да и боты тоже рекордно мерзкие.

Красная мазь, когда-то бывшая человеком, покрывала стены и потолок, образуя круг вокруг нетронутой обуви, в которой все еще находились ступни ее владельца. Острые обломки костей усеивали все поверхности в радиусе примерно двух метров от эпицентра. Непонятным образом ни один фрагмент тела не вышел за эту ограниченную сферу поражения.

– Трудно даже сказать, что это когда-то был человек, – заметил Натаниэль с явной брезгливостью.

– Никто не должен так погибать, – заявил Ульгар. Громила нордманн выглядел как человек, который жалеет о том, что неосмотрительно позавтракал. – Его тут просто… распылило.

– Эксплозия, – донесся до них с улицы голос Люциуса. Монах сидел перед хатой, отходя от тяжелейшего приступа рвоты.

– Эксп… что?

– Эксплозия. Взрыв. Это научное определение того, что с ним случилось. Ученое определение, – поправился он тут же.

– Вот для ЭТОГО существует ученое определение? – поразился Ульгар.

– Конечно. Подобное случается, когда в игру вступает магия, – пояснил Люциус.

– Так, я насмотрелся, – объявил Дункан, направляясь к выходу. Остальные устремились за ним.

Снаружи его встретила толпа зевак, сдерживаемая бойцами местной милиции. Новая Сребрница была крупнейшим поселением в районе. С населением в триста с лишним человек это фактически был небольшой городок. Изначально, уже больше века назад, поселение было основано на скрещении двух важных трактов, одного с севера на юг и другого с запада на восток. В восточном направлении дорога, правда, кончалась вскоре за городом; тем не менее добыча полезных ископаемых в местных шахтах обеспечивала Сребрнице оживленное движение. Нынешняя деревушка возникла как раз на руинах того населенного пункта. Большинство хат было построено на фундаментах старых домов, многие даже унаследовали от них одну-две каменные стены. В итоге складывалось впечатление довольно хаотичного архитектурного мародерства. К тому же, новоселы занимали в основном дома вдоль тракта – а это значило, что село окружали заброшенные руины. Здесь, на восточной границе, это было вполне в порядке вещей.

Дункан подошел к деревянному колодцу неподалеку и напился из ведра.

– Точно так, как она и говорила, – негромко сказал Натаниэль, бросив взгляд на сидящую поблизости Кассандру. – Ты же знаешь, что это значит?

– Ну это же не точно, – запротестовал Дункан. Хотя, конечно, сказал он это лишь из чувства противоречия, не желая соглашаться с Князем.

Клара и Магнус вышли из дома и подошли к колодцу.

– Малышка слишком перепугана, трудно из нее было хоть что-то вытянуть, – сообщила Клара. – Пока она останется у соседей, но кто-то уже поехал за ее родней в Новую Деревню.

– Это все очень трогательно, – прервал ее Ульгар. – А узнали от нее что-нибудь по поводу этого магического убийства?

– Не мешай, когда дама говорит, – осадил его Натаниэль, опять среагировав быстрее Дункана. – Продолжай, прошу тебя.

– Как мы смогли понять из ее рассказа, нападавших было трое. Прокрались посреди ночи и перерезали горло отцу. Потом поссорились между собой, начали драться. Один из них вонзил себе нож в ладонь, и тогда его противник… ну… вот. Потом забрали старших сестер. Ее оставили. – Было видно, что история сильно взволновала Клару.

– На кой черт потратили столько сил, чтоб их похитить? – спросил Эдвин.

– Некоторые ритуалы требуют принесения жертв, – пояснил Монах. – Во многих случаях требуется именно женщина. Родство и возраст жертв тоже могут служить важным фактором. Особенно… особенно популярны девственницы, благодаря своей магической силе.

– Какой еще, курва, силе? – забеспокоилась вдруг Матильда. – Не, ну прошло уже несколько лет, конечно, но не припоминаю никакой силы!

– Это, конечно, всего лишь предрассудок, – успокоил ее юноша. – Но магические ритуалы часто опираются на подобные предрассудки…

– Сколько у нас есть времени? – прервал его Дункан.

– Ну, это зависит от рода ритуала. Может быть, до полуночи. Может быть, до полудня. Может, времени было всего лишь до рассвета. Трудно сказать…

Командир остановил его движением руки. Воцарилась тишина.

– Их двое, – наконец отозвался Магнус. – Ведут трех связанных девочек. Далеко не уйдут.

– В каком месте можно провести такой ритуал? – спросил командир рекрутов.

Люциус пожал плечами.

– Проблема в том, что существуют тысячи возможностей. А книги, в которых приводится подробное описание такого рода практик, прокляты и запрещены как церковью Божьей, так и Серой Стражей. Так что сам я никогда…

– Монах! – Командир вернул разговор к интересующей его теме.

– Ну, наверняка в каком-то уединенном месте, где им никто не будет мешать. Потому что сам ритуал может занять и несколько часов.

– Тут вокруг чаща, – заметил Натаниэль. – А в ней масса мест, где им никто не будет мешать.

– Да нет, тут много охотников и дровосеков. Всегда есть риск на кого-то из них напороться.

– Холмы, – спокойно сказал Магнус.

Все посмотрели на север.

– Местные считают их проклятыми. Потому и не возобновили добычу в шахтах, – продолжал он. – Никто никогда туда не ходит. К северу от Сребрницы нет ни поселений, ни ферм. Даже наши патрули заканчиваются здесь. Среди ночи они могли бы просто пойти по тракту, и никого бы не встретили.

– Даже если ты и прав, – вмешался Князь, – то обыскать холмы займет несколько недель.

– Как сказал Магнус, у них на руках связанные пленники. Не могли далеко уйти. Территория там сложная для передвижения. – Дункан минуту обдумывал ситуацию. – Нам надо сообщить Олафу.

– Ты шутишь? – возмутился княжич.

– Мы не можем сами сражаться с магом, нам нужна помощь Серого Плаща.

– Чушь. Олаф знал, что здесь произошло, и все же выслал нас одних. Это явно проверка для нас. Он хочет увидеть, как мы справимся. Кроме того, дорога в командорию и обратно займет два часа. Девочки могут погибнуть за это время.

– Мы не можем атаковать сами.

– Как пожелаешь, бесстрашный вождь. Беги, прячься за усами начальства. А я тем временем поведу тех, кто хочет на самом деле спасти похищенных. – Князь двинулся в направлении коней. За ним последовал Ульгар, а через мгновение к ним присоединился Магнус. Остальные, похоже, тоже были готовы отправиться на выручку.

– Ладно! Поехали. Но сразу договоримся – командую здесь я.

– Разумеется, о бесстрашный вождь.

* * *

В помещении царил приятный полумрак. Одиночные лучики солнца хоть и падали через дыры в крыше, но казались слабыми, приглушенными. Часть из них даже не долетала до пола, покрытого мистическими символами. А еще тут царила неестественная тишина, даже более полная, чем в других местах на этом взгорье. Как будто все живущее и звучащее понимало, что ему тут будут не рады. Но одновременно, напрягшись, человек мог бы услышать звук. Странный отголосок, пронизывающий все и возникающий ниоткуда, появляющийся и исчезающий без всякого порядка. Некоторые знатоки, особенно более религиозные, выражали мнение, что это отголосок вопля тысячи демонов на дне ада. Другие утверждали, что звук издают души мертвых, притянутые магией, или же старшие сущности, танцующие в ином свете. Не исключалось также, что это отголосок лопающейся физической действительности. И лишь совсем немногие исследователи имели мужество признать, что происхождение звука просто никому не известно.

В воздухе висел запах плесени, гнили и дерьма. Валериану это не мешало. Уже не мешало. Он сидел в углу старого полуразрушенного дома и ждал. Левая рука болела у него просто немилосердно. Ладонь, замотанная грязной тряпкой, была полностью парализована. И, похоже, ко всему еще начиналась лихорадка.

Он подумал о возможном заражении, и мысль эта его странным образом развеселила. Вспомнил, что с этого-то все и началось – он как раз искал способ борьбы с заражениями. Это и привело его к той старой книге на чердаке у деда. Когда это было? Шесть лет назад? Сейчас казалось, что в другой жизни. Простое заклятие, невинная забава.

– Вижу, что все готово, – донесся до него голос Гиганта.

Валериан открыл глаза и увидел заглядывающую внутрь огромную лысую голову. Он с трудом поднялся и вышел наружу. День был неожиданно приятным и теплым.

– Паршиво выглядишь, – услышал он.

– Ничего. Заклятие исчерпало мои силы. Ну и заражение почти наверняка. Займусь этим позже. Все со мной будет в порядке. – Он старался говорить твердо, но голос дрогнул, испортив эффект.

– Как скажешь. Ты готов? Прекрасно. – Собеседник щелкнул пальцами, и из-за деревьев вышел один из его разбойников. Он вел маленькую перепуганную девочку.

На девочке была грязная ночная рубашка, лицо ее было в слезах и соплях. Вид она представляла довольно жалкий, но Валериан не ощущал брезгливости – скорее страх.

– Она первая? – спросил он неуверенно. – Мне было бы проще, если б я представлял себе, что произойдет.

– Выполнишь мои задания, а потом начнешь новую жизнь, сможешь продолжать свои исследования в богатстве и удобстве, – напомнил ему Гигант.

– Ну да, но… но что произойдет здесь? Что произойдет, когда я проведу ритуал?

– Этого ты не должен знать. Ты же сам все приготовил, знаешь, что ловушки тут нет. Нет ничего, что могло бы повредить тому, кто проводит ритуал. – Заверение прозвучало абсолютно спокойным тоном.

– Да, но… – Валериан посмотрел на девочку. – Если бы я знал, то мне легче было бы смириться с…

– Да ну, ты имеешь в виду «оправдать». Оправдаться перед собой за то, что ты делаешь, – гигант опять развеселился. – Ну ты меня прямо разочаровываешь.

У лекаря кружилась голова. Лихорадка, казалось, возрастала с каждым вдохом. Сердце грохотало в груди, мысли начинали путаться. И почему-то не получалось избавиться от впечатления, что ребенок все время смотрит на него с укором.

– Я только… Я не такой, как ты. Мне надо…

– В самом деле? – раздался гнусный смех. – Не такой? Я тут знал одного – он бы не согласился.

– У меня не было выбора. – Крупные капли пота стекали по лицу. Мутило. – Он не слушал меня. Представлял угрозу.

– И вот прям не было ни единого, как бы так сказать, более аккуратного способа от него избавиться?

– Я должен был показать им, что не шучу. Что со мной надо считаться.

– Серьезно? Ты его разнес на миллионы кусочков. Я тебе могу назвать минимум несколько других способов показать, что ты не шутишь.

– Он не хотел меня слушать. Был грязным извращенцем! – В голове у Валериана поплыло, он почувствовал себя в капкане. – Был мерзкой тварью! И еще эта крыса посмела ко мне прикасаться! Как он смел своими грязными лапами…

Великан ржал.

Миру этот смех радости не добавлял. Совсем наоборот.

– Все мы твари – и ты, и я, – сказал, наконец, гигант, наклоняясь. – Ты – дикий зверь, обожающий власть над жизнью и смертью других. И хорошо. Ты хищник. Войди внутрь и вырежи ей сердце. Ты этого от себя ожидаешь. Это добавит тебе сил.

Мир размылся и закружился. Всё сорвалось с мест. Всё, кроме пары маленьких испуганных голубых глаз, которые преследовали его, куда бы он ни отвел взгляд. Валериан сорвался с места и побежал. Бежал, не зная куда, куда угодно, лишь бы подальше от всего этого. Рванулся между деревьями, сбегая вниз с холма как безумный, но гнался за ним лишь страшный хохот Гиганта.

Он бежал вперед, вниз. Спотыкался, цеплялся за деревья и кусты. Порвал одежду, но бежал дальше.

В какой-то момент он потерял равновесие, упал на землю и покатился. Мир кружился вокруг него – на этот раз уже вполне реально. Чудом он не налетел ни на одно дерево.

Наконец остановился. Лежал на спине с закрытыми глазами, пробуя отдышаться.

– Это он! Он был в видении! – раздался где-то рядом женский голос. Валериан медленно открыл глаза. Смутно увидел несколько стоящих над ним людей. Один из них, молодой брюнет, целился в него мечом.

– Что у тебя с ладонью? – спросил юноша.

– Я поранился, – невинно ответил Валериан. Горячка мутила разум, так что лишь через минуту он заметил герб на оружии юноши. В приступе паники рванулся, чтобы подняться.

– Хватай его, Магнус, – приказал командир. Один из его подручных схватил Валериана за одежду, легко поставил на ноги и прислонил к ближайшему дереву.

– Оторвать ему башку? – спросил он у командира.

– Нет, пока не надо. Где девочки?

– Не знаю.

– Где они?! – заорал Дункан. Одновременно Магнус прижал пленника к дереву.

– Там, наверху… Младшая в хате, прямо над нами. Но уже поздно.

– Вперед, – прозвучал приказ. – Матильда, бери его. Если начнет руками что-то странное делать или говорить на незнакомом языке – сделай ему больно.

Высокая блондинка схватила Валериана и выкрутила ему левую руку.

– Только попробуй что-нибудь. – Она нажала пальцами на рану в ладони. От боли перехватило дыхание. – Понял меня? Пошли.

Толкнула его вперед, ведя перед собой.

Восхождение обратно на холм оказалось мукой. Лихорадка все больше досаждала ему, а железная хватка Матильды, принуждающая идти вперед шаг за шагом, вовсе не помогала. Пытаясь удержаться в сознании, Валериан сконцентрировал внимание на идущей рядом девушке. Коротко стриженная, невысокая, одетая в одежду совершенно не по росту – было в ней что-то неординарное. Что-то такое, что не позволяло отвести от нее взгляд. Не красота. Что-то другое, более глубокое. Сформулировать Валериан не мог, просто смотрел. А что еще он мог сделать?

Внезапно она остановилась. Уставилась в какую-то точку выше их по склону, а зрачки расширились до невероятных размеров. Валериан почувствовал это на несколько ударов сердца позже. Девушка уже лежала на земле, крича от боли.

– Кассандра! – крикнул кто-то со стороны, но Валериан не успел понять кто. Потому что в этот момент волна дошла до него. Мозг, и так уже измученный лихорадкой, вспыхнул мгновенно, мысли разбежались во все стороны, и остались только боль и темнота. И крик.


– Самая младшая, – сказал стоящий перед домом Дункан. Его каменное лицо выразило все.

Они опоздали.

Молодой монах начертил в воздухе знак Господа и вбежал в хату. Кассандра была как будто не с ними, все еще находилась в ступоре. Ее товарищи могли бы поручиться, что она даже не вспомнит, как вообще здесь очутилась. Валериан же тихо надеялся, что, может быть, его наконец оставят в покое.

Увы, нет.

– Где остальные две? – спросил командир, подходя к нему. Пробовал изображать спокойствие, но в глазах горел гнев.

– Не знаю, – ответил лекарь.

– Где?

– Не…

Сильный удар бросил его на землю. От неожиданности он успел прокричать лишь:

– Не знаю, выше! Он забрал их выше!

– Кто? – Дункан выхватил стилет и приставил его к шее пленника.

– Гигант.

– Где они?

– Я правда не знаю…

Дункан схватил его за левую руку и вонзил стилет в свежую рану. Валериан заорал от боли. Остатки воли покинули его.

– Выше, – прошептал он с трудом. – В лагере, у вершины холма. Там Гигант, и с ним двое или трое. Не знаю, сколько у него тут в холмах людей, может, и много. Это он всем приказывает. Я все тут приготовил, он мог им приказать провести ритуал… Клянусь. – Голос его с каждым словом становился все более плачущим.

Дункан встал, сплюнул и двинулся в направлении вершины. Из хаты вышел монах, неся на руках тело девочки. Казалось, девочка не сводит глаз со своего избитого и скулящего палача – хотя жизни в этих глазах уже не было.

Дункан остановился на мгновение и взглянул на труп ребенка.

– Эдвин, бери Люциуса, Клару и Кассандру, отнесите тело семье. Остальные за мной.

– Кассандра пойдет с нами, – запротестовал один из стражников.

– У нас нет на это времени, Князь. – Валериана поразило презрение, с которым командир произнес это имя.

– Ты уже наверняка догадался, что она собой представляет. Нам без нее не обойтись.

– Да, я знаю, кто она. И именно поэтому ее отправляю, это слишком опасно для…

– Нам предстоит найти в чаще схрон чародея. Это может занять много времени. Можем нарваться на какую-нибудь магическую ловушку.

– Я принял решение. Я тут командую!

– С замечательными результатами.

Валериан повернул голову и встретил взгляд сидящей рядом Кассандры. Было в нем что-то странное. Что-то раздражающее. Что-то напоминающее взгляд Гиганта.

Девушка внезапно встала и подошла к Дункану.

– Я иду с вами, – сказала она тихо и сразу же двинулась вверх.

Минуту стояла тишина, потом огромный нордманн ринулся за ней, остальные последовали за ним. Эдвин взял у Люциуса тело девочки, и оба они двинулись обратно. Валериан повернулся на спину и закрыл глаза. На минуту решил даже, что о нем забыли. Ошибся. Когда открыл глаза, над ним стояла Матильда. Острие меча оперла на его грудь. Между ребрами, на уровне сердца. Ее лицо не выражало абсолютно ничего, хотя Валериану показалось, что в ее глазах промелькнуло отвращение.

– Я сделал это…

– Да плевать всем, – прервала она его.

– Я не сделал ей зла, – прошептал он после паузы.

– Ты не спас ее, – спокойно сказала Матильда. А потом наступила тьма.

* * *

– Они перед нами, – объявил Дункан. – Укрылись в глубокой ложбине.

– Неудачное место для лагеря, – оценил Натаниэль. – Точней, было бы таким, если б хоть кто-то из нас догадался прихватить лук.

– Их четверо. – Командир проигнорировал этот комментарий. – Двое укладывают камни у костра в какой-то узор; похоже, что готовят ритуал.

Начал рисовать веточкой на земле план.

– Еще один здесь, слева, – добавил он. – Сторожит шалаш. Видимо, девочки там. Последний стоит тут, сзади. С виду это и есть тот самый Гигант.

– Какой же будет план? – поинтересовался Князь. – Влетим туда с воплями, убивая всех на своем пути?

– Ага. Конкретно ты, Магнус и Ульгар. Атакуете вот отсюда и как можно больше шума. Тем временем мы с Матильдой атакуем с другой стороны. Займемся охранником у шалаша, а потом двинемся дальше. Таким способом сможем окружить врагов.

– Поразительно. Вполне приличный план. Хорошо придумано, о бесстрашный вождь.

– Занимайте позиции и чуть обождите, чтобы мы могли подойти поближе. Кассандра, ты с нами, но держись сзади. Все поняли свою задачу?

Пронесся негромкий гул согласия, затем Стражники разделились на две группы. Командир с Матильдой и Кассандрой двинулся на свою исходную позицию, стараясь делать это как можно тише.

Дошли, и началось самое трудное – ожидание.

– У меня вопрос, – сказала Матильда, когда ее товарищ в очередной раз поправил кольчугу на плечах. – Это ведь не первый твой настоящий бой, верно?

– Нет, – твердо ответил Дункан. – Я уже был в бою. Один раз.

– Это радует.

– А я вот никогда еще в бою не была, – откликнулась Кассандра сзади. Девушка уже сняла ботинки, а сейчас подвязывала на талии свою рубаху.

– Что ты делаешь?

– Делаю так, чтобы мне ничего не мешало, – ответила она, приступая к рукавам.

Дункан какое-то время удивленно присматривался к ней.

– Только держись сзади.

Она кивнула. Неясно, впрочем, в ответ ли на его слова или просто так.

– А как ты думаешь, Натаниэль уже был в бою? – Дункан попробовал сменить тему.

– Сомневаюсь. – Ответ Матильды улучшил ему настроение.

– А ты?

– Можно сказать, что…

Ее ответ прервал боевой клич Норда. Началось.

Мгновенно вскочили на ноги и бросились вперед. Проскочили кустарник, и их глазам открылась ложбина с небольшим примитивным лагерем. В этом месте ложбина как раз была довольно пологой, это позволило им сбежать вниз. Оборванец у шалаша поднял какую-то палку, явно в растерянности от происходящего. Дункан заорал, добавляя себе храбрости. Однако бандит внезапно охнул и свалился наземь – из глазницы его торчала рукоять ножа. Воительница, не замедлив шаг, перепрыгнула через тело, заглянула в шалаш.

– Целы, – бросила она и помчалась дальше.

Ее товарищ только сейчас очнулся от замешательства. Оглянулся. Увидел Кассандру на краю ложбины, сжимающую очередной нож и явно довольную собой. Обернулся и бросился за соратницей. По другую сторону лагеря ложбина была гораздо выше и круче, Ульгар просто спрыгнул в нее на бегу. Выглядел он очень эффектно – летел с криком вниз, сжимая в руках по топору. Эффект подпортило жесткое приземление. Магнус попробовал спуститься более безопасным способом, а Натаниэль просто двинулся вдоль ложбины в поисках лучшего пути.

Два бандита подбежали к корчащемуся на земле Ульгару и стали его лупить всем, что попадалось под руку. Матильда подбежала к первому – тот пробовал защищаться палкой, но быстро потерял ее вместе с рукой. Другой разбойник попытался было бежать, но его догнал Магнус и повалил наземь. Дункан огляделся и увидел, что Гигант убегает в глубь ложбины. Не задумываясь, он бросился следом. Норд наконец смог подняться с земли, подхватил один из своих топоров и устремился за ними.

Пробежали мимо Магнуса, который был занят тем, что бил вырывающегося противника головой о подвернувшийся камень. Дункан даже не замедлил бег.

Погоня закончилась, когда они добежали до отвесной стены, которой кончалась ложбина. Гигант опередил их так далеко, что успел бы выбраться по ней наверх. Но не стал убегать дальше, ждал их внизу. Когда Стражники наконец добежали до стены, оба сильно запыхались.

– Ну наконец-то, – глубоким гудящим голосом поприветствовал их монстр. – Я уж думал, что упадете без сил где-нибудь по дороге.

– Надо окружить его, – тихо сказал Ульгару Дункан. – Ты заходи справа, я пойду слева.

– Есть один принцип, – продолжал их враг, – которому учат офицеров Имперского Легиона из отрядов, предназначенных для борьбы с превосходящими силами противника. Может, знаете его…

Ульгар, недолго думая, рванулся во фронтальную атаку. Его товарищ не успел даже среагировать, как мощный удар оторвал Норда от земли и впечатал в стену ложбины.

– Разделяй и властвуй, – продолжил Гигант как ни в чем не бывало. – Хотя, глядя на то, как легко оказалось вас разделить, я предполагаю, что в Ордене вас этому не учат.

Дункан внезапно безо всякого удовольствия осознал, что остался один. Помчался сюда как дурак, оставив всех остальных в лагере. И это после того, как сам неоднократно повторял, что их цель в спасении девочек, а не в убийстве монстра.

– Последнее слово будет? – осведомился Гигант, начиная атаку.

Дункан отступил. На шаг, на второй, на третий. Внезапно бросился вперед в отчаянной атаке. Избежал одного касания могучих лап, другого. Уже был близко, уже проводил собственный удар.

Его мощно отбросило в стену ложбины. Сознание поплыло. Не сразу сумел приподняться на колени. Меча не было, все тело болело, и дыхание давалось с трудом. Его противник меж тем по-прежнему казался почти трехметровым сплетением стальных мускулов.

– Молодняк, – заметил с презрением монстр. – Честно, я рассчитывал на более серьезный вызов со стороны Ордена. Думал как следует развлечься. Ладно, вроде я там у вас каких-то женщин заметил во время нападения. Может…

Монолог внезапно прервал кончик лезвия, вышедший у Великана из горла. Монстр какое-то время казался удивленным резкой сменой ситуации. Он беззвучно подвигал губами, как будто пытаясь отдышаться, потом тяжело рухнул на колени. Еще минуту глазел на Дункана, потом лезвие исчезло, а гигантское тело замертво рухнуло наземь. Открывая того, кто стоял у него за спиной.

Натаниэль с заметным удивлением переводил взгляд с трупа на свой покрытый черной кровью меч. Выглядел растерянным.

– Совершенно другие ощущения, чем отец говорил, – заметил он наконец. После чего, видимо, вспомнил, где находится. Он посмотрел на лежащего на земле Дункана, и на лицо его вернулась улыбка. – Спасибо. Я так и думал, что ты сможешь отлично отвлечь его внимание. Даже не знаю, как бы я без тебя справился. Если Норд еще жив, то им с Магнусом надо бы забрать этот труп. Я так думаю, что его следует сжечь, но это решать Олафу.

Натаниэль повернулся и двинулся в сторону лагеря изгоев, явно довольный собой.

– А, вот что еще. Не стоит меня благодарить за спасение твоей жизни. В конце концов, мы теперь оба рекруты Серой Стражи, а это делает нас почти друзьями. – И он пошел дальше, заливаясь смехом.

* * *

Над догорающим погребальным костром поднимался дым. Люциус громко читал молитву. Магнус, Ульгар и Матильда сидели рядом, ожидая, когда пепел остынет и можно будет забросить останки Гиганта в окованный свинцом ящик. В течение месяца должен был прийти транспорт, чтобы забрать гроб на Скалу Воронов, штаб-квартиру Братства Мудрецов в Командории 1 – могучей древней крепости, именуемой иначе Черной Скалой. Сидящий на верхушке башни Дункан медленно перевел взгляд во двор. Эдвин играл на лютне какую-то тихую мелодию. Хотя, надев медный перстень рекрута, он и отказался от жизни барда, но все же еще старался регулярно тренироваться. Натаниэль прогуливался с Кларой, без сомнения хвастаясь своей вчерашней победой. Кассандры нигде не было видно.

– Как чувствуешь себя? – спросил Олаф из-за его спины. Удивительно, насколько тихо умеет передвигаться старый Стражник.

– Лучше, – прозвучал ответ. – Компрессы помогают.

Когда они вернулись в командорию, оказалось, что от навыков зельеварения, которые Люциус получил в монастыре, есть толк. За время жизни с монахами юноша приобрел немалые познания в медицине. Уж на то, чтобы разобраться с синяками и вывихами, полученными в этом бою, их вполне хватило.

Старый Стражник подошел ближе и тоже засмотрелся на догорающий костер.

– Что с ним будет дальше? – спросил Дункан.

– Вороны с Черной Скалы заберут в свои лаборатории то, что от него останется, и исследуют всеми возможными способами. Потом перетряхнут все старинные записи, проверят, не сталкивался ли Орден раньше с подобным существом. Если да, то дополнят описание новой информацией. Если нет, составят новую запись, и будут между собой ругаться из-за разных несущественных деталей. Потом отложат тома на полку и вернутся к своим повседневным занятиям. И мы тоже.

– И всё?

– И всё.

– А с остальными что? Мы ведь так и не знаем, чего он хотел добиться при помощи своих ритуалов. И не знаем, добился ли чего-нибудь при помощи первого – того, который мы не успели предотвратить.

Олаф пожал плечами:

– Было бы легче, если б вы кого-то из бандитов привели живым. Хотя, честно признаться, сомневаюсь, что они могли бы много рассказать. Есть тысячи разных ритуалов. Да еще много таких, которые за все время проводили от силы пару раз, и никто их не описал. У нас нет никаких шансов узнать, что там на самом деле было. Если нам повезло, то церемония не сработала, поскольку нужны были все три жертвы. Если не повезло, что случается значительно чаще, ну что ж… Что бы там ни было, мы с этим справимся. Для того тут и стоим. Пока что самое важное, что удалось спасти похищенных девочек.

Дункан опять перевел взгляд на Натаниэля с Кларой.

– Кассандра – Видящая, – сказал он наконец.

– Знаю. Натаниэль не замедлил мне об этом доложить. Хотя, по правде говоря, я об этом знал заранее. Орден выслал информацию по каждому из вас, еще до вашего прибытия сюда. Это тебе не Имперский Легион; Вороны любят, чтоб документы были в полном порядке.

– Из-за этого она такая… странная?

– Может быть. Многие Видящие кончают сумасшествием. Трудно этому удивляться. Видят вещи, недоступные другим, слышат разные звуки и голоса. Буквально чувствуют магию. И не все способны это выдержать, хотя знаю и таких, которые ведут себя совершенно нормально. Ну и наоборот, встречались мне и безумцы, которые просто потеряли рассудок. Прости, что у меня больше нет для тебя ответов, но что ж поделать. – Повернулся и двинулся к лестнице. – На сегодня вы свободны. Магнус и Ульгар пусть отдохнут и подлечатся. Но завтра утром собери всех на тренировку. Если будешь ими командовать, то должен знать, на что они способны.

Эти слова сильно удивили юношу, что не ушло от внимания его собеседника.

– Что-то не так?

– Да нет, просто я думал, что после вчерашнего ты передашь командование рекрутами Натаниэлю.

– Н-да, думать у тебя пока получается не очень, – усмехнулся Олаф.

– Это… – Дункан боялся задавать этот вопрос, но знать ответ был обязан. – Это из-за моего отца?

Командир смерил его взглядом.

– Я два года служил с твоим отцом в Командории 36. Он был хорошим человеком и отличным Серым Стражником. Скажу честно, вижу в тебе много его черт. Черт, которые его таким делали. Но давай скажем прямо. Если я увижу, что ты негоден быть командиром – то не важно будет, был ли твой отец Серым Стражником, князем или даже самим чертовым Императором. Ты меня понял?

– Да.

– Вот и хорошо. Ты впервые командовал людьми в бою. Ты выполнил задание, уничтожил врага и вернул эту банду недоучек обратно без потерь. Пока этого достаточно. Пока.

Глава 2

«Ох, как же задница болит», – подумал Люциус, сползая со своей клячи.

– Что-то не так? – спросил Дункан, бодро соскочивший со своего коня.

– Да нет, просто с непривычки.

– В монастыре, судя по всему, не много ездили верхом, – заметил Натаниэль из седла своего скакуна. Что он, что командир рекрутов казались просто рожденными в седле.

Монаха отчасти утешало лишь то, что Магнус с Ульгаром выглядели такими же измученными и страдающими, как и он сам. Ни тот, ни другой до вступления в Стражу не ездили верхом.

Новая Деревня, где они в данный момент находились, была вторым по величине поселением в районе. Выглядела она, однако, значительно скромнее, чем Новая Сребрница. Пара сотен человек жили в небольших хатах за примитивными заборчиками, расположенных вокруг холма, на котором стоял Каменный Зал. Здание это выполняло функции как места встреч, так и небольшой цитадели. Люциус некоторое время пытался найти хоть какой-то порядок в размещении домов, но быстро понял, что его нет. Люди, похоже, просто строили дома где захотели, абсолютно игнорируя при этом вопросы эстетичности и практичности.

– У них даже частокола нету, – заметил Ульгар неодобрительно. – С двадцатью викингами я бы тут все снес.

– Вот и хорошо, что тут нету двадцати викингов, – отрезал Дункан. – Магнус, присмотришь за конями. Остальные за мной. Книгу взял?

– Ага, – подтвердил Монах. – Самую толстую и самую старую, что удалось найти. Сборник народных преданий о грибах, собранных со всей Империи. Автор…

– Не важно. Просто держи ее с умным видом так, чтобы все видели. Норд, ты должен выглядеть грозно.

– А что, бывает иначе? – усмехнулся воин, поправляя висящие на поясе топоры.

– Натаниэль… ты просто помалкивай.

Князь кивнул, не удержавшись, однако, от презрительного фырканья.

Четверка рекрутов двинулась на вершину холма, стараясь не задевать вездесущих собак, детей и куриный помет. Как обычно, больше всего грязных и полуголых подростков бежало за викингом. Тот отпугивал их, корча страшные рожи, но было видно, что интерес ему льстил.

В Каменном Зале царила приятная прохлада. Мраморный пол покрывала солома и нанесенная с полей земля. Длинные скамейки были составлены у стен, чтобы не мешать; возле них несколько женщин с мокрыми тряпками ликвидировали следы вчерашнего пиршества. Какой-то ребенок ковырялся веткой в пепле огромного очага, расположенного в центре помещения. Судья Адриан сидел в дубовом кресле в конце зала. Вокруг стояли другие старейшины, а также сельская милиция в лице трех массивно сложенных сыновей судьи.

Командир рекрутов медленно подошел и уселся на грязном хлипком табурете напротив сельчан. Викинг встал за его спиной, выглядя даже более грозно, чем обычно. Люциус встал с другой стороны, старательно демонстрируя фолиант и в целом изображая мудреца. Он специально для этого случая облачился в свое старое монашеское одеяние и действительно выглядел в нем несколько мудрее. Натаниэль же с типичным для себя легким презрением на лице осмотрел помещение, после чего оперся на одну из массивных колонн, которые шли двумя рядами вдоль зала.

Минуту царило молчание, прерываемое только звуками игры ребенка в центре зала.

– Тут не о чем говорить, – сказал наконец Адриан. – Парень обручен с девушкой из Стародуба.

Судья был армейским ветераном, носил многочисленные шрамы и, несмотря на возраст, выглядел весьма импозантно. Солдатское прошлое обеспечивало ему уважение местных, но судьба, очевидно, уже лишила его терпения.

– Он мог бы и подумать об этом до того, как обрюхатил Полину. – Голос Дункана был совершенно бесстрастным.

– Не факт, что именно он. Она перед одним раздвинула ноги, могла и перед другими.

– Девушка утверждает, что был только он.

Старик фыркнул.

– Да кто б ей, шлюхе, верил-то, – вмешался один из сидящих рядом старцев. Остальные поддержали его согласным бормотанием.

– Девушка из бедной семьи, – жестом успокоив их, заявил судья. – Приданого доброго у нее не будет, красотой тоже не блещет. Такого парня, как Йоков, иначе, чем пузом, ей никогда не получить. Была б приличная, пошла бы к знахарке да избавилась от пуза.

– Слуги Господа запрещают такое, – заметил командир рекрутов, поглядывая на висящий на стене солнечный крест в круге.

– Так и ноги раздвигать до свадьбы – тоже. Если уж сама нагрешила, пусть теперь сама и исправляет. – И опять собравшиеся старейшины одобрительно забурчали.

– Если хочешь, Люциус может прочитать, что об этом говорит Имперский Кодекс. – Дункан указал на здоровенный фолиант, содержащий народную мудрость о грибах.

Ответом послужили презрительные фырканья, однако лица у присутствующих заметно скисли.

«Больше века тут не видели имперского чиновника, – подумал Монах. – А до сих пор ощущают суеверное прямо-таки уважение к законам, установленным древними Императорами».

– У Йокова есть месяц, чтоб жениться на Полине или найти ей другого мужа, – приказал Серый Стражник беспрекословным тоном.

Адриан какое-то время мерил взглядом юношу лет на тридцать его моложе. В конце концов устало кивнул.

Его собеседник молча встал и двинулся к выходу.

– Парень, – позвал старик. – Ты что-то очень уж хорошо научился играть в эту игру.

Дункан только тут позволил себе улыбнуться.

– Да нет, это просто ты стареешь, – ответил он дружеским тоном.

– Завтра придете на пир?

– Обижаешь, ни за что не пропустим.

* * *

В нормальных обстоятельствах решение подобных вопросов не входило в компетенцию Серой Стражи. В более цивилизованных местах этим занялся бы местный барон или граф. Тут, однако, такого не было, и у каждой деревушки был свой судья для решения бытовых споров. Однако если вопрос касался жителей разных поселений или отдельно проживающих людей, требовался внешний арбитр. Люциус не знал, как такие проблемы решались до создания командории, но сейчас местные обычно обращались за помощью к Ордену. Само собой, Олаф не имел ни малейшего желания играть в арбитра, поэтому быстро начал сбрасывать эту повинность на Дункана. И, как оказалось, командир рекрутов вполне неплохо справлялся с этой ролью.

Магнус ждал их с лошадьми, как обычно, окруженный стайкой девушек. Люциус рефлекторно шагнул за Ульгара, пытаясь остаться незамеченным для представительниц противоположного пола.

– Здорово, девки, – поприветствовал тех Норд, как бы невзначай демонстрируя свою мускулатуру. Девушки хором захихикали, после чего удалились по своим делам.

– Кажется, вон та блондинка в синем платке на меня глаз положила, – заявил викинг, провожая их взглядом.

– Мальяна? – удивился великан. – Забудь, она обручена. И, похоже, влюблена без памяти, – добавил он с сожалением.

– Как почует меж ног моего зверя, так резво передумает.

Люциус с трудом взобрался на лошадь, по-прежнему пытаясь остаться незамеченным. Разговоров о девушках он стеснялся, боясь даже быть втянутым в такой разговор. Вместо этого он обратился к своему командиру:

– Неплохо у тебя там получилось.

– Согласен, – признал и Натаниэль. – Настолько ловко получается у тебя решать проблемы простолюдинов, что, может, стоило бы подумать о карьере разъездного судьи.

– Угу, смешно, – устало ответил Дункан. – Настолько, что тебе стоило бы подумать о карьере разъездного шута. Кассандра может тебе даже костюм одолжить.

Князь ответил глумливой улыбкой.

– Собирайтесь, – поторопил всех командир. – Хочу еще перед ужином провести с вами тренировку.

Люциус помрачнел. Он не выносил тренировок. Один из монахов, бывший легионер, дал ему в монастыре несколько уроков владения мечом – но в сравнении с другими кандидатами в Стражники Люциус оставался далеко позади. Дункан и Натаниэль провели полжизни, обучаясь бою на мечах. У Матильды был боевой опыт, Магнус и Ульгар компенсировали недостатки техники силой и упорством, а Эдвин скоростью и хитростью. Даже у Клары до прибытия сюда был собственный учитель фехтования. И только у Кассандры получалось хуже, чем у Люциуса – и то лишь потому, что ни разу не удалось ее заставить драться на мечах. Подвергшись атаке, она мгновенно отскакивала, после чего начинала швырять в противника все, что попадалось под руку. Однажды чуть не сломала нос Натаниэлю, попав ему в лицо одним из своих тяжелых окованных башмаков.

– Мы так и планируем завтра посетить пир? – уточнил Магнус, когда проехали последние дома деревушки.

– Да, – подтвердил его командир. – Не могу лишить местных девушек счастья твоей компании.

– Его? Да пусть на меня посмотрят, – вклинился викинг.

– Ты здесь уже месяц, но что-то я не видел, чтоб женщины на тебя вешались, – подколол товарища Магнус.

– Да я начал неудачно, будь проклят этот Гигант, вывихнул щиколотку. Но сейчас я уже вполне пришел в себя. После этого пира красотки будут про меня еще своим внукам рассказывать. – Он глянул на Люциуса, как бы ожидая подтверждения. – А ты, Монах? Планируешь какую-нибудь гусыньку в кусты утащить?

– Я… э-э-э… Ну, то есть, если говорить о феминах… Э-э-э…

– Слушай, Норд, – вмешался Магнус. – Если тебе удастся склеить больше девок, чем мне, то месяц буду ходить в патруль за тебя.

Ульгар смерил товарища взглядом.

– А если ты выиграешь?

– Тогда ты за меня будешь. Все по-честному.

– По рукам. – Норд сплюнул в ладонь и подал ее напарнику; тот ответил аналогичным жестом.

– Только помните, что все должно быть по согласию, – напомнил им командир. – Это вам не грабительский налет.

– Уж поверь, был бы это налет, ничего бы от этой деревни уже не осталось, – засмеялся воин.

Натаниэль наклонился к Дункану.

– Вот интересно, у этого погромщика вообще была когда-нибудь женщина по согласию? Хотя, как знать, женщины могут согласиться на многое, когда ты как раз грабишь ее деревню.

– Действительно забавно, я как раз задавался тем же вопросом относительно тебя. Хотя, как знать, женщины могут согласиться на многое, когда они в услужении у твоего отца. Мне искренне интересно, смог бы ты завоевать любую из этих девок без похвальбы своими громкими титулами?

– Да, можно было бы и проверить, если бы не тот факт, что простые селянки мне неинтересны. А Клара совершенно точно ни у кого не в услужении, – не полез за словом в карман Князь, добавив к этому многозначительную усмешку. Потом стегнул своего коня.

* * *

Озеро выглядело удивительно спокойно. Легкий ветер гнал лишь небольшую рябь по поверхности воды. Где-то вдали, за островом, рыбачьи лодки из Глубиновки дрейфовали в поисках улова. В чистом небе кружилось несколько птиц. Люциус прикрыл глаза, надеясь немного вздремнуть после обеда. Наслаждался царящими тишиной и спокойствием.

Страшный боевой клич пронзил воздух. Ульгар, в чем мать родила, промчался по двору и с громким плеском влетел в воду. На минуту исчез под ее поверхностью, затем вынырнул и вновь издал триумфальный рык.

– Как медвежонок прямо, – заметил Эдвин, присаживаясь рядом с Монахом в убывающей тени сторожевой башни.

Был уже почти полдень, через несколько часов они собирались на праздник в Новую Деревню, и поэтому Дункан в порядке исключения освободил их от дневной тренировки.

Вскоре появился и Магнус, сбросил одежду и осторожно вошел в воду. Прошел уже месяц, а он все еще не научился плавать.

– Редкий случай, важный повод, наш великан решил вымыться, – хохотнул Шутник. – А ты как, в предвкушении пира?

– Э-э-э-э… да. – Люциус и сам не знал, что ответить. Юношу очень занимало происхождение этого местного праздника. Отмечали его в Новой Деревне каждый год в начале сентября, в день закладки селения. Отмечали историческое событие, а исторические события как раз находились в сфере его интересов. А говоря о самом пире, следовало признать, что не был ни на одном. В монастыре торжественный прием пищи от обычного отличали лишь чуть более веселые песнопения и чуть лучшее качество еды. Женщин там, понятно, не было.

– Ладно, оставь немного этого энтузиазма на потом. О, идет наша княжеская пара. – На губах Эдвина появилась злорадная ухмылка, характерная для детей перед какой-нибудь особенно гадкой шуткой. – Клара! Лучше не подходи ближе! Боюсь, что некоторые наименее культурные члены нашего небольшого сообщества решили купаться обнаженными!

Эдвин совершенно не подходил этому месту. Он родился и вырос в Синем Порту, одном из могучих Вольных Городов Запада. Большую часть из своих двадцати лет жизни он провел внутри древних городских стен погруженным в людской муравейник, полный гостей из самых дальних закоулков Империи. Тишина, покой и лес были для него чем-то новым и недружелюбным. Тем не менее бард старался освоиться в новой действительности – привычным себе, ироничным способом.

– Какой ужас, Эдвин. – Клара, однако, явно развеселилась. – Может, ты знаешь, когда они закончат?

– Ох, опасаюсь, что много времени понадобится, чтоб смыть всю грязь с нашего дорогого Магнуса.

– Что ж, я могу и подождать.

– Да, конечно, можешь подождать, как обычно, но…

– Да?

– Солнце уже почти в зените, времени на подготовку к пиру все меньше. А эти громилы наверняка будут там сидеть еще долго. – В голосе Эдвина появилась лишь чуть-чуть наигранная нотка сожаления. – А поскольку потом у них не будет ни патруля, ни других дел, будут просто крутиться по двору и неприлично… – тут он понизил голос, – подглядывать.

– И так вышло, что ты конечно же знаешь способ, как этого избежать? – подключился к разговору Натаниэль.

– Точно. – Трубадур обернулся и указал на украшающий центр озера остров. – На северной стороне этого островка есть небольшая бухточка. Она хорошо прикрыта деревьями и кустами, как с воды, так и с суши. К тому же там обычно лежит тень, а это будет весьма кстати для твоей уже поврежденной солнцем кожи.

– Спасибо, Эдвин, прекрасная идея! Кассандра, отправляемся на остров, – заявила Клара, прерывая попытки той выбраться из гигантской для нее рубашки. – Матильда, а ты… Впрочем, не важно.

Матильда по своей привычке без всяких признаков замешательства уже сбросила одежду и как раз брала разбег, чтоб прыгнуть в озеро с мостков. Для всех присутствующих мужчин бег этот представлял немалую эстетическую ценность.

– Само собой, я абсолютно уверен, что наш князь не позволит дамам грести самим, – продолжал свои рассуждения Эдвин.

– Само собой, – подтвердил Натаниэль.

– Прекрасно. – Бард уже начал было поворачиваться в сторону Люциуса, как вдруг изобразил, что о чем-то вспомнил. – Я так думаю, что, скорей всего, не совсем уместно будет, чтобы молодой аристократ находился на острове один на один с двумя, не побоюсь этого слова, нагими феминами. Безусловно, никто не приписывает столь благородной личности, как наш князь, неких низких или подлых намерений, но тем не менее было бы лучше, если б отправился с вами кто-то еще. Некая персона с незапятнанной репутацией. Например… – остановил он взгляд на Монахе, – наш благородный командир рекрутов.

Как Натаниэль, так и стоящий в нескольких метрах дальше Дункан, оказались захвачены врасплох. Тем временем Клара отреагировала мгновенно, как бы не замечая ничего необычного в этом предложении.

– Великолепная мысль. С двумя такими отважными и умелыми воинами мы обе будем чувствовать себя намного безопасней. И будем весьма рады компании по дороге. А вы, в свою очередь, сможете отдохнуть, чередуясь на веслах.

Оба упомянутых юноши в безукоризненных выражениях поблагодарили за оказанную им честь и отправились готовить лодку.

– У тебя в этом представлении был какой-то дальний замысел или просто тебе нравится смотреть, как они друг другу глотки рвут? – спросила Клара шепотом.

– Пока не знаю. Но раз уж зашел разговор, то удивляет меня, госпожа, с какой целью ты мне помогла?

– Разве я тебе помогла?

– Ну, не помешала, – уточнил Эдвин. – И эта фраза о безопасности в обществе двух столь достойных воинов… Я чуть не прослезился от умиления.

Клара, впрочем, в ответ лишь загадочно усмехнулась и вместе с Кассандрой направилась к лодке.

Через несколько минут все четверо были уже в дороге на остров. Эдвин и Люциус с берега махали вслед.

– Не пойму я их, – заметила Матильда, глядя на удаляющуюся лодку. – «Купаться в уединении», ишь ты. Нас пятнадцать человек в хате было, и все спали на одном полу, и в речке вместе плавали, и никто не стыдился голым бегать.

– Ну что сказать, не все родом из таких чарующе декадентских мест, как ты.

– Слы-ышь! – Матильда резко вынырнула из воды. – Ты мой дом не оскорбляй тут учеными словами, а не то точно врежу. А ты чего там опять от меня взгляд отводишь? Тебя спрашиваю, Монах!

Люциус упорно старался не отрывать взгляд от земли.

– Я… Ну просто это неприлично…

– О, еще один.

– Отстань от него, бедолага просто не видел никогда небось столь богато одаренной фемины. В монастыре таких вряд ли много было.

– Вообще не было, – помешкав, признал Люциус. – И вообще на острове. Ну и… Я вообще впервые женщину увидел в порту. Месяца два назад.

– Дед всегда говорил, что церковники все долбанутые, – с уверенностью заявил Ульгар.

– Ну так-то да, это объясняет, почему с ними так тяжело общаться, – признал Эдвин. – Но, постой, это что же значит? Что наша прекрасная Матильда – это твой первый контакт с женщиной, так сказать, неглиже?

Люциус неохотно кивнул, чувствуя, как щеки его пылают.

– Че?

– Говорю, бабы голой он в жизни не видел, – пояснил Шутник.

– А-а… Ну, теперь мне и правда как-то неловко стало, – ответила Матильда, скрещивая руки на груди.

– Не грусти, малыш, могло быть и хуже. – Бард перешел на поучающий тон. – Первая женщина, которую я увидел обнаженной, до сих пор преследует меня в кошмарах…

– Обожди, – прервал его Ульгар. – Это что же выходит, он никогда и не трахался?

– Да, дорогой мой варварский друг, – подтвердил Шутник. – Тот факт, что он никогда не видел раздетой женщины, да и с одетыми-то разговаривать не больно умеет, безошибочно говорит о том, что никогда не трахался… Ну разве что содомским способом.

Люциус каким-то чудом сумел покраснеть еще сильнее.

– Господи, нет. Очевидно, что…

– Ну я так, уточняю для верности. В моих краях содомия считается признаком хорошего тона.

– Правда?

– Нет.

– Что еще за содомия чертова? – поинтересовался Ульгар.

– Это когда чувак трахается с другим чуваком, – пояснила Матильда.

– Что они трахают?

– Друг друга.

– Что, курва?! – После первого шока Ульгар обвел присутствующих мужчин подозрительным взглядом. – Чертовы южане. У нас за такое на месте яйца отрубают.

– Непоколебимые моральные принципы против девиаций, – отметил Эдвин. – А некоторые еще нам говорят, что север варварская страна.

В его тоне не слышалось ни малейшей иронии:

– Однако, возвращаясь к теме разговора, наш дорогой Люциус фактически никогда и ни с кем. Но не стоит огорчаться, перед нами пиршество. Вино, песни, вино, женщины и вино. А такой расклад дает надежду.

– В смысле? – Люциус вдруг стал похож на звереныша, попавшего в ловушку. – Не надо, я…

– Для этого и нужны друзья, – провозгласил Шутник, красноречиво бросив взгляд на Магнуса.

Великан с минуту присматривался к происходящему со скучающим видом.

– Бриана, – наконец провозгласил он.

– Отличный выбор, – одобрил Эдвин. – Смекаешь, Люциус? Блондинка, чуть пухленькая, но эти губы…

– Не знаю… То есть… не знаю, будет ли это уместно…

– Конечно же ты не знаешь. Ты за всю жизнь видел только одну обнаженную женщину. Но, поверь мне, это пойдет тебе на пользу.

– Это уж точно, – добавил Ульгар. – Раз попробуешь того, что бабы прячут под платьем, сразу перестанешь при них заикаться.

Матильда, судя по всему, хотела что-то добавить, но передумала и нырнула.

– Верь мне, Люциус. – Эдвин усмехнулся. – Это будет памятная ночь.


Бухточка на северной стороне острова действительно оказалась хорошо укрытой. Покрытые кустарником берега практически смыкались у ее горловины, оставляя лишь несколько метров воды, связывавших бухту с Глубоким озером. Никогда не знавшие топора деревья окружали это место зеленой стеной. Заливчик, правда, не отличался величиной и глубиной, но для двух девушек подходил в самый раз.

– Так-то лучше, – сказала Клара. – Ну конечно, это не сравнить с мраморной ванной и ароматными маслами. Да и зимой будут проблемы. Нам точно нужна будет к зиме достаточной величины лохань. И горячая вода. Натаниэль с Дунканом пусть этим займутся. Ты входишь?

Кассандра стояла на берегу, погружая в воду ступню и брызгаясь водой. Не сразу решилась погрузиться целиком.

– Приятно, – признала она с улыбкой.

– Да это что, вот помню купальни в бассейнах дворца моей… Дворца, где я росла. Чудесные ароматы в воздухе, лепестки цветов на воде, сплетни с придворными дамами… – Клара тоже улыбнулась.

– Скучаешь по всему этому?

– Конечно. Но та жизнь уже в прошлом. А сейчас… Что ты делаешь?

Кассандра внезапно встрепенулась, выскочила на берег и стала что-то искать в оставленной там сумке. Наконец с выражением триумфа на лице достала несколько цветов и начала срывать с них лепестки и бросать их в воду.

– Спасибо, – усмехнулась Дама. – Теперь совсем как дома. Птицы заменят нам музыкантов… И даже найдутся кавалеры, что ждут нас с комплиментами.

– Почему ты все это бросила и приехала сюда?

– Боюсь, что особого выбора я не имела. – На мгновение Клара погрустнела. – А ты? Что ты делаешь в таком месте?

Кассандра задумалась.

– Я жила на улице в городе и жонглировала ножами на потеху публике. Однажды ко мне подошел мужчина в сером плаще и сказал, что я должна вступить в Серую Стражу. А потом меня прислали сюда.

– Вот просто так? Кто-то подошел и велел тебе сюда приехать?

– Ну, у него была длинная седая борода и перстень с вороном. Выглядел как мудрец. Мудрецов надо слушать. – Циркачка кивнула головой в подтверждение своих слов.

– То есть он был из Братства Мудрецов. Странно, не слышала, чтобы они занимались подбором рекрутов.

– Не знаю. – Чокнутая пожала плечами. – Производил впечатление человека, который знает, что говорит. Когда ты сумасшедший, не надо спорить с людьми, которые знают, что говорят. – Она снова покивала сама себе.

Клара обдумывала эти слова.

– Значит, ты должна надеть платье, – сказала она тоном человека, который знает, что говорит. – И не смотри так на меня, ты должна надеть его на праздник.

– Матильда не надевает.

– Ну, если она хочет одеваться по-мужски и отказаться от своего преимущества, то это ее дело.

– А иногда она и вообще не одевается, – заметила Касс, пытаясь поймать маленькую рыбку.

– Знаю, это ужасно. Мадам Луана всегда повторяла, что обнаженной женщине уже нечего больше добавить.

– Мадам кто? Я поймала!

– Отлично. Мадам Луана, наша преподавательница этикета. Когда мы с ней познакомились, она была уже старой и сморщенной, но в молодости ее считали самой желанной женщиной в Высоком Порту. Говорят, что одно ее слово могло рушить в прах могучие старинные роды и выводить в поле многотысячные армии.

– Наверное, была очень красивой.

– Ну, она была не страшная. Правда, и красавицей ее было не назвать. Но как она сама говорила, то, чего Господь недодал ей в красоте, с избытком вернул в разуме. Всегда говорила, что мужчины правят миром, используя мечи, армии и титулы. А женщины – используя мужчин.

– Так, как ты используешь Дункана и Натаниэля? – Вопрос совпал с выхватыванием из воды еще одной рыбки.

– Именно.

– Матильда тоже ими управляет. Бьет тех, кто ее не слушается.

– Извини, я предпочитаю править, используя платье. Матильда могла бы много выиграть, если бы стала более… женственной.

– Именно для этого я должна надеть платье на праздник?

– Совершенно верно.

– Но в платье неудобно. Трудно в нем бегать и даже дышать, – пожаловалась Касс.

– Моя дорогая, это значит, что оно тебе в самый раз. В том мешке, который ты носишь каждый день, вообще не видно фигуры. А это платье я специально перешила так, чтобы оно подчеркивало твои достоинства. И, поверь, это было непросто, поскольку ты не дала к себе даже прикоснуться.

Жонглерка уставилась в землю как отруганный ребенок.

– Я вообще могу голой идти, как Матильда. Тогда все точно увидят мою фигуру.

– Нет-нет-нет, я ведь тебе уже говорила. Обнаженной женщине нечего добавить. Ты должна их приманивать, подчеркивать свои достоинства, разжигать их воображение, но в то же время не показывать слишком много. Это такой неписаный договор. Ожидание награды всегда мотивирует лучше, чем само ее получение.

– Все это ужасно сложно.

– Знаю, но таков уж этот мир. Как говорила мадам Луана, жизнь настоящей дамы – это вечный бой. – Клара улыбнулась своим воспоминаниям.

– Но ты ведь уже не дама. Ты рекрут.

– Ну уж нет! Настоящая дама должна быть дамой всегда и везде. Что бы ни случилось.

* * *

Дункан поднял голову из вытянутой на берег лодки и с тоской посмотрел на ближайшие кусты.

– Ну долго они еще?

Большую часть своих шестнадцати лет Дункан провел в дороге, переезжая с места на место – от жарких побережий Юга до холодных гор Севера. Объехал огромные пространства, от могучих городов Запада до обезлюдевших границ Востока, на которых сейчас и находился. Чувствовал себя на своем месте везде, где развевался флаг Ордена. Здесь, однако же, было слишком далеко, чтоб флаг был виден. Отдых в бухточках был Дункану непривычен.

– Никогда не торопи дам, – сказал Натаниэль, вышагивая туда и обратно по небольшому пляжу. – Особенно когда они купаются… Одеваются, танцуют, ходят, едят или получают другого рода удовольствия, – усмехнулся он со значением.

Командир рекрутов воздержался от комментария. Лег на дно лодки и вперил взгляд в небо.

– Я отдаю себе отчет в том, что моя компания может тебе не подходить, – начал через минуту Князь, явно утомленный созерцанием ландшафта. – Но подумай и о том, что могло бы быть хуже. Я вот тут застрял с тобой.

Ответом ему снова было молчание. Явно мучаясь от безделья, Натаниэль подошел к лодке.

– Вот ты не любишь меня, потому что я считаю, что люди делятся на лучших и худших. Но ты точно уверен, что я ошибаюсь? Сам Господь нас так разделил. Одни родятся красивыми, другие ужасными, одни бывают мудрыми, а другие глупыми, есть богатые и есть бедные. Так устроен этот мир. Кто я такой, чтобы с этим спорить?

– Не люблю тебя, потому что ты мудак, считающий себя лучше остальных, – поправил его собеседник.

– А что ж, я не должен так считать? Я родился в главной ветви рода Эверсонов, одного из старейших родов Империи. Среди моих предков были властители, генералы, завоеватели, артисты, философы, реформаторы, религиозные вожди, даже несколько Императоров. Я сам молодой, красивый, умный и физически одаренный. Я не просил об этом, не клянчил, тем не менее Господь одарил меня всем этим и поставил туда, где я нахожусь. Можно сказать, что он выбрал меня. Отчего бы мне и не чувствовать себя лучшим?

– Это вот так ты себя оправдываешь? Господь выбрал тебя, чтоб ты родился с такой фамилией, а не какой-то другой, и поэтому-то ты лучше всех вокруг?

– Я владею мечом лучше, чем большинство известных мне людей. С детства меня учили, готовили руководить людьми, отдавать приказы, принимать решения и владеть словом так, как это потребуется. Я имею возможность решать судьбы сотен, даже тысяч людей. И когда придет пора, буду все это делать. Возьму на себя ответственность за судьбу малых сих, ибо для того я и был рожден.

Натаниэль прервался, чтоб через мгновение продолжить:

– Знаешь, я видел в жизни немало благородных, которые забыли о своих обязанностях и своем положении. Удовлетворяли лишь свои желания, пока не стали видеть ничего, кроме своего живота. Растолстели, превратились в жалкие и слабые создания, стоящие меньше, чем любой нищий. Мой отец показывал мне их при дворе в Драконьем Логове, и блевать мне хотелось от их вида! Видишь ли, быть аристократом – это не привилегия, это обязанность. Обязанность быть лучшим, все время совершенствоваться, чтобы не запороть ту роль, на которую предназначил тебя Господь. Люди не рождаются князьями Терила, чтобы вести бесцветную жизнь и угождать своим желаниям. Рождаются ими, чтоб достичь величия. А кто я такой, чтоб бороться с предназначением? Иногда я завидую простым людям, на которых не лежит такая ответственность.

– Ага, я уверен, что именно так они и думают, умирая с голода, когда засуха уничтожила их урожай.

Натаниэль усмехнулся.

– Ты ведь лицемер, ты знаешь об этом?

– В самом деле?

– Обвиняешь меня в возвышении над другими, а сам поступаешь точно так же.

– Неправда! – резкость ответа сказала все сама за себя.

– Ты считаешь себя лучше других, но не из-за того, что носишь фамилию, а вот из-за этого. – Княжич поднял руку, демонстрируя медное кольцо рекрута. – И из-за того, что вскоре сменишь его на бронзовое, получишь плащ, татуировку и станешь членом Ордена Серой Стражи. А они ведь лучше обычных людей. Ба, может, ты даже и дослужишься до золотого перстня Братства Командиров.

– Даже если это и так, как ты говоришь, то мне все равно придется это заслужить. Так же как и всем прочим.

Князь пожал плечами, отошел на несколько шагов и уселся под деревом. Дункан внимательно смотрел на него, но вскоре опять перевел взгляд на заросли.

– Нехорошо, о вождь, – засмеялся его напарник. – Вдобавок между нами и нагими дамами несколько десятков метров таких зарослей.

– Ты, я так понимаю, слишком идеален, чтоб об этом думать?

– Да, конечно, я об этом подумал. Но я точно не буду пробовать приставать, поскольку в перспективе у меня главное блюдо. Клара – дама, она привыкла к определенным стандартам. Я ей эти стандарты обеспечиваю и успокаиваю. Кроме того, давай начистоту, зачем бы ты ей сдался, если рядом я? Члены моего рода служили в Ордене столетиями. У меня в предках целых четыре Гроссмейстера, ты знал об этом? И я планирую быть пятым… Как только получу плащ, рассчитываю на какое-нибудь приличное назначение, и на то, что вскоре получу место в известном тебе Братстве. Золотой перстень мне пойдет больше, чем бронзовое кольцо. Очевидно, сперва я планирую стать командиром рекрутов здесь, а о победе над нашей прекрасной Кларой уж и не говорю.

– Ты не получишь моей должности, и я искренне сомневаюсь, что получишь Клару. Она крутит тобой уже месяц.

– Это игра. Игра между мной и ней. А ты, к сожалению, оказался пешкой в этой игре.

– Что ж, давай поспорим, – выпалил Дункан, раздосадованный похвальбой Князя.

– Все или ничего. – На лице Натаниэля вспыхнула триумфальная улыбка. – Тот, кто сможет добиться Клары, станет командиром рекрутов. Как тот дурацкий спор Магнуса с Ульгаром, только с настоящим вызовом и настоящей наградой.

Дункан заколебался, но было поздно.

– Согласен, – подтвердил он, протягивая руку. – Тот, кто добьется Клары, станет командиром рекрутов.


– А мы на них, и хрясь! – Ульгар махнул в воздухе рукой, изображая могучий удар топором. – Они и не поняли, что на них свалилось. Пару насмерть, остальные сбежали, вот и весь славный Имперский Легион!

– Жопа это какая-то была, а не Легион. – Матильда натягивала одежду на мокрую еще кожу. Было уже далеко за полдень, но они все еще сидели на берегу. Эдвин играл какую-то тихую мелодию. – Банда мужиков, что собрали наспех и назвали армией. Я дралась раз с настоящими легионерами, с Юга. Уж поверь, просто так их бежать не заставишь.

– Если б на наших напоролись, только б их и видели, – упорствовал Норд.

– Да хер там, говорю тебе. Легион, настоящий легион, это не какая-то банда грабителей. Это настоящая стена щитов. Неколебимая. У них нету героев, что бросаются с криком на врага. Легион бьется в тишине, но как единый организм. Локоть к локтю, плечо к плечу. Все, что с их стороны слышно, так это свистки, которыми команды отдают.

– А какая в этом честь? Где возможность прославиться? – не сдавался Ульгар.

– А нигде. Они не бьются ради славы. Бьются, чтоб уничтожить врага. Поверь мне, викинг. Я служила когда-то в банде наемников при восстании против имперского управляющего в одном захолустном княжестве, на границе Центральных Территорий и Спорных Земель. Нас втрое больше было в начале боя. Но разбивались мы об их щиты как волны о скалы. Раз за разом, под конец уже по кучам трупов атаковали. А потом кто-то свистнул, и легионеры двинулись ровным шагом, как единая стена. И просто вымели нас с поля битвы, а потом во фланг нам ударила тяжелая конница. И просто в клочки разорвали. – В ее голосе смешались обида и восхищение. – Если б баб в легион брали, я б уже там служила.

– А где сейчас тот легион? – спросил Магнус, как будто бы с упреком.

– Там же, где Империя, – ответил Ульгар, оскалившись. – Где-то очень далеко.

– Нельзя винить Императоров за неспособность удержать территории после Чумы, – ученым тоном отозвался Люциус.

Магнус фыркнул.

– Когда я служил в войске моего князя, он всегда повторял, что мы-де подданные Императора. Даже был у него при дворе какой-то чиновник с Юга. Логат, легат, что-то в этом роде. Так или иначе, как влезли мы в войну с соседним властителем, то все говорили, что Империя нам подмогу пришлет. Вот только через год мой князь уж погиб, а легат этот прям на следующий день предложил имперскую помощь нашему врагу. Вот и вся эта сраная Империя.

– А к нам, на Север, даже чиновники не добираются.

– В Вольных Городах Запада все считают себя гражданами Империи, а владыки городов даже платят каждый год налог двору в Драконьем Логове, – признал Эдвин. – Но когда сам Император приказывает поднять этот налог, то все дружно его игнорируют. Вот и все, что осталось от былой мощи. Но тем не менее, хотел бы обратить ваше внимание на то, что все мы, сидящие здесь, говорим на одном языке. Может, акценты наши крайне отличаются, и, признаюсь, я сам до сих пор с трудом понимаю до половины слов, что исходят из уст нашего северного товарища, – но это все еще один и тот же язык. Язык Империи, на котором написаны книги, декреты и торговые договоры. Язык святых книг Господа, молитв и проповедей. Язык купцов и бардов, что колесят по свету. Язык, на котором поют старинные песни и рассказывают легенды. Наконец, язык, который использовали люди, что построили те великолепные сооружения, руины которых так часто мы видим вокруг. Мало того! Везде, где пришлось мне побывать, в ходу были монеты, отчеканенные по образцу древних имперских монет. Все мы, тут сидящие, в детстве слышали одну и ту же легенду – о том, как первый Император победил дракона и заложил Драконье Логово. И до Чумы это считалось началом истории, первым годом новой эры. И, что самое главное, все мы чувствуем разницу между нами и теми дикарями, что живут там, на Востоке, за Великой Чащей и Великими Горами. Потому что они не говорят на этом языке, не знают этой легенды, и никогда, даже на минуту, не были частью Империи.

Бард торжествующе улыбнулся, видя согласие на лицах товарищей.

– Так вот, мы можем жаловаться на Империю и ругать ее, но все равно до сих пор мы чувствуем себя ее частью, – завершил он.

– Ну, так или иначе, нет ничего страшней, чем Легион, – сказала Матильда. – Было б у этого Императора их побольше, так, может, и до сих пор были б мы его подданными не по названию, а в самом деле.

– А Жнецы? – спросил после паузы Ульгар. – Они ведь еще страшнее.

Люциус слышал истории об этих воинах: Братство Палачей, боевая ветвь Ордена, объединяющая самых лучших, самых убийственных бойцов.

– Ни одного не видела, – нехотя признала Матильда.

– Понятно, что нет. Только один из сотни Серых Плащей получает серебряный перстень с черепом, – подтвердил Эдвин с усмешкой.

– Ну, строго говоря, скорей, один из десяти, – вмешался Монах, не заметивший сарказма в реплике товарища. – Хотя, принимая во внимание численность Стражи, это и так довольно мало…

– Я один раз видел Жнеца, – вмешался Ульгар. – Он пришел в нашу деревушку, когда я был еще маленький. Выглядел он как оборванный старик, но как только блеснул перстнем, так все вокруг него и забегали. Да что там забегали, на брюхе поползли. Пробовали изображать достоинство, но видно было, как все перепугались. А он один был, да еще и старик. Вот тогда я и понял, что такое настоящая сила.

– Ага, теперь понятно, какую карьеру планирует наш Норд.

– Чтоб ты знал, Шутник, – я получу этот серебряный перстень. Еще просить меня будут, чтоб я его принял.

– Кто хочет поспорить, что скорей Магнус получит золотой перстень Паладина? – спросил трубадур, явно развеселившись. Никто не решился принять пари. – Тебе ведь для начала придется в Стражу попасть. А слышал же, что Олаф сказал? Получается только у четверых из десяти рекрутов.

– Ну да! И я, конечно, буду одним из этих четверых! Вы все можете сражаться за остальные три места.

– Понимаешь, с этими четырьмя из десяти не все так прямолинейно, – поправил Монах. – Это скорей статистическая цифра, необязательно отражающая реальную ситуацию.

Выражение полного непонимания, появившееся на лице Ульгара, заставило Люциуса попытаться объяснить попроще:

– Это значит, что речь идет необязательно о нашей десятке. Подумай об этом, как о восьми из двадцати, или даже лучше о сорока из ста. Это значит, что теоретически мы можем все пройти – или ни один из нас. Это называется статистика.

– Так а почему тогда Олаф сказал, что четверо пройдут? – продолжал допытываться Ульгар.

– Он еще сказал, что двое погибнут, – заметил Шутник.

– Ну да, но я так подумал, что один из тех, что умрут, – это тот десятый, которого нету, потому что он, наверное, в другой командории.

– А вдруг он как раз из той четверки, что зацепится? Ты об этом подумал?

– Ну тогда для вас останется только два места.

– А подумай еще вот о чем – с точки зрения статистики может оказаться так, что ты и есть тот десятый из другой десятки.

Норд почесал голову.

– Какая-то долбаная фигня эта ваша статистика.

– Да нет, – попробовал еще раз Монах. – Слушай, пройдет сколько-то человек, вероятней всего будет действительно четверо, но, может быть, и трое или пятеро. Четыре – это не жестко установленное число, просто наиболее вероятное.

– Все равно мне кажется, что это херня какая-то, – уперся Ульгар. – И только башка у меня трещит от всего этого. Давай о чем-нибудь другом поговорим.

– Вот как получается, что Жнецы возбуждают такой ужас? – спросил, подумав, Люциус. – Это ведь просто люди. Может, они и хорошо дерутся, но вот Брутус, монах, что учил меня мечом владеть, всегда говорил, что рано или поздно каждый попадет на превосходящего себя противника.

– Я однажды в Синем Порту видел, как волнения рассеялись начисто от одного лишь слуха о том, что Орден собирается выслать Жнецов. Вот так, сила мифа. Люди верят, что Жнецы непобедимы. И точно так же верят, что у Воронов есть ответ на любой вопрос, а Паладины способны выиграть каждую битву. Орден столетиями выращивал эту веру.

– Возвращаются, – сказал Магнус, указывая на отходящую от острова лодку с четверкой пассажиров.

– Самое время, – резюмировала Матильда. – Поехали уже, наконец, веселиться. От этого разговора у меня в горле пересохло.

Все дружно встали и двинулись в сторону казармы. Магнус чуть приотстал и обратился к Эдвину:

– Я тут задумался вот о чем. Как так выходит, что Империя рухнула, легионов нигде не видать, даже служители Господа тут, на Востоке нечасто попадаются – а Серая Стража все еще существует?

– Хороший вопрос, – ответил бард. – Надо будет задать его Гроссмейстеру, когда будет нам плащи вручать.


Пиршество проходило в Каменном Зале на вершине холма.

На длинных скамейках собралось куда больше народу, чем предвидели архитекторы этого здания. Почти все жители Новой Деревни, большинство из живущих в ее окрестностях, многочисленные гости из соседних поселений и Серая Стража. Общим счетом далеко за три сотни человек.

Но и повод сбора был нерядовой, настоящий юбилей. Ровно двадцать лет назад первые новоселы начали селиться вокруг холма. Так что столы ломились под тяжестью блюд, по большей части дичи, доставленной местными охотниками. Дичь была одной из немногих вещей, на нехватку которых округе жаловаться не приходилось.

Олаф и Дункан сидели за главным столом, в конце зала, вместе с судьей Адрианом и старостой Новой Сребрницы, Борсом. Остальные рекруты рассеялись по помещению. В очаге в центре зала весело плясал огонь, а группа музыкантов выдавала какую-то какофонию, которую, впрочем, все равно не было слышно за гулом разговоров. Женщины сплетничали, мужчины дискутировали, Натаниэль с Кассандрой открыто зевали, Клара и Эдвин изображали повышенный интерес, зато Матильда и Ульгар пили, перебрасываясь скользкими шутками. Люциус старался быть незаметным, а Магнус отмахивался от девушек. За главным столом Олаф заливал в себя одну кружку пива за другой, делая перерыв только на опустошение мочевого пузыря. В этой ситуации Дункан, как обычно, взял на себя обязанность поддерживать разговор.

Смело вступил в беседу на тему урожаев, законов, планов открытия старой шахты, красоты местных девушек (остерегаясь при этом стать сосватанным с одной из них), а также болезней пожилого возраста, которые все больше досаждали старейшинам местных поселений. Когда же пришло наконец время танцев, с умело скрытым облегчением извинился перед собеседниками и присоединился к группе людей, устремившихся на выход. Каменный Зал кое-как вмещал всех гостей, пока те сидели, но против танцующих никаких шансов не имел.

На лугу у деревушки разожгли огромные костры. Музыканты, уже разогретые, заиграли так весело и бойко, что мало кто обращал внимание на проскакивающие фальшивые ноты. А выпитый на пиру алкоголь увеличивал привлекательность партнеров в танце. Короче, все условия для веселья.

Магнус с Матильдой перескакивали от одного партнера к другому, прерываясь лишь на глоток пива. Ульгар старался не отставать, однако танец явно не был его сильной стороной. Касс танцевала в одиночку где-то с краю, остальные рекруты уселись у деревянного столика близ одного из костров.

– Ужасная музыка, – пожаловался Эдвин. – Настоящее какофоническое покушение на вкус каждого, у кого есть хоть одно действующее ухо. И даже алкоголь не помогает.

– Есть в этом одна определенная… примитивная сила, – возразила Клара. – Плебейская воля.

– Скорей плебейский хаос, – не согласился Натаниэль. – Мой учитель танца получил бы удар при виде этого.

– Клара. – Дункан пробился сквозь танцующую толпу и склонился в истинно придворном поклоне. – Не хочешь ли потанцевать?

Девушка улыбнулась и подала ему руку, бросаясь в бешеный танец.

– Примитивная сила и плебейская воля, – со значением усмехнулся Натаниэлю Эдвин.

– Ты ведь знаешь много придворных танцев из Вольных Городов, – прервал Натаниэль, не то спрашивая, не то утверждая.

– Осмелюсь предположить, что все. А почему ты спрашиваешь?

– Иди к этим музыкантам и заставь их сыграть что-нибудь приличное, что-нибудь подходящее для гавота.

– Это будет непросто. – Бард на минуту задумался. – Разве что какую-нибудь простую версию, подходящую для всех этих пищалок. Если б ты мне дал побольше времени…

– Эдвин!

– «Голубая Лань», известная также как Гавот Корчмы. Не слишком тонкая и совершенно без полета, но из этих псевдомузыкантов большего не выжать, – с сожалением заверил Шутник.

– Ну так иди.

– Ладно, остается один только вопрос – а с чего я должен тебе помогать?

– Поскольку это единственный способ для тебя услышать сегодня хоть каплю приличной музыки. А также потому, что скоро я, возможно, стану командиром рекрутов. И самое главное – потому что ситуация тебя веселит.

Шутник усмехнулся и направился в сторону подиума для музыкантов.

Танец был быстрый и подвижный. Дункан никогда не был особенным любителем сельских танцулек, но с годами научился скрывать это под маской энтузиазма. Клара же, судя по всему, веселилась от души. Была в своей стихии. Когда музыка остановилась, она смеялась, вся раскрасневшись, а быстрое дыхание волновало ее грудь, подчеркнутую скрытым под платьем корсетом. Дункан уже собирался наклониться к ней и шепнуть какой-нибудь комплимент, когда над толпой раздался голос Эдвина:

– Прошу прощения! Минуточку внимания! Впервые в этой округе! Прямиком из благородных собраний Вольных Городов Запада! «Голубая Лань»! – Он заиграл на своей лютне, а остальные музыканты кое-как и понемногу подключались к нему.

Дункан сразу понял, чего ожидать, и не ошибся. Как в театральном действе, толпа расступилась, пропуская князя Натаниэля Эверсона. Тот с истинно придворными манерами пригласил Клару на танец и, ясное дело, не встретил отказа. И, как в сказке, князь и княжна танцевали с грацией и аристократическим достоинством. Он вел уверенно, она следовала за ним изящно, а люди тем временем застывали вокруг них, глядя на это новое, неизвестное тут зрелище. Через минуту командир рекрутов сломался. Повернулся, прошел мимо больших костров и направился обратно в Каменный Зал. К старикам, обсуждающим проблемы с варикозом.


На Бриане было белое льняное платье. Пот прилепил одежду к телу, подчеркивая формы.

– Ну? – Эдвин еле смог перекричать музыку.

Девушка присмотрелась к Люциусу, перевела взгляд на Магнуса.

– Буду тебе очень благодарен, – неохотно сказал великан.

Этого явно хватило, девушка поймала Люциуса за руку.

– Пойдем, я знаю подходящее место, – сказала она, кокетливо улыбнувшись. В ее дыхании удивительным образом сочетались вино и чеснок. Юноша ответил кивком головы и тронулся за ней, неуверенно оглядываясь на своих товарищей. Те, явно довольные собой, снова бросились в толпу танцующих.

Она привела его в какой-то амбар на околице деревни. По дороге Люциус засмотрелся на ее задницу, обтянутую тесным платьем. Девушка была сложена плотней, чем он, но полной ее назвать было нельзя. Когда поворачивалась к нему с улыбкой, становилось видно, что ей не хватает минимум двух зубов. Заметил и родинку на ее шее, иногда исчезающую под длинными, соломенного цвета волосами. Шла босиком, и маленькие ее ступни были облеплены землей. На коже щиколоток видны были следы комариных укусов.

Девушка втолкнула его в амбар, не слишком деликатно, и бросила на густой слой соломы. Через щели между досками внутрь падал свет костров, нарезая пространство светлыми линиями.

– Это твой первый раз? – спросила она, закрывая за собой двери.

– Да, – ответил он робко. Потом припомнил многочисленные советы, которые ему давали Эдвин и Ульгар. Повторил громче и увереннее: – Да.

Девушка подошла и легла с ним рядом.

– Ты ведь был монахом, верно? Это не будет грех? – забеспокоилась она.

– Я не принимал обетов, – пояснил он, но не увидел в ее лице понимания. – Нет, настоящим монахом я не был.

Ему пришло в голову, что секс без брака все равно делает его грешником, но удалось смолчать. Она лежала так близко, что он чувствовал ее запах – запах пота и земли. Автоматически его взгляд начал отмечать детали. Кожа ее была сожженной солнцем, немного уже увядшей и пористой. Совсем не похожа была на гладкую и белую кожу Клары. Еще одна бровь у нее была шире другой, хотя это могло быть и иллюзией, вызванной полоской света, падающей поперек женского лица.

– Ладно, давай по-быстрому с этим разберемся, еще потанцевать хочу, – заявила Бриана, садясь на него. – Ты танцуешь?

– Нет.

– Жаль, этот ваш князь с Юга красиво танцевал. – Умело начала развязывать шнурки на плечах.

– А мы можем поговорить? – спросил он.

– А о чем тут говорить? – удивилась девушка.

– Я хотел бы с тобой познакомиться… тебя ведь Бриана зовут? Ты отсюда, с Новой Деревни?

– Ну да. Отец в поле работает, у нас хозяйство небольшое, но нам хватает. Двое братьев у меня, – поколебалась немного. – И еще корова у нас есть, – добавила наконец. – И немного кур… Ну? Что еще хочешь знать? – Она ослабила шнурки достаточно, чтобы ткань сползла с ее плеч.

Липкая от пота кожа нарушила плавность этого движения, но в итоге ей все же удалось освободить грудь от ткани. Не имея с чем еще сравнить, Люциус должен был признать, что грудь Бриана имела чуть поменьше, чем у Матильды, и несколько более обвисшую. Какое-то время пялился на нее, не имея представления о том, что делать дальше. Бриана смотрела на него с явным ожиданием, как будто ждала от него какого-то жеста или выражения мнения.

– Красиво, – сказал он неуверенно.

Сразу понял, что ждала совсем не этого.

– Может, ты обо мне что-то хочешь узнать? – спросил он, не сводя взгляда с ее сосков. Не уверен был, должен ли на них смотреть, но это было намного легче, чем смотреть девушке в глаза. На это он настроиться никак не мог, несмотря на советы Эдвина.

– Ага, хочу узнать, что у тебя в штанах, – ответила она, усмехнувшись. После чего приступила к развязыванию шнурков, держащих на месте указанные штаны.

– Ну, я думаю, что мы должны как-то познакомиться, прежде чем…

Девушка взяла ладонь Монаха и положила себе на грудь. Из горла бедняги вырвался тихий стон. Бриана улыбнулась, снова предъявив стоматологические дефекты, а потом на ее лице появилось разочарование.

– Кончил ты, что ли?

Люциус кивком подтвердил. На слова отважиться не мог.

– Вечно, курва, одно и то же.

Привела платье в относительный порядок и гневно вышла наружу, хлопнув дверью.

– Прошу прощения, – пролепетал Люциус, несколько запоздало, зато искренне.


Дункан смотрел на пляшущих, сидя у входа в Каменный Зал. Не мог решиться на очередную дискуссию со старцами, и не было желания возвращаться на танцы. Никогда его не радовало проведение времени в толпе. Он умел неплохо танцевать, шутить, поддерживать разговор и флиртовать с девками, но первые три рода деятельности никогда не доставляли ему настоящего удовольствия, а на последний у него не было в этот момент желания.

– А, вот ты где, – обрадовался Олаф, нетвердым шагом выходя из здания. – Бросил меня там одного с этими стариками.

– Думаю, что ты отлично справляешься.

– Чушь, пришлось их споить, чтоб наконец заткнулись. Приказ был поддерживать порядок, а не ерунду обсуждать с бандой дедов. И ведь они все даже младше меня, – заявил он с упреком, после чего отвернулся и принялся бороться с застежкой ремня.

Дункан вернулся к наблюдению за танцорами. С такого расстояния ему трудно было различить Натаниэля и Клару.

– Возможно, мне придется подать в отставку с поста командира рекрутов, – сказал он неохотно.

– Это уж в зависимости от моего каприза будет, – ответил его командир, опорожняя мочевой пузырь. – А не от какого-то чертова спора.

– Ты знаешь про спор?

– Разумеется, знаю. Эдвин прибежал ко мне, как только ты ему рассказал. Явно у него мозгов побольше, чем у тебя.

– Но мое слово…

– Да по херу мне на твое слово, – прозвучал твердый ответ. Олаф натянул штаны. – Мне твоя честь не нужна, нужна твоя работа. Скажи, парень, неужели ты и правда думаешь, что Князь годен в командиры?

– Он лучше обучен, чем я, ну и…

– Да по херу мне его обучение. Ты в самом деле, что ли, не понял еще? Послушай внимательно. Князю насрать на этих людей, вся округа пусть сгорит, а он и бровью не поведет, лишь бы он смог отличиться и получить плащ. Точно так же и со всеми остальными. Они все тут, потому что обязаны, потому что это для них единственный путь. Однако же то, получите ли вы плащи, не зависит от успеха этого предприятия. Холера, даже мне уже это все осточертело! Я сейчас должен быть в Командории 11. Знаешь, что такое Командория 11?

– Дом Ветеранов.

– Именно. Тепло и сухо, маленький замок над морем далеко на юге, вдали от всяких хлопот. Специально для того, чтоб такие ископаемые, как я, могли спокойно дожить последние годы. Я там уже должен был кости свои старые греть, да этот сукин сын Гроссмейстер сказал «выполни еще одно, последнее задание». А я солдат, получил приказ – надо исполнять. И вот я тут, нянчу банду детишек на краю света. Курва! Встаю на горшок трижды за ночь, стоит у меня уже только по праздникам, и уже на самом деле насрать, пусть тут все хоть сгорит.

Он сплюнул и продолжил:

– Независимо от того, получится тут что или нет, я через год уже буду в дороге на море. – Олаф улыбнулся этой мысли. – А до того планирую пить. Пить много. Поэтому мне нужен кто-то, кто присмотрит за всем этим бардаком.

Махнул рукой вокруг.

– А поскольку ты тут один такой дурак, чтоб серьезно за все это переживать, то это твоя работа.

– А что, если я не хочу ее?

– Хочешь. Я видел, как ты с этими заплесневелыми дедами разговаривал. Уж не знаю почему, но тебе зачем-то реально надо, чтоб это задание было выполнено. В отличие от всех нас. Поэтому ты и командир. Так что веди себя так, как положено по должности, потому что, поверь, у этой банды грязных хамов нет больше никого другого.


Монах медленно открыл двери и выбрался наружу. Не имел представления о том, сколько прошло времени. Казалось, целая вечность. Понятно, не рассчитывал особо на сдержанность Брианы. Медленным шагом двинулся в направлении костров и музыки.

– Ты мог бы и помочь, – услышал чей-то голос.

Обернулся и увидел девушку, затаскивающую бочку на телегу.

– Прошу прощения, – отозвался Монах и быстро поспешил ей на помощь. – Я что-то зазевался.

– Ага. – Девушку не заинтересовали его объяснения. Люциус вдруг понял, что знает ее. Это была Амелия, служащая у старого Нолана, хозяина телеги.

– Я Люциус, – представился он, когда бочка, к счастью полупустая, оказалась на своем месте.

– Знаю, – ответила девушка, спрыгивая с телеги и подходя к остальной части груза.

– Ты Амелия.

– И это знаю, – посмотрела на него ожидающе. Юноша лишь через минуту сориентировался и тоже спрыгнул, чтоб помочь. После этого неудачного начала беседы он не очень знал, что и сказать. Ему пришло в голову похвалиться принадлежностью к Серой Страже, но она и об этом наверняка знала. В свете стоящего рядом факела ее глаза казались невероятно голубыми. Пахла она вином и цветами.

– Спасибо, – сказала Амелия, когда они закатили последнюю бочку. К счастью, все, кроме первой, были пустыми.

– Не за что… Я тут, чтобы помогать… И защищать…

– Ага. – Она отвернулась и отошла на несколько шагов.

Люциус уж подумал было, что она просто уйдет, однако она остановилась у стены ближайшей хаты и начала поднимать с земли что-то. Что-то оказалось самим Старым Ноланом. Люциус стремглав помчался ей на помощь.

– Он немного пьян, – заметил Монах.

– Думаешь?

– Да… то есть… А, это был сарказм. Неглупо.

– Я гляжу, ты и есть тот ученый, о котором все говорят. – Она усмехнулась.

– Правда говорят? А, ну да, опять сарказм. – Они положили мужчину на телегу.

– У тебя в командории много книжек? – внезапно спросила Амелия.

– Ну я не сказал бы, что много. По местным меркам можно сказать, что…

– А можно попросить какую-нибудь?

– Разумеется… Умеешь читать?

– Нет, просто картинки люблю.

– Не знаю, насколько там… Сарказм. Ты сейчас собираешься ехать? Темно ведь…

– Небо ясное, а луна почти полная. А дорога до нашего дома идет трактом напрямую. Бал окончен, кто-то должен уложить его в постель, – указала на старика.

– А его внучки? – Люциус непроизвольно огляделся.

– Они к утру заявятся. Ценю заботу и даже полагаю ее весьма милой, но мне не нужен рыцарь в сверкающей броне.

– Это хорошо, а то я точно никакой не рыцарь…

Амелия наклонилась и поцеловала его в губы. Потом усмехнулась и стегнула коней.

– Заеду как-нибудь за книжками, – пообещала она на прощание.


Музыканты играли уже более спокойно. Становилось поздно, так что дети и взрослые стали покидать площадку, оставляя место тем, у кого еще оставались силы. Да и те уже понемногу расходились, кто по одному, а кто и парами.

– Исключительно удачный вечер, – заявил Натаниэль сидящей через столик от него Кларе.

– Безусловно, – ответила та с улыбкой. – Однако надо признать, что вечер уже переходит в ночь.

– Так и есть. Может, нам пора вернуться в командорию и подумать о каком-нибудь достойном завершении вечера?

– Что ты имеешь в виду, мой Князь? – спросила она невинно.

– Уверен, мы найдем способ приятно провести время перед сном.

– Будем рассказывать друг другу истории?

– Ты не поверишь, насколько удивительные истории можно рассказать вот этими губами. – Он наклонился над столом в ее сторону.

– Дорогой Натаниэль, это прозвучало почти неприлично. – Она повторила его движение, заодно как бы невзначай выделив свое декольте.

– Щас сблюю, – заявила сидящая рядом Матильда.

Кассандра шикнула на нее:

– Хочу увидеть, как это закончится.

– Да ясно, как оно закончится, непонятно только, на черта столько разговоров ни о чем.

– Очевидно, дорогая Матильда, ты не понимаешь идеи флирта, – сказала Клара. – Натаниэль, прошу тебя, продолжай. Что случилось? Разве ты не выступал успешно перед публикой?

– Уверяю тебя, моя госпожа, что выступаю успешно в любых обстоятельствах.

– Господи! Идите уже куда-нибудь в кусты или еще куда!

– Что-то я не вижу, чтоб ты отбивалась от мужиков. Интересно почему? – раздраженно спросил Князь Матильду.

Матильда встала и огляделась. Наконец подошла к большой группе молодых сельчан. Какое-то время приглядывалась к Манфрею, крепко сбитому командиру сельской милиции.

– Снимай штаны, – приказала ему наконец.

– Что?

– Кота в мешке покупать не буду. Трусы тоже снимай.

– Но в чем…

– Трусы снял! – Что-то в голосе Матильды заставило мужчину тут же капитулировать. Матильда внимательно присмотрелась. – Сойдет, – наконец заявила она. – Пошли трахаться.

– Но… Ну ладно. – Подтягивая штаны, Манфрей двинулся за ней в темноту.

Остальные собравшиеся смотрели на это, остолбенев.

– Ну ладно, я достаточно мужественен, чтобы признавать свои ошибки, – заявил наконец Натаниэль. – Может, мне тоже попробовать столь непосредственный метод?

– Только если хочешь получить пощечину, – предупредила с улыбкой Клара. – А теперь, дорогой Натаниэль, пожалуй, тебе пора проводить даму на отдых, как подобает благородному рыцарю.

– Разумеется. Хотя боюсь, что сперва нам придется благородно вытянуть нашего командира из-под какого-нибудь стола.


Дункан отхлебнул очередной глоток самогона, наблюдая, как Натаниэль, Клара и Кассандра направляются к Каменному Залу. Слова Олафа до сих пор звучали у него в голове. Алкоголь, против ожиданий, не помогал. Глядя на Клару, невольно вспомнил девушку, с которой встречался на последнем месте службы его отца, в Командории 34, где-то далеко на севере. Было там ужасно холодно, но это и помогло убедить ее, чтоб грела его собственным телом. Когда он уезжал, то обещал ей вернуться. Интересно, ждет ли она еще? Она… и все остальные.

– Эй ты! – из-за хат вышел Йоков. Шаг его был нетвердым, а речь невнятной, но нож в руке прямо свидетельствовал о недружелюбных намерениях. – Ты мне жизнь сломал.

– Ты все сделал себе сам, – ответил спокойно Серый Стражник.

– Из-за тебя я должен жениться на этой суке!

– Думать надо было заранее, пока не переспал с ней.

– Пошел ты, это не мой ублюдок. Ее пол-округи имело. – Парень подошел на вытянутую руку.

– Но женишься на ней ты. А сейчас уходи, пока худого не случилось.

Йоков заорал и бросился на Дункана. Командир рекрутов без труда ушел от удара. Поймал руку нападающего и выкрутил ее, одновременно умелым движением сбивая противника с ног и пригвождая к земле.

– А сейчас слушай меня внимательно, сукин сын. Надо бы тебе руку сломать за то, что поднял ее на меня, но не хочу, чтоб твоя будущая жена жила с калекой. Зато, если когда-нибудь ее ударишь, обидишь, что угодно – ждет тебя продолжение этого. – Прижал тому руку коленом, парень взвизгнул от боли.

Чуть помолчав, Дункан добавил:

– Для Полины ты должен быть как святой, понял?

Отпустил его.

– А теперь иди, проспись и протрезвей. А в следующий раз помни, что я всю жизнь тренировался людей убивать, а ты репу – сажать. Понял?

Парень не ответил. Поднялся с трудом, прижимая больную руку. Его взгляд лишь на мгновение задержался на лежащем на земле ноже. Дункану этого хватило. Сильный пинок попал прямо в нос, с громким треском сломав его. Йоков рухнул на спину, хватаясь за лицо руками. Сперва вскрикнул, потом начал тихо просить пощады, а кровь текла с лица на землю. Жалкое, невыразимо жалкое зрелище. Его противник, уже как бы нехотя, добавил ему несколько пинков в корпус.

– Лежать, пес! И больше никогда не поднимай руку на лучших, чем ты!

Ответом послужил только неясный стон. Дункан сплюнул и пошел в сторону Каменного Зала.

Когда вошел внутрь, в помещении было почти пусто. Огонь все еще горел в очаге, освещая немногих трезвых выживших, и несколько жертв спиртного под лавками. Касс ходила по одному из столов, Клара пробовала убедить ее, что дамы так себя не ведут. Натаниэль сидел на скамейке у входа, допивая вино из какого-то кубка.

– Наш бесстрашный вождь! Очень кстати, – обрадовался он. – Кто-то должен вытащить Олафа из-под стола…

Адресат его слов молча подошел ближе и пинком выбил из-под него скамью. Князь полетел назад, не особо грациозно взмахнув руками. Упал спиной на пол, но подняться не успел – Дункан поставил ему ногу на грудь.

– Я командир рекрутов, конец на этом. В следующий раз, когда попытаешься уронить мой авторитет, прикажу тебя публично выпороть. И поверь, никто не будет против. В основном потому, что тебя тут никто не любит. А теперь вытащи Олафа из-под стола и вперед, на коня. Остальные могут остаться, но у тебя с утра патруль.

Сперва казалось, что аристократ что-то ответит на это, но в итоге он счел за лучшее промолчать. Дункан победно улыбнулся. И именно в этот момент снаружи раздались крики.


Люциус медленно шел меж костров. Он видел, как Натаниэль, Клара и Кассандра уходят в сторону Каменного Зала. Минуту раздумывал, не податься ли за ними, но выиграла в нем та часть, которая требовала поделиться с Эдвином рассказом о встрече с Амелией. Так что он подошел ближе к тому месту, где сидели стражники. Магнус сидел на столе с двумя девушками на коленях. Одну Люциус не знал, второй была какая-то из Нолановых внучек. Бард сидел рядом, наигрывая на лютне. Ульгар, крепко пьяный, лежал на земле, щерясь проходящим мимо девкам.

– А вот и наш призовой жеребец, – засмеялся Норд при виде Люциуса.

Монах только сейчас припомнил свое фиаско. Рефлекторно оглянулся и увидел Бриану в объятиях какого-то мужчины чуть поодаль. Девушка не удостоила его взглядом.

– Не слушай Ульгара, с каждым могло случиться, – сказал Эдвин, жестом приглашая его присесть рядом.

– И с вами тоже? – спросил юноша с надеждой.

– Нет.

– Никогда.

Лежащий викинг попросту заржал.

– Ну все равно никто из нас не признал бы этого публично, – заметил Шутник. Люциус склонил голову в преувеличенно драматичном жесте отчаяния. Он уже расхотел рассказывать о таинственной Амелии, которая пахла вином и цветами и знала значение слова «сарказм».

– Есть, – внезапно объявил Ульгар и с некоторым трудом поднялся на ноги. – Теперь смотрите, как это надо делать!

После чего громко крикнул и двинулся в направлении пары, которая как раз входила в круг света, явно после интимной встречи во мраке.

– Это должно быть забавно, – заметил Эдвин.

– Он такой пьяный, что если б даже захотел, не сможет ничего показать, – с иронией отозвался Магнус.

– Эй ты… девка. – Ульгар загородил дорогу паре. – Мальяна, да? Это твой счастливый день… ночь…

– Нет, спасибо, – ответила девушка, пытаясь его обойти.

– Ну ты чего… Я поспорил. – Он неуклюже схватил ее за руку.

– Пусти!

– Эй, отпусти ее! – отреагировал ее кавалер.

– Ты не лезь…

– Твоя техника знакомства что-то не очень работает, – засмеялся кто-то из рекрутов.

– Ну ты, морда… А ты, пацан… – Сын Вульгара проигнорировал факт того, что сам был его ровесником. – Тобой я займусь позже…

Эдвин и Магнус разразились смехом. Викинг, похоже, этого не замечал.

– Ну пойдем, малышка! – настаивал он.

– Оставь меня! – Девушка влепила ему пощечину. Удар как будто на минуту отрезвил викинга. С удивлением он огляделся вокруг, отпустив девушку.

– Ах, значит, так, – сказал он. – Ясно всё с вами.

Отступил на шаг, сунул руку за пояс, а потом с размаху всадил топор в голову юноши. Тело падало на землю очень медленно, как будто в замедленном темпе. Люди вокруг замерли, но дальние даже не заметили, что что-то произошло. Музыканты играли какую-то слащавую мелодию. Люди танцевали, пели, смеялись. Но это было где-то далеко, а вокруг убийцы настала полная тишина.

Через минуту прервал ее смех викинга. Огромный нордманн стоял над жертвой и закатывался смехом, тогда как все остальные вокруг замерли без движения. Все, кроме девушки. Мальяна рухнула на колени у тела своего мужчины. Плакала, потом кричала, потом сорвалась с места и бросилась на убийцу. Сперва казалось, что она просто ударилась в его торс и отлетела. Но смех оборвался. Нордманн обернулся к своим товарищам, с удивлением глядя вниз. Из его груди торчала рукоять ножа.

Еще минутой позже он рухнул на землю.

И вот тут начался ад. Все вскочили и заорали. Магнус и Эдвин держали в руках мечи, мужики вокруг хватали что под руку попадет, проклинали, орали, угрожали. Люциус не сдвинулся и на сантиметр, но с некоторым трудом осознал, что они окружены толпой разгневанного народа. Из темноты выскочила Матильда, абсолютно голая, но с мечом в руке. Ее крик заглушил даже рев толпы.

– Тихо! – услышали все раскатистый голос Великана. – Тихо всем! Люциус, что с Ульгаром? Люциус?

Вызванный медленно встал и, качаясь, побрел к могучему нордманну. Люди вокруг замерли в ожидании. Все уже вооружились дубинками, факелами или креслами. Пятерка Серых Стражников была окружена как минимум двадцатью крестьянами. Монах доплелся до раненого и рухнул перед ним на колени. Лезвие торчало слева, между третьим и четвертым ребрами. Люциус медленно приложил ухо к груди рядом с рукоятью ножа и минуту вслушивался.

– Он… он мертв, – сказал он наконец. После чего начал блевать прямо около трупа.

Магнус какое-то время в тишине оценивал ситуацию.

– Смерть за смерть, – сказал он. – Один из ваших убит, один из наших заплатил за это. Мое мнение – справедливость восстановлена. У нас теперь две возможности. Нас тут четверо, вас намного больше. Если начнем бой, может, вы нас и убьете, но уж точно большинство из вас этой ночью к матерям не вернутся. – Обвел взглядом собравшихся.

И сразу добавил:

– Заберите своего убитого, мы заберем своего. Хватит крови на сегодня.

Медленно, один за другим, люди начали расходиться. Несколько человек подняли тело юноши, кто-то еще помог встать Мальяне.

– Что тут, курва, произошло? – спросила Матильда.

– Долбаный викинг, – ответил Эдвин, впервые за сегодня без улыбки. – Скорей всего, просто забыл, что он уже не в набеге.

Люциус поднял голову. Потом увидел свои руки в крови, и его опять стошнило. Матильда подошла к трупу.

– Курва, – резюмировала она. Магнус промолчал, просто стоял и смотрел на тело. Люциус снова поднял голову. Заметил, что впервые за все время знакомства нордманн не выглядел грозно. Лежа так неподвижно, с забавным выражением удивления на лице, выглядел почти симпатичным.

– Что тут, курва, творится? – спросил Дункан, вбегая в освещенный круг.

– Викинг, – бесцветным голосом ответил Магнус.


Погребальный костер пылал на поляне у командории. Не было драккара, сокровищ и плачущих невольниц, о которых Клара читала в детстве. Немного дров, мертвый мужчина и несколько молодых людей, которые едва его знали. Дункан произнес несколько слов, но, правду говоря, никому не было интересно, что он скажет. Клара сидела поодаль от костра, на пеньке между деревьями, и смотрела на все с безопасного расстояния. Терпеть не могла похороны.

– Здесь лежит Ульгар, сын Вульгара, – сказал Эдвин, подходя к ней. – Нордманн, воин, викинг, рекрут Серой Стражи, будущий герой. Убитый сельской девкой, которую попытался изнасиловать… Пожалуй, он не ждал такой эпитафии.

– Да, пожалуй, что не ждал, – ответила Клара.

– Двое из каждой десятки погибают. Будем надеяться, что вторым будет тот десятый, который попал в другую командорию. Эх, такая смерть не даст Ульгару места в раю… И что хуже всего, он не умер с оружием в руках, так что и загробная жизнь его предков тоже ему не светит. Он когда-то по пьянке признался, что не участвовал ни в одном набеге. Никаких грабежей и насилия, а в битвах, если можно так назвать те стычки, участвовал только ребенком, носил оружие за отцом и старшими братьями. До прибытия сюда никогда никого не убил. Это все было лишь позерством. Много тут такого, тебе не кажется? Пьяные старики, изображающие командиров. Дети, изображающие защитников человечества.

– А кого ты изображаешь?

– Кого-то ответственного? Барда? Кого-то интеллигентного и красноречивого? Приличное человеческое создание? Ой, я сам не знаю, так много всего изображаю.

Эдвин задумался, но вскоре продолжил:

– Весь наш Орден – это одна огромная поза. Паладины, Жнецы, Вороны. Тайные ритуалы, символы. Сам удивляюсь, как люди не замечают, какой это все идиотизм. Кроме Матильды, – отметил он. – Вот она ровно то, за что себя выдает. Ульгар, строго говоря, тоже – по крайней мере уже несколько часов. Да уж, таких честных трупов, как он, нечасто встретишь.

– Неужели для тебя все – шутка?

– Не все… Но многое, да. Жизнь слишком коротка, чтобы не смеяться над ней.


Погребальный костер пылал. Магнус и Матильда ждали, когда он погаснет, чтоб похоронить останки. Натаниэль стоял где-то сбоку. Клара и Эдвин наблюдали за этим издали. Олаф присматривался ко всему этому с крыши своей башни. Кассандры вообще не было видно.

– В хронике запишешь, что он погиб на службе, выполняя свои обязанности. И больше ничего. Он был просто рекрутом, никто разбираться не будет, – велел Дункан стоящему рядом Люциусу.

– Солгать? – удивился Монах.

– Хотя бы это он заслужил. Напиши еще, что Закон Мести не был применен. Он и так на рекрутов не распространяется, но это обычная формула.

Люциус закашлялся, когда ветер погнал дым от костра в их сторону.

– Да, пожалуй, мы и так бы его не применили.

– Извини?

– Закон Мести. Принимая во внимание обстоятельства…

– Закон Мести есть старейшая привилегия и обязанность Ордена, старше самой Империи.

– Да, но он возник, чтоб карать убийц. Чтобы отпугивать от убийств. А в этой ситуации…

– Ситуация не имеет значения, – отрезал командир рекрутов. – Люди должны знать, что того, кто поднимет руку на Серого Плаща, ждет смерть. На этот раз мы ничего не делаем, поскольку, как я уже сказал, Закон Мести не распространяется на рекрутов. И поводы этого вполне очевидны в свете произошедшего.

– Да, но… Ты хочешь сказать, что если бы Ульгар был принявшим уже присягу Серым Стражником, а ситуация была бы ровно такой же – то ты бы настаивал на выполнении Закона Мести?

Дункан обернулся и посмотрел Люциусу прямо в глаза.

– Мне бы это не доставило удовольствия, но Закон Мести не знает исключений. Это наша привилегия и наша обязанность. И да, это значит, что если бы Ульгар носил Серый Плащ, то я лично отрубил бы голову девке, которая его убила. И любому, кто встал бы на дороге. И того же я ожидаю от каждого из вас. И если ты к этому не готов, Люциус, то лучше подумай еще раз, хочешь ли ты здесь быть. Потому что, поверь мне, Серая Стража заставляет пачкать руки. Всех нас заставляет, и гораздо чаще, чем мы хотели бы.

Глава 3

– Как у вас с консуммацией? – спросил Эдвин с понимающей усмешкой.

– Мы же обедали перед тем, как выехать в патруль, – ответил Люциус растерянно. – Ты же сам при этом был.

– Я так думаю, что он не про консумацию, а про консуммацию, – пояснила Амелия, перехватывая поводья. Кони, тянущие ее телегу, медленно шли по усыпанному листьями тракту, возвращаясь отлично известной дорогой домой.

– А, так ты о… А, действительно… – Монах отчаянно покраснел.

– Во-первых, не твое это дело, а во-вторых, мы не пара. Я просто беру у него книжки почитать, – отрезала Амелия.

Эдвин, несмотря на это, едко усмехнулся. Они с Люциусом ехали по разным сторонам телеги. Теоретически это был патруль, практически больше смахивало на эскорт.

– Ну да, берешь книжки. Каждую неделю. Вот уже месяц. Скоро у тебя кончатся поводы, чтобы заезжать к нам в гости. Ты меня не убедишь, что способна прочитать их все так быстро. И ладно бы еще это была поэзия, но смотри – вон тот фолиант, он о грибах. О грибах!

– Я очень быстро читаю.

– Ясно… Так, вообще говоря, каким чудом ты в принципе умеешь читать?

– Я же тебе говорил… – поспешил объяснить Люциус.

– Нет. То, что ты мне говорил, это была какая-то мутная история про дочь писца, которую она тебе скормила. Я спрашиваю о правде.

– А почему это вообще тебя интересует? – спросила девушка.

– Потому что Люциус для меня как младший брат. С небольшой задержкой развития. Чувствую настоятельную потребность опекать его и следить, чтоб никто не воспользовался его наивностью.

– Честно говоря, из вас двоих ты более кажешься требующим опеки.

– Это предложение? – Губы барда искривились в нечестивой улыбке.

Желто-красный лист упал с ближнего дерева, секунду танцевал на ветру, потом грациозно опустился на тракт. Буквально следом за ним в то же место с куда меньшей грацией приземлилась куча лошадиного навоза. Люциус кашлянул.

– Господа! Господа! – раздался крик. Это Хелиер, один из охотников, живущих в округе, мчался по тракту в их сторону. Он остановил коня прямо перед телегой Амелии. – Я еду из Рубежницы. Мы нашли всадника, был тяжело ранен, еле живой. Вез на коне мальчика.

– И что?

– И у него были перстень и Серый Плащ.

* * *

Дункан присмотрелся к железному перстню с изображением росомахи.

– Номад, – сказал он.

– Не знаю, господин, он без сознания был, когда мы его нашли. Не представился. – Имя невысокого охотника командиру рекрутов никак не удавалось запомнить.

– Это не имя, это принадлежность, – пояснил Люциус. – Означает, что этот человек не относился ни к какой командории.

Они стояли перед старой, разваливающейся хатой где-то на околице Рубежницы, самой крохотной деревни в округе. Ведущая сюда лесная дорожка была изобилующей поворотами и не особо ухоженной. В это время года местами превращалась в грязевую ловушку.

У цели их маршрута Серых Стражников встретили любопытные взгляды. Патрули редко добирались сюда. Собственно, сюда вообще мало кто когда-либо добирался. Несколько живущих тут семей были на полном самообеспечении, отказываясь от любой помощи. Чаще всего даже открыто против нее возражали. Сам Дункан до этого был тут всего один раз, в самом начале, на следующий день после прибытия в командорию. Местные угостили их с Олафом обедом, вежливо поговорили, а потом дали понять, что их лучше оставить в покое.

На самом деле единственным, что Дункан крепко запомнил с того визита, был вид на восток от поселения. Рубежница лежала на краю Великой Чащи, древней границы Империи. Перед Катастрофой гигантские деревья выжигались при помощи Легионов, шаг за шагом граница цивилизации двигалась на восток. Даже сейчас, спустя век, невооруженным глазом было видно, как далеко смогли дойти тогда люди. Обычный лес уступал там место стене деревьев невероятных размеров.

– Пойдемте, господа, он внутри, – пригласил хозяин. – Перебинтовали мы его как смогли, но он так-то уже был перебинтован. Видимо, сам себе повязку наложил. Хуже с мальчиком, он молчит, и даже притронуться к себе не дает.

Дункан, Люциус, Эдвин и Олаф вошли внутрь, Магнус и Кассандра остались при конях и повозке.

– Нашли мы его к югу от деревни. Конь нес его и мальчика, но он сам уже был без сознания. Вещи его мы сложили там, на столе. – Хозяин минуту как бы колебался, потом понизил голос. – Господа, кажется, что он из Чащи выехал.

– Из Чащи? – удивился Монах.

– Ну да, с востока. От дьяволов, что там живут…

– Спасибо за помощь, – прервал командир рекрутов. – Сейчас перевяжем его, погрузим на телегу, и нас уже тут нет.

Хозяин поклонился и вышел.

– От дьяволов с востока? – Эдвина явно это позабавило.

– Маркус, – сказал Олаф, взглянув на раненого.

Лежащему на земле мужчине на глаз было около тридцати. Его кожа была необычно белой и покрытой невероятным количеством волос. Лицо почти терялось за густой бородой, а волосы доходили до середины спины.

– Маркус? Маркус Следопыт? – Дункан не сдержал изумления.

– Да, так его тоже зовут. Что с ним?

– Колотая рана, видимо, от стрелы, – сказал Люциус, присматриваясь к ранам Номада. – Следов заражения я не вижу, но крови он потерял много. Сердце еле бьется. Нужны будут лекарства, и быстро.

– Позови Магнуса и перенесите его в повозку, – прозвучала команда. – Есть в его вещах что-то интересное?

Шутник высыпал на стол содержимое кожаной сумки.

– Оселок для меча, иголки с нитками, немного запасов приправы, засушенные части разных зверей. Какие-то странно выглядящие костяные амулеты, человеческое ухо… Этот парень точно на нашей стороне?

– Есть какие-то бумаги?

– Хмм, тут что-то есть. – Бард развернул небольшой свиток бумаги. – Не знаю, что за алфавит. Выглядит, как какие-то руны, или…

Олаф выхватил у него листок. Мгновение вчитывался, потом перевел взгляд на забившегося в угол комнаты ребенка. Мальчик был истощенный и очень невысокий, выглядел на четыре-пять лет. С того момента, как они вошли в хату, не двигался, явно стараясь остаться незамеченным под огромным, многократно латанным плащом, очевидно принадлежащим Маркусу.

– Эдвин, забирай ребенка и пошли, – приказал начальник командории, ссыпая вещи Маркуса обратно в сумку.

– Что это было за письмо?

– Не важно. – Олаф сунул бумагу за пазуху и двинулся на выход.

– Видимо, Руны Ордена, – пояснил Дункан, подходя к мальчику. – Это тайный язык Стражи, им владеют только действительные ее члены. Пойдем, малыш, мы тебя не обидим.

Ребенок отшатнулся от руки командира рекрутов, и, хоть это казалось невозможным, ухитрился каким-то образом втиснуться еще глубже в угол комнаты.

– Умеешь подойти к детям, – прокомментировал бард, поднимая сумку Номада. Магнус уже выносил раненого наружу.

Серый Стражник схватил мальчика за руку и притянул к себе. Капюшон свалился с головы, открывая бледную кожу и снежно-белые волосы. Альбинос секунду всматривался в лицо мужчины ярко-голубыми глазами, а потом укусил его за ладонь и кинулся в направлении двери.

– Ау-у-у-у-у… держи его!

Однако было уже поздно. Невероятно быстрый и ловкий для своего возраста беглец обогнул Великана, выбрался наружу, обогнул Олафа и с разгону врезался в Кассандру, буквально вжавшись ей в ноги.

Девушка была шокирована. Мгновение всматривалась в других рекрутов, как будто ожидая подсказки. Казалось даже сперва, что она оттолкнет ребенка, но вместо этого медленно, осторожно, с явной опаской наклонилась и обняла его руками.

– Уже все хорошо, – шепнула ему. – Теперь ты в безопасности.


В камине горел огонь, и несколько свечей освещали комнату, но Дункану все равно казалось, что тут царит полумрак. Внутри башни он всегда чувствовал себя неспокойно. Серое, покрытое мхом сооружение стояло тут уже века. Когда-то это была застава Легиона, а после Катастрофы башня переходила из рук в руки. Была базой мелких лордов, логовом терроризирующих округу изгоев, а если верить местным легендам, то и гнездом духов. Сейчас в ней находились спальня Олафа, оружейная комната, библиотека, продуктовая кладовка и что-то вроде зала совещаний. В нем они сейчас и сидели, в округлом помещении на первом этаже. Вдоль стен тянулись лестницы на следующие этажи. На каменном полу разложен был старый, поеденный молью ковер. На ковре поставили солидный дубовый стол и несколько примитивных кресел. Голые каменные стены украшал только серый штандарт с гербом Ордена, одинокой башней – копией той, в которой они и находились.

Старый Стражник сидел у камина, спиной к столу, за которым уселись Дункан, Натаниэль, Эдвин и Магнус. Люциус стоял, готовый вернуться к пациенту по окончании рапорта.

– Он потерял много крови. Честно сказать, я удивлен, что ему удалось выжить. По состоянию раны могу сделать вывод, что прошло несколько дней, пока его нашли. Вероятней всего, он перевязал себя сам и использовал какие-то зелья. Но все равно чудо, что не случилось заражения…

– Когда он очнется? – спросил Олаф.

– Не знаю. – Люциус беспомощно развел руками, хоть Олаф и не мог увидеть этого жеста. – Может, через час, а может, через несколько дней. В любом случае, после такой раны наверняка будет приходить в себя не меньше месяца.

– Когда он сможет сесть на коня?

– На коня? Чудо, что он вообще удержался на коне без сознания…

– Когда?

– Как минимум две недели. Может, и три. И даже тогда дальние поездки противопоказаны.

– Это все, ты можешь к нему вернуться.

Монах поклонился и вышел. Минуту в помещении царила тишина. Командир в очередной раз перечитывал сообщение, найденное в вещах Номада.

– Дункан, выбери четверых. Нужно отвезти мальчика в Командорию 42.

– Это добрых полторы недели езды в одну сторону.

– Поэтому пусть возьмут лучших коней. И выезжают завтра на рассвете. Ребенка ждут на месте в течение недели, уже опаздываем.

Командир рекрутов уставился в затылок своему начальнику.

– Есть ли повод, по которому я должен отослать половину моих людей почти на три недели, чтоб они эскортировали какого-то ребенка?

– Да. – Олаф встал и обернулся. – Он называется «приказ». В этом конкретном случае приказ от самого Великого Совета, который гласит, что ребенка надо доставить на место в указанный срок.

– Проблемы ожидаются?

– Всегда. Последний человек, который выполнял этот приказ, получил стрелу в спину. Остальное сам себе придумаешь. Назначь четверых, завтра уже должны быть в дороге.

Олаф шагнул на лестницу, ведущую в спальню на втором этаже. Это означало конец встречи.

– Ну, я, пожалуй, начну готовиться в дорогу, – сказал Натаниэль. – Кого мне выделишь?

– Никого. Потому что ты никуда не едешь, – отрезал Дункан. – Командиром группы поедет Магнус. С ним поедут Эдвин, Матильда и Люциус.

– Ты шутишь? Доверишь задание от самого Совета ему? Это же очевидно, что я должен…

– Как интересно, – вмешался Эдвин. – Посылаешь именно тех четверых, которые присутствовали при смерти Ульгара.

– Вам предстоит ехать по дорогам восточного приграничья, заезжая в трактиры и в села. Может быть, придется уходить от погони. Четверо вооруженных с ребенком уже и так достаточно бросаются в глаза. Если среди них будет еще аристократ с Юга или дама с Запада, то можно быть уверенным, что погоня мгновенно встанет на ваш след. Магнус отсюда родом, он быстрей договорится с местными и сольется с толпой, то же и Матильда. И мы все знаем, что ты прекрасно чувствуешь себя в любой компании.

– И по этому же поводу ты посылаешь Монаха, который отвратительно чувствует себя в любой компании? Который, между прочим, единственный человек, который всерьез может заняться раненым? – не уступал Эдвин.

– Я должен знать, на что он способен. Люциус никогда не был в бою, не участвовал в заданиях. Ему пора уже…

– Четвертой будет Кассандра, – прервал его Магнус. Все обернулись к нему. – Мальчик ни на шаг от нее не отходит, он ни с кем из нас больше не поедет. А Люциус действительно нужнее тут. Еще будет у него шанс себя показать.

Дункан минуту мерил взглядом великана. Наконец кивнул, выражая свое согласие.


Рассвет принес с собой мглу, холод и изморось. Это был один из таких рассветов, когда неохота вылезать из постели, а не то что отправляться в дальнюю дорогу. Матильда медленно натянула штаны. За ее плечами Манфрей тяжело вставал с набитого сеном матраса, который они разложили в небольшом складе. Бурчал что-то под нос, как всегда, когда был недоволен.

– Что на этот раз? – спросила женщина, натягивая обувь. – Снова будешь жаловаться, что не разрешаю тебе быть сверху?

– Нет, – запротестовал он. – Ну, то есть да, ты могла б хоть время от времени… Но я об этой поездке. Тебя почти месяц не будет, и…

– Да не переживай. Если ты за это время найдешь себе другую, я не разозлюсь. Даже если это будет не только твоя правая рука. – Она сунула в левый сапог небольшой нож.

– Ты же знаешь, что я не об этом. – В его голосе был слышен упрек.

Матильда терпеть не могла, когда он так делал. Выбрала Манфрея, потому что он был здоровый и сильный. Сын судьи Новой Деревни, командир тамошней сельской милиции. Мужчина, привыкший приказывать и одновременно полностью ей подчиняющийся. Она не скрывала, что это ее возбуждало, но тем не менее не выносила, когда он становился эмоциональным, слабым и смотрел щенячьим взглядом.

– Так и в чем дело? – обернулась, сознательно не спеша надевать рубашку.

– Ну, я просто подумал, что мы могли бы иногда… ну знаешь, делать что-то кроме этого, – указал на матрас.

– Трахаться не любишь?

– Люблю, но хотелось бы иногда посидеть вместе, что-то покушать, на пикник выбраться или еще чего-нибудь…

– У меня нет времени. Патрули, тренировки…

– Я мог бы тренироваться с тобой. Знаю, что не владею мечом так, как ты или другие Стражники, но кое-что все же могу, – сказал и взглянул на нее с надеждой, как ребенок, ожидающий похвалы.

Минуту Матильде хотелось просто выйти и оставить его наедине с собственной слабостью. Но Манфрей все же оставался лучшим мужчиной в округе. И за эти недели он ей стал на удивление симпатичен.

– Хорошо, – ответила она, надевая рубашку. – Вернусь, немного потренируемся вместе. И может, даже позволю тебе иногда быть сверху. – Она усмехнулась.

Снаружи доносились звуки, сопровождающие подготовку к поездке.

* * *

– Он справится, – заверил Дункан. – У Матильды больше опыта, и она отлично бы смогла, если б я приказал, но у нее не лежит душа к лидерству. Она солдат. Магнус – другое дело, я видел, как он разговаривает с простыми людьми, почти автоматически занимает позицию лидера. Ему надо только набраться уверенности в себе. Точно справится.

– Я так думаю, – ответил Эдвин, – что твой новый имидж жесткого командира производил бы лучшее впечатление, если б тебе не хотелось оправдываться после каждого своего решения.

– Ну я по крайней мере оправдываюсь… Что ты делаешь?

– Чищу обувь, – ответил Шутник, счищая землю с подошв. – Я точно не отправлюсь в поездку в грязной обуви. Жопа Мира или нет, но какие-то правила элегантности и гигиены соблюдать надо.

Дункан усмехнулся и перевел взгляд на Матильду, которая как раз выходила из склада, поправляя пояс.

– Ну, хоть у одной было удачное утро, – сказал бард с иронией.

Командир рекрутов невольно взглянул в сторону Клары, но сразу поймал себя на этом и решил сменить тему.

– Берегитесь там.

– Да брось, не волнуйся. Даже здешние бандиты не такие дураки, чтоб атаковать четверку вооруженных всадников, с которых и взять-то нечего. И уж точно никакие бандиты не нападут на отряд Серых Стражников. А если вдруг и впрямь появится кто-то, на редкость лишенный разума, то Матильда отрубит ему голову. Не о чем волноваться.

Однако спокойствия не было.

– Все равно, будьте осторожны, – повторил Дункан.

Он двинулся через двор, в сторону собранных у ворот коней. Магнус и Матильда уже заканчивали седлать своих, Клара проверяла сумки Кассандры, пока та играла с мальчиком в «камень-ножницы-бумага».

– Здесь у тебя сменная теплая одежда для него, – сказала Дама, перекладывая пакеты. Видящая лишь кивнула, не отрывая взгляд от ребенка. Оба показали ножницы. – Помни, кого слушать и с кем разговаривать.

Дункан подумал, что не он один нервничает, как отец, отправляющий ребенка в путешествие.

– И в случае проблем держись ближе к Матильде. Умеешь бросать ножи, так и бросай, – продолжала поучения Клара.

– Всегда так и делаю. – Касс кивнула сама себе, а в игре случилась очередная ничья.

– Он сказал что-нибудь? – спросил командир рекрутов.

– Нет. – На этот раз бумага. – Все время молчит.

Снова два раза бумага.

– Но, кажется, любит меня.

И снова камень.

– Как часто у вас выпадает одно и то же?

– Каждый раз. Уже, наверное, сотни сотен раз.

– По коням! – закричал Магнус, не дав Дункану углубиться в тему. Все мгновенно вскочили. Эдвин быстро обулся и запрыгнул на своего коня.

– Удачи! – прокричал командир. – До встречи через месяц!

Один за другим всадники погрузились в простирающуюся на тракте мглу. Через минуту от них остался лишь отголосок конского топота. А потом и он исчез, и осталась лишь тишина.

* * *

Широкий имперский тракт вел их на запад. Каменной дороге было уже много сотен лет, но до сих пор ее поддерживали в отличном состоянии. К сожалению, об остальной части пограничья этого сказать было нельзя. Дождь, туман и следы пожарищ сопутствовали путешественникам, кажется, везде. По пути они проезжали давно заброшенные поселения, разрушенные заставы и заросшие плющом поместья. Во время Чумы Восток пострадал сильней всего. Те, кто не погиб, массово бежали на Запад, напрасно надеясь, что найдут там лекарство. В конце концов, после трех лет эпидемии, Серой Страже удалось остановить болезнь. Но из каждых десяти жителей Империи, по оценкам ученых, погибли семь. Даже через сто лет, и даже в самой столице, Драконьем Логове, оставались кварталы, которые так и не были заново заселены. А здесь, на востоке, существовали и целые города-призраки. Не метрополисы типа Вольных Городов, конечно, но все же города с жильем для тысяч людей, пустые, брошенные, уже почти поглощенные чащей. На их руинах строились новые села, местечки, возникали государства. Княжества появлялись и исчезали тут за какие-то месяцы.

В первый день пути не встретили никого. Ночь провели в руинах храма Господа. Он стоял одиноко на холме, вплотную к тракту, весь покрытый зеленью, вползающей в каждую щель и трещину. Но все же остатки свода обеспечили им хоть какое-то укрытие от дождя.

На следующий день судьба порадовала их прекрасным утром, солнечным и почти теплым. Само собой, как только двинулись в путь, поднялся ветер и атаковал их прямо в лицо холодом и разноцветными листьями. В этот день они встретили на тракте несколько проезжих, в том числе купца на повозке с разными приправами. Охраной служила кучка испуганных подростков с дубинками, судя по сходству – его же сыновей. Никто из них не был слишком разговорчив, но все же указали дорогу до трактира и предупредили о стае голодных волков, которая якобы охотилась в округе.

После полудня ветер прекратился, но снова начал собираться туман. Пока еще слабый, почти не заслоняющий пейзаж.

– Отличную погоду мы себе выбрали для поездки, – заметил Эдвин, отрываясь на минуту от своей лютни. Искусство игры на ходу освоил уже почти идеально.

– Осень как осень, – ответила Матильда.

– В Синем Порту не так. Там в эту пору еще тепло и солнечно. А женщины…

– Мы не в Синем Порту, – отрезал Магнус несколько нервно.

– Да я уж понял, народу маловато. Кто бы мог подумать, что наш уголок Пограничья я буду считать густо населенным.

– Ты же тут ехал уже, по дороге с запада, – заметила Матильда.

– Ну да, но была весна, все пульсировало жизнью, а с нами ехали еще десять рекрутов, что должны были помочь строить командорию. И среди них было больше таких, с которыми можно было культурно, интеллигентно пообщаться. – Окружающие не сочли нужным отреагировать, поэтому музыкант продолжил сам:

– Матильда, не хочешь поговорить о том, почему среди всех мужчин в округе ты выбрала именно Манфрея?

– Потому что это не твое сраное дело.

– Верно подмечено, – признал Шутник. Очередной несомый сильным ветром лист пролетел над его головой. – Магнус, а как тебе в роли командира?

Великан не ответил.

– Ну, может, ты, Кассандра? – Бард подышал на свои ладони. Внезапно вокруг сделалось очень холодно. – Скажи мне, как оно – раз в жизни носить подходящую тебе одежду?

Видящая опустила взгляд на свой дублет, рубашку и брюки, что сшила для нее Клара. Казалось, вот-вот что-то ответит, но в последний миг остановилась. Из ее рта вырвались облачка пара.

– Что-то сильно холодает, – заметил бард.

– Ветер, – заметил командир отряда с явным беспокойством.

– Что с ним?

– Он не раздувает туман, – ответила Матильда, рефлекторно хватаясь за рукоять меча. – Касс?

– Тут что-то есть. Что-то приближается…

– Быстрей! – крикнул Магнус и бросил коня в галоп.

Поначалу скачка по тракту не доставляла трудности, но сгущающийся туман быстро начал оказывать на них влияние. Туман окружал их со всех сторон, приближался с каждым шагом. Шутник поймал краем глаза какое-то движение. Через минуту уже был уверен, что там что-то было. Таилось сразу за границей серости, в огромном и таинственном неизвестном, буквально на расстоянии руки.

– Не успеем! – вскричал он, испуганный как никогда прежде. – Догонят!

Магнус не замедлил скачки даже на секунду. Едущая рядом Касс крепко прижала к себе сидящего перед ней мальчика. Кони издавали испуганный, неестественный писк. И еще этот звук – музыкант не сразу обратил на него внимание. Окружающий их, ни на что не похожий.

Холодный?

Нет.

Морозный.

«Как звук может быть морозным?» – подумал трубадур. От всего этого он начал задыхаться. Буквально от ужаса не мог дышать. Почувствовал, как по щекам текут слезы. Что это было? Что гналось за ними? Чего желало?

Мальчика.

Наверняка хотело именно мальчика.

Эдвин знал, что не выдержит долго. Уже все равно ему было, что случится и какая судьба его встретит. Предпочел бы даже смерть, лишь бы не это чувство… Не находил для него определенного названия. Истово желал лишь одного – пусть уже все это закончится!

И внезапно все закончилось. Туман рассеялся, звук исчез, вернулся покой. Они гнали коней еще минуту, потом Магнус велел замедлиться. Бард мгновенно остановил коня, сполз с него и начал блевать.

– Что это, курва, было? – спросил снизу.

Матильда и Великан выглядели не менее потрясенными, чем он.

– Погоня, – сказала Кассандра. Она тяжело дышала и говорила с явным трудом.

– Какая погоня? Что это значит?

– То. – Касс пожала плечами, не вдаваясь в объяснения. Бледность понемногу сходила с ее щек.

– Нам надо возвращаться, – сказала Матильда. – То, с чем мы столкнулись, чем бы оно ни было, значительно превосходит наши силы. Нам надо…

– Нет! – крикнула Касс. – Оно за нами. Если вернемся, оно найдет нас. Достанет.

– Оно уже нас достало, – заметил Магнус, который уже существенно успокоился.

– Нет, только заметило нас. Но мы сбежали. Мы можем от него сбежать, – Видящая, как обычно, кивала сама себе, а мальчик повторял ее жесты.

– Ладно, едем дальше. Прямо сейчас. И до самой корчмы нигде не задерживаемся.

Эдвин с безысходностью покачал головой, но вернулся в седло. Страх уже покидал его, и через несколько минут бард понял, что даже не помнит, почему так сильно испугался. Собственно, ничего особенного не произошло, немного тумана и странный звук. Что бы это ни было, оно пыталось их лишь напугать. Если бы могло причинить им вред, уже бы это сделало.


Олаф поднял голову и с раздражением посмотрел на дверь своей комнаты.

– Ну чего? – спросил он, все еще глубоко сонный.

– Он пришел в себя, – отрапортовал Дункан типичным для себя тоном идеального подчиненного.

– Сейчас приду, – пообещал его шеф и с трудом выкарабкался из кровати. Был большой соблазн проигнорировать все это и спать дальше, но солдатская привычка победила. Отточенными, почти автоматическими движениями он зажег свечу и накинул свою старую потрепанную одежду. Потянулся за миской с водой и бритвой, как всегда делал по утрам, но тут же сообразил, что еще глухая ночь. Тогда он просто умылся, надеясь, что это поможет проснуться. Не помогло.

Он осмотрелся в комнате в поисках чего-нибудь попить, но пол устилали лишь пустые бутыли из-под вина. Кроме них всю мебель в комнате составляли простейшая кровать, столик с креслом, сундук и шкуры, развешанные на стенах, чтоб уменьшить сквозняки. Больше никакой мебели или украшений Олафу не требовалось. Украшают дом – а это было чистилище, в которое его ввергли.

Снаружи царил холод. Он чувствовал его костями. «Завтра пойдет снег», – подумал он, напрасно пытаясь растереть колено.

Двинулся к казарме рекрутов не торопясь, слегка прихрамывая. Перед самой дверью приостановился и глубоко вдохнул. Выпрямил спину, поправил плащ, вошел внутрь бодрым, энергичным шагом.

– Эх, Маркус, а я было надеялся, что наконец-то сможем тебя похоронить, – пробурчал он, подходя к постели раненого.

– Олаф, это ты? Я уж думал, тут один молодняк. – Гость с трудом смог улыбнуться.

– Сослали меня сюда на старости лет, чтоб я их нянчил. – Олаф присел рядом на кровати, с трудом скрывая облегчение.

– Где ребенок?

– Согласно приказам, отправил его в Командорию 42.

– Эскорт?

– Четверо моих людей.

– Рекруты? – В голосе Номада почувствовалось явное беспокойство.

– Других у меня тут нет.

– Я должен ехать за ними. – Раненый попробовал встать, но сразу рухнул без сил обратно в постель.

– Не выйдет. И более того, не выйдет еще какое-то время, – сказал начальник командории. – К тому же они выехали два дня назад и взяли наших лучших коней. Ты их уже не догонишь.

– Ты не понимаешь. Обычные рекруты просто не справятся.

– С чем? – вмешался Дункан. – Что преследует мальчика?

– Тьма, – ответил Маркус.

– Это, курва, весьма драматично, – признал Олаф. – А конкретней? Откуда этот ребенок?

– Из Чащи, – ответил раненый. Потом еще чуть помолчал, как бы раздумывая, с чего начать. – Я довольно давно слышал от дикарей байки о странном племени, что живет у границы. Когда наконец удалось отыскать этот народ, оказалось, что они молятся на ребенка. Считали, что его устами говорит их бог.

Маркус заколебался, судя по всему задумываясь, что можно сказать, а о чем лучше умолчать. Тут в разговор вмешался Монах:

– Примитивные народы часто принимают Видящих за посланников богов, поскольку они видят то, чего больше не видит никто. Если мальчик Видящий…

– Да это понятно, само собой, – прервал его командир. – Вопрос, правы ли были дикари?

Маркус кивнул. Правы.

– Скажи, это годы странствий привели к тому, что ты забыл, на чьей ты стороне? – начал Олаф подчеркнуто спокойно, хотя в глазах его таились бездны ярости. – Ты был обязан перерезать ребенку горло прямо там, на месте. Я тебе обязан горло перерезать за то, что ты этого не сделал.

– У меня были приказы…

– Да в гробу я видал твои приказы. Получается, что четверо моих людей сейчас в поле – с Вратами?

– Он не Врата. Он смог это побороть, выбросить создание, что им овладело, закрыть ему доступ…

– Побороть? – Старик посмотрел на собеседника как на кретина. Только сейчас повысил голос: – Это невозможно побороть. Видящий, который хоть раз становится одержимым, уже навсегда становится открытым для существ с той стороны. Приманивает их, как маяк. Потому мы и убиваем таких на месте!

– Что грозит тем, кто его сопровождают? – спросил Дункан.

Маркус с неохотой ответил:

– Ну, приверженцы культа не кинутся за ними толпой, это слишком бы бросалось в глаза. Однако к племени принадлежало несколько человек имперского происхождения, как мне удалось заметить. И вот эти могут попробовать броситься в погоню. Но это не так опасно, намного хуже то создание, что овладело ребенком. Вот оно наверняка попробует их достать.

После паузы Номад добавил:

– Когда я бежал оттуда с мальчиком, невидимая сила бросила целое дерево в моем направлении. Думаю, это достаточно серьезное проявление силы.

В помещении воцарилась тишина.

– Да ну, безумие какое-то, – сказал Князь. – Демоны, что швыряют деревья, встречаются только в сказках.

– А жизнь не сказка, что ли, – с горечью ответил Олаф и медленно двинулся к выходу. – Отдыхай. Эту вот сказку мы все равно уже не исправим.

* * *

Хорошая музыка, гвалт гостей, приличное вино и крыша над головой решительно поправили настроение Эдвину. Трактир, в котором они остановились на ночь, разместился в здании, которое до Катастрофы явно принадлежало какому-то богачу. Мраморные пол и стены были украшены вычурными мозаиками, хотя почти все из них уже поблекли, а местами и выкрошились. В центре главного зала располагался даже небольшой бассейн – сейчас, впрочем, забитый мусором. Многочисленные дыры в крыше новым хозяевам удалось залатать, пусть и плохо оструганными досками. Среди гостей были люди, которых всегда можно обнаружить в таком месте. К счастью, Эдвину удалось встретить, абсолютно случайно, действительно родственную душу.

Велин завел первые аккорды «Баллады о грустном коте», забавной песни родом с Центральных Территорий. Шутник тут же стал подтягивать. Произведение было написано в форме диалога между хитрой мышью и печальным котом. Музыканты мгновенно нашли общий ритм, и уже с половины песенки начали вплетать в текст импровизированные фрагменты, адресованные конкретным слушателям. Уже очень давно Эдвин не встречал настолько хорошего барда.

Остальные Серые Стражники заняли места у богато украшенного, хоть уже и сильно побитого жизнью столика из вишневого дерева. Магнус сидел на низком табурете, Матильда в креслице, а Касс с мальчиком вдвоем уместились на неуместно огромном деревянном троне. Трон был украшен деревянной резьбой со сценами ярко эротического характера. Барда сильно позабавил, а Магнуса, напротив, привел в отвращение тот факт, что все персонажи сцен были исключительно мужского пола. Единственным утешением для Великана осталось то, что за столетия изображения так затерлись, что никто даже не заметил их суть. Пока на них не упал вечно острый глаз Шутника.

Песня подошла к концу, отзвучал забавный и трагический одновременно финал, в котором мышь уговаривает кота покончить с собой, чтобы самой добраться до лежащего в кладовке сыра. Аудитория разразилась смехом, а потом посыпались возгласы одобрения. Трубадуры встали и низко поклонились.

– Интересно, знают ли они, что в этой аллегории они как раз кот, а дворяне – мышь? – тихо спросил Велин.

– В Вольных Городах принято считать, что мышь в этой истории символизирует духовенство, – ответил Эдвин, посылая воздушный поцелуй какой-то девице. – Из моего опыта следует, что на севере с мышами отождествляются сопротивляющиеся насилию женщины.

После чего сделал глоток вина, стараясь не сравнивать его вкус с тем, что помнил по Синему Порту.

– Вижу, у тебя был довольно необычный опыт.

– Ты и представить себе не можешь какой. Что завело тебя так далеко на восток?

Мужчина минуту подбирал ответ.

– Поиск приключений, – сформулировал он наконец. – Мечта о просторах, поиск песен и страшные долги.

Он откашлялся.

– Хотя, должен признать, что, учитывая, как местные любят музыку, скоро могу влипнуть в еще большие.

– Ты не думал о поисках настоящей работы?

– Я боюсь, что моральные принципы не позволят мне принять роль жиголо, – ответил коллега Эдвина с лихой улыбкой. – Но я обдумывал карьеру в Легионе.

– Не слишком ли армия скучное место для таких, как мы?

– Может, и так, но знаешь же поговорку: «Носишь мундир – ты селянок кумир»? – Он улыбнулся. – Хотя, строго говоря, мундиры, что носят местные легионеры, выглядят так, будто их пошил пьяный слепец. Не то что мундиры в Драконьем Логове. Офицеры придворной гвардии выглядят лучше, чем многие дамы двора.

Эдвин хотел что-то ответить, но публика потребовала очередную песню. На этот раз они выбрали «Девушку с толстой задницей», развеселую балладу из Синего Порта. Шла в ней речь о проблемах одного мельника, пытающегося выдать замуж четырех своих не слишком красивых дочерей. Судя по тому, что минимум трое слушателей попадали со стульев от смеха, публика в полной мере оценила выступление.

– А тебя что привело на восток? – спросил в свою очередь Велин, промочив горло очередным бокалом довольно крепкого вина. – Ты не особо похож на человека, который стремился бы в Орден. Пусть даже не в монашеский.

– Скажем так, это был не совсем мой выбор. Я воспользовался возможностью стать рекрутом, чтоб избежать карающей десницы закона.

– То есть если ты не получишь Плаща…

– Ага, попаду прямиком в темницы, где уже ждут меня душегубы. Я исключительно жестоко убил одну женщину.

После паузы на губах рекрута заиграла улыбка.

– Шучу я. На самом деле я был шпионом.

– Шпионом? – выразил сомнение его собеседник.

– Если уж совсем конкретно, то поймали меня при попытке спереть компрометирующие документы из спальни одного аристократа. Но я, в общем, не жалуюсь, мог бы попасть в места и похуже. Например, в Легион.

– Обожди, еще увидишь меня в мундире, – рассмеялся Велин.

Двери громко скрипнули, когда закутанный в плащ путник шагнул в зал. Все присутствующие как раз столпились вокруг бардов, но Кассандра внезапно вскочила с трона и метнула стилет прямо в голову вошедшего.

Несколько человек крикнули, когда тот свалился наземь – но общий крик потряс корчму, когда из-под плаща выскочила целая орда крыс. Эдвин даже не пытался изображать смелость, запрыгнув на стол; его примеру последовало большинство женщин и на удивление много мужчин. Магнус и Матильда обнажили мечи в ожидании нападения, но крысы оказались более заинтересованы в бегстве через оставшиеся открытыми двери, чем в пожирании присутствующих.

– Что, курва… – Воительница была явно крайне взволнована.

– Это был разведчик, – спокойно ответила Касс. – Уже всё.

– Точно? – Шутник только сейчас отдал себе отчет в том, как глупо выглядит, стоя на столе с одной ногой в миске гуляша.

– Люди, успокойтесь! – крикнул Великан, вынимая из-под рубахи свой медный перстень, подвешенный на шнурке. – Мы из Ордена Серой Стражи! Ситуация под контролем! Этот крысиный… оборотень побежден. Мы выслеживали его уже некоторое время, и, можете быть уверены, он больше не представляет опасности. Теперь это просто обычные крысы. Возвращайтесь за свои столы, никому ничто уже не угрожает. Трактир находится в безопасности!

Несколько отставших крыс еще бегали тут и там, но люди, казалось, успокоились. Магнус повернулся к друзьям.

– Мы точно в безопасности?

– Я достала его, когда он не успел еще нас заметить, – ответила Касс, кивая сама себе. – Думаю, время у нас есть. До рассвета, а может, и дольше.

– Трактирщик! Мы остаемся на ночь. Все в одной комнате, лучше где-нибудь с краю.


– Что это, мать его, было? – спросил Магнус с удивительным для ситуации самообладанием.

– Ну я ж сказала, разведчик, – спокойно ответила Кассандра, расстилая постель.

– Это не объяснение, – уперся Эдвин, нервно вышагивая по маленькой комнате. – Там ведь стоял человек! А когда ты попала в него, он превратился в крыс!

– Он не превратился в крыс, он изначально состоял из крыс, – поправила Касс, как что-то само собой разумеющееся.

– Так а почему он тогда выглядел как человек?

– Нет, он не выглядел. По крайней мере для нас.

И девушка, и мальчик кивнули.

– Откуда ты знаешь, что он видел? Он ведь ничего не говорит?

– Ну так. – Касс пожала плечами.

Бард вздохнул в полной безысходности.

– Сперва это… что-то на тракте. Теперь человек-крыса. Это в самом деле выше наших возможностей. Такими вещами должны заниматься опытные Серые Стражники, а наше дело им помогать и слушаться приказов.

– Я согласна с Шутником, – поддержала его Матильда. – Как вообще с этим драться? Мы не можем воевать с чем-то, чего убить не можем.

– Уже поздно, – прервал их Великан. – Нам надо дотянуть до Командории 42. Это единственный способ уцелеть. Разве что вы намекаете на то, чтоб бросить мальчика и сбежать, но на этом наша служба в Ордене и закончится.

Никто не ответил. За окном был слышен шум дождя, а где-то в отдалении прогремел гром. Магнус продолжал свою речь, глядя не на товарищей, а на единственную свечку, стоящую на маленьком столике между кроватями.

– Это не обычный враг. Это нечто, чего мы не встречаем повседневно, чего никто из нас до сих пор не встречал…

Его слова прервал смех Кассандры, мальчик тоже улыбнулся.

– Ты сказал, что до сих пор никто из вас никогда с таким не встречался. – Кассандра искренне смеялась. – Но это не так, вы все время с этим встречаетесь.

Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Пламя свечи вдруг померкло, будто закрытое саваном тени.

– Тепло, – сказала она вдруг. – Счастье. Весна, всюду жизнь, день ее свадьбы. Беспокойство. Прибыли незнакомцы. Злые. Страшные. Страх. Боль. Причиняют боль. – В помещении пронесся легкий порыв ветра, как будто исходящий от девушки. – Почему? Даже не знала их. Боль. Страдание. Не понимает. Нож!

Она открыла глаза и схватилась за горло, тяжело глотая воздух. Свет внезапно вернулся к обычной яркости.

– Что… курва… – Эдвин застыл на месте, совершенно сбитый с толку.

– Она не может уйти, – сказала Кассандра через минуту, а мальчик кивнул.

– Дух? – спросил Магнус. Маска стоицизма полностью исчезла с его лица.

Касс кивнула.

– Они везде. Вы все время на них натыкаетесь. И на другие вещи. Лучшие и худшие.

– И ты их видишь?

– Нет. Их не увидеть, ведь у них нет тел. – Тон Кассандры указывал на то, что она объясняет очевидные вещи. – Но я их чувствую. Иногда вижу части их воспоминаний. Это ужасно дезориентирует. Сейчас-то уже проще, все чаще их различаю. Но когда-то я не всегда знала, какие чувства мои, какие нет.

Она кивнула.

– Ребенком я жила в деревушке, у которой стоял холм. А на нем росло единственное дерево. Другие дети там играли, а я не могла. Каждый раз, как шла туда, начинала плакать. Это место было ужасно печальное и полное ярости. Я пыталась им сказать, но никто меня не слушал. И когда я говорила им, что староста плохой человек – тоже. Мама меня всегда била, когда я такие странные вещи говорила. А потом однажды на холме выкопали большую яму и нашли трупы.

Касс уставилась в пол. Продолжала:

– Сказали, тела не опознать, но я знала, что это была семья, пропавшая много лет назад. Сказали, что не удастся узнать, кто их убил и закопал, но я знала. Говорила, что это банда разбойников, нанятая старостой. Но тогда уже все поняли, кто я, и люди стали меня проклинать. Даже священник приехал, сказал, что я плохая. Тогда мама сказала, что мне надо уехать, а иначе сельчане мне причинят зло. Она упаковала мои вещи и велела уходить. Но я знала. – Касс подняла взгляд. – Она меня боялась. Я ее ужасала. И я знала это сразу, еще до того, как голоса мне это сказали. Ну и я сбежала, да. – Она покивала головой.

– Сколько тебе было лет? – спросила Матильда.

Видящая мгновение смотрела на свои ладони, потом подняла семь пальцев.

– Да, неприятная история, – протянул Эдвин.

– Вовсе нет, – запротестовала Видящая. – Благодаря этому потом умершие смогли уйти, когда кто-то старосте горло перерезал.

– Ну теперь я точно не усну, – сказал Эдвин. – Лучше потрачу ночь на беседу с человеком моего уровня. Если повезет, может, даже новые баллады какие-нибудь узнаю. Да и девки на нас заглядывались, когда мы играли. А какие-то из них, наверное, и сейчас еще там, так что точно вернусь поздно.

Он шел узким мраморным коридором. Проходил мимо поблекших картин на стенах и грубо сколоченных деревянных дверей, совершенно не подходящих окружению. Наконец исчез в темноте. Издалека доносились смех и пение; главный зал находился в другом крыле старого поместья. Магнус опустился на небольшой табурет и оперся о стену. Подал знак, что принимает дежурство.

* * *

Город был грязный и вонючий, Матильда как раз в таком и росла. Примитивный частокол с нечастыми сторожевыми башнями окружал скопище деревянных хат. У ворот стояли несколько стражников – столь же неприятных, как и город, который защищали. Трудно было даже назвать их стражниками; их служба явно ограничивалась игрой в кости и свистом вслед каждой мимо проходящей женщине. Матильда проигнорировала их реакцию, а Касс их, похоже, и вообще не заметила. Узкие улочки покрывал слой грязи в несколько сантиметров толщиной. Люди старались идти по доскам, обозначающим тропинки в грязи, но не всегда это было возможно. В центре города располагался небольшой каменный замок, реликт времен процветания и, скорей всего, резиденция местного властителя.

– Цивилизация, – усмехнувшись, сказал Эдвин, когда они въехали в городскую застройку. – По крайней мере то, что тут таковой считается.

На улицах было людно. Судя по всему, был базарный день или что-то в этом роде. Повсеместно бегали полуголые подростки, по колено в грязи. Мрачные крестьяне и нервно усмехающиеся купцы составляли живую реку, текущую в сторону центра города. Темнокожий купец из далекой южной страны, солидный рыцарь в нагруднике с гербом, на котором обнаженная женщина держит меч, покрытая татуировками дикарка с заостренными зубами – колоритные фигуры выделялись из толпы. Матильда без труда вычислила еще несколько карманников и бандитов, ловящих удобный момент. К счастью, с группой вооруженных всадников связываться не хотел никто.

– Я не путаю, на вон том человеке ошейник? – спросил музыкант, указывая на кого-то в толпе. – Странная мода.

– Это раб, – бросил Великан.

– Раб? Ты шутишь. Ведь рабство запрещено еще Первым Императором. Уж под тысячу лет назад.

Никто не ответил. Да и отвечать было нечего. Империя осуждала рабство, согласно с заповедями Церкви Господа. Но в Приграничье никогда не удавалось полностью его искоренить. А после Катастрофы старые обычаи вернулись, часто вместе со старыми богами.

– А вон еще один, – заметил Эдвин. – И еще… Боже, их тут целая армия.

– Это рынок. – В голосе Магнуса прозвучало явное отвращение.

– Что?

– В этом городе торгуют невольниками, – пояснила Матильда. – И, судя по толкучке вокруг, недавно пришла новая партия.

Следуя за толпой, они наконец достигли главного рынка. Место было забито не только людьми. Скот, птица, овцы, козы, собаки, коты – все были распиханы по маленьким клеткам вместе с предназначенными к продаже несчастными.

– Откуда у них столько рабов? – удивился Эдвин. Его первоначальное изумление стало уступать место любопытству.

– Преступники, должники, военнопленные. Иногда просто ловят кого-то на тракте, – объяснил его товарищ. – Я сам как-то раз почти оказался в таком курятнике, когда мой князь проиграл войну с соседом. Черт бы с ними, давайте найдем какой-нибудь ночлег. А завтра с самого утра отсюда отвалим.

В нескольких местах на рынке стояли помосты из деревянных ящиков. Стоящие на помостах возносились над морем голов, оживленно что-то выкрикивая и жестикулируя. Некоторые рассказывали истории или жонглировали, рассчитывая заработать. Некоторые взывали о возвращении к древним богам. Звучали имена Донара, Хорса, Сола, Водана, Лугоса, Дагона и многих других, о которых Матильда никогда не слышала. На краю площади, где давка была несравнимо меньшей, они натолкнулись на служителя Господа. Тот держал речь против рабства, однако большого энтузиазма среди собравшихся не вызывал.

– Матильда! – донесся до нее голос из толпы. Лишь через минуту она смогла заметить Бородача.

Пожилой наемник был невысоким раздобревшим обладателем самой длинной бороды, которую она когда-нибудь видела.

– Ах ты, старый хрен, живой еще! – закричала Матильда, соскакивая с коня.

Мужчина с жизнерадостной улыбкой раскрыл объятия. Они обнялись, причем его малый рост привел к тому, что лицо его оказалось прямо в бюсте Матильды, а его непропорционально большие ладони легли точно на ее ягодицы.

– Ты вообще не изменился. – Женщина оттолкнула его. – Старый извращенец.

– В моем возрасте спасибо и на этом, – усмехнулся он, уставив на нее свой огромный, вечно красный нос. – Что тебя занесло в эту вонючую дыру? Я уж думал, ты закончила карьеру наемника.

– Я проездом тут, с друзьями.

– Вижу. Странная для тебя компания. – Он потянул носом. – Ну ладно, этого здорового я еще понимаю, ты всегда таких бычков любила. А этот красавчик и девка? И ребенок? Хоть не твой?

Шлепнула его по уху ладонью.

– Ясное дело, не мой. Когда б я его родила, если последних несколько лет с тобой по войнам шастала? И раз уж зашел разговор, а ты-то тут как оказался? На старости лет в охотники за рабами записался?

– Я? Да ну прям! В охране купца я. Все из-за этого чертова Легиона. – В его голосе появился гнев. – Одна битва, курва их мать, одна битва и годы работы псу под хвост. И вот теперь вместо того, чтоб быть в роте квартирмейстером, приходится по трактам каких-то жирных купцов охранять. Да еще радикулит…

– Ну ты хотя бы жив.

– Да что это, курва, за жизнь? Я ж наемник. Таким, как мы, клинок в сердце и могила, а не старость. Иногда думаю, не лучше ли было б пойти с Кубиком.

– С тем мясником? Его не повесили еще?

– Да где там! Собрал несколько человек, да начали по трактам грабить. Недавно встретил я его, как раз моего купца решил зарезать. Хорошо, по старому знакомству удалось нам выкупиться, еще даже часть товаров позволили оставить. Кубик тогда предлагал с ними уйти, да я подумал, что староват я для разбойника. В молодости-то другое было дело, – осклабился он. – Но ты так и не сказала, чем занимаешься.

– Серая Стража, – ответила Матильда, вытягивая из-под кольчуги висящий на шее перстень.

– Убийца демонов, ну-ну. Еще глупей занятие.

– Зато крыша над головой и регулярная оплата.

– Ну да. И враги, которых мечом не зарубишь. Я уж лучше буду жирных купцов охранять. Мы в герои не годимся.

– Матильда! – закричал Магнус.

– Извини, дела зовут.

– Да уж вижу. Мне тоже пора к своим возвращаться. Не буду надоедать тебе старческим брюзжанием.

Матильда подъехала к остальным. Как раз собирались с рынка, вместе со священником.

– Это отец Норберт, – представил мужчину Великан. – На ночь остановимся у него.


Храм, в котором жил служитель Господа, оказался старым и сильно потрепанным бараком. Сквозь дырявую крышу сочилась дождевая вода, капля за каплей. Стены, отличающиеся аналогичной степенью надежности, гостеприимно приглашали внутрь и холод.

Магнус сидел на скамье, глядя на маленький, грубо срубленный алтарь, украшенный солнечным крестом Господа. Остальные рекруты сидели в углу, закутавшись в одеяла. На соседней скамье лежал какой-то пьяница с выражением блаженства на лице.

– Ну да, большого впечатления не производит, – признал отец Норберт, отрываясь от молитвы.

– Случалось мне спать в местах и похуже, – отозвался Великан. – Хотя да, храмы Господа обычно выглядят достойнее.

Священник усмехнулся.

– К сожалению, местные не слишком позитивно относятся к идее спасения собственных душ. Во всяком случае, когда эта идея начинает мешать работорговле.

– Может быть, святому отцу стоит попробовать в другом месте? – намекнул Эдвин.

– Всегда учили меня, что огонь свечи больше всего нужен в темноте, – ответил священник.

– И не думал святой отец о переезде? – спросил Магнус. – Я знаю много поселений, и даже недалеко отсюда, где Господа приняли бы всем сердцем. Где уж десятилетиями ни одного священника не видывали, а люди все же не скатились в древнее язычество.

– Как я уже говорил, думаю, что больше нужен здесь.

– Эти люди, местные, не рады тебе. А жители деревень, о которых я говорил, – совсем наоборот. И им тоже нужен священник. И они уж точно намного больше его заслуживают, чем этот проклятый город.

– Вот те раз, наш Магнус оказался воцерковленным, – засмеялся Эдвин. – Беда внучкам Нолана.

– Не знаю, что значит «воцерковленный», – сказал Великан.

– Это значит, что ты очень религиозный, – пояснил отец Норберт. – Хотя в устах человека из Вольных Городов это скорей оскорбление.

– Ну да, а я по акценту слышу, что святой отец родом со Спорных Земель. Прекрасной страны отважных рыцарей, невинных дев и горящих ведьм, – явно веселясь, ответил бард. Только потом заметил, какое беспокойство вызвало это заявление у Кассандры.

– Боюсь, что отважные рыцари и невинные девы остались у нас лишь в балладах. А что до ведьм, то разве не Серая Стража как раз занимается выслеживанием и уничтожением чернокнижников?

– Я не воцерковленный, – прервал Магнус. – Но Граница – это не Вольные Города. Вера в Господа – это часто единственное, что спасает людей от превращения в животных, вроде тех, что населяют этот город. Не знаю, как вы, а лично я предпочту храм рынку рабов. И уж точно никого сжигать не буду, – успокоил он Видящую.

Никто не успел ему ответить, как раздался громкий стук в дверь.

– Открывайте, городская стража!

Пьянчужка лишь перевалился на другой бок. Серые Стражники встали, хватаясь за оружие.

– Спокойно, – сказал отец Норберт. – Это довольно регулярные гости.

В помещение вступили пятеро заросших, крепко сложенных мужчин, вооруженных тяжелыми палками.

– А что это у нас тут, молитвенное собрание? – спросил с глуповатой ухмылкой один из них.

– Оказываю гостеприимство усталым путникам, – объяснил священник.

– Хорошо вооружены эти путники. Надеюсь, не планируешь вооруженного освобождения наших товаров, поп?

– Не за этим я сюда прибыл.

– Ну да, ну да. Вы так всегда говорите, а потом оглянуться не успеешь, а уже на тебя крестовый поход объявили. Прям в жопу крест воткнули и провернули.

– Ничего никуда втыкать не планируем, – заверил Магнус. – Отец Норберт говорит правду, мы тут лишь проездом. Прямо на рассвете уезжаем дальше.

– Уезжаете, по-любому уезжаете. И попа забирайте. Наши боги уже достаточно наслушались его бредней.

– Это ваши боги его выгоняют? – спросил Эдвин.

– Нет, власти города. Были жалобы, тебе тут не рады, поп. Никто не рад. Времени у тебя до конца недели, потом этот сарай спалим. И нам все равно, будешь ли ты в нем. Дошло?

Отец Норберт покивал головой. Стражники с грозным видом какое-то время еще разглядывали помещение, потом вышли наружу, в темноту и дождь.

– Что святой отец будет теперь делать? – спросил Магнус.

– Ну что ж. Останусь тут еще на неделю, буду нести правду сколько смогу. А потом, видимо, двинусь куда-нибудь еще. Много на Границе подобных мест.

– Через несколько дней будем возвращаться этой дорогой, – заметил Магнус.

– Да?

– Место, откуда мы едем, лежит на отшибе, но есть там несколько деревень, почти тысяча душ, и Командория Серой Стражи. Зато уже давно никто не видел там священника.

– Предлагаешь мне новое место жительства?

– Как я уже говорил, некоторые места требуют священника. Но некоторые его просто заслуживают.


Поляна лежала совсем рядом с трактом. Густой слой туч заслонял луну, оставляя костер единственным источником света. Серые Стражники сидели на колодах, которые кто-то, видимо, уже много лет назад, поставил вокруг окруженного камнями кострища. Кони стояли неподалеку, привязанные к остаткам деревянной ограды.

Им оставалось лишь несколько часов езды до Командории 42. Матильда рассчитывала, что они прибудут на место еще до полудня. И следующую ночь проведут в безопасности, за каменными стенами. Эдвин играл какую-то сонную балладу, Касс и ребенок всматривались в костер. Царящее тут спокойствие и близость цели ослабили их чуткость. Ее чуткость. Всадники были уже близко, когда она наконец их услышала. Слишком близко, чтобы бежать или прятаться.

Минимум двенадцать, оценила она по шуму. Вооруженные. Тяжело вооруженные.

– Привет путникам! – заорал вожак бандитов еще до того, как те вошли в круг света. – Я балдею, Матильда, это ты?!

Девушка выругалась про себя. Она сразу узнала этот голос. Неприятно хриплый и как бы скользкий.

– Привет, Кубик! – откликнулась она.

Потом шепнула Магнусу:

– Я этим займусь.

Всадники выехали на поляну. Судя по виду и запаху, никто из них не мылся уже несколько недель. Тем не менее в воздухе запахло свежей кровью.

– Какой же этот мир, курва, маленький, – заметил мужчина, спускаясь с коня. Часть его людей последовала примеру вожака, но часть осталась в седлах, окружая поляну.

– Реально небольшой. Вчера с Бородачом виделась. Он упоминал, что ты в округе рыщешь.

– Да уж, повезло тогда старому хрену, что он попал на меня. На адекватного человека.

Кубик был высоким и невероятно худым. Выглядел как ходячая мумия. Его лысую голову украшали многочисленные шрамы и татуировка на затылке. Еще при их первой встрече, много лет назад, Матильде очень хотелось выколоть эти змеиные глаза. И хотелось каждый раз, когда взгляд их касался ее тела.

– Что тебя сюда привело? – спросил разбойник, пока его люди рассаживались на свободных колодах у костра.

– Мы с товарищами проездом тут.

– Ты не хороший человек, – внезапно заявила Касс, всматриваясь в Кубика, чем привела в ошеломление всех остальных.

– Да я вообще самый плохой, девочка. – Мужчина осклабился, показав невероятной величины клыки. – Любопытные у тебя друзья, Матильда.

Сделал несколько шагов в сторону Видящей и протянул к ней руку. Магнус перехватил ее в последний момент.

– Спокойно, здоровяк, – предупредил его Кубик.

– Она просто не любит, когда ее касаются, – пояснил Великан, отпуская руку преступника.

– Ты убил много людей, – продолжала Касс как ни в чем не бывало. Как она, так и мальчик, не отрывали глаз от бандита.

– Ну да, правда, убил, – признал разбойник. – Матильда, это у тебя бродячий цирк, что ли?

– Мы просто в дороге, и проблем не ищем, – заверила Матильда. – Можем прямо сейчас уехать и оставить вас в покое у костра.

– Да не надо, – заверил главарь банды. – Места много. И вижу, что у вас музыкант есть. Давно мы с ребятами приличной музыки не слыхали, а?

Среди бандитов пронесся гул согласия.

– Они все еще здесь, – опять проговорила Касс, – все, кого ты убил. Они тут, вокруг…

– Что она несет?

– Она не вполне нормальная, – ответил Магнус.

– Ну это я и сам вижу.

Разбойники держали ладони на рукоятях мечей, ожидая лишь приказа.

– Может, мы лучше поедем… – попробовала еще раз Матильда.

– Да ладно, я просто шучу…

– Что вы сделаете с девушкой? – спросила Кассандра.

– Касс, ну говорил же тебе, чтоб ты… С девушкой? – Магнус оглянулся на бандитов.

– А, верно, чуть не забыл. Корвус, тащи нашу добычу. Пора позабавиться, а? Может, даже поделимся с нашими новыми друзьями.

Один из бандитов подошел к своему коню, стянул с него большой мешок и бросил на землю. Раздался стон, бандиты заржали. Другой разбойник разрезал мешок и вытащил из него обнаженную девушку. Совсем молодую, лет четырнадцати; тело ее покрывали засохшая кровь и многочисленные синяки. Лежала на земле, дрожа и свернувшись в клубок.

– Это наша новая игрушка, – засмеялся Кубик.

Магнус сжал кулаки, мышцы на его шее заметно напряглись. Разбойник посмотрел ему прямо в глаза, оба знали, что сейчас случится.

– Эй, Корвус, может, ты начнешь?

Один из подонков подошел к девушке и поставил ее на колени, схватив за волосы.

– Близится, – сказала Касс. Никто не обратил внимания.

Серый Стражник рванулся вперед с удивительной скоростью. Его кулак впечатался в лицо бандита, отправляя его на землю облегченным на несколько зубов. Остальная часть банды выхватила оружие.

– Стоять! – крикнула Матильда. – Ты знаешь, я отлично владею мечом. Магнус точно не хуже меня. Если дойдет до боя, ты потеряешь людей. А мы прорвемся…

– Сдохнете! – прервал ее главарь. – Музыкант и дурочка серьезного сопротивления не окажут, ребенок тем более. Вас двое против четырнадцати. Сдохнете тут, как псы!

– Он пришел! – крикнула Кассандра.

Огонь внезапно померк, и ударил холод. Разбойники застыли, не атакуя, неуверенно оглядываясь вокруг. Из окружающего поляну сумрака долетели странные, нечеловеческие звуки.

– Что это все… – Кубик не закончил фразу. Костер потух. Как и его голос.

Остались лишь темнота, когти, клыки, крики умирающих.


Конь несся вперед. Кассандра прижимала к себе мальчика, изо всех сил пытаясь удержаться в седле. За ней были крики и смерть. Не могла обернуться. Нет. Ни за что. Если б она обернулась, если б только глянула назад, ее мир бы погиб.

Еще на поляне Эдвин что-то говорил ей, пытался перекричать шум. Не слушала его. Должна была бежать. Как можно дальше от этого кошмара. Тем временем голова Кубика ударилась о землю, снесенная мечом Матильды. Духи радовались, теснились возле трупа. Только раз случалось ей видеть подобное. Разбуженные темнотой кошмары почти сумели принять реальную форму. Не должны были так делать, это было неправильно. Неестественно. Тогда все смогли бы их увидеть, и все сошли бы с ума, как она. Магнус велел ей сесть на коня и бежать. Сказал, что поедут за ней. Есть ли кто-то там, сзади? Чтобы проверить, надо было обернуться. Не могла обернуться. Если б обернулась – ее мир бы умер.

Конь проехал по деревянному мостику. Как никогда, в этот момент Касс молилась тому, кого зовут Господом, чтоб темнота не могла перейти реку. Он не отвечал, как всегда. Она должна была ехать дальше. Как можно дальше от криков. Бежать. Уже не слышала ни одного голоса. Никого из товарищей. Они должны были защищать ее, Дункан обещал, что она будет в безопасности. Матильда и Магнус были такими сильными. Ее защитники.

А может, они были рядом с ней? Прямо сзади? Может, если она только глянет… Но она не могла посмотреть, а это значило, что могла считать себя в одиночестве. Маленькая девочка в огромном темном лесу. А темнота говорила с ней. Подсказывала. Убеждала.

Нет, это только ее разум. Это только голос в воображении. Наверняка так. На самом деле ничего ужасного за ней нет. Никто за ней не гонится. Она просто сумасшедшая.

Но она так и не могла обернуться. По-прежнему рыдала от ужаса. А потом конь споткнулся.

Вместе с мальчиком они вылетели из седла и рухнули на землю. Тело Касс среагировало инстинктивно. Она покатилась по земле, удерживая ребенка. Какой-то острый камень пропорол ей бедро. Темнота была прямо за ней. Она вскочила, подхватила ребенка. Бросилась вперед. Не оборачивалась.

Бежала очень долго, наконец увидела руины домика. Нога, казалось, с каждым шагом все больше истекала кровью. Мальчик тяжело дышал, был уже совсем без сил. С трудом они дотянули до каменного здания.

– Все уже в порядке, – попробовала солгать Касс. Мальчик не дал себя обмануть. Она все же знала, что должна попробовать, что так сказал бы и Дункан, чтоб и себе прибавить смелости.

Темнота приближалась, не торопясь. Касс переполнял страх. Она не хотела бояться. Не хотела дать тьме еще и это удовольствие. Магнус и Матильда не боялись бы. Они ничего не боялись, по крайней мере она хотела в это верить. Для нее они были бесстрашными. Должны были быть бесстрашными, чтоб защитить ее. Но теперь она осталась одна. На этот раз она должна быть отважной и сильной.

– Я защищу тебя, – снова солгала она. Ребенок снова не поверил.

Весь дом начал трястись. Лишь через минуту Стражница поняла, что это неправда. Это малыш трясся. И она тоже.

– Остановлю тебя! – крикнула она. Но ответил ей только смех.

Дом начал исчезать. Грусть выключалась, преобразуясь в гнев, в ненависть. Темнота пожирала ее. Теперь само это место желало ей зла. Это ерунда, оно уже почти не существовало. Касс инстинктивно закрыла глаза и сжала ладонь мальчика. Не важно, что случится потом, она не отпустит его ладонь. Будет с ним там до конца. Никто не должен быть одинок в таком месте.

Почувствовала тепло в ладони. Что-то, чего раньше никогда не ощущала. Это мальчик. Было в нем что-то… что-то приятное, теплое и светлое. Но оно исчезало, гибло под ударами холода и мрака.

– Я не могу защитить себя, – признала она тихо. – Но я защищу его.

Темнота снова начала смеяться, но это уже было не важно. Уже ничего не было. Свет ее товарища гас, был уже почти невидим. Она не могла позволить, чтоб он погас навсегда. Если б она только могла открыть глаза…

Она собрала всю силу воли, какую только смогла в себе найти. Знала, что свет там, сразу за ее веками.

– Мы должны это сделать, – сказала она мальчику. – Последнее усилие, и мы в безопасности.

Темнота взревела, но было уже поздно.

Кассандра знала, что нужно сделать. Открыла глаза.


Магнус спрыгнул с коня и подбежал к руинам, обегая вырванные с корнями деревья. Вся округа выглядела так, будто по ней прошел ураган. По земле тянулись длинные дымящиеся борозды. Хатка на вершине холма превратилась в груду разбросанных камней. Куски стен валялись везде, некоторые даже в сотнях метров. Торчали в земле, как вбитые выстрелом из катапульты.

– Ты когда-нибудь видела что-то подобное? – спросил Эдвин.

Матильда лишь покачала головой, не веря собственным глазам. Казалось, она готова была что-то ответить, но была смертельно уставшей. Временная повязка на ее ноге явно протекала.

Кассандра и мальчик лежали на вершине холма, а развалины окружали их идеальным кругом. Когда Великан добежал до них, Видящая медленно открыла глаза.

– Магнус! – крикнула она радостно, вскакивая на ноги. – Нам удалось!

Внезапно она смолкла и с удивлением огляделась вокруг.

– Что здесь произошло?

– Это, скорей, мы должны об этом спросить, – ответил Серый Стражник. – Мы тебя потеряли ночью, когда эти твари за нами гнались. Ищем вот тебя все утро.

– Темнота нас догнала, – объяснила Касс, с трудом вспоминая случившееся прошлой ночью. – Мы открыли глаза и победили ее!

Мальчик подтвердил ее слова, энергично кивая головой.

Великан осмотрелся вокруг с недоверием.

– Ну что же, что б вы там ни сделали, пейзаж вы тут сильно попортили. Но пора ехать. Матильду ранили в бою, ее надо как можно скорей в командорию. Ты можешь ходить?

– Да, – ответила Касс. – Только я коня где-то потеряла.

– Ничего, мы у бандитов несколько забрали. Цель уже близко.


Имперский Тракт, ведущий к Командории 42, содержался в полном порядке и был удивительно загруженным. Деревни тут были частые и богатые. Местные не косились на пришельцев, как имели обыкновение жители Востока. Над многими поселениями гордо вились штандарты с Серой Башней, что означало владения Ордена. В одной из деревень нашли родню девушки, похищенной людьми Кубика. Бедная девочка все еще была в шоке, когда ее оставляли семье.

Сама Командория 42 оказалась могучей древней крепостью, помнящей еще времена до прихода сюда Имперских Легионов. Защищаемая глубоким рвом и толстыми стенами, крепость возвышалась над округой, являясь, вероятно, самым укрепленным пунктом во всем Приграничье.

Уже на тракте они встретили патруль, который и сопроводил их к месту назначения. Матильду под присмотром Эдвина немедленно забрали к врачу, а Магнус с Кассандрой остались во дворе, ожидая, кому можно будет передать ребенка. Лишь после довольно длительного ожидания к ним спустился скромно одетый старец с необыкновенно длинной седой бородой. Касс сразу же узнала в нем человека, который велел ей вступить в Серую Стражу. Как оказалось, это был Морган, Магистр Братства Мудрецов, именуемый также Великим Вороном. Он оказался изысканно вежливым, и общался с рекрутами тоном взволнованного дедушки. А услышав о трудностях, которые повстречались им на пути, тут же вынул какую-то книгу и писчие приборы и начал записывать все прямо во дворе, у конюшни. Потом приказал выделить рекрутам комнаты до того момента, когда Матильда будет готова в обратную дорогу.


Утро было ясным, хоть и холодным. Во дворе стояли четыре оседланных коня и один с запасами на дорогу. В вечно царящем шумном беспорядке мало кто обращал внимание на четверку новичков из чужой командории. Только Морган и мальчик пришли попрощаться, и то у Магнуса сложилось впечатление, что они прощаются скорее с Касс, а не с ними.

– Похоже, что я проявил интуицию, приказывая тебе вступить в Орден, – усмехнулся старец. – Хоть и не ожидал, что ты окажешься в таком далеком месте. Если хочешь, могу тебя перевести в какое-нибудь более безопасное.

– Не надо, – ответила Кассандра. – Я в безопасности с моими… друзьями.

– Да еще как, – сказал Эдвин. – Мы не позволим обидеть нашу маленькую Чокнутую. Хотя раз уж речь зашла о переводах, то…

– Ничего не нужно, – прервал его командир отряда. – Еще раз спасибо за гостеприимство. Но нам уже пора.

– Само собой, – согласился Великий Ворон. – Минутку, что-то еще я хотел вам передать… Ах да, вчера пришло письмо с Черной Скалы, адресованное вам.

Он протянул руку с листом бумаги в сторону Великана. Тот на секунду заколебался, а бард мгновенно выхватил письмо.

– Я его возьму. Я как бы в некотором роде веду хронику нашей славной экспедиции, – заявил Эдвин с улыбкой.

– Да, конечно. – Морган сделал вид, что не заметил растерянности Магнуса. – Так или иначе, берегите себя. Особенно ты, Кассандра. Надеюсь еще с тобой увидеться.

– До свидания, – тихо сказал мальчик к потрясению всех, кроме Касс и старца.

– Он говорит, – заметила Матильда, когда уже выехали за ворота замка.

– Ну ясное дело, – ответила Видящая. – А с чего бы он не должен говорить?

– Отсутствие доказательства не является доказательством отсутствия, – мудро заметил Эдвин, вчитываясь в письмо. – Кстати, бравый наш командир, если хочешь и дальше вести людей за собой, то надо бы тебе, наверное, научиться читать… А что до… Курва мать!!! Ну это уж какая-то совсем плохая шутка.

– Дурные вести? – задала риторический вопрос Матильда.

Шутник вглядывался в лист бумаги неверящим взглядом.

– Помните тот ящик, что мы выслали на Черную Скалу? – ответил он наконец. – Ну тот, с останками Гиганта? Ну так вот, как оказывается, он пришел пустым.

– Как пустым? – забеспокоился Магнус.

– Вот так, пустым. Открыли – и внутри пусто, ничего, ни даже горсти пепла.

– Ну, наверное, кто-то вытащил по дороге, – предположила наемница.

– Печати были нетронуты. Люди, что везли ящик, клянутся, что никто к нему даже не приближался. Выглядит так, будто содержимое просто испарилось.

– Так что стало с останками этого монстра?

– Может быть, он вернулся домой, – заметила Кассандра.

– А где ж тогда его дом? – спросил трубадур.

– Если Господь будет милостив, мы никогда этого не узнаем, – сказала воительница.

– Ну да, мы все знаем, что Господь славится своей милостью. – Шутник спрятал письмо в седельную сумку.

– Ладно, мы с этим сделать пока ничего не можем, – прервал дискуссию Магнус. – А сейчас перед нами долгая дорога домой.

Глава 4

В воздухе стоял запах крови. Дункан знал такое, много раз ощущал его в подобных местах. Местах насилия и боли. Сегодняшний случай, однако, отличался от других. Он видел удивление вместе со страхом на лицах людей вокруг – но еще и на лицах своих друзей, судьи Адриана с сыновьями, охотника Хелиера.

– Хильда, Хатти и Холли, – перечислил Адриан, по очереди указывая на силуэты в кроватках. – Старшей было семь лет, младшей четыре.

Никто не отозвался. Стоящая в доме тишина просто душила присутствующих.

– А мать? – спросил Магнус.

– Йокунда, – ответил Манфрей. Все рефлекторно взглянули в сторону входа в соседнюю комнату. Через открытую дверь виднелась пропитанная кровью постель.

– Многовато тут народу, – сказал Натаниэль. – Манфрей, возьми своих людей, прочешите окрестности дома, может, какие-нибудь следы отыщутся. Мы с Хелиером обыщем помещения, а потом поговорим с хозяином. Это он нашел тела?

Судья Адриан подтвердил кивком.

– Бедный Николаос еще не пришел в себя настолько, чтоб рассказать об этом. Еле смог из себя что-то выдавить…

– Ну тогда дадим ему немного времени, – прервал Князь. – А теперь, не могли бы вы…

Он указал на двери. Собравшиеся покосились на командира рекрутов и после его подтверждения потянулись к выходу. В доме остались лишь стражники вместе с Хелиером и четыре тела.

– Быстро сделано, – оценил охотник, внимательно присмотревшись к телу Хильды. – Один плавный удар, от уха до уха. Кто бы это ни сделал, он умеет обращаться с ножом.

– Ничего необычного в здешних местах, – заметил Дункан. – Давайте подытожим то, что мы знаем. Преступник появился в середине ночи. Либо во время бурана, либо непосредственно перед ним. Судя по следам крови, напал на Йокунду в сенях. Нанес ей множество колотых ран. Потом уложил ее тело в кровать, пришел в детскую и перерезал горло девочкам. По очереди?

– Они слишком испугались, чтобы бежать? – предположил Хелиер.

– Либо у нас больше одного убийцы, – заметил командир рекрутов. – В таком случае это снова могут быть люди с холмов, слуги Гиганта.

– Двери не взломаны, – заметил Магнус. – Женщина впустила их, а значит, знала. Местные.

– Никто из местных ничего такого не сделал бы, – заверил следопыт.

– Ну, как вариант, она могла приютить путника, которого застал буран.

– Нет никаких следов, указывающих на магию, – подметил Князь. – Никаких свеч, символов, рисунков кровью. Это похоже больше на нормальное убийство, дело местных властей.

– Нормальное? – удивился его начальник. – В смысле?

– Я не вижу тут ничего сверхъестественного. Ничего, что требовало бы внимания Серой Стражи. Если хочешь, можно привести сюда Касс, пусть посмотрит, была ли в деле замешана магия, но…

– Нет, – прервал Магнус. – Здесь слишком много боли, даже для обычных людей.

– Какой смысл иметь Видящую в командории, если мы не можем использовать ее в таких ситуациях?

– Нет. – В голосе Великана прозвучала редкая для него решительность. – У ее дара есть своя цена. И эту цену платит она, а не мы. И не стоит нам ее дар разбазаривать.

Дункан минуту присматривался к своему подчиненному.

– Магнус прав, – решил он наконец. – Пока мы справимся сами. Касс привезем, только если я решу, что без нее не обойтись.

Натаниэль пожал плечами с типичной для него пренебрежительной миной.

– Может, это и правда был кто-то из местных? – вслух задумался Хелиер. – Укрылся здесь от бурана. Может, что-то выпили, он начал приставать? Одно за другим, и в итоге он ее изнасиловал. А потом убил вместе с детьми, чтобы его не выдали.

– А она была изнасилована? – спросил Дункан.

На лице охотника появилось замешательство. Он был опытным разведчиком, вдобавок бывшим легионером, и благодаря этому отлично сотрудничал со Стражей. Но иногда он становился на удивление стыдливым.

– У нас нет врача, чтобы это установить. То есть единственным врачом в округе является как раз Николаос. Но велеть мужчине самому проверить, не изнасиловали ли его жену перед смертью… Нет, так нельзя. Может быть, этот ваш монах мог бы…

– Нет, эта идея еще хуже, – сказал Натаниэль.

– Может быть, старая Илидия, – предположил Хелиер. – Можно было бы послать за ней в Стародуб…

– Господи! – Дункан не выдержал. Подошел к телу женщины и бесцеремонно задрал окровавленную ночную рубашку. – Нет ни синяков, ни любых других следов, что говорили бы об изнасиловании. Безусловно, полностью мы этого пока исключить не можем…

– Преступник мог интересоваться и не матерью, – заметил Князь.

Все взгляды обратились к трем детским телам в кроватках. Минуту стояла тишина, потом Магнус подошел к ним.

– Нет никаких следов, – выговорил он со смесью облегчения и отвращения. – Одежда, еда, ценности тоже – всё на своих местах.

Командир рекрутов вернулся к прерванной мысли:

– Предположим пока, что это не было изнасилование или грабеж. В таком случае самым очевидным поводом будет магия. Особенно принимая во внимание события полугодовой давности…

– Необязательно, – отозвался Великан. – Когда я был помоложе, в моей деревне убили одну девушку. Какой-то бродяга ее задушил. Когда его спросили, зачем он это сделал, он ответил, что жизнь полна страданий, а красивые женщины страдать не должны. Хочу сказать, что некоторые люди просто делают такое без видимого повода.

– Так или иначе, здесь мы уже закончили, – прервал дискуссию Дункан. – Мы с Натаниэлем и судьей Адрианом поедем поговорить с Николаосом. Вы берите еще несколько человек и езжайте к священнику в Новую Сребрницу. Пусть займется похоронами.


Было солнечное, хоть и морозное, январское утро. Землю покрывал толстый слой снега, скрывая все следы недавних событий. Дорога из осиротевшего дома доктора Николаоса до Новой Деревни заняла около часа.

– Есть что-то, что нужно про него знать заранее, до разговора? – спросил Натаниэль.

– Например?

– Например, кто вообще такой этот самый Николаос.

– Тебе не кажется, что за полгода ты вообще-то должен был бы уже знать всех местных?

– Безусловно, если б у меня было хоть какое-нибудь желание с ними знакомиться. Ну так, возвращаясь к нашему доктору, есть что о нем?

Дункан с трудом воздержался от комментария. Никто из упомянутых местных также не отреагировал.

– Он приехал сюда десять лет назад. С Юга, из Центральных Территорий. Насколько я помню, бежал от кредиторов.

– Это должны были быть очень крупные долги, если его занесло аж сюда, – заметил Князь.

– Вскоре после приезда женился на Йокунде.

– Она была очень жизнерадостной, жизнелюбивой девушкой. Все просто завидовали Старому Нику, – вмешался судья Адриан. – Ну, на тот момент была, потому как после рождения первой дочки она впала в эту, как ее бишь, меланхолию.

Несмотря на обстоятельства, старик явно гордился тем, что знает это трудное слово.

– Что-то еще?

– Пожалуй, это все, что тебе нужно знать, – закончил командир рекрутов. Мужчины вошли в дом судьи.

Николаос сидел в кресле в центре главной комнаты. Он не снял свой старый и грязный плащ. Путаница длинных немытых волос окружала его лишенное выражения лицо. Темные пустые глаза интенсивно вглядывались в пол. С высокого лба стекали капли пота, пересекая красивое когда-то лицо. Врачу было чуть за сорок, но выглядел он куда старше.

– Николаос, – начал Серый Стражник, пододвигая себе кресло и садясь напротив медика. – Я знаю, что это для тебя трудно, но нам надо поговорить о твоей семье.

Доктор только кивнул головой, не отрывая взгляда от какой-то точки на полу.

– Я так понимаю, что это ты обнаружил…

– Она была идеальной. – Голос Старого Ника был охрипшим, жестким. – Во всех отношениях.

Лишь сейчас мужчина поднял взгляд от пола и перевел его на собеседников.

– Я познакомился с ней вскоре после приезда сюда. Она была ученицей травницы. Здешние люди не особо доверяли чужому… моим методам… настоящей медицине. Чувствовали себя спокойней, если рядом был кто-то знакомый, кто мог бы подтверждать диагнозы. Грамотных тут как было мало, так и осталось. Одна женщина просила, чтоб я принял у нее роды – думала, что тогда ее ребенок тоже будет уметь читать.

Доктор слабо улыбнулся воспоминаниям прошлого; казалось, он вот-вот полностью погрузится в светлые воспоминания. Но Николаосу удалось быстро взять себя в руки. Улыбка исчезла с его лица, когда он вернулся к теме разговора:

– Вначале она была счастлива, но со временем… накрыла ее меланхолия. Это было сразу после рождения Хильды, нашей старшей… Я думал, что это временное, иногда бывает, послеродовая депрессия. Но нет. Она такой и осталась, все время спокойной, чуть грустной, как будто… Может быть, знала, чувствовала, что ее ждет. И наши дочки… Были все в нее. Всегда смотрели на меня своими огромными черными глазами, как будто видели насквозь всю мою душу. – Его голос прервался. Взгляд упал на дрожащие ладони.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – солгал стражник. – Знаю, что это трудно. Но ты должен нам рассказать, что случилось этой ночью.

– Да, конечно. Расследование… Это магия? То есть раз это вы…

– Мы ничего не исключаем, – ответил Натаниэль, видя колебания своего товарища. – Но на текущий момент на это ничто не указывает.

– Я был на вызове, – начал после паузы Николаос. – У старого Нолана. Опять его мучает радикулит. Я должен был вернуться раньше, но решил переждать буран… А когда я вернулся домой, они были уже… Двери были открыты. Внутри была кровь. Йокунда лежала на кровати, а девочки… Сам не знаю, что было потом, я побежал за помощью. Бежал через лес и кричал. А потом оказался здесь, сам не знаю…

– Ну ладно, уже все, – повторно солгал Дункан. – Уже все.


– Много это нам не дало, – заметил Натаниэль, когда они уже вышли наружу.

– Ну все же что-то. Йокунда была Видящей, а может, и ее дочки тоже, – сказал Дункан.

– Поскольку их глаза смотрели сквозь его душу?

– Поскольку она была ученицей травницы.

– Похоже, мы с тобой по-разному понимаем слово «травница».

– Это слово, которое местные используют при нас и других пришельцах с Запада. Между собой называют ее исключительно ведьмой. Здесь, на Границе, ведьмами становятся только Видящие. Никому другому не выдают своих тайн. Это значит, что Йокунда должна была быть Видящей. Возможно, и ее дочки тоже были.

– Это еще не доказывает участия каких-то сверхъестественных сил. И уж точно не доказывает того, что Гигант вообще жив или присутствует тут каким-то иным образом.

– Не доказывает, – признал Дункан, садясь на коня. – Но количество улик все время растет.

– Возвращаемся в командорию?

– Ты возвращаешься, а у меня тут еще есть кое-какие дела.

На лице Натаниэля появилась неприятная улыбка.

– Дела? – переспросил он.

– Ты проводишь слишком много времени с Эдвином, – отрезал командир рекрутов, явно разозлившись.


Глаза у Полины были светло-голубыми. Дункан сосредоточивал внимание на них, игнорируя иные дефекты в ее внешности – нездоровую кожу, слишком длинный нос, проблемы с зубами и их количеством. Плюс туда же обвисшая грудь и слишком короткие ноги. Полина не была красавицей, хотя, честно сказать, и особенно некрасивой не была. Была обыкновенной, никакой, бледной и не производящей впечатления заурядностью. Но Дункан действительно любил ее глаза и тот блеск, который появлялся в них, когда они с Полиной любили друг друга.

Девушка громко застонала, потом упала на постель, тяжело дыша. Из стоящей на другом конце избы колыбели донесся плач разбуженного младенца. Полина не отреагировала. Вместо этого сказала что-то, что совершенно не тронуло командира рекрутов. Он не приходил сюда за честностью, совсем наоборот.

Минуту он наслаждался блаженством, просто лежа рядом с женщиной, не обязанный думать обо всем, что оставил снаружи. Только писклявый плач ребенка мешал ему полностью расслабиться.

– Может, займешься им? – показал на колыбель.

– Не стоит, он только что проснулся, сейчас сам перестанет.

Дункан огляделся по комнате и заметил висящий на стене солнечный крест. Минуту всматривался в него, потом отвел взгляд с внезапным чувством стыда.

– Не должны мы этого делать. – Он встал и поискал на полу свои трусы. Он уже не в первый раз произносил эти слова в этой постели.

– Я была недостаточно хороша для тебя? – В голосе девушки слышна была нотка страха. Может быть, даже искреннего.

– Нет конечно… ты была великолепна. Это просто неправильно. Твой муж…

– Мой муж тебя боится. После того как ты сломал ему нос, он даже если б и хотел, не осмелится…

– Не в том дело, – прервал он ее. – Это действительно его ребенок?

– А какая разница?

Никакой, подумал он и почувствовал себя еще хуже. Быстро оделся и поцеловал девушку на прощание. В этот момент двери скрипнули.

– Сделай уже что-нибудь с ребенком, пусть так не… – Йоков замолк, увидев гостя. В первое мгновение казалось, что он хотел что-то сказать, но, очевидно, сразу передумал. Просто опустил голову и уставился на свои ботинки.

Серый Стражник почувствовал явную неловкость от ситуации, усиленную еще тем фактом, что Полина, судя по всему, получала удовольствие от унижения мужа. Командир рекрутов собрал остаток своих вещей и двинулся на выход. Йоков в испуге шарахнулся; его искривленный переломом нос что-то нервно просвистел. Хоть ситуация была и неловкой, Дункан позволил себе легкую злорадную улыбку.

Только по дороге в командорию он припомнил себе все события этого утра, что сразу сильно испортило его настроение. Да вдобавок опять пошел снег, предвещая приход очередной вьюги. Издали доносился волчий вой.


Матильда глянула в карты и сразу спасовала. Люциус сидел с видом побитой собаки; было ясно, что имеет сильные карты. Эдвин натянул на лицо тщеславную улыбку в той ее разновидности, что говорила о его слабой руке. Олаф сделал очередной глоток пива, на этот раз более долгий, чем обычно – колебался. И только Маркус оставался для женщины загадкой. Его лицо казалось абсолютно лишенным мимики, когда он смотрел в свои карты.

Мир вокруг башни исчез за почти сплошным занавесом падающего снега; утренний патруль пришлось отменить. Уже несколько часов Магнус нес дежурство на верху башни, а остальные рекруты сидели на ее первом этаже вокруг дубового стола, играя в карты. Дункан и Кассандра сидели у стены, наблюдая за игрой. Кассандре запретили играть, как только оказалось, что она безошибочно угадывает, кому что роздано. Натаниэль и Клара куда-то пропали.

– Неплохо вы тут устроились, – заметил Следопыт, выкладывая на стол два медных гроша. – В такие дни искренне завидую тем, кто может укрыться под крышей командории.

– Ну ты всегда можешь бросить Номадов и вернуться… А, ну да. Не можешь. – Олаф тоже бросил две монеты.

– А я думал, что каждый может выйти из Братства Номадов, когда захочет, – сказал Эдвин, пасуя.

– Номады не братство, – пояснил путешественник. – У тех есть структура, власть и требования при вступлении. А Номадом может стать каждый дурачок, который решит, что ему надоела уютная жизнь в командории.

– Но если Номады – не одно из братств, то почему все книги говорят о четырех? – спросил Люциус, ставя две монеты.

Олаф усмехнулся, будто услышал старую шутку.

– Братство Зрячих. Не слышал о них, да? Даже в книгах об этом не прочтешь. Это большая тайна. Ходят об этом самые разные легенды. В основном потому, что с самой Катастрофы никто к этому Братству не принадлежал. Да и до того была их всего горстка.

Эдвин почесал голову.

– Чем же они в таком случае занимаются?

– Неизвестно, – ответил командир рекрутов, присматриваясь к игре. – Эта информация доступна только членам Совета. Остальные могут лишь догадываться. Хотя слухи ходят.

– Ага, что они сидят в Командории 7, – засмеялся Маркус, поднимая ставку.

– Где? – удивился Люциус, пасуя.

– Вы не слыхали о Командории 7? Чему ж ты их учишь, старина?

– Уж точно не бредовым легендам, – отрезал Олаф. – По Ордену и так уже ходит слишком много дурацких рассказов.

Мужчины какое-то время мерились взглядами. Тем временем Дункан продолжил тему.

– Командории 7 не существует, – объяснил он. – Все другие номера выдаются заново, когда носившие их подразделения ликвидируются или погибают. Например, предыдущая Командория 54 размещалась далеко на севере, но лет сорок назад ее закрыли, поскольку местность так обезлюдела, что защищать стало некого. Но номер семь никогда не присваивается. Не существует никакой семерки, и даже хроники не упоминают, что она вообще когда-либо существовала.

– А почему? – спросил явно заинтересованный Люциус.

– Кто ж его знает, – пожал плечами Маркус, пасуя. – Некоторые говорят, это из-за того, что она была уничтожена слишком ужасным образом, другие – что она реально существует, но скрыта.

– Ага, это секретный сортир Гроссмейстера, – сказал Олаф, собирая монеты со стола. – Когда-то, очень давно, у Ордена был важный повод для того, чтобы пропустить цифру семь, но уже никто ни хрена не помнит, что это был за повод. Поэтому называют это традицией. Матильда, ты сдаешь.

Двери в башню распахнулись, и внутрь вместе с ветром и снегом влетели Натаниэль и Клара. Исключительно самодовольная улыбка на лице Князя намекала на то, что он принес какое-то триумфальное известие.

– Наши проблемы решены!

Никто из присутствующих не отреагировал с ожидаемым интересом. Матильда только пожала плечами и начала раздавать.

– Вчера я получил письмо от отца. – Натаниэль не дал сбить себя пассивностью слушателей. – Ему удалось найти богатого купца, заинтересованного восстановлением шахт в холмах. И к весне на место прибудут его люди. А это значит, что наша миссия выполнена, цивилизация вернулась в это захолустье!

– Наша миссия не закончена, пока Совет этого не подтвердит, – твердо ответил Олаф, но его лицо заметно просветлело. – Тем не менее приятно хоть раз услышать какие-то добрые вести.

– Это еще не все. Для охраны шахт и транспортов с рудой сюда будет выслан Легион 41, – добавил Князь. – Это, впрочем, подразделение с Границы, со всеми вытекающими, то есть Легион лишь по названию, но в нем почти сотня человек, а это силы вполне подходящие для того, чтоб нас здесь сменить.

– Легион не сражается со сверхъестественными силами. – Дункан попробовал пригасить энтузиазм товарища.

– Да и ладно, в округе таких не наблюдается все равно – с тех пор, как я убил Гиганта. Скажем честно, последние полгода ясно показали, что, кроме проверки, кто из нас достоин носить Серый Плащ, иных поводов содержать здесь командорию нет. Кроме того…

Двери распахнулись за спиной Натаниэля, и в комнату ввалилась засыпанная толстым слоем снега фигура Манфрея.

– Беда, – сообщил он, с трудом переводя дыхание. – Волки, господа, волки напали!


В воздухе стоял запах крови. Разорванные на части куски мяса, которые еще несколько часов назад были людьми, лежали везде, куда ни падал взгляд. У ограды, в амбаре, в хате, на покрытых снегом грядках приусадебного участка. Какое-то не поддающееся идентификации тело оказалось разбросанным по ближнему полю. Даже утренняя метель не смогла скрыть размеры трагедии. Как будто и снег решил держаться подальше от проклятой фермы.

Неподалеку, сразу за территорией, покрытой человеческими останками, собралось несколько десятков местных жителей. Стояли тесной молчащей группой. Охотники и обычные крестьяне. Часть пришли с собаками. Все были вооружены, готовы к охоте. Каждый из них слышал, хотя бы в пересказе, историю малышки Ильки. Девочка единственная успела забраться на крышу, откуда и наблюдала, вынуждена была наблюдать, что волки сделали с ее родными. Никто не имел желания ждать, пока та же судьба постигнет и его семью.

Между постройками фермы кружили бойцы Серой Стражи и представители местных властей. Были здесь и судья Адриан из Новой Деревни, и Борс, староста Новой Сребрницы. Был Манфрей со своими братьями и другие сельские милиционеры. Все те же, что прошлым утром пришли к дому доктора Николаоса. И на их лицах был все тот же страх, неумело скрытый под маской безразличия.

– Восемь трупов, – подвел итог Дункан. – Почти вся семья. Это в сумме двенадцать жертв за две ночи. Ты все еще думаешь, что в этом нет ничего сверхъестественного?

– Ну, вообще-то, зима, – ответил Натаниэль без особой уверенности. – Может, волки просто оголодали?

– Да где там, – сказал судья Адриан. – Леса, известно, полны дичи. Да и кроме того, волки никогда бы не напали на ферму. На одинокого путника в лесу еще может быть, если б очень голодные были. Но на ферму…

– И они ничего не съели, – вклинился Маркус. – Разорвали людей на лохмотья. По всему двору разбросали их трупы – но непохоже, чтоб действительно хоть что-то съели.

– Может, это бешенство? – задумался Люциус.

– Нет, – твердо заявила Кассандра, покачав головой. Ситуация оказалась такой тяжелой, что Дункан категорически настоял на том, чтобы привезти ее. – Что-то их вело. Что-то ими управляло. Ненависть и тьма. Темная воля.

Собравшиеся с беспокойством смотрели на девушку.

– Она сейчас сказала, что мы имеем дело с одержимыми волками? – спросил Эдвин, даже не пытаясь скрыть страх.

– Одержимые или нет, а покончить с ними надо, – сказал Хелиер. – Может, следы и замело, но собаки справятся. И чем быстрей тронемся, тем раньше будем в безопасности.

Дункан минуту смотрел на трупы. Из группы собравшихся мужчин вышел отец Норберт. При виде кровавого побоища он автоматически сделал знак солнечного креста.

– Люциус, Клара, возвращайтесь в командорию, – принял решение командир рекрутов. – Найдите все, что можете, на тему того, что могло вселиться в этих волков. В первую очередь – как с этим бороться. Судья, назначьте несколько человек, чтобы помогли священнику с телами. Остальные – начинаем охоту.


Лай псов несся сквозь лес. Больше сотни людей, разбившись на отряды, шли за ним. Толпа ощетинилась косами, вилами, луками. Как Хелиер с Дунканом ни старались, толком организовать людей не удалось, что, впрочем, в охоте особенно не мешало. За последние часы жертвами охоты стали несколько зверей, к сожалению, не являющихся волками. В том числе – один из гончих псов, который получил аж восемь стрел от испуганных крестьян. К сожалению, были несчастные случаи и с людьми. Один из отрядов напоролся на капканы, расставленные другим отрядом. К счастью, серьезных ранений никто не получил, но двоих пришлось отправить на носилках в безопасное место. Магнус, Эдвин и Натаниэль сами попались в сети, развешанные между деревьями, и только точные удары меча Матильды смогли их освободить.

– Мы уже близко. – Маркус присмотрелся к следам.

– Хорошо бы успеть засветло, стемнеет уже совсем скоро, – ответил Дункан.

Два лучших следопыта Стражи шли впереди, в нескольких сотнях метров перед отрядом.

– Что ты конкретно планируешь делать, когда догоним стаю? – спросил Номад.

– Создания, вселяющиеся в животных, обычно настолько слабы, что после смерти носителя не могут удержаться в нашем мире, – ответил командир рекрутов тоном студента на экзамене.

– Обычно.

– Если даже это создание более сильное, то все равно перебить волков надо. Это позволит нам выиграть время, пока Люциус и Клара не найдут более надежное решение. Кроме того… Я надеялся, что твое присутствие нам поможет.

Следопыт улыбнулся.

– Да, я заметил.

– Когда вы играли в карты, Олаф сказал, что ты не мог бы отказаться от жизни Номада, даже если б и захотел.

– Да, это правда.

– Я могу спросить: почему?

– Потому что эту роль я выбрал себе не сам.

– Я слышал, что когда ты состоял в Братстве Паладинов, то все считали тебя хорошим кандидатом в Гроссмейстеры. Некоторые говорят, что нынешний Гроссмейстер отправил тебя на это задание, потому что почувствовал угрозу.

– Любопытные сплетни ходят по нашему дорогому Ордену. – Маркус развеселился.

– И не только такие. Некоторые говорят, что это было наказание, за… за… проступок.

– За магию, что ли? Чушь. Мне дали это задание просто потому, что кто-то должен был его выполнить, а я лучше всех для этого подходил. И когда я принимал задание, то знал, конечно, что это конец уютной жизни в командории, конец шансам на место в Совете. Но не для того я надел Плащ, чтоб делать карьеру.

– Ну что ж, так или иначе, ты выглядишь более компетентным, чем… – Дункан смутился.

– Чем Олаф? Да, не скрою, его огонь сильно поугас.

– Так вот я и подумал, что теперь, когда твоя миссия закончилась…

– Минутку, – остановил его Маркус. – А кто тебе сказал, что моя миссия закончилась?

– Ну ты ведь нашел мальчика, передал его Совету. Я думал, что…

– Ты неправильно думал.

Между ними повисла пауза. С ветки ближнего дерева упал ком снега, сброшенный пробегающей белкой.

– Этот мальчик, – попробовал зайти с другой стороны Дункан. – Он ведь не был обычным Видящим.

– Нет, не был.

– А кем же тогда?

– Кем-то, кого уже сотню лет не видели. Кого я надеялся никогда не повстречать. Потому что тот факт, что появился один такой, означает, что их будет больше. Что их уже больше. А это, в свою очередь, означает, что моя миссия далека от окончания. Я бы даже сказал, что она только сейчас и началась. И ты прекрасно знаешь, что это все, что я могу тебе сказать по этому поводу.

Маркус остановился и стал присматриваться к символу, вырезанному на соседнем дереве. Лай псов, казалось, приблизился.

– Это символ охотников, верно? Скорей всего, кто-то из местных…

– Нет, – ответил Номад. – Это знаки склавян, дикарей из Чащи. А конкретно это знаки разведчиков, оставленные прошлым летом.

– Это значит, что они могут на нас напасть?

– Может быть. А может быть, не нашли ничего настолько достойного внимания, чтоб нападать на многочисленное, по их меркам, местное население. Все зависит от того, кто они были.

– Ты же только что сказал, что это были дикари.

– Склавяне не составляют единого целого. Это сотни разных племен, рассеянных на территории размером с Империю. У самой границы Чащи живет несколько десятков больших и меньших групп, говорящих на нескольких разных языках. Людям здесь, в Империи, только кажется, что за этой стеной деревьев живет монолит дикарей.

– Склавяне – это их самоназвание?

– У некоторых да. Довольно редко случается, чтоб два племени сходились по большей части вопросов, даже таких простых, как именование.

– Ты провел среди них много времени, да?

– В сумме больше трех лет.

– Я никогда не встречал никого с той стороны. Знаю только понаслышке. Якобы там открыто используют магию и приносят человеческие жертвы.

– Некоторые да, – подтвердил Маркус, возобновляя движение. – Надо иметь в виду, что основой для понимания склавян является то, что они раздроблены так, как ни один народ в Империи. В глубине Чащи можно встретить огромные города, поддерживающие торговлю с такими странами, о которых тут и не слыхали. А с другой стороны, так же легко можно наткнуться на отрезанное от мира поселение каннибалов, что молятся духам животных. Есть сообщества, где каждый может проводить какие-то простые ритуалы, а есть сообщества, где это разрешено только жрецам. Можешь наткнуться на людей, которые полностью отказались от насилия, а можешь на таких, что убьют тебя просто потому, что любят драться.

– Но должны же быть какие-то правила, какие-то общие элементы, которые соединяют эти народы. Как Господь или Император для нас.

– Ну, Господа у них однозначно нет. Скорей всего, можно найти несколько племен, что приняли его миссионеров, но в основном их убивают на месте, и обычно очень жестоко.

– Почему? Ну, то есть… я слышал, что их боги бывают кровожадными…

– Здесь речь не о богах вообще, а об одном конкретном боге. Понимаешь, несмотря на то, что принадлежат они к разным культам и имеют разные легенды, удивительным образом большинство из них сходится в вопросе сотворения мира. Мне это объяснил Владимир, шаман, служащий при дворе короля Гракха, лидера одного из крупных городов. По их верованиям, мир был сотворен Первым Драконом. И конкретно – вылупился из его яйца. И только потом уже возникли боги, люди, демоны и другие драконы.

– Понятно, это значит, что они не очень расположены к нашей легенде о Первом Императоре, убившем дракона и сделавшем из него свой символ?

– Боюсь, что все еще хуже. Видишь ли, многие сообщества, особенно приграничные, что имели с нами несколько больше контактов, считают, что Император убил не просто какого-то там дракона, а именно Первого Дракона.

– Что? – Дункан даже остановился. – Хочешь сказать, что они считают, что основатель нашей цивилизации убил создателя мира? Почему?

– Владимир считал, что в этом виноваты наши миссионеры. Так или иначе, за столетия среди склавян развилась уверенность в том, что мы достигли такой силы, потому что наши повелители и их Господь присвоили себе мощь Создателя. И именно поэтому его дети одичали и начали пожирать овец и принцесс. И, что хуже всего, люди, лишенные его защиты, стали игрушками в руках богов. Страдания, голод, болезни и смерть воцарились над землей, и единственным способом это исправить является уничтожение Империи, убийство всех потомков Первого Императора и сожжение всех святынь Господа…

– Постой! Ты говоришь мне, они верят, что мы убили их бога? Что… Нет, обожди, мне это надо уложить в голове.

– Я отреагировал точно так же, когда впервые об этом услышал, – заверил Маркус. – И на самом деле все не так плохо, как кажется. Хотя история об убийстве Первого Дракона и достаточно популярна, но выводы из нее относительно необходимости сжечь все к западу от Чащи уже не столь распространены. Большинство склавян никогда в жизни не встречало никого, кто реально был бы отсюда. Сказать по правде, большинство из них знают о нашем мире еще меньше, чем мы про их мир, и уж точно у них нет желания прийти сюда и сражаться с нами.

Маркус двинулся дальше. Лай псов, кажется, снова приблизился. Дункан обернулся назад, на дерево, украшенное символом склавянских разведчиков.

– Если люди, что оставили на дереве этот знак, вернутся сюда – они приведут с собой магов?

– Сомневаюсь. Разве что какого-нибудь одурманенного грибами шамана, утверждающего, что он имеет видения от богов. Но ничего серьезнее. Вам точно не нужно бояться огненного дождя или чего-то подобного. Магия у них не слишком уж распространена. И уж наверняка не менее опасна в использовании.

– А ведьмы?

– Эти да, есть, но большинство из них – это просто травницы, мудрые женщины, порой Видящие со странными видениями. Редко приходится их опасаться. Ведьмы, ведьзмы, раганы, чёты, ворожеи, шаманки. По-разному их называют, и чаще всего очень уважают, да как и в вашей же округе. И правильно делают, потому что эта ваша ведьма, Илидия, обладает богатыми знаниями.

– Я никогда с ней не встречался, – признался Дункан. – Олаф сказал, что местные слишком ей доверяют, чтоб мы могли от нее избавиться. Но лучше, чтоб мы держались от нее подальше.

– Жаль, ты бы многому мог от нее научиться.

– О магии?

– И это тоже. Пока не попробуешь перековать это знание в практику.

– Ты же много знаешь о магии, да?

– Ты всегда задаешь столько вопросов? Начинаешь вести себя как один мой давний знакомый, пастух.

– В нашей местности не так много людей, которым я мог бы задать такие вопросы. Если тебе это мешает…

– Нет. Просто я не привык к разговорам с людьми. А точней, отвык от них. Что ты хочешь знать о магии?

– Я слышал, что ты ее использовал. Чтоб сражаться с тьмой.

– Было дело. Никому не посоветую.

– Но работала же. С ее помощью ты победил демона, что терроризировал Высокий Порт.

– Ага, и чуть жизнью за это не заплатил, уж не говоря об угрозе исключения из Ордена. Слушай, легко подумать, что бороться огнем против огня это хорошая идея, но в конечном итоге ты сам становишься тем, с чем сражаешься. Сперва используешь заклятия в благородных целях, но к силе привыкаешь, попадаешь от нее в зависимость. И со временем ты начинаешь их использовать просто потому, что хочешь. Потому что можешь. Потому что ты не в состоянии прекратить. Ты тянешься все дальше, подбираешь все более трудные и мощные ритуалы, и в какой-то момент ты поскользнешься, что-то пойдет не так, и люди вокруг заплатят страшную цену. Я, к счастью, сумел остановиться, не дойдя до этого, но многим членам Ордена это не удается.

– Прости, но я видел содержимое твоей сумки. Засушенные животные, странные амулеты, кусочки тел. Это выглядело как набор какого-то колдуна, а не Серого Стражника.

– Это просто фокусы, – заверил его собеседник. – Простые и безопасные. Поверь, в пути, в бездорожье, все, что дает тебе хоть каплю преимущества, разрешено. До тех пор пока ты не перейдешь границу.

– И ты знаешь, где лежит эта граница?

Номад сунул руку за пазуху и вытащил один из подвешенных на шее амулетов. Вырезанная из кости фигурка напоминала воробья.

– Я его получил от одной шаманки, живущей далеко в глубине Чащи. Она говорит, что в амулете запечатан малый дух воздуха.

Охотник закрыл амулет в ладонях и дунул внутрь. Когда раскрыл руки, на его правой ладони стоял воробей. Минуту покрутился, затем уставил клюв в одну сторону и застыл. Дункан невольно отшатнулся.

– Он показывает на север, – объяснил Следопыт. – Вроде ерунда, но не раз спасал мне задницу. Он и подобные ему штучки.

– Ты совершенно уверен, что это безопасно?

– Ну, старуха сказала, что каждый раз, когда я дую на него, плачу духу одну минуту своей жизни. Так что стараюсь не злоупотреблять. Если ей верить, то и так я за последний год слишком много этой дряни отдал, – усмехнулся он. – Есть еще один медальон, который якобы питается памятью. В итоге я никогда не помню, куда я его положил.

– Это совсем не смешно.

– Да нет, немного все ж смешно. Ну то есть, если ты знаешь, где лежит Граница. Я чуть не помер, пока научился. В самом деле, никому бы не посоветовал. Тем не менее…

– Дункан! – долетел до них крик Магнуса. – Дункан! – Через минуту Магнус показался меж деревьев. – Быстрее! Это Гигант!

* * *

Лай псов несся сквозь лес. Они были уже близко, охота подходила к концу.

– Ты уверен, что это был он? – спросил командир рекрутов.

– Дак ясно дело. Здоровый, как два человека ростом, лысый и почти голый, даром что зима. Там стоял и смотрел, – повторил Адриан Младший. – Я крикнул, он зашел за дерево и сгинул.

– И следов никаких не оставил?

– А мне откуль же знать? Он же ж точно магичный, может, следов и не оставляет.

– Привиделось ему, – сказал Натаниэль.

– Уж я-то знаю, что своими глазами видел. Там стоял и зыркал, как по лесу мы шарим.

– Ну, кажется, что-то прояснилось, – подвел итог Дункан. – Гигант вернулся в самом деле, и это он в ответе за события двух последних дней. То есть за смерть семьи Николаоса и за нападение волков.

– Ну, мы знаем только, что он был здесь, – заметил Князь. – Может, он просто хотел посмотреть, чего мы такой шум подняли.

Из-за деревьев показались несколько крестьян из Стародуба.

– Господин Дункан, – обратился один из них, – счастье, что мы вас нашли. Илидия нас послала, просить, чтоб вы немедленно к ней пришли.

– Травница Илидия? – удивился командир рекрутов. Но прежде чем крестьянин успел ответить, раздался сигнал рога. Погоня подошла к концу, стая была близко.

* * *

Лай псов несся сквозь лес. Охотники собрались на краю поляны, одни возбужденные, другие в ужасе. Стая насчитывала больше двадцати голов. Вожаком был крупный черный волк с кроваво-красными глазами. Почти метр высотой в холке, монстр стоял спокойно посреди поляны, окруженный своими солдатами. Наблюдал.

«Вождь со своей армией», – подумал Натаниэль. Как член княжеской семьи, он неоднократно принимал участие в охотах, но никогда не видел, чтоб загнанная дичь вела себя таким образом. Эта стая не убегала, она готовилась к битве.

– Нам надо сформировать строй, – сказал он.

– Что? – удивился Дункан.

– Боевой строй…

Большой волк громко завыл. Стая как по приказу вскочила и развернулась к людям. А потом волки бросились в атаку.

Среди охотников вспыхнула паника. В направлении стаи полетело несколько плохо нацеленных стрел, некоторые из крестьян попросту бросились наутек. Дункан колебался на несколько ударов сердца дольше, чем нужно. Натаниэль этой ошибки не совершил.

– Построиться в шеренгу! В шеренгу, курва! Вилы и косы вперед! Лучники, вместе! Натягивай! Натягивай, курва! Стреляй!

Дождь стрел обрушился на зверей. Несколько рухнули. Остальные даже не замедлили бег.

– Натягивай! Выстрел! Спустить собак!

Под его командованием на эти несколько минут банда случайных крестьян превратилась в боевой отряд. Очередной залп смел еще несколько волков. Псы бросились вперед, связав боем еще нескольких. Только шесть волков добежали до людей.

– Держать строй! Держать строй!

Волки с разгона ударили в ощетинившуюся остриями живую стену. Большинство умерли на древках. Но два волка обогнули длинные металлические клыки и ворвались в живую ткань человеческой стены. На другую ее сторону сумел пробиться только вожак. С невероятной силой сбил несколько мужчин и бросился прямо к Кассандре. На бегу влетел в него арбалетный болт Эдвина и несколько ножей, брошенных Кассандрой. Казалось, он их и не почувствовал.

Матильда достала монстра в последний момент. Ее удар рухнул на шею бестии, почти отрубив голову. Туловище зарылось в снег прямо перед перепуганной Кассандрой.

Эверсон огляделся вокруг и с некоторым изумлением понял, что весь бой продолжался каких-то несколько минут. Пара человек получили ранения, но не погиб никто. Гордый собой, Князь подошел к Дункану.

– Похоже, тебе надо поработать над реакцией, – сказал он, довольный унижением соперника. – Удачно, что я оказался рядом, чтоб снова прикрыть твою задницу.

Командир рекрутов поискал достойный ответ, но так и не нашел, чем доставил еще большее удовольствие подчиненному.

– Так или иначе, тебе уже пора идти. Если я верно понимаю, у тебя свидание со старой ведьмой. Не беспокойся, твое руководство и дальше здесь не потребуется. Думаю, мы как-нибудь сами справимся с уборкой и, знаешь… с пиром победителей.

* * *

Стародуб лежал к юго-западу от Командории 54. Деревянные дома располагались вдоль дороги, окруженные могучими деревьями, от которых село и получило свое название. В противоположность Новой Сребрнице и Новой Деревне это поселение никогда не было покинуто людьми. В вековых домах жили все те же семьи, что и перед Катастрофой. Именно поэтому местные жители полагали себя настоящими хозяевами всей округи. А еще это объясняло их привязанность к древним традициям, одной из которых оказалось предоставление убежища ведьме. На Западе о таком и подумать было бы невозможно, но в Стародубе люди, видимо, были ближе к склавянам, о которых рассказывал Маркус, чем к верным Господу подданным Империи.

Хата ведьмы стояла на некотором расстоянии от других построек и выглядела именно так, как Дункан себе ее представлял. Снаружи напоминала развалины, а изнутри была увешана необычными амулетами и скелетами животных. Окружали ее странные отзвуки и еще более странные запахи. Молодой рекрут вдруг ощутил себя попавшим в какую-то древнюю повесть о Серых Стражниках. С той только разницей, что в тех историях служители Ордена приходили с факелами и мечами, чтоб спасти похищенных детей от съедения.

Последние лучи солнца прибавили ему смелости, когда он открывал ободранные скрипящие двери. Изнутри пахнуло теплом и разноцветным дымом.

– Не бойся, юноша. – Голос Илидии был спокойным и теплым. – Присаживайся. Долго же пришлось тебя ждать.

– Я прошу прощения, – неуверенно ответил Серый Стражник, подходя ближе.

Горница была довольно обширной. С растянутых под потолком шнуров свисали засушенные растения и травы, как известные Дункану, так и совсем неведомые. Мертвые зверьки и скелеты птиц. Смесь запахов кружила голову, была упоительной. В центре комнаты в каменном полу была выбита небольшая ямка, внутри которой расположился очаг. Языки пламени окружали котелок; из него поднимался разноцветный туман, частично заслонявший невысокую фигурку в капюшоне, сидевшую по другую сторону очага.

– Дорога у меня заняла некоторое время, но я выехал, как только…

– Я не о том говорю. Уже полгода тебя жду.

– Я и не знал, что должен был приехать. – Он медленно присел.

– Твой приятель, Маркус, появился у меня очень быстро. Тот, кто хочет защитить эти места от тьмы, должен найти сюда дорогу так же быстро.

– Некоторые могли бы сказать, что ты служишь тьме.

– Глупцы. – Из-под одежды женщины высунулась маленькая сморщенная ладонь, схватила деревянный половник и начала мешать им в котелке. Дыму прибавилось. – Игнорируют знание.

– Какое знание?

– Ну, например, я могу сказать тебе, как ты погибнешь.

– Даже магия не позволяет этого знать, – твердо сказал Дункан.

– Не когда, а как, а это совсем другой вопрос. Хочешь знать как?

– Нет, – столь же твердо ответил он. – Так или иначе, я здесь. Ты вызвала меня, и я прибыл. Скажешь зачем?

– Затем, что тебе нужна моя помощь. Нужно остановить дух убийства.

– Значит, ты знаешь, с чем мы имеем дело?

– Да, я знала с самого начала.

– Ты могла бы вызвать меня раньше…

– Зачем? – Ладонь опять исчезла под черными волнами ее одежд. – Мои люди не были в опасности. А у остальных есть ты и тот новый священник. Пусть их хранит Господь.

– Так зачем тогда сейчас? – спросил в нетерпении Дункан и сразу сам себе ответил: – Потому что теперь твои люди тоже под угрозой. Но мы ведь убили волка.

В воздухе возник смех, ироничный, но в то же время дружеский. Оборвался он столь же резко, как и начался. Дункан сам не был уверен, услышал ли он этот звук или ему лишь почудилось. Запахло корицей.

– Это демон убийства и насилия. Смерть его не задержит. Хуже, делает его сильнее. Настолько сильным, что может дотянуться до более сложного разума.

– Он вселится в человека?

– Вселился.

– Где предпримет нападение?

– Там, где больше всего жертв, насилия, страха.

– Пир! – Дункан сорвался с места и рванулся на выход. Ведьма терпеливо подождала, пока сам догадается, о чем забыл.

– Как его остановить? – спросил он, обернувшись уже у самых дверей.

– Как и всех остальных. Заплатив цену. Бестия питается страхом, ненавистью и жестокостью. И меч тебе тут не пригодится, только усилит монстра.

– Так что же делать? Попросить его, чтоб сдался?

– Ты должен быть отважен и спокоен. И, что самое важное, ты должен быть готов к самопожертвованию.

Дункан коротко взвесил слова старушки. Потом вернулся к очагу и сел.

– Значит, ты все же намерен спросить, – сказала Илидия без эмоций.

– Я слушаю.

– Ты должен спросить. Ты должен сказать это вслух.

– Как я погибну? – Слова вылетели из его уст как будто сами, под действием чужой воли.

– Быстро. Удар в сердце. Будешь мертв еще до того, как твое тело упадет на землю.

– Совсем не плохая смерть.

– Лучше, чем та, которая ждет некоторых из твоих товарищей.

Толстый черный кот показался из-за очага. Потерся о ногу юноши, тяжело обошел котел и уселся около ведьмы.

– Мне пора, – сказал Серый Стражник, вставая. – Но есть еще один вопрос. Гигант… он действительно вернулся?

– Он никогда и не уходил.

– Я видел, как он умирает. Мы сожгли его труп.

– Уж кто-кто, а Серый Стражник должен знать, что для некоторых существ тело не более чем одежда. Они могут оставить его и пошить себе новое. А теперь ступай. До Новой Сребрницы путь неблизок, а уже спустилась тьма.

Дункан кивнул, открыл двери и вышел в ночь.

* * *

Пир был устроен среди руин, окружающих корчму в Новой Сребрнице. Древние стены, колонны, кое-где даже сохранившиеся фрагменты крыш – все это давало защиту от ветра. Многочисленные разожженные вокруг костры давали тепло и свет. На вертелах запекались олени, случайные жертвы охоты. Большую часть туш закопали в снегу, чтоб разделать их в ближайшие несколько дней. По окрестностям разносилось эхо веселых разговоров, отголоски песен. Часть людей танцевали у костров. На одну январскую ночь зимний мороз уступил место облегчению и радости победы.

Серые Стражники как почетные гости сидели у одного из главных костров, в украшенном неразборчивыми мозаиками углублении, которое, видимо, когда-то было бассейном городской бани. Места было человек на тридцать, так что гарнизон командории сидел там вместе с группой местных жителей. Эдвин рассказывал стайке молодых женщин порядком приукрашенную версию боя с волками. Натаниэль сидел рядом, стараясь не показывать, какое удовольствие доставляет ему восхищение малых сих. Матильда, прижавшись к Манфрею, поправляла барда, когда его рассказы становились слишком красочными. Магнус занял место на краю бывшего резервуара, как обычно держа на коленях одну из внучек Нолана. Поглядывал, как Касс кружит между руинами, время от времени искусно ускользая с дороги пьяных.

– Я гляжу, хорошо сидите, – донесся до них грубоватый и усталый голос Олафа.

Начальник Командории 54 неторопливо спустился в яму бассейна. За ним следовали Маркус, Клара и Люциус. Монах держал под мышкой здоровенный фолиант.

– Следопыт рассказал мне, что случилось в лесу, – сказал Олаф. – Хорошая работа, солдаты. Особенно ты достоин похвалы, Князь. Организовать этот сброд – нелегкое дело. Хотя, наверное, помогает, если тебя с детства этому учили. В любом случае не забуду об этом указать в близящейся полугодовой оценке. А сейчас продолжайте. Мне надо поговорить со старостой Борсом. – Закончив речь, он двинулся в сторону ближайшей бочки пива.

– И корпение над книжками ни для чего не пригодилось. Как оказалось, для убийства монстра нужна была только грубая сила, – заметил Натаниэль, освобождая место для Клары.

– Вы разобрались, что это было? – спросил Магнус.

– Есть несколько вариантов, – Люциус стоял, разыскивая взглядом Амелию. – Вы бы удивились, сколько демонов имеет обыкновение вселяться в зверей. К счастью, большинство уходит после смерти носителя. Хотя если приступы повторяются, в следующий раз одержимое животное можно попробовать накормить омелой.

– И как мы это должны сделать? – удивился Эдвин.

– Не знаю, я теоретик, это вы практики. Кстати, вы Амелии здесь не видели?

– Она осталась на хозяйстве, – ответила сидящая на коленях Магнуса внучка Нолана, то ли Татрия, то ли Арита. Уверенно никто из присутствующих сказать не мог.

– Ну, в любом случае, все закончено? – удостоверилась Матильда.

– Если только это не Мясник, – как бы нехотя заметила Клара.

– Мясник? В этих книгах встречается что-то с таким именем? – недоверчиво переспросил Магнус.

– Если точно, то Мясник из Мельничного Схрона, – уточнил Люциус, усаживаясь. – Известный также как Демон Кровавого Бешенства или Проклятие Лотти. О нем вот тут написано.

Он открыл книгу и показал товарищу соответствующий фрагмент. Почти сразу сориентировался, какую совершил ошибку.

– Извини, я забыл. Знаешь, если хочешь, могу тебя научить…

– Ну и чего там прописано? – прервал его Великан.

– «Написано», – поправил Эдвин, усмехнувшись. Подавляющее большинство присутствующих поправки все равно не поняли.

– Так вот, Мясник, – вернулся к теме разговора Монах, – известен в основном по рассказам. Серые Стражники реально повстречали это создание только дважды. В остальных случаях изучали вопрос уже после ухода существа.

– И что такого страшного в этом Мяснике? – поинтересовался Натаниэль.

– Согласно рапортам Стражи, обычно он начинает с овладения животными. Тем не менее бестия питается страхом и насилием, поэтому убийство зверя только делает его сильнее. После этого он переходит на людей, ну и, что говорить, продолжает резню.

– И как его остановить?

– Вот в этом и проблема. Неизвестно. Обычно он попросту убивает людей, пока не нажрется, и тогда уходит. В тех двух случаях, когда Стража с ним столкнулась непосредственно, дело было так – в первом случае, потеряв четверых бойцов, начальник командории решил отойти и переждать. В итоге погибли почти пятьдесят человек, пока демон не ушел. Во втором случае один из Серых Плащей использовал магический ритуал, чтоб прогнать монстра. Позже расследование установило, что он уже некоторое время практиковал магию и что его эксперименты стоили жизни нескольким людям, в том числе двум членам Ордена. Естественно, наказанием для него послужила казнь, проведенная членами Братства Палачей. Но, как я уже говорил, одержимость зверей могут вызвать десятки демонов. Шансы на то, что это Мясник, минимальны.

– Тогда для чего ты об этом вообще рассказываешь? – Эдвин, как и большинство присутствующих, вовсе не разделял оптимизма Люциуса.

– Есть определенное сходство. То есть… в четырех изученных случаях удалось установить, что демона притягивает исключительно жестокое убийство. Более того, в трех случаях из четырех это были Видящие. В четвертом случае этого установить не удалось.

– Минутку, – прервала Матильда. – Хочешь сказать, что если убить Видящего, то такое убийство вызовет демона?

– Нет, корреляция не означает… То есть… нет. Не всегда, когда погибает Видящий, это притягивает демона. Но вот именно этого конкретного демона, видимо, притягивает только это. А Дункан предположил, что убитая женщина и ее дочери были Видящими, так что это привлекло мое внимание…

– То есть самое первое убийство совершает не демон? – переспросил Магнус.

– Нет. В двух случаях, когда это удалось установить, убийца полностью отвечал за свои действия. Но, как я уже говорил, это наихудший вариант. И весьма неправдоподобный.

– Жопа, – оценил ситуацию Эдвин.

Магнус вскочил на ноги, сбрасывая внучку Нолана. Эдвин проследил за его взглядом и заметил Касс. Девушка тряслась от страха.

– Он здесь! – крикнула она, указывая на корчму.

Долетающие изнутри звуки пения внезапно превратились в крики боли и ужаса.

* * *

Еще минуту назад в помещении царила уютная атмосфера. Люди забавлялись, смеялись, пели, выпивали и закусывали. Сейчас все переменилось. Радость сменилась ужасом, песни криками. Только смех остался, но это был совсем другой род смеха.

Красноглазый монстр, в недалеком прошлом Йонтек, сын мясника, сеял вокруг себя смерть и разрушение. Первой жертвой стал корчмарь. Его голова отделилась от тела под умелыми ударами мясницкого ножа. Один из сельских милиционеров бросился было на помощь бедняге, но тут же потерял ладонь, а потом и жизнь. В этот момент началась настоящая паника. Толпа пробовала бежать, но двери были слишком узкими, а перепуганных овец слишком много. Монстр врезался в живую ткань толпы, рубя направо и налево.

– Я ваше освобождение! – кричал он между взрывами смеха. – Радуйтесь!

Потом его бешенство обратилось на тех, кто остался внутри заведения. Схватил нож с одного из столиков и умело послал его в глаз дочке корчмаря. Почти невидимым движением перерезал горло молодому Кафрею, а затем разрубил на две части тесаком голову его отцу.

– Стой! – заорал Натаниэль. Он, Магнус и Матильда окружали демона с мечами в руках. Маркус находился сразу за ними.

Следопыт прыгнул вперед и ловким движением выбил нож из руки нападающего. Натаниэль поспешил за ним, поднимая меч для удара.

– Стоп! – через шум, стоящий в корчме, пробился голос Дункана. – Назад. Я сам им займусь.

Командир рекрутов подошел ближе. Весь потный, он тяжело переводил дыхание от бега. Меча не вынул.

– Ты уверен, что знаешь, что делаешь? – спросила Матильда.

– Я закончу с этим, – ответил он.

– Ты не можешь закончить с этим, парень, – ответило тело Йонтека. – Даже я не могу этого закончить. Потому что это требует свободы воли, а у меня есть только голод.

– Зато у меня есть свобода воли. И это мое решение. Без страха и гнева. – Дункан распростер руки и закрыл глаза.

Демон засмеялся, незаметным глазу движением подхватил со стола очередной нож. И вбил его прямо в сердце командиру рекрутов.

* * *

Нож рухнул на землю. Йонтек пошатнулся и с удивлением огляделся – карими глазами. В тот же самый момент Магнус налетел на него и повалил наземь. В помещении настала тишина, странно контрастирующая с царящей еще мгновение назад суматохой.

Дункан стоял на своем месте. Его ладони лежали на груди, в том месте, где лезвие пробило одежду и остановилось на коже. Сердце его неслось, словно скаковой конь.

– Ты жив? – с чувством спросил Натаниэль.

– Да… Я цел. – В голосе командира рекрутов слышалось удивление.

– Это все, конец? – спросила Матильда.

Маркус подошел к сыну мясника и вгляделся в его глаза. Потом осмотрел комнату. На полу валялось семь трупов, еще несколько человек оказались ранены.

– Да, конец, – подтвердил он.

* * *

Олаф стоял на верхушке башни и смотрел на замерзшее озеро. Было приятное, хоть и морозное, утро. Внизу часть гарнизона собиралась в патруль. Мир, казалось, возвращался на место после трагических событий последних двух дней.

– Неплохой вид, – заметил Маркус, подходя.

– Я его каждый день вижу, – усталым голосом ответил Олаф. – Один из плюсов быть приписанным к командории.

Следопыт потянул носом.

– Мне кажется или ты решил избавиться от своего вечного перегара?

– Представь, иногда мне случается быть трезвым… – Минуту старый Стражник смотрел перед собой в задумчивости. – Я чуть не потерял его, – сказал он наконец.

– Профессиональный риск, – ответил Маркус. – И, заметь, мальчик прикрыл наши задницы.

– Так-то да, а что бы я делал, если б у него не вышло? Кто занялся бы ведением этого чертова бардака? Курва, не гожусь я для этого… В жизни б я не догадался дать себя ударить ножом чертову демону. Скорей велел бы зарубить к лешему этого Йонтека, а потом сваливать быстро и далеко, пока демон не воплотился в следующего.

– Ну, он тоже не догадался. Илидия ему подсказала.

– Ну да, ведьма. Поговорить с ней я бы тоже не догадался. Зато ты небось погнал к ней, как только узнал, что она тут есть.

– Ведьмы очень мудрые женщины. И вопреки всеобщему мнению, большинство из них с магией не имеют ничего общего.

– Ну вот и я об этом говорю. Не гожусь для этого. И говорил же я этому чертову Гроссмейстеру. Я солдат, попросту говоря. Могу их учить, дисциплину установить, даже повести против конкретной цели. Но руководить всей этой долбаной командорией? Да ну, просто неудачная шутка.

– Если тебя это утешит, я точно так же подумал, когда мне велели надеть железный перстень и двинуть на поиски какого-то ребенка.

Люциус закрыл ворота за выехавшим патрулем. Олаф заметил, что тройка всадников двинулась в неправильном направлении, но проигнорировал это. После вчерашних событий ребята имели право на кусочек свободы.

– Весной нас покинешь? – спросил он для поддержания разговора.

– Как только дороги подсохнут. Сперва отправлюсь на Спорные Земли, на Черную Скалу. Сдать рапорт и посмотреть, что там с ребенком. А потом снова в путь. Снова на поиски.

– Я тебе иногда завидую. Можешь ехать, куда захочешь. Но потом прилично кушаю, ложусь в удобную постель, и все проходит.

Мужчины расхохотались.

– Я, как буду выезжать, могу прихватить твои оценки за полугодие, – предложил Маркус.

– Да, дрянь эта. Все собираюсь их написать… А как ты их оцениваешь?

– Я с ними совсем недавно познакомился ведь. Слишком мало их знаю, чтобы выработать мнение…

– Да не ври мне, я тебя знаю. Как ты их оцениваешь?

Следопыт какое-то время собирался с мыслями.

– Дункан точно годится. Повезло тебе с ним. Он прирожденный Стражник, как и его отец.

– И такой же бешеный, ага, – вставил Олаф. – Ты знаешь, что у него есть младший брат? Я с ним познакомился несколько лет назад, когда служил с их отцом. По имени он Адрикарус или что-то вроде, звали его, понятно, Адриком. Говорю тебе, вылитый отец. Оба сына вообще не сомневались, что у них впереди карьера в Ордене. Надеюсь, младший хоть чуть нормальнее, иначе их семья долго не протянет.

– Натаниэль, как ни досадно признать, не только наглый мажор, но и отличный лидер. Паладины примут его с распростертыми объятиями. С другими все не так очевидно.

– Да, вполне с тобой согласен.

– У Магнуса есть потенциал, но ему еще пахать и пахать. Клара кажется распущенной сладкой принцесской, но это лишь маска. Проблема в том, что она ее настолько успешно поддерживает, что трудно оценить, что скрывается за ней. Люциус отлично справляется с книжками, но намного слабее в поле, а даже Воронам иногда приходится поднимать задницы. Матильда отличный солдат, и, похоже, в ней больше здравого смысла, чем во всех остальных, вместе взятых. Но мы уже выяснили, в этой работе здравый смысл не всегда окупается. И хорошие солдаты не всегда становятся хорошими членами Ордена. Эдвин здесь вообще только для того, чтобы избежать тюрьмы, и это видно. Честно говоря, еще несколько таких дней, как вчерашний, и не удивлюсь, если он сам решит, что предпочитает уютную камеру в своем Синем Порту.

– В его случае это будет палач в темницах Синего Порта.

– Все равно он может посчитать это стоящей идеей. И вот мы доходим до Кассандры.

– Ага, до Чокнутой.

– Она, безусловно, одна из наиболее проницательных Видящих, каких я когда-либо встречал. И я должен признать, что она исключительно стабильна для обладательницы столь сильного дара. Но все еще слишком нестабильна, чтоб ее можно было отправить одну, даже с самым простейшим заданием.

– Я надеялся, что в Черной Скале ей смогут помочь. Научат это контролировать.

– Может быть. Но скорее нет. Более того, непонятно, насколько удастся компенсировать те разрушения, которые это уже причинило ее рассудку. И это подводит нас к главной проблеме. Характеру нашей работы. То, с чем мы встречаемся, те места, где бываем. Ты сам знаешь, что это может довести до безумия даже намного более слабых Видящих, чем она. Черт, это может довести до безумия даже обычных людей. А в ее случае все это будет в десятки раз интенсивнее. На текущий момент я бы сказал, что вручение ей Серого Плаща было бы просто жестокостью. Хотя, разумеется, тут решать не мне.

– Эх-х-х, курва. Никогда я не любил эту часть обучения молодых.

– У тебя есть еще время. Эта миссия займет как минимум еще полгода. В самом худшем случае они все еще на середине пути. Многое может случиться за полгода, и люди могут измениться. Особенно здесь.

– Да. Люди могут измениться… или погибнуть.

* * *

В воздухе стоял запах крови. На кроватях все еще лежала пропитанная кровью постель. Девочек уже забрали и похоронили, но, несмотря на это, они все еще не покинули этого места. Парили где-то в пустоте, с грустью глядя на тех, кто нарушал их покой.

– Это плохое место, – сказала Кассандра.

– И плохая идея, – добавила Матильда.

– Я знаю, – ответил Магнус. – Но убийца все еще на свободе, и если мы его не найдем, он может причинить зло другим людям.

– Если я это сделаю, плохо будет мне, – сказала Касс.

– Я знаю. Но другого выхода нет. К тому же мы с Матильдой будем здесь. Рядом. Мы защитим тебя.

– Но не от того, что будет в моей голове.

– Это не будет реальным.

– Для меня будет. Всегда так.

– Это плохая идея, – повторила Матильда.

– Они ведь тут, правда? – спросил Великан. – Хильда, Хатти, Холли. И их мать, Йокунда. Не могут уйти. А их убийца все еще на свободе. Человек, который навлек на нас этого демона. На нем так много боли и смерти. А он останется на свободе. А они никогда не узнают покоя.

– Ты не обязана этого делать, – прервала его Матильда. – Дункан найдет какой-нибудь другой способ, чтоб выследить убийцу.

– Когда? Через неделю, через две? Сколько людей еще пострадает? Как далеко успеет сбежать убийца? Знаю, это трудно, но это единственная возможность.

Видящая покивала головой. Она боялась. Медленно закрыла глаза и позволила духам говорить.

– Был здесь, – сказала она через минуту. Ее голос звучал странно, как будто складываясь из нескольких голосов. – Черный дьявол с большим ножом. И кровь… Знали… Знали давно, что он придет. И мать знала. И все равно боялись… боли, смерти и того, что будет за ней. Давно уже видели это во снах. Видели свою последнюю ночь, пропитанную кровью. И глаза безумца. Предупредили их щенки. Он вошел в комнату, руки были в крови. Голодный нож в его ладони. Подошел сперва к Хильде и резал. Резал! РЕЗАЛ!

Касс схватила себя за шею. Начала задыхаться.

– Они не могли бежать. Знали, что выхода нет. Что это конец. – Она упала на колени и закашлялась. Магнус пробовал ей помочь, но кожа горела от его прикосновения. Прикосновение, всегда так. Прикосновение плохо. Она вырвалась и с трудом встала. В глазах товарищей увидела страх. Подняла ладони к лицу и увидела кровь. – Мне кажется, что… Это в самом деле кровь?

– Выходим, – приказал Магнус. – Немедленно.

– Но… – Она двинулась к выходу. Кашляла кровью. Это уже случалось с ней, особенно при исключительно сильных видениях.

Внезапно она почувствовала удар в грудную клетку. Пораженно уставилась вниз, где на ее ночной рубашке расцвело красное пятно. Посыпались очередные удары. Нож без труда пробивал кожу. Схватилась за живот, стараясь задержать утекающую жизнь, пытаясь схватить собственную душу, пока она не покинула тело. Перед собой она видела только глаза, как бы зависшие посреди черного силуэта лица нападавшего. Злые, холодные, бесстрастные. Но гнева в них не было. И только когда последний вздох покинул ее тело, в этих глазах появилось чувство выполненного долга.

Кассандра вышла из дома, шатаясь. Рухнула на снег. С трудом ловила дыхание. Болело все. Кровь запеклась на губах.

– Касс?! Касс?! – В голосах Магнуса и Матильды звучал ужас.

– Уже… уже все, – пробормотала она с трудом. – Кончилось.

Она перевернулась на спину, не вставая из снега.

– Прости меня, – сказал Магнус, присаживаясь рядом. – Это было жестоко…

– Я ж тебе говорила, – упрекнула его Матильда. – Поехали отсюда. Я сейчас приведу коней, а ты пока подумай, как ты бедняжку за это отблагодаришь.

– Он очень плохой, – проговорила Кассандра. – Не так, как демоны и духи. Они не люди, не воспринимают нас как… Делают то, для чего были созданы. Но он… он знал, что делает. Знал, как ужасно они страдают. Просто… ему это было безразлично.

Матильда привела коней, и Касс с трудом забралась на своего скакуна. Ее дыхание уже пришло в норму, но до сих пор она чувствовала это место и то, что в нем случилось. И что-то еще. Что-то здесь, снаружи.

– Жалко зверюшек, – сказала она.

– Что?

– Они закопаны за домом. Много зверюшек.

Магнус огляделся вокруг и двинулся в сторону амбара.

– Возвращайтесь в командорию, – приказал он. – Мне тут еще кое-что надо сделать.


Николаос появился около полудня. Привязал коня около дома и вошел внутрь. Магнус обождал немного, а потом вышел из амбара, неся с собой лопату и мешок, заполненный костями. Присел на пенек напротив дверей дома и начал ждать. Чувствовал себя практически как герой одной из баллад Эдвина, может, поэтому позволил себе некую излишнюю театральность. Но эффект получился вполне удовлетворительный. Выходящий из дома Николаос стал как вкопанный, увидев рекрута.

– Привет, Старый Ник. Куда собрался?

В первую минуту лекарь попробовал спрятать за спиной кожаный мешок со своими пожитками, но быстро осознал бессмысленность этого движения.

– Как можно дальше отсюда, – ответил он. – Чего ради мне тут оставаться, после всего этого?

– Зима на дворе. Тракты не особо проезжие.

– Я справлюсь.

– Нет, не справишься. – Магнус встал. – Я когда в княжьей армии служил, был у нас десятник, который, когда собирался кого-то вздрючить, обычно всегда для начала историю из своей жизни рассказывал. Чтоб объяснить, почему именно этому бедолаге сейчас достанется.

– Намереваешься меня, как ты выразился, вздрючить?

– Намереваюсь рассказать тебе историю. – Великан подошел ближе, встав между Николаосом и его конем. – Дело было года четыре назад, я еще в своей родной деревне жил. И вот влюбился в девку одну из нашей деревни. Звали ее Мариам, дочка богатого купца. Всегда разодетая, чистая, розами пахла. Все парни в округе за ней бегали. Но она на таких, как мы, внимания не обращала, ждала какого-нибудь аристократа или богача, что мог бы обеспечить ей жизнь, к которой привыкла. По крайней мере, пока не появился Рикард. Называл себя странствующим бардом, а как по мне, так обычный бродяга. Но девки на него прям слетались. Пел им песни о любви, байки плел о дальних странах да больших городах. Помню, тогда еще подумал, что за глупые создания эти бабы, о дальних землях Рикард этот разве что в песнях сам и слышал. Но я отклоняюсь от темы.

Он переступил с ноги на ногу и продолжил:

– И вот видишь, однажды Мариам пропала. Все страшно расстроились, потому что – как я уже говорил – девка была красивая и многие по ней сохли. И все бросились ее искать. И так вышло, что я оказался тем неудачником, что нашел ее. Была в озере. Лежала там, в платье, окруженная цветами. Рыжие волосы расплылись в воде, что твой ореол. Красивая была. И мертвая. Задушенная, как оказалось. Я сразу знал, что это тот сукин сын, Рикард. Я его настиг, дурак даже не ушел далеко. Как будто ничего плохого не видел в том, что сделал. Как оказалось, у них с Мариам был роман. Бедная идиотка даже собиралась с ним бежать. И вот когда я его спросил, зачем он это сделал, знаешь, что он ответил? Из-за ее красоты. Дескать, такая красота заслуживает не мирских страданий, а чего-то большего. Вот и избавил ее от страданий, спас. Скажи мне, Николаос, ты тоже хотел спасти свою семью?

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь.

– Это какой-то абсурд. Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь… Ну то есть догадываюсь на основе твоей истории. Но поверь мне, это какая-то ужасная ошибка. Я никого не убивал.

– А знаешь, как я сразу догадался, что это тот подонок, Рикард? Мы его за несколько дней до этого поймали на убийстве животных. Птиц, мышей, собак. Ловил их и убивал. Ножом, камнями, голыми руками. Когда мы это обнаружили, здорово его избили. Но как оказалось, именно лицо любимого в синяках окончательно и убедило Мариам бежать с ним.

Магнус открыл мешок и высыпал наземь кости животных.

– Угадай, что я нашел закопанным за твоим домом?

– Это не доказательство. У всех в округе есть такие кости, остаются после приготовления пищи…

– Ты и щенков ел?

– Я их схоронил, когда они умерли.

– На костях остались следы ножа. Ты, видно, слишком глубоко резал, когда их убивал.

– Это вовсе не доказательства.

– Мне вполне достаточно.

– И что? Ты не судья! Ну ладно, отвези меня к Адриану или Дункану. Можем даже трибунал собрать из…

– Нет. Никакого суда не будет. Только ты и я.

Николаос огляделся. Оценивал ситуацию, искал пути выхода.

– Можешь попробовать бежать, но могу спорить, что я в лучшей форме, чем ты. И наверняка в бою меня не победишь. Но я не закончил свой рассказ, – обратил внимание Магнус. – Я тебе не рассказал, что стало с Рикардом.

– Что?

– Я ему башку топором расхерачил и бросил в лесу валяться. А потом прихватил из дома немного еды и пошел записываться в княжью армию. И вот я здесь.

– И что? Мне тоже голову расхерачишь топором?

– Нет у меня топора, – ответил Магнус и бросил мужчине лопату.

Николаос рассмеялся.

– Мне выкопать себе могилу? Чего ради я это должен делать? Потому что иначе ты меня убьешь? Ты и так это сделаешь.

– Потому что в противном случае заберу тебя в холмы, привяжу к дереву, распорю тебе брюхо, вывалю кишки наружу и оставлю там тебя подыхать. Раньше или позже что-нибудь тебя сожрет. Зима сейчас, с кормами плохо, может быть, даже олени не побрезгуют.

– Значит, вот такой у меня выбор? Выкопать себе могилу или быть сожранным зверями? А другим ты что скажешь?

– А ничего. Николаос не смог вынести того, что случилось с его семьей, потому уехал. Конец истории.

– Позволишь им верить, что убийца все еще на свободе?

– Сначала будут бояться. Стеречь двери, выставлять дозоры, носить оружие. Но со временем забудут, вернутся в нормальную жизнь. Решат, что убийцей был кто-то извне; может, дикарь какой. Это лучше, чем знать, что это сделал местный. Что чудовище жило среди них, лечило, роды принимало и отправляло на тот свет. Одно мне интересно, сколько ты людей убил под видом лечения?

Лекарь пожал плечами. Страх исчез с его лица, на его месте появилось веселье.

– Не так много, как надо бы, – рассмеялся он. – Ну так где мне копать?

– За домом. Там, где были кости животных. Хочу тебя порадовать, часть работы я за тебя уже сделал, когда их раскапывал.

– Очень приятно. Хочешь знать, зачем я это сделал?

– Потому что ты сумасшедший?

– Об этом девочки давно знали. Может, потому и были такие печальные. Такие раздражающе тихие. Всё смотрели на меня этими своими огромными глазами. Мы все знали, как это закончится. Ну, по крайней мере, я знал. Много уже времени прошло с тех пор, как убийство на меня так повлияло.

– Ты меня хочешь спровоцировать, чтоб я тебя быстро убил?

– А ты умней, чем выглядишь. Хотя выглядишь как здоровенный тупой простак, так что это нетрудно.

– Копай.

Ритмичные движения лопаты продолжались довольно долго. Николаос был в паршивой форме, а земля была промерзшей. Но наконец он закончил. Стоял в собственной могиле, вспотевший и тяжело дышащий. Руки, покрытые мозолями, опер на лопату.

– Готово, – сказал он.

– Вижу. Последнее слово будет?

– Ты уверен, что сможешь это сделать? Убить человека?

– Я уже убивал.

– Да. Рикарда в гневе и других в бою. А тут не так. Ты спокоен, держишь себя в руках. У нас было время поговорить, ты смотрел, как я копаю могилу. А сейчас будешь смотреть, как жизнь покидает мое тело. Не волнуйся, у тебя получится. А может даже, тебе и понравится.

– Сомневаюсь.

– Не говори…

Лезвие меча ударило Николаоса в шею, почти отсекая голову. Тело лекаря упало в могилу. Мерзкая улыбка не покинула лица Старого Ника даже в эту минуту.

* * *

Магнус поднял лопату.

– Выходи уже, – сказал он.

Из-за дома появился Натаниэль.

– Давно меня заметил?

– Ты красться не умеешь. Кольчуга и снег тебе мешают.

– Ну да. Дункан встревожился, что долго не возвращаешься. Я и предложил поехать и проверить.

– Ты сам предложил? Почему?

– Николаос был лекарем из Центральных Территорий, искусно управлялся с ножом. И что-то его заставило бежать аж сюда. Слишком уж далеко, если б он и правда скрывался от кредиторов. И сразу мне показалось, что с ним что-то неладно. И животные, закопанные за домом, только дополнили образ. Дункан слишком уж сосредоточился на сверхъестественном, чтоб признать человеческую вину.

– Ты ему скажешь?

– Нет. Ты был прав, не стоит тревожить местных жителей. Ты нашел проблему и решил ее. Не искал оваций и славы. Именно такие люди нужны Страже.

– В амбаре есть еще одна лопата. Раз уж ты здесь, можешь мне помочь.

– Князь и крестьянин, копающие плечо к плечу?

– Ты не князь, а я не крестьянин. Уже нет.

– Вижу, что постоянные лекции Дункана о равенстве в Ордене принесли свои плоды.

– Ты вообще лопату когда-нибудь в руках держал?

– Разумеется, нет. Так или иначе, я считаю, ты заслужил быть в четверке тех, кто получит перстень. Мы с Дунканом точно получим. Плюс к этому Клара и вот теперь ты. До сих пор мне казалось, что это будет Люциус, но вот только что я поменял мнение.

– Ты действительно хочешь об этом поговорить при закапывании трупа?

– При погребении чудовища, от которого ты спас множество невинных. Чем тоже доказал, что заслуживаешь быть в четверке. И я могу тебе в этом помочь. Так что самое время задать себе вопрос: на самом ли деле ты хочешь быть Серым Стражником?

Магнус посмотрел на полузасыпанное лицо Николаоса. Подумал о том, что как раз прячет следы преступления в компании настоящего князя из далекой страны. Поднял взгляд и впервые взглянул Натаниэлю прямо в глаза.

– Да. Я хочу стать Серым Стражником.

Глава 5

Мужчина был грязным и избитым. Разгоряченная толпа швыряла в него грязью и камнями, пока Манфрей и остальные милиционеры без особого энтузиазма старались разогнать сборище, одновременно пытаясь протащить пленника через деревню.

– Что тут происходит? – спросил Дункан у первого попавшегося крестьянина.

– Поймали его, господин. Поймали того, кто убил Йокунду.

– Еще одного. – Эдвин искренне веселился. – Это уже третий за два месяца.

– На этот раз уж точно он, – сообщил кто-то из толпы. – И свидетель есть.

Натаниэль понимающе посмотрел на Магнуса. Великан опустил голову. Сквозь маску стоицизма, которую он пробовал удержать на лице, было видно, насколько сильно нервничает.

– Люди! Успокойтесь! – заорал Дункан, въезжая на коне прямо в центр толпы. Остальные трое рекрутов последовали за ним. – Спокойно! Кто тут у вас?

– Это Якаб, один из местных охотников, – разъяснил судья Адриан. – Дочка Араса Плотника, Младшая Хайна, видела, как той ночью он возвращался окровавленный.

– Я ничего не сделал же, – клялся мужчина, упав на колени перед конем Дункана. – Умоляю, я же не виноват.

– Судья, забирайте его в Каменный Зал. – Командир рекрутов указал на главное здание деревни. – И приведите туда дочку того плотника.

– Парень, у тебя тут власти нет, – заметил старик.

– Убийство совершено не в вашей деревне. И Якаб тоже в ней не живет. И судить его может только совет из жителей всех поселений. А тут его сейчас линчуют, и судить будет некого.

Адриан неохотно кивнул. Его сыновья во главе с Манфреем потянули арестованного на холм. Серые Стражники двинулись следом.

– Наверняка опять какая-то глупость, – сказал Магнус. – Как и в прошлый раз, глупый соседский спор.

– Тем не менее кто-то все же совершил то убийство, – ответил Эдвин. – Раньше или позже они, может, и поймают настоящего убийцу.


– Это было именно в ту ночь, после бурана, – сказала девочка, глядя на Серых Стражников большими карими глазами. – Утром, еще до рассвета, я вышла погулять с собаками и тогда увидела его.

Руки девочки нервно теребили подол платья. Она явно старалась не поворачиваться в сторону сидящего по другой стороне Каменного Зала Якаба.

– Он из лесу шел, с той стороны, в которой… был дом господина доктора. И его одежда была в крови. И он нес нож. Такой большой и тоже в крови.

– А почему ты только сейчас об этом говоришь? – спросил командир рекрутов. – Почему не сразу, не в тот же день?

Хайна опустила глаза.

– Она маленькая еще, – поспешил объяснить ее отец. – Ей и восьми лет еще нету, вот и боялась. Только когда этот гад пришел к нам за новым креслом, чтоб я ему сделал то бишь, то малая в плач и все мне рассказала. Но это правда, господин. В таком деле не соврала бы. Знает, что я так бы ей задницу отделал, что до двенадцатого дня рождения сесть бы не смогла.

– Что скажешь? – Дункан обратился к обвиняемому.

– Ну, правду она говорит. То есть да, могла меня тогда видеть, но я никого не убивал. – Обвиняемый начал оправдываться, не поднимая глаз. – Я вечером силки проверял, ну и попал в буран. Я в руинах спрятался, тех, что на север от докторского дома. Переждал там и как раз перед рассветом домой вернулся.

– А кровь и нож? – спросил судья.

– Ну я ж говорю, силки проверял. И как раз серна попалась, как раз после бурана уже я ее и нашел, когда возвращался. Ну и добил я ее, но слишком большая была, чтоб самому утащить. Ну и я пошел к мяснику, Херкусу. Сами у него спросите, он подтвердит, что помог мне тушу домой дотащить.

Адриан неохотно покивал.

– Херкус подтвердил, что ты утром пришел в крови и что он тебе помог перенести серну. Но что ты всю ночь делал? Где буран пережидал? Сколько на тебе было крови животного, а сколько другой? Этого он нам не сказал.

– Да это безумие какое-то, господа. Я же правда ничего не сделал! – Мужчина ни на миг не оторвал взгляда от пола.

– Судья, мы можем поговорить в сторонке? – Дункан отошел на другой конец Каменного Зала. За ним отошли Адриан, Натаниэль и Магнус.

– Я не вижу тут безоговорочных доказательств вины, – сказал командир рекрутов. – Я согласен, что на этот раз у подозреваемого алиби нету, но этого все же недостаточно.

– Это просто вы, господа орденские, не знаете, что это за гусь, Якаб. Чудак он, странный. Одиночка. К тому же несколько лет назад уж пробовал одну девку изнасиловать. Объяснял тогда, что провоцировала его, что издевалась над ним, ну все в таком духе. Так или иначе, мы его тогда так проучили, что несколько дней он вообще ходить не мог. Ну и успокоился после этого. Но кто его знает, что в башке у него творится, когда целый день в хате один?

– Можно, мы минутку поговорим между собой, судья? – попросил Магнус. Выждал, пока старец отойдет, после чего обратился к своему начальнику: – Он невиновен.

– Почему такая уверенность?

Великан минуту колебался, пытаясь не смотреть в сторону Натаниэля. Наконец ответил:

– Потому что я знаю, кто убийца.

– Что?!

– Лучше об этом поговорим в командории. Подальше от лишних ушей, – предложил стоящий рядом Князь, многозначительно косясь на собравшихся в помещении людей.

– Так ты тоже знаешь?

– Не стану лгать, да.

Дункан вернулся в центр зала и обратился к толпе:

– Мы забираем Якаба с собой в командорию. Там, в камере под нашей башней, он будет ожидать законного суда. Тем временем мы внимательно рассмотрим дело и встретимся снова, когда все остынут. Что скажете?

Все взгляды повернулись к судье Адриану.

– Три дня, – ответил тот, подумав. – Хочу, чтобы мы еще до нового года с этим закончили, хорошо?

Командир рекрутов подтвердил кивком головы.


Магнус откашлялся и уставился в дубовую столешницу, как будто рассчитывал найти на ней что-то интересное. В помещении на первом этаже башни были только он, Натаниэль и Дункан.

– Ну? – поторопил командир рекрутов.

– Убийцей был Николаос.

– А знаешь ты это, поскольку…

– Я догадался. Потом поговорил с ним, и он признался.

– Вот прямо признался?

– Более или менее.

– И где он сейчас?

– Закопан за своим домом. – Магнус сказал это очень тихо, как ребенок, признающийся в каком-то проступке.

– Скажи мне, что, по крайней мере, ты убил его из самообороны.

Великан пожал плечами, но поднял взгляд и ответил уже более решительно:

– Я убил его за то, что он сделал. За все преступления, которые совершил и за которые был в ответе.

Дункан посмотрел на Натаниэля.

– А ты знаешь об этом, поскольку…

– Поскольку я присутствовал при этом. То есть наблюдал с некоторого расстояния. Тем не менее я слышал их разговор и подтверждаю, что Николаос признался… И еще я помог закопать тело.

– И еще помог закопать. Как это приятно, вижу, что ты наконец начал действительно помогать товарищам. Курва, я хренею! Вы уже начисто спятили?! Это не чертова Чаща, а мы не долбаные дикари! Нас сюда вообще прислали затем, чтоб мы в эти края принесли цивилизацию. Я несколько месяцев местных уговаривал, чтоб созвали приличный суд, а мои же заместители с ходу его проигнорировали и убили кого-то! Вы вообще понимаете, что натворили?

– Мы нашли проблему и решили ее, – заявил Князь.

– Ты не хочешь этого делать, – предупредил Дункан. – Не со мной, не сейчас!

– Ну, похоже на то, что я должен!

– Вы убили человека! Не важно, кем он был и что сделал. По всем законам, что действуют в границах Империи, вы уже должны висеть!

– Да вот в этом-то и проблема. Мы не в Империи. Мы в полностью отрезанном от мира волчьем углу с тысячей выживших! Скажи мне, как ты себе это представляешь? Этот судебный процесс? Николаос врачом был, он этих людей десять лет лечил. Помогал им в самые трудные минуты. И вдруг они узнают, что он был монстром, что вырезал собственную семью, притащил к нам демона и, кстати, убил за эти годы Господь один знает сколько своих пациентов? И я уж даже не говорю о преступлениях, от которых он сбежал аж сюда. А что, если б он не признался? Ты бы позволил ему остаться на свободе? А как насчет всех остальных? При тех боли и ужасе, что все вокруг пережили за те два кошмарных дня? Представления не имею, чем бы кончился этот суд, но точно ничем хорошим. И если б ты на минуту взглянул на все это прагматично, то заметил бы, что правда не всегда лучшее решение!

– Скажи это тому бедняге, которого мы держим в темнице. – Дункан указал на пол.

Натаниэль хотел что-то ответить, но помешал скрип входных дверей. Люциус просунул голову внутрь.

– Простите, что… – сказал он крайне извиняющимся тоном. – То есть я не хотел бы вмешиваться в ваш спор, но…

– Что там такое?

– Всадники… подъезжают. Двое, в смысле… у них Серые Плащи.

– Зови Олафа, – приказал командир рекрутов, движением головы указывая на лестницу вверх. – А у вас три дня, чтобы все исправить. Ибо Господь свидетель, скорей с ноги вышвырну вас из этой командории с битыми мордами, чем позволю, чтоб кто-то невинный заплатил жизнью за ваши ошибки.


Дункан вышел наружу. Люциус, явно перепуганный, отправился наверх. Магнус еще минуту вглядывался в стол, потом вместе с Князем вышел на двор. День был теплый и солнечный. После январских буранов зима совершенно утратила волю к победе. Еще только кончался март, но снег исчез уже несколько недель назад, а в воздухе явно пахло весной.

Всадники прибыли на мощных черных скакунах. Коней крупнее и страшнее Великан не встречал в своей жизни. Поэтому он не сразу перевел взгляд на укрытых плащами пришельцев.

Первым ехал высокий, крепко сложенный мужчина с черными, коротко стриженными волосами. Лицо его было покрыто многочисленными шрамами и многодневной небритостью. На левом глазу он носил повязку, сделанную из серебряной монеты с изображением Ангела Смерти. Магнус припомнил, что видел такие на глазах мертвого имперского дипломата перед тем, как служитель Господа поджег его погребальный костер.

Вторым всадником была высокая худощавая девушка. Ее черные волосы торчали во все стороны, а на молодом, не особенно симпатичном лице рисовалось полное безразличие.

– Добро пожаловать в Командорию 54. Мое имя Дункан, и я здесь командир рекрутов.

– Где Олаф? – Голос прибывшего был грубым и неприятным. Магнус только сейчас обратил внимание на перстни всадников. Серебряные. С маской Смерти.

– Вульф, старая ты жопа. – Со стороны башни долетел голос начальника командории. – Что за долбаное говно привело сюда тебя с этой твоей сучкой?

– Убийство Плаща.

– Курва, так я и знал. Только Маркус уехал, и нате, очередные Плащи со своими проблемами. Просто в гости ведь хрен приедете, чтоб вас. Проходите. Великан, Князь, займитесь их чертовыми скакунами. Дункан, ты тоже заходи. – Олаф повернулся и исчез в башне.

Девушка ловко спрыгнула со своего коня и бросила поводья Магнусу. В ее взгляде было что-то, от чего мужчина инстинктивно попятился.

– Она опасная, – подтвердила Касс, возникая рядом с ним, как только приехавшие вошли в здание. – И почти такая же сумасшедшая, как я.

– Однако же не настолько очаровательно сумасшедшая, – сказал Эдвин, тоже подходя ближе. – И, кажется, даже младше нас. Каким образом уже смогла получить Плащ? Я уж не говорю о месте в Братстве.

– Это Риа, – ответил Натаниэль, как будто это все объясняло. – Красная Риа. Единственный человек, который учился у самого Одноглазого Вульфа.

– Это тот Вульф, которого прозвали Кровавым Пилигримом? – спросил Великан, ведя коня в конюшню.

– Нет, это был Ульм, учитель Вульфа, – поправил Князь.

– Ага, – вздохнул Эдвин. – Жнецы и их милая привычка строить вокруг себя мифы. Восхитительно, но лучше бы детали они оставили профессионалам. Давайте уже сейчас поклянемся, что когда прославимся, то выберем себе прозвища получше.

– Даже у меня в монастыре монахи рассказывали истории про Ульма и Вульфа. Это как… живые современные легенды. Как вы думаете, их приезд означает проблемы?

– Да нет, ну с чего бы, – усмехнулся Бард. – Решительно не понимаю, отчего бы прибытие двух самых знаменитых убийц Ордена в самую дальнюю командорию в Империи могло бы означать проблемы?

* * *

– У нас проблемы, – сказал Олаф с каменным лицом. – Притом такие, к которым ваша стая еще не готова. К счастью, как в сказке, злой волк и невинная девочка прибыли к нам на помощь. Все бы хорошо, но эти проблемы они с собой и привезли. Но пускай они сами расскажут.

В помещении наступила тишина. Собранные у дубового стола рекруты уставились на Жнецов. Вульф медленно встал и, полностью игнорируя злую иронию Олафа, сразу перешел к сути:

– Я Вульф, а это Риа. Мы разыскиваем человека, известного как Эстилиус. Десять лет назад он убил полноправного члена Серой Стражи. С той поры избегал поимки, проявляя незаурядную ловкость и совершая по дороге очередные преступления. Среди прочего связывался с разыскиваемыми чернокнижниками и оказывал им помощь. На сегодняшний день охота на Эстилиуса стоила жизни одного рекрута и четверых членов Ордена, в том числе двух Экзекуторов, что делает Эстилиуса самым опасным Плащеубийцей за несколько десятков лет. Пока все понятно? Отлично. Последний раз его видели неполных пять лет назад. Потом он исчез, и многое указывало на то, что ему удастся уйти от возмездия. До определенного времени. Несколько месяцев назад один из наших наиболее опытных в подобных операциях коллег смог проникнуть в сеть магов на Спорных Землях. Оказалось, что некоторые из них пользовались услугами Эстилиуса. Он, если можно так сказать, стал специализироваться на оказании помощи преступникам в ускользании из рук Стражи. Взамен на свои услуги он потребовал магическим образом изменить свой внешний вид. Эту хитрость он повторил несколько раз у нескольких разных чернокнижников, так что любое описание его внешности можно смело выбрасывать на помойку. Вороны, которые разбираются в вопросе, говорят, что мы даже не можем быть уверены, какого он сейчас пола. Тем не менее удалось установить, что он планирует бегство туда, где мы его уже точно не сможем настичь. На ту сторону Чащи, к дикарям. Именно сейчас, сию минуту, сюда движется группа наемников, которые будут охранять его в пути. Отсюда понятно, что он сейчас в этой округе или вскоре здесь будет. Это хорошая новость. Плохая новость в том, что мы не знаем, сколько времени он здесь, на Границе. Быть может, прибудет только через пару дней, а может быть, живет в одной из местных деревень уже долго. Три, а может, даже и четыре года. Отправляясь сюда, я предполагал, что найти чужака в таком захолустье проблем не составит. Как выясняется, я ошибался. Мальчик… – Он указал на Дункана.

Командир рекрутов встал и поднял лежащий перед ним лист бумаги.

– За последние четыре года в эту местность прибыло шесть человек. Не считая последних двух недель, за которые это количество увеличилось на купца Болита и два десятка прибывших с ним людей, что будут возрождать добычу в шахте, а также на центуриона Агревиуса и почти сотню его людей, что будут охранять шахту и транспорты с рудой, а также на пока неизвестное число шахтеров, что должны прибыть в течение ближайших двух месяцев.

Все посмотрели на Натаниэля.

– Мы же здесь, чтоб возрождать цивилизацию. Я не виноват, что это внезапно оказалось не на руку Ордену, – ушел тот в оборону.

– Ну и как мы в такой куче народу должны найти одного человека, о котором даже не знаем, мужик это или баба? – спросила Матильда.

– А вы и не должны, – коротко ответил Вульф. – И не сможете. Ключевой момент – наемники. Они точно не сольются с окружением, а Эстилиус не такой дурак, чтоб рисковать самостоятельной прогулкой через земли дикарей. Поэтому вашим заданием будет отвлечение внимания и поднятие температуры. Завтра с утра хочу вас видеть на выезде; ищете, задаете вопросы, распространяете слухи. Эстилиус должен чувствовать, что его ищут, что у него земля под ногами горит. И это в тот момент, когда цель уже совсем близка. Проще говоря, от вас требуется, чтоб он совершил ошибку. Остальным займемся мы. Вопросы есть?

– Если он весь такой магичный, разве Касс не должна его почувствовать? – спросил Эдвин.

– Нет. Магия уже использована, изменения уже произведены. Может, в течение нескольких дней и можно было что-то почувствовать, но теперь уже точно нет.

Люциус несмело поднял руку.

– Да?

– А… То есть… я вот что подумал… Если он прибыл сюда в течение последних трех лет, и неизвестно, как он выглядит, то разве… То есть мы все прибыли сюда не больше года назад, а значит… Мы же ведь тоже должны быть под подозрением?

– Ты наблюдателен, это хорошо, – заметил Одноглазый. – Да, ты прав. Но, заметь, вступая в Стражу, никто из вас не знал, что попадет именно сюда. А меж тем у нас есть уверенность в том, что Эстилиус планировал побег через Границу уже не менее двух лет. Это был бы плохой план для него, настолько полагаться на удачу. Если это все, то сегодня отдыхайте, а завтра выезжайте с самого утра. Парами.


Купец Болит выбрал себе под местожительство разрушенное поместье неподалеку от Новой Сребрницы. Пока его люди затыкали досками дыры в стенах и потолке, их хозяин поселился в одной из немногих хорошо сохранившихся комнат, превратив ее в роскошный кабинет. Сам Болит был жирный, некрасивый и весь в какой-то коросте. Матильда подумала, что Эстилиус принял бы такой облик разве что от крайнего отчаяния.

– Чем могу служить Серой Страже? – спросил толстяк, даже не пытаясь скрыть, что пялится на ее бюст.

– Мы хотели просто поговорить. Познакомиться. Узнать побольше о человеке, который в округе скоро начнет играть такую большую роль.

– С удовольствием. Хотя думаю, что князь Эверсон знает все, что требуется. Я уже много лет веду дела с его семьей. И ее члены всегда были довольны результатами…

– Ты родом с Центральных Территорий? – не слишком вежливо прервала его Матильда.

– Да. – В голосе купца появилось раздражение. – Из Терила, где, как я говорил…

– Твои люди тоже?

– Это допрос?

– Нет, дружеская беседа. Я уже сказала, хотим знать, с кем будем иметь дело.

– Странно, а выглядит как допрос и… Что она делает?

– Ничего особенного, не волнуйся. – Матильда даже не взглянула в сторону Кассандры, которая с начала разговора кружила по комнате, строя гримасы украшающим стены портретам. – Возвращаясь к моему вопросу. Твои люди, откуда они?

– Из Терила, так же, как и я. Я не слишком доверяю местным… со всем уважением. С ней вообще все в порядке?

– А почему бы должно быть не в порядке?

– Да выглядит немножко помешанной. У меня была когда-то такая служанка, все время сама с собой разговаривала. Ну и ладно, зато у нее такие губки были… – Он бесцеремонно рассмеялся.

– У тебя какой-то список работающих есть? – оборвала его Матильда. – Лучше с происхождением, и… Мне раздеться?

– Что, прости?

– Ты так пялишься на мои сиськи, будто дыру в них хочешь взглядом провертеть. Может, если я сниму рубашку и позволю тебе присмотреться к соскам, ты, наконец, обратишь внимание на мои слова?

На лице купца появилась озабоченность, но его взгляд лишь на мгновение поднялся выше.

– Может, ты бы при случае и пощупать бы их хотел? Или сказать чего про мои губки?

– Я… Не знаю, о чем ты, женщина, но это… неприлично. – Последнее слово Болит выговорил с трудом, как бы борясь с собой.

– А потом, может быть, позволю тебе со мной позабавиться. – Матильда встала и обошла столик, встав рядом с толстяком. – Здесь, прямо в кабинете. Меня всегда возбуждали толстые, страшные, мерзкие богачи.

– В самом деле? – Купец совсем запутался. – Минутку, как ты меня назвала?

– Мерзким жиробасом, которого вскоре кастрируют, если он не научится отличать сельских девок от Серых Стражниц. Ибо вторые владеют несколько другими навыками, чем первые. Поскольку проводят большую часть времени, тренируясь убивать людей.

– Как ты смеешь! Мои люди…

Лицо купца впечаталось в столешницу.

– Твои люди в подштанники себе наложат, когда кому-нибудь из них башку снесу. Теперь слушай внимательно. Составишь мне этот список. И сделаешь это быстро. Список своих работников. И с этого момента, разговаривая со мной, будешь пялиться или на собственные ступни, или на мое лицо, а иначе получишь. Понял меня? И попроси прощения у моей подруги.

– За что?

– За то, что ты урод.

– Прошу прощения.

– Да ничего, – ответила Касс. – Я думаю, это все потому, что тебя никто никогда не любил, а твоя жена тратит большую часть денег на красивых, хорошо сложенных любовников.

Мужчина не ответил, лишь смотрел на Кассандру с открытым ртом.

– Про список не забудь, – напомнила Матильда.


– Откуда ты узнала, что жена ему изменяет? – спросила Матильда, когда они вышли наружу.

– Да я не знала, – пожала плечами Касс. – Он просто похож на человека, который этого очень боится.

Девушки рассмеялись. Какой-то проходящий мимо работник присвистнул при виде их.

– Его тоже побьешь?

– Да ладно. Пусть смотрит, ну большие у меня сиськи, мужики пялятся. Я привыкла.

– А этого купца?

– Я таких, как он, знаю. Думают, им все позволено. Полезно им, когда их кто-то иногда на землю спустит. Да и этот Вульф говорил, чтоб мы дыму побольше напустили. Вот и пускаю. Теперь с людьми Болита поговорим.

– Матильда… У меня вопрос.

– Да?

– Вот ты сильная. То есть – наверняка могла бы победить всех тех мужчин, что тут работают. И Магнус, и Дункан, и Натаниэль, они все тоже сильные.

– Ну.

– Но эта Риа, она еще сильнее?

– Может быть. Я ее в бою не видела. Но об этом Вульфе и о том, кто его учил, Ульме, легенды ходят. И доводилось мне слышать от действительно хороших бойцов, которые Вульфа и Ульма видели в деле, что лучше их на мечах никого нету. Если Вульф ее учит, то у нее наверняка тоже талант есть к этому.

– В ней есть что-то странное. Не могу раскусить, но это… что-то… завораживающее.

– Поверь мне, малая, от таких, как она, лучше держаться подальше. А сейчас пойдем мужиков пугать. Наверное, кроме вон того, он ничего так. Зато вот этого точно до слез доведу. Вот увидишь, повеселимся.

* * *

Легион встал лагерем к северу от Новой Сребрницы, вблизи шахты. Примитивный частокол окружал несколько десятков цветных палаток, расставленных в местной имитации организованного военного лагеря. Над деревянными воротами развевался красный штандарт с изображением кабана и надписью «Легион XLI». Подошедших Эдвина и Люциуса встретило знакомое лицо.

– Вот так-так, легионер Велин. Вижу, что жизнь барда и впрямь тебе надоела, – поздоровался Шутник.

– Ну что ж на это сказать, не всем быть героями из Ордена, – ответил часовой у ворот, кланяясь.

– Люциус, знакомься, это Велин, второй по мастерству бард из тех, кто посещал эти места. И, как видим, ныне бравый легионер.

Монах поклонился в ответ.

– Ты тоже из Вольных Городов?

– О нет, я, милый юноша, происхожу из самого сердца цивилизации. Великолепного, великого…

– …по большей части заброшенного и разваливающегося… – вставил Эдвин.

– …Драконьего Логова. В котором живет сам Император. А мы знакомы с одной корчмы, тут, на Границе.

– Ага, корчмы с серьезными проблемами насчет крыс.

– Я всегда хотел повидать столицу.

– Ничего там нет интересного, – заверил Эдвин. – Старые стены, рассыпающиеся дворцы и повсюду соборы. То ли дело Вольные Города Запада.

– Хватает же у тебя совести оскорблять Империю, стоя перед воротами лагеря Имперского Легиона.

– Да можно подумать, среди этого сброда, кроме тебя, есть хоть кто-то, кто видел своими глазами Центральные Территории.

– Есть… наш центурион, – ответил Велин после краткого раздумья. – Он, впрочем, родом из Самнии, а это почти уже Спорные Земли, но все же еще Империя. Я так понимаю, вы приехали с ним поговорить.

– Вижу, что военная дисциплина не погасила твой разум. Но не переживай, для тебя тоже найдем время. Вам ведь тут какие-то увольнения дают, да? Потому что местным остро не хватает урока настоящей музыки.

– Думаю, для коллеги по профессии всегда найду время. – Их собеседник усмехнулся и кликнул стоящего поблизости солдата, чтобы тот проводил гостей в палатку командира.

* * *

– Центурион Агревиус Эритус, – представился статный мужчина с уставной короткой стрижкой, ожидаемо переломанным носом и выражением лица, говорящим о том, что на службе он никогда не улыбается.

– Я Эдвин, а это Люциус. Мы прибыли из местной командории Серой Стражи.

– Да, ваш командир, Олаф, описал своих подчиненных. Какова цель вашего визита?

– Честно сказать, у нас есть несколько вопросов относительно ваших людей. Ничего необычного, но просто хотим знать, кто прибыл на нашу землю.

– Это земля Империи, – поправил легионер. – Присаживайтесь. Что конкретно хотите узнать?

Они уселись на небольшие деревянные табуреты; Люциус вынул из сумки приборы для письма и начал записывать.

– Начнем с такого вопроса. Сколько из ваших людей происходят с Границы?

– Восемьдесят шесть человек из девяноста двух, которыми я распоряжаюсь. Почти все, кроме меня, были приняты в наши ряды здесь, на Границе.

– По вашим данным, никто из них не имел ранее дел с магией?

– По моим данным никто. Хотя я сомневаюсь, что кто-либо из них стал бы подобным хвалиться. Есть подозрения, что в моем отряде имеются чернокнижники?

– Разумеется, нет. Это просто стандартные вопросы, – успокоил офицера Эдвин. – На чем мы остановились? Ах да. Кто-либо из них попросил о переводе именно в этот район?

– Да, один. По имени Велин.

– Ха, интересно. Видимо, скучал больше, чем я думал.

– Виноват, не расслышал?

– Нет, просто мысли вслух. Вас раздражают мысли вслух?

– Меня раздражает этот разговор. И я уверен, что рекруты Серой Стражи не имеют власти над центурионами Имперского Легиона. Так что, парень, ты либо сейчас говоришь мне, чего вам надо, либо я прикажу вас пинками гнать из лагеря.

– Парень? Я извиняюсь, я по возрасту являюсь старшим членом Ордена в этих местах… Ну то есть, не считая полноправных членов Ордена. Я бы еще понял, если б вы назвали парнем его, – указал на Люциуса, – или Дункана, или… Извините, я снова сбился с темы, моя вина. Так вот, вы слыхали об Одноглазом Вульфе? Иногда зовут его еще Красный Волк или Одноглазый Волк. В общем, много там всякого с волком…

– Разумеется, слышал. Все слышали.

– Прекрасно, это облегчит дело. Так вот, ситуация выглядит следующим образом. Вы можете разговаривать со мной и чувствовать определенное раздражение – а можете разговаривать с ним и чувствовать кое-что значительно похуже. Понимаете меня?

– Не имею привычки бояться досужих баек, – твердо заявил Агревиус, но видно было, что офицер сразу скис. – Тем не менее присутствие подобной… персоны могло бы негативно отразиться на моральном состоянии моих людей. Поэтому я выслушаю ваши вопросы, но сразу внесу ясность. Ты мне не нравишься, не нравишься с того самого момента, когда о тебе Олаф рассказал. Ты заносчивый пижон из Вольных Городов, считаешь себя лучше всех вокруг, хотя и дня честно не работал. Может, твои товарищи и позволяют себя обмануть, считая тебя забавным, но, по мне, в тебе обаяния как в куче дерьма. Понимаешь меня?

– Как нельзя яснее. Хотя должен признать, что у людей обычно уходит больше времени, чтобы настолько идеально вычислить мою истинную сущность. Вижу, господин офицер в людях разбирается.

– Если б ты был моим подчиненным, быстро бы запел по-другому.

– Возможно. А также, возможно, неделю на задницу не смог бы сесть. От всей этой солдатской мужской дружбы.

Зубы легионера явственно скрипнули.

– Задавай свои вопросы, получай ответы и уматывай из моего лагеря.

– Согласно вашей профессиональной оценке, кто из ваших людей более всего подходит на роль убийцы Серого Плаща?


Храм Господа был одним из немногих зданий в Новой Сребрнице, которые сохранились в почти не поврежденном состоянии со времен расцвета Империи. Серые гранитные стены вздымались на высоту нескольких метров, увенчиваясь стрельчатой крышей. Высоко расположенные, округлые окна заполняли цветные витражи с изображением солнечного креста. Мощные дубовые двери были окованы железом, делая храм самым защищенным местом во всем селе.

Магнус и Натаниэль привязали коней невдалеке от здания.

– Как ты думаешь, стоит попросить у него совета? – спросил великан.

– У Господа?

– У отца Норберта.

– У священника? Нет. Точно нет.

– Он заслуживает доверия.

– Мой брат – высокопоставленный священник в иерархии церкви Господа… Поверь мне, они не заслуживают доверия.

– Может, у вас, на Центральных Территориях. Но отец Норберт…

– Он, между прочим, как раз и может быть убийцей в розыске. Ты забыл главную причину, по которой мы сюда прибыли?

– Да ну, не может быть!

– А почему нет? Все отлично сходится. Более того, жрец Господа – отличное прикрытие для беглеца. Даже здесь, на Границе, они пользуются доверием, и мало кто осмелится поднять на него руку.

– Когда мы с ним повстречались, его как раз из города изгоняли.

– Так вот именно, изгоняли. По твоим рассказам, это город, который живет работорговлей. А он проводил время, крича на площади и мешая им вести дела, а меж тем местные терпели его неделями, а потом просто велели уехать. Если б не был священником, то однажды просто сам оказался бы в одной из клеток для рабов.

– Ну хорошо, значит, не будем просить у него совета. Есть какие-то идеи получше?

– Лучше, чем признаваться в убийстве незнакомцу? Конечно.

– Тогда я тебя слушаю.

– Ну я же не сказал, что у меня уже есть такая идея. То бишь, дай мне время. Давно ли это я тут занимаюсь планированием?

– Да ты все время говоришь, что самый умный среди нас.

– Лучше образованный. И не бойся, у нас есть еще два дня. В самом крайнем случае скажем, что Николаос был магом. С учетом того, к чему привели его действия, люди вполне в это поверят. А ты, как Серый Стражник, имел полное право казнить опасного чернокнижника.

– Ага, то есть вместо того, чтоб сказать людям, что они доверяли годами свое здоровье чудовищу, скажем им, что доверяли свое здоровье чудовищу-чернокнижнику?

– Говорю тебе, у нас еще два дня, что-нибудь придумаем. А это назовем планом Б, на случай, если все остальное не выгорит. А теперь пойдем допрашивать священника.

Натаниэль открыл двери и вошел в храм, Магнус устремился за ним. Отец Норберт оторвался от молитв у алтаря и взглянул на вошедших.

– Приветствую. – Он встал и подошел к ним, пройдя между рядами высоких колонн, отделяющих боковой придел храма. – Что привело вас в дом Господа?

– Вопросы, – ответил Магнус. – Появились некие обстоятельства, о которых мы должны поговорить со святым отцом.

– Серьезно звучит. Присаживайтесь. – Он указал на деревянные лавки. – Слушаю вас.

Натаниэль начал:

– Давно ли святой отец странствует по Приграничью?

– Несколько лет.

– Но родом святой отец со Спорных Земель?

– Да, из княжества Калет.

– И прибыл оттуда примерно… четыре года назад?

– Да, примерно так.

Князь многозначительно посмотрел на своего товарища.

– А что святого отца привело на Границу? – перехватил разговор Магнус.

– Призвание. В Спорных Землях священников довольно, но здесь, на Востоке, чего говорить, Магнус, ты сам знаешь, как остро не хватает слуг Господа. Язычество и тьма ширятся немилосердно. Правду сказать, есть одно дело, с которым я и сам планировал отправиться к вам. То есть… не хочу прерывать вашего расспроса…

– Нет проблем, у нас ничего срочного, – заверил Натаниэль. – Это просто формальность.

– Ну что ж, в таком случае… До сей поры я старался это игнорировать как часть местных обычаев, но… Речь о той ведунье, Илидии. С того момента, как все узнали, что это она подсказала, как остановить демона, люди начали к ней чаще обращаться за помощью. И не только из Стародуба, но и со всей округи.

– Ну, я так думаю, что и в отсутствие другого врача тоже народ к ней потянулся, – заметил Князь.

– Да, это так. Хотя я уже разговаривал с этим купцом, Болитом, и он меня заверил, что ожидает настоящего медика для помощи шахтерам и можно к нему будет обращаться и местным тоже. Но тем не менее, возвращаясь к этой Илидии… Доходят до меня слухи о том, что она проповедует против меня и отвращает людей от Господа.

– Ну, я не очень представляю, что мы могли бы с этим сделать, – сказал Магнус.

– Разве же Серая Стража не занимается выслеживанием ведьм? Мы ведь все знаем, кто такая на самом деле эта якобы травница. И лишь Господь знает, какие штучки она использует, чтоб привлекать к себе людей.

– Ах, отец Норберт. – Вздох Натаниэля раскатился по всему храму. – Боюсь, что нет доказательств того, что Илидия в самом деле пользуется магией. Более того, как святой отец и подметил, местные ей доверяют. Мы не можем обрушиться на нее без веских доводов того, что она творит какое-то зло.

– Я понимаю, но в ближайшее время все же планирую атаковать ее в своих проповедях. И могло бы помочь, если бы Серая Стража меня в этом поддержала. Особенно принимая во внимание, что этот рост популярности ведьмы вызван действиями вашего командира рекрутов.

– Мы безусловно об этом поговорим, хотя Дункан может и не одобрить такие начинания. Может быть, святому отцу стоит обратиться с этим прямо к Олафу. Разумеется, мы с Магнусом не желаем, чтоб пострадал авторитет нашего непосредственного начальника. Хотя конечно же мы оба разделяем сомнения святого отца. Правда же, Магнус?

Великан минуту взвешивал слова своего товарища и, наконец, покивал головой в знак согласия.

– Вот и прекрасно. А теперь, возвращаясь к вашим вопросам. Вас интересовало мое прибытие на Границу? Помню это как вчера…

* * *

Клара притворялась, что присматривается к старому дереву, растущему в центре деревни. На самом же деле ее взгляд был направлен на стоящий на отшибе дом. Дом был некрасивый, из тех, что описываются словами «сморщенный» или «сгорбленный». Вороны и коты, населяющие двор и крышу дома, еще больше заставляли вспомнить старые сказки, что рассказывала няня из Большого Порта.

– Я думаю, это не тот, кого мы ищем, – сказал Дункан, подводя коней. – У него только что родился ребенок, и я сомневаюсь, что он хотел бы бежать через Чащу с новорожденным.

– Разве что бросит семью, – заметила Клара.

– Он не похож на того, кто мог бы это сделать.

– Может быть, он просто прекрасный актер.

– Ну что же, так или иначе, наше задание тут закончено. Если Брион убийца Плащей, то он знает, что мы его преследуем. А если нет, то все равно вся округа будет об этом болтать. Ты готова в дорогу?

– Почти. Я думала об этой ведьме. – Она указала на дом. – Ты говорил, она предсказала твою смерть.

– Предсказала, от чего я погибну. Но, видимо, это не исполнилось.

– Быть может, пока не исполнилось. Ты сам говорил, что времени она не назвала.

– Ну да. Вот радостная мысль на будущее.

– Местные регулярно ходят к ней за советами. Сначала меня это удивляло – в Вольных Городах ходят только такие истории, где ведьмы воруют малышей, а потом погибают от рук древних героев. Все площади заставлены памятниками этим героям. Так вот, никогда бы мне и в голову не пришло за советом к ведьме идти.

– Местные вроде как не жалуются. Ну и помогла она нам с тем демоном.

– А может, местные под влиянием ее чар?

– Я так думаю, что если б она наложила заклятие на всю округу, то Касс уже бы это почувствовала. Но если тебе нужен совет, то можешь поговорить со мной, – попытал удачу Дункан. – Как твой начальник…

Клара одним взглядом погасила все надежды своего командира. Потом вернулась к наблюдению за домом ведьмы.

– Езжай, – решилась она наконец. – Я, пожалуй, все же пойду поговорить с Илидией.

– Ты уверена? Я могу подождать. Ехать одной, когда в округе может рыскать убийца Плащей…

– Из того, что мы знаем, вытекает, что он тут уже годами может рыскать. А может, ты боишься, что это я? И воспользуюсь случаем, чтобы от тебя сбежать?

– Ну конечно же нет. Хотя… хотел бы я посмотреть на выражение лица Натаниэля, если б так оно и оказалось.

– Оставь тут моего коня и езжай, – сказала она и пошла в сторону дома травницы.

У дверей остановилась, поправила верхнюю одежду. Сняла капюшон, чтоб причесать рукой длинные черные волосы. Корсетик в платье вдруг показался ей раздражающе тесным. Несколько раз глубоко вдохнула и вошла внутрь.

В помещении пахло свежим хлебом и печеной рыбой; запах сразу напомнил ей о дворцовых кухнях, где имела обыкновение прятаться в детстве. Подальше от учителей, обязанностей и других детей. Однако здесь вместо веселых, вечно суетящихся кухарок обнаружилась лишь сморщенная старушка на скрипящем кресле-качалке.

– Привет, Клара, – сказала Илидия, а удивительной толщины кот соскочил с ее колен и с трудом подошел к девушке. – Я ждала тебя.

– В самом деле? Я проверить-то никак не могу. Ты это всем говоришь, кто сюда заходит?

– Нет, только тем, кто уже давно подумывал сюда зайти.

– Ну да. Но сам факт, что я здесь появилась, может говорить о том, что я об этом какое-то время подумывала.

– Твой вопрос настолько тебя пугает, что ты хочешь заранее поставить под сомнение правдивость моего ответа?

Клара постояла посреди комнаты, всматриваясь в толстого кота, который терся о ее ноги на редкость для своей породы неграциозно. Точней было бы сказать, что он об ее ноги бился.

– У меня несколько вопросов.

– Да, и все тебя ужасают, потому что все требуют искренности. Искренность – это ужасающая вещь.

– И в целом излишняя. – На минуту ей удалось вернуть на лицо маску безразличия. Но старушка не дала себя обмануть.

– Начнем с того вопроса, которого ты боишься меньше других. Но сразу предупреждаю, что ответ тебе не понравится.

– Искренние ответы мне никогда не нравятся, – смело ответила Клара. Все же ей потребовалось несколько раз вдохнуть, чтобы набраться отваги. – Как я погибну?

Илидия изобразила гримасу сочувствия. А потом ответила.


Клара стояла на верхушке башни, всматриваясь в озеро. Холодный ветер бросал ее волосы во все стороны, но капюшон она все равно не надела. Изнутри башни доносилась веселая мелодия Эдвина. Визит в лагерь Легиона привел его в отличное настроение; весь вечер он похвалялся результатами дискуссии с центурионом. Клара подозревала, что под этим весельем скрывалось что-то еще. В обычной ситуации она использовала бы случай, чтобы вплести в разговор несколько намеков, понятных только им двоим. Но не сегодня. Сегодня она хотела лишь стоять здесь, смотреть на озеро и позволять ветру хлестать ее – ее же собственными волосами.

– Не помешаю? – донесся до нее голос Натаниэля.

– Нет, – ответила она веселым тоном, украдкой стирая слезы. Прятать признаки грусти было одной из первых вещей, которым ее научили еще в детстве. У нее всегда выходило прекрасно, но, несмотря на это, Князь что-то заметил.

– Что-то случилось? С тех пор как ты вернулась, ты просто на себя не похожа.

– В самом деле? Что ж, это, видимо, просто такое время месяца. – Она знала, что такое объяснение закончит дискуссию. Натаниэль, как и большинство мужчин, относился к некоторым аспектам женского тела с почти суеверным смущением.

– Да, само собой. Знаешь, если бы ты хотела о чем-то поговорить… Я здесь. – В его голосе прорезалась нетипичная для него нежность.

– Неужели Князь за меня переживает? – Она попробовала флирт. Безуспешно.

– Это ведь что-то, что сказала тебе та ведьма?

– Откуда ты знаешь?

– Я заставил Дункана мне рассказать.

– Заставил?

– Ну как сказать. Убедил… Безусловно, в привычных обстоятельствах я не нарушил бы твоей приватности, но… я видел, что тебя что-то беспокоит, и… переживал. – Последние слова дались ему нелегко.

– Не стоит беспокойства. Хотя я ценю это. – Теперь она почувствовала себя неловко. В другой день она бы обрадовалась оттого, что получила явное преимущество в их игре. Но не сегодня. – Как я уже сказала, просто плохо себя чувствую. Поговорим завтра.

– Это ведьма что-то сказала тебе…

– О других ты так не беспокоишься, – резко сказала она. Разговор становился тягостным.

– Ты не другие.

– Потому что я благородного происхождения?

– Нет… Ну, то есть да, тоже, но… ты… другая. Отличаешься от них, от людей из Терила, от дам двора и аристократок, которых я встречал… Ты лучше…

Он покраснел. Если бы Клара знала, что несколько плохо скрытых слез так легко пробьют его броню, то уже несколько недель назад подстроила бы такую ситуацию.

– Я спросила ее, как я умру, – сказала Клара, позволяя ему взглянуть хотя бы на одну из тайн.

– Это ничего не значит, – отрезал он мгновенно. – Бабка на рынке тебе за ломаный медяк и не такого расскажет. Старая ведьма наверняка просто хотела тебя напугать.

– Нет. Я умею видеть ложь… Но это ничего, – добавила она быстро. – Даже если Илидия и права, то она все равно не знает, когда это случится. Глупо переживать заранее.

– Вот именно. И кроме того, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь стряслось. И это княжье слово. А теперь пойдем. Когда я выходил, Магнус был в шаге от того, чтоб вызвать Вульфа на поединок на руках. А Кассандра и эта новая психопатка уже почти час ведут поединок на взглядах. И я голову ставлю, ни одна из них еще не моргнула.

– Сейчас спущусь, – заверила она. – Хочу только еще минутку побыть одна.

– Да, конечно, – ответил он после короткого колебания. – Я буду ждать.

Натаниэль ушел, а Клара посмотрела в даль и вздохнула. Непроизвольно улыбнулась сама себе и начала постукивать пальцами о камень.

– Любит, не любит, любит, не любит, – услышала она из-за спины голос барда.

– Чего ты хочешь? – спросила она в раздражении.

– Мира во всем мире, фонтана из спиртного, возвращения в цивилизацию и так далее. Список довольно долгий. Но временно готов обойтись чем-то, что хотя бы напоминает разговор на достойном уровне.

– Бедный, скучающий Эдвин. Ты ведь поэтому все это делаешь, правда? Манипулируешь людьми, ставишь их в неудобное положение, натравливаешь друг на друга. Все потому, что ты скучаешь.

– Ох, ты меня раскусила. Делаю это все из-за проклятой скуки. – Музыкант кивнул себе, имитируя жест Кассандры. – А я уж считал себя таким таинственным, энигматичным. Знаешь ведь слово «энигма», правда? Оно происходит из одной старой легенды… А, ну да. Наверняка его знаешь, ты же была очень хорошо образована, будучи… – Он сделал паузу, многозначительно улыбаясь.

– Это настолько очевидно? – спросила она без следа эмоций.

– Для меня да, – ответил он. – Ясно, что не для других, но я достаточно много времени провел среди аристократии Вольных Городов, чтоб подмечать детали. – В его голосе зазвучала отчетливая нотка гордости. – Кстати, я мог бы пригрозить, что проболтаюсь, если ты не перестанешь питать Дункана фальшивыми надеждами. Сперва это было забавно, но сейчас уже раздражает. Это все же мой приятель, а это значит, что только мне можно его разыгрывать.

– Откуда ты взял, что это фальшивые надежды? – Клара изобразила удивление подобной мыслью.

– Это просто очевидно. Дункан – это никто. Из ниоткуда. А Натаниэль, с другой стороны… Представляю, как оно было все эти годы. Все эти приемы и балы, все эти благородные и аристократичные молодые красавцы. Ты могла смотреть, могла разговаривать, флиртовать – но только не трогать. Как сладости, на которые смотришь через стекло. И это притом что ни один из них и равняться не мог с князем Терила. И вот ты сейчас в самой середине. И никаких тебе моральных ограничений, никакой старой няньки, вечно заглядывающей через плечо, и самое главное – никакой конкуренции. И он, настоящий князь из сказки… Было бы страшно, если б он узнал правду, как ты полагаешь?

– Да, это прямо очень интересный рассказ. Хотя еще интересней для наших товарищей может быть ответ на вопрос, с кем ты проводил время среди аристократии Вольных Городов… – произнесла она между прочим, как бы делясь любопытным наблюдением. – Я уверена, что наши товарищи посчитали бы это интересным, как полагаешь?

Улыбка ни на секунду не оставила лица Эдвина.

– Ну что ж, похоже, мы в патовой ситуации. Я видел твое, ты видела мое. Что дальше?

Клара встала и подошла к нему, игриво улыбаясь.

– Я не выдам твоей тайны, а ты не выдашь моей. Мало того, не буду мешать тебе в твоих маленьких играх, а ты не будешь мешать мне в моих. И даже оставлю в покое Дункана. Все равно он, кажется, потерял интерес к этой игре. Согласен?

– Вести дела с тобой – одно удовольствие, – сообщил Эдвин.

– Рада была тебе помочь, – ответила Клара.

* * *

– Они заняли покинутую ферму, вот здесь. – Риа указала точку на карте.

– Это то хозяйство, которое атаковали волки, – пояснил Дункан. – Местные обходят это место. Это значит, что Эстилиус недавно имел контакт со своими людьми.

– Их десять, – добавила девушка. – Они выбрали хорошее место, прокрасться будет трудно.

– То есть количественно шансы примерно равные.

– Нет, – заявил Вульф. – Мне нужна пара хороших бойцов и два человека, что умеют обращаться с луками, в том числе один, который умеет вести себя тихо. Риа подкрадется и снимет врагов по очереди. Один стрелок будет ее страховать. Остальные будут ждать сигнала. Все незанятые люди будут делать то же, что и вчера. То есть ездить по округе и задавать вопросы. Мы не хотим спугнуть этих птичек слишком рано.

Дункан осмотрелся. До рассвета было еще далеко, и большинство собранных у дубового стола рекрутов выглядели сильно невыспавшимися. Олаф, похоже, просто спал.

– Я и Натаниэль лучше всех управляемся с мечами. Эдвин хорош с арбалетом, хотя тихим его не назвать…

– Я вам подойду, – сказала Касс, махая в воздухе рукой. – Попаду в сливу ножом с двадцати шагов, с завязанными глазами. – Начала кивать головой.

– Да, это правда, я видел, как она это делает, – неохотно признал командир рекрутов.

– Но разве она не сумасшедшая? Не начнет ничего кричать на подходе или громко разговаривать сама с собой?

– Я сумасшедшая, но не дура. Пока я сюда не приехала, годами жила одна на улицах городов Центральных Территорий. Мне приходилось забирать у людей вещи, в которых я нуждалась, и никто и никогда меня не заметил. Значит, я сумею быть тихой, как кот. – Во время всего этого выступления она интенсивно потряхивала головой.

– Тебе выбирать, мальчик. Считаешь, она справится?

Дункан был не очень уверен. Тем не менее он никогда раньше не видел, чтоб Кассандра выступила с инициативой. И действительно умела быть тихой, как кот.

– Да, она справится, – принял он наконец решение.

– Прекрасно, значит, ты, Натаниэль, Эдвин и безумная. Готовьтесь, выходим через полчаса. Вопросы есть?

– У меня один, – отозвался Эдвин. – В нашем плане реально предусмотрено, что она убьет десять опытных наемников? Я понимаю, что это соответствует вашей легенде и вообще, но мы сейчас не в легенде вовсе, так что…

– Наш план предусматривает, что она десять раз подряд убьет по одному противнику, используя внезапность. Если что-то пойдет не так, ваша сумасшедшая будет там, чтобы прикрывать ее отход, во время которого мы используем замешательство, чтоб ударить с другой стороны. Понятно, что в пересказах все будут говорить, что она туда просочилась и всех убила одновременно. Чтоб было легендарнее. Я ответил на твой вопрос? Кстати, да, Риа, не убивай всех десятерых. Чтоб устроить засаду на Эстилиуса, нам нужен хотя бы один выживший. В общем, не беспокойтесь. Я не вступаю в бой, который не планирую выиграть. Это портит репутацию. Всё, собираемся.

Жнецы встали из-за стола и направились на второй этаж в оружейную.

– Мой учитель тактики обычно примерно так и говорил, – заметил Натаниэль, когда все начали расходиться.

– У тебя был учитель тактики? – поразилась Матильда.

– Само собой был. И подразделение легионеров, чтоб тренироваться в отдаче приказов, но это не важно. Во всяком случае, он часто повторял, что непобедим тот, кто правильно выбирает себе битвы. В конце концов он умер от сердечного приступа в постели с двумя девками сразу.

– Видать, сам не послушал собственного совета, – задумчиво сказал Эдвин. – Надеюсь, мы не идем тут по его стопам… Имею в виду переоценку своих сил, а не конкретные обстоятельства.

– Все будет в порядке, – заверил Дункан. – В конце концов, мы идем в бой рядом с живыми легендами.


Касс сняла ботинки и повесила их на ветке. Поправила рукояти ножей, закрепленных на облегающих ее тело лентах, и в очередной раз удостоверилась, что на ее одежде не остался ни один дурацкий колокольчик. Когда решила, что готова, кивнула головой напарнице. Риа была в кожаном нагруднике; два коротких меча были скрещены за ее спиной. Черный платок, что обычно носила на шее, повязала на голову. На открывшейся шее стали видны шрамы.

– Уже вот-вот, – шепнула девушка, наблюдая, как ближайший из часовых подходит к туалету. – Будь в нескольких шагах за мной. Сейчас.

Жница хлопнула Касс по плечу и спрыгнула с дерева. Несколькими прыжками достигла ограды и ловко ее перемахнула. За несколько ударов сердца добежала до деревянной будки, вынула мечи и перехватила их лезвиями вниз. Минуту прислушивалась, а когда дверь начала приоткрываться, вскочила внутрь. Мужчина не успел издать ни звука.

Риа рванулась дальше, добежала до амбара и на пальцах пробежала вдоль стены. Касс догнала ее и двинулась вслед, оставаясь на несколько шагов сзади. Отзвук разговора доносился из-за угла. Двое мужчин перед дверями строения. Обменивались похабными шутками. Серая Стражница глубоко вдохнула и выждала, пока завершение шутки вызовет взрыв смеха. Прыгнула. Плавно пролетела между наемниками, перерезая горло обоим. Они еще не рухнули наземь, а она уже стояла в оборонительной позиции, лицом к дому.

Ничего. Никакой реакции.

Двинулась дальше, вдоль дома, направляясь на подворье перед входом в здание. Была на середине пути, когда из-за поворота показался очередной противник. Слишком далеко, чтоб успеть достать его тихо, он успеет крикнуть. Касс не подвела, ее нож влетел ему прямо между глаз. Мгновение спустя Риа уже оттягивала труп с виду, пока люди перед домом его не заметили. Потом быстро выглянула, чтоб определиться, что дальше. Касс подтянулась к ней. Подумала, что первый этап они прошли. Осталось убить еще шестерых.

– Перед домом двое, – шепнула Жница. – Мой тот, что у дверей, ты снимешь того, что у колодца.

Рекрутка кивнула. Риа подняла три пальца. Два. Один.

Кассандра выскочила из-за угла, мгновенно нашла взглядом колодец и стоящего рядом с ним наемника. Мужчина как раз оборачивался. Первое лезвие попало ему в шею. Тело еще не успело упасть на землю, как второй нож вошел в глазницу. Одновременно послышался стон умирающего воина у дверей.

– Эй, слушайте… – Одному из наемников не повезло выйти из дома прямо на Жницу. Быстрый удар послал его на тот свет, а Риа, не теряя времени, ворвалась внутрь. Касс поспешила за ней.

В коридоре она наткнулась на очередное тело. К сожалению, последние двое не дали застать себя врасплох. С мечами в руках бросились на нападающую, мгновенно добившись перевеса. Один из них сумел ранить Жницу в плечо. Кассандра отреагировала рефлекторно. Лезвие свистнуло у головы напарницы, отрубило ухо одному из ее противников. Второй нож вошел мужчине в живот.

Используя ситуацию, Риа перешла в контратаку, захватила меч последнего противника между своими и нанесла ему удар коленом в пах. Когда солдат покачнулся, ударила его рукоятью меча в лицо и добавила несколько пинков, когда он уже был на земле.

Вся стычка заняла, казалось, лишь несколько ударов сердца, но Вульф ворвался в дом почти тут же, оставляя рекрутов далеко позади.

– Двое живых, – бесстрастно сказала Риа. – Хотя у этого, с ножом в брюхе, перспективы на будущее не очень.

– Ты пропустила удар.

Казалось, девушка только сейчас заметила рану.

– Мелочи, пара швов. Я и сама могу этим заняться.

– Ты в одиночку атаковала дом с тремя противниками в нем. Это было глупо.

– Я хотела использовать эффект неожиданности, – объяснила Риа, опустив глаза.

– На этом этапе у нас уже был численный перевес, мы могли их заставить сдаться. Ты поступила глупо и импульсивно. Тебе еще многому надо учиться.

– Она не в одиночку, – вмешалась Касс. – Я ее прикрывала.

– Вижу. Как ты оцениваешь Чокнутую?

Риа минуту присматривалась к напарнице. Было в ее взгляде что-то хищное; Кассандра почувствовала себя олененком, что смотрит в глаза волку.

– Без изъяна, – наконец сообщила она. Во взгляде появилась тень уважения.

– Ну вот. Может быть, из тебя еще что-нибудь и выйдет.

Тяжело дыша, в дом вбежали остальные рекруты.

– Ну и как, господин бард, достаточно легендарно? – спросил Вульф бесцветным голосом.

Эдвин не ответил, но на его лице отразилась смесь удивления и страха. Одноглазый явно был доволен произведенным впечатлением. Повернулся к схваченным наемникам и натянул на лицо исключительно неприятную улыбку.

– Вот и прекрасно. Ты тогда иди сочинять балладу, а я с этими господами планирую немножко поболтать. Мне так кажется, что скоро они будут буквально гореть желанием поговорить.

* * *

Люциус громко зевнул. Этим утром они проверили уже двоих, оба раза с одинаково мизерными результатами. Было уже за полдень, и бой на ферме наверняка уже закончился. Все выяснилось, виновный наказан. Насколько он понимал, скорей всего, они с Кларой зря тратили время, вопрос решили без них. Вместо всего этого он мог быть совсем в другом месте. В патруле у фермы старого Нолана. Рядом с Амелией.

– Мы прибыли, – вырвал его из задумчивости голос Клары.

Действительно, они прибыли на место. В дом охотника Хелиера. Люциус слез с коня и двинулся за напарницей. Весь день он старался не вставать у нее на пути. Что-то в Кларе совершенно лишало его воли. С другой стороны – он предпочитал быть в патруле с ней, а не с Матильдой, потому что Матильду он совершенно банально боялся.

– Хелиер? – Серая Стражница постучала в двери, те сами приоткрылись. – Извини, если мешаем, но нам надо задать тебе пару вопросов.

– Да, конечно, – долетел голос из глубины дома. – Заходите.

Люциус никогда не был у Хелиера. Дом охотника стоял на отшибе, далеко от обычных маршрутов патрулей Стражи. Дом был скромный, но вполне солидный. В горнице находились несколько кресел, столик, кровать и скромная кухня. Сам хозяин явно чем-то был занят в продуктовой кладовке. Люциус уже пошел было туда, когда Клара движением головы указала ему на лежащие в углу кожаные сумки. Похоже было, что Хелиер собирался в дорогу. Дама повернулась к дверям и тихо двинулась на выход. Монах поспешил за ней; к сожалению, далеко уйти они не смогли.

– Уже уходите? С чего такая спешка? – донесся голос от входа в кладовую.

– Да ничего особенного, просто… – Клара осеклась, увидев в руках собеседника заряженный арбалет.

– Из того, что вы так просто сюда вошли, делаю вывод, что я застал вас врасплох. Это хорошо, значит, у вас есть шанс выйти отсюда живыми. Люциус, как у тебя с веревками, в узлах разбираешься?

– Я… Монастырь был на острове, поэтому мы часто рыбачили с лодки, такой парусной и с веревками… так что я…

– Хорошо. – Голос Хелиера был не таким, как всегда. Не был вежливым и дружелюбным. Сейчас в нем звучала угроза. – Клара, присаживайся поудобнее. Люциус, ты привяжешь ее к креслу. Ноги к ножкам, руки сзади, за спинкой. Только без глупостей, я буду присматривать. И я тоже знаю кое-что о веревках.

Девушка не сопротивлялась, послушно села на указанное место. Монах сперва пытался припомнить хитрость, которой его научил кто-то из обитателей монастыря. Узел, который кажется крепким, но при сильном рывке развязывается сам. К сожалению, из-за волнения память отказала ему. В голове остался только самый крепкий из показанных ему узлов.

– Не слишком крепко, – предупредил Эстилиус. – Боюсь, вам придется провести какое-то время с этими веревками на руках. И думаю, что вы не хотели бы пережать приток крови к конечностям. Да, вот так лучше. Прекрасно, теперь присаживайся рядом и привяжи себе ноги. Отлично, парень. Ну вот, может, мы и вправду все выйдем отсюда живыми. Руки назад.

Мужчина отложил арбалет и связал пленнику руки. Начал собирать свой багаж.

Люциус почувствовал внезапную волну паники, связанную с невозможностью двигаться. Попробовал успокоить себя молитвой, но внезапно подумал, что, если останется так сидеть долгое время, ему придется как-то отправлять естественные потребности. Эта мысль сразу вызвала тяжесть в мочевом пузыре, что дополнительно ухудшило ситуацию. Он тяжело задышал.

– Спокойно, самое плохое уже позади, – обнадежил Эстилиус, выходя наружу. – Через несколько часов кто-то наверняка приедет, чтоб проверить, почему вы не возвращаетесь, и… – Он застыл в дверях, прислушался.

Шепнул:

– Курва.

Тут же закрыл дверь и выкрикнул:

– У меня заложники!

Улыбнулся, крепче сжимая арбалет.

– Однако придется составить вам компанию дольше, чем я планировал, – объявил он невероятно спокойным тоном, после чего принялся баррикадировать окна подушками, сумками и всем, что попадалось под руку.

– Если Жнецы уже здесь, значит, твои наемники тебя выдали, – наконец отозвалась Клара. – Это конец, бежать тебе некуда. Лучше сдайся сейчас и сбереги себе…

– Нет, – прервал он девушку. – Я зашел уже слишком далеко.

– Тебе не выйти отсюда живым.

– Лучше, чтоб ты ошибалась, девочка, потому что в одном могу вас заверить. Если я сегодня погибну, то точно не один.

* * *

До сего дня князь Терила считал себя терпеливым человеком. Сейчас он нервно ходил кругами, не в силах собрать мысли. Остальные рекруты, казалось, вели себя более дисциплинированно, что еще больше его нервировало. Матильда зашивала плечо Риа, а Касс завороженно наблюдала за этим. Магнус и Эдвин засели в кустах по другую сторону дома Хелиера. Серые Плащи в компании Натаниэля уже некоторое время спорили над нарисованным вручную планом дома.

– Нет, пока у него двое моих людей, – твердо заявил Олаф. – Мы его окружили, ему не уйти никуда.

– Что, если он прикроется заложниками, чтоб уехать отсюда? – спросил Вульф.

– Уехать куда? Он не продержится в Чаще один, а куда уж тянуть с собой кого-то из заложников. Он ведь не идиот, понимает, что это конец.

– Не стоит его недооценивать, он уже и не из таких ситуаций выходил.

– Может, это ты его переоцениваешь. Он тут спокойно живет уже почти четыре года. Это достаточно много времени, чтоб утратить бдительность. Может быть, раньше он действительно всегда имел туза в рукаве, но сейчас он старый и уставший. Уж я кое-что об этом знаю.

– Может, да, а может, и нет. Но одно хочу тебе сразу сказать. В крайнем случае я всю твою чертову командорию не пожалею, но уйти этому подонку не дам.

– Тогда очень хорошо, что как начальник этой чертовой командории, я осуществляю власть на этой территории. И ничего тебе не дам сделать без моего согласия. Понял меня?

– Как нельзя лучше. Но я все равно считаю, что нам надо атаковать. Чем дольше это продолжается, тем больше опасность того, что он найдет все же какого-то туза в рукаве.

– Я согласен с Вульфом, – сказал Дункан. – Нам надо атаковать, когда стемнеет. Довести до ситуации, когда Касс будет видеть Эстилиуса. Тогда…

– Ты рехнулся? – вмешался Натаниэль. – Если мы пойдем на штурм, он может убить Клару и Люциуса.

– Если не пойдем, то тоже может. Вульф прав, чем дольше это тянется, тем больше риск чего-то неожиданного. Этот человек убил уже пять Серых Стражников и одного рекрута. Он слишком опасен, чтобы…

– Чтобы что? Чтобы позволить ему бежать в Пущу и больше никогда не убить ни одного Серого Стражника? Включая пару твоих подчиненных, которых он держит в доме?

– Мы не можем позволить ему уйти, и ты отлично об этом знаешь. Если ты на минуту отстранишься от личных эмоций, то увидишь, что это единственная…

– Ты позволишь им погибнуть!

– Я пытаюсь их спасти!

– Мы сейчас говорим не о какой-то абстрактной идее! Мы говорим о Кларе!

– Клара знала, что делает, когда поступала сюда на службу. И Люциус тоже. У Ордена свои законы.

– В задницу Орден! Не позволю тебе ее убить!

– Цыц, щенки! – заорал Олаф. – Вам что, курва, кажется, что это какой-то долбаный рынок? Что тот, кто громче орет, тот и прав? Князь, жизнь Серого Стражника полна опасностей и часто кончается трагической гибелью. Не нравится тебе, так снимай перстень и проваливай на хрен из моей командории, понял меня?

Натаниэль потупил взгляд, стыдясь собственного взрыва эмоций. Пробормотал что-то.

– Громче.

– Да, я понял.

– Прекрасно. А теперь слушайте внимательно. Не будет никакого штурма и никакого риска жизни заложников. По крайней мере, пока я не приму иное решение. Сейчас пусть Хелиер посидит и понервничает. Послушает, как Монах жалко паникует, послушает, как Клара попробует навязать ему игру, уж не знаю какую. А перед закатом я пойду с ним поговорить. Выяснить пару вещей. А потом приму решение. Всё поняли? Прекрасно. Теперь, Князь, Дункан, марш на противоположные концы поляны. И если кто-то еще чего вякнет, я ему так жопу напинаю, что внуки его еще сидеть не смогут.

Натаниэль неохотно тронулся в указанном направлении, чувствуя себя как поставленный в угол ребенок. За спиной успел еще услышать голос Вульфа:

– Вот сейчас самое трудное. Ожидание.

* * *

Клара в очередной раз попробовала выпутаться из пут. К сожалению, Люциус оказался на удивление способным в завязывании узлов.

– Тебе повезло, – обратилась она к сидящему в углу помещения Хелиеру.

– В самом деле?

– Тебе попалась пара наименее опасных рекрутов в округе. Правда, это означает, что все самые опасные остались за этими дверями. Не говоря уже о Жнецах. Вульф и Риа. Может, ты о них не слышал, сидя здесь…

– Знаю о них больше, чем ты. В последние годы знания на тему Братства Палачей стали для меня основой выживания. Одноглазый Вульф, тридцать четыре года, – процитировал он по памяти. – Сын знаменитого инструктора фехтования из Тонущего Порта. Глаз потерял якобы во время тренировки с отцом. Рекрутом стал в пятнадцать лет, через год получил плащ, уже тогда имея репутацию отличного бойца. Двумя годами позже вызвал на поединок самого Ульма, Кровавого Пилигрима. Проиграл, но произвел настолько сильное впечатление, что через несколько недель его приняли в Братство Палачей. Тогда же стал учеником Ульма. Как в следствии, так и в бою терпелив, методичен и неуступчив. Шестнадцать официальных казней плащеубийц. В сумме количество его жертв оценивается в полсотни. В последнее время одного его имени достаточно, чтобы решать проблемы. Риа, с ней труднее. Возраст пятнадцать лет, почти шестнадцать. Рекрутом стала в возрасте двенадцати лет, по личному желанию Вульфа. Некоторые полагают, что она его дочь или любовница, но обе версии кажутся одинаково маловероятными. Предыдущая ее жизнь неизвестна, но известно, что, когда надела перстень, уже имела невероятные для своего возраста способности. Я лично полагаю, что Вульф просто заметил в ней родственную душу, прирожденного убийцу. Так или иначе, в тринадцать лет получила плащ, и сразу же была принята в Братство Палачей. С этого момента является его подопечной. Количество жертв оценить трудно, поскольку она специализируется в тайных убийствах. В открытом бою намного менее опасна, но для открытого боя есть Вульф. Этого хватит, или тебе рассказать и об остальных двадцати девяти людях, что нынче носят серебряные перстни с Косарем?

– Вижу, что ты действительно разбираешься в теме.

– Ты бы удивилась, узнав, сколько людей живут на торговле подобной информацией. Стража прекрасно умеет стеречь свои секреты, но рынок на них довольно велик и не ограничивается только плащеубийцами и магами. Так что я знаю, что находится за этими дверями, я скрывался от этого десять лет.

Клара еще какое-то время оценивающе смотрела на мужчину. Угрозы явно ни к чему не привели. Пора менять тактику.

– Люциус, все в порядке?

– Да, – ответил ее товарищ, тяжело дыша. По его покрасневшему лицу стекали крупные капли пота.

– Не переживай, еще встретишь Амелию.

– Конечно, я… О господи, я даже об этом не подумал… Я… Если я погибну, то уже ее не встречу! Никогда… И у нас не будет детей… Я даже не думал об этом, но… О господи, я хочу иметь с ней детей, построить дом, иметь семью, внуков… – Его дыхание стало еще более рваным. – Задыхаюсь, задыхаюсь…

– Успокойся, мальчик. – Хелиер встал и подошел ближе.

– Уже… уже лучше… Я ее люблю! О господи, я ее люблю… Ох, сейчас меня стошнит…

– Подставить тебе тазик? – В голосе плащеубийцы появилась нотка заботы. Клара подумала, что это действует даже лучше, чем она предполагала.

– Не надо, мне уже лучше. Просто… эта комната… показалась вдруг такой тесной. И не могу перестать думать об Амелии. И о том, как… Подожди, ведь это ты дал мне тот подарок, который я ей подарил, тот браслетик. За то, что я лечил тебя, когда ты зимой болел. О господи, я тебя вылечил. Помог убийце! И… и ты ел с нами за одним столом в командории. Помогал нам.

– Успокойся. Я должен был держаться к вам поближе. Как в поговорке – друзей держи близко, а врагов еще ближе. Ничего личного. В конце концов, это не я вас преследую, а вы меня. И успокойся. Еще увидишь Амелию.

– Если только ты нас не убьешь, – вмешалась Клара.

– Да не убью я вас… Разве что мне выбора не оставят, – добавил он, подумав. – Но я сомневаюсь, чтоб до этого дошло. Там командует Олаф, а при всех своих недостатках он человек вполне адекватный, особенно когда не пьет.

Хелиер вернулся на свое место в углу.

– Тяжело, наверное, изображать кого-то, кем ты не являешься, – заговорила девушка.

– Я привык.

– Неправда, к этому нельзя привыкнуть.

– А что ты об этом можешь знать?

Клара в очередной раз присмотрелась к Эстилиусу. Очередной этап требовал полного доверия с его стороны. Она взвешивала разные слезливые истории, но в итоге решила, что тут будет нужна правда. Вся правда.

– Я знаю об этом все.

– В самом деле, благородная госпожа? Не иначе как ты всю жизнь притворялась, что любишь роскошь и красивые одежды.

– Нет. Я люблю роскошь и красивые одежды. Но я не благородная госпожа. Моя мать была служанкой. И никто не знает, кем был мой отец. Может, аристократом, а может, и конюхом. Насколько я знаю, выбор потенциальных подозреваемых достаточно велик.

– Врешь ведь. Ублюдки служанок не получают такого образования, как ты.

– Ты когда-нибудь слышал о слуге-товарище? Наверное, нет, это старая традиция в Вольных Городах. Сейчас ее придерживаются уж только самые старинные из семей. Когда ребенок из такой семьи еще совсем маленький, лет четырех-пяти от роду, ему подбирают маленького слугу. Ребенка того же пола, с близкими физическими чертами. Их воспитывают вместе, учат одному и тому же, едят они одно и то же, ходят на одни и те же приемы. Слуга-товарищ – это дуэнья, охранник и лучший друг одновременно. И вот это все и есть я. Точней, была этим всем. Тенью девушки по имени Мюриэль Денен. По мнению аристократов, быть тенью – огромная честь. Некоторые из нас даже вошли в легенды. Особенно те, которые отдали жизнь за хозяина или покончили с собой, когда не сумели его уберечь. Да, этих на самом деле ценят. Или вот есть еще Ирмин, который прославился тем, что совершил самоубийство, когда его воинская слава начала затмевать славу его хозяина. Вот настоящий пример для подражания, ему даже памятник стоит в Большом Порту. На одной из площадей поменьше.

– И это твой повод для недовольства? Ты жила в роскоши, невзирая на низкое происхождение. Да уж, это ужасно, понимаю твою боль.

– А ты думаешь, это так легко? Быть вечно человеком извне? Жить среди этих людей, сознавая, что все они смотрят на тебя сверху вниз? Терпят тебя только в силу какой-то старой традиции. Помогать своей ближайшей подруге устраивать свидания – сознавая, что если попадемся, то ее наказанием будет максимум недовольный взгляд отца, а моим минимум порка? Мне быстро пришлось научиться, как жить среди них. Показывать им то, что хотят видеть. Как, звучит знакомо?

– Ты пытаешься меня разжалобить, девочка?

– Я просто рассказываю свою историю.

– Ну и как ты здесь очутилась?

– Мюриэль умерла. Ничего театрального. Однажды просто почувствовала себя плохо. На следующий день еще хуже, а на третий день умерла. Это было удивительное ощущение – моя ближайшая подруга, почти сестра, лежала там мертвая, а я могла думать только о том, что наконец свободна. Ее семья во мне больше не нуждалась; позволили мне оставить платья, дали немного денег на дорогу и выставили за двери. Просто так, как ненужный предмет. Мюриэль всегда любила истории про Стражу, мечтала о приключениях. А я мечтала о молодом красивом аристократе, который не относился бы ко мне как к доступной девушке – которая выглядит почти так же, как девушка, в которую он влюбился. Ну что же, ее мечту исполнить оказалось проще.

– Ну да, а попутно исполнилась и твоя. Удачно совпало.

– Я думаю, судьба мне кое-что задолжала. Ну и вдобавок моя мечта исполняется лишь до тех пор, пока я изображаю из себя Мюриэль. Когда все выйдет на свет… Что говорить, Эверсоны не переносят мезальянсов. Хотя о чем это я, мы отсюда все равно живыми не выйдем.

– Не будь такой страшной пессимисткой.

– Ты тут умрешь. И это печально, потому что я любила тебя как Хелиера, и не думаю, чтоб ты заслуживал такой судьбы. Но такова правда и пора с этим смириться. Вульф и Риа не позволят тебе выйти отсюда живым, а если б у тебя был туз в рукаве, то ты уже б им воспользовался, а не слушал тут мой слезливый рассказ. Так что ты умрешь, а, как ты уже сказал, в одиночку умирать не планируешь. И в итоге это конец. Для всех нас.

Люциус снова тяжело задышал. Эстилиус не ответил, лишь всматривался в какую-то известную только ему точку на стене. Длинные лучи солнца, влетающие в щели между подушками, ясно указывали, что приближался вечер.


Натаниэль сидел на старом пне и наблюдал за домом Хелиера. Время от времени он непроизвольно поглядывал на солнце – приближался закат. Ожидание буквально осязаемо повисло в воздухе, так казалось Князю.

– Я слышал, что ты накричал на Дункана, – заметил Эдвин, подходя ближе. – Вечно я пропускаю самые забавные ситуации.

– Отвали.

– Да перестань, тебе нужно с кем-то поговорить. Не на пользу так человеку сидеть одному и нервничать.

– Иди уже.

– Ты когда-нибудь видел хоть одну из театральных постановок по мифам? Из Вольных Городов? – Бард полностью проигнорировал слова товарища и присел на соседний пенек. – Я прямо очень по ним скучаю, мне их сильно не хватает. Женщины, что играют древних героинь, всегда носят совершенно дурацкие наряды. Броню, которая открывает больше, чем заслоняет, и наверняка никого не защитит от удара. Корсеты, что явно ограничивают свободу движений, странно сконструированные. Ну вот такого рода вещи. И к тому же актрисы, что втискиваются в эти шмотки, всегда отличаются хорошим таким размером бюста. В самом деле, плоскогрудая актриса никогда не сможет сыграть Мордону Драконоубийцу, Ламрию Освободительницу, Ксенати Воительницу. И даже Ольвену Милосердную. Может, иногда Теган Мелодичную или Сару Скрытую, но…

– Отвали. – На этот раз слово прозвучало уже скорей как просьба.

– Минутку, я рассказываю. Отвлекаю твое внимание от причины твоего волнения. Так на чем я остановился? Ага, так вот, все эти героини жили сотни лет тому назад, большинство еще до создания Империи. Например, Ламрия Освободительница руководила последним восстанием Вольных Городов против Императора лет за триста до Катастрофы. В итоге ее предали собственные генералы, которые решили обменять свободу на частичную независимость и много золота. А, кому я это рассказываю, наверняка какой-нибудь твой предок был одним из тех, кто это золото и поставили?

– Ну, конкретно говоря, один из них и придумал всю эту сделку.

– Вот именно. Во всяком случае, Ламрию порубили на куски на арене, а сейчас во всех Вольных Городах стоят ее полуобнаженные статуи.

– Это была соль твоего рассказа?

– Нет. Не торопи меня. Нельзя подгонять хороший рассказ.

– Хороший…

– Так вот, я когда-то видел прижизненные портреты Ламрии. На большинстве из них она выглядит как обычная скромная благородная дама, одетая согласно тогдашней моде в платье, закрывающее все, от шеи до щиколоток. На одном из портретов, единственном, где она в боевом облачении, художник изобразил ее в обычной броне легионерского типа и в шлеме. Сразу даже и не скажешь, что на картине женщина. А вытекает это из того, что Ламрия вообще не была воином. Она была политиком и организатором. Смогла выторговать союз между Городами, поднять людей своими речами, организовать тыл и снабжение для армии. Лишь два раза реально командовала в битве. И, несмотря на победы, современные ей военные считали, что она совершала невероятные ошибки. А сегодня мы помним ее как могучую воительницу, что вырывала врагам сердца голыми руками, а также бегала в наряде, который опытную шлюху бы заставил покраснеть. Кстати сказать, из надежных источников знаю, что не одна проститутка в Вольных Городах держит в шкафу костюм, имитирующий тот, что Ламрия якобы носила как невольница Императора. Ну, знаешь, тот золотой…

– На самом деле у твоей истории ведь нет конца, правда?

– Разумеется, есть. Просто я иду к нему непрямыми дорогами, немного заблудившись по собственному желанию. Во всяком случае, женщины из Вольных Городов могут о себе позаботиться. А их сила не проистекает из того, что могут вырывать сердца голыми руками, как Матильда… Кстати говоря, Матильда была бы идеальна в роли Мордоны Драконоубийцы…

– Эдвин…

– Да… Я хочу сказать, что Клара справится.

– И ты решил, что не сможешь этого сказать без того, чтоб рассказать всю эту историю?

– Ну что ж, я, когда нервничаю, начинаю трепаться. Это такая реакция на стресс. Кстати говоря, раз уж зашел разговор, отчего вы с Кларой до сих пор не переспали?

– Я тебя сейчас ударю.

– Слишком интимный вопрос, да? Приношу извинения. И понимаю, что в обычной ситуации не было бы в этом ничего странного. Наверняка ты б до сего дня не мог даже подойти к Кларе без присутствия дуэньи. Но знаешь, тут дуэньи нет. Ну разве что Касс, но даже и она не все время проводит рядом с Кларой.

– Ты чего конкретно не понял в утверждении «сейчас ударю»?

– Более того. – Эдвин театральным жестом поднял указательный палец. – Я уверен, что в обычной ситуации ты бы скрасил себе ожидание, развлекаясь с какой-нибудь служанкой или куртизанкой. И будем честны, в здешней округе тоже достаточно девушек, которые охотно бы раздвинули ноги перед настоящим князем, пусть даже ни одна из них не имеет понятия, где находится Терил. Соответственно, тот факт, что ты так долго ждешь, приводит меня к заключению о том, что Клара полностью обвела тебя вокруг пальца. И, в результате, что ты ее любишь.

– Очевидно, что я ее люблю. Если ты надеялся, что я не признаюсь и ты сможешь муссировать дальше эту тему, то боюсь, я тебя разочарую.

– Ну да, я полагал, что ты будешь возражать. Но не это было моей целью. Ты, возможно, не знаешь этого, но ты не самый любимый из моих друзей. Не скажу, что не люблю тебя, но среди рекрутов решительно люблю тебя менее всех.

– Насколько я ориентируюсь, это весьма распространенное чувство в нашей командории.

– Есть такое. Но, несмотря на это, все же я немного тебя люблю. И вижу, что ты меняешься. То есть – нормально разговариваешь с Магнусом, не докучаешь Касс, терпишь этот разговор.

– Еле.

– Я просто хотел тебя предостеречь.

– Перед?

– Перед Кларой. Она… лгунья. Одна из лучших среди тех, что я встречал. А встречал я много, разбираюсь в них. И, что хуже всего, ты ей тоже нужен. Думаю, что раньше или позже это склонит ее к честности. И… я просто хочу сказать… когда это произойдет… не обижай ее.

– Не имею понятия, о чем ты говоришь.

– Да, я знаю. И все же я чувствовал, что должен это сказать…

– Он пошел. – Натаниэль вскочил на ноги и с трудом удержался, чтоб не броситься вперед. Вместо этого в тишине наблюдал, как Олаф медленным шагом подходит к дому.

* * *

Клара и Люциус слушали в тишине. Хелиер, опершись о дверь, разговаривал с голосом, доносящимся с другой стороны.

– Я могу занять их место, – предложил Олаф.

– Нет, спасибо. Чувствую, что только ты сдерживаешь Вульфа от того, чтоб сжечь этот дом.

– Возможно, но я не смогу сдерживать его вечно.

– Я понимаю. К сожалению.

– Ну что же, видимо, это подходящий момент, чтоб спросить, есть ли у тебя какой-нибудь план? Или просто так и будешь там сидеть, закрывшись с моими людьми?

– Конечно, у меня есть план, старина.

– Такой, что не предусматривает большого количества трупов?

Эстилиус не ответил.

– Я так и думал. Дам тебе еще немного времени, Хелиер, за то, что ты был отличным собутыльником. Но ты не переживешь эту ночь. Я это знаю, и ты это знаешь. Помолись Господу, попрощайся с миром и выходи. Тогда могу тебе обещать быструю смерть. Если Вульф и его сучка вынуждены будут прийти за тобой… тогда быстро не будет. Ты понимаешь?

– Да.

– Я сейчас вернусь к ним. У тебя есть время подумать, но немного.

Снаружи донесся звук удаляющихся шагов.

– Это лучшее предложение, которое ты получишь, – тихо сказала Клара.

– Я знаю, – ответил мужчина, не трогаясь с места. – Я не хотел его убивать. Того, первого. Да, в общем, и ни одного из них. Это был случай, обычная потасовка в корчме. На следующий день я даже не помнил, что я это сделал. Проснулся в увольнении со страшным похмельем и весь в крови. Думал, что, видимо, ввязался в какую-то крупную драку. Только днем я узнал, что меня ищут. Тот Серый, что за мной приехал, думал, что я мелкая рыбешка. Даже не вынул меча, когда объявил мне, что приехал убить меня. А потом уже не мог, потому что я вогнал ему нож в глаз, забрал коня и бросился бежать. Просто я не хотел умирать. Не так, не за что-то, чего я даже не помню. Потом были еще трое, нет, четверо. Включая того рекрута. Глупый щенок подумал небось, что станет героем, прямо на мой меч набежал. Еще кричал при этом – наверное, чтоб добавить себе смелости.

Мужчина сглотнул.

– Я автоматически отреагировал, пацан умер до того, как я понял, с кем имею дело. А остальные… Вульф небось думает, что я какой-то чертов гений, да? Иначе бы он и не приехал сюда. А это все было глупое везение. – Он грустно улыбнулся. – Однажды у меня как раз под рукой было несколько наемников, они ранили Жнеца, а я добил. Другой мой преследователь попал в глупую ловушку. Западня в полу, как в паршивой балладе. В то время я как раз увлекался ловушками. Я их спроектировал и построил десятки, а он попался в самую банальную и сломал себе шею, упав на этаж вниз. И еще был тот, последний. Поймал меня со спущенными штанами, дословно. В каком-то маленьком бордельчике. Я попробовал в окно выскочить, но он успел схватить меня за ноги и стал тащить обратно. И тут проститутка, с которой я был, и всадила ему нож в спину. Думала, что он бандит какой-то. В итоге не я его убил, но раз уж я все равно в розыске, велел бедняге валить все на меня. И вот, пожалуйста, Эстилиус Плащеубийца, угроза, достойная самого Одноглазого Вульфа. Жалкая штука эта настоящая жизнь, а?

– Не хочу умирать, – сказала Клара.

– Проблема в том, что и я тоже не хочу.

– Сколько еще человек погибнет из-за всего этого?

– Нисколько, если оставите меня в покое. Это все, чего я хочу. Покоя. Я устал.

– Ты можешь получить покой. Это просто. Отвяжи нас и выходи. И все, это будет конец, покой. Никаких больше трупов, никаких побегов.

– Ты мне голову морочишь, – заметил он.

– Я пытаюсь выжить. Ты бы сам то же самое делал. Единственная разница в том, что я никого не убила.

– Ты хочешь меня убить.

– Ты уже мертвый. Только прими это и развяжи меня. И все, больше никто не погибнет. Это будет конец. Люциус вернется к Амелии, и у них будут дети. Может, даже назовут одного ребенка в твою честь. Ты ведь не хочешь их разлучать. Так же как не хотел убивать никого из членов Ордена. Ты дрался, убегал, пытался выжить, и это было хорошо. Это было правильно. Но сейчас уже все, конец. Ты не выйдешь отсюда живым. И все, что ты можешь сейчас сделать, это только решить, сколько человек умрут вместе с тобой.

Он тяжело встал. Отложил арбалет и подошел к ней.

– Они будут убивать меня медленно. Болезненно. Не важно, что обещал Олаф. Им надо сперва вытянуть из меня всю информацию. Заставят меня страдать.

– Я могу сделать это быстро, – сказала Клара печально. – Безболезненно. Только развяжи меня. Я буду с тобой до конца. Эта смерть лучше, чем та, что ждет за дверью.

– А вот это точно самое лучшее предложение на сегодня, – заметил он, попытавшись улыбнуться. Подошел и развязал ей руки. Потом подал ей нож.

Клара размяла руки. Разрезала путы Люциуса, потом медленно подошла к убийце. Нежно поцеловала его в лоб, а потом ударила в шею. Рукоятью ножа. Когда мужчина упал наземь, добавила несколько пинков в живот и голову.

– Свяжи его, – приказала твердо. – И быстро, пока он не очнулся.

Монах осторожно подошел к мужчине и выполнил приказ.

– Ты же обещала, что убьешь его.

– Я солгала.

– Но…

– Ты же сам слышал, Жнецы хотят его допросить. Это значит, что если мы доставим его живым, то получим лучшие рекомендации от них. Кроме того, этот подонок лишил нас свободы. Использовал для своих целей. Нет повода нам не поступить так же. Это он взял нас в заложники и убил бы без колебания, если б это было ему выгодно. Так, как убил всех до нас. Это плохой человек, и именно мы его поймали.

– Да… наверное.

– В таком случае еще одно. То, что я говорила о своем прошлом. Если ты кому-то это повторишь, твоя жизнь станет адом. Ты понял?

– Да, но…

– Вот и отлично. – Клара поправила одежду и причесалась. Вызвала на лицо самую обаятельную из улыбок и подошла к двери.

– Уже все! – крикнула она. – Извините, что так много времени это заняло, но Эстилиус уже ждет, связанный, готовый для допроса.

– Ты сама его победила? – спросил Вульф, подходя ближе. Риа тем временем влетела внутрь, чтобы проверить ситуацию.

– Люциус помог.

– Самый разыскиваемый плащеубийца десятилетия, и взяла его пара детей. Интересно, как вы этого добились?

– Старым проверенным методом. Я ему сказала то, что он хотел слышать. Я рассчитываю, что ты упомянешь наш успех в своем рапорте Совету. А теперь извините, я с завтрака ничего не ела. Натаниэль, ты проводишь меня до командории?

– Разумеется, моя госпожа, – спокойно ответил Князь, хотя было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не обнять ее.

– Да, этот допрос, – вспомнила она, уходя. – Он будет болезненным?

– Как правило, бывает, – признал Вульф.

– Вот и хорошо, – ответила Клара и пошла своей дорогой. За спиной услышала голос Дункана:

– Когда вы уже с ним закончите, то есть одна вещь, в которой он нам может пригодиться. Ему предстоит кое в чем признаться во время допроса. Для блага Стражи.

* * *

Люциус с интересом наблюдал за тем, как куклы, изображающие старый год, одна за другой падали в костер. Языки пламени весело взлетали вверх каждый раз, когда очередной деревянный старичок расставался в них со своей жизнью. Идея встречи нового года в марте сперва казалась Монаху чудачеством, но позже стали понятны преимущества этого. Жители Пограничья встречали новое начало не среди мрачной зимы, а вместе с приходом весны. Когда мир пробуждался к жизни и действительно могло показаться, что начинается что-то новое. День рождения.

Все жители округи собрались по этому поводу среди руин, окружающих Новую Сребрницу. Были тут даже жители Рубежницы и Глубиновки, которые обычно держались наособицу от жителей других поселений. Само собой не было тут жителей Дальнего, но они никогда и не покидали свои взгорья. Женщины весело танцевали среди костров, а их мужья и отцы меж тем недоверчиво посматривали на вьющихся вокруг легионеров. Эдвин и Велин наигрывали веселые мелодии, пели песни родом из дальних стран. Матильда, Касс и Магнус с живостью выплясывали среди других танцующих.

Весь страх и беспокойство предыдущего дня куда-то пропали. Хотя и не для всех.

Люциус медленно подошел к сидящей в сторонке Кларе. Он не очень знал, как начать разговор, поэтому с минуту просто стоял около нее. Потом испугался, что выглядит глупо, и тогда поспешил сказать первое, что пришло в голову:

– Вчера ты была очень смелой.

– Неправда, – ответила девушка вежливо, не глядя на него.

– В самом деле. Я совершенно запаниковал, думал только о том, как не обмочиться, чтобы сохранить хоть чуть достоинства. Но ты все время держала ситуацию под контролем. Это было…

– Ты помнишь наш договор? Никому ни слова, – резко сказала она, наконец взглянув на него.

– Будь спокойна. Я никому не скажу. Я хотел только… Если бы ты хотела с кем-то об этом поговорить. Если…

– Нет нужды, – прервала она его. Тут же, однако, добавила, уже мягче: – Ты был там.

– Что?

– Я поэтому и не боялась. Потому что была не одна. Ты сидел рядом. И я знала, что за стеной все остальные.

– Ну что ж… Но я все равно был в ужасе.

– Да и кроме того, он ведь не был убийцей. Если б он решил, что другого выхода нет, то да, убил бы нас, но сделал бы это быстро, причиняя как можно меньше страданий. Не такая смерть меня ждет, – очень печально закончила она. – Твоя любимая идет.

Она сказала это очень быстро, не дав ему времени ничего сделать.

Люциус обернулся и увидел подбегающую к нему Амелию. Он хотел все же продолжить разговор, но Клара встала и быстрым шагом ушла. А прежде чем он решился последовать за ней, оказался в объятиях любимой.

– Я только что обо всем услышала. С тобой все в порядке? – Забота в ее голосе наполнила его удивительной радостью.

– Нет. Все было не так плохо.

– Ты был в заложниках у плащеубийцы.

– Ну да, выглядело это не очень хорошо, но… – Он задумался, что сказал бы Эдвин в такой ситуации. – Знаешь, я живу опасной жизнью. Тебе придется с этим примириться, если…

– Если?

– Амелия, все то время, когда я был там связан, единственное, о чем я мог думать… – Он заколебался, вспоминая, о чем же на самом деле там думал. – Я думал о том, что никогда уже тебя не увижу. А я не хочу уже никогда больше тебя не увидеть. То есть я хочу уже всегда тебя видеть… Как-то нескладно вышло.

– А, так это ты тот умник из командории. – Она улыбнулась, а потом поцеловала его, и это был самый прекрасный момент во всей жизни Люциуса, во всех ее шестнадцати годах. – Я тоже не хочу уже никогда больше тебя не увидеть. Значит, нам придется что-то с этим сделать. Ну, например… уже всегда друг друга видеть.

Они стояли так некоторое время, а потом Люциус набрался смелости и поцеловал ее. Мир был прекрасен этой ночью. Начиналось нечто новое.

– Люди, люди! – долетел до них голос Дункана. – Соберитесь!

Толпа понемногу потянулась в направлении самого большого костра. Люциус и Амелия, тесно обнявшись, двинулись за ней.

– Мы собрались здесь, – начал командир рекрутов, – для того, чтобы, согласно с традицией Границы, проводить бывший год и начать новый, сто третий от завершения Чумы.

Ночь взорвалась аплодисментами и веселыми криками. Дункан подождал, пока вновь наступит тишина.

– Это был тяжелый год для всех нас. Много случилось, много дурного. Но мы продержались, выстояли. Вместе. А теперь наши усилия начинают приносить плоды. Несколько недель назад сюда прибыл господин Болит, чтобы возобновить добычу в здешних шахтах. И еще с нами отряд Имперского Легиона, чтобы помочь в охране этих земель. Цивилизация возвращается в Пограничье, и я верю, что через год мы будем праздновать еще большие достижения. К сожалению, есть и менее приятные вещи. Часть из вас уже знает, что в последние дни Серая Стража разыскивала в округе одного преступника. Человека, на котором смерть нескольких членов Ордена и пособничество чернокнижникам. Человека, который коварно укрывался среди нас. Тем не менее никто не избегнет справедливости Стражи. Двое членов Братства Палачей прибыли сюда, выследили его и схватили. Этим человеком оказался известный вам охотник Хелиер. Но это еще не всё. Во время допроса Эстилиус, ибо таково его настоящее имя, признался еще в одном преступлении. Это он убил Йокунду и ее детей и тем навлек на нас ужасное проклятие, что стоило жизни так многим. Преступления этого человека коснулись как Стражи, так и вас, местных. Тем не менее мы можем уже вздохнуть свободно и начать этот год, зная, что он заплатил за все свои деяния и все мы уже в безопасности. И это все, что я хотел сказать вам сегодня. Счастливого нового года!

– Счастливого нового года! – отозвалась толпа.

Люциус поймал себя на том, что и вправду верит этим пожеланиям. Почему бы и нет. Огляделся вокруг. Эдвин и Велин начинали очередную песню. Матильда исчезла куда-то с Манфреем. Магнус рассказывал какую-то байку, как всегда окруженный стайкой женщин. Натаниэль и Клара стояли неподалеку, держась за руки и о чем-то перешептываясь. Риа, опершись на одну из полуразрушенных стен, смотрела на толпу как бы бесстрастно, но все же с гримаской, удивительно напоминающей улыбку. Касс заняла место, удобное для наблюдения за толпой сверху. Даже Олаф и Вульф казались веселыми, поднимая тост за тостом за столиком старейшин. В первый раз со дня прибытия сюда Люциус почувствовал, что все это еще может действительно хорошо закончиться.

* * *

Яромир увидел уже все, что хотел увидеть. Все же он немного задержался, присматриваясь к богато одетой брюнетке, шепчущейся с каким-то воином. Девушка ему понравилась. Надо будет не забыть о ней, когда он вернется сюда и приведет остальных налетчиков. Разумеется, присутствие Легиона несколько усложняло вопрос, но их племя уже давно не встречалось с достойным противником, ожидало его. Склавянин осторожно отступил в лес, особенно остерегаясь какой-то девки, которая стояла на одной из разрушенных стен. Когда он уже почувствовал себя в безопасности среди деревьев, встал и двинулся в направлении лагеря. Вождь Лютошал будет доволен новостями. Пять богатых деревень, от силы сотня легионеров, горстка Серых. Яромир еще никогда не дрался с Серыми, но много о них слышал. В основном идиотские легенды. Не важно, им не выстоять против Сыновей Змеи. Еще буквально несколько недель, и милостью Перуна это место запылает.

Глава 6

Матильда с неудовольствием посмотрела на платье, лежащее на кровати.

– Нет, – заявила она категорически.

– На одну только эту ночь, – заверила Клара. – Я сшила его специально для тебя. Будет сидеть как влитое.

– Нет, – повторила Матильда. – Я этого не надену.

– Это очень красивое платье, – сказала Касс, прислушиваясь к разговору со своей кровати.

– Я и не говорю, что оно некрасивое. Рукава эти какие-то странные, хотя цвет мне нравится.

– Идеально подойдет к твоим голубым глазам, – со знанием дела сказала Клара. – Поверь, Манфрей будет в восторге.

– А ему-то какое до этого дело?

– Думаю, он бы порадовался, если бы изредка, хотя бы раз в год, в самую короткую ночь, главный праздник в округе, ты одевалась бы более… женственно.

– Ой, можно подумать… А может, его достаточно радует то, что я с ним сплю?

– В отношениях иногда надо идти на компромисс…

– Каких еще отношениях?

– Ой все, Матильда! Всем уже давно очевидно, что вы проводите вместе больше времени одетыми, чем раздетыми. А это о чем-то говорит.

– Мы просто друзья.

– Ага. – Тон Клары однозначно указывал на глубочайшие сомнения.

– Кроме того, если б мы даже были парой – а мы не пара! – то и это не было бы поводом надевать твое платье.

– Совершенно не понимаю твоего сопротивления попыткам одеть тебя во что-то красивое и удобное.

– Просто я не люблю платьев. В них трудно сражаться или бегать по лесу, они плохо сочетаются с броней и вообще бесполезны на поле боя.

– К счастью, мы идем не на поле боя. Идем праздновать летний поворот, или как там называют эту ночь в здешней округе. Не будет там никакого боя, зато будет твой любимый, не спорь со мной, и я уверена, что он не обидится, если сделаешь ему такой подарок, который позволит ему хоть на минуту почувствовать себя мужчиной в этих отношениях. Не важно, сколько ты будешь отпираться, никого ты этим не обманешь. Ты привязана к Манфрею, он тебе нужен. А когда нам кто-то нужен, мы идем на компромиссы. И кроме того, мужчины очень чувствительны в этом вопросе, надо беречь их эго.

– Что такое эго?

– Их… уверенность в себе, вера в собственную мужественность. И поверь мне, эго Манфрея не в самом лучшем состоянии после года с тобой. Один-единственный раз ты можешь позволить ему быть мужчиной.

– Ну ладно… – Матильда наконец сдалась. – Но я не буду вздыхать, и смеяться несмешным шуткам, и делать те другие вещи, что ты делаешь при Натаниэле.

– Я тебя и не заставляю. Просто надень удобное платье… А потом сделаем что-нибудь с твоими волосами… И может, еще чуточку макияжа.

– Эй!

– Да брось, это всего одна ночь. Единственная такая ночь в году.

* * *

Яромир медленно обгрызал куриную ножку, наслаждаясь теплом костра. Заметил, что многие из его товарищей к еде не притронулись.

Молокососы, подумал он. В первый раз идут в бой и от страха уже полные штаны. Нам больше достанется.

– Сегодня Палиночь, – сказал Миловит, присаживаясь. – Хотелось бы отпраздновать. Поплясать, попеть. Может, девку какую трахнуть.

– Кто сказал, что не получится? – спросил Яромир, и оба рассмеялись.

– Ты очень прям уверен в себе.

– Они сегодня будут праздновать, пить, это самый лучший для нас момент. Я уже долго за этой округой наблюдаю. Знаю, что делаю. Когда Лютошал придет сюда с остальными Сыновьями Змеи, встретим его трофеями.

Склавянин обвел взглядом лагерь. Людей было немного, да и те в основном зеленые, как весенняя трава, но в эту ночь было все равно. Они застанут врасплох пьяных и одуревших от веселья крестьян. Не особо почетная битва, но победа есть победа, а он уже давно искал случая, чтоб доказать, чего стоит.

Вооружены они были похуже, чем люди с Запада. Кожаная броня не выдерживала сравнения с железными кольчугами. Тридцатка воинов поднялась, подхватывая луки, мечи и топоры. У самого Яромира были деревянный щит и трофейный шлем легионера. Он произнес молитву Перуну и Велесу, держа руки на медальоне, полученном от жреца за жертву после удачного набега. В своих молитвах не забыл и о духах зверей, а в особенности о духе змеи, который опекал их племя.

– Пошли, – приказал он наконец. – Слава и добыча ждут нас. А если встретите красивую, богато одетую брюнетку, то не забудьте, что я с ней буду первый.


Кассандра не любила развалин, окружающих Новую Сребрницу. Они казались ей постоянно печальными, погруженными в грусть по ушедшему. Тут хозяйничали ветер и духи, и лишь иногда их заглушал шум действующего поселения. Но было в году несколько таких ночей, когда все менялось. Когда в развалинах появлялись жизнь, музыка, вино. Счастливые люди танцевали меж костров, а духи танцевали с их тенями, отбрасываемыми на скелеты домов. Но, несмотря на это, даже в веселом хороводе с людьми и пропащими душами Касс не в состоянии была забыть о кошмарах, что таятся этой ночью за границей света. Да, особенно этой ночью, когда завеса, разделяющая миры, становилась тревожаще тонкой. Вороны казались больше обычного, коты возбужденней, духи почти приобретали материальную форму, а вой грешников из старого колодца посреди командории доносился аж до окрестных деревень. Но все это не имело значения, не сейчас, не здесь. Не тогда, когда рядом с Касс были ее защитники и друзья.

– Эй, малышка, – сказал кто-то и поймал ее ладонь. Это выбило ее из ритма и лишило равновесия, но она не успела упасть, потому что мужчина схватил ее и прижал к себе. От него пахло вином и потом. Кассандра даже не успела никак отреагировать, а на месте уже была Матильда.

– Руки прочь! – заорала она и оттолкнула мужчину. Кажется, одного из легионеров.

– Спокойно, женщина…

– Тебе нос расквасить? Сейчас расквашу.

– Спокойно! Ну что за люди… – Мужчина удалился.

– С тобой все в порядке?

– Да. – Касс всматривалась в собственную ладонь. Все еще чувствовала на ней его прикосновение. Грубое, влажное, неприятное. Сколько она себя помнила, каждое прикосновение вызывало у нее ужас. Тем не менее… – Да, все в порядке, спасибо.

Увидев, как Манфрей поднимается с земли, добавила:

– Я оторвала тебя от танца…

– Он, видно, потерял равновесие, когда я его отпустила. Ничего, переживет.

– Я прямо костью ударился. – Манфрей держался за задницу. – Ты б хоть предупредила.

– Извини. Странно я себя чувствую в этом платье, на живот мне все время давит, рукава слишком длинные, еще эти буфы на плечах…

– Зато ты выглядишь прекрасно, – прервал ее Манфрей. – Так, что я еле узнал тебя… Ну то есть ты и обычно выглядишь замечательно, и еще как… Все мужики в округе мне завидуют, что ты меня выбрала. Потому что другой такой, как ты, нету.

– Не нравится мне, к чему ты ведешь.

– Вот я как раз подумал, что… – Мужчина глубоко вдохнул и опустился на одно колено. – Выходи за меня!

– Так я и знала, что это платье – плохая идея. Вставай уже. Признаний ему захотелось, гляньте. Ты что думаешь, готовить тебе буду и детей рожать? Пойдем лучше, найдем какое-нибудь местечко поукромней и…

– Ты не сказала «нет», – вставила Касс.

– И правда, ты не сказала!

– «Да» я тоже не сказала.

– А это значит, что…

Матильда минуту глазела в небо.

– Может быть, – решила она наконец. – Не знаю, я подумаю… И чего вы так радуетесь оба, дурачки. Пошли, Манфрей, найдем лучшее применение твоему длинному языку.

Вскоре они действительно ушли в темноту, исчезнув между руинами. Кассандра проводила их взглядом, потом двинулась вперед, в середину веселящейся толпы. Заметила Люциуса с Амелией, сидящих отдельно, подальше от музыкантов.

– И тогда император Альбус Восьмой объявил им войну, – рассказывал Монах.

– Альбус Седьмой, – поправила его девушка.

– Альбус Восьмой.

– Нет, это было в той книге, которую ты мне давал. Альбус Седьмой Ловчий.

– Альбус Восьмой Ловчий, я точно это помню…

– Я совершенно в этом уверена, а это значит, что ты ошибаешься. Альбус Восьмой был не Ловчий, а Развратник.

– Нет, это был… С таким прозвищем было довольно много императоров…

– Я права. Ты знаешь, что я права. Признай это.

– Я тебя люблю. Я уже это говорил?

– Так легко ты не отвертишься. Признай, что я права.

– Не могу. Моя роль в командории – это быть правым по таким вопросам. Если ты эту роль у меня отберешь, то я и не знаю, что у меня останется.

– Ну как сказать, по моему мнению, попка у тебя тоже очень даже ничего, – усмехнулась Амелия и поцеловала его.

Касс двинулась дальше, держась за плечо в том месте, где к ней прикоснулся тот человек. Где-то в отдалении увидела Натаниэля и Клару, уходящих в темноту. Подошла к полуразбитой мраморной сцене, на которой выступали музыканты. Эдвин и Велин вели сольные партии, играя все новые мелодии; остальные музыканты успевали за ними лишь благодаря репетициям, что проводили последние две недели. В ночи звучали песни об этом мире, написанные во всех уголках Империи. Рассказывающие о любви, огне, защите от тьмы. О печали и радости, потерях и победах. О духах и людях, о жизни и смерти. В эту ночь все песни сливались друг с другом. Люди перепрыгивали через костры, а огонь пылал все ярче, освещая все новые пары, исчезающие меж руин. Когда они ехали сюда, Олаф пошутил, что много детей родится через девять месяцев, незадолго до наступления очередной весны, очередного года здесь, в Пограничье.

Магнус оторвался от танца с одной из внучек Нолана и подошел к Касс.

– Могу ли я пригласить на танец? – спросил он, учтиво кланяясь.

Касс растерянно улыбнулась:

– Я не…

Магнус схватился за длинные рукава ее зеленого платья.

– Наконец-то я понял, для чего они нужны. – Он озорно улыбнулся и притянул ее к себе.

Кассандра никогда раньше не танцевала с мужчиной. Собственно, ни с кем никогда не танцевала, кроме духов. Она позволила ему вести, а сама отдалась музыке, чтобы потеряться в ее ритме, уплыть.

– Спасибо, – остановилась она после нескольких песен подряд, видя, как ее партнер с трудом переводит дыхание.

– Рад служить. Только минутку отдохну, и можем повторить.

– Не надо, Нолановы внучки и так уже стараются убить меня взглядом. И к тому же не знаю, выдержат ли эти рукава еще хоть один раз. Тем не менее спасибо, приятно было… почувствовать себя нормальной.

– Ты нормальная, – заверил Магнус. – Только немножко ненормальным образом.

Касс усмехнулась и позволила Великану вернуться к обеспокоенным девушкам. Сама двинулась дальше. Незаметно для себя опять положила ладонь на плечо. Мыслями она была где-то далеко. На краю освещенного круга заметила Дункана. Он стоял там одиноко, вглядываясь во тьму.

– Прозеваешь весь праздник, – обратилась она к нему.

– Я уже напраздновался, – ответил он, выходя из задумчивости. – Смотрю, тебя тоже увлекло веселье.

– Ну да, – улыбнулась она, указывая на длинный рукав. – Никогда раньше со мной такого не бывало.

– Танец?

– Танец, люди… семья. Я никогда раньше не чувствовала себя частью семьи. А теперь такое ощущение, что у меня две старших сестры и пять старших братьев.

– Это все еще очень странная семья.

– Но по крайней мере я в безопасности.

– Не считая того, что мы регулярно рискуем жизнью, сражаемся с демонами, колдунами и убийцами.

– Ну я этим всегда занималась, – усмехнулась она. – Вижу, что настроение праздника тебе не передается.

– Все так расслабились, – заметил командир рекрутов. – Думают, что все беды уже позади. И поэтому мне не по себе. Как будто должно случиться что-то плохое. Может быть, просто я слишком чувствителен. Меня всю жизнь учили бдительности и…

– Ну, может быть, мы заслужили, чтоб на один вечер опустить защиту.

– Да. – Дункан повернул голову в сторону темноты.

– Там ничего нет, – заверила Касс.

– Есть. Где-то там Гигант и его слуги. В этом месяце его видели уже четыре раза. Он кружит вокруг, наблюдает за нами, готовится, а мы до сих пор не знаем, что он собой представляет.

– Сегодня и не узнаем. Но я думаю, эти рукава выдержат еще один танец, – пригласила она.

Дункан сперва заколебался, но все же согласился. И тут это пришло. Кассандра почувствовала, что задыхается. Руки задрожали, ее охватил холод. Хотела бежать как можно дальше, как можно быстрее от этого ощущения. Не могла; вместо этого обернулась на восток и вперила взгляд в темноту.

– Началось, – шепнула она. И тут горизонт запылал.

* * *

Натаниэль Эверсон, князь Терила, был абсолютно доволен. Он лежал на пледе посреди разрушенного дома и через дыры в крыше смотрел на полное звезд небо. В городах небосвод никогда не казался таким чистым и полным чудес.

– Я счастлив, – сказал он.

– Я надеюсь, – ответила Клара, опираясь подбородком ему на грудь. – Я старалась.

– Да. Я еще никогда не видел, чтобы кто-то изгибал тело под такими углами. И вовсе не уверен, имеют ли право человеческие существа на такие подвиги.

– Я гибкая. И это лишь одно из моих достоинств.

– А еще ты очень умная, ослепительно прекрасная…

– Говори-говори.

– И… я и не думал, что кто-то сможет меня сделать таким счастливым. – Он замолчал, вглядываясь в ее глаза. – Что кто-нибудь когда-нибудь… И уж точно не здесь. Я думал, что мне придется перетерпеть в этом захолустье, дождаться, пока я получу плащ и смогу вернуться к жизни. И тут появилась ты… и, наверное, я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас.

– Даже несколько минут назад? – спросила она игриво.

– Ну, разве что… Я люблю тебя.

– Знаю. – Она улыбнулась. – Особенно принимая во внимание, на что я способна.

Натаниэль посмотрел на звезды.

– Знаешь, может, у меня плохая память, но что-то мне кажется, что из нас двоих я единственный, кто это говорит.

– Что говорит?

– «Я люблю тебя».

– Знаю. Я хотела, чтоб ты это повторил.

– Да, я понимаю и все еще жду ответа, который не будет просто подтверждением того, что ты меня услышала.

Клара встала с пледа и начала одеваться.

– И не на такую реакцию я надеялся.

– Да, извини меня. Просто я должна тебе кое-что сказать, и… я чувствую, что мне нужно быть одетой, когда я это буду говорить.

– Почему?

– Не знаю, наверное, я не могу выдержать наготы во всех смыслах, только в одном.

– Не понимаю.

– Я знаю.

Клара натянула платье через голову. Натаниэль, не зная, чем заняться, начал одеваться и сам. Только когда все вернулось на свои места, девушка посмотрела ему в глаза.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – сказала она медленно.

– Извини?

– Я не аристократка. Я служанка-товарищ.

– О чем ты говоришь?

– Служанка-товарищ – это…

– Я знаю, что такое слуги-товарищи! Но ведь ты… Ты же…

– Дочь служанки и неизвестного отца. Служанка-товарищ Мюриэль Денен из Большого Порта. Мы с тобой даже виделись однажды, три года назад, когда ты приезжал в особняк Дененов. Весь вечер ты тогда флиртовал с Мюриэль и даже не заметил, что я там была. И неудивительно…

– Замолчи… Не говори ничего… Ты меня обманула…

– Ну я никогда напрямую не говорила, что я благородных кровей. Это вы все сделали такой вывод, поскольку…

– Нет! Ты меня обманула. Сознательно. Это была игра, да? Урок мне за то, что тогда тебя проигнорировал?

– Что? Нет, конечно же нет. Сначала это была игра, для нас обоих, но сейчас… Я хотела, чтоб ты знал, потому что… Потому что я тоже тебя люблю.

– Нет. Ты не имеешь права мне это говорить, и… Хочу… Я должен уйти… – Рванулся к выходу. Клара поймала его за руку.

Он оттолкнул ее чуть сильней, чем собирался – так, что она упала. Он хотел было ей помочь – но не мог.

– Не… Не прикасайся ко мне… Ты… Я любил тебя… – Он ушел. Не понимал, что делает, что говорит. Просто бежал.

Он вошел в круг света близ костров, слишком поздно осознав, что люди и плясовая музыка это последнее, чего он хочет. Повернулся, чтоб продолжить свой побег, но что-то привлекло его внимание. Горизонт озарило кровавое зарево.

– Пожар! – крикнул кто-то из толпы. – Рубежница горит!

* * *

Пепел сыпался с неба как снег. В воздухе висел запах гари. Дункан закрывал рот платком и с ужасом смотрел на размах разрушений, открытый восходящим солнцем. От Рубежницы остались лишь сожженные останки домов и изувеченные тела жителей.

– Еще повезло, что не загорелся лес, – сказал центурион Агревиус Эритус.

– Да, повезло, – ответил командир рекрутов. С того места, где он стоял, были видны три тела, насаженные на колья, и еще несколько повешенных на деревьях.

– Какие звери могли совершить подобное? – спросил судья Адриан.

– Наихудшая их разновидность, – ответил Натаниэль. – Люди.

– Лично я скорей не ощущаю, что отношусь к одному виду с этими дикарями. – Лицо Эдвина было таким белым, что казалось совершенно бескровным.

– В сумме сорок трупов, – доложил один из легионеров. – Выжившие говорят, что налетчики угнали с собой часть женщин и детей.

– В рабство, – догадалась Матильда.

– Надо идти за ними, – сказал Магнус.

– Куда идти? В Чащу? – поинтересовался Олаф.

– Если надо…

– Мы никуда не идем. Это приказ. Влезать в этот лес без многотысячной армии – самоубийство. Уверен, что господин центурион не хочет закончить так же, как бесславный генерал Варус.

– Однозначно нет, – подтвердил солдат. – Налетчики ударили ночью, во время праздника. Жителей застали врасплох, многих пьяными. Разрушения ужасны, но по факту скорей здесь прошла небольшая группа. Похватали трофеи и сейчас уже возвращаются домой. Думаю, мы их больше не увидим.

– Либо это была очередная группа разведчиков, – заметил Дункан. – Тогда через несколько недель нас может ожидать более сильный удар.

– Они не осмелятся напасть на район, который защищают мои легионеры. Небольшое отдаленное поселение на краю Чащи – да. Но не село размеров Новой Сребрницы или Новой Деревни. Это было бы самоубийством.

– Так или иначе, мы обязаны подготовиться, – принял решение Олаф, с гримасой боли массируя себе колени. – Даже если они не осмелятся атаковать села, в округе достаточно хуторов и одиноких ферм. Нам придется удвоить патрули, как на территории, так и вокруг поселений. На какое-то время люди должны будут воздержаться от вылазок в лес. Хуторянам придется рассмотреть временный переезд к родственникам, живущим в более людных местах.

– Как убедить людей оставить все то, на что работали всю жизнь? – спросил староста Борс.

– Скажи им, что это лучше, чем оставить жизнь, – предложил Князь.

Дункан заметил среди пепла деревянный меч, детскую игрушку. Наклонился, чтоб его поднять, и с ужасом заметил, что на рукояти игрушки все еще лежит отсеченная ладонь ребенка. Серый Стражник резко отшатнулся, едва удержав равновесие.

– Они заплатят за это, – услышал голос Магнуса. Когда обернулся, увидел на лице товарища решимость. – Заплатят. Все.

* * *

Целый день ушел на то, чтобы похоронить погибших. Когда наконец все завершилось, люди падали с ног от недосыпа, усталости и окружающей их ауры смерти. Но хуже всех, намного хуже всех пришлось Кассандре. Для остальных мертвые были только телами. Для нее они были печалью, болью, яростью. Она так и не смогла уснуть. Проворочавшись в своей кровати полночи, она наконец украдкой вышла наружу. На верхушке башни сидел на вахте Эдвин, но явно дремал. Она была одна на дворе, по крайней мере если считать живых. Медленно подошла к колодцу, присела на закрывающую его решетку и слушала. Она по-прежнему не могла выделить отдельные слова; более того, ей казалось, что звучат они на другом языке. Но понимала их печаль и страдания, иногда переходящие в вопли агонии. Слова сотен, а может, и тысяч тех, кто был тут перед ними. Конечно, это было не единственное такое место на свете. Совсем наоборот, места больших сражений, покинутые города, старые некрополи и даже некоторые кварталы в Драконьем Логове – места, где смерти накопилось так много, что действительность выталкивала ее наверх. Где духи не могли даже мечтать о покое. По крайней мере, так она себе это объясняла. Наверняка в книгах Люциуса нашлось бы другое, более ученое объяснение, но ей было неинтересно искать его. Это было ее место, ее голоса.

В таких местах она всегда чувствовала себя менее одинокой. Ее проблемы казались мелкими, несерьезными. Как они могли быть важными перед лицом столетий печали и страданий? Иногда она думала, что если сумеет понять голоса, то сможет им помочь, совершить тот единственный подвиг, который навсегда изменит ее жизнь. Касс знала, что мысль эта наивная и глупая, но она всегда поднимала девушке настроение. На самом деле ничто было не в силах помочь беднягам, заключенным под командорией. Какие бы преступления ни совершили они в своей жизни, их наказание продлится до конца света.

Когда взошло солнце, она все еще лежала, свернувшись, на решетке, все еще слушала голоса из колодца. Потянулась, как кот, и двинулась на поиски завтрака. Патруль сегодня ей предстоял только вечером, так что перед ней был целый день для того, чтоб чем-то занять мысли. Кассандра искупалась в озере, потренировалась в метании ножей и подкрадывании. Какое-то время провела, наблюдая за белым вороном, сидящим на крыше башни. Наконец около полудня заметила Люциуса с Амелией, сидящих на скамейке вблизи построек. Они что-то шептали друг другу, держась за руки. Касс присела на колодец, игнорируя долетающий оттуда шепот, бездумно коснулась опять своего плеча. Долго присматривалась к паре, представляла себе, что могла бы быть такой же, как они. Поймала собственную ладонь и начала ее понемногу ласкать, представляя себе, что это чужая ладонь. Что это ладонь…

– Это уже болезнь, – раздался голос Натаниэля. Затерянная в фантазиях Касс не заметила, как он подошел. Инстинктивно она перекатилась по решетке и спрыгнула по другую сторону колодца. – Трогать себя за ладонь, глядя при этом на других людей. Даже для тебя это ненормально.

– Я не… Это не твое дело. – Касс кивнула головой.

– Само собой, не мое. – В его голосе появилось что-то новое. Неприятное. Несмотря на это, она не отодвинулась, когда он подошел ближе.

– Интересно мне, кончаются ли эти ласки на ладони, – сказал он.

– Не твое дело. – Она попробовала отойти, но он схватил ее за руку. Хотела укусить его, но он оказался быстрее; схватил ее за шею и притянул к себе.

– Если ты мечтаешь о прикосновении, то могу тебе с этим помочь.

– Пусти…

– Ты ведь знала об этом, правда? Конечно, знала, вы столько времени проводите вместе. Наверняка не раз покатывались со смеху, обсуждая, какой я глупый, как легко мной манипулировать, да?

– Прошу тебя, – прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Его прикосновение, казалось, обжигало.

– Прекрасно, наконец-то кто-то, умеющий правильно обращаться к высокородным, – заявил он с улыбкой и отпустил ее. Она немедленно отскочила на несколько шагов и выхватила один из ножей.

– Что здесь происходит? – взревел Магнус, подбегая к колодцу.

– Ничего, – ответил Натаниэль. – Просто мелкое недоразумение, правда?

Касс не ответила. Все еще сжимала в руке нож. Голоса из колодца замерли в ожидании.

– Мне не показалось, что это мелкое недоразумение. Не знаю, что с тобой происходит, Ната…

– Господин.

– Что?

– Что с тобой происходит, господин. Ты ведь обычно так ко мне обращался еще несколько месяцев назад, не правда ли? Конечно, в нашей ситуации это лишь формальность, но мне нравилась эта формальность, и ведь, несмотря на это, я позволил тебе и всем остальным ее отбросить. Удивительно, правда? С чего бы я так поступил?

– Не имею понятия, о чем ты вообще, но, если еще раз прикоснешься к Касс, я разобью тебе нос, господин.

– Касс не ребенок. В противоположность тому, во что тут все, похоже, верят. Я своими глазами видел, как она не колеблясь убила ножами двух наемников, и уверен, что, если б она захотела, я б уже был мертв. Только посмотри на нее, готова к атаке и совершенно безумна. Очередное жалкое приобретение для Серой Стражи.

– Магнус! – Дункан въехал верхом во двор. Как раз возвращался с Кларой из патруля. – Для тебя есть задание.

Кассандра убрала нож и украдкой удалилась. Настолько, чтоб исчезнуть с глаз, но при этом и дальше следить за развитием ситуации. Все еще чувствовала прикосновение Натаниэля на шее.

– Что случилось?

– Отец Норберт решил, что это прекрасный случай, чтоб выступить против Илидии.

– Может, он и прав, – вставил Князь.

– Так или иначе, он сейчас с толпой верующих в Стародубе, и тамошние жители вовсе этому не рады. Последнее, что нам сейчас нужно, это беспорядки. Поэтому бери Матильду и займись этим. Убеди священника вернуться домой со своими людьми. Я бы поехал сам, но, скорей всего, он посчитает меня слугой ведьмы.

– Отец Норберт здравомыслящий человек, и если послушаешь…

– Не сейчас. Когда нам не будет угрожать нападение склавян, я охотно сяду вместе с ним и Илидией и попробую решить их конфликт, но сейчас мне нужно спокойствие.

– Да, я займусь этим.

– Я поеду с ними, – предложил Натаниэль. – И так хотелось наведаться в Стародуб, а если вдруг дело пойдет плохо, то лишний меч может заставить некоторых призадуматься.

– Хорошо, только разберитесь там быстро и возвращайтесь. Магнус, я знаю, что ты можешь соглашаться с отцом Норбертом в вопросе Илидии, но в данную минуту это не имеет значения. Ты там будешь по моему приказу, и ты должен сделать так, чтоб ситуация успокоилась. Решить проблему Илидии и Норберта мы найдем время в будущем.

* * *

Люди стояли двумя группами друг напротив друга и громко переругивались. Горящие факелы, а также вилы и косы наготове свидетельствовали о том, что слова вот-вот перейдут в действия.

– Люди, успокойтесь! – закричал Магнус, въезжая между двумя группами. В каждой было по нескольку десятков человек.

– Не отдадим Илидию!

– Ведьма вас ума лишила!

– Тихо! Тихо! Отец Норберт, успокойте их!

– Тише, люди! – Священник подчинился приказу. – Серая Стража прибыла. Давайте послушаем их.

– Не дадим тронуть Илидию! – заявил староста Стародуба. – Ни вам, ни им!

– Спокойно, люди! Тут не будет никакой битвы. – Великан спрыгнул с коня и подошел к слуге Господа. Матильда и Натаниэль, оба с обнаженными мечами, заняли позицию между враждебными сторонами.

– Хорошо, что ты приехал, Магнус. Это уже начинало выходить из-под контроля.

– Что святой отец затеял? Нынче совсем не время для этого.

– Это самое лучшее время. Именно сейчас, когда ведьма призвала своих слуг-дикарей. Мы должны избавиться от нее, пока она не навлекла еще больше несчастий.

– Нет никаких доказательств, что она причастна к этому налету.

– Может быть, не непосредственно, но ведь есть какой-то повод, по которому Господь наслал на нас эти несчастья. Он дает нам знак, чтоб мы очистились, а иначе будем уничтожены. А она нечиста, мы все об этом знаем. Но некоторые из нас решили смотреть сквозь пальцы, потому что принимают услуги магии. Разве не с этим должны бороться Серые Стражники?

– Святой отец хорошо знает, что нет доказательств использования Илидией магии. По нашим сведениям…

– Ты же сам в это не веришь, мальчик. Она и есть зло. Может, и не выглядит монстром, но это делает ее лишь опаснее. Она уже нашептала в ухо твоему Дункану и обвела вокруг пальца местных. Манипулирует всеми нами. И если мы ничего не сделаем…

– Не тебе об этом решать, отче. Забирай своих людей и возвращайтесь по домам. Мы решим этот вопрос, когда минует угроза со стороны дикарей.

– Она нас разделяет.

– Нет, отче. – В голосе Магнуса зазвучала не позволяющая сопротивляться решимость. – Сейчас именно вы делите людей. А нам нужно объединение. Для блага всего этого сообщества и под мою личную ответственность, уступите. Пока. До того момента, когда вопрос можно будет решить. И я даю слово, что он будет решен, не позволю Дункану откладывать дальше.

– А если она тем временем учинит какое-то зло?

– Я возьму это на свою совесть. Вы сделали все, что в ваших силах.

Священник некоторое время колебался. Наконец принял решение. Повел своих людей прочь, обещая им, что это еще не конец.

– На твоей совести, – подчеркнул он, уходя.

– Спасибо, Магнус, хорошо, что вы их прогнали, – сказал староста Стародуба, когда его люди тоже начали расходиться по домам.

– Я сделал это не для тебя. Это просто неподходящее время для такого.

– Да уж, неподходящее время, дурное. Но Илидии они все равно не получат. Сколько я себя помню, она защищала наше село. Это добрая женщина.

Серый Стражник не ответил. Лишь попрощался кивком головы и оседлал коня.

– Вышло легче, чем я думала, – сказала Матильда.

– Потому что это еще не конец. Я всего лишь выиграл время. Возвращаемся, Дункан будет рад услышать об этом.

– Поезжайте, я тут еще кое-чем займусь, – поставил их в известность Натаниэль.

– Что-то конкретное?

– Да. Хочу лично проверить, о чем весь шум с этой самой ведьмой.

* * *

Ведьма оказалась не такой, как Натаниэль представлял себе. Сидящая в кресле-качалке полненькая старушка напоминала скорей добродушную няню. В помещении пахло корицей.

– Я разочарован, – сказал аристократ. – Ожидал чего-то более… ведьмовского.

– Ну извини, – ответила женщина. – Толпа с факелами уже разошлась?

– Временно, хотя рано или поздно вернутся.

– А ты чего, пришел за мазью для потенции? Или, может, за моей знаменитой настойкой? Разогревает, расслабляет, и ни похмелья, ни дурных воспоминаний.

– Не пригодится. – Натаниэль подошел ближе и заглянул старухе прямо в глаза. – Что ты сказала Кларе?

– То, что она хотела знать. Как она умрет. А детали – это наше с ней дело. Но мы с тобой оба знаем, что ты пришел сюда не с этим вопросом, так что давай к делу. В моем возрасте нет времени на пустые разговоры.

Юноша заколебался. Дважды открывал и закрывал рот, но наконец все же выплюнул слова:

– Как я умру?

– Ты сам выберешь свою смерть. И встанешь перед ней с мечом в руках.

– Само собой. Даже смерть не отважится прибыть без моего согласия. И правда, видимо, я какой-то очень особенный. – В голосе Князя появилась горечь. – Это хороший конец.

– Лучше, чем тот, который ожидает некоторых из твоих друзей.

– Товарищей, – поправил он. – В друзьях у Эверсонов лишь величие. Мой отец всегда так говорит. По крайней мере, он будет горд таким финалом.

– А ты?

– Я? – Он задумался. – А я куплю у тебя жбан этой настойки.

* * *

Солнце приближалось к зениту; лодки рыбаков из Глубиновки лениво ползли по озеру. Клара смотрела на них, сидя на деревянном помосте у командории. Наслаждалась покоем и хорошей погодой, пытаясь игнорировать собирающиеся на горизонте тяжелые грозовые облака.

– Все в порядке? – спросил Эдвин, подходя.

– Принимая во внимание, каким заботливым тоном ты это спросил, очевидно, что нет.

– Ну что же. Ночное дежурство и утренняя дрема, может, слегка и притупили мои чувства, но тем не менее мне удалось заметить, что вы с Натаниэлем больше не проводите время вместе. К тому же за весь вчерашний день вы не сказали друг другу ни слова. Само собой, это может вытекать из того, что мы были заняты захоронением почти полусотни жертв налета дикарей…

– Вижу, что твоя дедукция не имеет себе равных.

– Если честно, то я обратил на это внимание, лишь услышав, что наш Князь на редкость невежливо обошелся с Касс. По переменам в его поведении делаю вывод, что он наконец узнал правду.

– Всю правду. И в противоположность тому, что говорят святые книги, вовсе не почувствовал себя этой правдой освобожденным.

– А ты?

– Два дня назад я была дворянкой с Запада и у меня был собственный князь. Сегодня у меня нет ничего, так что, видимо, все зависит от того, как понимать свободу. Если это всего лишь очередное определение ситуации, в которой тебе нечего терять, то я просто исключительно свободна.

– Ну, не драматизируй, у тебя остались друзья, потенциальная карьера в Страже, великолепная коллекция платьев и незаурядная красота. Это решительно больше, чем есть у большинства людей. К тому же это еще не конец. Натаниэль покричит на людей, поведет себя как высокородный козел, натворит несколько глупостей, но когда он отведет душу, то поймет самый главный элемент всего этого. Правду о том, что вы любите друг друга и созданы друг для друга.

– Я солгала.

– Если рассматривать вопрос технически, то, скорей, не сказала правды.

– Я солгала. Высосала из пальца, сконструировала из ничего. Потому что хотела, чтоб он был моим, был при мне. Натаниэль обвинил меня в том, что я сделала это, чтоб ему отомстить, и думаю, что отчасти он был прав. Я это сделала, чтоб отыграться на них всех. Богатых аристократах с голубой кровью, которые всегда говорили, что я могу смотреть, но не прикасаться. Быть среди них, но не быть одной из них.

– И что в этом плохого? Это одна большая банда напыщенных сукиных детей.

– Ты прямо как революционер какой-то говоришь.

– О нет. Революции, на мой вкус, слишком кровавые и мрачные. И вдобавок такие, как я, легко могут потерять в них голову. Тем не менее, возвращаясь к твоей проблеме, я по-прежнему считаю, что ты ничего плохого не сделала. Солгала, потому что хотела быть счастливой. И твоя ложь его тоже сделала счастливым. Что в этом плохого?

– Ты прекрасно знаешь, что эта ложь не могла продолжаться вечно. Раньше или позже…

– Раньше или позже мы все умрем. Раньше или позже Господу надоест этот мир и все пойдет в задницу. Кого волнует, что случится раньше или позже? Вы были счастливы и влюблены, это единственное, что считается.

– Я и не подозревала в тебе романтика.

– Конечно, я романтик. Я и тут оказался именно из-за любви. Это печальный и трагический рассказ, но как-нибудь в другой раз. Но самое важное в этом рассказе будет то, что люди под влиянием чувств делают глупости, например разрешают себе врать.

– Есть разница между тем, чтоб простить, и тем, чтоб поверить вновь. Особенно притом что я не смогу ему обещать, что больше не солгу. Я это делала так долго… Сколько себя помню. Иногда даже сама путаюсь в этом вранье. Знаешь, за эти месяцы я иногда на самом деле забывала, что я – это не она, Мюриэль… Моя хозяйка. Мне действительно приятно было чувствовать себя ею, и мне даже казалось, что выходит лучше, чем у нее самой… Что я улучшенная версия Мюриэль. Если сейчас начну говорить правду, то сама уже не знаю, кем я буду.

– Я думаю, ты являешься тем, кем себя ощущаешь. Знаешь, у меня тоже есть некоторый навык вранья. Но если ты сама знаешь правду… Да нет, это все ерунда. Не важно, кто ты. Не важно, что думают другие. Важно, что ты его любишь. Это и есть правда, это единственное, что считается.

– Исключительно наивная мысль.

Клара встала и обернулась в сторону командории.

– Финальная правда в том, что он Эверсон. В его семье не бывает мезальянсов и скандалов. Независимо от исполняемой функции. Здесь, на краю мира, легко об этом забыть, но раньше или позже нам придется вернуться. Может быть, я смогла бы стать его любовницей, но мне этого недостаточно. Уже недостаточно. А он не пойдет против семьи, не бросит фамилию и связанных с ней обязательств. И в конечном счете все упирается в то, что он Эверсон, а я служанка, и мы не в одной из твоих баллад.

* * *

Люциус поднял ящик и с натугой перетащил его с телеги в амбар.

– Казалось бы, кто-то должен нам помочь, – сказал он, пытаясь восстановить дыхание.

– Все заняты на строительстве укреплений, – напомнила ему Амелия.

– Я бы не назвал эту ограду укреплениями. Если склавяне тут появятся, навряд ли она их удержит.

– Нолан вполне уверен в себе.

– Нолан сумасшедший. Собирается остаться тут один, только старик и женщины… Вам необходимо на какое-то время уехать.

– Ты знаешь, что Нолан не бросит своего хозяйства. Он старомодный.

– Скорей упертый. Кроме того… Даже если он не хочет уезжать, то это не значит, что ты тоже должна тут оставаться. Дункан наверняка согласится, чтоб ты на какое-то время поселилась в командории.

– На какое время?

– До тех пор пока не станет безопасно, или… Ты могла бы остаться насовсем.

– Люциус…

– Да, я знаю, что Нолан принял тебя после смерти твоего отца, но ты ему ничего не должна. Ты уже отработала свой долг, а я… Если стану Серым Стражником, то ты сможешь поселиться со мной. Получим комнату в командории, а может, даже дом, если попаду в более крупное подразделение. При Черной Скале есть несколько сел под контролем Ордена, и при многих крупных базах есть. А если даже не смогу зацепиться, то здесь, на Границе, да и на Спорных Землях, всегда найдется работа для человека, который умеет читать и писать. И я смогу содержать тебя и… – Он смутился. – Ну, семью.

– Хочешь пойти по следам Манфрея?

– Нет… Ну, то есть не сейчас. Но я думал об этом, и… ну знаешь, может, когда-нибудь…

– Это очаровательно, – заметил Натаниэль. Люциус только сейчас заметил, как тот подошел со стороны главного тракта.

– Натаниэль, что тебя привело?

– Я пришел в гости к внучкам Нолана. – Голос Князя был не слишком внятным, а походка не слишком ровной. В руке он сжимал жбан, из которого то и дело отпивал. – Я так подумал, ну где бы мне найти симпатичных девок, которые оценят то, что настоящий князь готов оказать их женственности честь своей благородной мужественностью, ну и они первыми пришли мне в голову.

Он улыбнулся сам себе.

– Ты пьян, – сказала Амелия.

– Красивая и наблюдательная, может, я лучше возьму тебя?

– Думаю, тебе надо возвращаться в командорию и протрезветь, – сказала девушка. – Если Нолан застанет тут тебя в таком состоянии, то ты быстрей сведешь интимное знакомство с его вилами, чем с внучками.

– Что не так с этими людьми? Неужели тут никто не уважает благородной крови? Я чертов князь, в Териле ни одной крестьянке не пришло бы в голову так со мной разговаривать. Это все из-за нее, правда? Эта сука уже всем растрепала. Небось покатываетесь со смеху от одной только мысли, да?

Люциус подошел к товарищу и попытался положить ему руку на плечо, чтобы утешить и успокоить. Никак не ожидал, что Натаниэль отреагирует сильным ударом в живот. Скорчившись от боли на земле, Монах лишь через минуту понял, что Князь обращается к нему.

– …высокородный. Так вот. Похоже на то, что ты, Магнус и все остальные голодранцы об этом забыли. Но я вам напомню. Напомню вам всем.

– Оставь его! – крикнула девушка.

– Не беспокойся, я и о тебе не забыл, – заверил ее Натаниэль.

Люциус с трудом поднялся с земли. Князь поймал Амелию за руки, пробовал не дать ей расцарапать ему лицо. Монах приблизился, все еще согнутый от боли, и ударил его в спину. Целился в почки, но удар получился слишком слабым. Сумел только обратить на себя внимание агрессора. Натаниэль выпустил девушку и ударил соперника кулаком в лицо.

Раз и второй.

Мир вокруг просиял звездами, а потом голова Люциуса столкнулась с землей. Несмотря на это, удары не прекратились. Очередные волны пронизывающей боли доносились из всех концов избиваемого тела.

– Я сделаю это, – долетел до него голос Амелии. – Только перестань его бить.

Ответа не прозвучало, но удары прекратились. Лежа лицом в землю, Люциус услышал удаляющиеся шаги. В направлении амбара. Боль была ужасной, совершенно парализующей. Сперва думал, что потеряет сознание. Это казалось даже хорошей идеей. Уснуть. Но он не мог. Амелия все еще была там. Он должен был ей помочь.

С трудом, намного тяжелее, чем в прошлый раз, он поднялся с земли. Сперва на колени. Потом встал. Припомнил о ноже, и это прибавило ему уверенности. Сделал один шаг, потом еще один, на третьем почти упал. И тогда увидел Натаниэля. Молодой аристократ вышел из амбара быстрым шагом. На лице была свежая широкая царапина. Люциус поднял дрожащую руку со стилетом. Князь просто подошел и забрал у него оружие, как игрушку у ребенка, а потом пошел своей дорогой. Амелия выбежала за ним и остановилась рядом с Люциусом. Под левым глазом у девушки появился синяк.

– Он… – Монах говорил с трудом.

– Ничего не сделал. Я расцарапала его, и тогда он меня ударил, а потом просто стоял там и смотрел. А потом вышел.

Люциус только сейчас осознал, что его ноги больше не в состоянии удерживать вес тела.

– Господи, ты нуждаешься в помощи…

– Это ничего… Я не смог тебя защитить…

Амелия схватила его за руку.

– Мне не нужен защитник. А вот тебе точно нужна перевязка.


Нападающий атаковал с могучим взмахом. Ошибка, слишком долго замахивался. Матильда метнулась вперед и ударила его собственным телом, а когда он покачнулся, добавила в лицо рукоятью меча.

– Слишком медленно, – сказала она, пока Манфрей поднимался с земли, массируя челюсть. – Еще раз.

На этот раз он начал кружить вокруг нее. Чертил оружием в воздухе круги, пытаясь обмануть ее. Эту технику он подсмотрел у Натаниэля. Но не отдавал себе отчета в том, что она эффективна, лишь если противник думает, что ты реально готовишься к атаке. Проблема Манфрея состояла в том, что он слишком много думал. Пробовал припомнить все те советы, что давал ему Дункан. Но это была тренировка не интеллекта, а инстинкта. Матильда снова метнулась вперед, Манфрей попятился, сразу забывая обо всех уроках. Он парировал несколько первых ударов, но даже не попытался вернуть себе инициативу. Просто защищался, пока не случилось неотвратимое. Его деревянный меч взлетел в воздух и приземлился у старого колодца.

– Да что с тобой сегодня творится? Даже Касс дерется лучше.

Сидящая на колодце девушка опровергла это, покачав головой.

– Да ничего, я просто какой-то несобранный. Ну, знаешь, армия дикарей, которую мы ждем, и тому подобное.

– Так тем более надо собраться. Не время на глупости.

– Хорошо. – Он поднял меч и вернулся на свое место.

– Что опять?

– Ничего.

– Я же вижу, что ты какой-то надутый. Опять, что ли, из-за этого признания твоего?

– Нет… Да, – признал он неохотно.

– О господи.

– Ну потому что я не понимаю, чего ты не соглашаешься? Ведь Серым Стражникам можно вступать в брак, я у Люциуса спрашивал. А если вдруг не зацепишься за плащ, то мы всегда можем поселиться здесь и…

– И что? Буду стирать, готовить и штопать тебе подштанники? – перешла она в атаку.

– Нет, я же пробовал твою стряпню. Но зато я прекрасно готовлю. А со штопкой, если это тебе так мешает, то…

– Да не в том дело, что мешает. Я… не умею, – признала она, несколько смутившись.

– Что?

– Не умею. Штопать, готовить, стирать и что там еще жёны делают. Я не умею. Только бить людей.

– И?

– Что «и»? И что за жена из меня получится? А если получу плащ, так еще хуже. Даже не знаю, куда меня пошлют, может, на другой конец света. И что, ты поедешь со мной?

– Хоть в ад, – твердо ответил он.

– Ну дурачок же. Это сейчас ты так говоришь, чувства в голове кипят. Но пройдет несколько лет, и подумаешь, что лучше было б какую-нибудь крестьянку подцепить, такую, что умеет по хозяйству чего сделать, а не только…

С досадой почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Неохотно продолжала:

– Слушай, так всегда было. Я умею только ранить людей, дословно. Сколько себя помню, я всегда была крупная, сильная и хорошо дралась. Четыре брата у меня было, и ни один со мной равняться не мог. Пока мои сестры учились готовить да шить, я с деревянным мечом бегала да соседей била. Вот такая уж я, и так живу. В четырнадцать лет я в наемники поступила. Они через нашу деревню проходили, и несколько из них попробовали пристать к местным девкам. Ну я им и напинала как следует. Командиру это понравилось, и он меня принял. А потом уже были только бои да кровь, и… Вот я, вот и все, что я такое. И тебе это не нужно.

Минуту, что казалась вечностью, они стояли в молчании. А потом Манфрей заговорил, и на этот раз нашел все верные слова.

– Дурочка. Ты тут про штопку да готовку, как будто это какое-то значение имеет. Да по херу оно мне. Если б я хотел крестьянку, что стирать умеет, уж нашел бы себе какую-то. Без проблем. Но я хочу тебя. И мне без разницы, кем ты там была и что о себе думаешь. Потому что ты лучшее, что со мной в жизни случилось, и… И, курва, ты идеальна. Такая как есть, и такую тебя хочу. Вот такие мы простаки. Подходим друг другу. И ты тоже небось хочешь быть со мной. И если так, то я уж не знаю, что еще тут считается. Потому… потому что я, курва, люблю тебя.

Матильда выронила меч. А потом подошла к Манфрею и поцеловала его. И это был самый честный поцелуй в ее жизни.

– Это все еще не означает «да», – подчеркнула она.

– Но и не означает «нет».

– Однозначно не означает «нет».

* * *

Натаниэль был пьян. Не имел в отношении этого никаких сомнений. Иначе не получалось объяснить тот факт, что он идет посередине дороги с закрытыми глазами, громко распевая исключительно пошлую песенку о мужчине, выглядящем как женщина.

– Кто идет? – крикнул кто-то, грубо прерывая очередной куплет. Трудно, впрочем, сказать – который.

– Князь Терила, – ответил Натаниэль, открывая глаза. Перед ним стояли два исключительно бедно выглядящих легионера.

– Ясно, а может, сразу сам Император? – Один из мужчин явно проявлял скептицизм.

– Обожди, Зютек, это же тот Серый Стражник. Ну тот, который в самом деле князь, – заметил другой.

– Да где там, Флавиус. Какой из него князь, пьянчуга какой-то… Хотя, может, и так. Вон и перстень на пальце.

– Говорю тебе, Зютек, это он. Точно он, как господь свят, он. Это ведь ты, правда?

– Натаниэль Эверсон, князь Терила, – поклонился Серый Стражник и сделал очередной глоток из жбана.

– Я Флавиус, а это Зютек. Мы легионеры, в патруле.

– Все ли в порядке? – спросил Зютек, подходя ближе.

– Я пьян, посреди полного захолустья, и темнеет, а я тут с вами разговариваю… И еще я избил своего друга, по крайней мере, мне кажется, что он был другом. Трудно сказать, у меня раньше ни одного не было. А потом почти сделал что-то, что еще хуже. Действительно собирался сделать что-то еще хуже.

– Что с лицом у тебя?

– Не важно. О чем я говорил?

– Ты сделал что-то плохое.

– Вот именно. И почти сделал что-то, что еще хуже.

– Может, нам стоит проводить тебя до командории? Скоро будет темно.

– О нет. Я туда не вернусь. Может, в Легион вступлю. Вы как в Легион попали?

– Ну так. Мы были в городской страже, в одном городе, – начал объяснять Зютек.

– Очень хороший был город, спокойный такой.

– Ну вот да. А потом один рыцарь поубивал кучу людей, и мы сбежали. И искали новую работу.

– И этот идиот предложил Легион.

– Тихо, – перебил Натаниэль. – Слышите? Кто-то едет. Это всадники. Два… три коня. О, их уже и видно.

– Это Серые Стражники небось, – сказал Флавиус. – Узнаю того здорового, и женщину, ту, с сиськами. Злые, кажись.

– Спокойно, я бы больше боялся того, что едет первым. Это Дункан, мой бесстрашный вождь. Такое впечатление, что отчего-то он давно хотел меня ударить. И уже, наверное, когда-то это сделает. Но это ничего, я с ведьмой говорил и знаю, что, пока меча не достану, мне ничего не грозит.

Дункан остановил своего скакуна прямо перед Князем. Плавным движением соскочил с седла и ударил. Потом еще и еще. Натаниэль даже не защищался, его тело сперва попыталось удержать равновесие, но довольно быстро отказалось от этой идеи и рухнуло наземь. С этого момента удары кулака сменились пинками, но ненадолго. Эверсон поднял голову и увидел, что Матильда оттаскивает Дункана в сторону.

– Хватит ему уже, – сказала женщина. – Довольно.

– Ты там цел? – спросил Магнус, наклоняясь над товарищем.

– Скорее да, алкоголь приглушил боль…

– Вот и хорошо, – сказал Великан и тут же с размаху пнул Натаниэля прямо в нос. Что-то явственно хрустнуло, а голова аристократа отлетела назад, как тряпичный мяч. На этот раз действия алкоголя оказалось недостаточно, потому что Князь с удивлением обнаружил, что визжит от боли.

– Ну вот теперь уже точно ему хватит, – сказал Флавиус тоном знатока.

– Вот видишь, а ты хотел в Стражу идти. В Легионе таких вещей не бывает, – заверил Зютек. – Уж если бьют, то по уставу, по распорядку. А не так, посреди дороги.

– Вы двое, – обратился к ним Дункан, которого Матильда наконец отпустила. – Занимайтесь чем занимались. Магнус, грузи нашего высокородного на коня. Завтра с утра его ждет долгий патруль.


Натаниэль мечтал о смерти. Ведьма соврала, от ее настойки осталось очень солидное похмелье и очень явственные воспоминания с прошлого вечера. Матильда, правда, вправила ему нос, но боль ни в малой степени не проходила. Горело у него все, а лицо распухло так, что утром он не узнал себя в зеркале. Каждое движение открывало ему все новые синяки на разных частях тела. А еще хуже оказалось моральное похмелье, хотя этого Натаниэль не был готов признать даже самому себе. Возвращался к мысли о том, что всему виной алкоголь, никогда бы не позволил себе такого в нормальном состоянии. Хотя почему бы и нет? Он был князем, Эверсоном из Терила. С чего бы ему отказала любая женщина?

– Как ты, держишься? – спросил Эдвин с улыбкой пересмешника.

Чертов бард получал слишком много удовольствия от этого патруля. Хотя уж лучше это, чем непримиримое молчание Магнуса, едущего с другой стороны. И молчание остальных перед тем, как выехали. С утра все смотрели сквозь него. Максимум – бросали осуждающие взгляды. Кроме Клары. В ее глазах он видел сочувствие. Неужели он действительно стал так жалок, что сочувствовал ему кто попало?

Это все ее вина, позволил ей обмануть себя, манипулировать собой, почти забыл, кто он такой. Чувствовал, что слишком много позволял им все эти месяцы.

Он наклонился, его стошнило. На себя и на коня. Хотел что-то сделать с этим, но был слишком усталым и больным.

– Мне кажется, один удар по голове был все же лишний, – сказал Эдвин.

– Слышите? – прервал его Магнус. – Звуки боя.

Натаниэль поднял голову и прислушался. Шум действительно был похож на шум боя. И где-то совсем недалеко. Скорее всего, на одной из боковых дорог, отходящих от главного тракта.

Осторожно двинулись вперед, но не проехали далеко. Буквально через несколько метров из-за деревьев выбежала пара легионеров.

– Спасите! Убивают! – заорал Велин при виде Стражников. – Засада!

– Успокойтесь! Что там происходит? – спросил Магнус.

– Засада. Из леса выскочили, на наш патруль. Мы еле успели убежать.

– Сколько их?

– Не меньше десяти. А скорей, больше. Может, пятнадцать или двадцать…

Натаниэлю осточертел этот разговор. Голова болела просто невыносимо, он чувствовал, что сейчас его снова вырвет. Он вынул меч и двинулся в сторону, с которой доносились звуки боя.

– А ты куда? – спросил Эдвин.

– Как куда? На помощь. Разве же мы здесь не для того, чтоб помогать малым сим?

– Ты не особо им поможешь, дав себя убить.

«Но зато помогу всем в этой чертовой командории», – подумал Натаниэль.

– Слава или смерть! – вскричал он и рванулся вперед. Его товарищи заколебались, но все же двинулись следом. Ему было все равно, он не нуждался в них, не нуждался ни в ком.

Он выскочил из-за поворота и увидел группу дикарей, срывающих оружие с мертвых легионеров. Увидев его, они бросились в лес. Он не мог въехать за ними в заросли, поэтому просто остановился посреди дороги.

– Вылезайте, трусы! – заорал Натаниэль, когда мимо его уха просвистела стрела. Он попробовал спрыгнуть с коня, но тело отказало ему, и он просто упал, крепко приложившись к земле. Меч с гербом рода Эверсонов на навершии отлетел куда-то вбок. Маркус с Эдвином двинулись было на помощь, но град стрел заставил их отступить. Натаниэль пытался подняться и дотянуться до оружия. Нужен был меч, ибо ведьма сказала, что безоружным не погибнет. Не успел. Крепко сбитый дикарь в шлеме легионера подбежал к Князю и ударом дубинки опустил над ним темноту.

* * *

Дункан сидел на старом каменном колодце и размышлял. Конкретнее, искал способ, какую-то зацепку в уставе, которая позволила бы ему окончательно списать Натаниэля из командории. К сожалению, получалось, что из списка рекрутов князя Терила вычеркнуть непросто.

– Ты не должен сидеть на колодце, – сказала Касс, подходя ближе.

– Почему?

– Это плохой колодец. Много людей в нем погибло.

– Ну так для этого на нем решетка, чтоб никто не упал.

– Ты глупый. Решетка нужна для того, чтоб мертвые не могли выйти, – сказала девушка тоном человека, объясняющего очевидные вещи. – Думаешь о Натаниэле?

– А сейчас ты еще и мысли читаешь?

– Да нет, по выражению лица видно. У тебя всегда такое выражение, когда ты о нем думаешь. Выглядишь в такие моменты, будто нюхаешь что-то вонючее.

– Как у Клары дела?

– Грустит. И все никак не хочет рассказать, отчего Натаниэль так нервничает. А он очень нервничает.

– Он схватил тебя вчера, да?

– Да ничего, я немного испугалась его, но он ничего мне не сделал.

– Потому что Магнус ему помешал.

– Я думаю, он и так бы ничего не сделал.

– Уверена? – Дункан многозначительно посмотрел в сторону Люциуса. Тот как раз сидел на лавочке под башней и чересчур громко стонал, когда Амелия накладывала ему на синяки целебную мазь.

– Я думаю, он потерянный, неприкаянный. Все мы здесь, пожалуй, такие, ну, кроме тебя… и, может, Матильды. Взгляни на остальных. Мы все были иными, в чем-то невинными, дикими. Люциус жил на острове с книжками и лысыми старцами, Магнус служил другим людям, Эдвин и Клара жили в больших городах, а у Натаниэля была куча слуг, огромный дворец и все его слушались. И каждый работал только на себя. И все были невинны, кроме меня. Я когда-то заблудилась во дворце Эверсонов. Очень было страшно, потому что я туда как раз нелегально прокралась, а это не самый лучший момент, чтоб заблудиться.

– Ты залезла во дворец владыки Терила?

– Только один раз. И только потому что один старик мне пообещал еды, если принесу медальон, который когда-то ему принадлежал. Но когда я его добыла, то оказалось, что никакого старика вообще не было. Это был то ли дух, то ли голос в моей голове, трудно сказать.

– А с медальоном ты что сделала?

– Я вернула его. Ну, то есть бросила его обратно через стену вокруг дворца.

– Нам когда-нибудь придется серьезно поговорить о том, что ты еще делала, пока сюда не прибыла.

– Эй! – закричала Матильда с верхушки башни. – Патруль возвращается! Всего двое, и гонят что есть сил!

Буквально через несколько минут Магнус с Эдвином влетели во двор командории. Только тут замедлили коней и наконец остановились у колодца.

– Схватили Натаниэля! – крикнул Эдвин.

– Кто? – спросил Дункан.

– Дикари.

– Что?

– Мы попали на засаду дикарей, – более спокойно доложил Магнус. – Они разбили патруль Легиона. Натаниэль решил атаковать.

– Один?

– Мы поскакали за ним, но врагов было слишком много, и у них было слишком много луков.

– А Натаниэль? – подбежала Клара.

– Он упал с коня. Потом кто-то его оглушил. Наверняка забрали его с собой. Это было недалеко отсюда. Скорей всего, у них не было коней, так что мы еще сможем их перехватить, пока не скроются в Чаще.

– И что тогда? – Дункан был настроен скептически.

– Как что? Отобьем его. Их было человек десять, может, чуть больше. Мы сможем это сделать.

– Ну, это если по пути к ним не присоединится другой отряд или не выведут нас на засаду. Слишком уж много неизвестных.

– А будет еще больше, если мы их не догоним, – включилась в разговор Матильда. – Тогда Натаниэль сгинет в стране склавян и мы никогда его больше не найдем.

– Мы не можем оставить его дикарям, – подтвердил Магнус.

– По вашим словам выходит, что он сам выбрал свою судьбу, атакуя в одиночку целый отряд.

– Тем не менее мы не можем оставить его на милость этих животных. Натаниэль все еще один из нас.

– Это слишком рискованно. Бросаться так вперед, не зная, что перед нами – мы можем все там и погибнуть. И для чего?

– Олаф… – попробовал Магнус.

– Олафа тут нет. Уехал на совет со старейшинами деревень, то есть к этой минуте наверняка уже весьма нетрезв. Мы можем поехать в лагерь Легиона и попросить их о…

– Тогда мы не успеем, – сказала Клара. – Я знаю, что ты его терпеть не можешь и хочешь, чтоб его постигло наказание за то, что он сделал Люциусу, но он все еще один из нас. Мы не можем просто его оставить.

– Он сам выбрал себе эту судьбу. И вдобавок еще подверг риску Магнуса и Эдвина. Натаниэль неконтролируем. Может, и лучше, что…

– Не могу поверить, что ты это говоришь, – сказала Клара. – Знаешь что? С меня хватит. Я еду к нему на помощь. Не знаю, как вы.

Магнус и Матильда без слов двинулись за ней.

– Извини, я не хочу потом ругаться с его духом, – сказала Касс и тоже отправилась в сторону конюшни.

Эдвин присоединился к ней. Дункан криво усмехнулся. Неожиданно услышал голос Люциуса:

– Я с ними.

– Ты шутишь, еще и ты? После того что он тебе сделал? – возмутился командир рекрутов.

– Натаниэль заслуживает наказания, и я не знаю, смогу ли его простить. Но он один из нас и не заслуживает такой судьбы. К тому же я уверен, что ты уже распланировал ему наказание на несколько месяцев вперед. Жаль будет пропустить.

Дункан ругнулся.

– Во-первых, ты не в таком состоянии, чтоб куда-то идти и кому-то помогать. Во-вторых, в вашем героическом порыве сердца вы даже не взяли необходимого снаряжения. Магнус, Матильда, Эдвин! Идите в оружейную. Берем броню, луки, арбалеты, много стрел и болтов. Касс, беги за своими ножами, всеми. Клара и я приготовим коней.

– Значит, едешь с нами. – Эдвин с облегчением выдохнул.

– Я это делаю не ради него. Просто кто-то должен вас оттуда вытащить живыми. Если при случае спасем этого урода – ну что ж, не повезло.

* * *

Яромир был доволен собой. Ему не только удалось раздобыть для своих людей снаряжение получше, но и взять пленного. И причем Серого! Риск вполне окупился, хотя Лютошал скорее не одобрил бы такого поступка. С возрастом вождь Сыновей Змеи стал слишком осторожен. Хотя и до сих пор гуляли истории о том, какими смелыми были его рейды в молодости. Но это ничего, времена меняются, и теперь пришла очередь Яромиру добыть свою славу.

Они шли лесом в направлении границы Чащи. Пленник с трудом успевал за ними, и люди Яромира боялись, что он слишком замедляет их движение. Глупцы, они ощущали суеверный страх перед Серым. Это всего лишь человек, очередной барчук с Запада. Идиот, который сам попал им в руки. И к тому же кто-то его уже сильно избил. Склавянину было интересно, кто и за что, но пока он воздерживался от вопросов. Не хотел выдавать, что знает проклятый язык драконоубийц. Нельзя допросить кого-то, кто не понимает вопросов.

Однако мужчина понимал. Языку его научил старый жрец их Господа, Деуса, которого отец держал в рабстве. Но теперь, когда безопасное убежище было уже близко, командир рейда почувствовал себя так уверенно, что решился на разговор.

– Ты быть Серый, – улыбаясь, заговорил он с пленным.

Тот явно удивился, но ответил:

– Серый Стражник. Да, почти. Я рекрут.

– Что?

– Рекрут. Это значит, что я еще не заслужил плащ. Что только должен доказать, чего стою. – Мужчина усмехнулся, как будто эта фраза его позабавила.

– В таком случае ты делаешь говно работа.

– Безусловно, это не наилучший мой момент.

– Будет худший. Ты теперь будешь раб.

– Скорей умру, чем буду служить таким животным, как ты.

В голосе пленника послышалась излишняя самоуверенность. Яромира это ничуть не смутило, он слышал заявления и посерьезнее, сказанные еще более решительным тоном. По большей части это были брошенные на ветер слова.

– Тогда ты умереть. Жрецы всегда хотеть хороших жертв. Для богов. Мы иметь много богов, потребовать много жертв.

– Да, я слышал о ваших богах. Не слишком тороплюсь с ними встретиться.

– Ты быть богатый?

– Что?

– Ты иметь хорошие одежды. Отличные башмаки, – Яромир указал на свои ноги. – И меч, такой с рисунком на острие.

– На нем выгравирован герб моего рода.

– Именно, значит, ты богатый.

– Мой отец.

– Очень богатый?

– Наверняка богаче всех, кого ты встречал.

– У Лютошала большая хата, и золотые кольца, и цепи, и трон. А раз я был в городе у Гракха, у него весь город свой. И десять десяток воинов, что только ему служат. Твой отец имеет больше?

– Это твой командир?

– Лютошал? А да, это наш вождь. Скоро прибыть тут с главными силами. Три, может, даже четыре десятки десяток.

– Четыреста человек?

– Воинов, налетчиков. Сыновья Земьи.

– Земьи?

– Земьи, – подтвердил склавянин, закатывая рукав и демонстрируя освященную татуировку змеи, которую перед рейдом ему сделал один из жрецов.

– А, этой Земьи.

– Да, Сыновья Земьи быть лучши налетчики. Перун нас любит. А я, Яромир, повести штурм. Это быть мой победа.

– Уверен, что местные это оценят. Тем не менее, если послушаешь меня…

В воздухе разнесся крик какого-то не вполне понятного зверя, сигнал о том, что задний дозор с чем-то столкнулся. Воины мгновенно достали оружие и сбежали с тропки. Яромир толкнул пленника в руки Ратибора, а сам бросился в тыл. Уже через несколько шагов услышал шум скачущего коня. Жестом велел товарищам приготовить луки. Через несколько минут из-за деревьев появился конь. Без наездника. Один из воинов подбежал к скакуну и схватился за поводья.

– Он один, – успел еще сказать, а затем стрела пробила ему горло.

Внезапно стрелы полетели со всех сторон, сбивая все новых воинов. Только сейчас Яромир понял, что они попали в засаду. Однако было уже поздно, воины разбежались кто куда, одни сражаясь, другие в панике.

Яромир решил, что нужно спасать пленника, но пока бежал меж деревьев, заметил цель получше. Это была та самая брюнетка, за которой он наблюдал несколько месяцев назад, или какая-то другая, но достаточно на нее похожая. Она шла за грозно выглядящим великаном, вооруженная только глупым узким мечом. Легкая добыча. Битва могла быть и проиграна, но налетчик не собирался возвращаться в Чащу с пустыми руками.

Проще некуда, подумал он и прыгнул в кустарник, пытаясь обойти Великана. С этого расстояния уже мог яснее присмотреться к девке. Вместо платья на ней были кольчуга и штаны, но это наверняка была именно она, та самая. Когда женщина приблизилась, Яромир выскочил из кустов и с боевым кличем напал. Не ожидал сопротивления, поэтому его удивило, что брюнетка не побежала с криком, а перешла в атаку сама. Воин парировал удар, потом второй. Попробовал перехватить инициативу, но она была слишком быстрой. Прижала его к дереву, ударила еще несколько раз и, наконец, пробила защиту. Острие ее смешного бабского мечика ударило Яромира в лицо.

Мужчина упал на землю, хватаясь за раненую голову. Ничего не видел, а кровь обильно текла у него сквозь пальцы. Чуть откатился и с трудом открыл один глаз. Второй упорно отказывался подчиняться. Огляделся. Бой явно подходил к концу, брюнетка куда-то исчезла.

– Ты жив? – спросил Миловит, выбегая из-за кустов. – Ох и дали нам.

– Мое лицо.

– Покажи. О курва! Кажется… кажется, глаз выбит… Надо бежать, Яромир. Большинство людей уже сбежало. Остальные мертвы.

– Веди, – приказал он и с трудом поднялся. Перун дал ему сегодня урок, быстро он его не забудет.

* * *

Натаниэль с силой врезался в дерево. Это был не самый тяжелый удар из тех, что он перенес за последние сутки. Собственно, на этом этапе готов был признать его одним из слабейших. Вокруг, совершенно очевидно, шел бой, однако вездесущий кустарник затруднял оценку того, кто с кем дерется и, главное, кто побеждает. Могучий склавянин, что толкнул его в дерево, сейчас стоял с глупым выражением лица и озирался вокруг. Приказы Яромира, или как бишь его, явно касались только охраны пленника. Натаниэль начал даже было без особенного энтузиазма рассматривать планы побега, когда его охранник просто упал. Лишь подойдя ближе, Князь заметил, что из глазницы мужчины торчит нож. Натаниэль знал только одного человека в округе, кто мог бросать клинки с такой точностью.

Касс появилась рядом абсолютно бесшумно. Не сказала ничего, лишь приставила Натаниэлю нож к горлу и уперлась взглядом в его лицо.

– Я прошу прощения, – сказал Серый Стражник, потому что больше ничего не пришло ему в голову. Он очень устал и хотел только спать.

Девушка усмехнулась и плавным движением перерезала путы, стягивающие его ладони.

– Спасибо. – Он поднял с земли меч убитого склавянина. Бой вокруг стихал.

Одиночные фигуры мелькали в зарослях, но распознать их он не мог. Касс отправила еще несколько ножей меж стволов; раз или два, кажется, даже в кого-то попала.

– Чисто! – донесся голос Дункана.

– Чисто! – ответил Магнус.

– Сюда, быстро! – закричал Эдвин.

Кассандра тут же рванулась в ту сторону, откуда доносился его голос. Натаниэль хотел не отстать от нее, но не сумел. Вместо этого потащился за девушкой, волоча ноги. Миновал еще несколько тел и начал подниматься на покрытый лесом холм, на котором стояли остальные Серые Стражники. Окружали что-то лежащее на земле. Только когда он поднялся на вершину, понял, что это был человек. Женщина.

– Надо спешить! – кричал Эдвин.

– Я приведу коней, – предложила Клара.

– Поздно, – сказал Магнус.

– Нет! – Касс упала на колени у тела. – Она не может… Она такая сильная! Она не может…

Матильда лежала на пропитанной кровью земле. Сломанный клинок торчал из ее груди.

– Это конец, – сказал с горечью Магнус. – Она уложила троих.

Указал на лежащие вокруг трупы.

– С четвертым чуть-чуть замешкалась. – Он наклонился и закрыл ей глаза.

Дункан обернулся и посмотрел на Натаниэля. На его лице отражался еле контролируемый гнев.

– Это ты! Это твоя вина! – Он подошел ближе, сжимая кулаки. – Нас бы даже тут не было, если бы не твоя дурость!

Он схватил Князя за одежду, подтянул ближе и бросил на колени возле тела Матильды.

– Посмотри на нее! Это должен быть ты! Ты должен быть мертвым вместо нее!

Натаниэль не ответил. Нечего было ответить.

– Я приведу коней. – Голос Магнуса прервал тишину, лишь когда мрачное молчание осталось единственной реальной вещью вокруг. – Заберем тело…

– Нет, – возразил Дункан. – Он ее будет нести, всю дорогу до командории.

– Ты посмотри на него, он сам-то туда не дойдет. Какое там донести…

– Это приказ. Он донесет ее и похоронит. Один.

– Это сумасшествие, – уперся Эдвин.

Натаниэль не мог больше слушать их перебранку. Он с трудом поднял тело Матильды и встал. Руки почти сразу начали неметь, ноги тоже, но это ничего. Он уже привык к боли. Сделал первый шаг, потом второй, третий. Возвращался домой, и только это считалось.

Глава 7

Шел дождь, неприятная изморось. Сильные порывы ветра почти горизонтально били каплями в лица собравшихся. Дункан подумал, что погода очень соответствует происходящему.

– …ибо прах ты и в прах возвратишься… – читал священник, стоя над ямой, в которую только что лег гроб с телом Матильды. Толпа слушала в молчании. На поле у командории собралось почти две сотни людей. Это поразило командира рекрутов. На последние похороны, что здесь проводились, никто из местных не пришел. Выходит, долгую дорогу удалось пройти за этот год. Заручиться симпатией и сочувствием местных. Несмотря на обстоятельства, Дункан ощутил гордость. Достигли своей цели. По крайней мере, одной из целей.

Молитва подошла к концу, а с ней и похороны. Люди стали понемногу расходиться. Некоторые подходили еще к Олафу или Манфрею, чтобы выразить соболезнования. Другие просто торопились по домам, чтоб поскорее укрыться от дождя.

– Господин Дункан, можно вас на словечко? – скорей утвердительно сказал, чем спросил, купец Болит, подходя к компании центуриона Эритуса. Оба мужчины были одеты в черные плащи, но за исключением этого различались абсолютно во всем. Один коротенький, облепленный складками жира и украшенный яркими драгоценностями; другой высокий, мускулистый и аскетичный, как в словах, так и в одежде. Напоминали стоящие рядом залитый глазурью торт и порцию солдатского сухого пайка.

– А подождать это не может? – спросил Дункан без надежды на положительный ответ.

– Да оно и так уже слишком долго ждет, – уперся толстяк. – Мои люди в ужасе, двоих уже пришлось выпороть, потому что обсуждали бегство отсюда.

– Разве защита шахты не является задачей Легиона?

– От бандитов, – отрезал солдат. – А это смахивает на задачу Серой Стражи. К тому же я не скрываю, что большинство моих людей родом с Границы, и они… суеверны.

Последнее слово он произнес с презрением.

– Ну, то есть боятся заходить в холмы, – понял Серый Стражник.

– Они пойдут, если я им прикажу. Но, как я уже говорил, это ваша сфера ответственности.

Командир рекрутов огляделся вокруг. Олаф уже ковылял в башню, опираясь на плечо Магнуса. На поляне не осталось больше никого, на кого можно было бы спихнуть этот разговор.

– В чем конкретно состоит проблема? Вчера вы говорили о каком-то пении…

– Да. Три ночи уже это продолжается. Странное пение, огни на холмах. Со стороны той одинокой деревушки между холмами.

– Дальнего, – уточнил центурион.

– Именно. По всему, какие-то ритуалы там проводят. Да и днем стали к шахте ближе подходить. Наблюдают из кустов, оставляют какие-то странные предметы. Из палочек что-то, наверняка магия. Явно какие-то проклятия наводят. А вчера мои люди начали видеть… странные вещи.

– Что конкретно?

– Ну, один говорит, что видел танец теней. Другой клянется, что за ним что-то в шахте подпрыгивало. Начинают ходить слухи о духах и о том, что жители холмов призывают демонов. Байки, а точней, кошмары. Чем быстрее вы этим займетесь, тем лучше.

– Мы постараемся, – заверил Дункан. – Но мои люди сейчас не в лучшей форме…

– Чушь, – прервал легионер. – Потерять товарища по оружию тяжело. Но служба есть служба. А сейчас, парень, собери своих людей и реши проблему. Нет времени жалеть себя, банда дикарей из Чащи нам все еще угрожает. Приведи подчиненных в порядок или найди кого-то, кто это сделает за тебя. Все понятно?

Дункану очень хотелось взбунтоваться, ударить центуриона. Разговор этот его утомил. Он плохо спал прошлой ночью и все это ему страшно надоело. К сожалению, он понимал, что офицер абсолютно прав.

– Серая Стража знает свои обязанности, – заверил он, копируя лаконичную речь солдата. – И напоминаний о них от Имперского Легиона не требует.

– Это я и хотел услышать, парень. Если тебе нужны люди, могу выделить часть своих солдат, но…

– Не требуется, пока не нужно. Сперва надо разобраться, что происходит. А теперь прошу прощения, господа, у меня есть еще дела.

Они обменялись любезностями на прощание, и Дункан двинулся в сторону ворот командории. Не было никакого желания возвращаться, а еще меньше вести подчиненных в таящуюся в холмах неизвестность. Смерть Ульгара не произвела на него столь тяжелого впечатления. Нордманн был сам виноват, они его толком и не знали, ничем не были ему обязаны. А Матильда была частью семьи. И погибла в бою, под его командованием.

У ворот он встретил Натаниэля. Князь стоял под дождем, одетый в потрепанный синий плащ. На плече нес небольшой баул. Вовсе не выглядел сейчас гордым аристократом, скорей жалкой мокрой дворнягой. Опухшее, почти бесформенное лицо еще усиливало впечатление.

– Это тебе, – тихо сказал Эверсон, протягивая Дункану письмо в кожаном чехле. – Это моя отставка. Ты выиграл.

Командир рекрутов в молчании взял пакет.

– Я думал, тебя это больше обрадует.

– В этой ситуации нет ничего радостного.

– Нет. Безусловно нет. – Натаниэль взглянул в сторону свежей могилы.

– Ты не был на похоронах.

– Я не был уверен, что мне там будут рады. Кроме того… я уже успел с ней попрощаться.

– Возвращаешься в Терил?

– С первым же транспортом золота. Ну, то есть, видимо, через несколько недель, не раньше. До тех пор поживу в трактире в Новой Сребрнице.

Какое-то время царила тишина. Казалось, что обоим есть еще что сказать, но ни один не может заставить себя начать.

– Прощай, Князь, – сказал наконец Дункан.

– Прощай, Серый Стражник, – ответил Натаниэль и медленно, хромая, двинулся вперед.

* * *

В небе висел овал луны. Несмотря на утренний дождь, день оказался теплым, и даже к сумеркам температура не упала. Короткая июньская ночь застала Дункана в лесу близ Дальнего. Он успел посетить шахту и изучить то, что ему представили как магические амулеты. Это действительно были ритуальные предметы – собранные из веток, перьев и звериных косточек талисманы неизвестного происхождения. Возможно, они действительно должны были навлечь проклятие, но нельзя было исключить, что их целью была защита от злых духов. Огромное количество подобных предметов украшало стены примитивных землянок, составляющих деревню. Дункан никогда раньше здесь не бывал. Местные жители всегда держались на отшибе. Очень редко спускались с холмов и никогда не приглашали никого к себе. Они полностью обеспечивали себя сами и были весьма озабочены неприкосновенностью своей жизни. До такой степени, что решительно прогоняли каждого, кто ступал на их землю.

Конечно, это вызывало множество разного рода сплетен среди жителей Новой Сребрницы. Общее мнение сходилось на том, что люди из Дальнего – банда странных чудаков, от которых лучше держаться подальше. Безопасных чудаков, следовало бы добавить, поскольку никто не помнил, чтобы они когда-то реально прибегли к насилию. Зато их подозревали в предоставлении убежища скрывающимся в холмах преступникам и изгоям, среди которых были и слуги Гиганта.

Дункан отправился сюда один. Убеждал себя в том, что в одиночку имеет больше шансов остаться незамеченным, но знал, что на самом деле просто не готов рисковать потерять кого-то еще. Раньше или позже ему все равно пришлось бы идти на этот риск, но не сегодня. Этой ночью он должен был справиться сам.

Незадолго перед полночью что-то начало происходить. В свете луны фигура за фигурой стали покидать грязные постройки деревни и собираться на ближней поляне. Приходили поодиночке и небольшими группами. Одетые в лохмотья или абсолютно нагие, несли мехи с какой-то жидкостью, посуду и дрова. Дрова сбрасывались на несколько насыпей внутри небольших, огороженных камнями кругов. Когда прибыли все, из деревни вышел последний человек. Это был высокий крепкий мужчина, из одежды на котором был лишь закрепленный на голове череп оленя с исключительно развесистыми рогами.

В руках он нес пылающий факел, с помощью которого и разжег на поляне шесть костров. Его приход люди приветствовали нарастающим пением. А с каждым очередным костром к пению подключались звуки инструментов, разнообразных дудок и бубнов. Когда запылал последний, самый большой, костер, к музыке добавился танец. Бешеный, заводной, полный энергии и жизни. Люди становились размытыми пятнами, а ритм все убыстрялся. Рогатый бегал между танцующими и время от времени бросал в огонь какие-то порошки, что подавали ему люди вокруг. В воздух взлетали разноцветные искры, а дым приобрел приятный, сладковатый запах.

Тум, тум, тум – бубны все ускорялись, ритм уже был быстрей любого из тех, что Дункан слышал в жизни, но танцоры все еще успевали за ним. Их фигуры все больше размывались от скорости. Внезапно какая-то пара выпала из бешеного хоровода. Минуту лежали на земле, тяжело дыша, потом бросились друг другу в объятия. За первой парой последовали другие. Кто-то начал разносить мехи и разливать их содержимое в глиняную посуду. Люди пили и пели.

Музыка замедлилась и стала более чувственной. Одновременно появилось в ней что-то животное, притягательное. Дункан сам не заметил, когда вышел из своего укрытия. Мир вокруг стал каким-то нереальным, расплывчатым, покрылся цветами и запахами. Серый Стражник медленно вошел в круг огней, осторожно ступая между лежащими повсюду телами, сплетенными в чувственной оргии. Все вокруг были потными, горячими, в упоении от этого странного транса. И он был одним из них.

Какая-то девушка поймала его за руку и потянула за собой. Была прекрасна, как ангел из древних рассказов. Самое чувственное, эротическое создание, которое могло когда-либо появиться на свет. Дункан желал эту женщину, и таким желанием, которого никогда в жизни не испытывал.

Весь мир внезапно схлопнулся, остались лишь ее голубые глаза, полные губы и тугая грудь. В языках пламени танцевали духи, а прекрасная богиня с одобрением смотрела из главного костра на то, что происходило вокруг.

И был там Гигант. Иронично смотрел на происходящее, а юный Серый Стражник с набожным запалом целовал прекраснейшие из губ, позволяя стягивать с себя рубашку. Он уже хотел лишь стать частью этой влажной, ослепленной похотью массы, слиться в единое целое с…

И тут его взгляд упал на медный перстень с гербом Серой Стражи. Внезапный прилив здравого смысла отбросил его от девушки, рука инстинктивно легла на рукоять меча. Но мир все еще оставался расплывчатым и неясным, заслоненным фиолетовой мглой. Потирая глаза, Дункан попробовал выйти на край поляны. Споткнулся о кого-то и очутился на земле, среди сплетения человеческих тел. Вблизи явственно видел их грязные чудовищные тела, красные от напряжения лица, выпученные пустые глаза. Он с трудом поднялся и взглянул на женщину, которая еще минуту назад казалась ему ангелом. Сейчас же она оказалась низкой, сгорбленной, странно непропорциональной. Ее великолепная грудь стала некрасиво обвисшей, а лицо было уродливым, несимметричным, в оспинах.

Они все такие были. Странные, отталкивающие, с деформированными телами. И еще была Она. Богиня, наблюдающая из пламени. Ее голову украшали рога, а волосы, напоминающие щупальца, извивались словно змеи. Красные хищные глаза, острые ножи зубов, заполняющие рот. Тело существа казалось сшитым из многих тел, мужских и женских, а местами было еще и покрыто красной чешуей. За спиной ее виднелись два огромных черных крыла – одно от птицы, другое от нетопыря.

Трое мужчин подбежали к ней, один упал на колени, а двое запели, после чего вспороли своему товарищу горло и бросили тело в огонь. По лицу монстра пробежал спазм наслаждения.

Дункан увидел все, что хотел. Он с трудом поднялся и снова двинулся к опушке. Какая-то женщина поймала его за руку, попыталась притянуть к себе. Он конвульсивно отдернул руку.

– Да и так конец, – сказала женщина, смеясь. – Все мы вскоре умрем. Какая разница?

– Госпожа желает присмотреться к тебе, – отозвался какой-то мужчина, указывая на главный костер. Существо в огне и впрямь смотрело прямо на него.

Он попытался уйти, но окружающие стали хватать его и тянуть в сторону огня. Он вырывался, бил, пинал, наконец, выхватил меч и полоснул одного из противников. Остальные, казалось, этого и не заметили. Госпожу это все, похоже, лишь веселило.

Дункан ударил мечом еще и еще. Его взгляд снова стал нечетким, фиолетовая мгла заслоняла все, обещая покой и умиротворение. Чтобы не поддаться, он сосредоточился на гневе, на ненависти. Рубил направо и налево что было сил.

Наконец ему удалось вырваться. Он буквально прорубил себе дорогу через толпу и вбежал под деревья. Мчался, с трудом удерживая равновесие на неровной почве, стараясь не врезаться в деревья. Мчался со всех ног. Только когда в ушах перестали стучать ритмы бубнов, позволил себе остановиться. С трудом дышал, едва видя расплывчатый и застланный туманом мир. Меч его и одежда были липкими от крови. Хуже всего, он не особенно представлял себе, где находится.

– Тяжелая ночь? – раздался гулкий голос Гиганта.

Дункан мгновенно нанес удар мечом по направлению звука. Вместо противника попал в дерево.

– Мы вроде бы уже это проходили, – отозвался голос за его спиной.

Очередная атака, очередное дерево.

– Мне чудится, – с трудом выговорил Серый Стражник.

– Да, в некоторой степени. Я не являюсь плодом твоего воображения, но и не нахожусь с тобой в этом лесу.

– Чего ты хочешь?

– Наслаждаться ситуацией? А может, просто наблюдать? Да кто его знает.

– А эти люди…

– Полезные инструменты, – поправил Гигант; в его голосе звучала усмешка.

– А это, в огне?

– Побочный эффект. В магии, как и в жизни, порой надо идти на компромисс с неприятными личностями, чтобы достичь своей цели.

– Так чего ты хочешь? – Дункан сумел наконец справиться с дрожащим голосом.

– Милый юноша, это не тот вид сказки. Я не намерен выдавать тебе свой план. Чтобы справиться со мной, придется заплатить дороже, чем пустые разговоры.

Туман рассеивался, а мир вокруг становился все более четким.

– На самом деле твое тело было уничтожено. Сейчас ты всего лишь дух, астральная проекция или подобное явление. Ты теперь можешь только говорить, – ответил командир рекрутов, цепляясь за обретенное сознание.

Дункан глубоко вдохнул. Нашел на небе нужное созвездие и двинулся на юг, в сторону цивилизации. Игнорировал все то, что мог сказать Гигант дальше. Он узнал уже все, что мог узнать здесь. А сейчас ему нужен был кто-то, кто сложит все в единое целое и укажет выход из ситуации. Дорога ему лежала в Стародуб.

* * *

Уже светало, когда он добрался до дома ведьмы. Несмотря на столь раннюю пору, Илидия сидела на своем месте. Ждала.

– Привет тебе, Дункан из Серой Стражи, – сказала она негромким старушечьим голосом. – Что приводит тебя к моему порогу в столь ранний час?

– А ты не знаешь?

– Ну, может быть, у моих знаний есть свои границы. А может, я просто из вежливости спрашиваю.

– Что это за существо было в огне? – Мужчина слишком устал, чтоб играть с ней в словесные игры.

– Суккуб.

– Как его остановить?

– Суккуба или Гиганта? Суккуба несложно, его люди призвали. Если перестанут его почитать, он уйдет. А вот Гигант… Ты не можешь дотронуться до него, ранить мечом. Даже найти его не можешь. Но можешь перечеркнуть его планы. Остановить жителей Дальнего, бороться с другими вещами, что попробует вызвать, бороться с призраками.

– Этого недостаточно! Я хочу его победить. Уничтожить раз и навсегда.

В помещении настала тишина. Знахарка подняла голову, и под капюшоном стали видны ее нездорово желтые глаза. Какое-то время она приглядывалась к измученному лицу Дункана, а потом сказала то, что оба уже и без того знали:

– Конечно, способ есть. Всегда есть. Бороться с огнем при помощи огня. Но ты прекрасно знаешь, что за это придется заплатить. Всегда есть цена.

– Какая цена? – Дункан подумал, что измена всем принципам, которые клялся соблюдать, уже сама по себе цена немалая. Но он был не настолько наивен, чтоб думать, что этого хватит.

– Боль.

– Я сумею вынести боль.

– Не твоя боль, мальчик. Это было бы слишком легко. Жертва должна быть настоящей, должна дорого стоить. Иначе это просто ярмарочные фокусы. – Голос старухи стал сильней, решительней. – Ты готов заплатить эту цену или все же сперва попробуешь более… традиционный метод?

Серый Стражник не ответил. Он встал и пошел к двери; знал, что не сможет сейчас ответить разумно. Это был плохой момент для принятия решения. Вышел наружу, глубоко вдохнул. Надо было возвращаться домой, в командорию. Отдохнуть, очистить разум. И приготовиться к тому, что должно было случиться. У него еще было несколько тайных козырей в запасе.

* * *

Люциус сознательно привязал своего коня за несколько сотен метров от фермы – там, где нашел скакуна Магнуса. Неуклюже перелез через деревянную ограду и тихо прокрался в амбар, особенно опасаясь пса Урода. Хотя солнце взошло уже довольно высоко, округа казалась до сих пор погруженной в сон. Монах проскользнул в помещение и осмотрелся. Лучи, падающие в щели между досками, высвечивали фрагменты гардероба, разбросанные между стогами сена.

– Магнус, – шепнул Серый Стражник. – Магнус, ты здесь?

Что-то пошевелилось в сене под самой крышей, и через минуту глазам юноши явилась окруженная всклокоченной рыжей шевелюрой голова одной из внучек старого Нолана. Заспанная девушка села и уставилась вниз, одновременно демонстрируя Люциусу небольшую, но изящной формы грудь. Минуту они несколько остолбенело смотрели друг на друга, потом девушка сообразила, что голая, и нырнула обратно в сено. Монах с некоторым смущением осознал, что не обратил достаточно внимания на лицо девушки, чтобы точно определить, какой именно из обитательниц фермы оно принадлежало.

– Что там? – на этот раз сверху раздался мужской голос. – Люциус, это ты?

– Дункан вызывает. Только что вернулся из Дальнего и велел собрать всех. То есть нас и Легион. И священника тоже. Старост деревень и…

– Да, ясно. Уже спускаюсь. – Великан громко зевнул и обратился к своей спутнице: – Извините, девочки, служба.

Тут только Монах заметил, что среди элементов одежды на полу было не одно, а два платья. Сверху донеслись звуки поцелуев, а потом Магнус соскочил на один из стогов и начал быстро собирать свою одежду. Люциус тем временем усиленно всматривался в верхний этаж, пытаясь разобрать, кто еще провел там ночь. Ему решительно полегчало, когда он заметил вторую рыжую шевелюру.

– Собираемся, – приказал Магнус. Сверху донесся смешок.

– А… Там были две девушки, да? – несмело спросил Монах, когда они отошли от фермы.

– Ага, Арита и Татрия, – безразлично отозвался Великан.

– Арита и… постой, это что, были… сестры?

– Ну да.

– И ты… спал с двумя сразу?

– Ну как. Не сразу, хотя… Ну, в любом случае, с небольшими промежутками.

– И они на это согласились?

– Ну, не протестовали… Собственно, можно считать, что сами предложили. Я с одной был, а другая нас застукала. Выпили мы немного спиртного, и… Нам обязательно об этом разговаривать?

– Нет, нет, конечно же нет. – Жгучий интерес и смущение от темы боролись в голове Люциуса. – Просто… Знаешь, я подумал, что немного странно… ты проводишь столько времени со священником, и… ну сам понимаешь. Святые писания ведь довольно категоричны в вопросе о том, можно ли спать с женщиной до брака. Я что-то не припомню, чтоб они упоминали о том, чтоб спать с двумя, но предполагаю, что принцип тот же.

– Я знаю. – Казалось, что эта тема смущает Магнуса даже сильней, чем предыдущая. – Ну что я могу сказать, жизнь коротка. Как я могу лишить их возможности попробовать это?

Он указал на свое тело с не слишком убедительной плутовской улыбкой.

– Цитируешь Эдвина.

– Ну что же… Я и правда не знаю, что тебе сказать. Да, я грешу, я неидеален. Но тем не менее как Серые Стражники мы делаем что-то хорошее. Может, и не всегда выходит идеально, но если б нас тут не было, то эта округа выглядела бы куда хуже. И я так думаю, что это как минимум уравновешивает тот факт, что… несколько раз… десятков раз случились у меня… не слишком короткие, признаю… минуты слабости.

Магнус грустно усмехнулся.

– Знаешь, наверное, я никогда не был с девушкой, которую бы любил. Хотя их в общем слишком много-то и не было, то есть тех, которых любил. – Это не прозвучало похвальбой, Магнус просто констатировал факт. – Тема для разговора вообще довольно стеснительная, тем более вот так прямо с утра. Может, если выпить слегка.

– Знаешь… Это несколько неловкая ситуация. Та, в которой я тебя застал.

– И это тоже. Значит, говоришь, у нас общий сбор объявлен?

– Да, совещание. Надо спешить, – подтвердил Люциус, когда они дошли до своих коней. – И… если хочешь, я буду молчать по пути.

* * *

Совещание проходило на первом этаже башни. Вокруг дубового стола уселись старосты всех деревень, центурион Агревиус, купец Болит, отец Норберт, Олаф и Дункан. Остальные Серые Стражники сидели у стен. Было чуть за полдень, и Дункан так и не нашел времени, чтоб хоть чуть вздремнуть, зато успел переодеться и позавтракать. Он потягивал укрепляющий отвар, приготовленный Люциусом, и присматривался к собравшимся. Видел, что его рассказ произвел на них серьезное впечатление. Вопрос был лишь один – достаточное ли?

– Я впервые слышу, чтобы суккуб был в состоянии совершить подобное, – первым высказался купец Болит. – В тех историях, что я слышал, они скорей насилуют спящих. – Он глуповато засмеялся.

Дункан тут же взглянул на Люциуса. Монах встал и откашлялся. В руках он держал толстенный том, как будто пытаясь заслониться им от аудитории.

– Действительно, большая часть существ, известных под общим названием суккубус или суккуб, это относительно малоопасные явления. Действительно являющиеся людям во сне и совокупляющиеся с ними. Тем не менее хроники Стражи знают случаи появления более мощных суккубов, имеющих свои культы. Перед созданием Империи были даже племена, и даже целые города-государства, почитающие демонов, которых сейчас мы бы смело отнесли в род суккубов. Чаще всего культ практиковался путем сексуальных оргий на фоне празднований и совместной выпивки.

– И кто сказал, что религия обязана быть нудной? – шепнул Эдвин.

– Рассказ Дункана соответствует этим историческим записям, – продолжал Люциус. – Хотя приношение жертв с перерезанием горла безусловно является аномалией, следовательно, можно предполагать, что это как раз вклад Гиганта.

– Минуту, – прервал его центурион Агревиус. – Какое отношение имеет ко всему этому пресловутый Гигант? Я это имя слышу от всех по кругу с момента приезда сюда, но никто не может мне объяснить, кто он таков и чего добивается.

– Это непростой вопрос, – сказал Дункан. – Гигант есть некое неизвестное явление, которое, очевидно, продолжает существовать, даже потеряв тело. Плюс к этому имеет определенную власть над людьми на холмах. Когда мы с ним последний раз сражались, он использовал этих вырожденцев, чтоб похитить трех девочек, а потом одну из них убить. К счастью, нам удалось спасти двух оставшихся и прервать ритуал, прежде чем он достиг своей цели, но…

– Именно, цель, – поймал его на слове легионер. – Какая у него цель?

– Мы не знаем, – признал командир рекрутов. – Но если она требует резать людям горла, то уж точно ничего хорошего собой не представляет. Поэтому нам надо действовать, и быстро. И лучше бы прямо сегодня, пока они не принесут в жертву еще людей…

– То есть мы не знаем его целей, – снова прервал офицер. – Откуда тогда известно, что это вообще его работа? По твоим словам выходит, что жертвы приносят тому суккубу. Может, если мы возьмем паузу, то бестия нажрется трупами очередных извращенцев да и уйдет. В идеале, если всех их заберет с собой.

– Как сказал Люциус, суккубы не питаются смертью своих почитателей. Судя по всему, это Гигант использует демона, чтоб контролировать этих людей и заставлять их убивать друг друга. Это своего рода сотрудничество. Так или иначе, мы должны предположить, что за всем этим стоит Гигант и что он имеет некий план, реализация которого наверняка не сулит нам ничего хорошего. – Дункан старался вложить в свои слова максимум уверенности, но по лицам собравшихся видел, что убедить их не удается. Несмотря на это, он решил перейти к основной теме. – Поэтому я предлагаю собрать людей и войти в Дальнее еще сегодня. Не дожидаясь очередной оргии.

– Ты предлагаешь атаковать деревню, в которой больше сотни людей? – удивился судья Адриан.

– Эти люди примитивны, неорганизованны, слабо вооружены и необучены. Уверен, мы не встретим серьезного сопротивления. Нанеся удар крупным отрядом из опытных воинов, мы сумеем их разбить при минимальных потерях.

– Что нам это даст? – спросил Агревиус. – Они разбегутся по холмам, укроются и подождут, пока мы отойдем, а потом вернутся. Вдобавок если они такие трусы, то разбегутся еще до нашего появления. Наверняка холмы они знают лучше, чем мы, а приближения большого отряда скрыть у нас не выйдет.

– Я подумал об этом, – попробовал объяснить Дункан. – Небольшая группа прокрадется мимо деревни и ударит с северо-востока. Мы наделаем там много шума и заставим их бежать на юго-запад. А там их будут ждать главные силы, уже развернутые на большой территории, чтобы поймать беглецов в ловушку. Часть, скорее всего, проскочит, но большинство, я думаю, удастся поймать.

– И этого хватит, чтоб остановить таинственный план таинственного Гиганта? – В голосе центуриона прозвучала ирония.

– Я надеюсь…

– У меня вопрос, – вмешался отец Норберт. – Что мы потом будем делать с этими людьми? Мы ведь говорим о захвате почти сотни жителей этого поселения. На какой срок? Где будем их держать? Кто будет их стеречь? Что они будут есть? Я уверен, в камерах под этой башней они все не поместятся.

– Ну да, это сложный вопрос, – признал командир рекрутов. – Я рассчитываю, что при небольшом везении, если мы переселим их в другое место и запретим поклоняться суккубу, то демон уйдет и вопрос решится сам. Безусловно, пока нужно будет создать условия для содержания этих людей. Легион сейчас очень занят, готовясь к обороне перед атакой склавян, так что этим придется заняться местным. Потому я и пригласил сюда старейшин.

– Наши люди тоже заняты на строительстве укреплений, – запротестовал Борс, староста Новой Сребрницы. – Ты же сам говорил, что это сейчас важнее всего.

– Значит, непонятно, что с ними делать и как долго их придется содержать, – резюмировал священник. – А возможно ли, что они так и не освободятся от влияния суккуба?

– Это маловероятно, – заверил Люциус.

– Ну, то есть все же возможно. Но даже если и так, то все равно единственное предложенное решение – это атаковать их, наверняка убить часть из них в бою, а остальных лишить свободы. Полагаете, они будут нам за это благодарны? Не будут мстить, когда мы их освободим? Не присоединятся к угрожающим нам дикарям?

– Боюсь, что на эти вопросы у меня ответов нет, – признал Дункан.

– Похоже на то, что у тебя и вообще маловато ответов для нас, господин Дункан, – заметил Болит.

За столом воцарилось смятение. Люди перекрикивали друг друга, в основном указывая на недостатки предложенного плана. Даже на лицах остальных рекрутов отразилось сомнение. И только лицо Олафа не выразило вообще ничего. Он просто сидел и смотрел. Ждал.

– Тихо! – крикнул наконец командир рекрутов. – Дайте мне сказать! Это вы пришли ко мне и попросили, чтоб Серая Стража изучила ситуацию, оценила угрозу. Я это все сделал, и вот мой… Вот что Серая Стража имеет сказать по этому вопросу. Угроза реальна и может оказаться серьезной. Простого решения тут нет. Придется принимать трудные решения и идти на определенные жертвы. И да, я признаюсь, у меня нет пока ответов на все вопросы. Но выбор здесь простой. Мы можем действовать и попробовать задержать то, что произойдет – или стоять на склоне горы, ждать лавину и просто надеяться, что всех нас она не сметет. Ну так вот, я предпочитаю действовать, потому что, уж поверьте, если вызов этой лавины требует, чтоб люди резали друг другу горло, то сила у нее будет такая, что половину округи снесет.

Настала тишина. Медленно, один за другим, все собравшиеся переводили взгляд на Олафа. Наконец и Дункан посмотрел на своего командира – и обнаружил, что на лице Серого Стражника появилась усмешка.

* * *

Совещание шло еще несколько часов. Был установлен точный план нападения, розданы задания и выбрано место для содержания захваченных жителей Дальнего. Не обошлось без споров и ругани, порой раздражающе тривиальных. Когда наконец все слова прозвучали, участники встречи разъехались, чтобы приготовить своих людей к тому, что должно было случиться этим вечером.

Дункан надеялся, что ему удастся найти хоть минуту на сон, когда все кончится, но судьба имела на этот счет свои планы. Все время находилось что-то еще, что нужно было срочно сделать – и он оглянуться не успел, как уже собирался в поход, надевая кольчугу и глотая Люциусов отвар. В казарме кроме него еще оставался Эдвин, подбирая болты в свой колчан, остальные ждали уже снаружи, у лошадей.

– Ты неплохо выступил, ну, о лавине, – заговорил бард.

– Спасибо.

– Правда, отдаленность от ближайшей горной цепи как бы намекает на то, что большинство местных жителей никогда не видело лавины, но тем не менее. И все же, знаешь, я в задумчивости. Ну, так, размышляю вслух…

– О чем?

– Ты на самом деле знаешь, что делаешь? Ну, то есть я не сомневаюсь в твоих руководящих способностях…

– Понятия не имею, – признал командир рекрутов. – Но я верю в то, что сказал. Мы должны остановить Гиганта.

– Мы ведь даже не знаем его намерений. Слушай, я понимаю, что лучше делать что-то, чем не делать ничего, но… Ты не думаешь, что гибель Матильды может влиять на твою оценку ситуации?

– Да, хорошая речь. И хорошее сравнение, – отозвался Олаф, входя в помещение. – Большинство людей знают о лавинах только то, что они опасны и что надо держаться от них подальше. Шутник, оставь нас.

– Так точно. – Бард поспешно собрал свои вещи и вышел наружу.

– Я ценю похвалу, – сказал Дункан. – Но тем не менее…

– В жопу себе засунь эту похвалу! – резко прервал его Олаф. – Ты что, курва, вытворяешь? В одиночку ночью шляешься по опасной территории!

– Я решил, что большая группа может привлечь внимание местных…

– Хрен ты чего решил! Ты командир рекрутов, а не какой-то сраный Номад! Еще один такой номер, и ты вылетишь из этой командории, ты меня понял?

– Понял. – Рекрут опустил голову.

– Вот так. Повезло тебе, хоть на совещании показал, что ты не совсем пропащий.

– Так ты думаешь, что я прав? Что мы должны…

– Я без понятия. У тебя есть план, видал я и похуже. Слушай, парень, я тебе уже говорил, что я не командир. Но в жизни довелось повидать достаточно командиров, чтоб знать – лучше какое-то решение, чем никакого. А теперь вбей себе в голову: это твоя игра, твоя раздача и твои карты. Я еду с вами, так что если какие проблемы, то я рядом, но командуешь ты. А это значит, что ты должен быть готов ко всему. Если Первый Император вдруг прилетит на чертовом драконе, то ты должен создать впечатление, что именно это ты и предвидел, ты понял? И помни, не важно, как оно все закончится, важно, что ты принял решение и взял на себя ответственность, когда больше никто не хотел этого делать. Так что плюй на то, что скажут другие. Если выиграешь, будут тебе ноги целовать, если проиграешь… Ну тогда, скорей всего, мы все будем мертвы или в плену у какого-нибудь демона. Тогда это уже не будет иметь значения. Есть какие вопросы напоследок?

Дункан покачал головой.

– Вот и хорошо. Лично я думаю, что ты уже заслужил себе этот чертов плащ. Отец бы тобой гордился. А теперь иди и помни – ты можешь ошибаться. Достаточно, если выполнишь то, что планируешь.

Командир рекрутов вышел во двор. Его люди стояли там, вооруженные до зубов и готовые в путь. Ждали лишь его приказа. Дункан сглотнул, борясь с внезапным желанием бросить это все и сбежать как можно дальше.

– В путь, – коротко сказал он и оседлал своего скакуна.

* * *

Они ворвались в деревню быстро и с напором. Магнус бежал рядом с Дунканом, за ними остальные рекруты и несколько легионеров, всего пятнадцать человек. Немного в соотношении с количеством противников, но они выигрывали в вооружении, обученности и решимости. Выход на позицию для атаки занял у них много времени, солнце уже клонилось к западу, но зато им удалось избежать разведчиков врага. И вот наконец они пошли в атаку, крича и пытаясь напугать противника.

Напрасно. Дальнее стояло пустым. Неприглядные землянки стояли на своих местах, между ними валялись инструменты, мусор и тому подобное – но не было ни людей, ни домашних животных, которых ранее заметил Дункан. Командир рекрутов не позволил долго задерживаться, лишь бросил взгляд на оставленные жилища; тут же направил отряд в сторону соседней поляны. Там они и обнаружили своих врагов.

Огромные костры уже догорали. Вокруг них, на свежей траве, лежали обнаженные тела жителей. На них не было никаких следов насилия, отсутствовали следы крови и разбросанное оружие, которые обычно сопровождали места битв. Мертвые выглядели спокойными, как будто сладко спали. Лишь подойдя ближе, можно было обнаружить, что они не дышали.

Один из легионеров отступил и его вырвало. Остальные тоже казались шокированными. Кроме Серых Стражников. Даже Люциус, казалось, смотрел на все холодным, аналитическим взглядом. Принимая во внимание события прошедшего года, в этом не должно было быть ничего удивительного. Тем не менее Магнус на минуту задумался – как же они изменились, как их изменило это место.

– Яд? – спросила Клара.

– Наверняка, – оценил Монах. – В воде или пище. Кто бы их ни убил…

– Они сделали это сами, – ответил Дункан мрачно. – Убили всех животных, взяли запасы еды и спиртного. Пришли сюда днем и устроили пир. Танцевали, пели, пили, отдавали дань своей богине… А потом уснули. Лежа здесь, друг рядом с другом. Мы опоздали, это конец.

– Но ведь ничего не произошло, – заметил Магнус. – Если Гигант добился своего, то почему ничего не произошло?

– Может, мы еще этого не заметили? – предположил Эдвин.

– Происходит, – сказала Касс, глядя на юг. – Собирается энергия. Духи визжат. Слетаются новые. И это еще не конец. Это лишь нарастает.

– Смерть этих людей должна была освободить какую-то силу. Может быть, прорвала завесу в другой мир. Но что бы ни должно было произойти, оно все еще происходит. Так что, возможно, есть еще время… – объяснил Люциус.

– Где? – в голосе Дункана прозвучала спешка.

– Каменный колодец у башни, – ответила Кассандра.

– Прямо под нашим носом. – Командир рекрутов пустился в бег. – Пусть кто-то займется трупами, а вы возвращайтесь в командорию, снимайте решетку с колодца, нам придется войти внутрь.

– А ты?

– Я за помощью!

Голос Дункана долетел до них уже из леса. Магнус взглянул на остальных рекрутов – на их лицах отражалось то же самое сомнение, что не оставляло и его мысли.

– Слышали приказы! – Он попробовал призвать их к порядку. – Вы двое, как зовут?

– Зютек и Флавиус, – поспешно ответил один из легионеров.

– Бегом на юг, расскажите вашему командиру, что тут случилось. Пусть пришлет людей собрать дрова, нужно будет сжечь трупы. Старшие деревень пусть возвращаются к себе и прикажут людям укрыться по домам. И пусть не выходят, пока мы не пришлем сигнал, что уже безопасно.

– Так точно… – Флавиус заколебался. – Но, господин, что должно случиться?

– Один Господь знает, но точно ничего хорошего. Вперед. Остальные за мной. Пора заняться тем, за что нам платят.

* * *

На место Дункан прибыл уже затемно. Самым трудным оказалось добраться через лес до того места, где они оставили коней, дальнейшая дорога пронеслась быстро. Ночь была очень ясная, безоблачное небо было усеяно звездами и украшено огромной луной.

На месте его ожидал комитет по встрече в лице стаи котов. На этот раз животные сидели на крыше дома и внимательно приглядывались к Серому Стражнику. Их было больше, чем утром. Так много, что, казалось, крыша сплошь из них состояла. На соседних деревьях в аналогичных количествах засели вороны. Дункан проигнорировал это. Фокусы не производили на него впечатления, уж точно не в тот момент, когда на горизонте маячило что-то куда более зловещее.

– Ты вернулся, – сказала ведьма без тени удивления, лишь только он перешагнул порог. – Это значит, что ты принял решение?

– У меня нет времени на вопросы, на которые ты уже знаешь ответ, – прервал он ее жестко. – Что я должен сделать, чтоб его остановить?

– Приготовишь отвар и дашь его кому-то, чтоб выпил.

– Что он даст?

– Боль. Много боли. Но даст еще и мощь, чтоб сражаться.

– Я сам его выпью.

– Отвар не дает силу, он может лишь увеличить ту, что уже есть.

– Так для кого мне приготовить его?

– Ты прекрасно знаешь, для кого. – Ведьма вынула из рукава одеяния лист бумаги. – Здесь рецепт и все нужные магические формулы. Все составляющие уже готовы. Много времени у тебя это не займет.

– Почему ты сама этого не сделаешь?

– Я уже говорила. То, что я знаю слова, не означает, что я готова их сказать. Это твое решение и твои последствия. Готов?

Дункан очень хотел повернуться и уйти. Знал, что так и должен сделать. Орден не использует огонь против огня, это было первое, чему его научили. И повторяли бесконечное число раз. Была тысяча причин, чтобы уйти, и лишь одна, чтобы остаться. Он протянул руку и взял лист с рецептом.


– Ты должна это выпить, – сказал Дункан, протягивая пузырек Кассандре.

– Что это? – спросил Эдвин, приглядываясь к сосуду.

– Наш единственный шанс, – ответил командир рекрутов.

Они стояли во дворе Командории 54, рядом с выложенным из серого камня колодцем. Потребовалось несколько часов тяжелой работы, но железная решетка исчезла, полетела вниз. А звук, который она издала при столкновении с дном, был окончательным доказательством того, что темнота на дне колодца не скрывала даже минимального количества воды.

– Я верно понимаю, что у тебя это от ведьмы? – продолжал упорно допытываться бард.

– Да, она помогла мне приготовить этот отвар.

– То есть ты хочешь напоить Касс каким-то странным отваром от персоны, подозреваемой в употреблении магии. Я где-то упустил тот момент, когда мы перестали бороться с такими вещами?

– Это единственный метод, чтобы остановить Гиганта, – настаивал Дункан.

– Остановить перед чем? – не уступал и Шутник. – Мы даже не знаем, что он хочет сделать. Мы даже не знаем, происходит ли что-нибудь вообще.

– Происходит, – вмешалась Касс, явно стараясь не смотреть в сторону колодца. – И все сильней. Уже скоро.

– Может, нам подождать Олафа? – предложила Клара.

– Что это даст? – Дункан начал терять терпение. – Он все равно не примет решения, оставит его мне. Как всегда. Да и не волнует его это. Сгори эта командория ясным огнем, он лишь быстрей попадет в свою любимую Командорию 11. Подальше от всего этого. Если бы он хотел взять на себя ответственность, то был бы здесь, с нами. Вместо этого помогает поддерживать порядок в Новой Сребрнице. О чем это я вообще? Если мы не выстоим, то никакой Новой Сребрницы вообще не будет…

– Ты этого не знаешь, – подключился к разговору Магнус. – И проблема именно в этом: мы не знаем, что случится. А ты предлагаешь нечто, что явно нарушает все принципы Серой Стражи. Лекарство, которое может оказаться хуже болезни.

– У тебя есть идеи получше? У кого-то из вас есть идеи получше? Потому что пассивное ожидание невозможно, а у меня, кроме этого пузырька, нет ничего.

Настала тишина. Конечно, ни у кого из них не было ответа. Они были просто шайкой молокососов. А столкнулись с тем, что было бы не по зубам и большинству опытных Серых Стражников. До сих пор им просто чертовски везло. И Дункан лишь надеялся, что они еще не исчерпали свой запас везения.

Кассандра приняла пузырек и понюхала содержимое. Скривилась, посмотрела еще раз на Дункана, а потом выпила зеленую жидкость одним глотком. Снова скривилась, закашлялась, но кроме этого микстура, казалось, не оказала никакого эффекта.

– Все в порядке? – спросил Люциус.

Девушка покивала головой.

– Гадость.

– И что теперь? – обратился Эдвин к своему командиру.

– Теперь спускаемся вниз, – ответил Дункан со всей уверенностью, какую только смог собрать. Он подошел к колодцу, проверил крепление веревочной лестницы, перебросил ноги через край, остерегаясь обломков решетки, все еще выступающих из камня. Медленно начал спускаться в темноту.

Через несколько метров он полностью потерял ориентацию; пожалел, что впопыхах не догадался сперва сбросить вниз горящий факел. Наконец, его ноги коснулись пола, через подошву он почувствовал железную решетку. Поставил на нее вторую ногу и тут же потерял равновесие. Судя по всему, решетка упала на неровную поверхность. Через несколько болезненных моментов он почувствовал, что лежит на куче высохших стеблей.

– Все в порядке? – донесся до него крик Магнуса.

– Да! Только тут темно. Сбросьте мне факел!

Через минуту что-то упало сверху, пролетев мимо головы Дункана. Драгоценные минуты ушли на то, чтобы найти и зажечь факел, но когда это ему удалось, облегчение тут же уступило место ужасу. Он осознал, что те предметы, на которых он сидит, это кости.

Тут же он вскочил на ноги и огляделся. Они были везде. Старые, высохшие, ломающиеся при каждом его шаге.

Человеческие кости. Черепа, ребра, бедренные кости, везде, куда падал свет, целиком устилающие пол.

– Что там? – спросил Эдвин.

– Кладбище, – ответил Дункан мрачно. – Можете спускаться, я тут ничего опасного не вижу. Пока.

Первым к нему присоединился Магнус. Не забыл привязать к поясу собственный факел. За ним спустились остальные, поступив аналогично. Никто не подал виду, что груды костей производят на него впечатление, что вызвало у Дункана определенную гордость.

– Что это за место? – поинтересовалась Клара.

– Место битвы, – объяснил Магнус, выкапывая из-под скелетов фрагменты оружия и брони. – Очень древней битвы.

– И не одной, – поправила Касс; ее голос звучал странно, чуждо.

Из ямы, в которой они оказались, выходил коридор. Извилистая дорога, спускающаяся все ниже. Ступая по скелетам, они проходили мимо едва видимых картин, представляющих батальные сцены. Некоторые из них были примитивными и очень простыми; другие, напротив, детальными и написанными с размахом. Реализм в них смешивался с фантазией; выписанные с необычной точностью легионеры – и гротескные демоны. Фигуры на картинах, казалось, движутся в свете факелов. Они будто следили взглядом за гостями, за новыми товарищами по оружию. Каждый хруст сломанной кости издавал еле слышный звук. Может быть, шепот. Дункан не был уверен. И вдобавок еще запах. Это не был смрад разложения, но что-то еще более интенсивное. Никто из них не смог бы описать того, что чувствует, но они знали, какие ассоциации рождает это в их разуме. Покой, отдых, сон, смерть. Вскоре их путь подошел к концу. Их глазам открылась огромная пещера, заполненная еще большим количеством людских останков.

– Вы прибыли, – раздался гулкий голос Гиганта.

Все схватились за оружие и обернулись в сторону врага. Он стоял на самом краю круга света от их факелов. Высокий, мощного сложения, с издевательской улыбкой на губах.

– Добро пожаловать в мой дом. Разве не забавно то, что он лежит прямо под вашим? Это меня с самого начала веселило. Но что же привело вас в мою скромную обитель?

Взгляд монстра сконцентрировался на Кассандре. Девушка ответила таким же взглядом, и оба застыли в полной неподвижности. Используя момент, Магнус нанес удар по врагу, но его клинок прошел сквозь тело, не встретив сопротивления.

– Его там нет, – объяснил Дункан. – Это лишь призрак, иллюзия.

– Что происходит с Касс? – Клара подбежала к подруге и помахала рукой перед ее лицом. – Она будто в каком-то трансе.

– Она сражается с Гигантом, – ответил Люциус.

* * *

Внезапно вся пещера затряслась. Факелы разом погасли, вызвав приступ паники. Среди всеобщего замешательства понемногу начали появляться маленькие огоньки. Светлячки, кружащие над костями. Касс кричала. С каждой секундой все громче, а пещера вибрировала, как перед обвалом. Эдвин бросился в сторону выхода. Люциус стоял на месте, совершенно парализованный страхом. Клара попробовала вырвать Касс из транса, встряхнула ее. Магнус орал, требовал ответа, вызывал Гиганта на честный бой.

Дункан просто стоял, опершись на стену. Он знал, что нет уже ничего, что он мог бы сделать. Задумывался лишь – конец ли это. Неужели он отбросил все принципы, которым служил, и повел своих друзей на смерть? Неужели он позволил ведьме себя обмануть?

Внезапно некая невидимая сила подняла Серых Стражников и швырнула их о стены. А потом настала тьма.

* * *

Кассандра стояла посреди поля битвы. Бесчисленные отряды воинов сражались в полном беспорядке. Тут не было ни сформированных боевых порядков, ни даже сторон. Только хаос, кровь и боль. Какой-то легионер ударил ее мечом. Она отскочила, но лезвие задело ее руку. Боль была реальной.

Она прыгнула в гущу схватки, пытаясь скрыться от преследователя. Внезапно с неба посыпались стрелы, одна скользнула по ее щеке. Бойцы, казалось, не обратили на это внимания. Раненые кричали и истекали кровью, но не прерывали боя. Не останавливались ни на секунду.

А посреди этого безумия, окруженный симфонией насилия, стоял Гигант. Возвышался над всей сценой, со стоическим спокойствием приглядываясь к затерянной меж сражающихся девушке. Касс направилась в его сторону. Проскальзывала меж воинов, уклоняясь от сыплющихся со всех сторон ударов. Чей-то щит ударил ей в спину, топор задел живот, в ногу впился нож. И разрывало ее изнутри, как будто эликсир ведьмы прожигал внутренности. Когда она наконец добралась до цели, оказалась слишком измученной, слишком уставшей, чтобы уклониться от его атаки.

Гигант схватил ее за голову и поднял вверх. Огромная рука без труда заслоняла ей все лицо, прикосновение жгло, а смех, казалось, долетал отовсюду.

– И вот прислали дитя, чтоб оно меня остановило. Жалкая попытка жалкой командории.

Швырнул ее, словно тряпичную куклу. Она пролетела над сражающимися в вечной битве душами и ударилась о каменистую землю. Приземлилась лицом в лужу крови. Только когда дышать стало нечем, ей пришлось пошевелиться. Перевернулась на спину и стала стирать с глаз сукровицу.

Через минуту до нее дошло, что она уже не слышит звуков боя. Огляделась и увидела, что все замерли, повернувшись к ней. Боль, снедающая ее внутренности, стала уже невыносимой. Она с трудом поднялась и сделала первый шаг в сторону Гиганта, но тут воины внезапно ожили. Протягивали к ней руки, крича на сотне незнакомых языков. Все бросились к ней, давя друг друга, только бы ближе, только бы ее коснуться, а их прикосновения обжигали. Выжигали кожу, пробивали физическую оболочку, достигали души. Единственное, что она могла делать, – это кричать.

И она закричала.

В единый ужасающий момент ее крик потряс фундаменты этого мира. Окровавленные солдаты отлетели от нее, как запущенные из катапульты. Те, кто были подальше, бросились в панике бежать куда угодно, лишь бы подальше. Еще минуту назад они убивали друг друга не моргнув глазом, а сейчас разбегались, как маленькие мыши. Если б не страшная боль, вызванная эликсиром ведьмы, она бы, наверное, засмеялась.

Но боялись ее не все. Не он. Не Гигант.

– Я недооценил тебя, – признал он. – Думал, что ты просто очередная Видящая, но ты нечто большее. Ты такая, как я. Но этого все равно слишком мало. Даже с твоими возможностями ты все еще не в состоянии меня победить…

– Хватит! – прервала она его. Боль была невыносимой, но давала ей силу. Она чувствовала это, как тогда, когда они вместе с мальчиком боролись с Тьмой. – Хватит с меня твоих разговоров! Хватит с меня разговоров вас всех! Всегда, каждую минуту, в моей голове, в моих снах! Ты думаешь, это ты чудовище? Уже нет!

Она двинулась вперед, подчеркивая каждое слово очередным шагом, чувствуя все сильнейшую боль и все большую силу.

– Сейчас… это… я… злой… волк!

Бросилась вперед, воя, как безумная. Ее ногти стали когтями, зубы клыками. И ничто на свете не могло ее задержать. Гигант явно растерялся, но быстро пришел в себя. Они начали обмениваться ударами, крича и… падая. Летели вниз с сумасшедшей скоростью, атакуя друг друга непонятным даже для Касс способом. Тел не было. Не было ничего, кроме боли.

Они падали через все новые круги ада, а вокруг все время гремела битва. Кровь, огонь и смерть заполняли все, все бытие Гиганта и всех тех, кто жил в этом месте. Но так было не всегда. Кассандра замечала осколки того, что было раньше. Как будто тени потерянного мира, забытого всеми, кто в нем жил. Эхо смеха, счастья, семьи, солнца, весны, веры, чести. И все это оказалось подмято огромными волнами предательства, страдания и вечной войны.

А потом, когда боль стала уже абсолютно нестерпимой, все остановилось, и они вдвоем упали на дно.

Она лежала на спине, окруженная снегом, медленно сыплющимся с темного неба. Все ее тело казалось состоящим из страданий, и конец был единственным, чего она желала. Хотела покоя, пусть даже и вечного. Прошло немало времени, пока она поняла, что снег этот в действительности был пеплом. Увидела горящие хаты и печальное поле битвы, в центре которого она и лежала. И была там башня, большая серая башня, как та, на гербе Серой Стражи. Как та, в командории. И еще был там Гигант. Лежал рядом с ней, истерзанный, умирающий, побежденный.

– Ну вот и все, – сказал он слабым голосом без всяких следов прошлой надменности. – Мне снилась эта минута. Уже так давно.

Касс попробовала подползти к нему, но сил не хватило.

– Не доверяй им, – прошептал Гигант. – Когда они дадут тебе перстень и плащ и скажут, что ты будешь их дозорной. Не доверяй им. Они поймут потом, что ты пугаешь их больше, чем чудовища, с которыми ты бьешься, и предадут тебя.

Кассандра хотела ответить, но ничего не пришло ей в голову, так что она просто смотрела на солнце, выходящее из-за туч.

А потом все растаяло в свете.

* * *

Магнус с трудом встал. В помещении царила непроглядная тьма. Откуда-то из нее долетали стоны Эдвина.

Внезапно на краю его поля зрения заискрился свет факела. В слабом его свете помещение казалось неизменившимся. Серые Стражники поднимались из-под стен. Касс лежала в центре пещеры. Не двигалась.

– Надо поднять ее наверх! – прокричал Магнус. – Эдвин, принеси веревку! Дункан… Дункан!

Командир рекрутов стоял в углу помещения, приглядываясь к какой-то фигуре.

– Это Гигант, – сказал он, пораженный.

Перед ним лежало нечто. Странная фигура оказалась завернута в старый, потрепанный плащ. Сморщенный, сгорбленный, лишенный волос старец. Когда они поднесли факелы к его голове, он открыл глаза, белые и слепые. Магнус отскочил, инстинктивно хватаясь за меч.

– Конец, – с трудом сказал старик. – Наконец-то все.

– Какой у тебя был план? – жестко спросил Дункан. – Что ты хотел сделать?

– Уже все, конец. Свершилось. Я проиграл, и теперь покой.

– Нет! Слышишь меня? Что ты хотел сделать? Чего хо…

– Все исчезает во мгле… Чувствую…

Настала гробовая тишина.

Командир рекрутов отложил факел и с трудом уселся. Выглядел он абсолютно изнуренным. Лишь всматривался пустым взглядом в лежащий перед ним труп.

Великан уже собирался отойти, но его внимание привлекла неясная татуировка на шее старца. Он поднес факел и присмотрелся внимательней. Рисунок представлял змею, обвившую серую башню, и широко открытый глаз.

– Это печать, – отозвался измученным голосом Дункан. – А этот плащ под слоями грязи – серый.

– Член Ордена.

* * *

Даже при тусклом свете луны было хорошо видно, насколько грязна и некрасива хатка ведьмы. Вокруг лежал мусор, валялись скелеты животных и остатки еды. Воняло здесь немилосердно. Магнус не обращал на это внимания, бывал уже и в худших местах. Он быстрым шагом подошел к двери и несколько раз ударил в нее кулаком. Дверь отворилась сама, отчаянно скрипя при этом. Толстый белый кот с голубыми глазами сидел в углу, наблюдая за гостем. Кроме него в помещении был лишь небольшой очаг и она. Бледная фигура в черном продранном одеянии, украшенном костями животных. Она стояла у огня, прямая и излучающая силу. Кожу ее покрывали морщины, но она точно не выглядела такой старой, как в описаниях людей, с которыми он разговаривал.

– Привет, Магнус, сын Авагиса.

– Это должно меня впечатлить? – спросил он бесстрастно, подходя ближе. Его ладонь уверенно лежала на рукояти меча.

– Это зависит только от тебя. – Ведьма смерила гостя взглядом. В ее темных глазах он не заметил даже следа страха. – Ты пришел меня убить?

– Я еще не решил точно.

– Почему нет? Когда ты последний раз совершал убийство, ты был более решителен. Меня тоже заставишь выкопать себе могилу?

– Я спас тогда округу от чудовища. Ты чудовище?

– Меня и хуже называли уже.

– Насчет этого сомнений не имею.

Минуту вели дуэль на взглядах. Магнус не уступил, был абсолютно спокоен.

– Так почему ты пришел, Магнус, сын Авагиса?

– Не называй меня так, – предупредил он.

– Я попала в больное место? Извини.

– Потому что я остановил отца Норберта, когда он пришел прогнать тебя. И он тогда сказал, что на меня ложится ответственность. И он был прав. Это делает меня соучастником.

– Соучастником чего? Спасения всей округи от планов Гиганта? Соучастником очередного успеха Серой Стражи? Ты за это хочешь разделить вину?

– Я разделяю вину за то, что стало с Матильдой, Натаниэлем, Касс и Дунканом.

– Кассандра придет в себя. Остальные трое сами выбрали свою судьбу.

– Правда? А что такого ты им сказала? Дункану, Кларе, Натаниэлю? Они все были здесь и говорили с тобой. И потом все это происходило. Они нарушали собственные принципы, покорялись Тьме. – Магнус позволил гневу прорезаться в его голосе. – Что ты им сказала?

– Только правду. Все они задавали мне вопросы, и каждый получил ответ. Ты тоже желаешь получить ответ?

– У тебя нет ответа, которого я бы желал.

– Я знаю, как ты умрешь.

– Меня интересует только, как я живу.

– Хороший ответ, сын Авагиса.

– Не называй меня так! – Магнус шагнул было в ее сторону, но сдержался.

– А то что, убьешь меня? – Ведьму это, казалось, позабавило. – Ну, ты не хочешь моей правды. Чего тогда ты хочешь, кроме того, чтоб найти кого-то, кого можно во всем обвинить?

– Думаешь, твои игры меня смогут убедить? Думаешь, позволю замылить мне глаза так, что я не замечу очевидного? Ты ведьма. Не травница, не мудрая старушка. Ты ведьма. А Серая Стража борется с ведьмами. Поэтому ты все это и сделала, верно? Помогла Дункану, чтоб заручиться его доверием, а потом отравила его рассудок. Сделала так, чтоб он сам схватился за эти проклятые методы, нарушил свои клятвы, погубил собственную душу, а заодно попутно навредил Касс, единственному человеку, что может нас остеречь, когда ты наконец сама возьмешься за чары. Ну и заодно замутила головы Кларе и Натаниэлю.

– У тебя паранойя. Скажи, а дикари тоже мои слуги? Я мечтаю уничтожить всю округу?

– Не знаю. Хотя не могу этого исключить.

– Так значит, вообще все тут моя вина. Какое счастье, что люди не отвечают за собственные поступки. Что все это вина злой ведьмы.

– То, что я не знаю, насколько велик размер твоих преступлений, не означает, что ты не совершила вообще никаких.

– Ну да, у всех есть что-то на совести.

– Знал я таких, как ты. Любите болтать. Говорите, говорите и говорите. А когда ваши слова приносят плоды, то вы лишь заявляете, что это все не ваша вина. Что вы только говорили. Политики, артисты и ведьмы. Долбаные манипуляторы.

– Ну тогда давай перейдем к действиям, сын Авагиса.

– Не называй меня так! – Он подскочил к Илидии и схватил ее за шею.

– Ага, ты принял решение. Опять будешь обвинителем, судьей и палачом? – спросила старуха, совершенно игнорируя его вспышку.

– Кто-то должен.

– Ты умрешь так же, как и он. – Голос ведьмы зазвучал иначе, будто доносился очень издалека. – Ты будешь лежать один на ложе смерти, а когда твоя душа покинет тело, многие будут источать лесть, но среди тех, кого ты любил, никто не проронит даже одной слезы. Умрешь, как твой отец, сын Авагиса.

Лезвие погрузилось в тело Илидии, пробивая его навылет. Женщина тихо охнула и склонилась вперед, опирая голову на плечо своего убийцы.

– Хочу, чтоб ты знал, – прошептала она с трудом, – чтоб всегда помнил мое настоящее имя… Рагана.

* * *

Перед рассветом Магнус задержался у озера, чтоб смыть кровь и сажу с лица и рук. Долго смотрел, как пылает дом волшебницы, как коты бегут из хаты, а жители приходят рыдать и сокрушаться. Он ушел через окно позади дома, оставив тело ведьмы на съедение огню. Ничего не мог сделать с запятнанной тканью одежды, поэтому просто втер в нее землю. Первые лучи солнца уже освещали башню командории, когда он вернулся домой.

– Выглядишь ужасно, – приветствовал его несущий дежурство у ворот Эдвин. – Тяжелая ночь с внучками Нолана?

– Типа того, – ответил он бесстрастно.

– В Стародубе вроде была какая-то суматоха.

– Сплетни тут расходятся молниеносно.

– Ну что ж, как-никак наша великолепная штаб-квартира расположена у главного и единственного тракта этой местности. Так ты слышал о том, что там произошло?

– Якобы сгорел дом ведьмы. – У Магнуса не было сил врать.

– В самом деле? – Бард изобразил удивление. – Ну что ж, может, оно и к лучшему. Люциусу пришлось наложить Касс столько бинтов, что бедняжка выглядит как мумия. К счастью, ничего серьезного, хотя кто знает, как это отразится на ее и так нездоровой психике.

– У нас какие-то гости? – спросил Великан, заметив коней, привязанных во дворе.

– Да, и много. – Лицо Эдвина еще больше омрачилось. – Они прибыли вскоре после твоего отъезда. Легионеры, старшие деревень… кстати, заодно выяснилось, чем был занят Олаф, пока мы сражались со злым древним демоном… или чем оно там было.

Он откашлялся и продолжил:

– Ночью вернулись разведчики Легиона. Они не принесли радостных новостей. Ну, обычно редко приносят. Их все же высылают, чтоб предупреждали об угрозе, так что обычно приносят дурные вести. Ужасно неблагодарная работа. Как оказывается, Яромир не врал. Четыре сотни воинов, может, и больше. Наверняка больше.

– Когда?

– Через два, максимум три дня. Знаешь, я в этой армии не особо разбираюсь: четыреста вооруженных дикарей – это много?

– Нет, если у тебя под рукой настоящий Легион с Юга.

– То, что у нас есть, это ведь ненастоящий Легион с Юга, правда?

– Боюсь, что даже отдаленно непохоже.

– Знаешь, моя камера в Синем Порту внезапно показалась мне исключительно уютной. Может, мне стоит в нее вернуться?

– Только если меня с собой возьмешь.

Глава 8

Забитые досками окна пропускали лишь единичные лучи солнца, оставляя обстановку корчмы в полумраке. Хотя с нападения демона прошло уже полгода, Дункану казалось, что в воздухе до сих пор можно почувствовать запах крови.

– Я хотел бы думать, что поступил правильно, – сказал он, садясь у стойки и наливая себе пива. – Второй день уже думаю над этим и не вижу никакого другого пути. Никакого выхода. Просто я сделал то, что посчитал необходимым. И, несмотря на это, я знаю, что поступил плохо. Я нарушил правила, которые клялся защищать, и наверняка похоронил свои шансы на Серый Плащ. Но больше всего меня нервирует даже не это. Самое паршивое то, что при окончательном расчете я даже не узнал, что этот сукин сын планировал-то.

Он засмеялся без тени юмора и оглядел почти пустой зал.

– Разве тут не должно быть больше людей? – спросил он.

– Корчмарь забрал семью и сбежал с последней волной беженцев, – ответил Натаниэль, наливая себе еще пива. – Я ему заплатил очень хорошо, чтоб он оставил тут спиртное.

– Ты не должен был бежать с ним?

– Нет. – Князь покачал головой. – Беженцы будут легкой добычей для разведчиков склавян, не говоря уже о других бандах, которых в округе хватает. Натаниэль Эверсон не будет валяться мертвым в какой-то канаве.

– Предпочитаешь упиться до смерти?

– Ведьма сказала, что я сам выберу свою смерть. – Он с улыбкой сделал длинный глоток из пивной кружки.

– Ведьмы уже нет в живых.

– Да, я слышал… Что тебя сюда привело? Ну, кроме алкоголя и желания поплакать на моем плече?

– Ты мне нужен, – неохотно признался Дункан. – В настоящую минуту нам нужен каждый меч, который сможем получить. И хоть мне это горько признавать, но твой меч считается за два. А может, и за три, если протрезвеешь.

– Вот тебе раз, наш бесстрашный вождь просит у меня помощи. Видать, дело и впрямь плохо.

– Даже еще хуже. Их больше, у них больше боевого опыта, и наверняка ударят уже завтра.

– Ну что же, вот и конец нашей истории, поднимем же тост. – Натаниэль поднял кружку. Несмотря на улыбку, в его голосе пробивались горечь и разочарование. – За двоих дураков, которые думали, что станут Серыми Стражниками. Да, и один из них ведь и в самом деле этого желал… Я серьезно думал, что у нас получится. У нас двоих. Если б ты спросил несколько недель назад, я б ответил, что единственным вопросом остается только тот, кто из нас первым получит золотой перстень. И вот мы тут… Сейчас, скорей всего, эти чертовы плащи получат те, кто доживет до завтрашнего заката.

– Так что?

– Да не переживай, такой славной битвы я бы никогда не проворонил, – заверил Князь. Сарказм в его голосе казался вымученным. – Так-то вообще это достойный финал. Битва, в которой я не хочу участвовать, в месте, в которое я не хотел приезжать. Я никогда этого не хотел. Ни перстня, ни плаща. Хотел командовать армией или служить при дворе. Но мой отец решил, что Эверсонам нужен кто-то в Серой Страже. Это требуется для блага рода, а хороший дворянин всегда поступает так, как того желает фамилия. Ибо мы лучшие, а это накладывает обязанности… Зачем я тебе это говорю?

– Потому что ты пьян, а я, скорей всего, ближайшее, что у тебя есть вместо друга.

Натаниэль засмеялся.

– Взаимно.

– Я и не спорю. – Дункан допил пиво и встал. – Обороняться мы планируем тут, в Новой Сребрнице. Это значит, что тебе завтра надо будет всего лишь выкатиться отсюда и найти какое-нибудь оружие. Буду благодарен, если ты при этом не будешь слишком пьян.

– Не беспокойся, впереди еще целый вечер и ночь. Этого вполне хватит, чтоб отметить то, что нас ждет, и протрезветь. Мы, Эверсоны, всегда умираем трезвыми. Было бы страшной бестактностью предстать перед моими великими предками по пьяной лавочке. Могли бы не признать меня достойным.

Командир рекрутов двинулся на выход, но через несколько шагов остановился и взглянул еще раз на бывшего соперника.

– Ты действительно считаешь, что мы не сможем выиграть?

– Склавян победить можем. Но ты и я – мы не выиграем. Мы не можем выиграть.

– Клара тебя все еще любит.

– Я знаю. Ну, как знать, может, если доживем до завтрашнего вечера, то простит мне все, и сбежим вместе в Вольные Города и будем жить долго и счастливо.

– Звучит как хороший план.

– Звучит как цинизм.

* * *

Мрачная колонна людей и телег медленно ползла по дороге, покидая Стародуб. Магнус пропускал их, не обращая на них большого внимания. Взгляд его был обращен на обгорелые руины, которые еще неполных два дня назад представляли собой домик ведьмы. Мысли упорно возвращались к событиям той ночи. К словам и поступкам. Он упорно пробовал пробудить в себе ту уверенность, что сопутствовала ему, когда он вонзал меч в тело Илидии, Раганы, или уж как там ее звали на самом деле. Порой думал, что ему это удается, но потом его опять одолевали сомнения. А он не мог позволить себе сомнений, не сейчас, когда так мало времени оставалось до битвы.

Его внимание привлекли какие-то крики в глубине села. Медленно повернул коня в ту сторону и въехал между постройками.

– Мы не пойдем! – визжал один из крестьян.

– Прошу не глупить, – пробовал убедить его Люциус. – В Новой Сребрнице вы будете в безопасности.

– Еще одни? – спросил Магнус, подъезжая к стоящей рядом Амелии.

– Уже пятая семья, – подвела итог девушка. – Трудно им удивляться, старый Нолан тоже не хочет уходить.

– Сейчас его убедим, – заверил Великан, выдавливая из себя успокаивающую улыбку.

– Это мой дом, господин! – задирался хозяин. – С деда-прадеда! Не оставлю его каким-то дикарям.

– И я заверяю вас, что он будет тут же и стоять по возвращении. А меж тем вам действительно безопасней будет за частоколом, с сотней легионеров для обороны, – продолжал аргументацию все более раздражающийся Монах.

– Большинства вещей мы и упаковать не успеем. Мне что, половину скарба оставить и дом на сожжение? И для чего, чтоб дать себя закрыть в ловушке без выхода? Уж лучше нам в леса уходить и скрываться там, как прадеды учили.

– Нет времени! – вмешался Магнус громким, не допускающим возражений голосом. – Выбор у вас простой. Можете идти с нами, найти убежище для ваших семей и возможность защищать их, как положено мужчинам. Или можете укрыться в лесу и молиться, чтоб склавяне вас не нашли. И поверьте, смерть на поле битвы пустяк по сравнению с тем, что вас ждет, если налетчики возьмут вас живыми. Но, как я сказал, это ваш выбор! Так что или пакуйте ваши задницы на телеги, или идите подыхать в одиночестве. Но, что бы вы ни выбрали, выбирайте быстро, потому что остальные торопятся добраться до безопасного места.

Ответа крестьянин не нашел. Подозвал семью и с досадой начал грузить на телегу часть своего скарба.

– Резко ты его, – сказал Люциус. – Этот человек, конечно, дурак, но…

– Нет, не дурак, – прервал его Магнус. – Просто не хотел оставлять свой дом на добычу толпе варваров. И он не должен становиться перед таким выбором. Так или иначе, у нас нет времени на разговоры и раздумья. Время не ждет.

– Пожар, – крикнул кто-то, и все взгляды обратились на встающий над лесом столб дыма.

– Новая Сребрница горит!

– Нет, слишком близко, – оценил Люциус. – Это скорей чей-то хутор. Например…

– Ферма старого Нолана, – закончила Амелия невесело.

Магнус поднял коня в галоп и помчался трактом на восток.

* * *

Огонь угасал медленно. Траву близ сожженных построек покрывал ковер сажи. Прибывшие на помощь легионеры бесцельно кружили вокруг.

– Не выжил никто, – сказал Магнус, сдавая рапорт Дункану. – Мы нашли пять тел. Три обугленных, скорей всего это сам старый Нолан и две его младшие внучки, Юлия и Карита. Петя и Татрия лежали там.

Он указал на ближние кусты и добавил:

– Обнаженные, окровавленные. Судя по ранам, затравили их собаками. Ну и ножами добили… Хотя трудно сказать, от чего конкретно погибли. И нигде нет тела Ариты.

– Может быть, сумела сбежать. – Голос командира рекрутов звучал не особенно убедительно.

– Может быть… Если где-то укрылась, то уже бы вышла. Если убежала, то направится либо в командорию, либо в Новую Сребрницу. Скоро узнаем… Но уверен, что ей не удалось. – Голос Магнуса был как морозный ветер. – Забрали ее, чтоб поразвлечься перед битвой. А когда уже останется от нее окровавленный кусок мяса, убьют ее. Или того хуже, обратят в рабство и будут таскать за собой по Чаще, чтоб ее мучения продлились подольше. Так ведь происходит, когда эти звери кого-то похищают, верно же?

– Да, чаще всего, – неохотно признал Дункан.

– Ты много путешествовал. Скажи, везде так же, как здесь?

– Войны и грабежи бывают во всех частях Империи… Но нет. Не так часто и не так кроваво, как на Границе. В Вольных Городах и на Центральных Территориях попадаются места, где веками не видели насилия страшней, чем пьяная драка на свадьбе.

– Это должно быть… хорошо. Жить в таком месте. А не в этом проклятом кровавом захолустье.

– Не время для таких мыслей. – Командир рекрутов огляделся. – Как Амелия это перенесла?

– Она сильная, ни одной слезы не уронила. Но они были ее семьей четыре года, это должно быть… – Он заколебался. – …наверное, ужасно быть женщиной в этом мире.

– Хороним мертвых и уходим. Это наверняка был лишь отряд разведчиков, но главные силы не могут быть далеко. Наше время на подготовку истекло. Возьми десятка полтора людей и заберите остаток наших вещей из командории, вечер уже близко. – Дункан поколебался. – Магнус, мне нужно знать, что ты сосредоточен. Хватит и того, что я слишком много времени трачу, пытаясь забыть произошедшее.

– Я сосредоточен. – Великан вышел из задумчивости. – Я готов. Завтра эти твари убедятся, насколько я готов.

* * *

Эдвин сидел на верхушке башни и поглядывал на людей, суетящихся во дворе командории. Эвакуация подходила к концу и уже вот-вот они должны были тронуться в Новую Сребрницу. На войну. Эдвин никогда не считал себя воином, да и быть им никогда не хотел. Битва на жизнь и смерть хорошо звучала в балладах, но в реальном мире несла слишком большую вероятность… скажем прямо, смерти. И при этом не такой героической, о которой слагают песни. Эдвин был уверен, что когда человек умирает, то на поле битвы не появляются ни ангелы, ни валькирии, ни другие провожатые в последнюю дорогу. Только боль и пустота.

– Почти уже пора. – Голос Кассандры вырвал его из задумчивости.

– Не подкрадывайся так. Хочешь, чтоб меня удар хватил?

– Я и не подкрадывалась, ты просто меня не услышал. – Девушка оперлась о балюстраду. Все еще серьезно хромала.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. Раны быстро заживают. Люциус даже говорит, что неестественно быстро. – Изобразила, что рассказывает страшную историю и вот-вот скажет самое ужасное.

– Ну лишь бы не слишком быстро, а то Дункан тебе еще велит принять участие в этой битве.

– А я и так намереваюсь.

– Что? – Бард не поверил собственным ушам.

– Намереваюсь сражаться в этой битве.

– Ты же ранена. Я серьезно думаю, что ты сделала уже достаточно для этого места. Никто не вправе требовать, чтоб ты приняла участие еще и в этой бойне.

– Я не могу сидеть без дела. Ты же сам всегда говоришь, что нужно драться за то, что любишь. За свое место на свете.

– Не я говорю, а авторы баллад. И ты сражалась уже достаточно.

– Больше нет Матильды, чтобы нас защищать. Теперь я сама должна быть сильной. – Касс кивнула головой. – Сражаться за свой дом.

– Дом? Я бы не назвал это место домом.

– Это самый лучший дом, который у меня был в жизни. Первый от самого раннего детства. И здесь моя семья.

– Никогда об этом так не думал. У меня, наверное, никогда не было места, которое я назвал бы домом. И семьи.

– Разумеется, мы семья, – не согласилась Касс.

– Ты и в самом деле не боишься битвы?

– Разумеется, боюсь. Я сумасшедшая, но не дура. Но можно сказать, что я теперь волк, а волки живут в стае.

Она улыбнулась и посмотрела на склоняющееся к западу солнце.

– Я знаю, ты со мной не согласишься, но что бы завтра ни случилось, приезд сюда был самым лучшим, что произошло со мной в жизни.

– Ну, как сказать, в моем случае он явно выигрывает у публичной казни. Хотя, пожалуй, с окончательным мнением я воздержусь до завтрашнего вечера.

* * *

Олаф глотнул из нагрудной фляжки, игнорируя выражение неодобрения на лице центуриона.

– Как насчет промочить горло? – спросил он, протягивая руку солдату.

Последние лучи солнца пробивались меж деревьев, освещая дорогу колонне легионеров, направляющейся в Новую Сребрницу. Это был уже последний отряд; все, что не удалось забрать из лагеря, закопали или уничтожили.

– Спасибо, откажусь. И вам бы не стоило, плохо влияет на мораль.

– Не у моих людей. Хотя моих тут даже и нет. Наверное, уже на месте.

– Ну извините, свернуть лагерь сотни бойцов – это подольше, чем с восемью.

– А у меня и нет претензий. Не одну я уже армию повидал. Знаю, как оно работает.

– А ваши люди? Работают? Мечом? На поле битвы? Насколько я помню, только Магнус и та погибшая женщина имели реальный боевой опыт.

– Дункан и Натаниэль хорошо обучены, – напомнил Серый Стражник. – Лучше, чем эта шайка.

– Это да, но остальные ваши люди – бард, монах, дворянка и безумная.

– Я бы сказал, все мы тут безумные, что еще не сбежали куда подальше. А за моих людей не беспокойся. Справятся в бою получше этих здесь.

– В этой части света война считается природным бедствием, похоже. Как наводнения, бураны и бури… Ты видел? – Агревиус внимательно рассматривал лес. – Засада. Стой! Направо! Развернуть строй!

Из леса посыпались стрелы. Олаф выругался и спрыгнул с коня. Под звук свистков легионеры умело выстроились в линию вдоль дороги. Прямоугольные щиты отбили большую часть стрел, но несколько солдат все же упали на мощеную дорогу. Из-за деревьев до них донесся громкий крик. Очередная волна стрел влетела в тесную стену легионеров. Центурион Эритус свалился со своего коня с пробитым нагрудником. Несмотря на всеобщий шум, Олаф смог услышать громкий треск, когда голова офицера ударилась оземь. В этот самый момент из леса высыпали склавянские воины.

– Держать строй! – заорал Серый Стражник, пытаясь удержать легионеров под контролем. – Держать, курва, строй!

Нападающие с разгона ударили в человеческую стену. В ход пошли мечи, топоры и копья. Старик с трудом перекрикивал вопли умирающих. Еще больше стрел дождем посыпалось с неба. Одна попала ему в плечо, другая в ногу. Его первой реакцией стало удивление. Он даже не почувствовал боли, сперва не почувствовал. Линия обороны не выдержала, прорвалась, склавяне выплеснулись на тракт. Олаф выхватил меч и бросился в их сторону. Налетел на исключительно мерзкого дикаря, но тут раны наконец дали о себе знать. В следующий миг его достало склавянское копье.

* * *

Дункан спрыгнул с коня и огляделся по месту битвы, освещенному факелами. Быстро увидел меж легионеров знакомое лицо.

– Велин, да? Ты бард.

– Скорей, был им. – Мужчина выглядел абсолютно измотанным. Его оружие и щит покрывала засохшая кровь.

– Что тут случилось?

– Засада, – ответил Велин тоном объяснения ребенку очевидного.

– Сам вижу, а конкретнее?

– Ну, выскочили из леса и давай нас бить. Наш центурион погиб еще в самом начале. Ему, видно, очень понравилась идея с коня командовать. Зато склавянам очень понравилась идея стрелять по мужику на коне. Кто б мог подумать!

– Меньше цинизма, больше конкретики.

– Ну, ударили по нам, мы их отбросили. У них трупов около двадцати, ну и раненых, думаю, столько же. У нас убито больше тридцати, почти двадцать раненых.

– Половина Легиона, – подвел безрадостный итог Дункан. Двинулся в сторону Люциуса. – Как там с ним?

– Выживет, – ответил Монах, заканчивая бинтовать раны Олафа. – Копье скользнуло по кольчуге, ничего важного не повредило, но он потерял много крови. Я дал ему усыпляющее средство. Сейчас ему надо отдыхать. Дункан, послушай… завтра он точно не сможет участвовать в битве, не говоря уже о командовании.

– Знаю, – мрачно ответил командир рекрутов.

– Но сейчас, когда центурион убит, это значит, что…

– Что я следующий старший из оставшихся. – Он глубоко вдохнул, пытаясь справиться с паникой. Уже по дороге сюда он знал, чего ожидать, но как-то лелеял надежду, что ранения Олафа будут не столь серьезны. Теперь от правды было уже не спрятаться. – Ладно. Вы двое, Флавиус и Зютек, соберите несколько человек и снимите с погибших снаряжение. Тела легионеров бросайте в телеги, быстро. Склавянские трупы оставляйте, пусть хоть вороны с них покормятся.

* * *

Ночь была теплой. Луна и звезды светили с небес, на которых не было ни малейшей тучки. В Новой Сребрнице царила неестественная тишина. Большинство людей собрались на улицах, у костров. Ели и пили, некоторые даже танцевали, но все это было удивительно спокойным. Лишенным радости. Чувствовалось, что некоторые использовали последний шанс, чтобы насладиться дарами жизни.

Магнус прошел вдоль баррикады, проверяя, все ли стражники на своих местах. Он очень устал, но знал, что заснуть не сможет. Пока еще не сможет. Лениво направился между кострами, не торопясь дошел до храма. Тихо проскользнул внутрь. В храме царила толчея. Люди возносили совместные молитвы Господу, просили его о милости. Большинство из них явно намеревались заниматься этим до конца битвы, каким бы он ни оказался. Магнус подошел к отцу Норберту и попросил его о беседе. Они вышли в комнату в тыльной части храма, которая служила священнику жилым помещением.

– Слушаю тебя, сын мой. Что привело тебя? – спросил служитель Господа, наполняя два грубых бокала слабым вином.

– Я хотел бы исповедоваться, чтоб попасть на тот свет с чистой совестью, – объяснил Серый Стражник.

– Смерть никого не минует, но срока ей еще не установлено, мальчик.

– Я надеюсь, но хотел бы подготовиться к худшему.

– Разумно, – похвалил священник. – Во имя Господа нашего, принимаю ныне твое признание в грехах. Пусть милость его сойдет на тебя и очистит совесть, дабы мог идти ты дале, свободный от прежних ошибок.

Минуту в помещении царило молчание; Магнус размышлял, с чего начать. Ему столько всего предстояло рассказать, что он абсолютно забыл о такой простой вещи, как начало рассказа.

– Мой отец был дурным человеком, – сказал он наконец. – Звали его Авагис, и в деревне он был известен как пьяница и неудачник. Иногда еще и преступник. Сколько себя помню, он всегда бил мать, меня и родню. И он был всегда слишком пьян, чтоб работать на земле, потому все хозяйство пришлось тащить матери. Она очень много работала, всегда была усталой и измученной. Наконец, заболела чахоткой и угасла. И после ее смерти начали мы буквально помирать от голода. А этот сукин сын, прошу прощения, пил все больше и бил нас все чаще. Иногда приходилось прятаться у соседей.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

– К счастью, в деревне нашлось несколько добрых людей. А когда мне было двенадцать или тринадцать лет, я в первый раз дал ему сдачи. Я всегда был крупным ребенком, а он от своей пьянки совсем силу растерял. Наверное, и раньше я смог бы его одолеть, но просто как-то в голову не приходило. До того самого дня. Помню это, как вчера. Удивление в его глазах, переходящее в страх с каждым моим ударом. Бил я его, пока младшие меня не оттащили. Все кулаки разбил об эту поганую морду. Потом-то он уж пальцем нас не трогал.

Он еще раз прервал речь, как будто очень хотел на этом и закончить, но слова сами плыли дальше.

– Мы тогда поселились у маминой родни, в другой деревне. А через полгода Авагис умер. Знахарь сказал, что не по моей вине. Просто заболел, а алкоголь его ослабил. Хотя я так думаю, та трепка тоже помогла. Он меня тогда позвал к себе, на смертном одре. Всех нас. Я сам не поехал и семье запретил. Хотел, чтобы он умер в одиночестве. Думал, это для него будет справедливым наказанием. По сей день я его ненавижу. Как никого другого на свете.

Снова минуту помолчал.

– Я тебе уже рассказывал про Рикарда, убийцу, которого я казнил. И в армии князя тоже дурные вещи я вытворял. И речь даже не о войне, о битвах. Имею в виду грабежи, поджоги, убийства… Но никогда я не убивал ни женщин, ни детей. И не насиловал. Но никогда и не препятствовал, когда другие это делали. Обычно на это было согласие нашего командира, а пару раз так даже прямой приказ. Кто я такой был, чтоб противоречить словам своего господина? Так я тогда думал.

– Все это давняя история. Наверняка ты уже стократ искупил все своей службой для людей здесь, – заверил священник.

– Может быть… Но есть у меня грехи и посвежее. Это я убил ведьму Илидию. Пронзил ее мечом и поджег дом, чтоб скрыть следы.

– Почему?

– Потому что она была злом. Я это знал, мы с ней оба это знали. Она волком в овечьей шкуре была, вводила моих друзей в искушение. На погибель их вела. Я должен был ее остановить.

– Есть и другие способы. Изгнание…

– Она не ушла бы. Люди в Стародубе встали бы на ее защиту, начался бы раскол, а может быть, и насилие. Это было единственное решение. Единственная возможность. Я сам себя в этом убеждаю. Но, по правде, и сам не знаю… Я помолился над ее телом, – добавил он, сразу же осознав, как глупо это прозвучало. – Я не хотел ее смерти. Просто… не видел другого пути.

– Ты знаешь, что убийство всегда остается грехом, – спокойно сказал отец Норберт. – Иногда его можно чем-то оправдать. Когда защищаешь жизнь свою или ближних. В битве. Оно может быть обоснованным. Но все равно остается дурным.

– Я знаю. И я жалею о ее смерти, но не жалею, что остановил ее.

– Я не могу дать тебе отпущение. Даже ведьма – дитя Господа. Преступление ты можешь искупить лишь поступками. Добром, что ты принесешь в будущем.

– В будущем меня ждут еще убийства. Уже завтра.

– Ты будешь сражаться за тех, кто сам не может себя защитить. Это благородно…

– Нет, – резко оборвал Магнус. – Я буду сражаться, чтобы убивать. Потому что я их ненавижу. После того что они сделали сегодня. После всех тех боли и страха, что принесли нам и еще принесут завтра. Я ненавидел своего отца, как никого другого. До сегодняшнего дня. Это меня делает дурным человеком?

– Это делает тебя человеком.

– Я не смогу никого защитить. – Голос Магнуса захлестнула горечь.

– Послушай меня, мальчик. Послушай внимательно. Ты человек заблудший, но в сердце носишь добро. Я его в тебе видел с первого дня нашей встречи, и с тех пор ты много раз это подтверждал своими поступками. И завтра ты встанешь на этой баррикаде с мечом в руке, но поднимать его будешь не из ненависти, а из любви. – Голос священника приобрел силу, как во время неистовой проповеди. – Ты это сделаешь для всех тех, кто слишком слаб для того, чтоб защищаться самому. Всех тех, кто нашел укрытие за твоей спиной. Поскольку такую дорогу назначил тебе Господь. И он может тебя спасти. Ты должен лишь довериться ему. Ты будешь сражаться как защитник, а не как мститель, и он проведет тебя через эту бурю. Смоет твои грехи, поднимет из сердца глубоко скрытую доброту, если ты позволишь ему это сделать и отступишь от гнева. Веришь ли, мальчик?

– Стараюсь, – ответил Серый Стражник искренне.

– Иногда это все, что нужно. А сейчас отдохни, очисти сердце и успокой свои мысли. Отпускаю тебе то, что могу. И посылаю туда, чтоб ты искупил остальные грехи, защищая овец сих от алчности волков. Господь с тобой.

* * *

Первые лучи солнца влетали через завесу палатки. Снаружи уже доносился нестройный шум, нервная сутолока перед неизбежной битвой. Внутри все еще царило спокойствие. Люциус сидел на матрасе, набитом сеном, и всматривался в спокойное лицо спящей Амелии. Знал, что скоро им придется вставать и сталкиваться с действительностью, но сейчас, в эту единственную минуту, ничего не существовало. Была только она.

– Уже утро? – спросила девушка, потягиваясь и громко зевая.

– Только если мы встанем и выйдем отсюда.

– Думаешь, кто-то заметит, если мы тут останемся?

– Ну, рискнуть, конечно, можно. – Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.

– Долго смотрел, как я сплю? – спросила она, вставая.

В первую минуту Люциус не ответил. Открывшееся ему зрелище лишило его способности к концентрации. Прошлой ночью было темно, так что он лишь сейчас впервые увидел наготу любимой. Сравнивать ему, по чести говоря, было особо не с чем, но в одном был уверен. Дух захватывало, как ничто иное.

– Люциус, – напомнила о себе Амелия.

– Некоторое время. Ты выглядела очень спокойно. Не хотелось это прерывать, принимая во внимание то, что нас ждет. – Он рефлекторно взглянул в сторону входа в палатку.

– Ну что ж, вот мы наконец и согрешили, – поспешно перебила его девушка. – И как тебе это понравилось?

– У меня нет слов.

– Это что-то новенькое. Неужели я все-таки нашла способ выигрывать у тебя в споре? – Она игриво улыбнулась.

– Не уверен, что для меня это был бы проигрыш. – Он встал и тоже начал одеваться. – Не подскажешь, где у кольчуги перед?

Внезапно он почувствовал, как она прильнула к его плечам, прижалась изо всей силы.

– Не хочу, чтоб ты шел туда.

– Я должен.

– Ты бы больше пригодился здесь, в тылу, перевязывая раненых.

– Раненые сперва должны дожить до тыла. Кто-то должен перевязывать их на месте. Кроме того, я все же Серый Стражник, мое место там, на передовой.

– Я видела, как ты тренируешься с мечом. Ты не воин.

– И Эдвин тоже нет. И Клара, и Касс. Но они там будут. Потому что мы тут на то и есть, чтоб защищать людей.

– Я больше не могу терять. – В ее голосе прозвучала тень скрытого отчаяния. – Не так быстро.

– Ты не потеряешь. – Он обернулся и обнял ее. – Обещаю, вернусь к тебе, даже если придется прорубать себе дорогу через врата всех миров.

– Клянешься?

– Поверь мне, после того, что мы вчера сделали, даже орда склавян не удержит меня от возвращения. А теперь, возвращаясь к этой кольчуге…

– Спина там, где капюшон.

– Очень мудро замечено. Потому мы и составляем такую слаженную команду.

– Можно поговорить? – донесся до них снаружи голос Натаниэля.

– Минуту, – ответил Люциус, торопливо натягивая штаны. Подхватил свой короткий меч и вышел наружу, знаком показав Амелии, чтоб осталась. – Чего ты хочешь?

– Поговорить.

– Мне не кажется, что у нас есть о чем. – Несмотря на нервную обстановку, Монах не мог не заметить, как жалко выглядел в этот момент князь Терила. Грязный, небритый, на лице синяков даже больше, чем у Люциуса.

– Я об этом реша… Извиняюсь. Привычка. – Голос молодого дворянина был слабым, лишенным обычной силы и амбициозности – Я пришел сюда затем, чтобы… Не знаю, может быть, дело в том, что мы пойдем в бой. Прости. Вот что я хотел сказать. За это.

Он указал на лицо собеседника.

– И вообще, за все.

– Ты не у меня должен просить прощения.

– Я знаю.

– Что ж, я слушаю, – сказала Амелия, выходя из палатки. Ее фигура излучала силу и достоинство. Была полным антиподом всего того, чем в данный момент выглядел Натаниэль.

– Прости. За то, что я сделал и что пытался сделать.

– Этого недостаточно.

– Я знаю, но… похоже, в эту минуту у меня больше ничего нет. Может, после битвы…

– Ты думаешь, это так просто? Что испугаешься смерти, прибежишь сюда, скажешь несколько слов и все тебе будет отпущено?

– Нет. И я не боюсь ни битвы, ни смерти. Я сам выберу свою смерть. И я знаю, то, что я сделал, было… непростительно. Член рода Эве… Я. Я должен быть лучшим. И если каким-то чудом выживу в следующие несколько часов, то, клянусь, сделаю все, чтобы расквитаться. Но сейчас все, что у меня есть, это слова. Я прошу прощения.

– Я принимаю твои извинения. Но не прощаю тебя. Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас.

– Это больше, чем то, на что я мог рассчитывать. – Он поклонился и медленно двинулся меж готовящихся к бою людей.

– Князь! – крикнул вслед Люциус. – Удачи!

– Всем нам, – ответил Натаниэль Эверсон и исчез в толпе.

* * *

Клара стояла среди руин древней бани и разговаривала с Кассандрой. Натаниэль убил целое утро, решая, что ей сказать. Но сейчас, когда он наконец нашел ее, ему пришлось признаться себе в том, что слов катастрофически не хватает. Поэтому он просто стоял, опершись на одну из полуразваленных колонн, и ждал.

– И берегись лучников, – говорила Клара, поправляя ремни, удерживающие кожаную броню Касс.

– Знаю.

– И если тебя поймают, начинай говорить о духах и тому подобном. Эти склавяне, говорят, очень суеверны в этом вопросе.

– Все мне это говорят.

– И что же еще? – призадумалась Клара.

– А ты знаешь, что Князь Скотина к нам прислушивается?

– Знаю. Но, как я тебя учила, мы дамы, а дам положено ждать.

– Вы снова будете целоваться?

– Это весьма сомнительно.

– Ты вместо этого дашь ему пощечину?

– Это гораздо более правдоподобно.

Натаниэль понял, что лучшего момента ему уже не найти, поэтому решил вмешаться в разговор.

– Приветствую вас, Клара, Кассандра, – поклонился.

– Привет и тебе, Князь Скотина, – ответила Касс, учтиво кланяясь.

– Ну да, я это заслужил, – признал он измученным голосом.

– Как нельзя более.

– Я прошу прощения.

– Что? – Девушка была полностью ошарашена.

– Я прошу прощения. За то, что сделал. За все, что сделал.

Девушка взглянула на него с суровой миной.

– Искренне говоришь или просто пытаешься произвести хорошее впечатление?

– Я настолько искренен, насколько могу.

– Ну, я не уверена, насколько это много в твоем случае. Но, пожалуй, верю тебе. Пожалуй, я должна тебе верить в этой ситуации. И может быть, даже… прощаю, – сказала она и ушла.

– Это оказалось неожиданно легко.

– Не волнуйся, со мной так легко не выйдет, – заверила Клара.

– Знаю. Само собой, не должно быть… Честно говоря, не знаю, что и сказать. Все утро бегаю тут и извиняюсь перед людьми, как будто это что-то могло бы изменить. Хотя на самом деле… – Он снова уперся в стену нехватки слов. – Прости. Это все, что у меня есть.

– Этого слишком мало, – ответила она, после чего влепила по его избитому лицу пощечину.

– Если переживем эту битву, попрошу твоей руки, – сказал он с внезапной уверенностью.

– Руки простой служанки?

– Твоей. Все другие вздорные определения тут не подходят. Просто хочу быть с тобой. Могу встать на колено уже сейчас.

Суровость исчезла с лица девушки. Она уже собиралась ответить, когда услышала:

– На ограду! – закричал кто-то. – Они идут!

Клара прижала его к себе и поцеловала.

– На счастье, – шепнула она.

* * *

Лютогнев прошел мимо отрядов вооруженных воинов и вышел на пригорок, с которого открывался хороший вид на поселение. За все восемь лет своей жизни он никогда не видел ничего подобного. За частоколом виднелись дома, сложенные из белого камня. Большинство из них были, впрочем, разрушенными – но это не меняло необычности зрелища.

– Ну и как тебе село драконоубийц? – спросил его отец, Лютошал.

– Невероятное. – Ребенок не скрывал восхищения. – Не боишься?

– Битвы? Ну само собой, боюсь, – признал мужчина, приседая на корточки. Его скрытое под зарослями волос лицо все равно находилось высоко над головой мальчика. – Только безумец не боится боя и смерти. Но именно так мы показываем наше мужество, побеждая страх и добывая славу на поле брани.

– А Серых Стражников не боишься?

– Ты слишком много сказок о них наслушался. Это просто люди, и падают от меча, как и все иные, – заверил вождь, ероша волосы сына. – Уже почти пора. Скоро раздастся крик и мечи ударят в щиты. Я был в твоем возрасте, когда отец впервые взял меня в набег, чтоб я увидел настоящую битву. Помню это до сего дня. Перед битвой он отвел меня в сторону и спросил, знаю ли я, зачем мы нападаем на драконоубийц. Ты знаешь?

– Потому что они богаты… и живут на наших землях, и… потому что они убили дракона?

– Нет, малыш. Хотя это и правда. Когда-то это были наши земли. Чаща тянулась тогда далеко на запад. Пока не пришли армии невольников, которые недавно сами попали в рабство, а сейчас загоняли в рабство других. Они забрали нашу землю, прокляли наших богов, уничтожили обычаи. А теперь посмотри на них. Они как мыши, пойманные в ловушку со всеми их ценностями. Богатство сделало их слабыми, а бедность сделала нас сильными. Решительными. И вот теперь мы вернулись, чтобы забрать свое. Покарать их слабость, рассечь их жирные животы. Потому что одной вещи на этом свете боги никогда не прощают. Слабости. Понимаешь? Когда мы с ними покончим, я принесу тебе серый плащ с тела одного из тех Стражников, о которых ты постоянно говоришь.

– У меня будет мой собственный серый плащ?

– А почему бы и нет? Ты мой сын. Следующий вождь Сыновей Змеи. Кто более заслуживает такого плаща?

– Да поможет тебя Змея, папа.

– Да поможет нам всем.

* * *

Дункан прошел между собравшимися мужчинами. Больше трехсот бойцов. В основном крестьяне, вооруженные топорами и вилами, но нашлись среди них и лучники, и почти полсотни легионеров. Ну и они, его дружина, с символом Серой Башни на груди, вооруженные и готовые к бою.

– Все на месте? – спросил он Магнуса и Натаниэля.

– Через левый фланг не пройдут, – заверил Великан.

– Через правый, скорей, тоже нет, – подтвердил Князь.

– Ну что же, наверное, пора. – Мужчины подали друг другу руки. – Рад был с вами познакомиться. Несмотря на все то что нас разделяло, не знаю никого другого, кого хотел бы иметь рядом в этот день.

– Ну, может, за исключением тысячи легионеров, – вставил Эдвин.

– Пойдем, Манфрей, – сказал Магнус. Поклонился остальным и двинулся на свои позиции.

– Да и мне пора, – сказал Натаниэль. – Флавиус, Зютек, за мной. Произвожу вас в адъютанты.

Два легионера не казались особо рады новому назначению, но послушно двинулись за князем. Дункан проводил их взглядом. Он ощущал неприятную сухость во рту, и было ему нехорошо. Он глубоко вдохнул и посмотрел в сторону врага. Одиночные руины обозначали поле, через которое сейчас должна была хлынуть волна атакующих склавян. Если план, составленный Олафом и центурионом Агревиусом, сработает, волна должна разбиться о нашпигованный заостренными кольями земляной вал и возвышающийся над ним примитивный частокол. Все было готово, требовалось лишь удержать защитников в кулаке. Не позволить, чтоб они поддались страху. Поневоле подумал о Полине. О ночах, проведенных вместе в маленьком домике. Он мог бы это иметь. Жену, детей, клочок земли. Жить спокойно, вдали от опасностей. Но нет. К добру или к худу, он уже давно выбрал свой путь. И в эту единственную минуту ясности почувствовал абсолютную уверенность в своих действиях и решениях. Был спокоен.

– Большой день, Монах, – сказал Эдвин где-то рядом. – Сперва женщина, теперь битва. Проходишь экспресс-курс «Как стать настоящим мужчиной за день», да? Как ты себя чувствуешь?

– Спокойнее, чем ожидал.

– А ты, Велин?

– Иди в жопу, – ответил легионер, приходя в себя после приступа тошноты.

– Я думал, что после вчерашней битвы ты сегодня будешь поспокойнее. Тем более что тебе не впервой попадать в склавянскую засаду.

– Честно сказать, – Велин сплюнул и выпрямился, – кажется, что после вчерашней я еще больше в ужасе.

– Вот уж радостная мысль.

– Кстати, может, оно и лучше, – сказал Люциус. – Говорят, в битву надо идти натощак. В случае ранения в живот это…

– Весьма бестактно с твоей стороны, – сказал бард, похлопывая по спине опять согнувшегося в рвотном спазме Велина. – Спокойно, парни, как все начнется, просто держитесь ближе ко мне. У меня талант выходить целым из всех трудностей.

– Последний шанс удрать, – вмешался командир рекрутов спокойным, почти шутливым тоном.

* * *

Сперва полетели стрелы. Большинство из них воткнулось в частокол и земляной вал, но некоторые достигли цели. Потом набежали люди. Сотни визжащих, вооруженных до зубов дикарей. На этот раз стрелы полетели со стороны обороняющихся. Эдвин радостно вскрикнул, когда один из его болтов попал в голову рослому склавянину. Еще несколько нападающих рухнули где-то по дороге. Тех, кто добрался до укреплений, встретил град камней. Разобранные фрагменты руин величиной с кулак, а то и с голову, посыпались с баррикады. В некоторых точках на взбирающихся варваров лили кипяток. Ужасные крики умирающих полетели над деревней. В первый момент могло даже показаться, что этого хватит, но иллюзия быстро уступила место жестокой действительности. Дункан вскочил на частокол и начал рубить направо и налево, целясь в головы лезущих врагов. От подножия насыпи до вершины заграждения было неполных три метра. Это небольшое расстояние в середине битвы оказалось для многих непреодолимым.

– Дункан! – крикнул Магнус, подбегая.

Командир рекрутов соскочил со своей позиции на частоколе, уступая место другим.

– Что случилось?

– Небольшая группа пытается обойти нас слева и ударить сзади.

– Возьми наш резерв для вылазки, перехватите их. Только смотрите, чтоб снаружи вас самих не перехватили.

Великан покивал головой в знак того, что понял, и двинулся на свою позицию.

– Держимся, – с надеждой в голосе сказал Люциус, бинтуя рану одного из легионеров.

– Это только начало, – ответил Дункан, возвращаясь на свое место. Все же он почувствовал себя лучше. Им удалось не сломаться от первой волны. Теперь пришло время борьбы на выносливость, в которой победит тот, кто сможет дольше удержаться на ногах.

* * *

Магнус и его люди упали на противника как орел на свою добычу. Выскочили из-за баррикады при поддержке летящих стрел и оказались рядом с варварами, не успевшими даже решить, защищаться им или убегать. Серый Стражник бежал впереди своего отряда. Влетел меж врагов, раздавая удары направо и налево. Это была не дуэль на тренировочном поле, это был бой абсолютно в его стиле. Рубилово, в котором сила и напор решали больше, чем сложные фехтовальные приемы, которым учили инструкторы с Запада. А уж в силе и напоре Магнусу не было равных на этом поле битвы. К сожалению, о его солдатах сказать этого было нельзя. Несмотря на преимущество неожиданности, бой оказался очень упорным. Склавяне дорого продавали свои жизни. Заставили атакующих увязнуть в длительном бою, выигрывая время для подхода подмоги. Великан совсем было увлекся боем, но помогли слова отца Норберта, что до сих пор кружили у него в голове. Сегодня он был опекуном, а не мстителем. А в этот момент он был еще и командиром. И у него были другие, более важные обязанности, чем убийство врагов. В последнюю минуту он приказал возвращаться, сам отходил последним. Несколько стрел пролетело близ его головы, однако Господь явил милость, отвел. Несмотря на потери, вылазка закончилась успешно. Склавяне отступили, забирая своих раненых.

* * *

– Прорвались! – крикнул кто-то с левого фланга.

Дункан единым махом соскочил с палисада. Кликнул с собой несколько солдат и бросился в сторону прорыва. Все мышцы у него болели невообразимо, но он знал, что худшее еще впереди. К счастью, прорыв оказался невелик. Лишь несколько налетчиков смогли ворваться в село. Защитники ударили по ним с разгону яростной атакой. Прижали к стене и вырезали всех. Дункан колол и рубил, где-то рядом Клара почти танцевала по полю битвы, исполняя пируэты и изящно уклоняясь. Хоть она временами и казалась почти безоружной, но занятия фехтованием с детских лет приносили плоды. Год регулярных тренировок в Страже тоже ей не помешал. А вскоре еще вернулся с вылазки Магнус со своими людьми. Вместе они остановили напор склавян, но всего через несколько минут раздался зов о помощи с другого места. Вдобавок на строения деревни упали горящие стрелы. Первые трещины на стене осажденных, предвещающие неизбежное крушение. Дункан утешал себя тем, что уже много вражеских тел скопилось вдоль насыпи. Они тоже не могли долго этого выдерживать. Песочные часы отсчитывали истекающее время для обеих сторон.

* * *

Натаниэль все время старался поддерживать бойцов, но его силы таяли с каждым убитым или раненым защитником, падающим с баррикады. Уже дважды враги пробивались внутрь, и дважды Князь выбивал их, атакуя при помощи Флавиуса и Зютека рядом. Годы учебы не подготовили его к тому, что происходило вокруг. На лекциях тактики учителя всегда предполагали, что властитель Терила будет иметь в распоряжении закаленных воинов. А здесь ему выпало руководить перепуганными крестьянами. Он мог держать их в руках, на какое-то время сколотить из них отряд, но чем дольше продолжался бой, тем более он утрачивал контроль над своими людьми. На текущий момент на стене стояли не меньше четырех женщин. В одной из них Натаниэль узнал девушку, что нанесла Ульгару смертельный удар. Она дралась с яростью, достойной наследницы погибшего викинга, ударами топора раз за разом сбивала атакующих. Внезапно она исчезла. Или споткнулась, или кто-то с той стороны схватил ее за ногу и сдернул вниз. Ее место тут же занял какой-то подросток. Оборона держалась. По крайней мере тут, на правом фланге, где врагов было существенно меньше, а дух защитников тем не менее был нестоек. Хуже всего дело обстояло в центре, где враг почти ежеминутно прорывал оборону. Наверняка часть склавян уже просочилась и в глубь села. Конец был близок.

* * *

– Еще воды! – кричала Амелия, возглавляя попытки тушения построек. В царящем хаосе это было вовсе не легко. Как только гасили один пожар, где-то в другом месте возникали еще два. Что еще хуже, раненые, прибывающие с поля битвы, несли все более тяжелые вести. Поражение якобы было уже совсем близко. И столь же близко было до паники среди людей, собранных в деревне, что молниеносно превращалась в пылающую западню. – Полина, еще воды!

Полина не отвечала, не могла. Лежала у ближайшего колодца, все еще с ведром в руках. Из ее спины торчал топор. Над ее телом стояли два закопченных, одетых в несочетающиеся элементы брони варвара. Что-то говорили на своем странном языке. Гасящие огонь женщины хотели бежать, но им было некуда. Попали в ловушку между горящей корчмой и налетчиками.

Те двинулись вперед. Амелия заступила им дорогу. Один из варваров замахнулся мечом, но удар не достиг цели. Грабитель выглядел удивленным, падая на землю с ножом, торчащим из грудной клетки. Второй не успел даже отреагировать, как очередной клинок вошел ему в глаз. Кассандра ловко спрыгнула с крыши и быстро вытащила свое оружие из тел склавян.

– Злой волк, – сказала она, покивала головой и помчалась дальше.

* * *

Дым и порывы горячего ветра доводили Эдвина до бешенства. Перезарядка арбалета занимала все больше времени, а слезящиеся глаза мешали целиться. В балладах все выглядело иначе, лучше, достойнее. В этом же пекле решительно не было ничего благородного. Единственным утешением для барда был тот факт, что Велин стоял рядом, прикрывая ему спину. Люциус где-то исчез в суматохе. Побежал перевязывать раненых. «Врач до конца», – подумал бард, отправляя очередной болт в сторону надвигающейся массы.

– Вот и все, – сказал он, глядя на почти пустой колчан. Как раз вынимал последний болт, когда заметил над собой здоровенного склавянина. Мужчина уже поднимал топор для удара, а Велин и собственный меч Серого Стражника были слишком далеко. Трубадур действовал рефлекторно – бросил арбалет в лицо противника, рванулся вперед и вбил болт в подбородок варвара, нажимая изо всех сил. Не слишком честный прием, но такому стилю драки его научили улочки Синего Порта. В драке не на жизнь, а на смерть не было место элегантности.

* * *

– Будешь жить, – пообещал Люциус, заканчивая перевязывать очередного легионера.

Поднял взгляд от раненого и с удивлением понял, что вокруг идет рубка. Сосредоточившись на оказании помощи, он совсем не заметил очередного прорыва. Тут же схватился за меч, но не особо понимал, что с ним делать.

Оглядевшись, он заметил Бриану – девушку, которую Эдвин с Магнусом в свое время планировали сделать его первой. Казалось, что это было в прошлой жизни. Теперь она сидела на каком-то варваре, долбя его камнем по голове. Другой подскочил к ней, свалил на землю и начал душить.

Люциус хотел помочь, но не знал как. Он крепче сжал меч и попробовал броситься на помощь, но ноги отказали. Он упал на колени, тяжело дыша. Разум звал его в бой, но тело просто отказалось подчиняться. Он пополз на четвереньках. Медленно.

Наконец ему удалось встать, но тут же он споткнулся о чей-то труп. Его затошнило от страха. Любые попытки взять себя в руки исчезали в хаосе паники. Он знал, что время уходит, что девушка слабеет с каждым ударом сердца.

Он вновь принял вертикальное положение и подошел ближе. Снова не знал, что делать дальше. Он был врачом, не солдатом. Хотел помогать, а не убивать. Наконец, схватил меч в обе руки и рубанул наотмашь, целясь в дикаря. Во что-то попал, и противник рухнул на землю.

Но было уже поздно. Бриана лежала без движения, на ее лице застыла гримаса боли и страха.

Вокруг снова стало тише, бой переместился куда-то в сторону. Раненный Монахом склавянин стонал, пытаясь нащупать широкую рану на спине. Люциус мог бы ему помочь, перевязать эту рану. Вместо этого он занес меч для завершающего удара, но и этого сделать не смог. Просто ушел. Пошел искать очередных раненых.

* * *

Клара ловко ушла от очередного удара, обманула противника финтом и рубанула в лицо. Очередное тело рухнуло на украшенный мозаикой пол старой бани. Бассейн понемногу начинала наполнять кровь.

Последний из налетчиков стоял в нескольких метрах, прикрываясь массивной тушей стоящего на коленях Болита, держа кривой нож под одним из подбородков купца.

– Умоляю, у меня есть золото, – рыдал толстяк. Склавянин, однако, полностью его игнорировал. Что-то кричал на своем языке, наверняка приказывая девушке, чтоб бросила оружие. Был совсем молодым, моложе Серых Стражников. Лет четырнадцать, не больше. И он был перепуган до ужаса.

– Я извиняюсь, – тихо сказала она и двинулась в его сторону.

– Ты должна меня спасти! – отчаянно орал Болит. – Ты же Серая Стражница, ты обязана!

Мальчишка тоже что-то кричал, погружая лезвие все глубже в шею заложника. Когда Серая Стражница бросилась вперед, он резким движением выпустил фонтан крови. В следующий удар сердца клинок Клары вспорол и его горло. Два трупа свалились друг на друга, пополняя кровью растущую на полу лужу.

– Я извиняюсь, – повторила девушка. – Но я не планирую тут погибать. Точно не сейчас, когда меня ждет настоящий принц из сказки.

* * *

Еще один враг рухнул в липкую от крови грязь. Дункан вытер пот со лба. Он тяжело дышал. Воздух дрожал от жара, а трупы валялись везде. Где-то рядом увидел тело Йокова с разбитым черепом. «Я сперва забрал у него жену, а потом повел на смерть», – подумал он с горечью. Но оно того стоило. Они все еще стояли, все еще держали оборону.

– Они отступают! – закричал кто-то.

Сначала командир не понял этих слов. Они показались чужими. Невозможными.

– Отступают, – хрипло подтвердил Магнус, подбежав к нему. – Удалось.

Командир рекрутов только сейчас понял, что происходит. Он с трудом взобрался на насыпь и взглянул на ту сторону. Склавяне действительно отступали. Удалось.

Прибежал, хромая, Натаниэль. Он что-то кричал.

– Быстро! Надо атаковать!

– Что?

– Надо атаковать. Сейчас, пока они не перегруппировались. Мы не выдержим следующего удара. Это наш единственный шанс! – Князь вскочил на палисад рядом с командиром. – Иначе все зря.

Дункан огляделся. Его люди были вымотаны, покрыты сажей и кровью, выглядели как армия живых мертвецов.

– Мы не сможем, – констатировал он.

– У нас нет выбора, – уверил его подчиненный.

Со стороны врага посыпались стрелы, рухнули еще несколько человек, среди них Кассандра. Дункан хотел подбежать к ней, но Натаниэль поймал его за руку.

– Сейчас они перегруппируются! Прими решение! Сейчас!

Серый Стражник заколебался. Как мог он отдать такой приказ? После всего, что они уже перенесли? Он услышал громкий свист и успел еще заметить подлетающую стрелу. Боли даже не почувствовал. Все произошло быстро, как и обещала ведьма.

* * *

Натаниэлю казалось, что все вокруг происходит в замедленном темпе. Как будто весь мир вдруг остановился. Стрелы было три. Первая пролетела рядом с его лицом. Вторая вонзилась в баррикаду. Только третья достигла цели. Впилась прямо в сердце Дункану. Командир рекрутов попробовал еще повернуть голову, чтоб взглянуть на князя Терила. Не смог. Меч выпал из его руки и упал на землю, за ним рухнуло и тело. Просто скатилось с насыпи и остановилось среди измученных товарищей по оружию. Это был конец. Волосок, на котором держалась храбрость защитников, только что оборвался. Им не выдержать следующей атаки.

– Ко мне! – взревел Князь. – Мы должны атаковать! Магнус, собери всех, пока враг не перегруппировался! В атаку! В атаку! – Он стоял на баррикаде, крича изо всех сил, а все новые стрелы свистели вокруг его головы. Часть людей вскочила на ноги, другие смотрели на него как на безумного. В сторону насыпи не двинулся никто.

Пора показать пример, подумал Князь и спрыгнул на другую сторону. Приземлился между трупами захватчиков и двинулся вперед. С удовлетворением отметил, что защитники бегут за ним. Удалось, они контратакуют. Однако первое облегчение быстро рассеялось, когда он заметил, что они слишком затянули с атакой. Часть варваров уже начала собираться близ огромного заросшего воина, видимо, их вождя. Тоже перешли в атаку.

Натаниэль оглянулся. Флавиус и Зютек были рядом. Вместе с ними Магнус, Эдвин, Велин, даже Люциус. И Клара. Неслась с криком. Кричали все. Князь Терила улыбнулся. Вот и ему выпала славная атака, прямо из легенд. Он мчался с мечом в руке навстречу смерти, которую выбрал сам. Достойный конец для такого, как он.

Две ощетинившиеся железом людские волны схлестнулись под аккомпанемент криков и скрежета металла. Натаниэль с разгона рубанул первого противника, ушел от клинка второго. Уголком глаза увидел, как падает Манфрей, пробитый копьем. Судья Адриан с разбитым дубинкой лицом упал рядом с сыном. Видел, как Эдвин отчаянно отбивается от пары врагов, как падает в общей суматохе. В хаосе он не мог оценить, кто побеждает. Ударил очередного варвара и бросился в сторону могучего воина, которого посчитал главнокомандующим. Крикнул, вызывая его на бой, и мгновенно об этом пожалел.

Правда, ему удалось парировать первый удар огромного двуручного меча, но сила удара почти выбила у него оружие из руки. Он попробовал перехватить инициативу, но был уже слишком усталым и медленным. Воин смехом отреагировал на его попытки и пинком отправил на колени. Князь в отчаянии огляделся. Его люди падали один за другим, битва была проиграна. Заметил Клару, отбивающуюся от своры дикарей. Ее фехтовальный опыт не помогал в тесноте битвы. Один из противников атаковал ее с тыла и хлестнул дубиной по спине.

– Подыхой, – заявил Лютошал на ломаном имперском и нанес последний удар. В последний миг Натаниэль вскочил и бросился вперед. Сбил врага и начал колоть того мечом в живот. Наконец поднял клинок двумя руками и всадил его в лицо варвара. С трудом поднялся на ноги, выглядывая в суматохе, где же Клара. Слишком поздно заметил противника с копьем. Оружие погрузилось в его тело, прошло навылет. Князь Терила успел еще сломать древко и замахнуться мечом, но боль парализовала его в середине движения. Он опять оказался на коленях. Почувствовал, как очередной удар попадает ему в спину. Весь мир окрасился красным. А потом наступила тьма.

* * *

– Он, наверное, уже мертв, – тихо сказал Эдвин.

Люциус только через некоторое время понял, что эти слова были обращены к нему. Он не мог точно сказать, сколько уже кромсает лицо захватчика, но слова барда, похоже, были правдой. Взглянул на нож. Он даже не мог вспомнить, откуда его взял. Медленно сполз с тела варвара и упал на спину. Был чудесный солнечный день. Вокруг царила тишина, лишь птицы нарушали ее, слетаясь на пир.

– Ты цел? – спросил бард.

– Вроде да, – ответил он медленно. Боли не чувствовалось, по крайней мере такой, что бывает от ран. Но он был измучен, полностью вымотан. С трудом сел и взглянул на свою одежду. Она была залита кровью, но похоже, что все же чужой. – Да, кажется, я цел…

Через минуту спросил:

– Мы выиграли?

– Ну мы все еще живы, так что, видимо, да.

Монах перенес взгляд на собеседника. Трубадур стоял на коленях в нескольких метрах от него, следы слез пробивали дорогу в застывшей на лице кровавой маске. На коленях он держал голову Велина. Серый Стражник гладил его склеенные кровью волосы.

– Он мертв, – прошептал Эдвин. – Дурак, заслонил меня от удара. Клинок прошел через глаз, навылет. А глаза у него были зеленые… как у кота.

Люциус огляделся. Последние склавяне удирали с поля битвы. Люди ходили между телами, собирая своих раненых и добивая врагов. Над Новой Сребрницей еще поднимался столб дыма, но пожары явно уже гасли.

– Мне надо идти, – вдруг сообразил он, поднимаясь на ноги. – Мне надо найти Амелию.

– Да, ты должен, – признал Эдвин.

– Идешь со мной? – неуверенно спросил Люциус.

– Нет, я еще тут останусь. Попрощаюсь.

Монах кивком подтвердил согласие. Поднял с земли свой меч и направился в сторону деревни. Шел медленно, спотыкаясь. Ему хотелось бежать, но не мог принудить к этому утомленные мышцы. Проходил мимо умирающих врагов, игнорируя их. Не имел на это времени. С трудом взобрался на насыпь и неуклюже скатился внутрь. Тут тоже царила неестественная тишина. А может, ему только так казалось после шума битвы. Обвел взглядом вокруг и наконец увидел ее. Она стояла меж раненых, словно черный от сажи ангел в самом сердце ада. Он с трудом поднялся, но на этот раз сумел побежать. Где-то по дороге выронил оружие. Это не важно, уже ничего не было важно. Они бросились друг другу в объятия и прижались друг к другу изо всех сил, так, чтоб ничто уже не смогло их разделить.

– Выходи за меня, – сказал он с нехарактерной для себя уверенностью. Чтоб всего через минуту опомниться и упасть на колени. – Выйдешь за меня?

– Да, – ответила она с улыбкой.

Внезапно, пусть на минуту, весь ужас этого дня исчез, а жизнь стала прекрасной, как никогда.


Лютогнев наблюдал за битвой с холма. Видел, как падает его отец, как выбегают из села все новые бойцы, включаясь в битву, как перевес понемногу склоняется на сторону жертвы, заставляя хищника бежать. Он безошибочно почувствовал тот момент, когда поле битвы было потеряно, когда оставалось только отступление.

– Нам пора, – крикнул один из воинов, Миловит, взбегая на пригорок. Он нес с собой двуручный меч, который один из предков Лютогнева добыл в какой-то давно забытой битве. – Твой отец погиб.

– Да, я видел. – Мальчик был спокоен; со смирением отнесся к тому, что произошло. Он с материнским молоком впитал представление о том, что смерть есть нечто естественное, а смерть в битве более того – достойное. – Он пал от меча Серого Стражника.

– Да. Того, что недавно поймал Яромир. Похоже, он стоил больше, чем казалось на первый взгляд. Но его настиг заслуженный конец, он пал от моего копья. Теперь это твое. – Воин подал мальчику золотой браслет с выгравированной змеей.

Лютогнев взял поданный ему предмет, подтвердив кивком слова воина.

– Скоро начнется погоня, – сказал он.

– Не особенно скоро после этой резни. Но да, лучше бы нам быть далеко, когда она все же начнется. Я буду защищать и хранить тебя на обратном пути. Теперь ты наш вождь и будущее Сыновей Змеи.

* * *

Кассандра вглядывалась в небо. Тихо пела старую колыбельную, просьбу к Господу смилостивиться над ушедшими. Пробовала заглушить ею многоголосый шепот. Слов она понять не могла, голосов не разбирала, но знала, что их много. Сотни.

– Ты жива? – спросил Магнус, вставая над ней.

– Вроде да. А ты?

– Ну я же разговариваю с тобой.

– Это еще ни о чем не говорит.

– Ну да, наверное, нет, – признал он, улыбаясь через силу.

Касс заметила торчащую из ее груди стрелу. Это объясняло происхождение боли.

– Сможешь подняться? – спросил Великан.

Отрицательно качнула головой. Магнус огляделся. Потом наклонился и взглянул ей прямо в глаза.

– Мне придется поднять тебя, – сказал он извиняющимся тоном. – Это для твоего блага.

– Я понимаю. Ничего.

Обхватил ее руками, потом поднял вверх, и внезапно она оказалась в его объятиях, высоко над полем битвы. Она никогда не любила прикосновений, но на этот раз было иначе. Было безопасно. Она положила голову на грудь Магнуса, и на минуту шепот стих.

– Как наши дела? – спросила она наконец.

– Мы победили. Бешеная атака Натаниэля удалась. Склавяне разбежались во все стороны. Их вождь погиб, вроде бы от руки самого Князя. И, что самое главное, мы живы.

– Все?

– Не знаю. Люциус жив, я видел, как он возвращается с поля битвы. Но мне кажется, Натаниэль погиб. Ну и Дункан.

– Ну и Дункан, – повторила она, глядя на остающееся сзади тело командира рекрутов.

Магнус перенес ее подальше от частокола и уложил на обнаруженной скамье.

– Монах! Сюда! – крикнул он, и через минуту рядом оказались Люциус и Амелия.

– Дышишь нормально? Можешь шевелить пальцами? – спрашивали они, а она отвечала, пока не увидела улыбки на лице Люциуса.

– Стрела прошла мимо легкого и, кажется, не повредила ничего важного. Под кожей чувствуется наконечник, то есть она почти прошла навылет. Его нужно будет протолкнуть, залить рану теплым вином или другим алкоголем и перевязать. Но все должно быть хорошо, через пару дней снова будешь на ногах.

– Ты видел остальных? – спросил Магнус.

– Эдвин там, на поле. Он даже не ранен. Не имею понятия, что с Натаниэлем и Кларой… Нам ведь на самом деле удалось? – вдруг сказал Люциус неверяще.

– Серые Стражники! Господа Серые Стражники! Сюда! – донесся до них чей-то зов с баррикады.

– Кто это? – спросила Амелия.

– Это те два легионера, что бегали за Натаниэлем, – сообразил Магнус. – Зютек и Флавиус. Что-то несут.

– Не что-то, а кого-то! – закричал Монах. – Это Натаниэль! – Он сорвался в бег.

Касс повернула голову и взглянула в сторону идущих. Действительно, они несли князя Терила. На большом щите, как какого-то античного героя. Люциус подбежал к ним, стал выслушивать дыхание лежащего, потом что-то кричал. Все вдруг очень быстро задвигались в сторону храма Господа. Амелия осталась и бережно начала бинтовать рану от стрелы. Что-то еще говорила, но Кассандра ее уже не слушала. Смотрела на тело Дункана, спокойно лежащее на земле. Предоставленное самому себе, до тех пор пока кто-то не вспомнит о похоронах погибших. Тогда он точно будет иметь похороны, достойные героя. Он заслужил это. Все голоса мертвых заслужили, но он особенно. Он довел их досюда. А теперь уже мог отдохнуть. Пора, чтобы руль принял кто-то другой и повел их дальше.

* * *

В помещении царил полумрак. Пахло смертью. Натаниэль то терял сознание, то вновь приходил в себя. Не представлял себе, сколько это продолжалось. Иногда рядом были люди, другие рекруты, иногда был совершенно один. Все это сливалось со снами, в итоге он уже сам не понимал, что реально, а что нет. Иногда она была там с ним, жили вместе, вдали от всех проблем. Счастливые.

Когда он наконец проснулся, на самом деле проснулся, лежал в простой кровати в какой-то хате. Над кроватью стоял Магнус, смотрел ему прямо в глаза.

– Сколько прошло времени? – спросил он с трудом.

– Четыре дня, – ответил Великан.

– Из того, что мы живы, делаю вывод, что мы победили.

– Твоя последняя атака перетянула чашу весов.

Несмотря на боль, Князь позволил себе улыбнуться.

– Наконец-то я оказался прав. Где Клара?

Магнус промолчал, но выражение его лица было достаточным ответом.

– Так. Значит, Дункан и Клара. Кто еще?

– Остальным повезло. Синяки и царапины. Но в бою и от ран погибло с нашей стороны почти сто пятьдесят человек. Со стороны склавян много больше. Легион разбит, выжили всего десять солдат. В том числе твои адъютанты. Вынесли тебя с поля боя.

– У меня всегда был талант пробуждать в людях преданность, – усмехнулся Натаниэль. Вновь уставился в потолок. Совершенно не хотел задавать очередной вопрос, но знал, что должен. Это было как снятие перевязки с раны, лучше сделать одним движением. – Как она погибла?

– В бою. Тебе не надо сейчас знать подробности…

– Надо.

Магнус заколебался. Он явно не знал, с чего начать.

– Мы нашли ее тело только через два дня после битвы. В лесу. Была… обнаженная, и… по следам было видно… В общем, они забрали ее с поля битвы живой. Отошли на какое-то расстояние, а потом изнасиловали. Жестоко. А потом оставили в лесу одну. Чтобы истекла кровью насмерть.

В комнате опустилась тишина.

– Это ничего, – сказал наконец Натаниэль ломающимся голосом. – Она была лишь служанкой. Ничем больше. Никем значимым.

Магнус, казалось, хотел сказать что-то еще, но отказался от этой мысли. Вместо этого отвернулся и пошел к выходу.

– Отдыхай, – бросил он еще и закрыл за собой двери, оставляя Князя одного в полумраке. В компании лишь воспоминаний, мыслей и снов.

* * *

Великан вышел из хаты и глубоко выдохнул. Новая Сребрница понемногу отстраивалась. Дети бегали между домами, смеясь; раненые сидели на улице, наслаждаясь идеальной погодой. Трупы уже убрали, и исподволь возвращалась нормальная жизнь.

– Как наш князь? – спросил Олаф, подходя. Из-за ран ему пришлось передвигаться на костылях.

– Лучше. Люциус говорит, что через несколько дней начнет ходить.

– Хорошо. Пришел транспорт из Командории 42, привезли новые приказы Совета. И они заберут вот это. – Он поднял руку, в которой держал свернутые в трубку бумаги. – Мои рекомендации. Положительные для всей вашей пятерки. Поздравляю.

Магнус позволил себе усмехнуться, хотя у успеха оказался горький вкус.

– Через несколько дней мы отправимся в Черную Скалу на церемонию Проставления Печати, – продолжал старик. – Перстни, плащи и все остальное. Как только Натаниэль будет чуть в лучшем состоянии. Пятеро из девяти. Оказывается, вы в конце концов побили статистику.

– Погибли четверо вместо двоих, – заметил Великан.

– Ну что тут сказать, статистика – это сука. По крайней мере так поговаривал один Ворон, которого я когда-то знал… Так или иначе, я буду…

– У меня вопрос, – перебил его Магнус. – А точнее, просьба. После церемонии, когда мы уже станем полноправными Стражниками, я хотел бы сюда вернуться.

– Сюда?

– В Командорию 54. Насовсем. Чтобы закончить то, что мы начали.

Выражение лица Олафа сделалось грустным. Минуту он искал подходящие слова; наконец, вытолкнул из себя те, какие у него были:

– Командории 54 больше нет.

– Извини?

– Это вот новые приказы от Совета. Ликвидация. Миссия закончена, признана безуспешной.

– Но мы же выиграли! Победили Гиганта и дикарей. Мы выиграли!

– Слишком мало и слишком поздно. Болит мертв, горняки по большей части сбежали или погибли, Легион вообще накрылся. Повторять точно никто не захочет. Во всяком случае, не сейчас. Но дело даже не в этом. Это нападение не было одиночным. За последние два года нападения склавян стали вчетверо чаще. И это число продолжает расти. При этом они заходят в набегах все дальше. Нас атакуют банды из глубин Чащи, такие, о которых никогда не слыхивали. Они прибывают издалека, целыми племенами. Мы не знаем, что их сюда гонит, но это уже не грабительские налеты, а настоящее медленное вторжение.

– И мы сбежим отсюда перед битвой?

– Мы не Легион. И прибыли мы сюда не вести войны. А как Легион выглядит в этой части света, ты видел. Совет эвакуирует все командории к востоку от Сорок Второй до момента, когда ситуация прояснится. А это значит, что я наконец еду на заслуженный отдых в Командорию 11, а вас отправят туда, где Совет сочтет вас наиболее нужными.

– Мы не можем оставить этих людей на произвол дикарей!

– Они могут уйти с нами. Никто их не заставляет тут оставаться.

– Это их дома. Их собственность с деда-прадеда…

– Ну, значит, им придется решать, что для них ценнее, земля или жизнь. Так или иначе, наша миссия закончена, солдат. У нас новые приказы и новые обязанности. Сейчас на кону все Пограничье. Такие места, как это, должны будут сами позаботиться о себе.

* * *

Натаниэль проснулся и осознал, что кто-то держит в руках его ладонь. Он медленно открыл глаза и увидел Кассандру, сидящую у его кровати.

– Ты прикасаешься к моей ладони, – заметил он тихо.

– Да, – ответила она, улыбаясь. – Теперь я могу так. Метод малых шагов, как назвал это Эдвин.

– Почему ты касаешься моей ладони?

– Потому что больше нет Клары, чтоб заботилась о нас. А ты ранен, и нужно, чтобы кто-то о тебе заботился. Мне перестать?

– Нет, – ответил он, подумав. – Вот, надо же, как низко я пал. Обо мне должна заботиться сумасшедшая.

– Да недолго уже осталось. Через несколько дней, когда ты сможешь вставать, мы поедем в Черную Скалу, получим перстни, плащи и татуировки. Олаф говорит, там будут наставники, они покажут мне, как не слышать голоса. Может, и не буду уже настолько сумасшедшей. – Она кивнула головой. – И часть людей отсюда тоже уедут с нами. И мы забираем всех сирот. Для них найдется какое-нибудь занятие в командориях, а когда-нибудь они могут тоже стать рекрутами.

– Ага, значит, теперь мы не только убиваем демонов и склавян, но и спасаем сирот.

– Мы всех спасаем. Мы герои.

– Нет, не герои. Мы банда глупых детишек, столкнувшихся с тем, что им было не по зубам.

– Мы же спасли всех от Гиганта.

– Да мы даже не знаем, чего он хотел…

– Я знаю, – прервала она его. – Он хотел освободить своих товарищей, все те неприкаянные души, заключенные в пещере под башней. Только им нужны были тела. Человеческие тела. Если бы у него получилось, они бы сделали их своими. Сотни людей в округе погибли бы, а на их место пришли бы воины Гиганта. Вот только они все давно сошли с ума, слишком долго вели там бесконечную битву. И не могли уже снова стать нормальными. Они убили бы всех остальных, а потом двинулись бы на поиски очередной войны. И так было бы, пока последний из них не погиб. Но сначала погибли бы тысячи, десятки тысяч. И Гигант знал об этом, но он, видать, тоже давно сошел с ума. Так давно пробовал освободить их, что отказался видеть последствия этого. Полный конец – это было самое лучшее, что могло ждать их в этой муке. Так что в конечном счете Дункан был прав. То, что он сделал, повлекло страдания, но и спасло нас всех. Он сделал то, для чего мы сюда прибыли.

– А сейчас он мертв. Он, Матильда, Клара…

– Мы живем. Благодаря им. – Она наклонилась и поцеловала его в лоб. – Спи. Люциус говорит, что ты должен отдыхать. А я буду тут, позабочусь о тебе. Мы теперь стая, и я верю, что мы можем защищаться.

Странным образом, ее слова действительно заставили его почувствовать себя лучше. Может быть, это место наконец довело его до безумия. Так или иначе, он послушался ее. Закрыл глаза и уснул.

* * *

Тень старой башни падала на место, где четыре каменных надгробия вырастали из земли, каждое с именем и символом Серой Стражи.

– Оратор я плохой, – сказал Олаф, глядя на собравшихся. – Поэтому я коротко. Здесь лежат рекруты Серой Стражи: Ульгар, Матильда, Клара и Дункан. Все они погибли на службе, защищая это место от происков врагов. И хотя они не успели получить плащей, но они, безусловно, их заслужили. Их имена будут навсегда вписаны в хроники Ордена. Теперь вы тоже попрощайтесь. Скоро уезжаем.

Кассандра подошла к могилам и начала выкладывать на них цветы.

– Ты должен быть здесь, – сказал Натаниэль, вставая перед надгробием Дункана. – Мы прибыли сюда, поскольку нам некуда было податься или кто-то нас заставил. Но ты… ты действительно хотел быть Серым Стражником.

Он взглянул еще на могилу Клары и отошел. Другим не нашлось чего добавить. Они уже успели попрощаться за те дни, которые прошли от битвы.

– Спасибо, – шепнула Касс, наклоняясь над могилами Дункана, Матильды и Клары. – Теперь уже я позабочусь о себе сама. Я справлюсь. Теперь у меня есть семья.

Отвернулась и посмотрела на них. На огромного Магнуса, прощающегося с местными. Люциуса и Амелию, крепко обнявшихся, рассуждающих о книгах, что можно будет найти в Скале Воронов. Эдвина, играющего грустную мелодию. И Натаниэля, с трудом идущего на костылях, но слишком гордого, чтоб просить помощи. Кассандра подошла к нему и предложила свое плечо. Он не отказался.

– Новые Серые Стражники, – заметил Шутник, подходя и обнимая Князя с другой стороны. – Лучшие защитники человечества. Не знаю как вам, а мне кажется, что с такими защитниками человечеству жопа.

Эпилог

Черная Скала была могучей древнейшей крепостью, вырастающей из земли в самом сердце континента. Ее массивные стены возвышались над десятками деревень, подчиненных власти Серой Стражи. Веками ни один из владетелей Спорных Земель не осмеливался нарушить неприкосновенность территорий, подчиняющихся Совету. О самой крепости ходили бесчисленные легенды. Ее размер и необычная угловатая архитектура служили темой многих домыслов. Загадку крепости усугублял тот факт, что нигде в Империи не был обнаружен карьер, из которого происходили бы гигантские, ювелирно отесанные каменные блоки, которые были использованы в строительстве. Многие говорили, что замок возник в результате действия магии или что он был построен некоей забытой расой. Другие предполагали, что все сооружение было перенесено из какой-то далекой страны.

Натаниэль какое-то время присматривался к железным воротам, украшенным барельефом, изображающим отряды людей, окружающих хорошо ему знакомый символ Серой Башни. Когда же наконец он сделал шаг вперед, двери распахнулись сами, открывая большое помещение, освещенное сотнями расставленных на полу свечей. Рекрут двинулся вперед, осторожно ступая по длинному красному ковру. Раны все еще давали о себе знать, а в такой момент споткнуться он бы не хотел. Когда он дошел до центра зала, его уже ждал там Мастер Церемоний. Высокий, лысый, сморщенный старец в длинных серых одеяниях внимательно присмотрелся к юноше и лишь затем принял решение. Какие-то неясные силуэты двигались на краю зрения Князя.

– Щит, левое плечо, – сказал он и повернулся в сторону массивного каменного стола, уставленного мисочками с красками разных цветов. Он поднял иглу, а затем встал рядом с Натаниэлем, напевая свое мистическое ритуальное заклятие.

Когда Натаниэль прошел через малые боковые двери, его предшественники уже были там. Ждали в маленькой комнатке, в которой стояла лишь одна скамья и висели поблекшие гобелены, украшенные позабытыми сценами из истории Стражи. Он чувствовал их. Ему говорили, что так и будет, но от этого чувство не становилось менее странным и беспокоящим. Он не знал, сколько было Стражников в этой крепости или кем они были, – но чувствовал их присутствие.

На церемонии вручения плащей присутствовал весь Совет, а также множество приглашенных гостей. В том числе его семья; отец и братья, которых он не видел уже больше года. Несмотря на это, единственное, о чем мог думать Князь, было странное чувство в его голове. Он был не одинок. Был частью чего-то большего, огромного, превосходящего все, что до сей поры знал. Касс, казалось, тоже не находится с ними – она не отрывала взгляда от стоящего позади мальчика, ребенка, которого они эскортировали в Командорию 42 так много месяцев назад.

Во время церемонии каждый из них продемонстрировал свою Печать. Он показал треугольный щит с гербом Ордена. Магнус поднял руку, показывая меч, украшающий внутреннюю сторону его предплечья. Люциус расстегнул рубашку, демонстрируя увенчанные аркой двери, вытатуированные прямо над сердцем. Эдвин показал шею, на которой поселился воробей. Последней была Кассандра. Она подняла руку и показала запястье. С широко открытым глазом на нем.


home | my bookshelf | | Застава на окраине Империи. Командория 54 |     цвет текста