Book: Ведьма? Психолог!



Ведьма? Психолог!

Анна Гале

Ведьма? Психолог!

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Слишком много проблем

Проблемы начались с того, что я, выезжая с парковки гипермаркета, задела чей-то криво стоявший «лексус». Или раньше, когда я начала встречаться с Игорем? А может, когда устроилась работать психологом в обычную школу? Неважно. В этот день все ожидавшие меня неприятности решили проявиться разом. В течение нескольких часов проблемы стремительно наслаивались друг на друга, образуя гигантский торт «Наполеон» из бытовых сложностей. И с каждой ситуацией надо было разбираться как можно скорее.

Начало неприятностей меня не смутило. Я собиралась дождаться хозяина авто и решить вопрос миром. Ничего особо страшного не случилось, у «лексуса» лишь немного помялся номер. Я сидела в машине в ожидании владельца дорогой иномарки, когда мне позвонила директор школы и приказным тоном объявила, что я должна срочно прибыть к ней и дать какие-то объяснения.

— А что случилось? — я с тоской посмотрела на мятый номер чужой машины.

Жаль, что её хозяин не из тех, кто оставляет, на всякий случай, под стеклом номер телефона.

— Это долгий разговор, — от голоса директрисы веяло всеми ветрами Арктики. — По телефону такие вопросы не решают. Дело очень серьёзное, Олеся Андреевна, вы можете лишиться работы.

Ждать хозяина «лексуса» я при таком раскладе, разумеется, не стала. Неизвестно, когда он появится на парковке, не факт, что человек вообще сейчас в магазине, а не ушёл по своим делам. Я быстро нацарапала на листике из своего ежедневника извинения и телефон. Записка осталась под «дворником» машины, а я умчалась выяснять, что такое экстраординарное произошло на работе.

По дороге я терялась в догадках. Ни одной правдоподобной причины для увольнения в голову не приходило — разве что какая-то досадная ошибка, недоразумение, которое нужно будет прояснить. Из школы я вышла часа полтора назад, всё было в порядке. Конфликтов с детьми не возникало, с их родителями разговоры шли в самом доброжелательном тоне. С коллегами у меня чисто рабочие отношения, с большинством учителей я почти не пересекаюсь, только здороваюсь в коридорах. В прогулах меня обвинить нельзя: на работу хожу по расписанию, даже больничный ни разу не брала. Платных консультаций я на работе никому не предлагала. Значит, дело не в конфликтах, не в прогулах, не в вымогательстве. Тогда из-за чего ещё мне так уверенно заявляют о возможном увольнении?

Директриса с видом коршуна поджидала меня за своим столом. Наверное, именно так хищная птица высматривает добычу и прикидывает, как поскорее расправиться с жертвой. Чуть прищуренные глаза, напряжённо вытянутая шея, и взгляд такой, словно начальство собирается меня загипнотизировать.

— Что это такое? — дама ткнула пальцем в исписанную от руки бумагу на своём столе так, будто хотела продырявить её вместе со столешницей.

— Не знаю, — спокойно ответила я. А что на это ещё можно было сказать?

Лицо директрисы пошло пятнами — под цвет мешковатого бордового костюма, брови придвинулись поближе к переносице.

— Ознакомьтесь! — работодатель почти швырнула мне немного мятую бумагу.

Да что ж она так разнервничалась? Я пробежала глазами по диагонали исписанного неровным размашистым почерком листка. Занятный документ! Не думала, что в наше время кто-то ещё может писать такие вещи. Я сморгнула и теперь уже внимательно прочла текст под словом «докладная».

«Уведомляю Вас, что О. А. Крушинова, работающая в Вашей школе психологом, ведёт аморальный образ жизни. О. А. Крушинова соблазняет чужих мужьёв…»

Я хмыкнула. Как я и думала, произошло недоразумение: меня с кем-то перепутали. Ничьих «мужьёв» я не соблазняла. Мужей, впрочем, тоже. Но в целом текст составлен грамотно, уведомительница действовала не под влиянием порыва и примерно представляла, что и как следует писать в официальной бумаге. На месте любого руководителя я выкинула бы эту «докладную» в корзину для мусора и тут же забыла о ней. Может быть, поэтому я никогда не работала на начальственных должностях.

— Вы считаете это смешным? — резко спросила директриса. — Просто возмутительно, что у меня на столе оказывается такое, — она сделала широкий жест в сторону бумаги. — Ваше поведение может спровоцировать скандал, подорвать репутацию школы!

— Что это такое? — спросила я.

Рука всё ещё машинально сжимала докладную, подписанную незнакомой фамилией. Я прикусила губу, чтобы сдержать неуместную улыбку. Забавляла и дурацкая бумага, и реакция начальства на написанный кем-то бред.

— Это сигнал на место работы, — директриса тяжело поднялась и принялась ходить по кабинету. — Полтора часа назад сюда явились несколько женщин. Они устроили страшный скандал, кричали, грубо выражались и требовали встречи с вами. Сказали, что вы слишком близко общаетесь с мужем одной из них.

Ситуация с нелепыми обвинениями начинала меня раздражать. Даже если бы у меня был женатый любовник — это совершенно не касается моей работы.

— Я встречаюсь только с одним мужчиной, — сухо вступила я в паузе. — И это моё дело, я не обязана отчитываться в своей личной жизни.

— Это уже не личная, а публичная жизнь! — с пафосом заявила дама. — Вы позорите наше учебное заведение! Что скажут родители учеников, если узнают о вашей связи? А если о ваших похождениях услышат дети?!

Я недоверчиво взглянула на директрису. В каком веке она живёт? Никого давно уже не интересуют внебрачные отношения!

— Имя «Игорь Корнеев» вам знакомо? — дама потрясла угрожающим перстом почти у моего носа.

Я отодвинулась, с трудом подавив желание перехватить её руку. Значит, не ошибка. Ситуация складывалась очень неприятная. С Игорем я встречалась два года — необременительные отношения без обязательств, как это называют. Я, конечно, подозревала, что я у него не одна. Корнеев на десять лет моложе меня, такие связи редко бывают серьёзными и долговечными. Мы изначально договорились, что никто никому ничего не должен, мы всего лишь приятно проводим время вместе. Я и не ждала большего, но Игорь мог хотя бы предупредить, что женился.

— Знакомо, — после короткой паузы признала я.

— Вы же взрослая женщина! — голос директрисы взвился на несколько тонов выше. — Некоторые в сорок лет уже внукам пинетки вяжут, а вы любовника завели! Его жена скандалит в школе, в моём кабинете. А если завтра кто-нибудь выложит запись скандала в интернет? Это же пятно на наше учебное заведение!

Я задумчиво наблюдала за разъярённой дамой. С любовником я, конечно, вопрос решу, причём кардинально. Проблемы с ревнивой супругой Игоря мне абсолютно не нужны. Сейчас дело в другом. Стоит ли оставаться на работе, на которой от меня могут требовать отчёта в личной жизни, особенно если требуют в такой форме, комментируя мой возраст и выбор партнёра? Я вполне могу найти другое место — не в учебном заведении — или открыть частный кабинет. Я давно подумывала оформить ИП и давать психологические консультации. Может, отработать оставшийся до летнего отпуска месяц, а к началу учебного года написать заявление об уходе?

— Ни мужа, ни детей нет, так ведите себя достойно! — всё больше распалялась директриса, переходя в высокие регистры. — Я даже извинений от вас пока не услышала!

Решение было принято: на этой работе я не останусь. К осени заявление об увольнении ляжет на стол, на котором сейчас валяется сигнал на место работы о моём аморальном поведении.

— Извинений за что? — спокойно уточнила я.

— Вы связались с женатым человеком, его жена с подругами устраивает скандал, позорит наше учебное заведение… — снова завела директриса.

— Вера Карловна, я только что от вас узнала, что Игорь женат, — перебила я. — У его жены даже фамилия другая.

— Вот подлец, а? — как я и ожидала, праведный гнев директрисы тут же переключился на Игоря. — Ещё и жениться вам небось обещал. Поразвелось бабников! В наше время такого безобразия не было. И ведь жена хорошенькая, молодая. Что ему только надо?

Я молча кивала. Не объяснять же строго воспитанной даме, что именно от меня надо было Игорю. Через пару минут пыл Веры Карловны почти угас, и она заговорила более-менее спокойно:

— Олеся Андреевна, надеюсь, вы с ним расстанетесь в самом ближайшем будущем. Я буду вынуждена вас уволить если жена этого подлеца продолжит рассказывать здесь, что вы уводите чужих мужей…

— Мужьёв, — не удержалась я. — Я постараюсь поскорее решить этот вопрос. Но чтобы не позорить учебное заведение, готова в любой момент написать заявление об уходе.

Домой я приехала в самых растрёпанных чувствах. Периодически я набирала номер Игоря, но его телефон то молчал, то отзывался безэмоциональным женским голосом: «Телефон абонента выключен или находится…». Хотела бы я знать, где находится недоступный абонент! Не люблю требовать объяснений и выяснять отношения, но разговор назревал серьёзный.

Ничего не подозревающий Игорь перезвонил, когда я наскоро ужинала яичницей и салатиком. Я тут же выложила всё, что думала о ситуации.

— Олесь, зай, ну откуда я мог знать? — замямлил он. — Я Наде ничего о тебе не говорил, я же не сумасшедший. Может, она в мой телефон заглянула?

Я выругалась, вспомнив горячие эсэмэски, которыми мы с Игорем периодически обменивались. Если ревнивая супруга прочла хотя бы одну, то понятно, почему она жаждет моей крови.

— Разве у тебя телефон не запаролен? — раздражённо спросила я.

— Если запаролю — это наведёт Надю на подозрение, — на полном серьёзе ответил Игорь.

У некоторых людей своя логика. Это было бы их дело и их проблемы, если бы их особый тип мышления не создавал трудностей окружающим.

— Мог бы предупредить, что женился, — сухо произнесла я. — Когда хоть свадьба была?

— В прошлом апреле, — нехотя ответил Игорь. — Олеся, мы же сразу договорились, что встречаемся просто для здоровья и развлечения. Зачем тебе подробности моей личной жизни?

— Хотя бы за тем, чтобы избежать ненужного скандала на моей работе, — рявкнула я. — Объясняйся с женой как хочешь, но чтобы больше она меня не искала! Скажи, что мы сегодня расстались.

— Ты хочешь меня бросить? — с неожиданным возмущением спросил Игорь. — После двух лет знакомства, вот так — по телефону?

— Мне не нужны проблемы, — спокойно сказала я. — Сначала твоя супруга с группой поддержки сходила к директору школы. Что будет дальше? Домой ко мне драться явится? Да, я хочу прекратить наше общение.

— Зая, я сейчас в командировке. Вернусь послезавтра — и мы поговорим. Давай не будем принимать скоропалительных решений.

Я вздохнула поглубже. Ну, раз Игорь в командировке, его Надя наверняка без помех перерыла квартиру в поисках компромата. Интересно, знает ли она мой адрес?

Только я попрощалась с Игорем, как телефон снова бодро затрезвонил у меня в руке. Номер был незнакомый.

— Так не поступают! — перемежая речь матом, заплетающимся языком проговорил какой-то тип. — Машину стукнула, ремонта теперь как минимум тысяч на сто, а она свалила!

— На какие сто?! — возмутилась я. — Я только номер помяла, и я за него заплачу…

— Какой номер?! Бампер разбит, капот задела! — медленно перечислял автовладелец, характерно растягивая слова.

— Вы машину так криво поставили, что мог и после меня кто-то задеть, — сдержанно сказала я. — Попросите запись, на парковке есть камеры видеонаблюдения.

— Ага, есть, только они не работают, — собеседник загнул невероятный матерный оборот, объединив в нескольких этажах меня, мою машину, тех, кто выдал мне права, а также руководство и охрану гипермаркета и выключенные камеры наружного видеонаблюдения. — В общем, слышь, я по судам бегать не буду, и звонить никуда не собираюсь. Я к тебе завтра сам приеду, и на месте всё решим. Вот по этому адресу приеду, — он, запинаясь, выговорил мой адрес. — Заплатишь и за машину разбитую, и за моральный ущерб…

Владелец «лексуса» снова цветисто выругался. В трубке повисла неживая тишина. Ну и что теперь с этим делать? Полицию вызывать? Так мне и сказать им нечего. Пьяный в лоскуты незнакомый хам даже не угрожал напрямую, на такой вызов вряд ли кто-то поедет. Надо же было подставиться! Мою записку теперь запросто могут использовать для ремонта любой разбитой машины. Я ведь даже не сфотографировала «лексус», так спешила в школу после звонка директрисы. Было бы куда торопиться!

Что за день сегодня? На работе — дурацкий скандал, с постоянным любовником придётся расстаться, а теперь пьяный и не совсем адекватный тип хочет получить с меня сто тысяч за помятый номер машины. Может, завтра он проспится, и можно будет вести деловой разговор? Хотя если владелец «лексуса» по пьяни сам долбанул где-нибудь машину или подарил кому-то мою записку, надежды на цивилизованные беседы мало.

Я без аппетита дожевала салат. Бывают дни, которые просто нужно пережить. Завтра ситуация начнёт так или иначе разруливаться. Главное сейчас — не впадать в панику и не наделать глупостей.

Я включила под настроение песни группы «Сплин» и, подпевая, принялась оттирать на кухне духовку, противень, старую чугунную сковороду. И мне снятие напряжения, и в доме чище станет.

Грохот раздался, когда вся посуда уже была перемыта и начищена до блеска. В металлическую дверь моей квартиры колотили, похоже, и руками, и ногами. Я вздохнула поглубже и на цыпочках двинулась по тёмному коридору к двери, повторяя, как мантру, слова царя Соломона: «И это пройдёт». Вариантов было два: желающий денег хозяин «лексуса» или жаждущая крови жена Игоря. Вряд ли кто-то ещё стал бы так темпераментно ломиться ко мне в квартиру. Даже не знаю, кто опаснее — ревнивая женщина или пьяный лексусовладелец.

В глазок ничего не видно, в подъезде темно. То ли лампочка перегорела, то ли незваный гость специально выключил свет на этаже.

— Надь, да может нет её дома, — донесся из подъезда женский голос.

Значит, всё-таки Надя. Я прислонилась к стене. Сумасшедший день никак не хотел заканчиваться.

— Я хочу этой… в глаза посмотреть! — заорала жена Игоря, продолжая колотить в дверь. — Хочу знать, почему он бегает от меня к старухе!

Голос совсем молодой. Наверное только очень юное создание в наше время назовёт сорокалетнюю женщину старухой. Пословица «Сорок лет — бабий век» давно уже не актуальна. В сорок лет многие женщины прекрасно выглядят, а некоторые и рожают детей. Мне, правда, не судьба. Все врачи говорят, что здорова, но ни одной беременности у меня не было.

— Открывай! — бесновалась в подъезде жена Игоря, продолжая избивать ни в чём не повинную дверь.

— Надь, пошли домой, — уговаривала её спутница. — Завтра застанешь эту бабу на работе, не будет же она сутками тут прятаться.

Вступать в какие-либо переговоры сейчас себе дороже выйдет. Драка мне не нужна, а поговорить мирно Надя вряд ли согласится. На площадке три квартиры. Одна — в состоянии ремонта и бывают там только рабочие, периодически захламляя подъезд строительными материалами. Вот и сейчас на площадке стоят здоровенные ящики с какими-то мешками. Молодая семья из другой квартиры по вечерам обычно где-то гуляет. А третья квартира — моя. Спугнуть девиц некому. Надя может бузить под дверью несколько часов, а может уйти через пять минут.

— Будет! — рявкнула девушка. — Она теперь тут надолго засядет! Помоги!

Дверь оставили в покое. Теперь из подъезда доносились такие звуки, словно по полу волокли что-то тяжёлое. Загадочный процесс сопровождался сдавленными ругательствами.

Я отошла от двери. Игорю звонить бессмысленно, увести домой агрессивную пьяную девицу он сейчас не сможет. Напрягать звонками приятельниц не хотелось, да и не помогут они ничем. Родители давно развелись, создали новые семьи и разъехались по разным городам. Мы и созваниваемся-то, в основном, по праздникам. Я всегда решаю свои проблемы сама, завтра разберусь и с этими неприятностями.

Голоса в подъезде начали отдаляться, Надя всё же решила уйти. Перед сном надо проверить, что незваные гостьи сотворили на площадке. Мало ли до чего додумается девушка в состоянии аффекта. Я дождалась, когда голос Нади зазвучал на улице у подъезда, и открыла входную дверь. Вернее, попыталась открыть. Дверь с трудом подалась на несколько сантиметров: перед ней громоздились тяжеленные ящики с материалами для ремонта. Девчонки не просто доволокли их до входа в мою квартиру, но и поставили несколько ящиков один на другой. Как только поднимали такую тяжесть? И — главное — зачем?

— Есть женщины в русских селеньях, — пробормотала я.

Насколько помню, рабочие приходят часам к восьми утра. Надеюсь, они всё это и отодвинут. А если нет — развлеку вызовом службу спасения. На работу мне завтра к десяти, до этого времени проблема решится.

Спать я ложилась с совершенно вздёрнутыми нервами. Стоило закрыть глаза, и перед ними появлялось аппетитное красное яблоко. Оно медленно вращалось по кругу на серебряном, начищенном до блеска овальном блюде.



Звякнул телефон, принимая сообщение: Игорь прислал романтичную картинку с морем и луной. «Моя сладкая девочка, нам слишком хорошо вместе, чтобы прекратить отношения. Предлагаю освежить их поездкой на море через месяц. Целую нежно».

Я выругалась сквозь зубы и отложила телефон. Если начну отвечать Игорю, то спать лягу очень нескоро. Когда Корнеев объявится здесь, тогда и буду доходчиво объяснять, что о расставании я говорила серьёзно

ГЛАВА ВТОРАЯ. Странная избушка

Просыпалась я медленно. В постели было мягко, меня обволакивало тёплое одеяло, по комнате ходил свежий воздух — я почти всегда оставляю на ночь форточку открытой. Каждое утро со двора доносятся шумы, обычные для любого горожанина. Часов в шесть утра симфонию из звуков города начинает громкий мусоровоз. Он долго солирует — пыхтит-фырчит во дворе, протискиваясь между припаркованными автомобилями, грохочет мусорными баками, и снова пыхтит-фырчит, пробираясь к выезду. Чуть позже вступают новые исполнители: начинают хлопать двери подъездов, мерно жужжат или яростно ревут моторы автомобилей. Дворники шкрябают метлами по асфальту, дети шумят, не желая отправляться в несусветную рань в садик. Особую пикантную нотку в городское утро вносит сосед со второго этажа, который пытается стрельнуть у выходящих на улицу денег на опохмелку…

Но сейчас из окна доносится только лёгкий шелест листьев, привычного шума проезжающих неподалёку машин совсем не слышно. Наверное, ещё очень рано, даже мусоровоз не приезжал. Открывать глаза не хотелось. Денёк меня ждёт тот ещё! Пока есть возможность, понежусь в постели, наслаждаясь свежим тихим утром.

— Ку-ку, ку-ку, — послышалось из-за стены.

Молодые соседи, что ли, купили часы с кукушкой? Ребята вроде ходят по барахолкам в поисках ценных вещей, могли и польститься на тикающий домик с птичкой. Я улыбнулась, вслушиваясь в кукование. Восемь, девять, десять… Врут их часы, такого быть не может.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Кукованье продолжалось. Развлекаются соседи, что ли, с утра пораньше, двигая стрелки и заставляя птичку беспрерывно куковать? Я машинально скользнула ладонью по простыне, устраиваясь поудобнее. Пальцы ощутили грубоватую натуральную ткань. Такого постельного белья у меня точно нет. Недавно искала похожее, но так и не нашла: сейчас шьют из других материалов.

Я открыла глаза и тут же проснулась окончательно. Надо мной нависал побеленный неровный потолок — приподнимись, протяни руку и дотронешься. Постельное белье было сероватым, подушка — непривычно большой и набитой то ли пером, то ли пухом, хотя у меня в квартире подушки плоские и не перьевые. Да и потолок должен быть навесной, современный и гораздо выше. Я подкатилась к краю постели. До пола метра полтора, а то и больше. Пол дощатый, прикрыт разноцветными вязаными ковриками. Там, где ковриков нет, виднеются щели между половицами, кое-где — довольно крупные, с два пальца шириной.

Я резко села и тут же приложилась головой о низкий потолок. Из-за стиснутых зубов вырвался стон. Боль оказалась вполне себе настоящей, во сне такой не бывает. Я ошарашенно оглядывалась. Небольшая незнакомая комната заставлена простой деревянной мебелью. Квадратный стол, две табуретки, здоровенный сундук — в таком и я целиком могла бы поместиться. В углу из пола торчит ручка. Стены бревенчатые, гладкие. Из двух маленьких окошек в комнату проникает яркий свет. Я провела рукой по потолку и посмотрела на следы побелки на пальцах. Слишком правдоподобно всё это выглядит для галлюцинации. Ночнушка на мне короткая, с кокетливыми кружавчиками, та самая, в которой я ложилась спать. Никаких других своих вещей я не вижу.

Ну и что происходит? Я осторожно сползла на животе как можно ниже и спрыгнула со странного ложа. Половица тихо скрипнула, когда я мешком плюхнулась на пол. Хорошо хоть не ушиблась. Я подняла взгляд и обомлела. Надо мной во всей красе возвышалась русская печь с полукруглой заслонкой — как на картинках в детских сказках. Я потёрла глаза. Печь не исчезала. Вот, значит, на чём я спала!

За краем печи обнаружилась входная дверь — тоже деревянная, запертая на крепкий брусок-засов. У стены с крюков на потолке свисали две толстые бечёвки. К ним была привязана длинная гладкая палка, на которой восседал здоровенный серый филин, в дерево крепко вцепилась длинные острые когти птицы. Я вздрогнула, увидев изогнутый клюв хищника. На миг промелькнула мысль: «Может, чучело?» Напрасная надежда: глаза птицы были закрыты, но лапы переступили на палке. Даже если филин спит, то не крепко.

В полуобморочном состоянии я отступила к печке. Взгляд опустился ниже. На полу под палкой с дремлющим хищником вылизывался крупный лохматый чёрный кот — не породистый, обычный. Он сидел ко мне спиной и никак не отреагировал на моё появление. Странно, домашние животные обычно сразу замечают нового человека, прячутся или наоборот идут обнюхивать, знакомиться, а кот ведёт себя так, будто меня вообще тут нет.

Я осторожно попятилась к окну. Не разбудить бы опасную птицу! С ней мне совсем не хотелось бы познакомиться.

Из окошка было видно залитую солнечным светом зелёную поляну и обступавшие её старые корявые деревья. Я сильно зажмурилась, досчитала до пяти, всё крепче смыкая веки, а затем открыла глаза. Вокруг ничего не изменилось. Разве что кот перестал вылизываться и повернул ко мне голову. Зелёные глаза скучающе оглядели меня, как привычный предмет обстановки, кот отвернулся.

— Здесь кто-нибудь есть? — тихо позвала я.

— Сколько раз ей твердили: не пей настойку из мухоморов, — проскрипел незнакомый голос. — Теперь вот с печки прыгает, как обезьяна заморская, своих не узнает…

Я огляделась. Никого.

— И не говори, — лениво протянул другой голос. — Нацепила на себя невесть что — стыд и срам просто! Умом, что ли, рехнулась? Откель только взяла такую срамоту?

— Эй, где вы? Я же вас слышу!

Я прошла по комнате, заглянула за печку. Никого. На столе стоит глиняный кувшин с водой и лежит начищенный до блеска овальный металлический поднос, с краю на нём пристроилось одно-единственное крупное красное яблоко. Я подошла ближе и тут же отшатнулась: прямо около яблока на столе валялись две дохлые мыши.

— Кис-кис? — нервно позвала я.

Кот и ухом не повёл в мою сторону.

Немного успокаивает только одно: дом выглядит жилым. Надеюсь, хозяин скоро появится, и всё прояснится. Пока я не могу даже представить, как сюда попала.

В дверь осторожно поскреблись.

— Бабуль, это я, — тихо позвал молодой женский голос.

Я кинулась к двери. Не знаю, что происходит, но может гостья неизвестной бабули сможет объяснить, где я оказалась и почему тут нахожусь?

— Куда?!

Кот резко повернулся, его шерсть встала дыбом. Глаза возмущённо свернули.

— Совсем ополоумела?! — ранее ленивый, а теперь раздражённо-шипящий голос шёл от него. — Оденься сей же час!

Я привалилась к стене и, глотая ртом воздух, как рыба, уставилась на говорящее животное. Кот был прав: вот теперь я совсем ополоумела.

— Дали боги хозяйку! — продолжал он. — Шляется незнамо где и с кем, домой является за полночь, стряпать не хочет, избу не метёт. Что пила вчера, говори!

В дверь застучали — на этот раз более смело.

— Баба Олеся, я же слышу, ты в доме. Ты сказала с утра прийти, — женский голос прозвучал плаксиво. — Мне очень надо. Тошно мне так, что хоть руки на себя прямо тут наложи!

«Хоть руки наложи» — это уже по моей части. В большинстве случаев, такие угрозы — просто сотрясание воздуха, привлечение внимания. Однако иногда, редко, человек действительно предупреждает о своих намерениях. Не знаю, что за чертовщина здесь происходит, но только суицида на лужайке перед домом мне и не хватает!

— П-подожди, оденусь, — нервно отозвалась я.

Легко сказать — оденусь. Никакой одежды в комнате не было видно. Ни шкафа, ни тумбочки, ни комода, в которых она могла бы храниться. Говорящий кот недоверчиво смотрел на меня.

— Правда, что ли, ничего не понимаешь? — проурчал он.

— Правда, — я вздохнула. — Слушай, качественный глюк, есть тут хоть какая-нибудь одежда?

— Ты тут новомодными словечками не ругайся, — почему-то обиделся кот. — Ишь ты, «глюк»! Я такого сроду не слышал. Откуда только слов всяких-разных понахваталась? В сундуке твоя одёжка. Допилась уж совсем, ведьма малахольная!

Мозг отказывался дать какое-то объяснение происходящему, разве что я внезапно сошла с ума. Я подошла к сундуку. Крышку удалось поднять не сразу, не думала, что она окажется настолько тяжёлой. Я хмуро перебирала содержимое сундука — полотняные рубахи, тёмные и яркие платки, цветастые шали, длинные юбки и широкие сарафаны. Если у психолога начинаются видения, то они очень правдоподобные и качественные. Всё есть для народной сказки: и бревенчатая избушка, и говорящий кот, и старинные славянские шмотки…

Жаль, в доме телефона не хватает, чтобы самой себе врачей вызвать. Никаких средств связи в картине моей галлюцинации не предусмотрено — ни мобильника, ни стационарного телефона, ни компьютера.

— А это ещё что? — кот резко запрыгнул на край сундука и слегка тронул мягкой лапой мою руку.

— Ожог, — я стянула ночнушку и кинула в сундук. — Позавчера сковородку неудачно схватила.

— Вот же ж стервь! — с досадой проскрипел уже знакомый голос, и из-за печки выскочил маленький старичок ненамного больше кота. — Улизнула всё-таки в другой мир, поганка!

Одет он был в серую майку и короткие штанишки. Руки, ноги, лицо покрыты мелкой серой шерстью. Старичок напоминал игрушку, созданную ненормальным или неумелым мастером, — то ли человечек, то ли обезьянка. Тёмные волосы на его голове и короткая широкая борода торчали в разные стороны, будто были сделаны из проволоки. Я мысленно отметила, что не видела это странное существо, когда заглядывала за печь. Любопытный у меня бред. Или всё же не бред? Все ощущения слишком реальны для галлюцинации. Впрочем, сумасшедшие всегда верят в свои видения.

Снова стук в дверь — теперь уже требовательный.

— Баба Олеся, ты скоро?

— Скоро, совсем скоро, — замороченным голосом отозвалась я. — Можете вы объяснить, что происходит? — тише спросила я у кота и человечка.

— Не стыдно тебе, а? Даже хозяйка перед нами в таком виде не шастала! — старичок прикрыл лицо рукой.

Я чуть не фыркнула. Ещё не хватало галлюцинаций застесняться! Взяла рубашку, кое-как надела, сверху напялила первый попавшийся блеклый сарафан.

— Брось, хозяйка и позатейливее чего могла вытворить, — кот махнул лапой. — Ты хоть ведьма? — он посмотрел на меня с надеждой.

Бред становился всё интереснее.

— Нет, психолог, — зачем-то ответила я.

— Это чего ж такое? — нахмурился старичок.

— Опосля разберёмся, — буркнул кот. — Пока надо селянку эту отсюда спровадить. Скажи ей, что заболела, помочь сейчас никак не можешь. Пусть, мол, на днях заглянет. Ты сейчас как смертушка бледная, впрямь на больную похожа…

— Так, коротко и внятно, чем ваша хозяйка занимается? — решительно перебила я кошачьи рассуждения. — Что от неё может быть нужно?

Если помочь потенциальной суициднице будет не в моих силах, можно и впрямь сослаться на болезнь. Пусть походит несколько дней, подумает, может, всё само и наладится.

— Яга она, — недовольно ответил кот.

— Кто?!

— Баба-Яга. — проскрипел старичок. — Слыхала про таких? Олесей кличут. Похожи вы с хозяйкой — не отличишь. И сопите во сне одинаково, и походка одна, даже морщишься ты как эта стервь. Ежели бы не ожог твой, мы бы подумали, что Яга с ума спятила. Тебя ведь тоже Олесей зовут?

Я кивнула, пытаясь переварить новости. И чем мог быть вызван у меня такой затейливый бред? Фольклором не увлекаюсь, сказки и фантастику не читаю, фильмов на эту тему с детства не видела.

— Баба-Яга должна быть старухой, — попыталась возразить я.

— А ты-то молодуха, что ли? — фыркнул кот. — Волосы под платок убери!

Я кое-как повязала на голову здоровенный тёмный платок. Потом разберёмся с особенностями бреда. Для начала надо решить вопрос с нетерпеливой гостьей.

Я подошла к двери и отодвинула засов.

На пороге стояла девчонка лет шестнадцати. Мало мне их было в школе, теперь и в галлюцинацию проник подросток «трудного» возраста. Худенькая, с двумя тяжёлыми русыми косами, выглядывающими из-под светлого платка. Косы спускаются ниже колен. Губы девчонки обиженно надуты, голубые глаза налиты слезами.

— Баба Олеся, помоги, — она ступила через порог и сразу громко взвыла, будто причитала над покойником. — Люблю его, змея, а он к Меланье-соседке шастает. Присушила она его, не иначе!

Я с трудом сдержала нервную улыбку. Ну кто бы сомневался! Первая любовь, детские глупости… Проблемы, которыми я, по большей части, и занималась в школе. Не удивлюсь, если подросток станет просить «Бабу-Ягу» сделать приворот. Помнится, девчонки-старшеклассницы периодически рассказывали о безрезультатных походах к «бабкам»-аферисткам.

— Садись, — я кивнула на табуретку. — Рассказывай всё по порядку.

— Да сказала я уж всё, — девчонка плюхнулась на табуретку и вытерла слёзы. — А тут ещё со змеем меня увидели, так миленок мой теперича не верит, что не было между нами ничего, всё говорит, изменщица я… — она шмыгнула носом. — Дитё, говорит, не от него жду, — и гостья снова взвыла.

Я на несколько секунд прикрыла глаза. Приехали! Подростковая беременность — это уже не шутки. Надо взять себя в руки и сосредоточиться.

— Тебе помощь нужна? — мягко спросила я.

Девчонка часто закивала.

— Нужна, баба Олеся, ох, нужна. Дай ты мне отвара какого, чтоб милёнок только меня любил! И ещё — хочет он, чтобы я плод вытравила, — девчонка перешла на быстрый шепот. — Ты ведь можешь, говорят, наши бабы к тебе за этим ходят. Клянусь, никому не скажу…

У меня от всего происходящего голова пошла кругом. Крохотный старичок куда-то спрятался, когда я впустила гостью, а кот сидел на полу за её спиной. Он закатил глаза и кивнул на дверь. Хорошо бы, конечно, выставить девицу и разобраться, что тут к чему, но кто знает, до какой глупости додумается беременная девчонка и к кому ещё пойдёт решать свои проблемы. Придётся сначала поработать с ней, а потом уж закрыть дверь на засов и выяснить у обитателей домика в лесу, куда делась его настоящая хозяйка и каким ветром меня сюда занесло. Вдруг я не сошла с ума, и странное место действительно существует? Слишком уж правдоподобным и по-своему логичным выглядит этот сказочный мир.

— Родители твои знают о беременности? — мягко начала я.

— Никто пока не знает, — торопливо зашептала девушка. — Только я да милёнок.

Кто бы сомневался!

— Тебя как зовут? — продолжала я.

— Алёна. А его — Всеслав. Что захочешь отдам, только выручи!

— А теперь, Алёнушка, давай-ка рассказывай всё подробно, с самого начала, — я вздохнула поглубже. — И про мальчика своего, и про «змеев», и про соседку, и про ребёнка.

— Про какого мальчика? — девчонка вытаращила на меня глаза.

Кот прикрыл голову лапой. Видимо, я спросила что-то не то. Отступать по-любому поздно, сейчас разберёмся, что я сказала не так.

— На кого ты приворот хотела сделать? — деловито уточнила я.

— Так на мужа своего, Всеслава, — Алёна оживились. — Сделаешь? Баба Олеся, вовек не забуду…

— Мужа? — перебила я. — Тебе сколько лет, Алёна?

— Семнадцать. Уж год, как мы с ним свадебный обряд прошли.

Я отметила, что пока картина мира складывается вполне себе сказочно-старинная. Вот и браки ранние нарисовались.

— А мужу сколько?

— Всеслав поздно женился, двадцать два ему уже. Остепениться пора бы, а он…

Девчонка махнула рукой. Я сочувственно кивнула. Теперь понятно, почему местной Бабе-Яге сорок лет. Если они в шестнадцать замуж выходят, то после тридцати женщины становятся бабушками. А сорок тут наверное глубокая старость. У нас многие двадцатидвухлетние парни даже не мыслят о женитьбе, сидят у заботливых мам под крылом, доучиваются, а тут — «поздно женился, остепениться пора». В общем, ситуация более-менее ясна, не догулял парень. Да и давили на Всеслава неслабо, чтобы поскорее искал себе пару, в старину, насколько я помню, долго гулять холостым парням не давали.

— К какому змею он тебя приревновал? — я попыталась до конца разобраться в ситуации.

— К Горынычеву племяннику, — охотно объяснила Алёна. — А тот просто дорогу показать просил. Сама знаешь, баба Олеся, змеям в просьбах не отказывают. Да и что случилось-то? Ну, остановилась, постояла с ним на околице, рассказала, где его дядя живёт. Было б с чего так злиться! Присушила Меланья моего Всеслава, не иначе…

Я сморгнула. Всё логично. Если здесь есть Баба-Яга и говорящий кот, то почему бы не быть и Змею Горынычу с родственниками?

— То есть, муж действительно приревновал тебя к змею? — уточнила я. — А змей этот не может подтвердить, что между вами ничего не было?



Замечание о различной физиологии Алёны и змея я в последний момент проглотила. Кто его знает, что возможно в сказочном мире? Такие вопросы лучше будет задать коту и волосатому человечку со скрипучим голосом. Почти уверена, что он — домовой Бабы-Яги. И, похоже, с хозяйкой ни кот, ни человечек церемоний не разводили и общались на равных.

— Так кто ж у змея-то спрашивать пойдёт? — девчонка опять вытаращила глаза. — А вдруг огнём опалит за дерзость? Никто из Лукоморья к нему с такими вопросами соваться не решится! Он же ж змей, ему никакие законы не писаны.

— Так, — я задумчиво постукивала пальцами по столу. — Значит, ты этому змею дорогу показала, а Всеслава после этого назвал тебя изменщицей и начал шастать к соседке. Правильно понимаю?

Алёна кивнула.

— Когда это было?

— К Меланье он давно бегал, и до свадьбы ещё, — в голосе девушки прозвучала обида. — Она баба бесстыжая, никому не отказывает, говорят. Только раньше Всеслав втихую к соседке ходил, а как со змеем меня увидали, так даже и таиться перестал, на ночь у неё остаётся. Баба Олеся, мне бы сегодня всё решить. Я и простынку с собой прихватила, и самогона бутыль. Узел пока под порогом оставила, всё, как бабы говорили…

Я скрипнула зубами. Это что же, ко мне будут бегать женщины со всех окрестностей с просьбой «вытравить плод»? А еще приворожить, отворожить, венец безбрачия, сглаз и порчу снять. Чем там ещё могла заниматься местная Баба-Яга? Дичь какая-то!

— Алёна, я тебе аборт делать не собираюсь, — перебила я. — То есть плод изводить. Ты понимаешь, что после этого вообще без детей остаться можешь? Я много случаев знаю, когда женщины по глупости себе всю судьбу калечили. Не надо тебе плод изводить, Всеслава ты этим всё равно не удержишь. Давай-ка по — другому всё решить попробуем.

Кот с ленивым любопытством уставился на меня. Алёна немного оживилась.

— К Меланье твой муж и до свадьбы бегал, но женился-то он на тебе, — продолжала я.

— Так кто ж на ней женится? Стара уже, четвёртый десяток пошёл, — пренебрежительно бросила девчонка. — Да и слава о ней такая по всей земле, что даже вдовцы не прельстятся.

Картина становилась всё более чёткой. Парень завёл любовницу лет на десять старше себя — опытную и знающую, что нужно мужчине. Всё бы ничего, все были довольны, но Всеславу пришлось жениться на Алёне, более подходящей ему в супруги по меркам этого мира.

— А сейчас к Меланье кроме твоего мужа кто-нибудь ходит? — спросила я.

Если дело в развлечениях или страсти — полбеды, а вот если любовь — попробуй разреши такую ситуацию.

— Ходят, конечно, — к моему облегчению, ответила девчонка.

— Тогда мы пока вот что сделаем, — я через силу улыбнулась, хотя от событий последних дней всё сильнее хотелось завыть. — Принеси-ка мне ягод корзинку. Привораживать твоего Всеслава будем.

— Ягоды заговаривать? — понятливо закивала Алёна.

— Да, заговорим. И главное — не спеши, медленно ходи, медленно собирай, и о милёнке своём думай. О Всеславе, о Меланье, о том, зачем он туда ходит, чего ему может не хватать дома. Припомни, как вы начали жить вместе, что твоему милёнку не нравилось, из-за чего вы ругались. Всё подробности до последней мелочи вспоминай.

Пусть прогуляется, беременным полезно дышать воздухом. А я пока выясню у обитателей избушки, что к чему.

Алёнушка чинно вышла из избы. В окно я увидела, как она берет у стены корзинку и медленно плетется через луг. Жаль, я надеялась, что за корзиной девушке придется прогуляться домой. Кот запрыгнул на подоконник. Я машинально погладила его за ухом. Кот отодвинулся.

— Давай обойдёмся без ненужных нежностей, — буркнул он. — Ты в приворотах что-нибудь соображаешь?

— Нет.

— Мышей сушёных тебе из погреба принести, что ли? Хоть для вида пусть на столе полежат.

Я машинально отметила, что дохлые мыши, валявшиеся у блюда, куда-то исчезли. Когда мы с Алёнушкой сели за стол, их точно уже не было.

— Не нужно, я с девочкой и так разберусь. Рассказывай лучше, что у вас и как.

— Тоже верно, — кот перепрыгнул на стол и уселся поудобнее. — Из того, что тебе перво-наперво надобно знать, сейчас всё обскажу. Земля наша Лукоморьем зовётся. Олеся — одна Яга на много селений вокруг. В общем, она свои обязанности хоть и без охоты, но справно выполняла. Травы целебные заготавливала, за порядком в лесу следила, путников принимала. Только всё молодухой себя мнила, вот совсем как ты. То с колдуном заезжим загуляет, то со змеем, то с молодыми ведьмами куда-то на метле умчится…

— Подожди, — перебила я. — Не так быстро. Скажи для начала, как тебя зовут.

— Вообще-то сначала котом учёным называли, — нехотя сказал кот. — Кащей пошутил в своё время — бессмертием наделил и сделал меня говорящим. Хочу, говорит, чтобы у моего дома кот сказки рассказывал и песни пел. А я ему скоморох, что ли? Сбежал, какое-то время по деревням сказки за рыбку и сметану рассказывал, а потом меня Олеся к себе позвала. Ведьме чёрный кот нужен для солидности, а мне — тишина, воздух, да и кормят меня тут неплохо. Вот Олеся меня Мурчиком и назвала. А мне что? Мурчик так Мурчик.

Кот замурчал, оправдывая кличку. Всё это интересно, конечно, но надо узнать о Лукоморье побольше до возвращения Аленушки с ягодами.

— О каком змее вы говорили? С Алёной его видели, Олеся с ним гуляла, — решительно вклинилась я в паузе.

— Змей как змей, — небрежно ответил кот. — Летучий, огнедышащий. Иногда гостей с соседних земель принимает. Видать, племянник в первый раз к Горынычу летел, вот с пути и сбился.

«Всё-таки бред!» — пронеслось у меня в голове.

— И каким образом змей мог загулять с женщинами? — мрачно поинтересовалась я.

— Так Горыныч — мужчина в самом соку, — Мурчик зевнул. — И вообще змеи в таких красавцев-молодцев обращаются — девки сами к ним липнут. Ну и Яга наша туда же.

Значит, в избушку в любой момент может явиться летучий огнедышащий любовник Яги? Радужная перспектива!

— И часто он тут бывал? — с опаской спросила я.

— Не бывал совсем. Изба-то деревянная, Яга его близко сюда не подпустила бы. Олеся сама к змею летала. Не как положено в её возрасте — в ступе, а на метле.

Я вздохнула с облегчением.

— Вот молодилась она, молодилась, смотрела на другие миры да на двойников своих — в каждом мире ведь своя Олеся есть. А на днях рассказывала про мир, где такие, как вы, еще молодыми считаются да детей рожают. Ходит, говорит, та Олеся в коротком платье, без платка, а то и в штанах в обтяжку. Сидит в чистой просторной комнате, с людьми про трудности их болтает и за то деньги получает. С мужчиной, не с мужем законным, встречается открыто, на повозке диковинной ездит — быстрой, как ветер, да без лошадей.

Я слушала с возрастающим интересом. Яга видела именно меня, в этом сомнений нет.

— Мы-то всерьёз её слова не принимали, поблажит и успокоится. А тут слух об отборе прошёл, так ведьма наша в ярость впала. Не пойду, кричит, в хоромы царские, лучше ту сюда позову. Она как раз жаловалась, что вокруг сильно шумно, хотела в тихое место, вот пусть и отдохнёт в нашей глуши.

— А она, значит, на моём месте сейчас?

Я ощутила невольное злорадство, представив, как тёзка-ведьма пытается выбраться из заставленной ящиками двери квартиры. Это еще ничего, самое интересное начнётся, когда она встретит жаждущего денег мошенника и разъярённую супругу Игоря. Большой вопрос, кому из нас где будет проще. Яга у меня дома точно не заскучает. Чую, уже к вечеру мой двойник захочет сбежать назад, в Лукоморье. Не натворила бы только ведьма чего-нибудь серьёзного в нашем мире!

— Выходит, что так, — согласился Мурчик.

— И что за отбор её так разозлил? — насторожилась я.

— Царь наш Данияр жену себе хочет найти. Давно уж вдовствует, сыны взрослые. И вот захотелось царю в супруги ведьму взять. Да такую, чтобы Лукоморье от любых врагов защитить могла. Чтобы ни змеи, ни Кащей, ни другие ведьмы — никто вреда причинить не мог. Вот и вызывают через три дня всех подходящих невест к царю. А Олеся пуще всего волю ценит, вот и сбежала.

Экономно — жена-ведьма вместо целого войска и службы безопасности в придачу!

— С этим ясно, — сказала я. — Подробности потом. А пока расскажи-ка, как хозяйка другие миры видела?

— Яблочко катала, — кот толкнул лапой красное яблоко по начищенному блюду.

Яблоко неторопливо покатилось по нему, как в моём сегодняшнем сне. Останавливаться оно, как ни странно, не собиралось. В центре блюда замелькали неясные тени, а затем начищенная поверхность стала прозрачной, как стекло, и я увидела коридор своей квартиры. Мой двойник в пляжных шортиках и открытой маечке стоял у двери. Волосы Яга собрала в хвост, губы накрасила красной помадой, которую я держала для особых случаев и только для вечернего макияжа.

В дверь ввалился здоровенный мужик — бритоголовый и усатый. Дышал он так, словно только что в одиночку затащил на третий этаж рояль. Мужик вытер ладонью пот с лица и крякнул.

— Уфф, руки бы пообрывал тому, кто тебе так дверь законопатил, — он медленно выдохнул. — Вспотел весь, аж рубашка пятнами пошла.

Голос был знакомым. Хозяин «лексуса» заявился с утра разбираться с деньгами. А денег в квартире нет — во всяком случае, такой суммы, которая могла бы его устроить.

— Может, компотику холодного? — нежно улыбнулась Яга.

— Можно и компоту, — милостиво согласился незнакомец. — А потом с делами решать будем.

Он исчез из поля зрения: блюдо показывало, как ведьма идёт на кухню. В холодильнике действительно обнаружилась большая кастрюля насыщенно-розового компота. Ночью Яга его варила, что ли? Та Олеся зачерпнула чашкой прямо из кастрюли и, что-то напевая, отправилась назад.

— Тебе, мил человек, спасибо, выручил, — прокурлыкала она.

Мужик, меньше всего похожий на «милого человека», жадно хлебал из чашки компот.

— Накормила бы, напоила, да спать уложила, только на работу мне пора, — продолжала Яга. — Может, подвёзешь? Заодно и расскажешь, что тебя ко мне привело.

Она кинула на гостя откровенно призывный взгляд.

— Вот же стервь! — выругался скрипучим голосом волосатый старичок. — И там уже за своё взялась!

Я вздрогнула. Откуда он появился? Только что не было — и вот сидит на столе рядом с котом.

— Дорвалась, молодухой себя почуяла, — буркнул Мурчик.

Я с тревогой наблюдала, как ощутившая свободу Яга с мужиком под руку спускается по лестнице. Это она ко мне на работу в таком виде собралась, что ли? Ладно, работа — я всё равно собиралась оттуда уходить. Какую та Олеся собирается устроить нам с ней личную жизнь?! В сказочном Лукоморье она гуляла то со змеями, то с колдунами. Что может вытворить Яга в нашем мире?

— Спать бы уложила, говоришь? — пробормотал мужик. — А с машиной что делать будем?

Они вышли из подъезда, и я ахнула. Знакомый «лексус» стоял недалеко от подъезда, бампер машины был смят, капот слегка приподнят от удара. Попробуй теперь докажи, что я помяла только номер! То ли мужик сам вчера куда-то врезался по пьяни и решил починить авто за мой счёт, то ли кто-то после моего отъезда вписался в многострадальный «лексус» и сбежал. Неважно, как было дело, главное — на лобовом стекле осталась моя записка с телефоном и извинениями.

— Батюшки! — сочувственно ахнула Яга. — Это кто ж такое сотворил?

Мурчик решительно остановил яблоко лапой.

— Эй, подожди! — крикнула я.

Поздно, изображение тут же исчезло.

— Позабавились — и будет, — заявил кот. — Налюбуешься ещё. Скоро девка, что за приворотом явилась, с ягодами вернётся. Скажи лучше, помощь наша нужна будет? Как ты мужа к Аленке привораживать собралась?

— Разберусь, это моя профессия, — отмахнулась я.

— А говорила — не ведьма, — укоризненно покачал головой кот. — Сейчас соображай, потом поздно будет. Что тебе надобно? Мыши, иголки, мне рядом посидеть или филина разбудить?

Я с опаской покосилась на птицу.

— Ничего не надо, главное — не мешайте. Вас, кстати, как зовут? — я перевела взгляд на старичка.

— Доклика я, домовой у Яги, — представился он. — Ты филина-то не бойся, он свой. Лучше подумай, как с отбором невест быть. Тебе ведь туда через два дня лететь придётся, царский указ нарушать никак не можно.

— Скорее всего, туда ваша Яга и полетит, — я поморщилась, вспомнив, как та, другая Олеся ворковала с подозрительным мужиком и в пляжном виде собралась ехать ко мне на работу. — Она ещё не знает, с чем столкнётся в нашем мире. К вечеру может и домой захотеть.

— Ты хозяйку нашу не знаешь, — фыркнул кот. — Осваивай потихоньку метлу или ступу, Яга к отбору не вернётся.

— А если я вашему царю скажу, что не ведьма и вообще из другого мира? — поинтересовалась я. — Что будет?

— Да ничего особенного. Скорее всего, не поверят, решат — Олеся опять чудит. А коли поверят — отправят тебя опять сюда. Ягу вернуть без её желания не получится, пройдёт слух, что ты — не ведьма, и жить нам будет не на что, — неторопливо объяснил Доклика. — Мурчик и филин мышами да птицами перебьются, я и без еды переживу, а вот что будешь делать ты? Запасы-то наши рано или поздно закончатся.

— Кстати, пора бы и подкрепиться, — мурлыкнул кот.

Я с сомнением поглядела на печку. Кто его знает, из чего и как тут готовят!

— Ну что, хозяйка, тыкву печеную будешь со сметанкой? — спросил Доклика. — Или яичко сварить? Яга готовкой не утруждалась, я тут и за порядком слежу, и за еду отвечаю.

Завтрак оказался простым, но вкусным. Домовой шустро разложил по глиняным мисочкам пищу. Мне — тыкву с курицей и сметаной, коту — сметанку, себе — молоко. Даже десерт притащил: ароматный сладкий сбитень и пышные оладушки.

Алёна появилась, когда Доклика уже домыл посуду в самодельном уличном деревенском рукомойнике. Домовой тут же исчез, кот устроился на печке и с интересом наблюдал за мной.

Девчонка плюхнула на стол корзину крупных синих ягод и тяжело опустилась на табурет.

— Ну как, о Всеславе думала? — спросила я.

— Думала, — уныло ответила Алёнушка. — Вроде и люба я ему, иначе бросил бы. А так изменщицей называет, но домой всё равно ворочается.

Ну вот, прогулка по лесу оказалась полезной. И я немного разобралась в своих новых проблемах, и Алёна начала, как может, анализировать свои отношения с мужем.

— Ругались из-за чего? — спросила я — Что Всеславу не нравилось, когда вы поженились?

— Да что мужикам обычно в женах не нравится? — вполне по-взрослому ответила девчонка. — Сказать-то стыдно, срамота одна! Ведь я и стряпаю так, что даже мамаша евонная не придерётся, и дом в чистоте, и за хозяйством слежу. В огороде ни травинки сорной не найти, курочки кормленые, коровушка доенная… Я ж тебе, баба Олеся, забыла сказать: я молочка парного принесла, да яичек корзину, на полянке оставила в тенёчке.

— Так, с молоком и яичками потом разберёмся, — решительно перебила я. — Я уже поняла, что ты — хорошая хозяйка. А Всеславу-то что не нравилось?

Краем глаза я увидела, как по поляне к избе сама собой движется большая корзина. Я прищурилась, пригляделась получше. Корзина подпрыгнула на каком-то бугорке, сверху мелькнула мохнатая рука, удерживая корзинку за край. Рука маленькая, как у младенца. Хозяйственный Доклика услышал о продуктах, оставленных в тёплый день на улице, и сразу же куда-то поволок Аленушкино подношение. Всё правильно, молоку и яйцам холод нужен. Хорошо иметь домового в помощниках! Яга могла вообще не задумываться о домашних делах.

— Ну, баба Олеся, он к Меланье-то зачем бегает? — девчонка покраснела. — Разврат моему Всеславу подавай. Такое иногда предлагал, что и не удумаешь!

Я понимающе кивнула. Проблема вполне понятная, и для семейного психолога — обычная. Сколько дам гораздо старше Алёны рассказывали мне тоже самое, только другим языком — даже не вспомню. И хозяйки прекрасные, и красавицы, и умницы, а мужья на сторону ходят «за всякими гадостями». Проблема всех времен, и даже разных миров. Вот и в сказке она нарисовалась во всей красе.

— А ты не соглашалась? — спросила я.

— Да кто ж на бесстыдство такое согласится, окромя Меланьи? — девчонка часто заморгала.

— А мужчины, значит, к Меланье этой бегают? — продолжала я.

— Да чуть не всем селом! — возмущённо подтвердила Алёна. — И молодые, и старые. Говорят, даже платят ей за всякие пакости. Она вон дом построила в целых три комнаты! Старая, почти как ты, баба Олеся, а всё бесстыдничает!

— Не такая уж я и старая, — не удержалась я. — И хватит меня бабой называть, зови по имени.

Кот шумно фыркнул и прикрыл глаза лапой. Краем глаза я заметила, что корзина и Доклика скрылись где-то под домом. Алёна вытаращила на меня глаза.

— Да ты что, баба Олеся? Как же я могу тебя по имени звать?! Ты ж старше моей мамани будешь!

— Значит, тётя Олеся, — рявкнула я. — В бабушки я тебе точно не гожусь. Теперь по делу. Вы ведь со Всеславом муж и жена?

Девчонка закивала, преданно глядя на меня.

— Почему тогда выполнить желание мужа — бесстыдство? — вкрадчиво спросила я. — Он — глава семьи, разве не так?

— Угу, — с сомнением протянула Алёна. — Только срам же предлагает.

— Ты ведь не станешь всем рассказывать, что у вас и как по ночам происходит, — я невольно улыбнулась. — Может, тебе этот срам и самой понравится. Попробовать-то можно? Получит твой Всеслав то, чего ему не хватает, может и к Меланье ходить прекратит. И платить ей не будет, и с тобой больше времени станет проводить. В общем, руку на ягоды клади, сейчас приворот будем делать.

Кот отнял лапу от глаз и вновь с интересом уставился на меня. Алёнушка положила ладонь на блестящие синие ягоды. При слове «приворот» лицо девчонки почти прояснилось.

— Так он, паскудник, днём ко мне лез, — пожаловалась она. — Как можно-то, ба… тётя Олеся?!

— Значит, слушай, — спокойно начала я. — Я тебе сейчас буду говорить, что делать, а ты о Всеславе думай и повторяй за мной вслух. Если не послушаешь меня, приворот не подействует.

Алёна кивнула и выжидающе уставилась на меня.

— Мужа, как придёшь, ягодами угостить, — начала я.

— Ягодами угостить, — сосредоточенно повторила Алёнушка.

— Быть приветливой, улыбаться, поцеловать, — продолжила я.

Девчонка добросовестно повторяла за мной.

— Сказать, как ты его любишь. Про Меланью молчать, ни в чём не упрекать. На «срам» соглашаться, если это не противно и для здоровья не вредно. Постоянно показывать Всеславу, что ты его любишь, ждёшь и хочешь, чтобы он был рядом. Делать так, чтобы ему хотелось побольше быть дома, с тобой. Никому о том, что между вами с мужем происходит, ничего не рассказывать, не жаловаться, не хвастаться.

Алёна с благоговейным видом проговаривала слово за словом. Я таинственным тоном вещала прописные истины, которые в нашем мире можно найти почти в любом женском журнале.

— Сделаешь всё, как я сказала, — приворот подействует, — пообещала я. — И не вздумай плод травить, поняла? Дурное это дело и опасное. Сама умереть от такого можешь.

Алёна убрала руку от ягод.

— Поняла, тётя Олеся! А если Всеслав про измену заговорит?

— А если заговорит… — я улыбнулась. — Отвечай, что не было ничего, говори, что его любишь и хочешь родить его ребёночка. Будет продолжать — мягко посоветуй спросить об этом у самого змея. Или ко мне зашли под каким-нибудь предлогом. И не вздумай рассказывать мужу, что ты сюда ходила.

Алёна умчалась с корзиной ягод. Я облегчённо вздохнула. Это в нашем мире мужчины вниманием опытных женщин избалованы, а тут на всех — одна любвеобильная соседка Меланья. Шансы на счастливый брак у Алёны велики. Получит Всеслав внимание, любовь и то, чего хочет в постели, — скорее всего, перестанет искать приключений на стороне. Главное, чтобы Алёнушка все рекомендации выполнила и подружкам и родне лишнего не разболтала.

— Очень недурно для первого раза, — одобрил с печи Мурчик. — Только штучки всякие тебе нужны, чтобы голову таким девицам получше заморочить. Хоть бы пошептала что-нибудь над ягодами для виду. Или мыша дохлого девке дала, чтоб она мужу под подушку сунула.

Хорошо, что кот молчал во время «приворота». Наивная Алёна наверняка выполнила бы и его указания. Боюсь, если бы Всеслав обнаружил в кровати такой «подарочек», отношения в молодой семье не стали бы лучше.

— Эта гадость вонять будет! — возразила я.

— Да я так, для примера, — Мурчик потянулся и зевнул, обнажая острые клычки. — Можно не под подушку, а под порог, например. Или во дворе зарыть вместе с волоском или ногтем Всеслава, или с его вещью любой.

— Угу, а лучше с самим Всеславом, — хмыкнула я. — Чтобы больше проблем не было.

Домовой выкатился из-за печки и смерил меня неодобрительным взглядом.

— Что-то ты на хозяйку похожа уж очень сильно. И шутишь прям как наша Яга, — Доклика покачал головой. — Настойку-то из мухоморов хоть не пьёшь? — с надеждой спросил он.

— Не пью. А для чего ей была та настойка? — насторожилась я.

О напитке из мухоморов кот и домовой, помнится, уже говорили. Вдруг сюда периодически захаживают собутыльники Яги с этим «весёлым» напитком?

— Скучно ей было в лесу. Ягой родиться нужно, — ответил Доклика. — А Олесе весёлую жизнь подавай, ты сама видела. Мать-то её Яга была строгая, серьёзная, вела себя, как подобает. К старости Олесю родила, как приличной Яге положено. Уж как она дочку учила, как воспитывала, а Олеся всё к воле тянулась. А как померла старая Яга, так хозяйка наша как с цепи сорвалась. То с молодыми ведьмами на мётлах летает — кто быстрее, то со змеями да колдунами гуляет, то со старыми каргами выясняет, кто сильней. А как заняться нечем да за помощью никто не идёт — в лесу с Лешим и Аукой пьёт настойку эту дрянную.

— На троих, значит, соображали, — невесело хмыкнула я.

К возможным проблемам добавились еще несколько. Ведьмы, с которыми Яга выясняла, кто сильнее, сказочные любовники и собутыльники Олеси и соревнования на мётлах.

— Ты куда корзину с молоком и яйцами дел? — поинтересовалась я.

— В погреб, — Доклика кивнул на люк в полу.

— И что там, в погребе, ещё есть?

Оказалось, много чего. Я не поленилась спуститься с Докликой в подвал домика по шаткой лесенке. Запасов хватило бы, чтобы сытно пережить полгода осады. Сушёные грибы, копченые мясо и рыба, молоко, сметана, масло…

— В сарае еще мука и крупа всякая-разная, — отчитывался домовой.

— Пойдём, покажешь, что тут и как, — я кивнула на дверь.

— Только я дальше лужайки ни шагу, — предупредил Доклика. — Мне от избы уходить не положено. Если лес посмотреть захочешь — это к Мурчику.

Учёный кот лежал на полу под жердочкой со спящим филином. Услышав своё имя, Мурчик приоткрыл глаз, зевнул и снова задремал. Ну и пусть спит.

— Лужайки пока хватит, — решила я.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Яга-психолог

Снаружи домик выглядел вполне симпатично. Крепкая бревенчатая изба с треугольной крышей и крылечком в три невысокие ступени. Хлипкий деревянный сарай стоит почти вплотную к глухой стене избушки. Внутри аккуратно расставлены обещанные мешки продуктов. У самого выхода стоит метла, какими дворники до сих пор метут дворы в нашем просвещенном мире, и ступа высотой мне почти по пояс. Я мысленно понадеялась, что пользоваться волшебным арсеналом Яги мне не придётся. К потолку сарая подвешены ароматные веники из сушёных трав. Лечила Яга ими, что ли? Очень возможно, чем-то же люди здесь лечатся от той же простуды. От смешавшихся сильных запахов сухих трав у меня запершило в горле. Вид веников тут же напомнил, что, кроме Алёнушки, сюда в любой момент может явиться ещё кто-то, кому понадобится помощь местной волшебницы. Не для себя же Яга столько насушила! Только я вообще ничего не понимаю в травах, и помочь больным не смогу.

— Часто к Олесе люди приходили? — спросила я.

— Да когда как, — проскрипел Доклика. — То по нескольку седмиц никого не бывало, то по пять человек в день. Хозяйка не всех принимала. На кого-то только глянет и дверь перед носом захлопнет, а кому и поможет.

— И что, к Яге в дом никогда не ломились те, кому она отказывала? — заинтересовалась я. — Одинокая женщина в лесу, без защиты… Тут же и обокрасть, и убить могут. Сарайчик одним пинком открыть можно, в доме дверь топором разрубить ничего не стоит. Неужели она не боялась тут жить?

Домовой засмеялся с таким звуком, будто рядом пилили дерево.

— Чтоб Яга с незваным гостем не справилась?! Не бывало никогда такого в Лукоморье! — с забавным пафосом заявил он. — На худой конец, мы вмешалась бы, но эта стервь сама с кем угодно разберётся. Ни один лиходей в своём уме сюда не сунется. Кто ж из людей с Ягой враждовать захочет? Олеся, кстати, намедни вечером сильно смеялась. Яблочко катала да говорила: «Я бы со всем этим легко разобралась. Забавные они там, в другом мире!»

На кого при этом смотрела местная Олеся, я даже не сомневалась. Интересно, все ли проблемы успела углядеть Яга? С дверью ей сегодня просто повезло: жаждущий денег автовладелец в одиночку разобрал «баррикаду» в подъезде. А вот что мой двойник собирается делать с самим хозяином «лексуса», моей работой, Игорем и его взбешённой супругой — это большой вопрос. Современного человека древними суевериями и сказочными страшилками не напугаешь. В этом плане Ягу ждёт неприятный сюрприз.

— Как катают яблочко? — решительно спросила я.

Оказалось это неожиданно легко. Через пару минут я сидела за столом. Сонный Мурчик, уразумев, что мне нужно, запрыгнул на стол и устроился между мной и Докликой.

— Я бы и сам рассказал, — недовольно проворчал домовой.

— А мне тоже на Ягу в том мире взглянуть любопытственно, — кот зевнул. — Толкаешь яблочко по кругу, а дальше оно само будет кататься, пока не остановишь, — лениво объяснял он. — Думай о том, что хочешь увидеть, оно и появится.

— Яблочко любое может быть? — на всякий случай, уточнила я.

— Нет, это специальное яблоко, молодильное, — проскрипел домовой. — Ту яблоню змей охраняет. Ягам по одному плоду на месяц-два сорвать дозволяют да и то за плату. Есть ещё у Кащея подходящая яблонька, но туда ведьмы даже не суются, он редко с кем поделится. Так что с яблоком осторожнее. Разобьёшь или надкусишь невзначай — месяц-другой без новостей останешься.

Хорошее предупреждение, своевременное. Я запросто могла бы машинально надкусить спелое яблоко. Молодильное — это, конечно, интересно, но «кино» в блюде меня

сейчас привлекает больше, чем омолаживающие процедуры. Я осторожно толкнула яблочко, думая о Яге-Олесе.

Опасения подтверждались: ведьма развалилась за моим рабочим столом. Я разочарованно вздохнула: до последнего надеялась, что самозванка не поедет в школу. Боюсь представить, что она может насоветовать школьникам и их родителям как психолог.

Напротив Яги сидела холеная дама, появлявшаяся в моём кабинете как минимум раз в месяц с вопросами, что ей делать с подрастающим сыном. По мне, так даме давно надо было бы наладить свою личную жизнь и оставить абсолютно нормального, адекватного подростка в покое. Во время каждого разговора я осторожно подводила её к выводу, что сын ведёт себя как обычный подросток, и никаких тревожных симптомов в его поведении и поступках нет.

— Он стал слишком уж интересоваться… эм-м… взрослой стороной жизни, — вещала чересчур заботливая родительница. — Понимаете, о чем я?

— Нет, — Яга сладко зевнула, не прикрывая рта рукой.

Я вздохнула уже громче и сцепила руки в замок. Ничего страшного не происходит, я всё равно собиралась уволиться с этой работы.

— Мой Славик засматривается на девочек, — понизив голос, сообщила дама. Звучало это так, словно речь шла об уголовно наказуемом преступлении. — Он подолгу разглядывает картины и скульптуры, те, где есть обнажённая натура. Женская, — зачем-то уточнила она.

Ведьма хмыкнула, Мурчик тоже. Доклика неодобрительно зацокал языком.

— А недавно я вообще нашла в телефоне у сына откровенные фотографии, — трагическим тоном продолжила посетительница.

— А-а, — безо всякого сочувствия протянула Яга. — Ну и хорошо, что его интересует только женская эта… — она осеклась. — Натура. И сколько сыну лет?

— Шестнадцать, — жалобно произнесла дама.

— Шестна-адцать? — брови Яги чуть приподнялись. — Так ему пора уж по природе девками интересоваться, и не только на картинках. Женить парня — и проблем не будет! Станет не на картинки бездушные, а на жену смотреть. Есть невеста на примете? — деловито спросила она.

Глаза пациентки с каждым словом «школьного психолога» становились всё круглее. Дама заморгала.

— Олеся Андреевна, мне не до шуток, — возмущённо выдохнула она. — Славику рано интересоваться девочками, и потом, это может помешать учёбе! У меня большие планы на его образование и карьеру.

— Интересуется — значит, не рано, — авторитетно заявила Яга. — Мать всего, что человеку нужно, дать не может. И что с того, что парень на картинки с голыми девками посматривает? Чем это его учению мешает?

Кот тихо фыркнул.

— Стервь! — проворчал Доклика.

Ответить шокированная пациентка не успела. Дверь кабинета распахнулась так, будто её пнули ногой. На пороге возникла блондинка лет двадцати. Её платье еле прикрывало ту самую натуру, о которой только что шла речь. Глаза заплаканы, лицо перекошено от злости.

— А, всё-таки выбралась, дрянь! — с порога завопила она. — Я тебе покажу, как мужа чужого отбивать!

Голос был мне уже знаком.

Мурчик громко зевнул. Доклика хмыкнул. Я машинально потерла висок.

Вовремя же я покатала яблочко! Не сомневалась, что на моей работе работе Яга ляпнет что-нибудь не то. Меня больше всего интересовала её встреча с женой Игоря — и вот она, как по заказу.

Ведьма вскочила в тот момент, когда Надя, стуча по полу каблуками, подбежала к столу. Обиженная жена попыталась вцепиться «сопернице» в волосы. Мурчик издал громкий вздох, словно наблюдал что-то изрядно скучное. Яга увернулась, а затем схватила девчонку за шею и с силой прижала головой к столу. Причём не ударила, а именно прижала. Заботливая мать Славика вскочила с истошным визгом. Я с интересом ждала, что мой двойник будет делать дальше, когда в дверь избы громко, властно постучали.

Я поморщилась — опять прерывают прямую трансляцию на самом интересном месте. Мурчик остановил яблоко лапой. Изображение тут же исчезло.

— Спроси, кто, — тихо подсказал кот.

Я послушно подошла к двери.

— Кто там?

— Голос понахальнее сделай, — прошипел Мурчик.

— Гонец от царя-батюшки, — с достоинством отозвались из-за двери.

Руки противно похолодели. Надеюсь, отбор ведьм-невест для царя не собираются провести пораньше? Я совсем не готова заменять там Ягу и соревноваться с настоящими ведьмами! Да я и добраться к царю не смогу: ни метлой, ни ступой пользоваться не умею.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и распахнула дверь. На нижней ступеньке крыльца стоял босиком бородатый здоровяк в расшитой рубахе и полотняных штанах. На траве валялись высокие красные сапоги поношенного вида: царский гонец зачем-то разулся и переминался на грязных ступнях. Может, ждёт, что в дом приглашу? Кто его знает, как положено принимать царского гонца по местным правилам этикета.

Я почувствовала лёгкое раздражение. Яге проще, она на нашу жизнь смотрела и хоть немного представляет, что требуется от психолога. Могла бы оставить мне какие-то инструкции, раз уж решила, не спрашивая моего согласия, поменяться местами. И коту вопросов не задашь — гость уже передо мной.

— Здрава будь, ведьма старая! — жизнерадостно гаркнул бородач.

На несколько секунд у меня от такого приветствия пропал дар речи. Впрочем, это и к лучшему, ответа гонец дожидаться не стал. Он извлёк из широкого рукава заляпанный жирными пятнами свиток, развернул непонятный податливый материал и вытянулся в струнку.

— Царский указ! — торжественно провозгласил здоровяк. — Ведьмам, выбранным царём нашим великим Данияром в возможные невесты, надлежит через два дни до рассвета явиться к палатам царским. Способ передвижения ведьме дозволено выбрать самой. Отбор продлится от младого месяца до полной луны. Ведьма может взять с собой необходимые ей для колдовства чудесные предметы и одного помощника — зверя или птицу. Великий царь наш Данияр запрещает звать в помощники Змея Горыныча и его родственников. Не прошедшие отбор и оставшиеся в живых ведьмы получат пятьдесят монет золотом и отправятся по своим избам. Во время отбора все невесты будут находиться на содержании у земли нашей Лукоморья и проживать в палатах царских.

Я почувствовала, как подкашиваются колени, и прислонилась к дверному косяку. Гонец поднял на меня взгляд.

— Вопросы есть? — деловито спросил он.

— Есть, — выпалила я. — Как будет выглядеть отбор?

— Сие есть тайна для всех, — широко ухмыльнулся бородач.

— Кота говорящего с собой взять можно? — я изо всех сил старалась говорить бодро.

— Завсегда пожалуйста! — отозвался гонец. — Кот — не змей, его можно.

— Больше вопросов нет, — с облегчением выдохнула я.

— Что — и компотику из погреба не предложишь? — в голосе гостя неожиданно прозвучала досада.

— Нет компотику, — буркнула я.

Подозреваю, что весь компот сейчас у меня в квартире, Яга им владельца разбитого «лексуса» поила. Кот проскользнул мимо гонца на улицу. Здоровяк при этом смачно сплюнул через левое плечо на траву и что-то пробормотал по поводу «нечистого». Мурчик уселся в нескольких шагах за его спиной.

— Уф-ф, утомился, — гонец картинно вытер пот со лба. Капли упали на крыльцо. Я невольно поморщилась. — Сейчас бы баньку истопить…

Кот энергично махнул лапой с выставленными когтями на гостя, затем в сторону и выразительно посмотрел на меня. Гнать и не церемониться? Судя по тому, что я видела в блюде, та Олеся вряд ли разводила лишние церемонии.

— Вот и истопи — у себя дома! — посоветовала я. — А мне к отбору готовиться надо.

Мурчик одобрительно кивнул.

— Что ж вы все не в духе-то сегодня? — проворчал здоровяк.

Гонец уселся на траву и принялся натягивать подпахивающие его ногами сапоги. Кот в два прыжка оказался на верхней ступеньке крыльца, у самой двери. И вовремя — стоило гонцу натянуть второй сапог, как любитель компота и баньки растопырил руки в стороны словно для равновесия и, почти не разбирая дороги, понёсся в лес. Скорость была такая, словно его привязали к гоночному автомобилю.

— Сапоги-скороходы? — хмуро спросила я.

— Они самые, — степенно проговорил кот. — Учти на будущее, нет тут никакой баньки — так и отвечай. Ну, что делать думаешь?

— На отбор согласна идти только с тобой, — я вошла в дом. Мурчик бесшумной тенью проскользнул за мной. — Или я вообще из этого дома не выйду. Бред какой-то! Какая из меня Баба-Яга?! И за каким чёртом вашему царю понадобилась старая ведьма в жёны? Поискал бы невесту помоложе!

— Старая — значит, сильная, опытная, — охотно пояснил Мурчик. — Царь Данияр и сам уж далеко не молоденький.

Я пожала плечами. Если меня в сорок считают в Лукоморье старухой, то местному царю вполне может оказаться лет сорок пять.

— В общем-то ты права, я принесу там побольше пользы, чем филин, — рассудительно заговорил кот. — И пятьдесят монет нам не помешают. У избушки скоро крыша протекать начнёт, подлатать пора. А на остальные можно будет продержаться, пока Яга не нагуляется.

Последняя фраза прозвучала не слишком уверенно.

— Думаешь, вернётся? — с сомнением проговорил из-за печки Доклика. — А я вот считаю, другая теперь у нас хозяйка будет. Подучится чуток и станет народ принимать не хуже самой Яги. И настойку с мухоморов не пьёт, и с колдунами да змеями не шляется незнамо где, и в баньку с кем попало вряд ли соберётся. Да и девку малахольную не хуже, чем любая ведьма, безо всякого чародейства утихомирила.

— Нам-то всё равно, ведьма или психолог, — мурлыкнул кот. — Лишь бы лес без Яги не оставался.

Лес без Олеси точно не останется. Я отбор ведьм не пройду, это и ёжику ясно. А Яга рано или поздно нагуляется, поймёт, что наш мир не так прост, как ей казалось, и захочет домой. Меня совершенно не волнует, что опозорюсь на этом их отборе. Беспокоит другой момент, причём беспокоит всерьёз.

— Гонец сказал, деньги получат те, кто не пройдёт отбор и останется в живых, — мрачно напомнила я. — А я в ваших волшебных штучках ничего не соображаю. Может, сказать, что я заболела? И лес тогда на время отбора без Яги не останется.

— Пришлют к тебе травниц, — возразил Мурчик. — Или лекаря. И всё равно отправят на отбор невест. Ты же рядом со старухами-ведьмами — просто бриллиант яхонтовый, — льстиво мурлыкнул кот. — А в отборе мне доверься, жива-здорова будешь. Ну что, пошли с метлой и ступой тренироваться?

— А если пешком, сколько идти придётся? — с надеждой спросила я.

— Пешком через леса и овраги? — сердито фыркнул Мурчик. — И думать забудь. Только в ступе.

— Ладно. Дай мне сначала еще разок на Ягу глянуть.

Я метнулась к столу и пустила яблочко по блюду. Начищенная поверхность снова отразила, как в зеркале, мой кабинет. Вконец обнаглевшая ведьма закинула на стол ноги в моих новых белых кроссовках. Между указательным и средним пальцами она держала тонкую сигарету. Напротив курила Надя, забравшись с ногами в кресло для посетителей. На столе стояли две открытые банки пива и разрезанная на куски пицца. На её коробке стояла эмблема ресторана, доставляющего еду на дом.

— С та-аким мужчиной сегодня познакомилась, — блаженно щурясь, повествовала ведьма, покачивая рукой с зажжённой сигаретой. — После работы он меня встретит, поедем на шашлыки, у него свой дом и мангал во дворе. А там как пойдёт, может я и на ночь останусь…

Я сглотнула. Это она к лексусовладельцу на шашлыки собралась, что ли? К первому встречному, который к тому же страшно зол на меня из-за разбитой машины?!

— Ты точно с Игорем больше не встречаешься? — хлюпнула носом Надя.

— За каким лешим мне твой Игорь? — отмахнулась Яга. — Нашла из-за кого слезы лить! Мужиков вокруг полно — только выбирай. Пусть лучше он волнуется, что ты его бросишь. Хочешь — погадаем?

Она извлекла из сумочки запечатанную колоду карт и бросила на стол.

Я остановила яблочко. Видеть безобразие в моём кабинете больше не было сил. Скорее всего, это последний рабочий день Олеси Крушиновой как школьного психолога. Нас с Ягой просто уволят и хорошо, если не по статье, а по собственному желанию. Ведьме — то всё равно, захочет — сюда вернётся. А мне потом как разруливать то, что двойник успеет наворотить в моей жизни? И это только первый день. Точнее, первая половина дня. Ведьма на моём месте отрывается как подросток, которого строго воспитывали, а затем оставили одного дома без какого-либо контроля на несколько дней. Ту Олесю меньше всего волнует, какую репутацию она мне создаёт. Яга откровенно наслаждается свободой в новом для неё мире.

Я прикусила губу. Ну что ж, я тоже попробую повеселиться в Лукоморье. Попала в сказку — надо пользоваться моментом! Почему бы не полетать в настоящей ступе или на метле, не посмотреть на живых ведьм и сказочного царя? Многие в нашем мире отдали бы немалые деньги за такой квест, а мне он достался бесплатно. Приключения наметились, сказочные помощники есть, волшебные штучки — тоже. Даже время даётся, что бы разобраться в местных порядках и научиться некоторым нужным вещам. Остаётся только включиться в игру и получать удовольствие. Я улыбнулась Мурчику.

— Пошли учиться летать.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. Клятва старых ведьм

Тренировались мы до вечера. Начали со ступы: летать со мной на метле кот категорически отказался.

— В ступе падать безопаснее, — не слишком обнадеживающе заявил он. — Мне-то всё равно, я бессмертный, а тебе учиться надо осторожно. Метлу попозже опробуешь, когда сообразишь, что к чему.

Я готовилась к трудностями с первых же шагов, была уверена, что «летательный аппарат» тяжёлый, и залезать в него страшно неудобно. Однако ступу я вынесла из сарая без труда, она оказалась неожиданно лёгкой. На стенке деревянного самолёта Бабы-Яги была сделана небольшая приступочка.

— К стенке приставь, а то перевернётся, — посоветовал Мурчик.

Чтобы влезть внутрь, мне пришлось задрать длинный сарафан почти до пояса. Кот скептически наблюдал за моими стараниями.

— И как у вашей хозяйки это получалось? — вздохнула я, наконец ощутив ногами дно ступы.

— Несколько раз залезешь-вылезешь — и у тебя получится, — отозвался Мурчик.

Он легко запрыгнул на край ступы и соскочил внутрь. Кожу приятно щекотнула тёплая шерсть: кот устроился у моей босой ноги

— Теперь помело бери, — скомандовал он. — И отталкивайся им от земли.

Я дотянулась до стоящей рядом метлы. Пальцы крепко сжали гладкое древко, я ткнула метлой в землю. Только сейчас обратила внимание, что у сарая не растёт трава. Теперь понятно, почему: Яга всю её выкорчевала жёсткими прутьями при взлётах. Ну, ткнуть — то я ткнула, и что дальше? Ступа как стояла так и стоит.

— Сильнее отталкивайся, а то не получится, — подсказал Мурчик.

С третьей попытки ступу удалось сдвинуть с места. Я ощутила, как она немного приподнялась и почти тут же плюхнулась на землю. Нас встряхнуло, я с визгом вцепилась в край ступы. Кот страдальчески закатил глаза.

— Помелом отталкиваться надо, — сообщил он. — Всё время, пока взлетаешь, а на высоте и подавно.

— От воздуха отталкиваться, что ли? — спросила я.

— Поначалу от земли, потом от воздуха, — обстоятельно объяснил Мурчик. — Как ступа поднимется хоть немного от земли, ты помелом продолжай толкать снизу наверх, и будем всё выше подыматься. Коли выше уже не надо, помелом прямо назад отмахивай. А чтоб спуститься — сверху вниз след заметай.

— Подняться — грести метлой наверх, лететь на одной высоте — мести ровно, спуститься — метлу вниз, — повторила я.

Звучало всё это просто. Со второй попытки мне удалось поднять ступу больше, чем на метр, и пролететь через лужайку. Я с азартным воплем старалась удержать «самолет» Яги на одной высоте. Летела ступа медленно, и пока всё получалось.

— Вниз! — яростно зашипел кот. — В деревья врежемся!

Ой! Я слишком увлеклась и не сообразила, что лесные деревья уже близко. А что если оттолкнуться метлой в сторону, как это делают веслом, когда надо отгрести от чего-нибудь на лодке? Догадка оказалась верной, ступа начала поворачивать направо. Я пролетела в полуметре от деревьев. Эксперимент удался, ступа описала круг на лужайке. Я ликующе взвизгнула. Ну-ка посмотрим, как получится приземлиться у сарая. С парковкой на машине у меня особых проблем не было. Вряд ли припарковать ступу будет сложнее. Жаль, что нельзя тренироваться в джинсах и футболке. Непривычная одежда раздражала, от постоянной гребли метлой мне становилось жарко, к тому же я боялась наступить на длинный сарафан.

— Мурчик, ведьмы голыми летают? — поинтересовалась я.

— Молодые летают, да и то не все. А тебе не положено! — отрезал кот.

И тут же коротко возмущенно мявкнул: я резко направила ступу вниз. Было бы чего бояться! Высота всего — то чуть больше метра. У земли я слегка оттолкнулась от воздуха, чтобы смягчить посадку «транспорта». Мурчик взвыл. Да, немного не рассчитала: ступа врезалась в сарай и перевернулась. Я плюхнулась на траву, рядом на все четыре лапы грациозно приземлился кот.

— Класс! — выдохнула я. — Летать, оказывается, весело. Только с посадкой надо потренироваться.

— Была одна проблема ходячая, — тихо, но отчётливо пробормотал кот. — Теперь другая появилась. Хрен редьки не слаще.

Я решительно подняла ступу и снова прислонила к стене сарая. Нашёл из-за чего побухтеть! Полет обошелся без жертв, со ступой всё в порядке, со стеной тоже. Помело валяется на траве вроде целое и невредимое. Немного времени на отдых — и можно продолжать.

К вечеру я уже поднималась на ступе над верхушками деревьев и кружила над лужайкой. Спускаться и парковаться было сложнее, ступу каждый раз немного встряхивало. Когда поляну начали окутывать сизо-зелёные лесные сумерки, Мурчик взбунтовался.

— Хватит уже! — заявил он. — Обед пропустили, вечерять пора. Мне за такие страсти миска сметаны сегодня полагается. На сливочках.

— Это к Доклике, — отозвалась я, делая над поляной последний круг. — Хоть миску сметанки, хоть кастрюлю.

Кот довольно замурчал — видимо, представил кастрюлю жирной домашней сметаны из сливочек. Далеко над лесом в небе полыхнул огонь. Молния, что ли? Но небо сейчас чистое, на западе мирно розовеют от заката облака. Да и грома не слышно. Ещё одна вспышка — значит, не показалось.

— Ты это видишь? — спросила я у Мурчика.

Он по — прежнему сидел у моих ног и выглядел совершенно спокойным.

— Я всё вижу, в ступе щель есть, — чуть ворчливо отозвался кот. — Что тебе сейчас не ладно?

— Там сверкает что-то. Глянь, еще раз полыхнуло!

— Ну змей вылетел крылья размять, — ответил Мурчик. — Эка невидаль! Увидал тебя и озорует — приветствует. Давай-ка спускайся, а то он может и сюда заявиться. Они с Ягой частенько вместе летали да на высоте баловались. Змей её догнать и ступу подтолкнуть пытался. Олеся — то — Яга старая, умелая, её поди догони, а вот тебя Горыныч в такой игре запросто перевернёт.

Кот еще договаривал, а я уже направила ступу к земле. Опасные игры в воздухе — это не моё. Пусть змей подождёт возвращения своей Олеси.

На этот раз припарковаться удалось почти хорошо. Ступа остановилась в нескольких сантиметрах от стены сарая. Посадка, правда, ещё выходила жестковатой, нас немного встряхнуло. Мурчик выскочил на траву и блаженно мурлыкнул.

— Я понял, что не люблю летать, — заявил он.

— А мне понравилось, — я уселась рядом с котом.

Стебельки травы щекотнули босые пятки. Как приятно, оказывается, ходить по лужайке босиком. Никогда не пробовала, в городе у меня не было такой возможности, а за город удавалось вырваться редко. Пока что мои эксперименты в этом мире были почти безобидными, и волшебная жизнь начинала мне нравиться.

— А если бы змей перевернул ступу с Ягой? — на всякий случай спросила я.

— Было разок, не уследила хозяйка, — кот зевнул. — Ступа вдребезги разбилась, а Олесю Горыныч в воздухе поймал и на своей спине к избушке принёс. Пришлось мне потом в ближнее селение бегать, чтобы мастеру для Яги новую ступу заказать. Уф, глаза закрываются, — пожаловался Мурчик. — Из-за твоих полётов дневной сон пропустил.

В дом я входила, готовясь к полутьме или, в лучшем случае, к ужину при свечах. Однако стоило мне открыть дверь, как в избе появился свет. Не такой яркий, как электрический, а больше напоминающий дневной. Филин всё так же сидел на подвешенной к потолку палке, но его глаза уже приоткрылись и… Я пристально посмотрела на птицу. Сомнений не было, свет исходил прямо из жёлтых глаз пернатого хищника.

— Кормил? — кот кивнул на птицу.

Доклика вынырнул из-за печки.

— А как же? И вас уж ужин ждёт, в печке держу, чтоб не остыл. Пирожки с лесной ягодой, кашка на маслице с лучком, мяско запечённое. Ну что, получится на отбор-то полететь? — с надеждой спросил он.

— А то! — фыркнул Мурчик. — Потренируется ещё — и не хуже самой Яги полетит.

Я машинально потёрла правое плечо. Всё было бы хорошо и весело, но постоянно грести метлой по воздуху я не привыкла. Мышцы ныли, наверняка к утру плечо разболится сильнее. И как я тогда полечу? Осталось две ночи и два дня.

— Больно? — засуетился домовой. — Так я опосля ужина мазь целебную принесу, разотрешь, к завтрему и забудешь, где болело.

Я с удовольствием уплела ужин. Лес за окном погрузился в темноту, а в избушке было светло, глаза филина разгорались всё ярче. Если бы не предстоящий отбор ведьм-невест, я была бы даже благодарна Яге за такой отпуск. Её изба лучше любого санатория. Тихо, спокойно, уютно, и за весь день забегала одна Алёна. Скучно станет — можно яблочко покатать, это гораздо интереснее интернета. Домовой готовит вкуснее, чем многие повара нашего мира, я дышу чистейшим воздухом, пью колодезную воду — колодец я видела сверху, он вырыт в лесу, в нескольких шагах от поляны. И особая фишка лесного дома отдыха: я болтаю с говорящим котом и летаю на настоящей ступе Бабы-Яги… Меня тут даже лечить готовы!

После ужина Доклика умчался с грязной посудой к рукомойнику. Кот свернулся в клубок у печи и довольно замурчал. Я подсела к блюду с яблочком. Ну и что поделывает мой двойник?

Олеся сидела за крепким деревянным столом в незнакомом мне дворе частного дома, выглядела она полностью довольной жизнью. Напротив неё устроился владелец «лексуса» в майке, он рассказывал старый пошлый анекдот. На столе — миска с готовыми шашлыками на шампурах, бутылка дорогого красного вина, какие — то покупные соусы, маринованный лук. На заднем плане виднелся освещенный фонариками «под старину» двухэтажный дом. Хотя нет, дом — чересчур скромно сказано. Светло-бежевый особняк с изящными колоннами и полукруглыми окнами больше напоминал музей. Часть двора выложена плиткой, места для растений осталось немного и похоже, во дворе потрудился опытный садовник. Пара цветочных клумб — хоть для журнала фотографируй, ровный газон, над столом красиво вьется виноград.

Яга заливисто рассмеялась.

— Нравится мне, что ты не выделываешься и о диетах там всяких не думаешь, — мужик почесал объёмное пузико.

— Вовчик, я даже не знаю, что это такое, — широко улыбнулась та Олеся.

— Ешь и не толстеешь? Ведьма, что ли? — заржал Вовчик.

— Ведьма, — весело согласилась Яга.

Мне показалось, что смотрит она не на автовладельца, а прямо на меня. Олеся подмигнула мне через блюдо, и яблочко остановилось. Я тихо ругнулась. Яга и оттуда может блюдом управлять? Как только она захотела, киносеанс тут же прервался. Впрочем, основное понятно: моя «заместительница» неплохо поладила с Вовчиком. Подозреваю, что она и на ночь останется у нового знакомого. Каждый отдыхает по — своему: я в тишине Лукоморья, местная ведьма — в суете нашего мира.

Я задумчиво посмотрела на яблочко. Надеюсь, Яга обрубила только эту «трансляцию». Хотелось бы посмотреть на Лукоморье и его обитателей. Я протянула руку к блюду.

— Погоди! — проскрипел за спиной Доклика. — Пока вы летать учились, со мной другие домовые связь держали, мы ведь друг с другом и без яблочка переговариваться можем. Старые ведьмы хотят совет провести, чтобы все собрались и переговорили насчёт, значит, отбора царского. Я сказал, ты всю ночь в доме будешь. Так что смотри — в любой миг совет может начаться.

— Они сюда все явятся, что ли? — недоверчиво уточнила я.

Вряд ли бунтарка Олеся пользовалась таким авторитетом, чтобы устроить у неё сход (или слёт) опытных ведьм.

— Ага, конечно, — Мурчик приоткрыл один глаз и громко фыркнул. — Да они передрались бы, пока решили, у кого собираться, коряги старые! Каждая у себя дома будет сидеть, яблочко катать. Старейшая начнёт, а остальные её в своих блюдах и увидят. Яблочки сами собой покатятся, все ведьмы в блюде покажутся.

Ясно, «компьютер» не занимать: коллеги Бабы-Яги скоро могут выйти в чат. И мне в этой беседе лучше всего помалкивать. Попробуй обмануть ведьм, которые давно знают взбалмошную Олесю! Они же с первых моих слов почуют неладное. Мной начал овладевать азарт. «Отпуск по обмену» становился всё интереснее.

— Как Олеся с ними себя вела? — спросила я.

— В стороне держалась, — отозвался Мурчик. — Она больше с мужчинами гулеванила. Могла с молодыми ведьмами где полетать-поплясать, да и с теми не сильно-то разговоры говорила.

— Подруг у этой стерви нет, — добавил Доклика.

Что ж, отсутствие подружек упрощает дело. Если буду молчать, это никому не покажется подозрительным. Кое-в-чём та Олеся похожа на меня. Я тоже не люблю близко сходиться с людьми. Подруг нет, только приятельницы. Надеюсь, мне не придётся до отбора встретиться с кем-то из любовников легкомысленной Яги: те быстро почуют неладное.

— Да и какие подруги? — продолжал Доклика. — Хозяйка на всех свысока смотрела, будто владычица лесная.

— Ух как старые ведьмы от этого бесились, — промурчал кот. — Их аж передёргивало, как с нашей Ягой рядом оказывались. Она в открытую говорила: «Почему я должна уважать старух за их возраст? Я лучше выгляжу, лучше разбираюсь в травах, во сто крат лучше летаю, могу поладить и договориться с любой лесной нечистью, колдую так, как им и не снилось. Так пусть они меня и уважают да заслужат моё доброе отношение».

Я машинально потёрла лоб. А вот это уже прозвучало совсем не обнадеживающе. Нет, то, что Олеся не уважала коллег-ведьм и держалась от них подальше — само по себе хорошо. А вот то, что она считала себя лучшей ведьмой Лукоморья, — гораздо хуже. Даже если Яга преувеличивала свои таланты, магичит она всё равно превосходно. Мое появление в Лукоморье — живое тому подтверждение. А у меня взамен магии есть только психология. С сельскими «клиентами» Яги я бы справилась без особого труда, а вот притворяться ведьмой рядом с ведьмами — всё равно что дилетанту изображать передо мной профессионального психоаналитика.

Яблочко само покатилось по блюду. Я вздрогнула. Хоть кот с домовым и предупреждали, всё равно чудо оказалось неожиданным. Блюдо стало прозрачным, и в нём «на весь экран» появилось изображение старухи лет семидесяти. Обычная бабка с сурово поджатыми губами, в нашем мире такие же на лавочках у подъезда сидят. На голове тёмный платок, на плечах — чёрная вязаная шаль. Седые волосы, крючковатый нос и крупные бородавки на щеке и шее делали женщину похожей на карикатурную ведьму. На столе перед ней я заметила разложенные карты. Изображение старухи уменьшилось: блюдо пересекли несколько линий, разделяя его на квадраты. В каждом квадратике появились сидящие за столами женщины. Я быстро пересчитала участниц «чата». Двенадцать. Со мной, значит, тринадцать будет. Все как в униформе — в тёмных платках и шалях, похожие на нахохлившихся ворон. Я покосилась на платок. Угораздило же меня его снять и кинуть на соседнюю табуретку. Перехватив мой взгляд, Мурчик качнул головой.

— Все хорошо меня слышат? — басом спросила суровая старуха.

Ведьмы на экране закивали. Я тоже кивнула.

— Здравы будьте! — продолжила она.

— И тебе здравствовать! — нестройным хором откликнулись остальные.

— Ну что, царь — то Данияр учудил так учудил, — старуха снисходительно усмехнулась. — Знаю, многие из вас его указом не довольны, а исполнять надо. Нечасто так бывает, что бы все старые ведьмы силами померялись. Так вот, Яги, давайте поклянёмся до смертоубивства дела не доводить. Кровь у всех у нас — не водица, да и в палаты царские все хотят. Каждый за себя, все средства хороши, — это мы знаем. Только все ведь хотят живыми с отбора вернуться?

— Верно говоришь! — отозвались сразу несколько голосов.

— А раз верно — так сейчас по очереди клятву и дадим! — решительно заявила старуха. — С Олеси вот начнём. Давай-ка, как положено, зарекайся от смертоубивства.

Я чуть не подскочила на табуретке. Я — то откуда знаю, что и как у них положено? Хорошо хоть тёзка у меня дерзкая, на этом и сыграю.

— А чего это с меня начнём? — высокомерно спросила я. — Сначала вы клятву дайте, а то ведь у нас все средства хороши. Я зарекусь, а вы не станете.

Мурчик одобрительно кивнул. Лица большинства ведьм исказили недовольные гримасы. Только одна понимающе улыбнулась — на вид, моя ровесница, смуглая красавица с неприятным, ощупывающим взглядом.

— А ведь верно говорит, — с сомнением произнесла сухонькая старушка. — Вдруг кто клятву не даст? Что тогда?

Ведьмы зашумели. Каждая пыталась что — то сказать, возбужденная речь сливалась в невнятный гул. Я с замиранием сердца ждала решения «царских невест». Не отказались бы они приносить эту свою клятву!

— Взбаламутила всех и довольна? — голос суровой старухи легко перекрыл остальные. — Хочешь, чтобы кровь пролилась?

— Не хочу, — честно ответила я.

— И как ты мыслишь, что делать, чтобы никто зарока не избежал? — поинтересовалась красотка с рентгеновским взглядом.

В голову приходил самый простой и естественный ответ.

— Всем вместе клятву дать, хором, — не задумываясь, сказала я.

— Вместе… — в наступившей тишине повторила старуха, пощипывая бородавку на щеке. — Вместе… — она словно пробовала это слово на вкус. — Что ж, недурная мысль, никто отступиться не сможет, — с неудовольствием произнесла старуха. Видимо, «недурные мысли» моей тезки коллеги-ведьмы признавали с большой неохотой. — Каждая за другими пусть проследит, все должны повторять за мной зарок.

Ведьмы закивали. Я вглядывалась в лица будущих соперниц. Женщина неопределённого возраста и необъятных размеров торопливо что-то жевала. Бесцветная худощавая ведьма с бледным лицом нервно постукивала пальцами по столу. Большинство уже устроилось поудобнее, приготовившись внимать клятве.

— Телом и духом клянусь, — начала местная лидерша.

Остальные тут же хором повторили за ней. Старуха продолжала, делая паузы для повторения:

— Что не пущу ни против кого из старых ведьм во время отбора невест у царя Данияра ни колдовства смертоносного, ни яда, ни стали, ни удушения, ни огня, ни воды, ни трясения земли. Луна мне свидетель, Ярило — наказатель, коли нарушу клятву. Пред землёй и небом зарекаюся, и да лишусь я силы колдовской и самой жизни, коли нарушу зарок.

Я повторяла слова ведьминской клятвы и внимательно сканировала лица остальных. Не нравится мне этот текст. Не убивать друг друга во время отбора невест — а потом, получается, можно? И совсем меня не устраивало, что перечислены те способы, которыми нельзя убивать. Такую клятву при желании можно обойти. Наверняка найдутся варианты, не вошедшие в список.

Черноволосая красотка проговаривает слова с откровенным сомнением. Почти уверена, что она думает о том же. Да и остальные не могут не понимать, что пакт о ненападении при подобной клятве вполне можно нарушить. Было бы желание и изобретательность! Некоторые повторяют зарок со скучающим видом, некоторые хитро улыбаются. Лидерша и статная рыжеволосая дама опустили глаза. А вот это нехороший признак, они могут неспроста прятать взгляд. Особенно старуха с бородавками, клятву-то диктует именно она.

— А теперь, Яги, давайте побеседуем, — продолжила лидерша. Я еле сдержала улыбку. Именно таким тоном наша директриса обычно говорила на собраниях: «Дорогие коллеги». — Царь-батюшка дозволил нам взять с собой помощника и волшебные предметы, кои для дела надобны. Это уж все сами решат, что кому нужно. Только блюдо с яблочком не забудьте. А то может статься, сговориться кому понадобится или всем совет держать.

Все ведьмы энергично закивали. Не знаю, как остальные, я только это блюдо и собиралась брать. Всё равно колдовать не умею, а местный «интернет» мне пригодится.

— До прибытия к палатам царским, я своей волей высшей ведьмы запрещаю вам друг за другом подсматривать.

Старуха взмахнула руками и что — то тихо забормотала. Лица нескольких ведьм вытянулись. Брюнетка наблюдала за лидершей с таким видом, будто смотрела скучнейший, предсказуемый от начала до конца фильм. Рыжая все так же сидела, потупив глаза. Необъятная дама снова что — то жевала. Сухонькая старушка одобрительно улыбалась.

— Блюда не будут показывать вас друг другу до прибытия в главный город к царским палатам, — удовлетворённо заявила лидерша.

— А тебе блюдо будет нас показывать? — вкрадчиво протянула неряшливая женщина с испитым лицом. — А, Лукерья?

— Если подозреваешь меня в нечестности, Анисья, так можете заговорить моё блюдо, — с видом оскорбленного достоинства произнесла Лукерья.

С благородным негодованием она переборщила. Слишком сморщила нос, слишком надула губы. Я была почти уверена, что высшая ведьма собиралась подсматривать за остальными. Брюнетка и Анисья почти синхронно вскинули руки, к ним, помедлив, присоединилась круглолицая румяная женщина лет пятидесяти такого доброго вида, что мало кто принял бы её за ведьму.

Кто против кого тут дружит — примерно ясно. Понять бы ещё, как себя вести. Моя тёзка-Яга наверняка бы выступила сейчас заодно с брюнеткой, но мне высовываться не стоит.

«Чат» закрылся под сумбурные прощания и пожелания доброй ночи. Удачи никто никому не желал даже на словах. Это и понятно, каждый за себя.

— Не знаешь, слова клятвы высшая ведьма придумывала, или это типовой текст для таких случаев? — спросила я Мурчика.

— Не знаю, — он свернулся в клубок у стола. — Хитрые они, Яги. Одно говорят, другое думают, третье делают. Не очень всем этим клятвам верь.

— Спасибо, успокоил, — нервно хмыкнула я. — Ты об этих ведьмах знаешь что-нибудь? Мне надо представлять, с кем и как общаться. Да и о царе и его окружении…

— Утром, — перебил Мурчик. — Всё утром. Спать пора. Загоняла меня сегодня так, что даже гулять не пойду.

— Правильно, нечего ночью через лес по селам бегать, — ехидно проскрипел из-за печи Доклика. — Не март уж на дворе.

Я поняла, насколько устала, только когда улеглась на печке. Перина мягко обволакивала тело. Здесь было тепло, пахло свежим хлебом, на полу успокаивающе мурчал во сне говорящий кот.

Я уже начинала дремать, когда услышала, как скрипнула дверь. В её проёме еле виден был маленький расплывчатый силуэт Доклики. Филин расправил крылья. Его гигантская тень сорвалась с палки. Птица ринулась в лес, освещая путь глазами-фонарями. С натужным скрипом закрылась дверь, хлопнул засов.

— Куда он? — шёпотом спросила я.

— Разбудили, что ли? Надо будет петли на двери смазать. У Яги-то сон покрепче был, — домовой засуетился у печки. — А филин крылья размять полетел, к утру вернётся. Охотиться ему трудно, свет его издалека выдаёт, редко когда наш филин кого поймает. А вот шевелиться любой птахе надобно. Как хозяйка спать ложится, филин и улетает. Его Олеся еще птенцом подобрала. Такая птица не у всякой Яги есть, в Лукоморье редко филин-светы рождаются.

— А что же он ест, если охотиться не может? — заинтересовалась я.

— Мурчик мышей ему ловит, да и люди в благодарность хозяйке когда-никогда мясо приносят. Вообще — то толковой Яге мясное потреблять не положено, но стерви этой закон не закон и запрет не запрет.

Я вспомнила, как Олеся с удовольствием употребляла шашлык и вино в компании первого встречного. На вегетарианку она никак не похожа. И хорошо, мне не придётся тайком жевать мясо и притворяться примерной Ягой.

Перед сном я перебирала в памяти слова клятвы старых ведьм. Что-то еще мне не нравилось, но мозг обволакивала дрема, мешая соображать. Вопросов много, а вместо ответов пока только предположения. Странный какой-то отбор намечается! Неужели царю совсем уж всё равно, как будет выглядеть его невеста? Высшая ведьма с бородавками и крючковатым носом, незаметные бесцветные тётки, необъятная дама, которая всё время что-то жуёт, Анисья с лицом алкоголички «со стажем»… Насколько же неладно в Лукоморье, если правитель готов взять в жёны любую старую ведьму? И что из себя представляет сам царь Данияр?

Кстати, в клятве чётко прозвучало, что травить, душить, резать и замагичивать до смерти нельзя именно старых ведьм. Интересно, почему такая дискриминация? Подчеркнули, что дело касается только участниц отбора, или догадываются, что кто-то мог сделать финт с обменом, как Олеся?

Я зарылась головой в подушку. Надо выспаться, завтра я буду расспрашивать Мурчика и Доклику, катать яблочко и изучать обстановку. Жаль, нельзя поговорить с самой Олесей, уж она могла бы объяснить, что к чему.

В сон я провалилась незаметно. Перед глазами снова каталось яблочко, а затем появилось крупным планом лицо Яги.

— Ведьмам не верь, — без предисловий заявила она. — Ни с кем в дружбу не вступай — обманут. Уж извини, но если на отбор пойду я, то точно его пройду. А мне старый пень в короне в мужья не нужен. Да, я на тебя кой-какие защитные чары наложила — от порчи там, от дурного глаза, от злых людей…Так ты иди смело, развлекись там, как следует! И если совет нужен или вопрос какой есть, подумай перед сном, ко мне обратись, я тебе так же отвечу.

В сон ворвались скрип двери, довольное уханье филина и шипение домового:

— Тихо ты, хозяйку разбудишь.

Сон отступал, а вместе с ним — и Яга. Я закрыла глаза и мысленно позвала:

— Эй, подожди! Долго мне тут сидеть? Когда ты вернёшься?

Нет ответа. Олеся исчезла вместе с остатками дрёмы. Я села на печи, пригнувшись, чтобы не удариться о потолок. Старый пень в короне, говоришь? Мне надо срочно посмотреть на «жениха»!

ГЛАВА ПЯТАЯ. Марьюшка

Мурчик всё так же спал на полу, свернувшись уютным чёрным клубочком. Редкая птица филин-свет уже занял своё место на палке у двери и дремал, прикрыв глаза. Трудолюбивый Доклика возился у печки, он что-то тихо напевал скрипучим голосом. В домике было светло, пахло выпечкой и пряными травами. Я осторожно спустилась по приставной лесенке.

— Доброе утречко, — приветствовал Доклика. — Чайку с травами заварить? Ох и полезный чаёк! И душу успокаивает, и тело бодрит.

На столе у чуда-блюда уже стояла расписная глиняная миска с печеными румяными пирожками и самовар. Вдоль каждого пирожка шла красивая сложная косичка теста.

— Можно и чайку, — машинально ответила я.

Доклика резво пошлёпал к столу. Я ринулись к блюду. Толчок — и яблоко с тихим постукиванием покатилось по серебристой поверхности. «Царь Данияр, — мысленно повторяла я. — Хочу увидеть царя Данияра». Яблочко остановилось, начищенном до блеска блюдо отражало моё напряжённое лицо. Ну и что я не так сделала? Я попробовала покатить яблочко в другую сторону. Не описав полный оборот, оно вновь остановилось.

Доклика увлечённо суетился у самовара.

— Тебе каких пирожочков положить — с мяском, с капустой али с ягодками?

А неплохо тут жилось Олесе! Тихо, свежий воздух, лес вокруг. Продукты наивные посетители вроде Алёнушки принесут, поесть домовой приготовит и на стол накроет. Скучно — с кем-нибудь по блюду можно пообщаться, видимость там гораздо лучше, чем в интернете. Или, как говорили Доклика и Мурчик, загулять где-нибудь.

Не помню, когда мне в последний раз кто-то готовил завтрак, да ещё так заботливо и с откровенным удовольствием.

— С мясом и с ягодками, — я улыбнулась домовому. — Слушай, тут с блюдом что-то не так, показывать не хочет.

Доклика вскочил на табурет, с него перепрыгнул на стол и подошёл к блюду. Домовой деловито подтолкнул яблочко. Поверхность блюда помутнела, а затем там отразилась полуголая Олеся. Она возилась на незнакомой мне кухне размером ненамного меньше моей квартиры. Ведьма напевала что-то из современной эстрады, разогревая шашлыки в микроволновке. Понятно, вчера слушала с Вовчиком последние хиты отечественной попсы.

— Всё показывает, — развёл руками Доклика. — Надо же, тверезая, — пробормотал он под нос.

Я хмыкнула. После настойки из мухоморов алкоголь нашего мира вряд ли может свалить непутёвую Ягу. Сейчас она позавтракает с лексусовладельцем и, скорее всего, отправится ко мне на работу. Тут пока более-менее всё ясно и малоинтересно. Я остановила яблочко. Царь Данияр сейчас гораздо важнее, чем похождения в нашем мире весёлой ведьмы.

Однако блюдо упорно оставалось серебряным и тускло отражало моё напряжённое лицо. Яблочко раз за разом останавливалось.

— Ты на кого посмотреть-то хочешь? — поинтересовался Доклика, придвигая ко мне справа тарелку с пирожками.

Я сглотнула слюну: запах от выпечки шёл потрясающий.

— Царя, — я оставила яблочко в покое и повернулась к пирожкам.

— Мрр, — послышалось за спиной. — Может, тебе еще советы его с министрами показать? Или вооружение войска нашего?

Вот оно что! Как же я не сообразила, что у царя Данияра, как у любого правителя, есть служба безопасности? Если каждая ведьма сможет узнать через блюдо все государственные секреты, это будет полное безобразие.

— Совсем без вариантов? — я со вздохом взяла пирожок. — Может, блюдо хоть портрет покажет?

— Высшая ведьма защиту ставила, — кот запрыгнул на стол и уселся напротив меня. — Олеся, правда, обходила как-то её чары, но у тебя точно не получится.

— Защита только на царе или на его окружении тоже? — уточнила я.

— На палатах царских и на всех, кто там живёт, — ответил Мурчик.

Значит, место действия я тоже не увижу. Ладно, квест будет интереснее. Я надкусила воздушный пирожок с мясом. Не всякий шеф-повар у нас так приготовит! Тесто мягкое, хоть губами ешь, мясо сочное.

— А ты что-нибудь знаешь про царя? — с надеждой спросила я.

Пока я уплетала завтрак, запивая пирожки ароматным травяным чаем, Доклика взирал на меня с умиленным видом, а Мурчик деловито выкладывал всё, что знал о царе Данияре. Старый вдовец, вроде как неплохой правитель, но справляться с разгулявшимися своевольными колдунами ему с каждым годом всё труднее. У царя есть три сына. Старший женат на купеческой дочери, средний недавно искал жену по древнему обычаю: пускал стрелу из лука. На чей двор стрела упадёт, на той девушке и женится. Ох и шуму было, когда двор оказался бедняка-голодранца! Однако ничего не поделаешь, женился царский сын на дочери простого мужика-работника. А младший стрелу пускал, да улетела стрела в чисто поле, так он себе невесту и не нашёл. Царь Данияр недоволен, а у младшего сына на всё один ответ: стрелу пускал, невеста не нашлась. Значит, не судьба пока обжениться.

Советники главные у Данияра — воевода да казначей, а ещё, говорят, царь тайком со старой нянькой царевичей много советуется и больше других её слушает. В последнее время Кащей стольному граду сильно докучает, змеи озоруют, ведьмы да колдуны распоясались. Вот и решил царь Данияр их же оружием воевать: взять в жёны ту из ведьм, что всех сильнее.

— А отбор-то ему зачем? — перебила я. — Женился бы сразу на высшей ведьме, она же и так на него работает. Или я что неправильно поняла?

— Всё ты так поняла, — сказал кот. — Да только высшая — это самая старшая, а не самая сильная. И потом, ты Лукерью видела, да и остальных тоже. Данияр, может, надеется на тех, кто помоложе.

— Олеся бы как пить дать его отбор прошла, — заметил Доклика. — Тебе еще чайку подлить?

— Нет, спасибо. Всё было очень вкусно.

Домовой расцвел в улыбке.

— Вот теперь и готовить приятно, когда это ценят, — проскрипел он. — На доброе здоровьичко!

Доклика подхватил тарелку и чашку и резво помчался к уличном умывальнику. Я вспомнила вчерашнее утро. Пустой стол, никакой еды, Доклика за печкой прячется, да ещё и дохлые мыши валяются у блюда, рядом с яблочком. Кажется, они исчезли оттуда, когда в дом вошла Алёна.

— Это Доклика так для тебя расстарался, — подтвердил мою догадку кот. — Яге он пироги не пёк. А вчерась ночью, перед тем как ты появилась, Олеся своей настойки напилась, переругалась с нами, кричала, что всё ей надоело — и мы, и Лукоморье, и просители малахольные. Сказала, что толку от нас никакого нет. Мы с Докликой и решили отдохнуть и бестолковыми побыть. Я, правда, пару мышей для филина поймал, он-то не причём. Прямо на столе их и оставил, а Доклика завтраком да порядком вообще не занимался, пока не понял, что ты — не Яга. Ну что, летать пойдём?

Летать сегодня получалось гораздо лучше, я даже верхом на метле пару кругов напоследок сделала. Тут было проще: грести не требуется, только древко направлять в нужном направлении. Понимаю Ягу, которая «не по возрасту» предпочитала метлу. Я с отвращением посмотрела на ступу. Жаль, Мурчика на метле с собой не повезёшь, кот только на путешествие в ступе согласен. Придётся попросить с собой у Доклики его чудодейственную мазь, что бы плечи не болели.

Половину дня я провела за блюдом, наблюдая разные картины из жизни Лукоморья и периодически переключаясь на своего двойника в обычном мире. Лукоморье удивило. Я ожидала видеть волшебство на каждом шагу, однако блюдо показывало обычные деревушки. Зеленые поля, луг, на котором беззаботно спит пастух и пасутся козы и коровы, овечки на другом лугу — там пастух наигрывал на дудочке что-то унылое… Ярмарка с тканями, готовыми местными одежками и простенькими украшениями, мужики торгуются, женщины переругиваются, молоденькие девчонки в цветастых сарафанах строят парням глазки… В лесу — обычные деревья, травы, заросли кустарника. Заяц проскакал между деревьями, из лесного ручья пьёт красивая птичка, сидя на камне…

— А хищных зверей тут вообще нет, что ли? — я отвлеклась от блюда.

— Змей тут хищный. Сожрал всех волков, какие были, — меланхолично отозвался кот. — Теперь в других лесах охотится. А с селян дань требует — птицу домашнюю, коз да овец. Ну, и от молока и яиц не откажется.

Глянула и на змея. Лучше бы не смотрела: впервые мне в этом мире стало жутковато. Было полное ощущение, что смотрю фэнтезийный фильм. Зелёный дракон с перепончатыми крыльями и мощными лапами парил над лесом. Когти напоминали ножи для чистки овощей, из объёмных ноздрей струйками поднимался прозрачный дымок. Мощный хвост чудовища задел тонкую верхушку какого-то дерева, и она с треском отломилась. Я с мурашками по телу завороженно наблюдала за полётом монстра.

— Почему он не трехголовый? Горыныч же трехголовый должен быть.

Я поёжилась. Вдруг поблизости летает еще и мутант о трёх головах, а мне его пока не показали?

— Чур меня! — буркнул домовой. — Тут одну глотку попробуй прокорми. А уж с тремя он бы половину селения разом заглотил.

Я перевела дух. Надеюсь, ничего страшнее этого змея в окрестностях не водится. Не встретиться бы с этим чудовищем, когда полечу на отбор! С Ягой Горыныч вроде как дружит, но я-то — не ведьма, их весёлых воздушных игр не знаю.

Любопытно, с какими именно врагами не может справиться царь Данияр? Ответить на этот вопрос ни домовой, ни кот не смогли. Вернее, оба назвали Горыныча и Кащея, а кто еще царю досаждает — это только в стольном граде знают.

На Олесю-Ягу я переключалась с опаской. Блюдо показало мой кабинет, где ведьма вполне мирно с умным видом беседовала со школьниками и их родителями. Ввглядело всё безобидно, пока меня не угораздило прислушаться к очередному «совету психолога». Мать «трудной» девочки-подростка в очередной раз жаловалась, что не знает, что делать, как заставить девицу учиться.

— Вы советовали заинтересовать, — взволнованно говорила она, нервно теребя ручку дорогой сумочки. — Я Леночку и на кружки записывала, и репетиторов нанимала, даже деньги за хорошие оценки предлагала платить. А она грубит, делать ничего не хочет, даже тарелку за собой не помоет…

Я поморщилась. Платить за оценки я точно не советовала, я категорически против такого поощрения хорошей учёбы.

— Нет, монеты за пятёрки раздавать — это лишнее, — авторитетно заявила Яга. — Это что ж дальше будет? Дочь и так у вас на шее сидит и слезать не собирается.

Женщина печально закивала. Я напряжённо ожидала, что выдаст ей мой двойник, и Олеся не заставила долго себя ждать.

— В старину такие вещи легко лечились — крапивой по мягком месту, — рассудительно заговорила Яга.

Я вяло удивилась, что она до сих пор не объяснялась с начальством. По идее, школьного психолога Олесю Андреевну должны были ещё вчера к вечеру уведомить об увольнении за употребление пива и курение на рабочем месте, а также совет быстренько женить десятиклассника. Ладно совет — его еще можно принять за неудачную шутку, но как не дознались про посиделки с Надей?

— Но раз крапивы тут днем с огнём не сыщешь, — продолжала ведьма, — то придётся придумать, чем её заменить.

— То есть вы наказывать предлагаете? — недоверчиво спросила посетительница.

— Конечно! — фыркнула Яга. — А то эта поганка мелкая ещё и вами командовать начнёт.

Зазвонил её, а вернее — мой — мобильник. Мелодия была новая — разухабистая народная плясовая песня.

— Да, Вовчик, — прокурлыкала в трубку ведьма, даже не извинившись перед посетительницей. — Конечно, не забыла… Да, с удовольствием… Целую, жду!

Вид у моего двойника был довольный как у Мурчика, когда он говорит о миске домашней сметанки. Я остановила яблочко. Яга в нашем мире не скучает и вряд ли в ближайшем будущем соберётся домой.

Перед сном, лёжа на печи, я мысленно повторяла: «Олеся, как обойти защиту и посмотреть на царя? Когда ты вернёшься?»

Однако этой ночью Яга мне не приснилась. Честно говоря, я бы с удовольствием пожила в её избушке, мне здесь понравилось. Чистый воздух, тишина, никто особо не беспокоит, с Докликой и котом общаюсь прекрасно. Нервировал меня только предстоящий отбор. Представить бы хоть примерно, что там может происходить. Одна надежда на хитроумного Мурчика.

Спала я беспокойно. Снов не помню, но просыпалась несколько раз за ночь и долго не могла унять нервную дрожь. На рассвете меня разбудил тихий стук в дверь. Я мгновенно открыла глаза. Филин-свет, что ли, вернулся? Нет, филин уже дремал на своей жердочке. Я даже не слышала, как домовой его впустил. Мурчик лежал у печи, свернувшись калачиком. Его ухо настороженно шевельнулось. Доклика бесшумно скользнул к двери и тихо проскрипел:

— Кто там?

— Мне бы к бабе Олесе…

Голос молодой, бойкий, незнакомый. Ещё одной девице срочно понадобилась ведьма. И ничего хорошего можно не ждать: явилась тайком, в такой час, когда вряд ли кто ей встретится.

— Позже приходи, спит она, — решительно ответил домовой.

— Ну мне очень надо, — заныла гостья.

Я села на печи. Помотала головой, что бы быстрее проснуться, энергично потёрла руки. Доклика неодобрительно цокнул языком.

— Разбудила всё-таки! — с досадой пробурчал домовой.

— Скажи, пусть подождёт, — я зевнула. — Сейчас оденусь.

Не скажу, что я слишком спешила встретиться с очередной девицей из Лукоморья, но кто знает, до чего может додуматься гостья. Алёна, помнится, грозилась руки на себя наложить прямо на поляне. Как только я слезла с печи по приставной лесенке, филин-свет приоткрыл глаза. Комната осветилась приятным, не слишком ярким светом. Я сменила просторную полотняную ночную рубаху на темно-зелёный сарафан, надела удобные кожаные башмаки Яги. Умыться не смогла — умывальник у Яги на улице… Чего мне пока не хватает — так это зубной пасты. Надо будет подумать, чем её можно заменить. И надо будет рассказать Доклике про канализацию в нашем мире. Может, придумает что-нибудь, что бы устроить тут какой-никакой санузел.

Я расчесала волосы гребнем и заплела в косу.

— Платок надень, — сонным голосом напомнил Мурчик.

Я достала из сундука украшенный блестящими разноцветными камушками кокошник, примерила, смотрясь в начищенный до блеска самовар.

— Не по возрасту, — категорично заявил за спиной Доклика.

Ну и пусть не по возрасту, зато красиво! Я в этом уборе стала похожа на царевну из русских сказок. Или, скорее, царицу.

— Яга ведь носила? — спросила я.

— Что она только не носила, — махнул маленькой ручкой домовой.

— Тебе идёт, — неожиданно поддержал меня Мурчик. — Страх как надоели эти тёмные платки. Как будто не женщины, а вороны ходят.

Снова стук в дверь, на этот раз более настойчивый.

— Баба Олеся, открой. Чем хочешь заплачу, — громко зашептали с улицы.

Вот же настырная девица! Я неохотно двинулась к двери. Интересно, что нужно гостье? Спросонья засов показался тяжёлым, отодвинула я его с усилием.

На пороге стояла девушка лет двадцати. Совершеннолетняя — уже хорошо, я ожидала очередного подростка с разбушевавшимися гормонами или взрослыми проблемами. Стройная, хорошенькая, с ровной спиной, с бойким взглядом тёмных глаз, на депрессивных клиентов девушка не похожа. Платок сбился на сторону, и хорошо видны тяжёлые каштановые косы.

— Баба Олеся, — с порога завела она. — К тебе Алёнка приходила?

— Тебе что за печаль, кто ко мне ходил? — откуда-то в памяти всплыл подходящий по стилю ответ. — Сама-то кто такая?

— Марьюшка я, соседка Алёнкина, — зачастила гостья. — Всеслав-то её два дни уж к Меланье не ходит. Крышу в дому латает, охотится, даже огород полоть Алёнке вечор помогал, я сама видела! Алёнка-то не признаётся, только любому ясно — без колдовства тут не обошлось!

Я с удовлетворением слушала новости о своей «пациентке». Алёнушка просто умница, я не ожидала такого быстрого эффекта. Гостья замолчала и выразительно посмотрела на меня, перевела опасливый взгляд на филин-света, затем на Мурчика. Доклика засел за печкой и девушке не показывался.

— А от меня-то тебе что нужно? — поторопила я Марьюшку.

— Зелье приворотное! — выпалила девица. — Такое, как ты Алёне давала!

— Ну проходи, поговорим. Кого привораживать собралась? — я еле сдержала ироническую улыбку.

Не думала, что современный психолог может зарабатывать в сказочном мире на приворотах. Вот уж и реклама услуг ведьмы-мошенницы пошла!

Девица плюхнулась на табуретку и оперлась локтями о стол.

— Мужа, — выпалила она. — К Меланье ходить повадился, кобелина! Трое детей в доме, а от него помощи никакой. Пришёл за полночь — спать завалился, чуть рассвело — ушёл.

Трое детей в доме — это она каждые год-полтора рожала, что ли? Тут более-менее понятно. Влечение к мужу у занятой детьми Марьюшки должно было сильно ослабеть, а то и исчезнуть. А супруга раздражают бытовые проблемы, детские вопли или плач. Сколько молодых семей разбивается в нашем мире после рождения ребёнка? Не сосчитать! Женщина нуждается в любви и поддержке, мужчина начинает ревновать её к ребёнку, требовать, что бы всё было как раньше. А когда понимает, что «как раньше» уже не будет — начинает убегать из дома. Необязательно к какой-нибудь Меланье, он может упахиваться на работе до одурения, зачастить к друзьям, сбежать к маме — были в моей практике и такие случаи. Причины банальны — рано женился, «недогулял», оказался не готов нести ответственность за семью…

— Что ж твой муж так у Меланьи целыми днями и сидит? — уточнила я.

— Кузнец он, — в голосе Марьюшки прозвучала гордость. — В кузнице у себя пропадает, а после… — она поморщилась. — У нас в селении многие мужики-то с Меланьей блудят. Мой вот через день туда бегает.

Я мысленно удивилась здоровью Меланьи. Получается, каждый день эта дама принимает по нескольку «клиентов».

— Получается, он сейчас дома, а ты сюда пришла? — я нахмурилась. — И что ему скажешь, как вернёшься? Где тебя ночью носило?

— Что ж я, дура последняя? — возмущённо отозвалась Марьюшка. — Ярий мой у Меланьи ночевать остался, вот до чего дошло!

— Давай-ка так сделаем, — сказала я. — Ты с корзиной пришла?

— А как же? Я порядок знаю! Настоечки бутыль, да с огорода кое-что, да яички, да сметанка…

— Вот и хорошо, — перебила я. — Выложи всё это на крыльцо и иди с корзиной по лесу, ягоды пособирай. А думай в это время про своего Ярия, вспоминай, из-за чего ругались, когда ссориться начали, когда он к Меланье стал ходить.

Всё прошло по уже отработанной с Алёной схеме. Вернулась Марьюшка уже после нашего завтрака, с корзиной спелых ягод и полной картиной отношений с Ярием.

— Я ему говорю: что ж ты, подлец, делаешь? Дети ведь у нас! Хоть бы постыдился так, в открытую, к ней ходить! — размашисто жестикулируя, повествовала девушка.

Я сочувственно кивала. Здесь вариант, как у Аленушки, не пройдёт: маленькие дети внимания требуют, и побольше, чем загулявший кузнец.

— Он деньги в дом несёт? — спросила я.

— А как же ж! Трое детей в доме!

Темпераментная Марьюшка начинала меня утомлять.

— Тогда слушай, что делать будешь. Приворот мой нескоро подействует, — начала я. — Ты мужа ягодами-то покорми, но быстрых изменений не жди. А сама представляй, что Ярий тебе вообще не муж, а, к примеру, сосед.

— Это как же ж? — недоуменно сморгнула гостья.

— А так. Ты будешь соседа ругать за то, что к Меланье ходит?

— Нет, конечно. Мне-то что за беда?

— Вот и славно. Вот и представляй, что Ярий тебе — сосед. Он приносит деньги, делает что-то по дому — это хорошо, поблагодари. А что не сделал, или к Меланье пошёл — не ругайся.

— Сосед? — недоуменно повторила Марьюшка.

— Сосед, — подтвердила я.

Не рассказывать же девушке, что такое «психологический развод». Перестанет пилить своего Ярия (пусть даже и по делу), отношения улучшатся. А там, может, кузнец и к Меланье будет пореже заглядывать.

На всякий случай, я повторила и рекомендации, которые давала Аленушке: мужу по возможности не отказывать и соглашаться на безобидные эксперименты.

— Баба Олеся, только у меня ж дети. А если кто из них заговоренную ягодку съест? — с опаской спросила Марьюшка.

— Вреда не будет, — авторитетно заявила я. — Можете хоть всей семьёй есть, главное, что бы Ярию тоже досталось.

Пока с посетительницами Яги всё было достаточно просто. Проблемы в Лукоморье не слишком отличались от тех, с какими ко мне шли женщины в нашем мире. Хуже то, что мой двойник сейчас раздаёт советы, которые вполне пригодны для Лукоморья, но никак не подходят для современных подростков. Надеюсь, у той Олеси хватит ума не предлагать посетителям магические услуги.

Проводив Марьюшку, я устроила ревизию в ведьмином доме. Раз я здесь задержусь, надо хорошо посмотреть, какие вещи Яга оставила в моём распоряжении. Кроме одежды и башмаков нашёлся ларец с украшениями. Я перебирала серьги с самоцветами, длинные яркие бусы, расшитые повязки на голову — понятия не имею, как они называются…

— Не по возрасту, — проскрипел за спиной Доклика.

— Не вредничай, — мурлыкнул кот. — Яга носила, почему бы новой хозяйке не надеть? Тем более, на отбор надо бы принарядиться. Не удивлюсь, если старые карги туда в кокошниках заявятся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Путь к стольному граду

Вылетали мы за полночь. Я, Мурчик, узел с одеждой Яги и — в другом узле — серебряное блюдо с молодильным яблоком. Доклика скептически качал головой, глядя как я надеваю кокошник, серьги и бусы.

— Ты там осторожнее, на рожон не лезь, — напутствовал он. — Я вас ждать буду. У домовых с царских палат буду про вас узнавать.

— Не знаешь, у них там кошки есть? — деловито осведомился Мурчик.

— Какие еще кошки? — возмущённо заскрипел Доклика. — Твоё дело — хозяйке помогать! По кошкам будешь бегать, когда назад вернётесь.

— Одно другому не мешает, — буркнул кот.

Когда мы вышли на поляну, филин-свет вылетел следом, освещая путь глазами-фонарями. Он уселся на ветку раскидистого дерева и повернулся к поляне. Два ярких пятна света легли на всю поляну.

— Филин проводит вас до стольного града и вернётся, — объяснил Доклика. — Дорогу покажет и поможет, чем сможет.

Домовой внимательно наблюдал, как мы усаживаемся в ступу. Он сам неожиданно ловко влез по стенке ступы в ведьмин «самолет», что бы поудобнее устроить там волшебное блюдо и узел с одеждой. Мурчик пристроился прямо у меня на ноге, Доклика неуклюже выбрался из ступы.

— Коли нападёт кто — лети себе вперёд, не останавливайся, не сворачивай, — наставлял он. — Филин-свет любого врага ослепит, коли глаза полностью раскроет. Он хозяйку в обиду не даст.

— Так хозяйка же — Яга, — напомнила я.

— Кто в избе живёт да на хлеб для всех зарабатывает, та и хозяйка, — решительно заявил домовой.

Я чуть не спросила, зачем филину хлеб, но прикусила язык. За три дня я действительно получила продукты за беседы с местными девицами, сейчас полечу с Мурчиком зарабатывать монеты на ремонт избушки. Вполне логично, что филин-свет покажет дорогу и проводит нас, сколько сможет.

— И никаких кошек, слышал? — скрипнул на Мурчика Доклика. — А не то со сметанки на мышей перейдёшь.

Кот презрительно фыркнул.

— Счастливо оставаться, Доклика, — я улыбнулась домовому.

А теперь оттолкнуться от земли помелом — и вперёд! Филин сорвался с ветки и огромной серой тенью взмыл над деревьями. Его взгляд проложил в ночном небе под крапинками звёзд две светящиеся дорожки.

— Возвращайтесь скорее! — кричал снизу домовой.

Его уже не было видно на тёмной поляне, лишь очертания избы вырисовывались в лунно-звёздном свете. Филин впереди казался гигантской фантастической тенью. Помелом я отталкивалась от воздуха неспешно — кто знает, сколько придётся лететь до стольного града? Ни Мурчик, ни домовой на этот вопрос внятно ответить не смогли.

Ночь выдалась прохладная, ветер холодил спину и руки через рубаху. Хорошо, что направление у ступы пока идёт по ветру, и мне особо трудиться не приходится. Филин-свет держится впереди метров на двадцать, замедляя и ускоряя полёт вместе со ступой. Птица ни разу не обернулась, а расстояние чувствует чётко. Внизу тёмными неровными волнами пригибаются верхушки деревьев. Вот показались справа тёмные треугольные крыши приземистых домиков.

— Девчонки из этого селения к Яге бегают? — спросила я.

— Кто из этого, а кто из ближнего, — степенно отозвался кот. — С другой стороны селение поближе есть.

Снова лес колышется под ступой. Хорошо хоть, змея Горыныча не видно. Этой встречи я больше всего боялась. Встретится приятель Яги, решит пошалить, как обычно, — и филин-свет против него вряд ли поможет.

Впереди, в светящейся дорожке замелькали небольшие тени — множество крылатых существ тучей взмыло с деревьев нам навстречу. Я машинально направила ступу вниз.

— Наверх! — заорал Мурчик. — Разобьёмся!

Я стиснула зубы и оттолкнулась помелом сверху вниз. Метла задела верхушку ближайшего дерева, ступа снова поднялась высоко над лесом.

— Говорил тебе Доклика: что бы ни случилось, вперёд лети, — возмущённо шипел кот.

Свет, исходящий из глаз филина, стал почти нестерпимо ярким. Я прищурилась. И это мы за спиной птицы летим. Каково же тогда тем, к кому обращён взгляд филин-света? Туча крылатых теней устремились вниз, к деревьям, многие из них переворачивались в воздухе. Птица вертела головой, освещая путь со всех сторон.

— Давай шибче, — приказал кот.

Стоило мне придать ступе ускорение, как филин принялся нарезать вокруг нас широкие круги.

— Что это было? — выдохнула я.

— Мелкая пакость, — ответил Мурчик. — Кто-то из ведьм натравил на тебя летучих мышей. Эх, не на Ягу попали… — с сожалением добавил кот. — Странно, кто бы решился на Олесю их напустить? Такие штучки с неопытными ведьмами могут пройти, но не со старыми.

— Ничего себе — мелкая пакость! — пробормотала я. — Если бы не филин, мы бы точно упали.

Я поежилась, представив, как мне в лицо в полутьме несётся туча мелких крылатых тварей. Я бы вообще про помело забыла!

— Странные дела творятся, — задумчиво сказал кот. — Если бы мыши вот так на Ягу налетели, она бы ими филин-света потом кормила. Зачем было их на нас напускать?

— Могла Олеся кому-нибудь проболтаться, что поменяет нас местами? — спросила я.

— Ни в коем разе. Она, конечно, стервь ещё та, но не сумасшедшая, — категорично заявил Мурчик. — Она и про ваш мир-то только нам с Докликой рассказывала.

Может и так. Но похоже, кто-то подозревает, что я — не ведьма. Напускать мышей на ту Олесю смысла не имело. Остаётся два варианта. Первый — чья-то шутка, неуместная, глупая, но без злого умысла. Второй — именно злой умысел, но тогда человек должен догадываться, что я — не ведьма.

Вариант с шуткой Мурчик отмёл сразу.

— Из шутников в окрестностях только змей живёт, он мышам приказывать не умеет. Да и на шалость это не похоже.

Оставался второй вариант. Непонятно только, зачем выводить меня из игры. Даже если старые ведьмы жаждут выйти замуж за царя, то должны понимать, что я им — не конкурентка, а настоящую Ягу летучими мышами с пути не собьёшь.

Филин-свет вновь летел впереди, освещая дорогу. Я с тревогой всматривалась в светящуюся дорожку и во тьму по разным сторонам от неё. Если кто-то хочет, чтобы я не добралась до стольного града, мог подстроить и несколько ловушек. И действительно, вскоре послышалось хлопанье многочисленных крыльев. Навстречу летела туча гораздо больше предыдущей. В ярком свете я различила чёрные оперенья и острые клювы. На нас неслась стая здоровенным ворон. Вспышка впереди заставила меня сморгнуть. Рука крепко сжимала древко метлы. Как бы страшно ни было, снижаться нельзя. Мурчик прав — разобьемся. Снова вспышка, ещё сильнее предыдущей.

— Что это? — заорала я.

— Филин моргает, — спокойно ответил кот. — А вороны слепнут.

Туча рассеивалась. Часть птиц облетала нас далеко стороной, часть снижалась. филин-свет вновь принялся нарезать круги вокруг ступы.

— Он провожал бы на отбор настоящую Ягу? — спросила я.

— Олеся бы никого из нас с собой не взяла, — сказал Мурчик. — Не нравится мне всё это. — И себе под нос проворчал: — Прав Доклика, нельзя тебя там одну оставлять.

Откуда-то снизу послышался грозный рык — такой мощный, что задрожали верхушки деревьев. Я опустила глаза и чуть не заорала от ужаса. К ступе между деревьями стремительно поднимался змей. Тот самый, зелёный, со струйками дыма из ноздрей. Я с удвоенной силой оттолкнулась от воздуха. Только шаловливого приятеля Яги мне и не хватало.

— Не удирай! — прошипел Мурчик. Я ощутила, как в мою ногу впились острые когти. — Всё равно не сумеешь. Неладное он заметил, скорей всего, проводить тебя решил.

— Не царапайся! — тихо рыкнула я.

Змей приблизился настолько, что я ощутила жар его дыхания.

— Это у нас, у котов, само собой получается, — Мурчик убрал когти. — Как понервничаешь, так коготки и вылезают.

Дракон мирно летел рядом со ступой. Я с опаской ждала от змея какой-нибудь пакости, но похоже кот прав: Горыныч по-приятельски решил проводить старую знакомую. Вот и филин-свет расслабился, отлетел немного дальше от ступы. Кот свернулся клубочком и задремал. Плечо начинало ломить от постоянных упражнений с помелом. Знать бы, скоро ли появится этот их стольный град. Пока внизу мелькали только маленькие деревушки, леса и болота.

— Спускайся, — вдруг вполне по — человечески рыкнул змей.

От неожиданности я послушно направила ступу вниз, забыв все наставления Доклики. Впрочем, филин тоже пошёл на посадку. Сказочный трехголовый Горыныч умел разговаривать, но я совсем не ожидала, что змей из Лукоморья тоже имеет дар речи. Ступа мягко приземлилась на большой поляне вслед за змеем. Филин уселся на ветку одного из деревьев и направил на нас светящиеся глаза. Мурчик молчал. Это и понятно, не будет же он давать мне указания при Горыныче. Кстати, а где Горыныч-то?

На месте, где приземлился змей, стоял высокий мужчина, напомнивший мне лексусовладельца Вовчика. Такой же крепкий, усатый и лысый, только обаяния в нем побольше, и еще того, что называют красивым словом «харизма». Так вот как Горыныч в человеческом облике выглядит! Теперь хоть понятно, почему Всеслав Аленушку к змею приревновал.

— Ну вечер добрый, — процедил мужик. — И что же тут у нас творится?

— Доброй ночи, — я нервно улыбнулась. — На отбор лечу, к царю Данияру.

— Ты — на отбор, это я понял. Сама Яга-то где? — бросил Горыныч.

Притворяться дальше не имело смысла. Та Олеся общалась со змеем часто и близко, запросто могла рассказать любовнику и обо мне. А даже если и не говорила, змей быстро должен был понять, что я — не Яга.

— Насколько заметно, что я — не она? — откровенно спросила я.

— Мне сразу было ясно, а кто из ведьм может и обмануться, они с Олесей-то почти не видались. Давай рассказывай, — приказал змей.

Я и рассказала всё как есть, умолчала только о том, как весело Яга проводит время в нашем мире. Впрочем, зная свою любовницу, Горыныч и так представил себе остальное.

— Хорошо там обустроится, — уверенно заявил змей. — А ты вместо неё на отбор, значит… Колдовать-то умеешь?

Я нехотя качнула головой. Змей скептически усмехнулся.

— Быстро ты понял, что я — не она?

— Сразу. Олеся с собой филина не потянула бы, — фыркнул Горыныч. — Да и говорящий кот ей там тоже без надобности. Потом — летаешь ты хуже. Для двух-трех дней хорошо, конечно, но с Олесей и в сравнение не идёшь. От ворон отбиваться не стала, меня испугалась, когда увидела. Вот что я тебе скажу — то ли разгадал тебя кто-то, то ли проверяет, насколько ты опытная ведьма.

— И что же мне делать?

Я глубоко вздохнула. Назад поворачивать — не вариант, царский указ нарушать нельзя. Вперёд лететь — так неизвестно, какие еще подлянки могли оставить для меня на пути.

— Я до стольного града провожу, — подумав, решил змей. — Ну а дальше уж сама разбирайся. А хочешь — тут отбор пересиди, со мной точно веселее будет. Скажешь потом, что я тебя по пути украл. Я подтвержу, если смельчаки найдутся спрашивать, — он лихо закрутил ус и подмигнул мне. — А то жаль такую красу к Данияру отправлять, самому пригодится.

Вот только этого мне и не хватает для полного счастья — застрять в глухом лесу в качестве любовницы змея Горыныча!

— Звучит заманчиво, — дипломатично ответила я. — Только я уже на отбор настроилась. Когда еще такое увижу — настоящий царь, толпа ведьм, магические испытания… Интересно же!

Прозвучало без особого энтузиазма, но Горыныч вроде поверил.

— Интересно так интересно, — флегматично проронил он. — Тогда полетели, тут уж недалеко осталось. Давай только птичку отпустим, я дорогу знаю.

— Я без филина мало что вижу.

— Зато я увижу всё, что нужно. Эх, идёт же тебе кокошник, — змей с удовольствием крякнул. — Слушай, а Яга-то вообще возвращаться собирается?

У меня мурашки пробежали по коже. До этого вопроса я даже не думала, что та Олеся может навсегда остаться в нашем мире. А я, соответственно, в Лукоморье.

— Надеюсь, что да, — выдохнула я.

— Коли назад не соберётся — женюсь! — заявил змей, оглядываясь меня откровенно мужским заинтересованным взглядом. — Украду и женюсь.

— Окстись, с ума спятил, что ли? — подал голос Мурчик. — Змеи издавна на молодухах женились, чтоб род не прерывался. Девиц невинных выбирали…

— Тебя не спросил, нечисть мелкая, — огрызнулся Горыныч. — Что мне с той невинности-то? Зрелая баба — она как яблочко наливное. Кстати, о яблочках! Нужны будут змееныши — завсегда можно молодильных яблок поесть. Стареть не будешь, а захочешь — так и омолодишься, — он снова подмигнул мне.

— Я подумаю, — промямлила я. — Может, Яга ещё вернётся…

— Так я с ней договорюсь, чтоб назад тебя не отправляла, — оживился змей.

— Ты меня в первый раз видишь, — напомнила я. — Какая женитьба?

— Сдурел, нечисть крупная, летающая, — меланхолично прокомментировал Мурчик. — Горыныч, нам к царю пора, туда опаздывать никак не можно. Как Олесю с отбора-то домой отправят, так и пообщаетесь.

Остаток пути оказался проще всего. Филин-свет повернул назад, а гигантский змей в воздухе просто поднырнул под ступу и пронёс её на спине до самой столицы Лукоморья. По дороге змей строил планы по моему омоложению и охмурению. Кот тихо хмыкал. Я потирала разнывшееся плечо. Не знаю, чем вызван такой активный интерес змея, но сейчас это только к лучшему. Он тащит на себе ступу, я отдыхаю. Да и ловушка для Горыныча по дороге вряд ли предусмотрена. Змей летел в облаках, здесь было сыро, туманно и страшновато. Но вот Горыныч резко начал снижаться, как хищник, завидевший добычу.

В серых предрассветных сумерках я увидела множество домиков, окружённых крепкими заборами. Сверху «стольный град» напоминал большую деревню из нашего мира.

— На площадь — это уж давай сама садись, — пробасил змей. — Отталкивайся от спины.

Я оттолкнулась помелом, высматривая обещанную площадь. Одна из построек сверху была заметно больше остальных и без забора. Я показала на неё пальцем. Змей кивнул здоровенной головой. Я аккуратно направила ступу вниз. Не врезаться бы никуда в полутьме. Вот уже виден большой деревянный терем. Это, что ли, царские палаты?

Ступа плюхнулась на каменную мостовую и слегка подпрыгнула. Горыныч издал приветственный рёв. Я подняла голову. Огромный дракон, распластав крылья, взмыл в облака и туманно, расплывчатой тенью понёсся в сторону леса.

— Говорили же, со змеем нельзя! — заверещала противным голосом какая-то тётка.

Она торопливо спускалась с крыльца терема. Я быстро оглядела женщину. В «чате» ведьм её точно не было, хотя по возрасту подходит — на вид ей около шестидесяти. Одета в блеклый сарафан, на голове тёмный платок, взгляд сердитый, губы поджаты, топает по вымощенной камнем площади, поднимая ноги чуть выше, чем стоило бы. Так ходят дети, когда учатся маршировать.

— Со змеем нельзя! — повторила она.

— А где змей? — я картинно огляделась.

Тётка на несколько секунд притихла, словно только осознала, что Горыныча нет рядом.

— Олеся? — она наградила меня неприязненным взглядом.

— Я самая.

Я широко улыбнулась, стараясь скопировать манеры своей тёзки-ведьмы.

— За мной проходи, всё своё с собой забирай, — проговорила женщина. — Ступу и метлу оставь, уберут.

Я с трудом выбралась из ступы, Мурчик выпрыгнул следом. Тётка покосилась на него с опаской, а затем смачно сплюнула через левое плечо на мостовую. Я поморщилась. Кот презрительно фыркнул. Неприветливая женщина повела нас к крыльцу, на ходу чётко излагая нужную информацию:

— Купава отведёт тебя в горницу и будет прислуживать. Пополудни начнётся отбор невест, — женщина поморщилась, — и царь наш Данияр провозгласит первое испытание. До того никто из ведьм из своей горницы не выходит. Ежели что не так, скажешь Купаве меня кликнуть, Василиса я.

Я еле сдержала улыбку: на Василису Прекрасную тётка никак не тянула. Да и на Премудрую она не слишком похожа.

Тёмный «холл» терема был ненамного больше коридора моей квартиры. Половицы жалобно поскрипывали под нашими шагами. Мурчик с любопытством озирался по сторонам. Больше всего внутри царские палаты напоминали мне студенческое общежитие. Длинный коридор со скрипучими полами и вдоль него — двери. Еду готовят, судя по запахам, где-то здесь же, на этаже. Только тараканов не хватает для полного совпадения.

Из ближайшей комнаты бесшумно, как привидение, выступила бледная девица с зажженной свечой. Странно, что в царских палатах нет филин-светов. Надо будет спросить Мурчика, почему царь не завёл парочку таких птиц.

— Ночка добрая, — слабым голосом произнесла она.

Пламя свечи нервно плясало, рука девушки подрагивала. Боится меня, что ли? Не удивительно: я же для неё — сильная старая ведьма.

— Добрая, — небрежно отозвалась я.

— Ну чего встала? — прикрикнула Василиса. — Проведи невесту в горницу, узел её возьми!

Я собиралась отдать прислужнице вещи, но руку протянуть не успела. Глаза Мурчика полыхнули в полутьме опасной зеленью.

— Вещей своих только ведьма касается, — прошипел он. — Али порядка не знаете?

Василиса и Купава отшатнулись в стороны. Я гордо распрямила плечи.

— До отбора испытывать ведьму вздумали? — грозно продолжал кот.

Его чёрная шерсть встала дыбом, Мурчик подобрался, словно готовился к прыжку.

— Уж не серчай, приказ такой от царя вышел, всех попроверить, — потупилась Василиса. — Слышала я, трёх невест уж по пути отсеяли.

— Это как же? — мой голос прозвучал неожиданно сипло.

— Ты мышей, ворон да сов встречала? Так это первейшее испытание было. Говорят, высшая ваша по указу царя Данияра все пути заколдовала. Уже три ведьмы в лесах упали…

— Так Лукерья здесь? — свысока спросила я.

Сердце сжалось. Значит, я должна была встретить ещё и сов. Не уверена, что филин-свет смог бы провести нас мимо стаи своих обычных сородичей. Слишком уж они большие, могли сослепу и налететь на ступу. И вряд ли летательный аппарат уцелел бы после столкновения с несколькими совами.

— Здесь, недавно прилетела. Купава, чего стоишь? Проводи невесту!

Я поплелась за перепуганной девицей. Мурчик важно вышагивал рядом. Ну и как сбрасывание ведьм со ступами с большой высоты в лес вяжется с клятвой не чинить смертоубийства? Лукерья ведь её первая произносила.

— Так кто там в лесу упал? — не выдержала я.

— Верина, потом рыжая такая, не помню, как звать, и Анисья.

Анисья, значит? Та, что с высшей ведьмой в их «чате» сцепилась и в нечестности обвинила? Совпадение или Лукерья убирает неугодных конкуренток? Рыжую тоже помню, — она в основном молчала, глаза прятала. Кто такая Верина — не знаю, но не удивлюсь, если брюнетка или добродушного вида женщина, которые вместе с Анисьей заколдовали блюдо высшей ведьмы. Но если заколдовали, то откуда тут известно, что в лесах происходит?

Купава с поклоном распахнула одну из крепких дверей ближе к концу коридора. Я еще не успела заглянуть внутрь, как Мурчик одним прыжком влетел в комнату. Послышался писк, визг, яростное мяуканье. Я под перепуганным взглядом Купавы решительно шагнула за порог. Не знаю, что с Мурчиком, но, судя по звукам, коту нужна помощь.

— Что за горницу вы ведьме отвели? — гневно вопросил из темноты Мурчик.

Купава со свечой зашла в комнату. Рука девушки подрагивала, пламя свечи плясало, отбрасывая на стенки диковинные тени. Я быстро оглядела комнатку. Ничего особенного — узкая деревянная кровать, стол и пара стульев, сундук вроде того, что был в избушке Яги. Из-под кровати видна ночная ваза. Я поморщилась. Значит, никакого подобия туалета в царском тереме нет. Или ведьм туда до отбора не выпустят.

Взъерошенный Мурчик злобно шипит у стены под окном. Видно его в полутьме не слишком хорошо, но вроде кот цел и невредим. Он сделал короткое движение головой. Мимо моей ноги что-то пролетело и шлепнулось через порог позади Купавы. Девица тоненько завизжала. Я обернулась. У порога в коридоре валялась здоровенная задушенная крыса ненамного меньше самого Мурчика. Я стиснула зубы, чудом не завизжав вторым голосом с прислужницей.

— Что тут? — за спиной девушки возник силуэт Василисы. — Ах, чтоб тебя! Не знаем, как их и вытравить из палат царских, — запричитала она. — Вот беда так беда, напасть на весь стольный град…

— Кота завести, толкового, — раздражённо буркнул Мурчик. — А лучше двух.

— Дак где ж его поблизости найдёшь-то? Даже бестолковых днём с огнём не сыщешь, — вздохнула Василиса. — Вот разве что твой котик подсобит, — она умильно посмотрела на меня.

— Смотря как нас с хозяйкой кормить будешь, — вкрадчиво ответил Мурчик. — Олеся вот мясо ест, сметанку, ягодки любит, пирожочки… Да и я от мяска и сметаны не откажусь.

— Будет и мяско, и сметанка свеженькая, — расцвела в улыбке Василиса. — Сама вам в горницу принесу. Только ты уж постарайся, крыс да мышей поизлови.

— Это как хозяйка прикажет, — продолжал набивать нам цену кот.

— Посмотрим, — включилась я в игру, еле сдерживая нервный смех. — Как нас тут принимать будут.

Василиса и Купава расстарались вовсю. Через несколько минут в комнате появились тазик и ведро нагретой воды, что бы сполоснуться с дороги, миска свежайшей сметаны для кота, воздушные булочки с вареньем и травяной чай для меня. Мурчик придирчиво понюхал чашку с чаем и одобрительно кивнул.

— Коли что надо будет, в свистульку дунь, и я сразу приду, — Василиса с поклонами положила на стол маленькую дудку.

Кот с удовольствием лакал сметану. Я быстро съела ранний завтрак и принялась за дело. Для начала разгрузила узел с блюдом и яблоком и засунула их в сундук. Пока он казался самым надёжным местом, хотя крысы могут пробраться и туда. Сверху я сложила одежду из узла и пристроила кокошник.

— А волос-то у тебя покороче, чем у ведьм, будет, — пробормотал Мурчик. — Ты смотри, без платка тут никому не показывайся. Бабы-то косы вокруг головы оборачивают, пусть думают, что и ты тоже так ходишь.

— Что бы я без тебя делала, — вздохнула я.

— Без меня тебе тут делать нечего, — строго заявил кот. — Змеиное гнездо это, а не палаты царские. Не зря Олеся на отбор лететь не хотела. Видала, проверяли они тебя? Ну да ничего, Василиса теперь шёлковая будет, женщины крыс куда больше боятся, чем чёрных котов.

— Мурчик, кто такая Верина? — прошептала я.

— Сильная ведьма, — с уважением ответил кот. — Статная такая, румяная. Она с Анисьей блюдо Лукерьино заколдовала, помнишь? Видать, совы её ступу сбросили. Надо ж было удумать — сов наслать, — с неодобрением сказал он. — Нас они тоже ждали, видел я, сидели стаей на деревьях. А ведь совы стаями-то не летают. Был бы филин-свет, попробовали бы его одолеть, а вот змея забоялись — сжёг бы всех вмиг.

— То есть три ведьмы сегодня ночью насмерть разбились? — нахмурилась я.

— Не знаю уж, насмерть или нет, — с сомнением ответил кот. — Ведьмы-то они сильные. Скорей всего, живы-здоровы, а вот ступы да мётлы точно попереломали. Как пить дать Лукерья именно на тех ведьм да на тебя нацеливалась. Против сов какая ж ступа устоит?

Да уж, повезло мне среди ночи встретить скучающего любвеобильного змея! Я улеглась на застеленную кровать, тело погрузилось в перину. Хорошо бы поспать, но вряд ли получится: нервы у меня сейчас на взводе.

— Ещё ведьма была черноволосая, примерно моего возраста, тоже блюдо заговаривала, — вспомнила я.

— Любава, — сообразил Мурчик. — Такой и совы — не помеха. По силе на отборе соперничать должны высшая и Любава. Ну и наша Яга, если б она тут была. Так что не сильно высовывайся, пусть эти две и выясняют, кому корона царицы достанется. Нам чем раньше домой выгонят — тем лучше.

Я кивнула.

— Ни с кем постарайся не разговаривать, — тихо наставлял Мурчик. — Особняком держись, Олеся так бы и делала. Я пройдусь ненадолго по терему, Василисе парочку крыс отнесу, если повезёт.

— Сметанку отрабатывать надо, — улыбнулась я.

— Заодно разузнаю, что тут да как, — еле слышно пообещал Мурчик.

Он без труда проскользнул в большой проем между полом и дверью. Мне сразу стало неуютно одной в «змеином гнезде». Не придумали бы ведьмы или Василиса еще какую-нибудь проверочку. Да и за Мурчика боязно. Вдруг кто-то на моего бесценного помощника нацелится?

Я вслушивалась в тишину царского терема. Шорохи, шаги, где-то далеко что-то ворчит Василиса, хлопает дверь. Вроде мирные звуки, а у меня мороз по коже. Яге хорошо, она сейчас в нашем мире развлекается, как хочет. Правда, Олеся в моем сне говорила, что навела на меня какие-то защитные чары. Но кто его знает, может, это был просто сон? На всякий случай, я несколько раз мысленно повторила: «Что мне делать на отборе? Ты точно наводила чары?»

Усталость понемногу брала своё. Растёртое целебной мазью Доклики плечо перестало ныть. Мурчика слышно не было. Надеюсь, что он просто затаился где-нибудь в ожидании крыс. Я закрыла глаза. «Олеся, что мне делать?..»

В сон я провалилась, не успев в очередной раз полностью повторить вопрос. Перед глазами возникла Яга, она сидела на траве около палатки где-то на природе, закутанная в огромную камуфляжную куртку — только ноги в джинсах выглядывают. Судя по габаритам одежды, курточку она сняла с Вовчика. Из палатки доносился богатырский храп.

— Долетела? Вот и молодец, — улыбнулась ведьма. — Чары я наводила, да ещё какие. Можешь не дёргаться, до конца отбора их точно хватит. Сама колдовать, конечно, не сможешь, но зла тебе не причинят. За кота не переживай, он ушлый, из любой неприятности выберется, да еще и себе на пользу обратит. По отбору ничего пока подсказать не могу. На следующую ночь расскажешь, что там старый пень придумал. Давай успокаивайся, повеселись там на славу, — Яга подмигнула мне. — Как тебе змей? Ты ему очень глянулась.

Во сне я соображала как наяву. Вопрос возник сразу.

— Ты откуда это знаешь? И про змея, и про кота…

— На тебя сейчас смотрю и вижу, — пожала плечами Яга. — К змею присмотрись — с ним как за каменной стеной, да и яблоки молодильные всё время рядом.

— Что ж ты такого жениха упустила? — съязвила я

— Я волю люблю, — ведьма зевнула. — То, что у вас называется «отношения без обязательств». Какого же змея это устроит?

— Ты когда возвращаться собираешься? — суховато спросила я.

— Не знаю. Пока вообще не собираюсь, мне здесь очень нравится, — Яга просияла улыбкой. — Игорь твой на телефон говорящие письма пишет, такие бесстыдные — я даже от змея ничего подобного не слыхивала. Вовчик то в ресторан везёт, то на шашлыки, теперь вот на природу вывез. Люди к тебе на работу ходят забавные…

— Ты с ума сошла?! — не выдержала я. — Мне-то что тут делать?

— Ты же хотела отдохнуть в глуши, в тишине, — примирительно сказала Яга. — Вот и отдыхай, а там разберёмся, что да как. Всё, пока, на связи.

Я открыла глаза как от толчка. В окошко пробивался утренний свет. Мурчик дремал у стола, во сне выпуская когти. Интересно, поймал он хоть одну крысу или нет? Кстати, о крысах. Совсем забыла спросить Ягу, может ли Лукерья увидеть других ведьм без блюда. Блюдо-то её заколдовано, а птицами высшая ведьма каким-то образом управляла. Вдруг она за мной проследит? Хотя, если Лукерья узнает наш с Олесей секрет, может наоборот успокоиться. Я, в отличие от Яги, высшей ведьме не соперница, а так, мелкая сошка.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Первое задание царя Данияра

Когда Купава позвала меня на отбор невесты для царя, Мурчик продолжал спать как ни в чем не бывало.

— Кота с собой можно не брать, — девушка умильно посмотрела на него. — Он сегодня у высшей ведьмы в горнице от такую крысу поймал! — Купава развела руки, показывая нечто размером с самого Мурчика, а то и больше. — Всё равно вам только первое задание скажут и срок назначат, кот там и не нужен совсем.

Решение следовало принять быстро. Девушка еще договаривала, а я прикидывала, стоит ли оставлять Мурчика одного. Ведьмы пойдут на отбор, вред коту причинять будет некому. Да и Мурчик вроде говорил, что Кащей наделил его бессмертием. Хорошо бы, конечно, взять кота с собой как наблюдателя, но он действительно устал. Пусть спит, я потом ему всё расскажу.

Купава провела меня по отделанному красным деревом коридору и толкнула одну из дверей. Девять благополучно добравшихся до стольного града ведьм с независимым видом прохаживались по просторной комнате. Пол покрывали серые половички, стены и низковатый потолок были выбелены и делали комнату похожей на больничную палату. Из мебели здесь было только высокое деревянное сооружение типа кресла, стоящее на небольшом возвышении у стены. Видимо, царский трон. Виновника торжества в комнате пока не было.

С одного взгляда стало ясно: не выделяться не получится. Собираясь на аудиенцию к царю, я оделась попроще — блеклый сарафан, тёмный платок. В общем, как ведьмы, когда они сидели в своём «чате», чтобы быть не слишком заметной среди царских невест. Зато остальные Яги заявились в таких ярких одежках, что у меня зарябило в глазах. Пестрые сарафаны, разноцветные юбки, расшитые рубахи… Кандидатки в царицы кто в цветастом платке, кто в кокошнике, и все обвешались украшениями из дерева и натуральных камней. Интересно, это магические амулеты или обычные женские побрякушки? На фоне остальных я выглядела как ворона среди чаек.

— Доброго дня, — на всякий случай поздоровалась я.

Лукерья смерила меня откровенно недоверчивым взглядом. Бесцветная особа и сухонькая старушка держались рядом с ней и тоже покосились на меня с недоумением. Толстуха что-то увлечённо жевала, извлекая перекус прямо из рукава рубахи. Мощная дама атлетического сложения, одетая в сарафан с веселенькими цветочками, лениво кивнула мне. Две худощавые женщины чуть старше меня что-то оживленно обсуждали и вообще не смотрели по сторонам.

— Вот не сойти мне с этого места, попьешь раздобрей-травки седмицу-другую — пуд веса прибавляешь! — долетел до меня восторженный голос одной из них.

Древняя старуха дремала, привалившись к стене. Надо же, и эта принарядилась. Седая коса реденькая, лицо покрыто сеткой глубоких морщин, руки в пигментных пятнах, зато на бабуле расшитая диковинными птицами рубашка и широкая голубая юбка. Длинные бусы в несколько ниток свисали почти до пояса, голубенький кокошник кокетливо сидел на белых волосах. В морщинистой руке бабуля сжимала жёлтую клюку, сверху на палке был вырезан череп с оскалившейся улыбкой.

Смуглая Любава с подчёркнуто независимым видом прохаживалась по комнате.

— Недоброго, — громко отозвалась она. — Что думаешь о стаях мышей и птиц, которые встречали по пути самых сильных из нас?

Я остро пожалела, что заговорила. Красотка с рентгеновским взглядом была очень не прочь поскандалить. Понимаю её желание устроить высшей ведьме разбор полётов, только мне в их ссору влезать не стоит.

— Видимо, это было началом отбора, — промямлила я.

— Только почему-то это начало не коснулось ни вечно толстеющих сплетниц, ни прихлебательниц Лукерьи! — Любава недобро прищурилась. — И вообще никого из тех, кто точно не пройдёт отбор.

— Ты сейчас на что намекаешь? — высшая ведьма покраснела не только до ушей, но и до бородавок.

— Не намекаю, а говорю как есть! — чётко проговаривая слова, ответила Любава. — Ты хотела избавиться от сильных соперниц.

— Я здесь вообще не причём, сама после полуночи сюда вылетела! — взвизгнула Лукерья.

— Почему тогда на мою ступу налетали вороны и совы, а слабым ведьмам даже летучие мыши не встретились? — ледяным голосом спросила Любава. — Все понимают, что на отборе выберут меня, тебя или Олесю.

У меня подогнулись колени. Вот это расклад! От меня будут ждать чудес, но я же не ведьма, я — обычный психолог.

В коридоре заиграли дудки, напоминающие сигналы охотничьих рогов из исторических фильмов. Ведьмы-соперницы молча испепеляли друг друга ненавидящими взглядами. Двери распахнулись. В комнату шагнул мужчина лет сорока пяти — длинноволосый, с усами и бородкой, лицо аристократическое и очень симпатичное. Вид у мужчины был такой, словно предстоящий отбор его забавляет. Следом за порог один за другим ступили ещё двое, ненамного старше первого. Совершенно лысый брутальный мужик с длинными, завитыми усами обвёл взглядом ведьм так, словно явился в собственный гарем. На меня посмотрел с особым интересом. Это и понятно, выделяюсь я сейчас сильно. Хорошо хоть Мурчика не взяла: все ведьмы пришли без помощников. Третий мужчина с роскошной бородой до пояса зашёл с откровенно скучающим видом. Похожи все трое были как братья — породистые лица, каштановые волосы, красивые фигуры. Одеты просто — рубахи с вышивкой и штаны. За ними в комнату проскользнула худенькая старушка в тёмной юбке и серой рубахе. Острый нос, острый взгляд, через рукава рубахи проглядывают очертания острых локтей. Слишком много острого для одного человека.

За ней в комнату важно вошёл седой высокий старик, на ходу прилаживая корону на седую полулысую голову. Одет в нечто вроде позолоченного платья, голову держит высоко, тяжело опирается на высокий резной посох. Вот, значит, кому тут невеста нужна! На вид царю Данияру хорошо за семьдесят, а то и за восемьдесят, походка старческая, башмаки шаркают по полу. Престарелый жених доковылял до трона и торжественно уселся на него. Старушка шмыгнула за спинку трона и исчезла из виду. Лысый и бородач встали от царя по правую сторону, длинноволосый симпатяга — по левую. Я встретилась взглядом с лысым мужчиной, он залихватски подмигнул мне. Я перевела взгляд на симпатягу. Тот откровенно забавлялся, разглядывая «невест».

Мурчик говорил, что у Данияра три сына. Видимо, это и есть царевичи. А остроносая старушка наверно та самая нянька, с которой советуется царь. Любопытная семейка. Насколько помню, старшие дети царя женаты. Если у лысого мачо есть супруга, я сочувствую ей от всей души.

— Доброго дня, ведьмы! — громко прошамкал царь.

Я заметила, что у него нет верхних передних зубов.

— Доброго дня, царь-батюшка, — вразнобой завопили потенциальные невесты.

Дремлющая у стены бабуля вздрогнула и приоткрыла глаза.

— Замуж-то хотите? Хе-хе, — хихикнул Данияр.

— Да, кормилец, — почти дружно отозвались Яги.

— А повезёт-то только одной. Я не басурманин какой, что бы сразу на нескольких жениться, — в голосе царя прозвучало сожаление. — Так что кто приказания наши царские лучше всех исполнит, на той и женюсь. И вот вам первое задание, — он прочистил горло. — Подданные мои на Кащея жалуются: девушек ворует да превращает во всякую пакость, дань с ближних селений золотом требует. Так вот, нужно сделать так, что бы Кащей селян в покое оставил, девушек расколдовал да по домам отпустил. И сокровища его надо в нашу казну отправить.

Понятно, операция пройдёт под девизом: «Грабь награбленное!». О том, что можно вернуть собранную Кащеем дань самим селянам, и речи нет. Нам с Мурчиком у Кащея однозначно делать нечего. После первого тура отбора я благополучно отправлюсь домой. То есть в избушку, к Доклике. Надо только придумать, под каким предлогом можно не дойти до Кащея Бессмертного.

— Подумайте, что делать, и завтра с утра отправляйтесь выполнять задание. Ступы вам подготовят.

Я заметила, как опасливо переглянулись женщины, желающие потолстеть, как нахмурились толстуха, мощная дама и ведьмы, хвостом держащиеся за Лукерьей. Высшая ведьма спокойно улыбалась. Я была уверена, что она знает все царские задания заранее и постарается, насколько сможет, напакостить соперницам. Любава задумчиво прищурилась, непохоже, чтобы её пугала грядущая встреча с Кащеем Бессмертным. Древняя старуха с клюкой подалась вперёд, её лицо выразило живейший интерес.

Я наблюдала, как царь Данияр ковыляет к двери, за ним семенит нянька и важно вышагивают царевичи.

— Царь-батюшка, — почти у выхода развязно заговорил лысый мачо, — а коли задание одна из ведьм выполнит, остальные по домам разлетятся?

При этом он скользнул по мне откровенно сальным взглядом, затем посмотрел на Любаву.

— Ох, голова уж не та, — старик вытер пот со лба. — Благодарствую, Добродел, что напомнил. До конца отбора никто из вас по домам не летит. Посмотрим, кто как себя покажет во всех испытаниях. А то ведь можно кого и недооценить, — Данияр умильным взглядом обвёл «невест».

— А повезти может только одной, — подсказал обаятельный длинноволосый красавчик.

В его голосе отчётливо слышались насмешливые нотки. Старик возмущённо засопел и покосился на царевича. Тот широко улыбнулся родителю. Данияр ответил сыну змеиной улыбкой.

— Самое сложное испытание предстоит вам в конце отбора, — царь снова перевёл взгляд на ведьм. — Вам будет нужно найти невесту для царевича Елисея и убедить его жениться.

— Царь-батюшка, вы так можете остаться неженатым, — тут же отреагировал царевич. — С этим заданием ни одна ведьма не справится.

Я невольно улыбнулась. Олеся, может, и справилась бы. Вовчика-то в нашем мире она запросто захомутала — про угрозы забыл, и пока что каждый день чем-нибудь развлекает Ягу. Наши взгляды встретились, Елисей улыбнулся в ответ.

Царь со свитой вышли, я слушала, как под их шагами скрипят половицы в коридоре. Несколько секунд в тронном зале Лукоморья было тихо. Видимо, ведьмы переваривали новости.

— Олеся, должна поблагодарить за кота, — светским тоном заговорила Лукерья. — Огромадную крысу у меня в горнице ночью поймал.

— Я-то гадала, зачем ты его с собой взяла? — толстуха добродушно улыбнулась. — Больше никто из нас не додумался, что кот в царских палатах пригодится. Да что там, никто и не подумал помощников с собой прихватить. Мой котик тут тоже пришёлся бы кстати.

Я свысока кивнула обеим. Надеюсь, получилось похоже на настоящую Ягу: откровенного удивления мои манеры не вызвали.

— Что делать-то? — растерянно произнесла тощая ведьма, мечтающая прибавить пуд в весе. — С Кащеем?

— Тут уж каждая за себя, — Любава усмехнулась. — Можешь в лесу пересидеть, коли боишься. А мы с Лукерьей да Олесей посоперничаем.

— И со мной! — вдруг прошамкала старушка и стукнула клюкой по полу. Деревянные половицы жалобно скрипнули в ответ.

К Мурчику я вернулась со множеством вопросов. Кот уже не спал, а увлечённо вылизывался. На моей заправленной кровати сидела Василиса. Она взирала на Мурчика с таким умилением, с каким женщины смотрят на спящих младенцев.

— Ты ведь к Кащею не полетишь? — ворковала женщина. — Я хозяйку твою уговорю, чтоб тебя оставила. Сметаной да рыбкой кормить буду, телятинкой, парным молочком. Яга и без тебя с Кащеем управится, а у нас тут от мышей да крыс спасу нет.

Я бы тоже с радостью оставила Мурчика ловить мышей в царских палатах, тем более, что говорящий кот в своё время удрал именно от Кащея. Одна беда: я понятия не имею, в какой стороне живёт бессмертный злодей и вообще не ориентируюсь в Лукоморье. В голову приходили три варианта действий. Первый и самый простой — сбежать к змею и пересидеть у него весь отбор, как и предлагалось с самого начала. Только вот идти в любовницы к Горынычу мне совершенно не хотелось. Второй — спрятаться где-нибудь по дороге и пусть ведьмы разбираются сами. И третий — самый сложный: выяснить, где находится смерть Кащеева. Этот вариант я отмела сразу, сказочных злодеев пусть царевичи убивают или Иванушки-дурачки. Я — психолог, а не киллер. Остаётся только прятаться получше. И помочь в этом может только Мурчик, он-то хорошо должен знать дорогу к Кащею и укромные места в тех краях.

— Э, нет, — протянула я. — Mы так не договаривались. Мне кот на задании нужен будет.

— Ты, Василиса, не горюй, — Мурчик поднял голову и хищно свернул зелёными глазами. — Я сегодня еще поохочусь, а потом — как с Олесей от Кащея вернёмся — всех мышей тут изничтожу. Только дверей никаких не замыкай, что бы я везде мог пробраться.

Я еле сдерживалась, чтобы не начать задавать вопросы прямо при Василисе. Вдруг поинтересуюсь тем, о чём настоящая Яга не могла не знать. Стоило только женщине выйти из горницы, как я зашептала:

— Почему у них нет своих котов?

— Кот — зверь вольный, — тихо ответил Мурчик. — А царь Данияр порядок слишком любит, и чем старше становится — тем больше на всяких правилах помешан. Видала, у него даже Василиса по коридорам марширует? Для всех подданных указы прописал, как себя вести да когда что делать с утра и до вечера. Ну, подданные-то ладно, они — люди, быстро привыкли. Только начал Данияр и от котов послушания требовать. Воевода — муж Василисы — по царёвой указке целый список составил, когда мы чем должны заниматься. Тогда коты и стали из стольного града уходить. А как выяснилось, что нас тут положено купать да вычесывать — так никого в окрестностях сразу и не осталось. Все по деревням разбрелись, там жизнь вольная да и еда для котов пользительная. А где нас нет, там мыши в пляс пускаются. Сама вчера видела, что творится. Вот думаю, если обговорю для котов в стольном граде вольную жизнь — пришлю сюда кого-нибудь из бродяг. И им хорошо, и стольному граду, и нам. Василиса за такую услугу нам еще и приплату, может быть, у царя выпросит.

Я задумчиво кивнула. Приплатят нам или нет — а город без котов оставаться не должен. Чем больше слушаю, тем сильнее сочувствую будущей жене царя Данияра. Любопытно, ведьмы действительно так уж хотят в царицы или успешно притворяются? Пока самой адекватной в этом плане оказалась Олеся, сбежавшая в наш мир от «старого пня в короне» и его заданий. Неужели сильные ведьмы-интриганки жаждут выйти замуж за беззубого деда, жить строго по расписанию и маршировать по коридорам царских палат?

— Что о Кащее думаешь? — хмуро спросила я.

— А чего тут думать? Полетим к нему, деваться-то некуда, — Мурчик зевнул. — Олеся — Яга известная, внимания к тебе будет как к Любаве и Лукерье, так что увильнуть не получится.

— А если ступу по пути где-нибудь в глуши уронить? — вкрадчиво спросила я.

— Не выдумывай, — строго сказал кот. — Как ты её потом чинить в лесу или на болотах собираешься? Полетим прямо к Кащею, познакомитесь, поговорите с ним, чайку попьёте, и можно назад возвращаться. Царю скажешь, мол, жива-здорова ты после встречи с Кащеем Бессмертным, а сделать ничего не смогла. С Олесей Кащей не знаком, так что тебя не разгадает. Тебе и делать-то ничего не придётся, будешь только сидеть и слушать. Старик поговорить страсть как любит, а не с кем.

— Ты вообще-то от него сбежал, — напомнила я. — А Яга тебя приняла. Думаешь, Кащей нас так уж хорошо встретит?

— Да брось, — Мурчик махнул лапой. — Он — мужик не злопамятный. Взрывной — это да, если разозлить — может сгоряча какую-нибудь вредную девку превратить в змею. Или в жабу. Да и то не навсегда, на год, не больше. Но мы-то его злить не будем.

Звучало это не слишком обнадеживающе и уверенности мне не придало.

— Зачем он их вообще ворует? — кисло поинтересовалась я. — Не для того, чтобы в земноводных превращать, надеюсь?

— Земноводных… — с уважением повторил кот. — Ну и слова ты знаешь! Нет, не для того. Жену Кащей себе ищет — чтобы и умница, и красавица, и хозяйка хорошая, и как женщина… кхмм… — Мурчик скромно поступил глаза. — И спокойная чтобы, не пилила, не скандалила по пустякам. И худая должна быть, да при том здоровая. В общем, годами ищет — и никак не найдёт. Украдёт какую девицу, поговорит немного — и отправляет назад. То не умна, то нраву не смиренного, то руки не с того места растут — по хозяйству ничего толком не может. А найти худую да не больную — это ж всё Лукоморье обойти надо!

Я нервно хмыкнула. Ну и что мы имеем? Бессмертного мужика с приличным денежным запасом, взрывным характером и завышенными требованиями к будущей спутнице жизни.

— Я так понимаю, до постели его отбор обычно не доходит? — уточнила я. — Поговорил, оценил, в жабу превратил или назад отправил?

— Вроде того, — согласился Мурчик. — Встречается он с молодыми ведьмами, для здоровья, говорит, полезно. А жену среди обычных девок ищет.

— Не хочет, значит, ведьму? — усмехнулась я.

— А ты где смиренную да хозяйственную ведьму видела? — лениво ответил Мурчик. — Это бы ещё ничего, можно найти девку и красивую, и умную, и тихую, и даже худую. Только Кащей, паскудник, — кот понизил голос до шепота, — мужчина в самом соку, любую ведьму до изнеможения доводит. Поди найди девицу, какая ему по здоровью подойдёт!

В голове начал складываться пока неясный план. Девушек-селянок Кащей оставит в покое, если подыскать ему подходящую жену. Насчёт царской казны — не моя печаль, а вот сделать хорошее дело для девиц Лукоморья я, может быть, и смогу. Правда, я не рискну уговаривать взрывного Кащея отменить его чары, но превращенные во всякую пакость девушки в положенный срок и так станут людьми.

— Не ведьму, значит, — с сожалением пробормотала я, вспомнив худых женщин с отбора, обсуждающих, как набрать вес. — И что, Кащей в жёны именно невинную девушку ищет?

— Ну так бабы все замужем, — резонно ответил Мурчик. — Вообще-то ему возраст не помеха. Ежели что, молодильными яблоками будущую супругу накормит. И насчёт невинности Кащей как-то говорил, что ему с бабой проще было бы, чем с девкой, ту еще всему учить надо и неизвестно, что получится.

Время до вечера я провела, катая яблочко по блюду. Мой двойник в одиночестве сидел в кабинете и увлечённо листал какую-то яркую книжку. При ближайшем рассмотрении это оказался букварь. Яга шевелила губами, глядя в книгу. Читать, значит, учится? Похоже, она надолго решила задержаться в нашем мире. Ближе к вечеру к ведьме забежала Надя, и они вдвоём принялись вдохновенно мыть кости Игорю.

— Как думаешь, у него ещё кто-нибудь есть? — хмурила бровки девушка.

— Кроме нас — вряд ли, — меланхолично отвечала Яга. — Не железный же он. Но бабник Игорёк у тебя тот ещё. Такие звуковые послания шлёт — заслушаешься.

— Ага. Мне тоже. Шлёт, — недовольно буркнула Надя.

— Давай сравним, — предложила провокаторша-ведьма.

Мне хватило пары минут, чтобы понять: Игорь записывал игривое голосовое сообщение для «своей любимой заи» и отправлял его и супруге, и на мой телефон. Я поморщилась, рука машинально остановила яблочко. Представляю, какой скандал ждёт сегодня вечером моего бывшего любовника. После неба в алмазах, которое покажет Игорю озверевшая Надя, он точно оставит ту Олесю в покое. И не факт, что молодая жена не уйдет от него. Это тот редкий случай, когда я полностью одобрила бы решение о разводе.

Мурчик где-то шнырял, отрабатывая сметану на сливочках. Я снова переключилась на местных жителей. Та, что была нужна для завтрашнего визита к Кащею, кажется, вскоре нашлась. Теперь стоит и на самого Кащея посмотреть. Однако блюдо упорно не показывало бессмертного обитателя Лукоморья. После нескольких попыток я махнула рукой. Наверняка Кащей в состоянии поставить на себя магическую защиту не хуже, чем у царя Данияра.

На ночь я загадала для Яги только один вопрос: «Могут ли другие ведьмы видеть меня в блюде?»

— Разумеется, нет, — ворчливо заявила она. — Я такие чары на нас обеих поставила: если не хочешь, чтобы за тобой в блюдо подглядывали, — ни у кого это не получится. Даже высшая ведьма мою защиту не сломает. Я на себя только тебе смотреть и позволила. С Кащеем хорошая мысль, может и получится, — Яга широко улыбнулась. — Ты только не забудь: если отбор выиграешь, замуж за старого пенька идти придётся.

— Брось, какой там выиграю. Скажи лучше, как так получается: высшая ведьма — Лукерья, как самая старшая, а на отборе есть древняя старуха еще постарше неё? — вспомнила я ещё один загадочный момент.

— Лукерья молодильные яблоки иногда ест, вот и выглядит помладше, — ведьма передернула плечами. — Всё, тебе выспаться надобно, а у меня тут Вовчик рядом. Споки. Удачи!

Лицо моего двойника растворилось в темноте, вместо голоса Олеси, так похожего на мой, раздалось угрожающее шипение. Оно становилось всё громче, перерастая в слово:

— Прочь!

— Сгинь, нечистый, — тихо пробормотал мужской голос совсем рядом.

Я открыла глаза. Перед кроватью чётко была видна плотная фигура в белой ночнушке почти до пяток. Пробивавшийся в окошко лунно-звёздный свет серебрил лысину гостя, и она загадочно поблескивала в ночной полутьме. Чёрного Мурчика видно не было, но его яростное шипение не смолкало. Я приподнялась на локте.

— Царевич Добродел? — мой голос прозвучал ядовито. — Царь-батюшка дал вам задание проверить, какая из невест окажется сговорчивее?

— Тише, — прошептал лысый мачо. — Царь Данияр мне заданий не давал. Мы ведь не будем огорчать старика?

— Конечно, не будем, — не понижая голоса, отозвалась я. — Поэтому ты сейчас же отсюда уйдешь.

— А что мне за это будет? — вконец охамевший царевич уселся на край кровати. — Огонь-баба, тело тёплое да ладное. Хоть старуха, а мужчина тебе нужен. Только кота отправь отсюда, мешает.

— Порчу наведу, — ласково пообещала я. — Останешься тут — ни с кем потом греться не сможешь, нечем будет.

— Давай, хозяйка, — одобрил невидимый кот. — Пусть знает, как к Яге без спросу по ночам ломиться! У меня и пара дохлых мышей для такого дела найдётся.

Царевич Добродел взвился с кровати так, словно его спихнули пинком. Я с нервной усмешкой наблюдала, как лысый мужик, путаясь в ночной сорочке, проскакал по комнате и исчез за дверью. Мурчик запрыгнул на кровать и прижался к моей руке. Я машинально погладила кота.

— Обойдёмся без этого, — он мотнул головой. — Я успокаивать тебя пришёл. Хочешь, колыбельную спою? Ты сейчас как тетива натянутая, а нам скоро к Кащею лететь.

— Не скоро, — прошептала я. — Сначала ещё кое-куда заглянем. Слушай, что я придумала…

— А ну, спать! — шикнул Мурчик. — Завтракать будем, тогда и расскажешь. Василиса обещалась на рассвете нам поесть принести. Крыс-то я в тереме уже извёл, одни мыши остались.

— Хорошо быть котом в Лукоморье, — хмыкнула я. — А остальные ведьмы завтрак получат?

— Если и получат, то чего-нибудь попроще. Видал я, как их кормят. Между прочим, пока я по палатам царским шнырял, слышал, как ведьмы переговаривались. Кто помоложе, те Елисеем-царевичем заинтересовались. Не столько задания царя выполнять собираются, сколько Елисея охмурять.

— Предсказуемо, — я облокотилась на подушку. — Царевич, как муж, посимпатичнее царя.

— Бабы они и есть бабы, — недовольно фыркнул кот. — Что там симпатичного-то? К тому ж они не для замужества с царевичем закрутить хотят, а так, для развлечения. Никого получше в тереме все равно нет. Всё, разговоры закончены. Спать!

Откуда-то донеслись тихие недвусмысленные охи-вздохи. Ночь у кого-то наметилась веселая и бурная. Мурчик пробормотал:

— Нашёл-таки сговорчивую.

И принялся тихо что-то намурлыкивать.

— Думаешь, Добродел развлекается? — я устроилась поудобнее.

— А то кто же. Жена его на сносях, а природа своё требует. Так что ему царёв отбор кстати пришёлся.

— Может, Елисей? — я зевнула. — Раз уж ведьмы его охмуряют, может и он ночью по комнатам шастать.

— Не, тот втихую гуляет, и не здесь.

Кот снова принялся мурлыкать что-то однообразное, тягучее и заунывное.

— Слушай, я понимаю, что тебе тут кошек не хватает, но от твоих песен они в стольном граде не появятся, — пробормотала я.

Глаза слипались, сон наваливался на меня тёплым мягким одеялом. Из неумолкающей песни начали выделяться слова: «Баю-бай, засыпай». Я улыбнулась: Мурчик действительно пел колыбельную. Сказать ничего не успела, язык уже не поворачивается. Перед глазами мельтешили царь Данияр с хитрой беззубой улыбкой, великовозрастный царевич в ночной рубахе, Елисей с насмешливым взглядом, вышагивавшая по коридору Василиса. Картина сменилась на более приятную — ведьмина изба, Доклика у печи, миска с румяными пирожками на столе. Уютно светятся глаза филина, Мурчик свернулся калачиком у ножки стола. Я улыбнулась. Насколько же дома тише и спокойнее.

— Дома, дома, — намурлыкивал кот. — Проиграем — будем дома. Спи…

На рассвете меня разбудил громкий голос Василисы:

— Вставать пора! Наступает время задание царя исполнять!

Я приоткрыла глаз. В коридоре скрипели половицы, и женщина, как заведённая, повторяла одно и то же. Рядом дремал Мурчик, устроив голову на моей ладони. Его ухо шевельнулось, кот поднял голову.

— Убаюкал-таки вчера? — улыбнулась я.

— На то я и кот-Баюн, — Мурчик зевнул. — Меня так Кащей звал. Зато выспалась, как следует.

Он спрыгнул с кровати. Дверь распахнулась, в комнату прошла Купава с деревянным расписным подносом в руках. Мисочка с галушками с мясом и сметаной, кувшинчик с компотом, миска сметаны для Мурчика. Девушка поставила поднос на стол и положила рядом небольшой узелок.

— Доброго утречка, — с улыбкой пропела она. — Василиса сказала вам с собой пирожков собрать.

Купава кивнула на узел.

— Доброго утра, — снисходительно отозвалась я. — Да, благодарю.

— Благополучно вам вернуться! — она покосилась на Мурчика.

За него я особо не волновалась: что сделается бессмертному коту-Баюну, лично знакомому с Кащеем? А вот удастся ли мне провернуть то, что собираюсь, — это большой вопрос. При мысли о превращенных на год в жаб или змей девицах меня пронимала нервная дрожь. Разозлится на что-нибудь бессмертный сказочный злодей — и буду я потом год на ближайшем болоте квакать и комаров ловить.

— За это не волнуйся, — деловито успокоил Мурчик, когда я поделилась с ним опасениями. — Во-первых, на тебя Олеся такие защитные чары поставила, что их даже я чувствую. А во-вторых, коли встану я между тобой да Кащеем — ничего он тебе сделать не сможет. Ведьмы-то таких вещей не знают, кот-Баюн один на всё Лукоморье. Думают, я только болтать да колыбельные детишкам петь способен. Вот и пусть все так думают. И мне, и тебе спокойнее будет.

Я задумалась. Звучало это утешительно, но слишком уж всё гладко получалось.

— Если Кащей захочет меня заколдовать, ты станешь между нами, — медленно проговорила я. — А с тобой-то что будет?

— Ничего, — буркнул кот. — Говорил же, бессмертием он меня наделил. Может, правда, попытаться на цепь посадить, но смысла нет — Баюна никакая цепь не удержит.

— Знаешь что, а полечу-ка я без тебя! — тут же решила я, представив Мурчика на цепи. — Ты тут мышек половишь, с Василисой поболтаешь, а я вечером вернусь.

«Если всё будет в порядке», — мысленно закончила я. Постараюсь не раздражать Кащея. Тем более, моё предложение должно его заинтересовать.

— Без меня не полетишь, — кошачьи глаза яростно сверкнули. — Ишь что удумала. Сама — к Кащею! Да ты и дороги-то не найдёшь.

— Ещё как найду, — огрызнулась я. — Ты к Кащею не летишь. Раз я — хозяйка, значит, я всё и решаю.

— Ну-ну, — кот фыркнул. — Давай рассказывай, до чего додумалась, хозяйка. Что делать собираешься?

Как ни странно, Мурчик мой план одобрил и спорить ни с чем не стал. С собой я взяла узелок с пирожками и волшебное блюдо с молодильным яблочком. Кот проводил меня на каменную площадь у царского терема. Там выстроились в стройную шеренгу девять ступ. Кто-то из десяти ведьм уже умчался выполнять царское задание.

Я пристроила блюдо и яблочко к стенке ступы, подпирая край блюда ногой.

— Удачи! — кот демонстративно помахал мне лапой.

Я толкнула яблочко по блюду. Хочу увидеть путь к селению у избушки Яги.

С удовлетворением убедилась в правильности догадки: блюдо — неплохой навигатор. На нём появился вид Лукоморья с высоты птичьего полёта и красная стрелочка. Я отметила, что земля и впрямь сверху похожа на луковицу и омывается каким-то морем. Надеюсь, высшая ведьма убрала с пути птичьи стаи, иначе придётся садиться где-нибудь в лесу с риском повредить ступу. Впрочем, тогда отбор для меня точно закончится, а это не так уж и плохо.

Я оттолкнулась от земли помелом. Ступа резко взмыла вверх, я направила её по стрелочке на блюде. Мурчик внизу еще раз махнул мне лапой и гордо двинулся к терему. Вот и хорошо, там для моего помощника сегодня будет безопаснее. Вряд ли Кащей забыл, что от него сбежал говорящий чёрный кот.

Лететь назад при свете дня оказалось намного проще. Ступа мчалась над лесами и лугами. Внизу мелькали селения, на лугах паслись небольшие стада коров и коз, из печных труб в домиках валил сизый дымок. На поляне в одном из лесов я заметила змея. Он дремал в своём зверином обличьи, развалившись брюхом на траве, и из его ноздрей вылетали струйки плотного тёмного дыма. Я вздохнула с облегчением. «Жених» меня не заметил. Стрелочка чётко вела меня к месту, только держать ногой блюдо становилось тяжело. Когда я уже собиралась опуститься на какую-нибудь полянку передохнуть, навстречу мне при ярком солнце сорвался с дерева филин-свет. Прищурив глаза, он облетел вокруг ступы и двинулся вперёд. Вёл филин прямо к лесной избушке, а на пороге ждал Доклика в цветастой рубахе и штанах. Я улыбнулась — наряд домового напоминал детскую пижаму.

— Ты чего чудишь? — начал ворчливо выговаривать Доклика, стоило только ступе коснуться земли. — Кота в стольном граде остаться заставила, сама незнамо где и как летаешь!

— Ты-то откуда узнал? — мои глаза сами собой расширились.

— Мурчик через домовых передал, чтобы филин встретил тебя и проводил, куда надобно. Тебе собрать чего с собой? Я вот как раз пирожочков напек…

— Пирожочки — это кстати, — кивнула я. — Очень выручишь!

Через несколько минут я вылетела к селению в сопровождении филин-света. У моих ног стоял большой узел со свежайшими ароматными пирожками. Те, что из узелка Василисы, тоже пригодятся: не ходить же в гости с пустыми руками.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Невеста для Кащея

Я аккуратно приземлилась перед крепким деревянным домом с треугольной крышей и окошечком на чердаке. Ставни открыты, из печи идёт дымок. В соседнем дворе яростно залаяла собака. Хозяйка дома выскочила на крыльцо. Медового цвета волосы распущены, рукава рубахи закатаны по локоть. Красивая худощавая женщина, лет ей на вид слегка за тридцать. Со здоровьем точно всё в порядке — иначе вела бы совсем другой образ жизни.

— Доброго утра, Меланья, — я, задрав сарафан, выбралась из ступы и с наслаждением переступила с ноги на ногу. — Поговорить надо.

— Доброго утреца, — она подозрительно оглядела меня и ступу. — Это с каких же пор Яга по селениям летает? Чем я такое внимание заслужила?

— Поговорить надо, — повторила я. — Замуж хочешь?

Женщина громко расхохоталась.

— Да ты, ведьма, затейница! Кто ж меня замуж возьмёт? Толковым мужикам невинную юную девицу подавай, а за бестолкового я и сама не пойду. Ко мне скоро могут прийти, давай быстрее говори, чего тебе надобно.

— Сосватать тебя хочу. За Кащея, — тихо сказала я. — Чем тебе не толковый жених?

— За Кащея? — задумчиво протянула Меланья. — Кащей-то толковый. Да только я ему для какой надобности?

— Вот об этом и поговорим, — я выудила из ступы узелок с пирожками от Василисы. — Давай самовар ставь.

За травяным чаем с пирожками я рассказала Меланье всё, что знала о Кащее.

— Молодильные яблочки — это хорошо. И то, что мужчина в соку… — она блудливо улыбнулась. — Видать, хилые ему ведьмы попадались. Взрывной… Ну так тут половина селения взрывных. Посмотреть бы на него еще да поговорить…

— И посмотришь, и поговоришь, — пообещала я, оглядывая чистую избу.

Хозяйка из Меланьи оказалась очень неплохая. Все вокруг натёрто до блеска, по избе витают вкусные запахи.

— Тебе-то в этом деле что за интерес? — женщина проницательно взглянула на меня.

— Надо, чтобы Кащей девушек из селений в покое оставил, — ответила я. — Всё равно другой такой, как ты, не найдёт. И тебе хорошо будет, и ему, и всем вокруг.

— Можно попробовать, — задумчиво сказала она.

— Тогда полетели, — я кивнула в окно на ступу.

Меланья прихорашивалась недолго. Заплела роскошную толстую косу до колена, надела чистую белую рубаху, тёмно-синий сарафан, накинула на голову светлый платок. Когда мы вышли из дому, в соседних дворах поднялся теперь уже разноголосый собачий лай.

— А ты собаку почему не держишь? — поинтересовалась я, глядя, как Меланья, задрав сарафан выше колен, осторожно залезает в ступу.

— На что она мне? — пожала плечами женщина. — Красть у меня нечего, да и люди разные приходят часто. Охрипнет лаять. Коли Кащей жениться не захочет, ты меня назад привезёшь?

— Привезу, — пообещала я. — Но думаю, что вы друг другу приглянетесь.

Вдвоем в ступе было тесновато. Узел с пирожками от Доклики Меланья держала в руке. Я пристроила блюдо и яблочко у себя в ногах.

Филин ждал в лесу и взвился в воздух раньше, чем мы добрались до первых деревьев. Лететь, к счастью, пришлось на этот раз не слишком долго. По моим ощущениям — минут сорок. Равнина сменилась холмами, а затем — и каменными горами. Филин начал снижаться, спускаясь всё глубже в широкий каменный мешок. Вот птица сделала круг над ровной площадкой, образованной уступом одной из гор. Теперь я заметила там тёмную неровную арку — вход в пещеру. Веселенькое место. Сюда разве только на ступе и можно добраться.

От площадки шёл крутой, почти отвесный спуск, справа и слева высились толстенные вековые деревья. Как только их корни смогли пробиться сквозь камень? Хотя нет, за первым огромным дубом видно обычную сухую темно-серую почву. Пещера, как я понимаю, для Кащея — вместо дома. А роща рядом — просто для прогулок или там запрятана знаменитая сказочная «кащеева смерть»?

Я с опаской посмотрела на пещеру. Ни одной ступы, а значит здесь нет и ни одной ведьмы. Попрятались все по лесам вокруг стольного града, или кто-то самый смелый уже побывал у главного злодея Лукоморья?

Я осторожно посадила ступу между входом в пещеру и деревьями, поближе к каменной скале. Филин-свет всячески показывал, что дальше надо зайти в пещеру, однако сам туда лететь не собирался.

— А где же хозяин? — Меланья с интересом огляделась.

Я пожала плечами. Внутрь скалы забираться было страшновато. Вокруг — ни души. Только деревья шелестят листьями на лёгком ветерке.

— Сейчас посмотрим. Подождём тут, если что, — неопределённо ответила я.

Из-за деревьев бесшумно вышел мужчина на вид лет тридцати пяти-сорока в чёрной накидке вроде мантии. Волосы цвета воронова крыла спадают на плечи, взгляд тёмных глаз — рентгеновский, еще более пронизывающий, чем у Любавы.

— Это что за гости? — суховато произнёс он. — Никак ещё одна царская невеста пожаловала? — в голосе мужчины мне послышались иронические нотки.

— Доброго дня, — мой голос слегка дрогнул.

— Доброго здоровьица, — улыбнулась Меланья.

В её глазах появился маслянистый блеск. Взгляд Кащея немного смягчился.

— Я действительно с отбора царя Данияра, — решительно произнесла я.

— А кто бы засомневался! — раздражённо бросил Кащей. — С самого утра одна за другой шныряют. Никакого покоя нет. Малахольные ведьмы там дупло ищут, — он показал на деревья за спиной. — Какой баран только распустил слух про смерть Кащееву, которая в ларце в дупле запрятана? Понапридумывали сказок — в зайце утка, в яйце игла… — с досадой произнёс Кащей. — Где они видали такое, хотел бы я знать? Уже четверых царевых невест за поисками поймал. Высшая ведьма тоже отличились — выход заколдовать пыталась, — Кащей широким жестом показал на пещеру. — Эта, черненькая, что помоложе, торгуется, как на ярмарке, — чего, мол, мне дать, чтобы до конца отбора меня не было ни видно ни слышно? Ещё и часть золота в казну вернуть просит. Бабка древняя пришкандыбала, настойчиво предлагала мне себя в жёны…

— Сочувствую, — я с трудом сдержала улыбку, представив безумное утро Кащея Бессмертного.

— Им посочувствуй! — буркнул он. — Ты сама-то с чем пожаловала? Коли тоже торговаться или колдовать тут собираешься, так можешь сразу улетать на все четыре стороны, пока я добрый.

Больше всего мне хотелось так и сделать. На доброго Кащей был не слишком похож.

— Свахой побыть хочу, — я заставила себя смотреть в недовольные бездонные глаза. — Ты, говорят, невесту никак не можешь найти? Вот и привезла Меланью к тебе познакомиться. Может, до чего путного договоритесь. Пирожки с собой прихватили…

— Пирожки, говоришь? — Кащей с интересом посмотрел на Меланью, его голос тут же смягчился. — Ну, пошли, побеседуем.

Бессмертный злодей провел нас каменным коридором в высокую, просторную и неожиданно светлую пещеру. У стены сидел на выступе филин-свет с открытыми глазами. Похож на нашего, но крупнее и чуть темнее. Я с любопытством огляделась. Ожидала всего — груды костей и черепов, заточённых девиц, заколдованных жаб или змей, — но только не этого. Пещера была обставлена лучше горницы в царских палатах. Широкая двуспальная кровать небрежно заправлена ярким вязаным покрывалом в разноцветную полоску, массивный деревянный стол покрыт светлой скатертью, на табуретках мягкие подстилочки, у каменной стены — настоящая печь. За столом пристроилась женщина лет шестидесяти, кого-то мне напоминающая. Она увлечённо жевала ярко-красное хрустящее яблоко. В миске на столе высилась горка яблочных огрызков.

— Всё, хватит, не увлекайся, — бросил женщине Кащей. — Захочешь — через месяц-другой прилетай, может быть, и ещё дам. А пока как договаривались — прогуляйся, посмотри, нет ли еще кого с вашего отбора. Если заметишь очередную царёву невесту — зови.

— Так вот она — Олеся, — женщина ткнула в мою сторону пальцем.

— Её я и так вижу, — поморщился Кащей. — Эх, да что ж мне везде с утра кошачий дух мерещится? — он принюхался.

Женщина вышла из пещеры. Мой взгляд остановился на знакомой клюке, прислоненной к столу, — жёлтой, с «весёлой картинкой» — вырезанным сверху черепом. Значит, бабку, которая к Кащею в невесты рвалась, он ни во что не превратил, а просто накормил молодильными яблоками в безумном, судя по огрызкам, количестве. Надеюсь, с остальными ведьмами тоже всё в порядке, и Кащей просто разогнал их из своих владений.

— Ну как тебе жилище? — он с интересом взглянул на Меланью.

— Порядок бы тут навести, — протянула та. — Половички положить, завесу какую у входа повесить, скатерку постирать — и совсем хорошо было бы.

— Верно говоришь, — с одобрением в голосе признал Кащей. — А займись-ка ты, Меланья, самоваром. Сообрази что-нибудь к вашим пирожкам. Посмотри, что где лежит, а мы пока со свахой пройдёмся, поговорим.

Он кивнул мне на ход из пещеры. Выходя, я оглянулась. Меланья уже ковырялась в огромном, грубо сколоченном шкафу без ножек, где у Кащея хранились продукты. Быстро же она освоилась!

— Ну что, ведьма, чего за услугу потребуешь, коли мне невеста подойдёт? — насмешливо спросил Кащей, когда мы вышли к ступе.

— Ничего, — ответила я.

— Прямо так-таки ничего? — он прищурился. — Ни яблочек молодильных, ни золота?

— Ну, от молодильных яблочек не откажусь, — признала я. — Но требовать их не буду.

— Занятная ты Яга, — Кащей покачал головой. — Любая ведьма за такую услугу несусветную цену заломила бы. Меланья-то мне глянулась, может быть, и женюсь, посмотреть на неё получше надо. Так что ты сейчас пирожочек с чаем съешь и оставь нас, мы дальше без тебя разберёмся, что да как. А яблоками я тебя, пожалуй, всё же угощу. На сколько годков омолодиться хочешь?

— На пять, — подумав, решила я.

Если вернусь в свой мир, внезапное омоложение на десять лет и больше вряд ли получится объяснить.

— Скромничаешь? — недоверчиво взглянул на меня Кащей. — Что ж, услуга за услугу, не люблю должным быть. Ты после пирожков улетаешь, а я тебе молодильные яблочки даю.

— Слушай, не могу я вот так улететь, — возразила я. — А если вы с Меланьей не договоритесь, кто её назад домой повезёт?

— Если не сговоримся, я сам её прямо к дому доставлю, — пообещал Кащей. — Только думаю, сговоримся. Хорошая она вроде баба, спокойная, домовитая… — Он сморщил нос. — Ну откуда здесь кошачьим духом пахнет?

Я никакого запаха кошек не слышала, однако Кащея он беспокоил. Бессмертный с недовольным видом по-собачьи принюхивался к воздуху.

— Я в ступе с котом летала, — сказала я. — Может, там запах остался?

— Да нет, этот дух пораньше тебя появился, — буркнул Кащей. — Как будто один разговорчивый кот-Баюн неподалёку бродит, — громче добавил он. — Несколько лет уж тут не появлялся. Объявился сегодня, что ли?

— Объявился, объявился, — ворчливо отозвался откуда-то Мурчик. — Хозяйка у меня — ведьма мирная, но малахольная, и с тобой совсем не знакома. Надо ж проследить, чтобы всё в порядке было.

Он соскочил сверху со скалы и плавно приземлился на лапы рядом со мной.

— А то уже трёх жаб встретил и одну змею, — продолжал кот.

— Нечего было по дуплам мою смерть искать, — бросил Кащей. — Пусть теперь тут комаров и мух половят до конца царского отбора. Как женится царь Данияр — ну, или помрёт, — так они облик человеческий и обретут. Воздухом подышат, подумают хорошо, как с Кащеем разговаривать… А ты, значит, к ведьме теперь прибился, — он неприятно усмехнулся. — Я уж было подумал, побродил ты по свету и решил вернуться…

Зелёные глаза Мурчика опасно полыхнули, чёрная шерсть встала дыбом.

— Я тебе не скоморох — сказки рассказывать, — прошипел кот. — И не медведь ручной — на цепи сидеть!

— С характером зверь, — Кащей с усмешкой кивнул мне на Мурчика. — С цепью я, может, и погорячился. Сам виноват, нечего было меня злить.

Я вздохнула поглубже. Могла бы и насторожиться, когда кот так легко согласился остаться в царских палатах и начал выспрашивать о моих планах. Не знаю, чем Мурчик в своё время разозлил Кащея, но сейчас кот прямо напрашивается на неприятности.

— Мне не нужны молодильные яблоки, — выпалила я.

Прозвучало это совсем не к месту. Кащей посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Хочешь чем-то отплатить — оставь мне кота, — продолжала я.

Главный злодей Лукоморья недоуменно сморгнул и вопросительно взглянул на Мурчика.

— Говорю же, ведьма хорошая, опытная, но малахольная, — меланхолично прокомментировал тот.

— Делать мне больше нечего, кота со скверным характером насильно тут задерживать, — бросил Кащей. — Всё равно ведь удерёт. Пошли лучше посмотрим, что там Меланья на стол выставила.

Мурчик подморгнул мне озорным глазом и степенно двинулся за Кащеем. Странно они общаются — можно сказать, на равных. Хотя с Мурчиком по — другому, наверное, и не получится.

В пещере к запаху пирожков прибавился аромат заваренных трав. Скатерть на столе Меланья заменила на белую с красными вышитыми узорами по краям. В центре стола стояло расписное блюдо с пирожками. В трёх чашках аппетитно дымился травяной чай, а глиняная бутыль и маленькие стаканчики на столе прозрачно намекали, что будет не только чай. Пол в жилище Кащея оказался чисто выметен. Разрумянившаяся Меланья встретила нас улыбкой.

— Уже думала выглянуть, вас позвать, пока чаёк не остыл, — пропела она.

Бессмертный злодей стал похож на Мурчика, увидевшего миску сметаны. Я вздохнула с облегчением. Первый этап кастинга на роль невесты Меланья прошла блестяще. Хорошо бы Кащей с ней сошёлся. Девушки из её поселения сразу заживут спокойно: вряд ли Меланье там найдётся замена. Кащей Бессмертный остепенится и оставит селянок в покое. Я уже вижу, что пара может получиться очень неплохая.

— Кис-кис, — радостно позвала Меланья, увидев Мурчика. — Хорошо, что котик есть, а то я тут уже двух мышей видела. Сметанки ему налить или молочка?

— Обойдусь, — буркнул кот.

От неожиданности Меланья плюхнулась на табурет. Её глаза округлились.

— Не хочешь здесь ничего есть? Всё врагом считаешь? — поднял бровь Кащей. — Брось, ты ж один такой на всё Лукоморье — бессмертный говорящий кот-Баюн. Это, Меланьюшка, кот особый, — чуть насмешливо проговорил он. — Архивредный и чересчур вольный. Что хочет, то и делает, и никто ему не указ. Сейчас вот за хозяйкой своей явился, с ней, я так понимаю, отсюда и улетит. А насчёт мышей не переживай — нормального кота заведём, не говорящего и без гонора.

Я с удовольствием отметила и «Меланьюшку», и — особенно — «у нас».

Мы расселись за столом. Мурчик устроился на полу между мной и Кащеем. Я заметила, что кот напряжён. Вроде лежит почти как обычно, но не расслабляется и глаз ни на секунду не прикрывает, взгляд зелёных кошачьих глаз направлен на Кащея. Тот дотронулся до скатерти и что-то пробормотал. Кувшин поднялся над столом и принялся сам разливать по глиняным стаканчикам мутноватый напиток медового цвета. Затем на скатерти появились три мисочки с ароматным яблочным повидлом и расписные деревянные ложечки. Я старалась не слишком таращить глаза. Настоящая Яга вряд ли удивилась бы чудесам в пещере Кащея.

— Батюшки, — ахнула Меланья. — Это я что же, скатертью-самобранкой стол застелила?

— У меня обе скатерти — самобранки, — с удовольствием ответил Кащей. — Потом покажу, как с ними обращаться. — Он поднял свой стаканчик. — Ну, со знакомством приятственным.

Кащей и Меланья приложились к мутному напитку. Я поднесла его у губам, вдохнула запах мёда, трав и ягод.

— На место поставь, — негромко, с нажимом заговорил Мурчик. — Тебя эта наливочка с первой чарки с ног собьёт, а нам еще назад лететь.

— Не пойму, кто над кем хозяин, — выразительно хмыкнул Кащей. — Когда такое было, чтобы Ягу наливка Кащеева с ног сбивала?

— Её всё с ног сбивает, — флегматично сообщил кот. — Если напоишь — сам не рад будешь.

Из любопытства я всё же осторожно пригубила мутный напиток. Хорошо, что Мурчик предупредил: наливочка оказалась приторно-сладкой и очень крепкой, почти обжигающей. Она больше напоминала настоянный на травах спирт с мёдом и ягодным соком. Под уничтожающим взглядом Мурчика я поставила стаканчик на стол.

— Варенье-то, надеюсь, твою хозяйку с ног не собьёт? — насмешливо спросил Кащей.

Варенье оказалось выше всяких похвал. Яблочный аромат витал в воздухе и, казалось, окутывал тело, проникал под кожу. Терпкий травяной чай делал вкус уваренных сладких яблок ещё приятнее. Я начинала чувствовать себя лишней: Кащей с Меланьей вовсю флиртовали и обменивались выразительными взглядами. Надо поскорее допивать чаёк и улетать, пара явно была не прочь перейти к следующему, более интимному этапу вавгеаж знакомства.

Мурчик помалкивал. Он уселся у табурета и, склонив голову, внимательно наблюдал за мной.

— Хорошо сидим, — крякнул Кащей. — Жаль, соседа-змея тут нет.

Я промолчала. Хорошо, что змея нет, я не испытываю ни малейшего желания лишний раз встречаться с положившим на меня глаз Горынычем. Тем более, если змей хлебнёт при мне кащеевой наливки.

— Олеся, сколько ведьм на отборе? — поинтересовался Бессмертный.

— Десять.

— Значит, пятеро вас осталось. У тебя есть все шансы победить, — широко улыбнулся он. — Высшая ведьма сейчас на болоте комаров ловит, остальные — бестолочи, одна чёрненькая у тебя в соперницах остаётся. Так что думай. Коли царь в мужья не нужен, могу со змеем договориться, у него пересидишь. Вас же почти наверняка после меня к нему с каким-нибудь новым дурным заданием отправят. С огнём Данияр играет, на ответ напрашивается. Я часть ведьм заколдовал, змей еще какую-нибудь штуку отколет.

Превращение высшей ведьмы в жабу меня почти порадовало. С местного болота она вряд ли сможет пакостить конкуренткам. После отбора, когда Лукерья обретёт человеческий облик, ей уже не будет смысла делать мне гадости. А вот предположение о следующем задании Данияра меня тревожило. Лететь к змею я не собиралась ни по заданию царя, ни по протекции Кащея. С Горынычем пусть Любава общается, если она так хочет стать царицей. Интересно, кого еще из ведьм заколдовал Кащей? Впрочем, это я и так узнаю, когда вернусь в царские палаты.

— Мы со змеем знакомы, — нейтрально улыбнулась я, не отвечая на любезное предложение Кащея.

— Соседи, можно сказать, — вставил Мурчик.

Внезапно заныли десны там, где давно не было двух зубов, — сверху, с краю. Вставить их я так и не дошла. Вроде не видно, есть особо не мешает. Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Подозреваю, что Яга должна знать какие-нибудь заговоры или рецепты от зубной боли, но я-то — не Яга. Боль становилась сильнее. Я машинально провела языком по дёснам. Оттуда торчало что-то широкое и острое. Зубы! Недостающие зубы росли, увеличиваясь с каждой секундой. Я чуть не выронила ложку. Это ещё что такое?

Я машинально перевела взгляд с Кащея на Меланью. Она менялась на глазах. Разглаживались мелкие морщинки под глазами, фигура становилась еще стройнее, овал лица — чётче.

— Ну вот, другое же дело, — с удовольствием заявил Кащей, переводя взгляд с неё на меня. — А то — на пять лет, ни то ни сё…

— Да, другое дело: лет пятнадцать долой, — одобрительно кивнул Мурчик.

Меланья вскочила и уставилась на своё отражение в самоваре.

— Батюшки, да я же девкой почти так и смотрелась! — её глаза засияли от удовольствия, она, чуть приплясывая, завертелась у самовара.

Я приподнялась и с опаской взглянула на отражение со своей стороны самовара. Так я выглядела лет в двадцать пять. Чуть худее, чётче контуры фигуры, намного моложе лицо.

— Я об этом не просила! — выпалила я.

— И впрямь малахольная, — усмехнулся Кащей. — Старые ведьмы передрались бы смертным боем за варенье из молодильных яблочек, а ты еще чем-то недовольна.

— Очень хорошо получилось, — неожиданно встал на его сторону Мурчик. — Просто красавица писаная.

Я раздражённо покосилась на кота. Нашёл, чему порадоваться и в чём поддержать Кащея! О наливочке, значит, предупредил, а о такой «мелочи», как молодильное варенье, промолчал.

— И что, мне в таком виде у царю Данияру лететь? — возмутилась я. — Мы так не договаривались. Там и так озабоченный царевич по ночам приключений ищет, а царь невесту выбирает. Не хватало мне ещё к ним в таком виде заявиться!

О том, какие сложности меня ждут в моём мире, я сказать не могла, но главная проблема была именно в них.

— Не хочешь к царю лететь — так не лети, — рассудительно произнёс подвыпивший Кащей. — Хочешь, повредим тебе ступу и будем тут до конца отбора её чинить? Или к соседу, змею, отправляйся. Кстати, что там за царевич такой, которому по ночам не спится? Могу его в летучую мышь превратить на месяц-другой. Полетает, подумает, глядишь и не будет больше ведьм тревожить.

К змею я не собиралась ни в коем случае. Засесть у взрывного Кащея вместе с Мурчиком и изображать починку ступы — тоже опасно. Кот быстро доведёт бывшего хозяина до белого каления.

— С царевичем я сама разберусь, — упавшим голосом сказала я. — Спасибо за угощение, нам наверное пора.

Улетали мы под бурные восторг Меланьи по поводу стремительного омоложения. Кащей смотрел на неё так, что было ясно: только и ждёт, когда я оставлю их вдвоём. Эта пара должна сложиться, если я хоть что-то понимаю в семейной психологии. А за казной Кащеевой пусть кто-нибудь другой из ведьм поохотится.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Брачное предложение царевича

Стоило нам взлететь, как с вершины скалы сорвался наш филин-свет. В несколько взмахов огромных крыльев он обогнал ступу и уверенно повёл на запад — против солнца. Мурчик свернулся клубочком у моих ног и усиленно делал вид, что спит. Я заметила, что уставшее от полётов плечо совсем не ноет. Хотя если организм омолодился, то и усталость должна была пройти. Я ощупала языком выросшие зубы. Непривычно, но хоть что-то приятное в ситуации. Интересно, что было бы, если бы там стояли импланты?

Внизу зашевелились зелёные волны леса. Управлять ступой стало труднее: филин выбрал путь против ветра. Солнце зашло за облака, ветер усилился, всё большее волнуя зелёное «море» под ступой. Мой платок сбился на сторону, глаза заслезились. Я почувствовала, что ступу сносит вправо. Порывы ветра в лицо становились всё сильнее, пришлось опустить голову. Исподлобья я видела впереди филин-света. Этой птице капризы погоды нипочём, машет крыльями так же размеренно, как обычно, и никуда его не сносит.

Небо на глазах заволакивало чёрными тучами, среди дня в лесу словно сгущались сумерки. Я изо всех сил старалась двигать метлой быстрее. Не хватало только попасть под ливень — хоть в воздухе, хоть на земле. А дождь намечался нешуточный, со штормовым ветром, и хорошо, если без грозы.

Мурчик перестал изображать глубокий сон и резко сел в ступе. Раскат грома сотряс небо, ослепляюще яркая вспышка-молния вдалеке расколола его на несколько частей. Я прищурилась, как филин-свет на солнце, и сжала древко метлы покрепче. Мурчик неожиданно взвыл такую вдохновенную кошачью песню, какую и в марте не услышишь. Я раздражённо покосилась на него. Вот уж не думала, что кот с его железными нервами, зная о своём бессмертии, может удариться в панику. Его дикий вопль перекрыл вой ветра, заглушил шум леса. Из кошачьего концерта выделились два звука, и Мурчик глиссандировал с одного на другой так мастерски и выразительно, что ему позавидовали бы звёзды эстрады из нашего мира. Что-то в его песне показалось мне знакомым. Я вслушалась повнимательнее. Кот выводил свои рулады на словах: «Баю-бай».

— С ума сошёл? — заорала я. — Какие сейчас колыбельные?!

Перекричать кота не получилось, но он меня услышал.

— Это не тебе, — на тех же звуках провыл Мурчик. — Ветру и тучам. Не мешай!

Ветер действительно становился спокойнее, ступу уже не сносило в сторону, да и гром пока не гремел. Всё вокруг застывало — тучи, деревья, воздух. Лишь филин-свет нёсся впереди, освещая потемневшее небо глазами-фонарями. Я налегла на древко метлы. В ушах засвистел ветер. Кот с сомнением покосился на меня, продолжая колыбельную для природы.

Лететь до стольного града, как выяснилось, оставалось минут десять. Далеко за спиной гремел гром и сверкали молнии. В предгрозовом небе вой Мурчика разносился далеко вокруг. В полутьме внизу показались очертания столицы Лукоморья. Филин-свет сделал вокруг нас прощальный круг и помчался назад — туда, где уже бушевала стихия. Я проводила его тревожным взглядом. Надеюсь, удивительная птица благополучно доберётся до дома. Мурчик замолк и прокашлялся. Густые чёрные тучи тут же со всех сторон поползли в сторону стольного града.

Во дворах жители загоняли в хозяйственные постройки коров и пестрых кур. Женщины торопливо снимали развешенное бельё, дети стайками неслись по улице к домам. Я посадила ступу у стены царского терема, неподалёку от крыльца, и привалилась к бревенчатой стене, пытаясь отдышаться.

— Не раскисай! — прошипел кот. — Отдыхать в горнице будешь.

Он легко вскочил на край ступы и спрыгнул вниз. Я выбиралась не так грациозно: колени тряслись, плечо снова разнылось после сумасшедшей воздушной гонки. Мелькнуло в одном из окошек лицо Любавы, и тут же скрылось. Я с сожалением подумала о том, что на этом этапе отбора выступила лучше главных соперниц. Превращенных не расколдовала, конечно, да и сокровища царю не привезла. Но Кащей теперь вряд ли будет устраивать охоту за девицами. Хорошо, что черноволосая ведьма с рентгеновским взглядом благополучно вернулась. А то Кащей мог бы и её превратить в какую-нибудь пакость, чтобы не докучала.

На крыльцо выскочила Василиса.

— Ох, хорошо как вы успели вернуться, до дождя. А я-то думаю, куда кот пропал… Тут уже только и разговоров, что о Кащеевой невесте. Старуха-то омолодившаяся поперёд вас вернулась, говорит: смотрел Кащей на ту Меланью, как кот на сало! Царь-батюшка недоволен, правда, что золото в казну не отдали, да зато хоть поутихнет лиходей, девок воровать перестанет. Ай и омолодил же тебя Кащей! Чисто яблочко наливное!

Под её неумолчную трескотню мы с Мурчиком добрались до горницы. Я машинально сжимала в замёрзшей руке узел с блюдом. Вскоре в комнате появились вёдра с тёплой водой и тазики, а потом — и горячий обед. Купава принесла лёгкую перинку, и я закуталась в неё, как в одеяло, ожидая, когда пройдёт нервная дрожь. За окном было темно, как поздним вечером, дождь нещадно хлестал камни мостовой. Темноту прорезали длинные зигзаги молний. В такую погоду хорошо сидеть в тепле. Передо мной тарелка горячих щей, большой кусок свежевыпеченного, невероятно вкусного, еще тёплого хлеба, чашка компота. Мурчик жадно наворачивает из миски молоко с покрошенным туда хлебом.

Я поёжилась. Если бы не кот-Баюн со своей безумной колыбельной для стихии, я бы, в лучшем случае, сидела сейчас где-нибудь на поляне под ступой, слушая, как над головой яростно колотит дождь. Худший случай даже представлять не хотелось.

— Мурчик, как думаешь, филин-свет добрался до дома? — спросила я, вслушиваясь в завывания ветра.

— А что ему сделается? — кот поднял голову от миски. — Его молнии не берут, филин сам как летучая молния. Разве что перья намокнут. Доклика уж наверняка печь растопил, чтобы филин согрелся. Ты поняла, надеюсь, что без меня пока далеко летать не стоит?

Я нехотя кивнула. Хороша бы я была, если бы напилась Кащеевой наливочки, а потом попала в эпицентр грозы. Только в одном Мурчик меня не остановил.

— Почему ты не предупредил про повидло из молодильных яблок? Как я дома объясню, что стала выглядеть моложе лет на пятнадцать?

Кот скептически уставился на меня.

— А ты сама-то веришь, что туда вернёшься? Думаешь, Яга захочет назад? Да и разница между вами теперь сильно видна, — помедлив, добавил он. — Если кто Ягу увидит, быстро сообразит, что не она на отборе была.

— Хочешь сказать, ты это понимал? И не сказал мне про молодильное варенье?!

Я взвыла не хуже, чем Мурчик во время колыбельной ветру. Кот торопливо отступил подальше.

— Ну, понимал, — помявшись, признал он. — Только мы с Докликой лучше с тобой в избе будем жить, чем с Ягой. Мы с ним уже решили, пусть она в другом мире колобродит как хочет, лишь бы её назад не потянуло.

— Так ты специально промолчал? — прошипела я.

— Зато какая краса-девица получилась, приятно посмотреть, — мурлыкнул он.

Рука машинально нащупала подушку. Я с размаху запустила ею в кота. Мурчик среагировал мгновенно: одним прыжком оказался у двери и вынырнул через щель внизу в коридор. Подушка врезалась в дверь и плюхнулась на пол. Я ринулась к выходу. Коридор оказался пуст, кот исчез.

— Предатель! — пробормотала я.

— Могла бы и «спасибо» сказать, — тихо отозвался откуда-то Мурчик.

Я вернулась в комнату в самых растрёпанных чувствах. Не скажу, что мне так уж не нравится в Лукоморье, но я не рассчитывала задерживаться тут надолго а, тем более, — навсегда.

Чтобы чем-то отвлечься, я допоздна катала по блюду яблочко. Филин-свет, к моему удивлению, уже сидел на своей жёрдочке в избе, распушив перья. Его глаза были приоткрыты и освещали единственную комнату мягким светом, близким к дневному. Насколько же быстрее передвигается хищная птица, когда ей не надо подстраиваться под мой полёт на ступе!

Доклика сидел на столе, болтая коротенькими ножками, и что-то напевал. Его песня напоминала скрип пилы. Топилась печь, в избе было чисто, и домовой пребывал в самом благостном настроении. Я улыбнулась, представив запах его пирогов в теплом доме. Слушать завывания ветра и стук дождевых капель в лесной избушке мне было бы гораздо приятнее, чем в тереме царя Данияра. Не смутила бы даже крыша, которая может скоро прохудиться и потечь.

Домик маленький, но уютный. Надо будет объяснить Доклике, что такое занавески. Когда вернусь, повесим что-нибудь подходящее на окна. Ставень в избе нет, да они мне и не нужны.

Я переключилась на своего двойника. Яга в коротеньком халатике валялась на диване в незнакомой комнате, а всё тот же лысо-усатый Вовчик расхаживал взад-вперёд и что-то говорил. Переехала к нему ведьма, что ли? Я ни разу не видела её у меня дома после знакомства с лексусовладельцем.

— Ну и зачем тебе школа? Детишки эти наглые, современные, их родители с кучей проблем… Давай я тебя к себе устрою. Оклад побольше, работа поспокойнее, и я рядом.

У меня отвисла челюсть. Может, Яга подпоила мужика каким-то зельем? Как ей удалось за несчастные несколько дней настолько захомутать самостоятельного и, похоже, холостого мужчину из нашего мира? Мало того, что Олеся фактически поселилась у Вовчика, так он ещё и сам делает семимильные шаги к серьёзным отношениям.

— Посажу тебя секретарём, психолог мне там не помешает. Будешь отвечать на звонки, посетителей ко мне пропускать, дармоедов из всяких-разных инспекций по салону водить, документы печатать…

Я слушала с нарастающим интересом. Оклад Вовчик назвал вполне приличный, обязанности у его секретаря простые. Только это для меня они простые, а Яга с печатью документов вряд ли справится. Ей бы в ближайшее время хоть букварь освоить. Боюсь представить, что она сотворит с моей рабочей документацией.

— Ну не знаю, — протянула Яга. — Надо подумать…

— Лапонька, так я не тороплю, — Вовчик уселся рядом с ней. — Уйдёшь в свой отпуск, съездим с тобой куда-нибудь на море, отдохнёшь, подумаешь. На работу тебя свожу, покажу, что там и как. А к осени всё и решим. Что там твой бывший? Не беспокоит?

— Да какое от него беспокойство? — беспечно отмахнулась ведьма. — Посылает всякие глупости на телефон. Не бери в голову, сам отстанет.

Вовчик с удвоенной энергией принялся рассказывать Яге о плюсах работы в его приёмной. Интересно, чем он занимается?

Я попробовала переключиться на Меланью, но яблочко тут же остановилось. Владения Кащея оставались под защитой от любопытных ведьм. По крайней мере, Меланья всё еще там.

Лукерью блюдо показало без проблем: жирная бородавчатая жаба восседала у глубокой лужи среди деревьев. На заднем плане можно было различить вход в Кащееву пещеру. Дождь в той части Лукоморья уже закончился, из-за туч посылало тусклые прощальные лучи вечернее солнце.

Я убрала в сундук блюдо и молодильное яблочко. Никогда бы не подумала, что можно так разозлиться из-за омоложения. Сколько женщин мечтают вернуть молодость? Только мне сравнительно юный вид сулит кучу проблем. Прежде всего, с возвращением в мой мир. Да и тут любители приключений могут проявлять ещё большую активность. Мало, что ли, было Горыныча с его брачным предложением и озабоченного царевича Добродела?

На этом отборе мне вообще следовало вести себя тихо и быть, насколько смогу, незаметной. А я не только получила результат лучше, чем остальные ведьмы, но и омолодилась лет на пятнадцать. Будешь тут незаметной! В нашем мире можно было бы как-то загримироваться, опытный мастер с помощью профессиональных средств может хоть омолодить, хоть состарить. А что делать в Лукоморье?

Мурчик не появлялся. В принципе, правильно: он чует, что может услышать от меня неприятные вещи. Кроме говорящего кота, посоветоваться я могу только с Ягой. Оставшееся до сна время я мысленно проговаривала вопросы, которые хочу ей задать. Можно ли блокировать действие молодильных яблок и вернуть своё сорокалетнее лицо? Чем тут реально можно загримироваться? И, наконец, когда Олеся планирует вернуться в Лукоморье?

Яга появилась в моём сне только под утро. Она в нежно-розовом коротком халатике сидела за столом на кухне Вовчика — зевающая и откровенно довольная жизнью.

— Ну и с чего ты так взбаламутилась? — она передёрнула плечами. — Всё старые ведьмы о Кащеевом варенье мечтают, не знают, какую цену предложить, а тебя им за просто так накормили. Ну, вернее, не за просто так. Молодец, я бы не додумалась Кащею невесту поискать. Варенье-то у него непростое: раз человек отведает — и стареть перестаёт. Кто десять лет в одной поре проводит, кто двадцать, кто пятьдесят. Говорят, есть у Кащея даже такой рецепт, что и бессмертие дать может. Но такое зелье он вряд ли для кого приготовит. Разве что супруге может дать, если хорошо уживутся. Хотя Мурчика он, видать, в своё время этим и обессмертил, экспериментатор!

— А мне-то теперь что делать? — раздражённо спросила я.

— Да ничего, пусть завидуют, — рассмеялась Яга. — Тебе плохо, что ли? Я бы и сама так омолодиться не отказалась. Кстати, мне тут очень нравится, и назад в Лукоморье я пока не хочу. Так что живи спокойно, ничего никому объяснять не придётся. Обустраивайся, жизнь налаживай, как сочтешь нужным. Кстати, мой тебе совет: проиграй отбор. Не представляю тебя рядом со старым пеньком. Лучше к змею присмотрись. Или к царевичу Елисею — добрый молодец, а? — она подмигнула мне и тихо рассмеялась.

— Не боишься, что я под видом тебя за кого-нибудь замуж выйду? — насмешливо спросила я.

— Выходи, кто против-то, — фыркнула Яга. — Даже если вернусь, мы друг другу мешать не будем, к мужу перейдёшь. И вообще, давай-ка ты меня будешь звать, только если что важное спросить надо. А то каждую ночь я с тобой болтать не рассчитывала, могу и перестать на всякую ерунду откликаться. Всё, давай, на связи.

Я проснулась как от толчка. В комнатке было душно. Дождь прекратился, тишину нарушали лишь ночные шорохи и Мурчик, устроившийся на ночлег поближе к двери. Кот что-то невнятно бормотал во сне о Кащее, употребляя новые для меня местные выражения.

Интересно, кто сейчас шуршит в тереме — мыши или домовые?

Я уставилась в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Ругаться с Мурчиком уже не хотелось. Наверняка кот с самого начала понимал, что взбалмошная Яга может не вернуться в Лукоморье. В нашем мире я ей не нужна — у ведьмы есть возможность обитать там только под моим именем. Так что остаётся просто жить в Лукоморье и получать удовольствие от сказочного мира. Кот-Баюн, филин-свет и домовой Доклика в помощниках, Кащей в приятелях — звучит не так уж и плохо. Царь Данияр в качестве жениха меня категорически не устраивает, но с этой проблемой я надеюсь скоро разобраться. Горыныч и женатый царевич в поклонниках тоже не вдохновляют, но я, в конце концов, психолог или кто? Отвадить ненужного ухажёра будет не сложнее, чем найти невесту для Кащея Бессмертного.

С утра Мурчик вёл себя почти как обычно. Ел, дремал и бегал по терему в поисках мышей. Разве что молчал почти всё время, но он и раньше не всегда бывал разговорчивым. Я ждала, когда всех оставшихся ведьм позовут к царю, однако час шёл за часом, а Данияр и не думал давать невестам следующее задание. Впрочем, гонец говорил, что отбор продлится месяц или около того — от новолуния до полной луны.

— Царь будет нас сегодня созывать? — спросила я у Купавы, когда та пришла забрать посуду после обеда.

— Не обессудь, нам строго-настрого наказали ничего по отбору не рассказывать, — девушка покраснела.

Я пожала плечами и уселась на кровать. Скучновато вот так сидеть в комнатушке — из развлечений только чудо-блюдо с яблочком, даже погулять не выпускают. По комнате особо не подходишь, места тут мало, а в коридор нельзя. Купава вышла, в коридоре мучительно заскрипели половицы под её быстрыми шагами.

— Тоже мне, великая тайна, — подал голос Мурчик. — Дней пять, а то и седмицу Данияр вас не позовёт. Отбор-то он уже по дням расписал. Кто ж думал, что ты с Кащеем за один день всё решишь? — с удовольствием добавил он.

— Так с казной ещё не решили, — заметила я. — Может, кто из ведьм отличится, пока Кащей добр и доволен?

— Нет ведьмы с такой дурной головой, чтобы рискнула к Кащею за его сокровищами полететь, — кот издал смешок. — Особенно после того, как он половину царских невест в пакость всякую превратил. Даже Любава сидит в своей горнице и носа к ступе не кажет. В общем, время вам даётся на то, чтобы дело до конца довести, только никто больше не желает с Кащеем встретиться.

— А если удрать отсюда полетать? — шёпотом спросила я. — Сказать, что я опять к Кащею, и просто размяться?

— Хочешь размяться — по горнице попрыгай, — ворчливо посоветовал Мурчик. — Ты уж показала себя на отборе так, что дальше некуда. Коли еще раз к Кащею полетишь, даже без пользы, тебе это тут же в новую заслугу запишут.

Кот прав, дальше выделяться мне не стоит. Я снова принялась катать яблочко по блюду. А что если попрошу показать мне онлайн-книгу? Как навигатор блюдо успешно работало. Вдруг получится сделать из него еще и электронную библиотеку?

Опыт удался: блюдо показало первую страницу «Американской трагедии» Драйзера. Ну вот и дело нашлось! Есть время спокойно читать или перечитывать книги из тех, что давно стоят у меня в списке запланированных. Мурчик, правда, потребовал читать вслух. Я не стала вредничать, и учёный кот с интересом слушал новую длинную историю.

— Ты мышей ловить собираешься? — спросила я вечером.

— Да нет тут мышей, — отмахнулся он лапой. — Кого не поймал, те поразбежались. Похожу, конечно, ночью для виду по терему, заодно, может, какие новости выведаю. Только без меня не читать! — категорично добавил он.

— Я ночью спать буду, — пообещала я.

Однако спать мне не дали. Стоило Мурчику уйти, как дверь распахнулась, и в комнатку шагнул царь Данияр со свечой в руке. За его спиной маячили три царевича. Первой моей мыслью было: «Хорошо, что не успела раздеться».

— Ух, хороша, хе-хе, — благосклонно улыбнулся престарелый «жених». — И от Кащея вернулась молодухой, и жену нашла для лиходея бессмертного, как я слышал.

Я скромно кивнула.

— А с золотом-то как же? — продолжал царь.

— С золотом, царь-батюшка, у меня ничего не получилось, — в меру печально ответила я. — Ведьма я бестолковая, что могла — сделала, а золото, может, кто другой принесёт.

— Бестолковая! — с одобрением повторил Данияр. — Гляди-ка, бывают же на свете бабы, какие так оценить себя могут. Ты где невесту для Кащея раздобыла? — он понизил голос.

— В селении одном, недалеко от моей избы, — нехотя ответила я. — Просто знала, что есть там такая женщина, которая Кащею может подойти.

— Ну так дело к тебе есть, — Данияр обернулся к сыновьям. — Вы дверку-то прикройте, дело очень уж щекотливое.

Такое начало мне совсем не понравилось. Царь решил нагрузить меня заданием помимо основных туров отбора? Царевичей щекотливое дело заинтересовало так, что все трое тут же ввинтились в комнатку. Сразу стало тесно. Ничего, по крайней мере, мне так будет спокойнее, чем с Данияром наедине.

— Коли найдёшь ему невесту, — без обиняков начал царь, его по-старчески трясущаяся рука ткнула в грудь младшего царевича, — получишь отдельно пятьдесят монет золотом.

— Царь-батюшка, вы же это задание на отборе хотели дать, — от растерянности выпалила я.

Искать невесту для симпатяги-закоренелого холостяка у меня не было ни малейшего желания. Елисей не хочет жениться и не скрывает этого. Ничего хорошего из затеи Данияра не выйдет. Даже если царевича уговорят или заставят обзавестись супругой, такой брак вряд ли будет счастливым.

— На отбор я кой-чего другое задумал, — старик улыбнулся полубеззубым ртом.

— Когда же мне невесту царевичу искать? — скромно потупилась я. — Мне на заданиях отбора сосредоточиться надо.

— Мало тебе, значит, пятидесяти монет, — Данияр пожевал губами. — А если полянку, где изба твоя стоит, тебе и твоим потомкам подарю? Оброк в казну платить не будешь, свою землю заимеешь…

Звучало это заманчиво. Посоветоваться бы с Мурчиком, выяснить, как в Лукоморье обстоит дело с налогом на землю. Вот если бы Данияр освободил меня от участия в отборе и перестал считать одной из потенциальных невест, я, не раздумывая, согласилась бы искать Елисею пару. В конце концов, не так уж сложно найти расчётливую женщину, которой нужно хорошо устроиться по жизни. Однако от отбора меня освобождать не собираются.

— А если я пройду отбор? — уточнила я.

Может, хитрый старик рассчитывает убить одним выстрелом двух зайцев? И получить все, на что я способна, и жениться на мне вместо обещанной платы. Только меня такой поворот событий категорически не устроит.

— Пройдёшь — так повезёт тебе, всё царство твоё будет, — снисходительно объяснил Данияр. — А ты можешь пройти, — добавил он. — Ох, как можешь!

Как, собственно, я и предполагала.

Елисей насмешливо улыбался. Добродел бросал на меня неприязненные взгляды. Средний царевич скучающе оглядывал комнату.

— И что ж тебе, батюшка, неймётся, — протянул Елисей. — Одного сына женил — так он ни одной юбки не пропускает. Второй специально стрелу пустил туда, где девица приглянулась, так ты до сих пор смириться не можешь, что его жена — дочь мужика-работника. Ну ладно, он хоть доволен.

Я покосилась на скучающего тихоню. Довольным он не выглядит, но и признаков депрессии не заметно. Слушает так, словно вообще не о нём речь.

— Мне куда стрелу пустить? — в голосе Елисея зазвучали ехидные нотки. — В леса, в болота? А могу и на скотный двор. Хочешь со свинаркой какой породниться?

— Не будешь ты стрелу пускать! — задребезжал возмущённым голосом царь Данияр. — Вот мой приказ: к полной луне должен ты жениться! Найдёшь ему невесту хорошую — заплачу щедро, — он повернулся ко мне. — А коли невеста еще и глянется ему — землю ту лесную подарю.

Выбора ни мне, ни царевичу не оставляли. Елисей расстроенным не выглядел, откровенно посмеивался.

— Хорошо, царь-батюшка, — помедлив, ответила я. — Только мне с царевичем поговорить надо, прежде чем невесту искать.

— Ну поговори-поговори, — удовлетворённо кивнул Данияр. — Коли самому Кащею угодить смогла, то уж сыну моему точно кого-то да подыщешь. Пойдём, — бросил он старшим сыновьям. — А ты останься, — с нажимом добавил Елисею. — И чтоб без твоих штучек, женитьба — дело сурьёзное.

— Свечу-то оставь, царь-батюшка, — хмыкнул тот.

— А мне по темени идти, что ли? — ворчливо огрызнулся Данияр. — Василиса скоро свечку принесёт.

Старшие царевичи вывалились из тесной комнатки в тёмный коридор. Вслед за ними чинно вышел царь Данияр. Комната погрузилась в полутьму. В крохотное окошко проникал звёздный свет, силуэт Елисея чётко прорисовывался напротив меня.

— Ну что, как тебе задание? — с тихим смешком поинтересовался он.

— Сложное, — в тон царевичу отозвалась я. — Так что расскажи-ка для начала, почему ты до сих пор не женился.

— А зачем? — легкомысленно спросил Елисей. — Бабы-молодухи стольного града и так обласкают.

Звучало это убийственно логично и вполне для меня современно. Наверное харизматичные бабники во все времена одинаковы. У меня на языке вертелся вопрос: зачем царю-то надо непременно женить младшего сына? Наследник, как я понимаю, Добродел, его жена ждёт ребёнка, возможно, у них есть и ещё дети. Если с Доброделом что-то случится, есть ещё женатый на дочери работника средний сын. Шансы наследовать престол у Елисея минимальны. А раз он — не наследник, смысл царского приказа покрыт для меня густым туманом. Для власти в Лукоморье не имеет никакого значения, будут ли у младшего царевича дети.

Только этот вопрос задавать Елисею не стоит. Вдруг ответ должен быть и так понятен всем жителям Лукоморья? Лучше спрошу потом у Мурчика. Времени на раздумье у меня достаточно, несколько часов отсутствия информации большой роли в женитьбе Елисея не сыграют. Не уверена, что мне вообще имеет смысл всерьёз браться за это дело.

— У тебя есть невеста на примете? — спросила я.

— Есть, — по голосу Елисея было слышно, что царевич улыбается. — Я мог бы жениться на тебе.

На несколько секунд я онемела. Весёлая земля — Лукоморье! В обычном мире мне вообще не делали предложений руки и сердца, зато тут за несколько дней появились сразу три жениха и в придачу кандидат в любовники — Добродел. Интересная компания подбирается: хитрый старик Данияр, желающий получить в жёны ведьму, любвеобильный змей Горыныч и закоренелый холостяк Елисей.

— Ты мне приглянулась, — деловито продолжал царевич. — И умная, и красавица, да к тому же теперь и молодуха. Ты ведь не хочешь замуж за царя-батюшку? — в голосе Елисея прозвучала усмешка. — Вот тебе и выход из отбора невест. Всем будет хорошо. Ты получишь землю во владение, с царём породнишься, да и муж у тебя будет не самый худший, — хвастливо заявил он. — Я выполню волю царя, получу в жёны красавицу-ведьму и уйду с тобой в эту твою избушку. Будем жить на своей земле, сами себе хозяева…

Что-то быстро Елисей почувствовал себя моим мужем и хозяином лесной избушки! Мужчина он, конечно, привлекательный, но этого для меня недостаточно, чтобы согласиться на брак с почти незнакомым человеком.

— Мне надо подумать, — выпалила я.

Сколько миллионов женщин использовали эту ёмкую фоρмулу, чтобы смягчить отказ? Только мне действительно надо подумать, а еще — посоветоваться с Мурчиком. Семейная жизнь с закоρенелым холостяком, пρивыкшим, что его «и так обласкают», мне совершенно не нужна, а вот фиктивный бρак можно было бы и организовать. Только сначала надо обсудить всё с котом-Баюном, а потом уже — с цаρевичем.

— Ну, подумай, — рука Елисея легла мне на талию. — Торопить не буду.

Цаρевич мягко пρитянул меня к себе. Я не успела опомниться, как его губы пρильнули к моим. Поцелуй был приятный, даже слегка возбуждающий, хотя ни на какие отношения с Елисеем, кроме деловых, я не настρаивалась. Напоρом меня решил бρать, что ли? Может, с местными молодухами этот номер и проходит, но со мной в такие игры играть бесполезно. Вторая рука царевича коснулась моего бедра. Я уперлась руками в грудь Елисея, собираясь оттолкнуться от вконец обнаглевшего «жениха». Ему не нужен шум, вряд ли царь Данияр одобрит, что его сын пристаёт к потенциальной царской невесте.

— Мяу, — вопросительно-ехидно подал голос Мурчик. И когда только успел появиться?

От неожиданности царевич отстранился сам. Невидимый в темноте кот-Баюн вкрадчиво заговорил:

— Хозяйка, помощь нужна?

— Нет, гость уже уходит, — тоном светской львицы отозвалась я. — Доброй ночи, царевич Елисей.

— Ну, доброй ночи, — в голосе «жениха» послышался смешок. — Думай, краса моя, да хорошо думай.

Он двинулся к выходу. Я услышала отчетливый глухой стук: Елисей встретился с прикрытой дверью.

— Осторожнее, — запоздало произнёс Мурчик.

Уверена, что он специально опоздал с предупреждением. Царевич тихо что-то пробормотал, наверняка на местном нецензурном, и вылетел в коридор, хлопнув дверью. Зелёные глаза кота тут же засветились во тьме — совсем недалеко от меня.

— С ума сошла? — прошипел он. — Ты что творишь? Мало нам с отбором трудностей?

— Пока ты ловил по терему несуществующих мышей, проблем прибавилось, — «обрадовала» я кота.

Мурчик слушал молча, внимательно. Прерваться пришлось только один раз — Василиса принесла свечу, прилепленную к глиняному блюдцу.

— А правду болтают, что царь-батюшка Данияр приказал царевича Елисея женить к полной луне? — шёпотом спросила она.

Любопытно, откуда Василиса-то могла услышать последние новости? Дверь была закрыта, в коридоре вроде никто не ходил. Половицы там не скрипят разве что у Мурчика под лапами, а любого затаившегося человека тут же выдадут. В комнате были я, царь Данияр и трое его сыновей. Если бы проболтался сам царь, Василиса бы не спрашивала, правда ли это. Ну и кто из царевичей успел на ночь глядя рассказать интересную новость прислуге?

— А кто болтает-то? — лениво спросил Мурчик.

— Дак девки-прислужницы, — возбужденно ответила Василиса. — Хлеб пекут, языки распустили. Так правда это али нет?

— Правда, — нехотя ответила я.

Толку темнить, скоро всё Лукоморье будет в курсе дела.

— Невеста-то есть на примете? — еле слышно спросила Василиса.

— Не отвлекай, ведьма думает, — тут же вступил Мурчик. — Как найдётся царевичу невеста, все о том узнают.

Я важно кивнула. Василиса умаршировала в коридор. На всякий случай, я немного подождала, слушая, как удаляется скрип половиц. Кот-Баюн с интересом выслушал условия царя, задумчиво пошевелил ушами.

— Землю навсегда своей сделать — это хорошо бы, — протянул он. — А с поцелуями-то — это чего такое было? Общества тебе мужского не хватает, али замуж за Елисея собралась?

— Тебе-то что до этого поцелуя? — я раздражённо отмахнулась. — Можно подумать, не знаешь, какие у царевичей нравы! Скажи лучше, зачем царь так уж хочет женить младшего сына.

— Ну как — зачем? Елисей по всему стольному граду и окрестностям гуляет, как кот по весне, — Мурчик фыркнул. — Царя-батюшку позорит, да и весь свой род. Царевичи — они женатые должны быть, а Елисею по возрасту не то что детьми, внуками пора обзавестись.

— И что, он будет хранить супруге верность? — скептически спросила я.

— Ты его видела? — протянул кот. — Будет по бабам да молодухам бегать как и Добродел, только женатому оно тут простительным считается. Из них один Еремей — средний царский сын — живёт счастливо с женой. И то потому, что сам выбрал, куда стрелу пускать. — В голосе Мурчика послышался смешок. — Стрелок он хороший, мимо нужного двора промахнуться не мог.

Собственно, всё как я и думала. По местному этикету, царевич должен быть женат. Что он делает после женитьбы и к кому бегает развеяться от семейной жизни — это уже пустяки, дело молодое. Или не слишком молодое.

— Что у Елисея с имуществом? — деловито спросила я. — Деньги, земля, дом?

— Шаткое у него положение, — отозвался Кот-Баюн. — Жених незавидный. Живёт в палатах царских, своего дома ни у кого из царевичей нет. Денег — сколько царь выделит, а говорят, Данияр жаден, как цепная собака. Что к нему попало, тем обычно не делится. С землёй тоже неясно. Как помрёт старый царь, править станет его старший сын. Он, по давней традиции, должен братьев землёй да деньгами наделить. А вот что он каждому даст — двор с деревянным домом на отшибе Лукоморья или несколько селений во владение, да какое содержание — это только сам Добродел сможет сказать. При желании вообще может братьям землю на болотах выделить. Еремей-то, в случае чего, в дом к родне жены пойти может, а вот Елисею пока деться некуда. Так что избушка наша для него — лакомый кусочек.

Ситуация виделась почти безнадёжной. Хорошую девушку за Елисея отдавать жалко. Расчётливую молодуху, которой нужна обеспеченная жизнь, на такого жениха вряд ли уговоришь, она, скорее, за царя Данияра пойдёт. Хотя с кем-то же Елисей проводит время! Можно поискать в этом направлении — вдруг да обнаружится подходящая невеста?

Мелькнувшую было идею с фиктивным браком я отмела как опасную. Елисей вполне может заявиться после свадьбы на «нашу» землю, и попробуй потом отправить оттуда законного супруга. Для него это — неплохой вариант. Царь Данияр не вечен, имущества у царевича считай что нет. Сильно удивлюсь, если Добродел выделит братьям хорошую землю и приличную сумму на существование. Еремей-то проживёт — на дочке работника женат, девушка наверняка работящая. Да и сам средний царевич не производит впечатление «золотой молодежи», если сильно припечёт — найдёт как заработать. А вот что станет делать после смерти старого царя Елисей? Для него прекрасный вариант — жениться на сильной ведьме (то есть, это он думает, что на ведьме), сесть ей на шею, поселиться в её избе. Чем плохо? Да и селения поблизости есть, можно будет найти сговорчивую девицу и скрашивать семейную жизнь. Нет, замуж за Елисея идти нельзя даже фиктивно.

Мурчик мои размышления полностью одобрил. Правда, уточнил:

— Коли явился бы в избу, мы бы его оттуда в тот же день выжили. На это нас с Докликой за глаза хватит, а уж если филин-свет подсобит… — он мечтательно прищурился. — Но лучше до этого дело не доводить. Ну его пока что к лешему, царевича, — Мурчик встряхнулся. — Узнал я, прав Кащей был. К змею Горынычу на втором задании лететь придётся. А вот что Данияру от змея надо — тайна строжайшая, никто этого вслух не произносит.

Расчётливый Елисей тут же вылетел у меня из головы. Значит, всё-таки к змею.

— И что мне делать?

— Как что — задания ждать. И вот еще что — я кое-куда наведаюсь завтра, могу только к вечеру появиться. Так что не ищи и не спрашивай обо мне.

— Слушай, ты вообще-то чёрный кот, — напомнила я. — Тебя в Лукоморье не слишком любят. Может, посидишь уже тут до конца отбора?

— Я вообще-то бессмертный кот, — Мурчик хмыкнул. — Удружил Кащей в своё время. Так что кто меня не любит — пусть на другую сторону улицы переходят или через плечо плюются. Мне от того не жарко не холодно, а им, видать, спокойнее. Зла мне причинить даже ведьмы не смогут. Не волнуйся, к вечеру точно появлюсь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Второе задание царя Данияра

Весь следующий день я читала книги, смотрела фильмы, иногда поглядывала и на Ягу. Она скучала в моём кабинете. Одета ведьма на этот раз была нормально — в новое бежевое платье до колена. Подозреваю, что это подарок Вовчика, у меня в гардеробе такого не было. Накрашена неярко, сидит долистывает букварь. Хорошо хоть посетителей нет: не ляпнет ничего лишнего.

Мурчик вернулся до заката. Купава как раз принесла ужин мне и миску сметаны коту. Он милостиво кивнул, искоса взглянув на миску, но на еду набрасываться не спешил и вообще на голодного похож не был.

— Ф-ф, устал, — выдохнул Мурчик, как только девушка скрылась за дверью. — Привет тебе принёс от Кащея. Коли со змеем чего не так пойдёт, Кащей на твою сторону встанет. Лучше до того не доводить, конечно, это так, на всякий случай, чтобы нам с тобой спокойнее было.

— Ты к Кащею бегал? — недоверчиво спросила я.

— Сваха из тебя получше чем ведьма, — мурлыкнул кот. — Пока и Кащей, и Меланья довольны, а Бессмертный капризный, ему попробуй угоди.

— Зачем ты ходил к Кащею? — я нахмурилась.

— Тебе что за печаль? — неожиданно огрызнулся Мурчик. — Поговорить хотел. Обещал же, что благополучно проведу тебя через все задания отбора, а как — это уж моё дело. Змей на тебя глаз положил. Коли замуж за него не хочешь, надо поддержкой Кащеевой заручиться. А то ведь и впрямь змей украсть тебя может или силой удержать — выручай тебя потом.

— И Кащей так легко согласился помочь в случае чего?

Разговор не нравился мне всё больше и больше. Не похож Кащей на бескорыстного благодетеля. Со мной он вроде как уже расплатился своим омолаживающим вареньем. С какой стати бессмертному злодею, в случае чего, спешить ко мне на помощь? Насколько я поняла, они со змеем — старые приятели, и из-за меня портить отношения им не имеет смысла. Что-то тут не так. Вот и Мурчик темнит, ни с того ни с сего огрызается.

— Согласился, согласился, — ворчливо сказал кот.

— Что ты ему пообещал взамен? — без обиняков спросила я.

— Тебя это не касается, — буркнул он. — Что ж все бабы такие любопытные? Потом как-нибудь расскажу. Кащей сейчас так доволен, что с ним сторговаться нетрудно. Всё, хватит, будешь дальше спрашивать — до ночи уйду, — отрезал Мурчик.

Я машинально ковыряла мелкую кашу и кусочки мяса в миске. Кот действительно может психануть и куда-нибудь уйти, чтобы я не донимала вопросами. Придётся поверить на слово. Пока что Мурчик каждый шаг рассчитывал верно и избавлял меня от проблем. Надеюсь, от таинственного договора учёного кота с Кащеем вреда никому не будет.

Несколько дней до собрания «невест» прошли тихо. Мы с Мурчиком дочитали «Американскую трагедию» и взялись за рассказы, а потом и романы Дафны дю Морье. Иногда заглядывал царевич Елисей. В таких случаях я тут же переключала блюдо на лесную избушку и делала вид, что наблюдаю за Докликой. Царевич при учёном коте вёл себя на удивление прилично. Спрашивал, удобно ли мне здесь и не нужно ли чего, бросал томные взгляды, но дальше этого не шёл.

Накануне отбора Елисей всё же застал меня одну.

— Наконец-то нет этого наглого кота, — с облегчением выпалил царевич. — Зачем он только тебе нужен? Шныряет по терему нечисть такая, глазищами сверкает да ещё и разговаривает, — Елисей поморщился. — Злой дух он, не иначе.

— Угу, — скучным голосом согласилась я. — Кот — злой дух, я — ведьма. Так что он рядом со мной на своём месте.

Царевич поморщился, но тему развивать не стал. Вместо этого принял умильный вид и проникновенным голосом спросил:

— Ты подумала, краса моя? Пойдёшь за меня замуж?

Я еле сдержала нервный смешок. Интересно, есть ли в Лукоморье хоть одна женщина, которая захочет выйти за царевича Елисея? Я живо представила, как он развалился на печи в избушке и требует выставить из дома «нечисть». Если выбирать между ним и котом, то я — однозначно за Мурчика.

— Нет, — решительно сказала я. — Мы слишком разные, счастья у нас не будет, как ведьма тебе говорю. У меня жизнь налажена, я её менять не собираюсь. В избушке со мной живут Мурчик, домовой Доклика и филин-свет. Тебе там вряд ли понравится.

— Да кому ж домовой не понравится, коли он за домом как надо следит? — в глазах Елисея появился маниакальный блеск. — У нас в тереме тоже домовые вроде есть и ничем никому не мешают. Я и не вижу их годами. А филин-свет — это же сокровище! Даже у царя такой птицы нет. Кота только подальше от меня держи — и мы прекрасно уживемся.

— Может, Мурчика вообще на улицу выставить? — прищурилась я.

— Так коту на улице самое место, — радостно согласился «жених».

— Мяу, — предупредительно раздалось из-за двери.

Царевич неприязненно сморщился. Мурчик пролез в щель снизу и, распушив хвост, прошёлся по комнате.

— И кто же нашей Олесе помогать будет? — кот запрыгнул на стол и принялся сверлить взглядом Елисея. — Может, ты, царевич, сам мышей в избе ловить станешь?

На меня Мурчик даже не взглянул.

— Мыши… А что — мыши? — невразумительно забормотал Елисей. — Филин-свет мышей ловит…

— А может ты, царевич, задания царя-батюшки выполнять с Олесей отправишься? — настойчиво добивал его Мурчик. — Грозу заместо меня успокоишь, а? В ступе с Ягой полетаешь? К Кащею, к змею, к кому там еще царь Данияр её отправит?

— Да зачем ей те задания-то? — Елисей встряхнулся и тоже заговорил напористо. — Коли замуж за меня пойти согласишься, — он повернулся ко мне, — так и задания царские исполнять дальше не придётся. Как царь-батюшка невест завтра соберёт, так и зайдём да объявим, что ты теперь — мне невеста. И царь доволен будет, и от отбора сразу избавишься…

— Я же сказала, что не выйду за тебя замуж, — я начинала терять терпение.

— На нет и суда нет, — проурчал Мурчик. — Ну как, царевич, полетишь с Олесей задания выполнять? Вдруг да покоришь её сердце…

— На такие задания разве что безумный полетит, — еле слышно ответил Елисей, глядя на меня. — Ты, краса моя, не знаешь-не ведаешь, что царь-батюшка задумал. Он от змея Горыныча получить что-то хочет, ценное. Что — не говорит, но змей с этой вещью добром не расстанется. А последнее задание… — он покосился на дверь. — Разве что самоубивец его выполнять будет.

Кот нарочито громко вздохнул. Я невольно улыбнулась. Елисей старательно создавал атмосферу таинственных опасностей, а Мурчик разрушил её за пару секунд — одним вздохом.

— Вот зря смеёшься, — Елисей придвинулся поближе и зашептал еще тише: — Богатыря царь расколдовать прикажет.

— Это какого ж богатыря? — без притворства заинтересовался Мурчик. — Я вроде про Лукоморье всё знаю, а о богатыре заколдованном не слыхал.

Я вопросительно взглянула на Елисея. Учёному коту я доверяю больше, чем блудливому и трусливому царевичу. Раз говорит Баюн, что нет такого, значит, и правда нет.

— Не слыхал, потому что сидишь в глуши у Олеси под крылышком и сметанку лопаешь! — раздражённо прошипел Елисей.

Я уже открыла было рот, чтобы дать отпор вконец обнаглевшему «жениху», однако вовремя перехватила предостерегающий взгляд Мурчика.

— Сижу, лопаю, и отрабатываю эту сметанку, между прочим, и в избе, и в царском тереме, — почти мирно отозвался кот. — Так что за богатырь у нас в Лукоморье заколдован? Откель он взялся — иноземный, что ль, какой?

— Никто того не ведает, — таинственным шёпотом принялся просвещать нас с Мурчиком царевич Елисей. — Да только пришёл несколько лет назад какой-то сильный витязь на бой с Кащеем. Бились они три дня и три ночи, и взял Кащей верх. Небо в тот миг надвое по всему Лукоморью молнией раскололо, гром такой был, что лошадей с ног сбивало. И никто с сей поры богатыря того не видал ни живым, ни мёртвым. Слух только прошёл, что заколдовал его Кащей Бессмертный.

Мурчик закатил глаза.

— Не видали, конечно, потому что нет там никакого витязя — ни заколдованного, ни живого, ни мёртвого, — насмешливо сказал он. — И не было никогда. Я у Кащея в услужении был, его дела знаю. Не бился он с богатырями, уж тем более — по три дня и три ночи. Ну был случай, невесту чужую Кащей украл, жених спасать явился. Так они с Бессмертным на словах разобрались, наливочки выпили, и ушла себе пара на все четыре стороны. Кащей-то не знал, что у девицы жених есть. Да и девка попалась с таким характером, что Кащей бы и сам её в тот же день назад отправил. А больше я там не то что отважных витязей, а вообще никаких мужчин не припомню. Ну что, хозяйка, задания царские выполнять будем?

— Будем, — я чуть отступила от Елисея. За время своего рассказа царевич успел прижаться ко мне и уже тянул руку к талии. — И вот ещё что! Нам до полной луны невесту тебе найти надо. Так может тебе самому кто-нибудь глянется? Кроме меня, — поспешно добавила я.

— А я тебя подожду, — усмехнулся Елисей. — Как захочешь назад домой от заданий царских вернуться — только скажи, краса моя, сразу женюсь. Свадьбу на всё Лукоморье сыграем!

У меня в голове вертелся вопрос, за чей счёт царевич собрался устроить банкет для всего Лукоморья. Впрочем, это уже не моя забота. Замуж за Елисея я не собираюсь. Лучше пережить месяц царских заданий, чем получить такого супруга.

— Правда, что ли, богатыря нет? — спросила я Мурчика, когда царевич наконец убрался из комнаты. — Елисей так уверенно рассказывал про расколотое небо…

— И небо молнией раскалывало, и гром был, — меланхолично ответил кот. — А вот богатырь к Кащею не захаживал. Зуб даю.

— Зуб себе оставь, — я хмыкнула. — Пригодится. Это обычная гроза была? Или всё-таки что-то у Кащея странное происходило?

— Происходило кое-что, — нехотя ответил Мурчик. — Но богатыря точно не было. Не знаю уж, кто эту ерунду придумал. Наверное, люди любят красивые сказки.

Больше от кота ничего узнать не удалось. Я по его глазам видела: если начну настойчиво расспрашивать — Мурчик просто удерёт куда-нибудь, и будет ждать, пока я не усну. Хороший у меня волшебный помощник, только информацию выдаёт очень уж дозированно. А ведь он наверняка знает, что за гроза пронеслась над Лукоморьем несколько лет назад. Может быть, Мурчик в то время даже был у Кащея учёным котом. Кстати, загадка так загадка — для чего вообще Кащею понадобился говорящий кот и почему выбор пал именно на независимого Баюна? Наверняка можно было найти кого-то посговорчивее и покладистее.

— Мурчик, а ты вообще как к Кащею попал?

Ответом стало сладкое посапывание. Кот свернулся клубком у кровати, глаза закрыты, дыхание мерное. Только сопит он слишком уж старательно. Ладно, хочет притворяться спящим — его дело. Завтра узнаю задание царя Данияра, и у нас с Мурчиком будет масса времени на разговоры.

Утром Василиса созвала ведьм-невест в уже знакомый тронный зал. Я быстро оглядела соперниц. Ну и кто же остался? Любава есть, и это радует. Если она пройдёт царский кастинг, это будет выглядеть естественно. Главное мне ничем не выделяться на втором и третьем заданиях Данияра. Поглядывает главная соперница на меня неприязненно, но это и хорошо. Значит, Любава всё еще считает меня настоящей Ягой.

У окошка обсуждают какую-то очередную чудо-траву две ведьмы, желающие набрать вес. Русоволосая женщина лет пятидесяти прогуливается по комнате, её лицо выражает чувство глубокого удовлетворения. Я улыбнулась, узнав помолодевшую древнюю старуху, которую Кащей щедро накормил молодильными яблоками.

На этот раз ведьмы оделись поскромнее — хвастаться им вроде нечем, заслуг в первом отборочном туре никаких не получили. Глазу зацепиться особо не за что — блеклые сарафаны, простые рубахи, тёмные платки. Украшения, впрочем, никто надеть не забыл. Я машинально тронула длинные гладкие бусы из самоцветов, найденные в сундуке Яги.

Надеюсь, после второго тура количество претенденток на дряхлую руку Данияра не уменьшится. Не нравится мне общая статистика. Из тринадцати приглашённых на отбор ведьм осталось всего пятеро, а впереди еще два задания.

Из коридора донеслись уже знакомые сигналы дудок. Двери распахнулись, три царевича в простых рубахах и штанах торжественно прошагали в комнату. Елисей встретился со мной взглядом, подкрутил ус и лихо подмигнул. Любава недовольно покосилась на меня. Неужто имеет виды на младшего царевича? Добродел надменно смотрел прямо перед собой. Еремей, как обычно, не слишком интересовался происходящим.

Следом за ними в комнату втиснулась остроносая подвижная нянька и резво потрусила к облюбованному месту за троном. Царь Данияр на сей раз явился в красном, расшитом золотом одеянии, похожем на рясу. Ведьмы застыли, словно играли в детскую игру «Замри!» Данияр, шаркая ногами, проковылял к трону. Царевичи встали по обе стороны от отца — старшие справа, Елисей слева.

— Доброго дня, ведьмы! — провозгласил старик.

— Доброго дня, царь-батюшка!

На этот раз я чувствовала себя увереннее и присоединилась к нестройному хору ведьм. Пока что всё было как в прошлый раз — те же слова, те же персонажи. Только количество царских невест, к сожалению, поубавилось.

— Ну что, не справились-то с заданием, хе-хе? — Данияр улыбнулся, демонстрируя отсутствие большей части зубов. — Хотя нет, справились, наполовину, — он бросил на меня благосклонный взгляд. — Вот вам второе задание, может, там отличитесь.

Ведьмы преданно уставилась на царя, внимая каждому слову.

— Принесёте для меня от змея Горыныча яблочко молодильное, какое он сам ест. Так чтоб мне лет тридцать с плеч долой!

Я заметила, как вытянулось лицо царевича Добродела. Понятное дело, наследник не рассчитывал на омоложение царя-батюшки. Пока ничего особо опасного в этом задании не было. Слетать к змею и в очередной раз попросить яблоко — чего уж проще для старых ведьм? Но видимо я не в курсе какой-то важной детали: все кандидатки в невесты, включая Любаву, выглядят огорошенными.

— А от Кащея нельзя, кормилец? — подала голос омолодившаяся старуха.

— От змея, — с нажимом повторил Данияр.

Я стояла недалеко от царя и отчётливо различала бубнёж из-за спинки деревянного трона. Нянька была чем-то недовольна. Я прислушалась.

— Видано ли дело, царю на ведьме жениться! — бормотали за троном. — Да чтоб они, паскудницы, все на заданиях-то царевых и сгинули! Ишь, царицы выискались!

— Цыть! — прикрикнул Данияр, выворачивая тощую шею за трон. — Не мешать царю речь держать!

— Да кто ж тебе мешает, царь-батюшка? — не высовываясь, пропела нянька. — Ты говори, касатик, говори…

Я прикусила губу, сдерживая неуместную улыбку. Эх, жениться бы царю на этой остроносой старушке, раз уж ему так приспичило вступать в брак! И по возрасту нянька подходит, и знакомы давно, и отношения, похоже, хорошие, и советуется с ней Данияр. Жаль, что он так зациклился на ведьмах.

— Седмица вам на это дело! — Царь потряс длинным крючковатым указательным пальцем. — Завтра с утра можете приступать, ступы да метлы ваши почистят, подготовят. И удачи вам, ведьмы!

Данияр выразительно посмотрел на меня, я скромно опустила глаза. Проблему с Кащеем и девицами решила — и хватит. Омоложением царя-батюшки пусть Любава займётся. Мысль сама по себе неплохая — раз уж жениться собрался, пусть помолодеет.

В голове вертелись известные строчки про омолаживавшегося царя из «Конька-горбунка»:

— Два раза перекрестился,

Бух в котёл — и там сварился.

Насколько помню сказки народов мира, ничего путного из таких затей для правителей обычно не выходило. Впрочем, может, Данияру повезёт больше, он-то знает, кого за молодильными средствами отправить.

Царь поковылял к двери, за ним семенила нянька, продолжая тихо что-то бубнить. Царевич важно вышагивали за ним. Добродел — мрачнее тучи, Еремей с обычным отсутствующим выражением лица. Елисей метнул на меня призывный взгляд. Я снова скромно потупилась. Неужели царевич действительно думает, что я выйду за него замуж, чтобы избавиться от заданий Данияра? Отбор длится всего-то месяц, а замужество — всю жизнь.

— Что делать будем? — решительно спросила помолодевшая ведьма, как только в коридоре под ногами царя и его свиты заскрипели половицы.

— А что тут делать, Веяна? — пожала плечами Любава. — Только к змею лететь.

— А что если каждая по яблоку у Горыныча попросит? — подала голос одна из толстеющих ведьм. — Пять яблочек получится, отдадим их царю-батюшке, двадцать пять годков скинет…

— Ему другое яблоко нужно, — снисходительно бросила Веяна. — Коли подошли бы те, что мы по блюдам катаем, хоть сейчас можно было бы отдать.

— Тут судить да рядить пользы нет, — хмуро сказала Любава. — Со змеем договариваться надо, чтобы с яблони заветной плод получить.

Расходились ведьмы хмурые, в молчании. Не думала, что после первого задания их можно чем-то огорошить.

В комнате Мурчик катал яблочко по блюду, внимательно разглядывая какой-то лес. Мой рассказ кот выслушал, не отвлекаясь от блюда. Деревья виделись то с высоты птичьего полёта, совсем близко, то сверху, то снизу, словно их снимали на камеру, прогуливаясь по лесу.

— Как я и думал, — Мурчик оставил в покое блюдо и повернулся ко мне. — Тебе даже пытаться не стоит. Да и было бы для кого! Ишь чего захотел, старый хрыч, — неприязненно буркнул кот. — Яблочко ему с заветной яблоньки принеси!

— Что там хоть за яблоня такая? — поинтересовалась я.

— Есть у Горыныча яблоня, плоды даёт, пока тепло, да только по одному яблоку за раз рождает. Одно сорвали — на его месте другое созревает. Змей эту яблоньку держит для себя да родни своей. Одна она на всё Лукоморье. Кто с той яблони плод съест — помолодеет, на сколько годов захочет. Только у ней не это главное. Молодильные яблоки и у Кащея растут, и у Горыныча ещё несколько яблонь есть. А главное то, что заветное яблочко неуязвимость даёт. Вот царь Данияр лет на тридцать помолодеть хочет. Коли съест он этот плод — тридцать лет никто его ни ранить, ни убить не сможет, ни толкнуть даже. Только вряд ли съест. Змей очень уж следит, чтобы никто до его яблони заветной не добрался. Скорее даст плоду пропасть, чем кому-то угоститься.

— И что делать? В лесу где-нибудь пересидеть?

— Почему — в лесу? Зря я, что ли, с Кащеем договаривался? К змею слетаем, — невозмутимо ответил кот. — Расскажем, до чего царь Данияр додумался, получим отказ — и спокойно вернёмся. А остальные уж пусть с Горынычем торгуются или яблоко украсть пытаются. Ты-то, надеюсь, не хочешь из этого старого пня молодой дубок сделать?

— Рисковать ради того, чтобы Данияр омолодился и женился на мне? — я возмущённо фыркнула. — Да я сплю и вижу, как мы после отбора назад полетим!

— Тише, — шикнул Мурчик. — Тут и из стен уши растут. Ты лучше пока о невесте для Елисея подумай. Своя земля в Лукоморье — тут стоит постараться.

Легко сказать! Я пока даже не представляю, какая невеста нужна царевичу, да и не знаю тут толком никого. Блюдо Елисея не показывает, я понятия не имею, с кем он развлекается. С Кащеем просто повезло, я как раз перед этим наслушалась от обиженных девиц о Меланье. А с царевичем как быть?

Мурчик равнодушно выслушал мои сомнения.

— Ладно, не тревожься, — он зевнул. — Придумаем что-нибудь.

Я мысленно перебирала разные варианты. Юные наивные создания отпадают сразу. Женщина должна понимать, что из себя представляет царевич Елисей, иначе ничего хорошего из брака не выйдет. Вдовы? Может быть, только зачем вдове блудливый и фактически нищий второй муж? Подозреваю, что по хозяйству Елисей ничем помочь не в состоянии, так что селянкам он без надобности. Горожанкам тоже вроде не нужен — наверняка хотят выйти за того, кто побогаче. Кто же может захотеть замуж за царевича?

Я припомнила вопросы Василисы. «Есть ли невеста на примете?» А ведь эта женщина наверняка знает обо всем, что происходит в царском тереме, а может — и во всем стольном граде. Даже о тайном приказе царя найти Елисею невесту Василиса знала уже через полчаса. Расспросить её осторожно, что ли?

В тот вечер я Василису не видела, а специально вызывать оставленной мне дудочкой не стала. По терему точно пошли бы слухи, что я интересуюсь личной жизнью царевича Елисея. Мурчик в ответ на мою идею скептически фыркнул и проворчал под нос что-то вроде: «Ну потешься, коли заняться больше нечем».

Хотя заняться мне в царском тереме действительно нечем. Сижу в комнате как в тюрьме, даже по коридору ходить запретили. Хорошо хоть, блюдо не отобрали. Мой двойник проводит время в нашем мире гораздо веселее.

Похоже, Яга окончательно переселилась к Вовчику: мои вещи уже висят в его шкафу. Когда я заглянула в блюдо, парочка ждала гостей на субботние шашлыки. Ведьма в коротких джинсовых шортиках и открытой майке резала овощной салатик, Вовчик увлечённо нанизывал куски мяса и крупные шампиньоны на длинные шампуры. Почти семейная идиллия!

Вечер прошёл спокойно. Мы с Мурчиком смотрели с блюда «Властелина Колец».

— Занятные у вас там сказки, — одобрил он. — А еще что-то такое вот есть?

— Найдётся, — пообещала я. — Только сегодня уже спать пора. Завтра нам к Горынычу лететь.

Ночью я несколько раз просыпалась от кошмарного сна: я летела в ступе высоко над верхушками деревьев, а за мной гнался змей, выдыхая огненные облачка. Они становились всё больше и больше, чудовище выпускало их изо рта всё чаще.

Каждый раз, проснувшись, я видела, как светятся в темноте зелёные кошачьи глаза.

— Чего тебе не спится? — пробормотала я.

Небо серело, ночь постепенно уступала место сумеркам — предвестникам рассвета.

— Не бери в голову, — буркнул кот. — Спи, ещё есть время.

Остатки сна слетели с меня моментально. Темнит Мурчик, нервничает, а почему — непонятно. Что же кот от меня скрывает? Спрашивать бесполезно — не ответит, да еще и спрячется где-нибудь, чтоб не донимала.

Я отвернулась от Мурчика. Есть время подумать и попытаться понять, что происходит. Всё вроде было в порядке, пока кот не сбегал к Кащею. Зачем? Непонятно. Какой смысл Мурчику вообще мне помогать? Доклика — домовой, привязан к избе, ему хозяйка нужна. Филин-свет тоже на воле пропадёт. А вот зачем я коту — большой вопрос. Бессмертный Баюн нигде не пропадёт, в любом селении заработает себе миску сметаны, может даже в царском тереме без меня неплохо устроиться. Ладно, допустим, помогает по доброте душевной, да и к избушке привык, подружился со всеми.

Мурчик сбегал к Кащею и с тех пор замкнулся. То есть он сообщил, что Кащей меня поддержит, если будет нужно, но сказал далеко не всё. Наверняка Кащей Бессмертный потребовал чего-то взамен, и коту это условие не слишком нравится. А ещё Мурчик не хочет рассказывать, почему сказочный злодей выбрал в говорящие коты именно его. Чем он так приглянулся Кащею? Наверняка Мурчик — не единственный чёрный кот в Лукоморье. Кстати, если бы Кащей заколдовал по своему капризу первое попавшееся животное, Мурчик вряд ли стал бы это скрывать. В чём он ещё темнит? В истории с грозой над Лукоморьем, когда гром валил с ног лошадей. Какой смысл Мурчику скрывать, что происходило в тот день у Кащея? Может, кот давал какую-нибудь клятву? С другой стороны, какой смысл Кащею давать дар речи животному, которое потом может много чего разболтать? Сомневаюсь, что Бессмертному так уж нужны были сказки и песни Мурчика. Непонятно — Кащей сделал из Мурчика кота-Баюна с волшебным способностями, или только наделил способностью говорить?

Попробовать, что ли, расспросить самого Кащея? Всё равно скоро встретимся. Если Елисей не соврал, мне еще лететь к Кашею о богатыре разговаривать. Был вообще этот сказочный витязь или нет?

— Вставать пора! Наступает время задание царя исполнять! — донёсся из коридора бодрый голос Василисы.

Аккомпанементом к её голосу тоскливо скрипели половицы. Женщина, как заведённая, повторяла одно и то же.

— И зачем она всех будит? — пробормотала я. — Можно подумать, ведьмы одновременно вскочат в ступы и толпой вылетят к Горынычу.

— Скажи спасибо, что царь-батюшка не расписал весь отбор в каждой мелочи, — отозвался Мурчик. — А то мог бы и толпой вылететь заставить.

— И что, Любаве хочется жить по его расписанию?

Я нахмурилась. Ведьмы казались мне вольнолюбивыми. Не могу представить черноволосую женщину с рентгеновским взглядом марширующей по скрипучим полам царского терема. А ведь царице придётся приспособиться к местным порядкам.

— Тебе кто сказал, что она в царицы хочет? — фыркнул Мурчик. — У вас сейчас другое соревнование пойдёт: кто из отбора благополучнее вывернется.

— Что?! — я резко села на кровати. — Ты почему мне этого сразу не сказал?

— А ты думала, хоть одна ведьма в царицы хочет? — удивлённо спросил Мурчик. — Не верь тому, что от них слышишь, я же тебе говорил. Я тут по коридорам пошастал, много чего разнюхал. Стаю летучих мышей Анисья держит, стаю воронов — Верина, а филины — Любавины. Так что сговорились ведьмы между собой, а на Лукерью тень кинули, будто высшая ведьма от врагинь избавляется. Рыжая Каяна, которая тоже вроде как со ступой свалилась, — Любавы приятельница. Вроде как Любава ей что-то задолжала, вот и был случай расплатиться. Стаи-то должны были их четверых встретить, но вместо Любавы с тобой столкнулись. Так что придётся теперь ей выкручиваться. Она на твою победу рассчитывает, больше соревноваться ей тут не с кем.

Я помолчала, осмысливая услышанное. картина вырисовывалась совершенно иная, чем я себе представляла. Лукерью классически подставили, а три ведьмы умудрились под самым благовидным предлогом не долететь до отбора и показать себя жертвами вражеских козней. С Кащеем превращенные в жаб и змей царские невесты наверняка договорились по-хорошему. Злить Бессмертного опасно, можно и не рассчитать, перестараться. Прыгай потом жабой, пока какой-нибудь царевич Елисей не поцелует. А так посидят на болоте в тишине и покое, подышат воздухом, а потом вернутся отдохнувшие и посвежевшие. Если повезёт, еще и по пятьдесят монет от Данияра получат.

— Получается, главное — куда-то деться до конца отбора? — медленно проговорила я.

— Угу, причём деться так, чтобы вреда тебе не было, — еле слышно проговорил кот. — Ведьмы по пути ступы разбили немного — и живы-здоровы. Даже я сначала на эту уловку купился, на Лукерью подумал.

— А когда понял, что к чему?

— После того как от Кащея вернулись. Нет настолько дурной ведьмы, чтобы пошла Кащееву смерть искать. Даже среди молодых такую не найдёшь, а уж среди старых и подавно.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Так нет её, Кащеевой смерти, — хмуро ответил кот. — Сказка это для детишек.

Больше узнать ничего не удалось: примчалась Купава с обильным завтраком. Я жевала какое-то мясо и мучительно соображала. Куда я могу деться? Свалиться со ступы не вариант — все кости переломаю. Напроситься к Горынычу в гости? Так он откровенно положил на меня глаз, а я не хочу ни выходить за него замуж, ни становиться любовницей змея-оборотня. Не думала, что в сказочном мире могу пользоваться такой безумной популярностью. Три жениха сразу — любящий порядок старик Данияр, бестолковый бабник Елисей… Правда, третий — змей — на фоне правящей семейки — просто находка, он хоть помочь может в случае чего. Знать бы еще, что со всем этим делать и как тихо-мирно избавиться от сказочных женихов

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Сговор

Вылетали мы сразу после завтрака. Я хотела прихватить блюдо с яблочком, но Мурчик категорически воспротивился.

— Я и так дорогу покажу, не нужно оно нам. Всё равно скоро вернёмся.

Василиса впихала на дно ступы узелок с пирожками и горячо пожелала благополучного возвращения. Я отметила, что двух ступ уже нет: кто-то успел отправиться выполнять царское задание. Или, скорее всего, имитировать его выполнение. Несколько взмахов помела, и ступа поднялась над стольным градом. Поплыли внизу крыши крепких домиков, большие огороды, узкие улочки, местные жители в простых блеклых одеждах. На окраине стольного града пастух пас нескольких коров. Вокруг носилась здоровенная собака, интенсивно виляя хвостом. Вот начался лес, и под ступой зашевелились волны разных оттенков зелёного цвета.

Я прищурилась: лететь пришлось против солнца.

— Сейчас полянка будет, — сказал Мурчик. — Спускайся там, поговорить надо без лишних ушей.

Я вглядывалась в зелёные волны в поисках обещанной поляны. Вот несколько мрачных сосен с тёмными иглами, густой кустарник, крепкие молодые дубки… Вот она — поляна. Совсем небольшой островок на фоне лесного простора, покрытый мелкой зелёной травкой. На поляне, как рассыпавшиеся большие бусины, выделялись яркие цветы.

— Круто не бери, в дерево можешь врезаться, — сказал Мурчик. — Осторожно спускайся, кругами.

Над поляной действительно пришлось сделать несколько кругов. Ступа слегка ударилась дном о землю. Мурчик страдальчески вздохнул.

— И когда ты научишься сажать её помягче? У меня бы лучше получилось, — проворчал он. — Вылезай, посидим на травке, подумаем, что дальше делать.

До дерева я ступу не дотянула, так что опоры у неё не было. Вылезла я с трудом, чуть не перевернув летательный аппарат. Кот в два прыжка оказался у деревьев.

— Пошли в тенёк, — позвал он. — Пусть все, кто собирался к змею, дальше пролетят, а мы спокойно подумаем, как быть.

Я уселась на траве под раскидистым клёном и скинула башмаки. Хорошо-то как! Солнце светит сквозь листву, птицы поют, кот-Баюн сидит на траве и что-то намурлыкивает.

— Если немного повредить ступу, мы её починить сможем? — спросила я.

— У тебя точно не получится, — ответил Мурчик. — Я могу, конечно, в ближайшее селение за мастером сбегать, но толку с того? Во-первых, у нас денег на ремонт не будет. А во-вторых, поди объясни потом Данияру, как ступа повредилась. Поймёт же, что ты это специально сделала. И монеты обещанные не даст, и зло затаит, а тебе царь во врагах не нужен. Кащея просить тебя украсть тоже глупо: повода к тому никакого нет. У змея пересидеть можно, — с сомнением сказал он. — Только Горыныч тобой уж слишком сильно заинтересовался, а сейчас, когда к нему такая краса прилетит, точно не отстанет.

— А делать-то что? — я глубоко вздохнула. — Может, попросить Кащея на третьем задании превратить меня в кого-нибудь до конца отбора? Всё равно придётся лететь к нему за витязем, которого нет.

Мурчик качнул головой.

— Ну попросишь — и дальше что? Посидишь в болоте с Лукерьей и остальными, а как вернёшься — тебя уж царевич Елисей ждёт. Этот так просто не отступится.

— Совсем всё безнадёжно? — хмуро спросила я. — Или есть идеи?

— Есть. Замуж бы тебе выйти, — огорошил меня кот.

— С ума сошёл? — от неожиданности выпалила я. — За кого?! За змея, у которого в каждом селении по любовнице? Или за Елисея?

— Тихо, не горячись, — прошипел Мурчик. — Будешь шуметь, может змей появиться. Это хоть и окраина, но его владения всё-таки. Подумай, какой тебе мужчина подошёл бы?

— Нет такого, — буркнула я уже тише. Змей сейчас тут точно ни к чему. — Ни в моём мире, ни в Лукоморье. Что-то ни Елисей, ни Горыныч особо за меня не волнуются, хотя змей прекрасно знает, что я — не Яга. На отборе рядом — только ты. И летать учил, и в царском тереме лучшие условия выбивал, и у Кащея меня подстраховывал. Знаешь, был бы ты человеком… — я хмыкнула. — За такого я бы и пошла, если бы позвал.

Сверху в небе что-то вспыхнуло, почти ослепляя. Я подняла взгляд. Ясное голубое небо, насколько хватало взгляда, прорезала острым зигзагом гигантская молния. Удар грома так сотряс землю, что с деревьев повалились мелкие ветки и листья. Со всех, кроме того, под которым я сидела.

— Что это?! — я машинально прикрыла руками голову.

— Сейчас пройдёт, — сказал рядом знакомый голос, но без привычного подмурлыкивания. — Кащеевы чары только так и снимаются. Уж извини, не мог тебя предупредить…

Я подняла голову. Рядом сидел черноволосый мужчина лет сорока в потрепанной рубахе и тёмных штанах. Зелёные глаза незнакомца пристально всматривались в моё лицо.

— Только не кричи, — прошептал он. — Змей нам тут пока не нужен.

Я в полуобморочном состоянии кивнула и тихо выдохнула:

— Где кот?

— Я — кот, — мягко проговорил он. — Не хотел тебя пугать, но иначе нельзя было. Теперь могу и не темнить, — мужчина пошевелил плечами, потянулся. — Отвык в кошачьей шкуре, — он улыбнулся. — Кащей я, только без своей земли. Такое тоже случается, много нас народилось, места на родной земле не всем хватает. Вот я и бродил по свету, искал, где обосноваться. Подумал, Лукоморье — земля большая, для двух Кащеев место найдётся. Только здешний Бессмертный воспротивился, на бой вызвал. Бились мы несколько часов, а потом Кащей Лукоморья разозлился, что равного противника встретил, и чары применил, на какие почти никто из наших не решается. Как у вас говорят, «запрещённый приём». Так я и стал чёрным котом. Говорящим и бессмертным. Кащей-то почти сразу и сам пожалел, что так сделал, а воротить всё назад уже был не в силах. Сказал тогда в сердцах: «Коли тебя какая девка или баба полюбит да замуж за тебя захочет, станешь таким, как прежде. А проговоришься кому, кто ты есть, — останешься чёрным котом на веки вечные». На котов-Баюнов я оказался похож, способности Кащеевы не растерял, только для многих чар руки человеческие нужны, а не кошачьи лапы. Пением, как Баюн, усыплять любой Кащей умеет. В общем, кот из меня вышел вполне правдоподобный, пришлось только врать, что даром речи меня Кащей наделил.

— И что, ты действительно у Кащея на цепи сидел? — мой голос прозвучал непривычно хрипло.

— С чего бы? — хмыкнул мужчина. — Какое-то время я, и правда, в его владениях оставался, думал, как дальше быть. А потом Кащей как-то настойки своей хлебнул больше, чем стоило. Девицу очередную притащил, начал требовать, чтобы я ей сказку рассказал, грозился по пьяни на цепь посадить. Ну, в тот вечер я и ушёл. А дальше — я уже рассказывал. Сначала по селениям ходил, потом Олеся к себе позвала. Какая же ведьма от говорящего кота-Баюна откажется? Я пошёл, посмотрел на её житье-бытье — и остался. Сказки и песни Яге не нужны были, мышей я исправно ловил, с Докликой и филином поладил. Домовой сразу во мне Кащея почуял, я перед ним не особо-то и таился. В общем жил я в избушке почти обычной кошачьей жизнью. А как ты появилась, всё у нас там наперекосяк пошло, — он широко улыбнулся. — Доклика за голову схватился: отбор на носу, а Яга такое вытворила. Посидели мы с ним, подумали, никак тебя нельзя от отбора избавить. Я и решил помочь, чем смогу. Ну, вот и помог, — он кашлянул.

— И теперь я должна по вашим законам выйти за тебя замуж? — я сморгнула.

Мозг не успевал оценивать происходящее.

— Говорил же я Кащею — малахольная, — усмехнулся мужчина. — Только что сама сказала, что замуж пошла бы. Успокойся, никто тебя под венец сей же час не тянет.

Он накрыл мою руку своей. По коже пошли мурашки, не думала, что чье-то простое прикосновение может вызвать у меня такую реакцию.

— Сначала к змею слетаем, для порядку. При мне он теперь никаких предложений делать и, тем более, силой тебя удерживать не рискнет. Как назад полетим, я опять котом обращусь. Пусть царь свой отбор продолжает, как собирался, про богатыря заколдованного расскажет. А дальше и открыться можно, и свадьбу сыграть. И лучше бы нам с тобой до того времени найти невесту для царевича Елисея. Своя земля в Лукоморье нам не помешает.

— Я тебя толком не знаю… — ошарашенно выдохнула я.

— А замуж пойдёшь, — его губы дрогнули в улыбке. — Если бы не хотела, чары бы Кащеевы вернулись.

— И как тебя теперь называть? — я невольно улыбнулась в ответ. — Не Мурчиком же?

— Ирий, — он чуть сжал мою руку.

Над головами снова полыхнула огромная молния, от удара грома я сжалась. Мужчина притянул меня к себе, поглаживая по плечу.

— Это еще что? — я машинально вцепилась в его руку.

— Так бывает, если Кащей назовёт свое имя, — безмятежно ответил Ирий. — Поэтому имена мы произносим редко.

Гром затих, я перевела дыхание.

— А если я буду звать тебя по имени?..

— Ничего не случится, можешь называть.

Мужчина выпустил меня из объятий, и я почувствовала лёгкое разочарование.

— А к Кащею ты зачем ходил?

— Я же сказал, поддержкой хотел заручиться, на всякий случай, — он откинулся спиной на траву. — Мне в кошачьей шкуре против змея делать нечего. Посидели, поговорили, Кащей обещал помочь, коли будет нужно.

— Прямо так, задаром? — я прищурилась.

— Нет, краса моя, не задаром. Он ведь понял, к чему всё идёт. Сговорились, что с местью к нему не приду, если чары спадут, — Ирий прикрыл глаза. — Хорошо-то как… Надо будет только подумать, кто теперь филин-свету мышей ловить станет. Могу, конечно, и я иногда в кота обращаться, но не хотелось бы лишний раз этого делать. Надоела кошачья шкура за несколько лет… Кстати, насчёт того, как я по кошкам бегаю, — это у нас с Докликой шутки были. А то надумаешь себе невесть что, — в его глазах сверкнули шальные огоньки.

— Какой смысл тебе мышей ловить? — я одёрнула немного задравшуюся юбку. — Можно же обычного кота привести.

— Можно, — согласился Ирий. — Как вернёмся — обустроимся. Захочешь — будешь народ принимать как Яга, не захочешь — всех от избы отважу.

— И на что мы жить будем? — подражая кошачьим интонациям, поинтересовалась я.

— Яблоньки молодильные на поляне вот-вот расти начнут, а растут они не по дням, а по часам. Как Кащей где-то обоснуется, так и вырастают. А яблочкам с тех яблонь цена немерянная, хоть ведьмам, хоть селянам можно продавать.

— А если настоящая Яга решит всё назад вернуть?

От этой мысли неприятно заныло в районе сердца. Ирий безмятежно улыбался.

— Нареченную Кащея никто и никакими чарами из Лукоморья забрать не сможет. А если Олеся сама решит вернуться — что ж, пусть возвращается. Дам ей отступного, могу помочь избу в другом месте построить. Филин-свет и Доклика пусть сами думают, с кем оставаться. Хотя Доклика и так всё решил, раз тебя хозяйкой называет.

— А я уже нареченная Кащея? — насторожилась я.

— Почти. Осталось только скрепить уговор поцелуем. Ну что, полетели к змею?

Ирий поднялся и протянул мне руку. Я машинально схватилась за неё. Ну и где поцелуй? Причём здесь вообще змей? Надо же, я только что обсуждала с Ирием совместную жизнь, и только сейчас это осознала. Даже укол разочарования почувствовала от того, что целоваться со мной Ирий сейчас не собирается. Хотя, может, есть объективные причины?

— А уговор… — я замялась. — Его нужно скреплять уже после, когда вернёмся от змея?

— Мне показалось, что тебе нужно время, — Ирий обнял меня, склонился к моему лицу.

А Кащей знает толк в поцелуях. Целовал так, что у меня голова кругом пошла, и вылетели из неё и настоящая Яга, и змей, и царский отбор, и сам царь Данияр с сыновьями.

— Ну что, краса моя, полетели? — Ирий неохотно отстранился. — А то мы так далеко зайти можем. А тут всё ж таки и змей может пролететь, и ведьмы по пути на отдых иногда останавливаются.

Я машинально потёрла плечо. После каждого полёта приходилось доставать из сундука целебную мазь Доклики, и её становилось всё меньше.

— Помелом тебе работать не придётся. Сейчас я тебя повезу, — пообещал Ирий.

Лететь с ним оказалось сплошным удовольствием. Одной рукой Ирий обнимал меня за талию, а другой делал короткие жесты, направляя ступу. Я прислонила метлу к стенке ступы и придерживала её. Летательный аппарат полностью подчинялся движениям руки Кащея.

Было тепло, безветренно, солнце начинало припекать по — летнему. Я сняла тёмный платок и бросила на дно ступы, поверх пирожков от Василисы. Меньше всего хотелось возвращаться в царский терем. Лететь бы так и лететь — до самой избушки Яги.

Ступа резко пошла на посадку. Я вскрикнула от неожиданности. Деревья здесь росли редко, но места между ними было не больше двух метров.

— Тише, я умею обращаться со ступой лучше, чем любая ведьма, — шепнул Ирий, приятно щекотнув губами моё ухо.

Приземлились мы чётко между деревьями, так медленно, словно ехали на обычном лифте. Я огляделась. Лес как лес — трава, лиственные деревья. Тропинок только не хватает, всё вокруг заросло высоченной травой, мне почти по пояс будет. Туда и вылезать-то страшно.

— Куда ты меня привёз? — я повернулась к Ирию.

— К яблоням змея, — невозмутимо ответил он. — Не искать же Горыныча по всему лесу. Сейчас почует, что мы недалеко от его бесценных яблок, и сам примчится. Я вчера весь вечер путь прокладывал, искал, как сюда на ступе добраться. Вон там его сокровища запрятаны.

Ирий кивнул на тесно растущие клёны с переплетёнными ветвями. Он легко выбрался из ступы. Я со вздохом привычно потянулась к юбке. Глупо стесняться Ирия, если до этого я много раз при нём переодевалась. Задрать юбку, чтобы вылезти, я не успела. Кащей с лёгкостью вытащил меня из ступы и подхватил на руки. Верхушки бурьяна щекотали ноги. Ирий решительно двинулся к клёнам.

Сверху нас накрыла гигантская тень, закрывая собой небо. Я подняла голову. Змей завис над нами, а затем, стремительно снижаясь, нырнул за клёны. Я вздрогнула. Выглядел Горыныч устрашающе. Ирий как ни в чем не бывало подошёл к деревьям и шагнул между клёнами. Здесь действительно росли несколько невысоких стройных яблонь со знакомыми красными яблоками. Каждый день катаю такое же по блюду. Сверху на них в лесу и внимания не обратишь, яблоки только на нижних ветках растут. Земля здесь была голой, словно выжженной. А может, и правда, выжженной — кто знает, как змей борется с сорняками около своих сокровищ.

Ирий поставил меня на ноги. Навстречу шагнул харизматичный усатый мужчина с обаятельной улыбкой. Я вздохнула с облегчением. Хорошо хоть, змей появился в человеческом виде, я боялась встретить огнедышащее чудовище. Внимательный взгляд Горыныча впился в лицо Ирия, змей недоверчиво нахмурился. Ирий спокойно улыбнулся.

— Здрав будь, нечисть крупная, летающая!

— А я смотрю, ты али нет, — Горыныч ухмыльнулся и сразу расслабился. — Ну, здравы будьте! Я-то думаю, что там Кащей мутит, что такие громы средь ясного неба грохочут? А тут сговор, значит, идёт. Эх, зря я тебя тогда не украл, — весело заявил он мне. — Кащей-то наш знает, что он не один уж в Лукоморье?

— Знает, — бросил Ирий. — Поговорить надо, Горыныч.

— Только не говори, что вы за яблоком с заветной яблоньки прилетели! — заржал змей, очень напомнив мне лексусовладельца Вовчика. — Я этому пню старому, Данияру, и обычное-то молодильное яблоко даром не дал бы, а ему ещё и неуязвимость подай!

— Ещё я царя не омолаживал, — Ирий хмыкнул. — Нет, ты нам сейчас откажешь, и на том о царе больше говорить не будем.

— Отказываю, — с удовольствием провозгласил Горыныч. — Троим сегодня уж отказал.

— Одна ещё не долетела, что ли? — заинтересовался Ирий.

— Почему? Долетела! Любава прям-таки настаивала, дай, мол, змей яблочко, вовек не забуду. Мне, говорит, совсем уж проигрывать нельзя. Ну я и дал.

Змей ехидно улыбнулся. Ирий рассмеялся.

— Догадываюсь, что ты ей дал.

— Она не глупа, тоже догадывается, — Горыныч хохотнул. — Жаль, не увижу, что сегодня в царском тереме твориться будет.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал Кащей. — Соседями будем, не раз еще встретимся.

Змей понимающе кивнул.

— И что ж тебе, сосед, надо?

— Яблоко, — ровным голосом ответил Ирий. — С заветной яблоньки.

— Ты рехнулся, что ли, за несколько лет в кошачьей шкуре? — нахмурился Горыныч. — Сам же говоришь, царя омолаживать не собираешься.

— Царя — нет, конечно, а вот невесте моей неуязвимость не помешает.

— Ну раз невесте, — протянул змей, окинув меня заинтересованным мужским взглядом. — Да, такой невесте ох как не помешает! Краше прежнего стала, бриллиант яхонтовый — и только. А может, ну его, Кащея? — он лихо подмигнул мне. — Сговор — не свадьба, его и отменить можно. Я тебя тоже на руках носить могу.

Ирий молча пристально уставился на Горыныча. Змей осекся и возмущенно замычал с закрытым ртом, хватаясь за горло. Его глаза неестественно выпучились.

— Что с ним? — я резко повернулась к Ирию.

Наверняка он задействовал какой-нибудь кащеевский приемчик.

— Воздуха малость не хватает, — невозмутимо ответил Ирий. — Не пугайся, Горынычу это не повредит. Сейчас змей продышится и вспомнит, как с Кащеями можно разговаривать, а как — не стоит.

Ирий отвёл взгляд. Горыныч закашлялся, пытаясь отдышаться.

— Ополоумел? — сердито бросил он. — Совсем шуток не понимаешь?

— Так что у нас с яблоком с заветной яблоньки? — спокойно напомнил Ирий. Его рука легла мне на талию. — Змеи с Кащеями завсегда мирно жили, так ведь?

— Оба ополоумели, Кащеи, — криво усмехнулся Горыныч. — Только половину яблока дать могу. Два дня тому еще один такой же для невесты, Меланьи, яблочко просил. Я, на всякий случай, ему половину яблока отрезал, а половина на дереве висит, сохнет, если вдруг кому из своих понадобится. Следующему яблочку-то ещё месяц вызревать.

Он подошёл к невзрачному кривоватому молодому деревцу и действительно снял насаженную на тонкую острую веточку половинку яблока. Под солнцем оно выглядело как печёное. Змей протянул мне невзрачный коричневатый ароматный плод.

— На сколько годов-то молодеть собираешься?

Вопрос застал меня врасплох. Я вообще не думала больше омолаживаться. Двадцать пять лет — прекрасный возраст, на нем бы и остановиться.

— Не знаю… — промямлила я.

— Неуязвимость ей нужна, Горыныч, — вмешался Ирий. — Можно и без омоложения.

— Неуязвимость так неуязвимость, — змей что-то прошептал над яблоком. — На десяток лет хватит, а дальше опять приходи, по — соседски. Только съесть тут надо, при мне.

— Неужели думаешь, Данияру отнесём? — поднял бровь Ирий.

— Заведено так у змеев — яблочки заветные отсюда не выносить.

— Спасибо, — я надкусила плод.

Невзрачное, но очень сочное и сладкое яблоко с лёгким привкусом ананаса таяло во рту, как полежавший в тепле леденец.

— Благодарствую, — кивнул Ирий. — Ежели чего — заглядывай по — соседски.

— Яга-то назад не собирается? — поинтересовался Горыныч.

— А леший её знает, что она думает, — пожал плечами Ирий. — Пока непохоже, чтобы собиралась.

— Не нашего она мира, — проворчал змей. — Ей повеселее жизнь подавай!

Я могла бы поспорить насчёт весёлой жизни. В том, родном мире она была для меня скучной и предсказуемой. Работа, дом, встречи с Игорем по расписанию, раз в пару месяцев — посиделки с приятельницами. На работе — клиенты с одними и теми же проблемами, дома — друг-интернет. Всё можно предугадать на много лет вперёд. Зато здесь что ни день — то сюрприз. То Кащея жени, то царевичей озабоченных отваживай, то с Горынычем пообщайся, то вторую молодость получи. Девчонки ко мне за приворотными зельями бегают, царь Данияр задания для невест придумывает, кот превращается в привлекательного мужчину с самыми серьёзными намерениями. И всё это здесь считается «скучно»?

До ступы Ирий снова пронёс меня через бурьян на руках.

— Вот что, краса моя, — сказал он, поднимая ступу в воздух. — Я над лесами человеком полечу, но когда селения миновать уже не выйдет — котом обернусь. Не нужно пока, чтобы лишние слухи пошли. Посмотрим, что в царском тереме творится, а домой завтра слетаем.

— И что творится в царском тереме? — поинтересовалась я. — Что за яблоко змей дал Любаве?

— Забавная штука, — таинственно улыбнулся Ирий. — Сама увидишь. Данияру, правда, будет не до смеха, зато надолго желание отпадёт со змеем связываться. У нас теперь будет предлог летать хоть всю седмицу. Правда, надо еще жену для Елисея подыскать. Прислужница за него почти любая пошла бы, но царь простую сноху не одобрит. А в зажиточных семьях зять нужен или богатый, или хотя б работящий. Василису спросим, конечно, только вряд ли она что путное подскажет.

— А что ты змею сделал? Он же неуязвимый с этими своими яблоками…

— А змей пусть иногда язык придерживает, — спокойно ответил Ирий. — Убить я его не могу, да и не стал бы, а вот потрепать немного — запросто, тут его неуязвимость не работает. Придушил чуток, вреда ему от того не будет.

Лучше не представлять ту битву Кащеев, после которой Ирий стал котом-Баюном. Как они тогда вдвоём в боевом запале Кащееву пещеру не развалили?

— Душа моя, ты ведь понимаешь, что отбор тебе выигрывать не нужно? — пробормотал Ирий, скользя губами по моей шее.

— Понимаю.

Я мысленно пожалела, что мы летим в царские палаты, а не в тихую избушку. Очень уж не хотелось, чтобы Ирий от меня отрывался и, тем более, опять превратился в кота.

— Я-то тебя, в любом случае, оттуда уведу, и царь мне не указ будет, — прошептал Ирий так, что у меня приятные мурашки по коже прошли от его голоса. — Но лучше уйти по-хорошему, с деньгами и грамотой на лесную землю, — продолжал он. — Так что думать забудь, как сейчас Данияру помочь. Без тебя разберутся, а мы и так найдём, чем заняться. С женитьбой Елисея решить надо, к Доклике заглянем, да и просто в лесу посидим — там, где потише.

Я бездумно улыбнулась.

— Может, сейчас и посидим?

— Нет, душа моя, такое пропустить никак нельзя, — тихо рассмеялся Ирий. — Если я хоть что-то понимаю, царь сегодня же созовёт ведьм и со скандалом отправит всех назад, к змею.

— Что хоть это яблоко делает? — меня начинало распирать от любопытства.

— Увидишь, — со смешком ответил он.

Как только вдали показались крыши домов, Ирий тут же превратился в черного кота и уселся у моей ноги. Я вздохнула. Мне уже не хватало рядом этого черноволосого мужчины. Тяжело теперь будет при посторонних называть кота Мурчиком и говорить с ним как ни в чем не бывало. С подсказками Ирия я благополучно долетела минут за семь до царского терема и аккуратно посадила ступу.

— Платок надень, — прошипел кот. — Совсем о нем забыли!

Я торопливо подняла тёмный платок и накинула на голову. Василиса выбежала из терема, когда я уже выбралась из ступы и вместе с гордо вышагивающим черным котом подходила к крыльцу.

— Ох, вовремя вы вернулись, — быстро, взахлёб заговорила она. — Тут у нас такое творится — жуть жуткая! Царь-батюшка всех ведьм опосля обеда собирает, сейчас уж сел трапезничать. Ты яблоко от змея не привезла?

— Отказал Горыныч, — в меру печально ответила я.

— И хорошо, что отказал! Ух и зол сейчас царь Данияр, за всю жизнь его таким не видела… — быстрым шёпотом говорила Василиса, провожая меня в комнату.

Я машинально сжимала в руке узел с пирожками. Что ж, скоро посмотрим, каким образом змей пошутил над царём Лукоморья. Что-то подсказывает мне, что это не добрая и даже жестокая шутка.

— Вы уж пирожками перекусите пока, — извиняющимся тоном проговорила Василиса. — Я Купаву с компотиком и молочком пришлю. А то царь-батюшка кричит, нечего этих дармоедок обедом кормить, — она тревожно огляделась.

— Кхм, — выразительно кашлянул Ирий.

— Вот только вам и дозволил пирожочков принести, как вернётесь, — торопливо добавила Василиса.

Происходящее становилось всё интереснее и интереснее. Что же должно было случиться, чтобы царь Данияр решил оставить ведьм без обеда? В том, что он не омолодился, у меня сомнений не было. Что там вырастало у правителей из сказок от неправильного употребления молодильных яблочек? То ли уши ослиные, то ли рога, точно не помню. Может, сказки не так уж и врут, как кажется в нашем современном просвещённом мире?

Ирий, пока я жевала пирожки, выскочил в коридор. Вернулся он минут через десять с весело блестящими глазами. На все вопросы ответил только:

— Не скажу, так интереснее будет. Ну, змей!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Побочные эффекты молодильных яблок

Вскоре по коридору чуть быстрее, чем обычно, промаршировала Василиса, громко и с нотками истерики в голосе созывая всех к царю-батюшке. Даже в кошачьем облике Ирий выглядел как воплощение ехидства. Он подмигнул мне и отвернулся к миске с молоком как раз в тот момент, когда Василиса распахнула дверь.

Ведьмы выстроились в коридоре в маленькую колонну и с Василисой во главе чинно двинулись к знакомой двери. На этот раз царь со своей свитой уже ждал в тронном зале. Заходя туда последней, я почти кожей чувствовала давящую, звенящую напряжением тишину. Ни перешептываний, ни шороха, ни скрипа. Немая сцена.

Стоило мне взглянуть в сторону трона, и я тоже на несколько секунд замерла. Хоть и была готова, что царь изменился, но от увиденного потеряла дар речи. Данияр уже расположился на троне. Его голову венчали роскошные, ветвистые оленьи рога, нос порыжел и вытянулся, как у лисы, лысина покрылась густой белой бараньей шерстью с завитушками. По правую и левую сторону от него застыли с выражением благородного негодования на лицах Добродел и Елисей. Негодование было вполне понятным и не наигранным: у обоих на головах красовались крепенькие козлиные рожки, а носы превратились в пятачки. Данияр косил на них гневным взглядом, ноздри лисьего носа возмущённо раздувались.

При взгляде на царевичей меня начал душить дикий нервный хохот. Я прикусила губу и опустила голову пониже. Интересно, Данияр поделился с ними подарочком Горыныча, или царевичи сами угостились кусочками яблока? Скорее всего, второе: Еремей выглядел как обычно и взирал на происходящее с флегматично-скучающим видом. Из-за трона доносилось тихое, но отчетливое брюзжание:

— Говорила же, не позорься! Куда старику молодиться? Зачем царю Лукоморья со змеем связываться да с ведьмами знаться? Тьфу! Скажи спасибо, только рогами наделили! Могло и похуже закончиться.

Я закашлялась, стараясь сдержать неуместное хихиканье.

— Цыц! — рявкнул царь, пытаясь заглянуть за трон.

Ветвистые рога при этом боднули в плечо Добродела. Тот торопливо отступил на два шага в сторону.

— Ну, что на это скажешь, Любава? — возмущённо задребезжал старческий голос Данияра.

— Змей попутал, царь-батюшка, — низко кланяясь, сдавленно произнесла черноволосая ведьма.

Данияр покраснел до длинных острых ушей.

— Одну змей попутал, другие с пустыми руками вернулись! — царь возмущённо взмахнул руками и попытался поднять глаза к небу, однако рога при этом громко шкрябнули по спинке трона. — Седмица вам на то, чтобы всё как было возвернуть и царя вашего батюшку омолодить! А иначе в тюрьму царскую пойдёте — все! Через час чтоб духу вашего тут не было, все летите яблоко молодильное искать да думать, как вот это, — он грозно потряс рогами, — исправить!

— И вот это! — поддакнул Добродел, ткнув пальцем в пятачок.

От сдерживаемого смеха у меня на глазах выступили слёзы.

— С вами потом еще поговорю, своевольники! — прорычал Данияр, обернувшись к сыновьям. — Пошли все прочь!

Я вылетела из тронного зала первой и бегом кинулась к комнате. Чёрный кот ждал у двери.

— Ну как? — с удовольствием спросил он.

Я молча уткнулась в подушку, чтобы заглушить наконец-то вырвавшийся на волю хохот.

Ирий был полностью доволен моим отчётом.

— Через час? — переспросил он. — Вот и прекрасно, значит, сегодня же можно в избушку слетать.

Сначала мы, по настоянию Ирия, снова заглянули к змею, чтобы я с чистой совестью потом могла сказать Данияру, что Горыныч опять отказался подарить ему нужный плод.

— Долго чары от того яблока будут держаться? — спросила я.

— А пока царь и сыновья его обычное молодильное яблочко не съедят — до той поры и будут держаться, — с ехидной улыбкой ответил змей. — И ведьмы-то все, стервы, прекрасно об этом знают, и яблоко у каждой есть, постоянно меня для волшебного блюда по яблочку продать просят. Видать, замуж за Данияра желают так же, как и ты, никто отличиться не рвётся. Любава вот особо расстаралась. Понимала же, что я ей дал, не могла не догадываться. теперь уж точно в невесты не попадет. Неделю сроку, говоришь, царь вам дал? — Горыныч расхохотался. — Вот они все и полетели на радостях гулять-развлекаться.

— Но через неделю Данияр нам всем тюрьмой грозился, — напомнила я.

— Вот за это время ведьмы и разберутся, кому царицей быть, — Ирий спокойно улыбнулся. — Рогатым царь уж точно не останется. Главное, ты в это дело не лезь.

Я кивнула. В голове зрел новый план, как безвредно решить проблему с монаршими рогами. Наверно, помимо основной работы семейного психолога мне стоило подрабатывать свахой.

К избушке Яги мы прибыли, когда солнце уже начинало терять яркость в ожидании вечера. Ирий быстро и аккуратно приземлил ступу у сарая. Доклика уже поджидал на крыльце.

— Вот радость-то! — скрипел он, сияя улыбкой. — Сговорились-таки! Совет вам да любовь! Совет вам да любовь! Совет вам да любовь!

Доклика разжал кулачок и с размаху сыпанул нам под ноги жменю какой-то мелкой крупы. Во второй ручке он сжимал несколько монет. Короткий бросок — и монетки со звоном покатились по крыльцу.

— У меня уж и каравай готов! — домовой ринулся в дом.

Я вопросительно взглянула на Ирия.

— Доклика, не спросясь, начал свадебный обряд, — он пожал плечами. — Не будем его останавливать? Старался все-таки, даже каравай приготовил.

— Но… — начала я и осеклась.

Если уж нужен свадебный обряд, то лучше именно такой — тихий, без буйных гостей и шумных тостов. Так легко и спокойно, как с Ирием, мне не было ни с кем. Какая разница, получу я статус его жены сейчас или через месяц? Отказаться-то всё равно нельзя: вдруг опять в кота на несколько лет превратится? Да и, честно говоря, не слишком мне хочется отказываться.

Доклика выскочил на крыльцо. В руках он держал блюдо с горячим круглым караваем. По хлебу сверху шли сложные узоры из теста, румяная корочка аппетитно блестела на солнце. Ирий отломил кусок от этого произведения искусства и разделил между нами пополам. От вкусного горячего хлеба шёл запах каких-то приятных специй. Неугомонный домовой притащил из дома чашку молока, которую нам надо было выпить на двоих, и снова заладил про «совет да любовь».

Ирий на руках перенёс меня через порог и поцеловал долгим многообещающим поцелуем. Филин-свет радостно заухал со своей жёрдочки.

— Эх, хороша пара, — бурно радовался Доклика. — И разобрались-то как быстро! Всё, стало быть, конец царском отбору?

— Не конец, — с сожалением сказал Ирий. — Завтра в терем Данияра вернёмся. Ты ступу пока запрячь куда-нибудь. Нет нас здесь ни для кого, понял?

— Ну, тебе виднее, как быть, — неодобрительно буркнул домовой. — Только мне думается, мужней жене на отборе невест делать нечего. Как-то она там не к месту получается.

— Не дуйся, — Ирий хмыкнул. — Это не надолго. Если всё пойдёт как надо — царь Олесе грамоту на эту землю даст.

Доклика расплылся в улыбке, обнажая острые белые зубы.

— А вот это дело! — он аж подпрыгнул от возбуждения. — Дань царю за землю не платить — это большое подспорье!

— Он от нас и так дани не получал бы, — поморщился Ирий. — Ни один уважающий себя Кащей царю платить не станет. Но чтобы сюда не сновали всякие гонцы или ненормальные воины, пусть лучше будет законная грамота от самого Данияра.

— Ступу сейчас припрячу, — деловито пообещал домовой. — Я тут баньку к сараю пристроил, пока вас не было. Опробовать не хотите?

— Так это банька? — оживился Ирий. _ Ну спасибо, друг. Сейчас и опробуем.

— Как — баньку? — я ощутила, как округляются мои глаза. — За такое время?

— Ну, кто-то за такое время омолодиться лет на пятнадцать успевает, — напомнил Доклика. — Да ещё и Кащея заколдованного расколдовать. Чего бы мне баньку не построить. А как с отбора вернётесь — я еще и туалет сделаю, подумаю, куда вывести эту… как её?

— Канализацию? — подсказал Кащей. — Хорошее дело. Пошли, покажешь свою баньку, заодно и ступу куда-нибудь запрячем. А насчёт канализации мы с тобой попозже вдвоём посмотрим, что и как. Выход под землёй я сам проделаю, у меня быстрее получится. А ты с остальным разберёшься. Откуда ты хоть узнал, что мы с Олесей сговорились?

— Ну как же? — домовой развёл ручками. — Гром и молния средь ясного неба были? Да не один, а цельных два раза. Ну, а такие вещи только с Кащеями и связаны. Начал я на всякий случай дом прибирать, а позже домовой Горыныча последние новости рассказал. Мол, прилетал с Олесей к змею какой-то Кащей незнакомый. На руках, говорит, её носит, разве что пылинки не сдувает. Избушка-то у Горыныча совсем недалеко от яблонь, за деревьями скрыта.

— Доклика, так вы все, домовые, между собой общаетесь? — насторожилась я. — И много ты успел остальным обо мне рассказать?

— А зачем мне о тебе рассказывать? — хитро улыбнулся он. — Ведьмы, змей, Кащей — они ведь домовых особо не жалуют. Приказали, что делать, — и всё общение. Олеся с нами тоже не больно разговаривала, но, по крайней мере, знала, как меня зовут. А какая домовому радость, коли его не замечают? Разве что хозяевам косточки помыть. Мне еще при Яге не так тоскливо было — филин-свет для разговоров есть, кот… Был, — Доклика усмехнулся. — А другим домовым только уши свободные подай, со скуки всё расскажут, что вокруг происходит. Я и про царя рогатого с царевичами уже знаю, и про то, как Кащей с Меланьей поладили, и как ты омолаживалась, и как Ирий дважды к Кащею ходил, сначала с тобой, потом сам.

— Имя откуда узнал? — поднял бровь Ирий.

— Нечего в царских палатах болтать больше нужного, — буркнул Доклика. — Домовые — они всё слышат.

— Рассказывают кому-то из хозяев? — быстро спросила я.

— Нет. Домовым царских палат велено говорить только, если кто чего супротив царя замыслит. А у остальных хозяева и не знают, скорей всего, что мы без волшебных блюд и особых разрешений переговариваться можем.

— Доклика, сможешь для меня у других домовых кое-что узнать? — спросила я. — Или у вас это под запретом?

— Вот попаритесь в баньке, я подумаю насчёт одёжи для Кащея — а то ведь ужас, в каком рванье ходит!

— Не в таком уж и рванье, — влез Ирий. — Ну, рубаха немного порвана…

— А потом и расскажешь, что да как и чего узнать надо, — продолжил Доклика. — Мы, домовые, через трубы печные да дымоходы общаемся, как раз ночью всё и вызнаю, в баньке посижу. Ночью у домовых самая жизнь начинается, самое общение.

— У нас банник ещё не завёлся? — поинтересовался Ирий.

— Так банька вроде к дому пристроена, не нужен нам банник, — ревниво нахмурился Доклика. — Я и сам за всем поспею!

Ступу и метлу спрятали в лесу, в густых кустах. Обещанная банька, пристроенная стеной к стене к сараю, оказалась жарко натоплена. Доклика даже берёзовые веники подготовил. Печь-каменка в парилке топилась дровами, по бане витали приятные запахи каких-то благовоний.

— Лавка одна, — констатировал Ирий.

— Так кто ж знал, что ты сюда в человечьем виде явишься? — огрызнулся Доклика. — Я баньку вообще-то Олесе строил. Пока грамоту от царя получите, еще одну лавку сделаю, места хватит. И вообще, пошли_ка мы с тобой в дом. Пока Олеся попарится, с одёжей что-нибудь придумаем.

— Нет уж, в дом ты сейчас сам вернёшься, — усмехнулся Ирий.

— Так вам вдвоём париться не положено! — возмущённо скрипнул домовой. — Да ещё и посередь бела дня!

Я фыркнула. Вот чего не ожидала — что Доклика будет следить за соблюдением древних правил приличия. Ирий усмехнулся, его рука легла мне на талию.

— Доклика, ты свадебный обряд провёл? — заговорил он. — Вот теперь нечего рассказывать, что положено, а что нет. Сами разберёмся. Если тебя это успокоит, уже вечереет.

— Так испокон веку сначала в баньку шли, а потом уж… — Доклика по-стариковски махнул рукой. — Ладно, что с вами делать?

Он вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Ирий приник губами к моим губам.

Любовником Кащей оказался великолепным, он словно считывал каждое моё желание— по глазам ли, по движениями тела — не знаю. Но в этот вечер я впервые поняла и осознала, что такое «водоворот чувств». Какая разница — утро, день или ночь, постель или лавка в предбаннике? Главное — тот, кто рядом, тот, кто заставит забыть обо всём в этом мире. Вернее, во всех мирах.

Не знаю, сколько времени мы провели в предбаннике, а потом и в самой бане, помахивая березовыми вениками и вдыхая аромат дерева и благовоний. Ополаскивались прохладной водой из вёдер мы уже при звёздно-лунном свете.

— А одежда где? — я уставилась на пустую лавку, где до этого мы оставили скомканные вещи.

— Доклика утащил, — Ирий снял с крючка две льняных простыни. — Я так понимаю, он нам вот в этом предлагает выйти.

Доклика зря времени не терял и отдыхать даже не думал. В доме пахло пирогами, капустой, мясом, на столе закипал самовар. На сундуке были разложены мужские вещи — новые, и по размеру вроде подходящие Ирию.

— Спасибо за баньку, — я огляделась.

Домового не было видно, из-за печки донеслось скрипучее: «На здоровьичко».

— Как оденешься, он сам вылезет, — шепнул Ирий и громче сказал: — Благодарствую. Ты откуда всё это взял?

— Спросил через домового у портного в селении, есть ли что готовое, — обстоятельно отозвался Доклика. — Мерки примерные сказал. Оказалось, есть. Вот я и отправил филин-света с монетами за одёжей, пока вы в баньке парились.

— Деньги в доме еще остались? — Ирий оценивающе окинул взглядом вещи.

— Десять монет, — нехотя ответил Доклика.

— М-да, — пробормотал Ирий. — Подзаработать надобно. Не селян же, в самом деле, данью облагать…

— У кого ж ты деньги возьмёшь? — шумно вздохнул Доклика.

— С царя-батюшки получим всё, что сможем, — глаза Ирия весело сверкнули.

Я вслушивалась в их разговор и торопливо одевалась. Бельё, рубаха, юбка — хватит с меня сарафанов! Ирий влез в рубаху и штаны — всё впору. Доклика тут же выбрался из-за печи.

— Ну, чего хотела узнать-то? — в его глазах мелькнуло любопытство.

— Какие отношения у царя Данияра с нянькой царевичей, — начала перечислять я. — Можно ли мне с ней связаться и каким образом, чтобы никто об этом не узнал.

— У меня бы спросила, — вмешался Ирий. — Я и так могу всё, что надо, передать. Кот в царских палатах нужен, мне там везде путь открыт.

— И ещё выяснить, с кем встречается царевич Елисей, — закончила я.

— Ну, душа моя, всё это я тебе и без домовых расскажу, — сказал Ирий. Он сел на табуретку и притянул меня к себе на колени. — Только объясни для начала, зачем тебе нянька царевичей. С ней лишний раз связываться не стоит, она похитрее Данияра будет. И ведьм старуха сильно недолюбливает.

— Ничего, мы с ней на одной стороне сыграем, — задумчиво проговорила я. — Меня интересует, был ли у царя с нянькой когда-то роман.

— Были у них шашни, лет тридцать назад начались, — тут же выдал информацию Доклика. — Домовые царских палат сплетничали, пока им эта история не надоела. Как овдовел царь, так к няньке и начал захаживать. Ходил, пока по — мужски чего-то мог, но вроде года четыре её по ночам не навещает, только советуется по всем делам.

— Даже так? — пробормотала я. — Тридцать лет как с женой провёл, а дальше ведьму искать начал?

— Вот-вот, — закивал домовой. — Нянька в обиде, конечно, отговаривает его от женитьбы как может. Да только Данияр упёрся: хочу, говорит, чтобы ведьма со всеми колдовскими делами в моем царстве разбиралась.

— Жениться-то для этого зачем? — я пожала плечами. — На него и так высшая ведьма работала.

— Говорю же, скуп царь, как пёс цепной, — Ирий щекотнул губами мою шею. — А Лукерья задаром работать не станет. Уверен, Данияр уж придумал, как вывернуться, чтобы по пятьдесят монет обещанных отвергнутым невестам не платить.

— А я уверена, что он уже меня выбрал, — хмуро добавила я. — Если Елисея женю, царь мне сто монет должен будет и грамоту на землю. А так и платить ничего не придётся.

— Ну уж на мужней жене Данияр никак жениться не сможет, — ехидно проскрипел Доклика. — Так что губу ему придётся назад закатать.

— Так зачем тебе нянька? — повторил вопрос Ирий.

Мой план одобрили оба. Совещались мы до полуночи. О дамах Елисея Ирий знал много и сразу заявил, что царевич одаривает своей благосклонностью троих постоянных любовниц. Две — замужние бабы, одна из них — дочь Василисы. Сама Василиса спит и видит, чтобы Елисей женился, надеется, что дочка образумится и перестанет позорить семью. По-моему, напрасная надежда, Елисей наверняка продолжит разгульную жизнь и в законом браке. Но теперь хоть понятен интерес Василисы в этом деле.

— С этим ясно, в невесты никак не подойдут, — констатировала я. — А третья?

— А третья — Дарина, зажиточная вдова, — ответил Ирий. — Вполне симпатичная для своего возраста, немного старше Елисея. У неё хороший дом на три комнаты недалеко от царского терема, большое хозяйство, работники, слуги. Детей, правда, нет.

— Уже интересно, — я оживились. — Давай завтра к ней заглянем? Может, и невесту царевичу искать особо не придётся.

К дому вдовы мы прибыли около полудня. С утра позавтракали с Докликой, потом Ирий своим кащейским искусством за пару минут сделал длинный подземный отвод для самодельный канализации. Домовой активно строил планы по переделке дома.

— Коли грамоту у царя получите, можно будет ещё комнату пристроить, да сарайчик покрепче поставить, погреб расширить…

— Подожди пока, — рассмеялся Ирий. — Как вернёмся, мы с тобой вдвоём из этой избушки за несколько дней картинку сделаем.

Возвращалась я в стольный град скрепя сердце. Ирий снова принял кошачий облик, и когда я теперь увижу мужа человеком — большой вопрос.

Я посадила ступу во дворе каменного дома. По нашим меркам, он небольшой, а вот для Лукоморья считается хорошим: дом раза в четыре больше избушки Яги. Я оценивающим взглядом окинула двор и участок. Коровник, огород, небольшое ржаное поле — сама бы не поняла, Ирий подсказал. Взгляд упал на заросли конопли мне по пояс.

— Это зачем? — тихо спросила я.

— На товары целебные да на пряжу, — ответствовал Ирий.

Двое подростков копались в огороде, и на нас никак не отреагировали. Хозяйка появилась на пороге дома, когда я уже шла к нему по выложенной камнем дорожке. Красивая рыжеволосая женщина с пышной фигурой и бойкими глазами склонила голову чуть набок..

— День добрый, — недоверчиво разглядывая нас, проговорила она. — Это что ж ко мне ведьму привело?

То, что Дарина не стала кривиться и плеваться при виде чёрного кота, меня порадовало. Приятно встретить в Лукоморье вменяемого человека без лишних суеверий.

— День добрый, — отозвалась я. — Поговорить надо.

— Ясное дело, не помолчать, — отозвалась вдова.

В дом она меня приглашать не спешила. Я подошла совсем близко и тихо сказала:

— Царь Данияр приказал царевичу Елисею жениться.

— До полной луны, — кивнула женщина. — Весь стольный град уж знает. Это ты ему невесту, что ль, должна сыскать?

Я кивнула.

— Ох, тяжкое это дело, — покачала головой вдова. — Поди жени такого вертопраха, да к тому ж безденежного, да на хорошей невесте… Слух, небось, дошёл, что ко мне захаживает? — она понимающе улыбнулась. — Так ты время не трать, я за Елисея не пойду. Он ведь звал меня уже замуж-то, только мне в муже нет резону. Сама себе хозяйка, денег от супруга покойного осталось — на всю жизнь хватит. К чему мне блудливый царевич в доме?

И не поспоришь — я сама в своём мире рассуждала точно так же. Одно дело встречаться с мужчиной для здоровья и удовольствия, и совсем другое — жить вместе. Не сомневаюсь, что Елисей хорош как любовник, но муж из него вышел бы отвратительный.

Первый план накрылся медным тазом. Оставалось только порадоваться за разумную вдову и продолжать думать, где искать жену для Елисея. Я попробовала прямо спросить об этом у Дарины и получила предельно откровенный ответ:

— А пёс его знает, кому он нужен. Работать не приучен, денег не имеет, да еще и по бабам ходок. И хотела бы помочь, да ничего путного в голову не идёт.

Мне пока тоже ничего путного в голову не шло. Значит, самое время пока что вернуться в царский терем и заняться нянькой. В глубине души я надеялась, что она сможет что-нибудь подсказать по поводу Елисея, всё-таки старушка с рождения его знает.

Как оказалось, в терем мы вернулись первыми. Интересно, кто-нибудь из ведьм долетел вчера до Горыныча или все они весело проводят время, пользуясь царским приказом?

Для начала я попыталась расспросить Василису по поводу возможных невест для Елисея. Как и предсказывал Ирий, посоветовать она ничего не смогла, но от души желала мне удачи. Что ж, посмотрим, что думает обо всей ситуации с отбором ведьм-невест и рогатым Данияром старая нянька царевичей. Вернее, что именно она думает, я как раз хорошо себе представляю, остроносая старушка этого и не скрывает. А вот чего она хочет — это мы с Ирием, надеюсь, скоро выясним.

Чёрный кот вынырнул в коридор и отправился по терему узнавать новости. Я для начала заглянула в блюдо, закрывая его собой от двери. Если кто зайдёт — успею прервать трансляцию.

Яга вновь беседовала в моём бывшем рабочем кабинете с заботливой матерью мальчика Славика.

— Вот оставила я, по вашему совету, без внимания его интерес к женской натуре, — взволнованно высказывалась та, — а Славик теперь с какой-то девицей начал встречаться. До того дошло, что на столовой экономит, чтобы эту девицу в кино сводить!

— Очень плохо, — заявила Яга.

Я глубоко вздохнула и начала повторять, как мантру: «Пусть делает, что хочет, я не могу помешать».

— Вот, и вы так думаете! — оживилась женщина. — Встречается с ней, пока я на работе, врет про факультативные занятия. Хорошо хоть, мне соседка сказала, что происходит!

— Очень плохо, — повторила ведьма. — Парню есть надо нормально, а он голодным ходит. Да еще и врать приходится, чтобы с девушкой погулять. Никуда не годится! Так он от вас всё дальше и дальше будет отходить. Помощь нужна будет, а он вам не скажет, пойдет в другом месте поддержку искать.

Мать Славика нахмурилась.

— И как с этим бороться?

— Никак, — категорично отрезала Яга. — Пусть себе ходит в кино. И вам в кино сходить не помешало бы, развеяться.

— Со Славиком?

Я прикусила губу. Бедный Славик! Только бы дама не решила, что должна присутствовать на его свиданиях с девушкой, и не начала действительно ходить с ними в кино.

— Нет, с привлекательным мужчиной, — выдал мой двойник.

— Ну с каким мужчиной? — с досадой отмахнулась дама. — Где его в наше время взять — привлекательного?

— На работе можно. А вообще говорят, сайты специальные есть, если больше познакомиться негде. В общем, я вам даю задание, как психолог, — окончательно распоясалась Яга. — В ближайшую неделю сходить в кино или в кафе. Можно даже с разными мужчинами.

За спиной послышался знакомый смешок. Я машинально остановила яблочко. Чёрный кот запрыгнул на стол и потёрся головой о моё плечо. Ну как он умудряется подкрадываться так бесшумно?

— Я так понимаю, Яге там не скучно, — Ирий кивнул на блестящее блюдо. — Ну что, душа моя, поговорил я с нянькой. Сказал, что ты хочешь с ней тайно побеседовать, насчёт Елисея посоветоваться. Старушка поначалу расшумелась, мол, ты ведьма — так сама и разбирайся, что тебе делать. Когда услышала, что речь и о Данияре пойдёт, то поутихла. Я сказал, ты думаешь, что от рогов царя не только ведьма избавить способна. Темнил, как мог, нянька заинтересовалась, теперь сгорает от любопытства. Сказала, сама к тебе скоро заглянет. Я покараулю у двери, чтобы вас никто не подслушал.

Пока всё шло, как я и думала. Женитьба царевича-плейбоя мало интересует остроносую няньку, и отреагировала старушка вполне естественно. А вот судьба Данияра волнует её гораздо сильнее, нянька тут же забыла на время о неприязни к ведьмам и согласилась на тайный разговор. Теперь главное — правильно выстроить беседу.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Кащей и царевич

Минут через двадцать половицы в коридоре заскрипели под осторожными шагами. Нянька шмыгнула в комнату и плотно притворила за собой дверь. Ирий мгновенно вынырнул мимо неё в коридор. Нянька при виде чёрного кота скривилась так, словно увидела, как минимум, парочку жирных крыс. Плеваться, правда, не стала. То ли не настолько суеверная, то ли пожалела полы в царском тереме.

— Ну, чего сказать хотела? — неприветливо спросила старушка.

Понятное дело, желать ведьме доброго дня — много чести будет. Главное — нянька всё же пришла. Знать бы ещё, как её зовут! Надо было спросить у Ирия. Любому человеку приятно, когда к нему обращаются по имени.

— Хотела бы ты царю Данияру его облик вернуть, а заодно и всем ведьмам нос утереть? — напрямик спросила я.

Пока что самое сложное в Лукоморье для меня — обращаться ко всем на ты. Ладно, с молодёжью или ровесниками нетрудно разговаривать на равных, но нянька-то мне в матери годится.

— Это как же? — недоверчиво прищурилась старуха.

— Есть одно верное средство, — я понизила голос до шёпота. Нянька подалась вперёд. — Я тебе помогу, всё обскажу, а ты царя-батюшку исцелишь.

— Почему ж сама не исцелила?

Нянька наморщила лоб. Я представила, как вращаются шестерёнки в её голове, как она тщательно ищет в моих словах подвох.

— Мужчина у меня есть, — я скромно потупилась. — Мне на отборе сильно выделяться нельзя. Вдруг царь в невесты выберет?

Всегда считала, что не стоит врать без особой на то необходимости, а реальная необходимость во лжи возникает очень редко. Вот и сейчас я сказала почти правду и вряд ли запутаюсь в ней.

— Вот ведь говорила я ему — никудышная это затея, с женитьбой! — в сердцах бросила старуха. — Наверняка из старых ведьм не одна ты полюбовника имеешь. Что-то не вижу я, чтобы кто из вас сильно старался за царя-батюшку замуж выйти.

Ай да нянька! Всё замечает и выводы делать умеет.

— Насчёт других сказать не могу, — я всё же немного покривила душой. — Может, кто и хочет отличиться да умения не хватает. Только мне так кажется, из тебя лучшая царица получилась бы.

— Из меня получилась бы, — без ложной скромности согласилась нянька. — Только ему ж ведьма в царицы понадобилась.

— Вот я и не пойму, зачем царю-батюшке ведьма, — гнула я свою линию. — Мы все к царским палатам не привыкшие, нам воля нужна. Царь Данияр сам не рад будет, коли на одной из нас женится.

— Вот и я ему то же говорю с самого начала, — забубнила нянька. — Укрепить свою власть он хочет. Подай ему такую царицу, чтобы супротив самого Кащея да змеев могла выступить. Ну, выступили Яги на Кащея — теперь вон на болоте мошек ловят. А со змеем так совсем пакость получилась. Ещё и богатыря ему подавай!

Нянька осеклась и резко захлопнула рот. Я улыбнулась. В запале старушка выдала секретную информацию. Значит, правду говорил Елисей о третьем задании.

— Это какого ж богатыря? — прошептала я. — Того, что, говорят, Кащей заколдовал?

— Ой, лихонько! — запричитала нянька. — Царь-то настрого об этом задании говорить запретил, ай, язык мой болтливый…

— Тише ты, — негромко рявкнула я. — Лихонько будет, если тебя снаружи услышат. Знаю я уже об этом задании, Елисей-царевич проболтался.

— Так он что ж, охламон, уж и по ведьмам загулял? — нахмурилась старушка. — Женить его надо скорее. Елисей, что ль, тот твой мужчина? — настороженно спросила она.

Я возмущённо фыркнула от одного такого предположения.

— Нет, конечно!

— А жаль, — неожиданно вздохнула старушка. — Как бы всё хорошо уладилось. И напасть эту ходячую ты бы приструнила, и царь-батюшка, глядишь, успокоился бы, в снохи сильную ведьму заполучивши…

— Подожди, — с досадой перебила я. — Есть у тебя мысли, на ком Елисея женить можно было бы?

Нянька поджала губы и покачала головой.

— Ох, Яга, знала б я, к кому его пристроить, давно б уже царевич женатым ходил. Позорит же и Данияра, и весь царский род. Тут бой-баба нужна, чтоб в бараний рог его скрутила. Ох, — тяжко вздохнула она, видимо, вспомнив о рогах. — Молоденькую девицу за него отдавать нельзя, не справится она с ним, пуще прежнего Елисей загуляет. Умной да хитрой бабе он в мужьях не нужен, от него головной боли больше будет, чем толку. А вот где такую боевую найти, чтобы за Елисея пошла и жить его заставила по — человечески, — кто ж его знает!

Примерно с такими же интонациями одна из моих приятельниц рассуждала, кому можно пристроить на недельку необученного бульдога с дурным характером. Насколько помню, в итоге ей пришлось тащить собаку с собой в отпуск: желающих присмотреть за разбалованным опасным существом так и не нашлось.

— Ладно, вернёмся к царю-батюшке и его… — я осеклась, чуть не сказав «баранам», — рогам. Я за несколько дней узнаю, где взять подходящее яблоко. Если удастся, попрошу змея, чтобы дал тебе плод — тогда будешь победительницей отбора. Ведьмы не справились, а ты то, что надо принесла.

— А коли змей не согласится?

— А коли не согласится, еще где-нибудь найду, — расплывчато пообещала я.

Подозреваю, что ведьмы с радостью скинулись бы по молодильному яблоку для царя Данияра, чтобы завершить отбор и разлететься по домам.

— Но ведь не задаром же ты это сделаешь? — нянька проницательно посмотрела на меня.

— Не совсем задаром, — согласилась я. — Убеди царя по пятьдесят монет всем выплатить, как было обещано. И мне можешь, как царицей станешь, за помощь заплатить, во сколько царя как мужа оцениваешь.

— Не рано ль ты меня царицей делаешь? — нянька покачала головой. — Царь-то Данияр может спасибо сказать — и всё. Зачем ему обычная старуха в жёны?

— Нет уж, царицей ты станешь, — решительно заявила я. — Будешь делать, как я скажу, — получишь Данияра в мужья. Только клятву дай, что заплатишь, — добавила я, вспомнив, что денег в избушке почти не осталось.

— Да чтоб меня молнией зашибло, коли тебе деньгами не отплачу, как царицей стану, — последние слова нянька произнесла с благоговением. — Ну а коли кто из ваших богатыря расколдует? — с тревогой спросила она.

— За богатыря не волнуйся. Тебе это помехой не будет.

Скоро царь Данияр узнает, что вместо чудо-богатыря заполучил на своей земле ещё одного Кащея. Не уверена, что царя это порадует.

— В общем, жди несколько дней, — сказала я, чувствуя себя гибридом золотой рыбки и феи для Золушки. — Царю Данияру всячески сочувствуй, ведьм ругай, и меня в том числе. Говори, что даже ты бы нашла подходящее яблочко, чтобы царю-батюшке прежний облик вернуть. Рассказывай, какие мы все бестолковые — ни против Кащея не годимся, ни против змея, и кто знает, чего от нас вообще ждать можно. И, главное, себя не забывай нахваливать, только не прямо, а исподволь. Как ты о благополучии царя-батюшки да о земле Лукоморья печёшься, как тебе порядки в царских палатах нравятся, как за славу царского рода переживаешь, а ведьмам, нам то есть, всё нипочём. И самого Данияра хвалить не забывай.

— За что ж его сейчас хвалить? — резонно возразила моя единственная кандидатка в царские невесты. — Седина в бороду, бес в ребро: невест выбирает, молодится, рога вон заполучил, скупым стал до безобразия. То ли дело годов на десять-пятнадцать раньше — вот то был правитель так правитель! А сейчас бы ему трон кому помоложе уступить и сидеть на солнышке греться, кашку мягкую кушать, а не на ведьм-молодух заглядываться!

— Значит, хвали за то, каким раньше был, — перебила я. — А трон царь никому не уступит, это по всему видно.

— Да и некому уступать-то, — вздохнула нянька. — От Добродела толку не будет.

Я с удовлетворение поняла, что действую правильно. Если всё получится, рядом с Данияром окажется здравомыслящая царица. Как это царь не додумался, что может жениться на своей постоянной советчице?

— А от Еремея будет толк? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— От Ерёмки был бы, — вздохнула нянька. — Не смотри, что он молчаливый. Голова у него светлая, и о земле нашей Еремей очень радеет. Только вот слова его никакого веса тут не имеют, власть-то испокон веков старшему сыну передаётся.

— А я в блюде видела, есть миры, где царь сам себе наследника выбирает, — как бы между делом проронила я.

В глазах старушки словно искорки на секунду зажглись — и тут же вновь затухли. Заинтересовалась. Вот и хорошо. Мысль я ей подкинула, пусть теперь обдумывает. А там, может, и Данияру эту идею преподнесёт.

— Не проста ты, ведьма, — на прощание сказала нянька. — Ох, не проста.

Я слушала, как скрипит пол под её удаляющимися шагами. Ирий в комнату не вернулся, только промелькнул в коридоре, когда нянька открыла дверь. Интересно, всё ли он услышал? Хотелось бы обсудить с мужем, что делать дальше. Няньку-то за Данияра выдать будет не сложно, главное — чтобы все рекомендации выполняла. А дальше она и о старом царе позаботится, и о новом подумает. С ведьмой Данияру и самому было бы гораздо хуже, чем с давно и хорошо знакомой старушкой.

Меня сейчас другое интересует — мимоходом сказанные слова няньки о том, что Елисею в жёны бой-баба нужна. Или ведьма. Чую я, не просто так старушка об этом сказала, тоже нужную мысль мне заронить пыталась. Меньше всего мне хочется женить младшего царевича, но раз уж супружеских уз ему всё равно не избежать — надо поискать в этом направлении.

Я принялась катать яблочко, думая о боевых, энергичных и незамужних женщинах Лукоморья. Блюдо показало только уже знакомую мне рыжеволосую вдову Дарину и двух сцепившихся древних старух, от души охаживающих друг друга клюками посреди узкой грязной улочки какого-то селения. Я подумала о женщинах-воинах — «экран» на блюде почернел. Видимо, таких в Лукоморье не найдёшь.

Я остановила яблочко. Остаются ведьмы, и я сильно не уверена, что кому-то их них нужен Елисей. Да и сам царевич вряд ли захочет жениться на старой колдунье. Хотя я-то видела только старых, а есть ещё и молодые. Тут лучше не через блюдо искать, а сразу советоваться с Ирием: он-то хорошо знает, какие в Лукоморье есть ведьмы и кому из них может приглянуться Елисей. А что? Мужчина он видный, подозреваю, и как любовник, должен быть хорош — иначе бабы не стали бы его привечать.

Ирий появился после обеда. Чёрный кот мельком глянул на плошку сметаны, оставленную Купавой.

— Всё слышал? — тихо спросила я.

— Слышал.

Я и ойкнуть не успела, как кот превратился в человека. Ирий сделал короткий жест в сторону двери и сел рядом со мной на постель.

— М-м, уже соскучился, — муж обнял меня, коснулся губами губ. — Трудно рядом с тобой ходить в черных котах.

— А если зайдут? — шепнула я, забираясь руками под его рубаху.

— Не смогут, дверь заклинит, — успокоил Ирий. — У нас, благодаря Доклике, уже медовый месяц начался. Не ходить же мне все время в кошачьей шкуре.

— Может, назад, в избушку на несколько дней вернёмся? — предложила я. — Думать мы и там сможем. И не только думать…

— Давай, — согласился Ирий. Его руки неторопливо заскользили по моему телу. — Тут мы пока не нужны. Нянька молодец, уже сидит у Данияра, по рогам его гладит и всяко сочувствует. За несколько дней она его с твоими подсказками ручным сделает.

Я хихикнула. Назад мы, конечно, полетим, но наверное это будет часа через два.

Сглазила. Пол в коридоре скрипнул под крадущимися шагами. Дверь дрогнула, но не поддалась. Ирий мгновенно обернулся чёрным котом и соскочил с кровати.

— Олеся, открой, краса моя, — тихо позвал Елисей.

Раньше я никогда не слышала, как рычат коты. Глаза Ирия опасно сверкнули, кошачья шерсть поднялась дыбом. Изо рта вырвался тихий тигриный рык.

Дверь резко распахнулась, напиравший на неё царевич влетел в комнату и шмякнулся на четвереньки. При виде его козлиных рожек и пятачка меня опять начал душить смех. Чёрный кот снова выглядел спокойным и флегматично взирал на Елисея. Тот вскочил, машинально отряхнул руки. Я торопливо встала.

— От кого это ты запираешься? — царевич плотно прикрыл дверь.

— Да мало ли от кого тут запираться можно, — тут же подал ехидный голос Ирий.

Елисей поморщился и метнул на кота неприязненный взгляд, а затем умильно уставился на меня

— Олеся, ты ведь знаешь, как это убрать? — царевич коснулся острого рога.

Я промычала в ответ нечто неопределённое. На мой взгляд, и рога, и особенно пятачок очень подходили и Елисею, и Доброделу. Хотя кто-нибудь, конечно, избавит царевичей от побочных эффектов молодильного яблока.

— Сказали мне, что ведьмы все проклятия лечат, — он покосился на кота и еле слышно добавил мне на ухо: — В постели.

Я, на всякий случай, отступила на шаг. В зелёных кошачьих глазах заплясали опасные искорки.

— Это кто ж тебе такую глупость сказал-то? — прошипел Ирий.

— Олеся, можешь убрать отсюда эту нечисть? — царевич раздраженно кивнул в сторону кота. — Поговорить из-за него спокойно нельзя. Много воли ты ему даёшь, вот что я скажу. Как свадебку сыграем, кота твоего на улицу выселим, там ему самое место.

— Я ведь сказала, что не выйду за тебя замуж, — напомнила я, с опаской поглядывая на Ирия.

Змея за неудачную шутку мой новоиспеченный муж слегка придушил. Не показал бы он свои кащеевские умения и на обнаглевшем царевиче!

— Ты, краса моя, много чего говорить можешь, — гоготнул Елисей. — Только бабе всё одно мужчина нужен. Чем я тебе плох? И видный, и ласковый, и с царём через меня породниться сможешь, и грамоту на землю получим…

— Хорош, — протянул Ирий. — Рожки торчком, нос пятачком… Царевич, а знаешь, почему у царя рога оленьи, нос лисий, а шерсть баранья, а у вас с Доброделом козлиные рога да по свинячьему пятаку?

Я заметила, что подмурлыкивающие интонации из голоса Ирия полностью исчезли. Выставить бы Елисея за дверь, пока муж не успел сорваться на какую-нибудь кащейскую штучку! Только царевич так просто не уйдёт, он в тереме — у себя дома, и опасности не чувствует. Не удивлюсь, если на этаже сейчас только мы трое: слишком уж нагло ведет себя Елисей. Ведьмы еще не вернулись, служанки вряд ли торчат здесь постоянно, вмешаться некому…

— Отец ваш, Данияр, в правлении был благороден, как олень, хитер, как лиса, а сейчас на старости лет поглупел, как баран. Но на старости лет это простительно, такие вещи от человека не всегда зависят, — в голосе Ирия зазвенела сталь. — А вы с Доброделом своим поведением только козлиных рогов да поросячьих пятаков заслужили.

Мне стало жаль старого Данияра. Наверное, в свое время он был неплохим правителем. А этот глупый отбор, расписание для котов, яблочко с заветной яблоньки змея и скупость — уже старческие капризы и причуды. И дети у царя выросли избалованными эгоистами, и трон Доброделу оставить придется, и не справляется Данияр с властью в таком возрасте. Ему бы действительно с заботливой нянькой куда-нибудь на воздух, в тишину, а не с ведьмами, Кащеем и Горынычем связываться.

— Ну, хватит! — рявкнул царевич. — Я тебя сейчас сам отсюда вышвырну.

Он замахнулся в сторону кота ногой. Ни сказать, ни сделать я ничего не успела. Просто на месте кота оказался Ирий в своём человеческом виде, а на месте царевича — холеный чёрный котяра с рогами и крошечным пятачком. Кот в панике заметался по комнате.

— Стоять! — бросил Ирий. — Я ведь могу всё так и оставить.

Я с облегчением выдохнула. Похоже, это жестокая, но кратковременная воспитательная мера вроде той, что он устроил змею. Ничего не соображающий кот продолжал нарезать круги по комнате. Короткие движения руки Ирия — и превращенный Елисей застыл на месте, затем медленно, с усилием повернулся к Кащею.

— Человеческий облик я тебе верну, — медленно проговорил Ирий. — Но коли до конца отбора попытаешься проговориться, кто у Олеси в котах ходит, год за мышами по терему гоняться будешь. Ты меня услышал?

Кот энергично закивал, тряся козлиными рогами.

— К Олесе с пакостными предложениями больше не соваться, — ровным голосом продолжал Ирий. — Еще раз явишься — убью.

— Я-то откуда знал, что она в полюбовницах у Кащея ходит? — взвыл кот.

— Не в полюбовницах, а в законных жёнах, — строго поправил Ирий.

Глаза кота по-рыбьи вытаращились.

— И ещё, — продолжал муж. — Насчёт царского задания. Невесту мы тебе найдём хоть по твоему желанию, хоть без него. Вздумаешь кочевряжиться — превращу во что-нибудь особо пакостное. Так что сейчас расскажешь, какую невесту тебе надобно, есть ли кто на примете, и проваливай отсюда.

Вмиг на месте кота возник Елисей с перекошенной физиономией.

— З-зачем же твоей супруге на отбор? — он нервно кивнул в мою сторону.

— По приказу царя-батюшки, — любезно напомнил Ирий. — Ну так что с невестой? Пожелания какие есть, или нам полностью доверишься?

— Чтобы собой была хороша, землю и заработок имела, — подумав, начал перечислять Ирий, нервно потирая руки. — И чтоб годов до двадцати пяти, и без родителей рядом. Можно и вдову, но без детишков, верную, хозяйку хорошую…

Чего-то в этом духе я и ожидала. Типичный список требований альфонса. Это Елисей, конечно, размечтался. Искать молодую, красивую, богатую и хозяйственную наивную сироту я ему точно не собираюсь хотя бы потому, что мне было бы жаль эту девушку.

— Ты-то ей зачем? — не удержалась я.

— Не скажи, Олеся, — коварно улыбнулся Ирий. — Может, кто и согласится. Потом будет гордо рассказывать подружкам: всё, мол, у меня есть, даже царевич в мужьях — и видный, и ласковый, и с царём породнилась, — чуть ехидно процитировал он Елисея. — Только вот годов до двадцати пяти с землёй и заработком — это ты, царевич, хватил! Вот до сорока пяти лет я тебе сам невесту найду — и земли будет много, и деньги водятся, и хороша, и ни родичей, ни детишков, и с хозяйством всё ладно… Ну а насчёт верности, за такие вещи тебе никто поручиться не сможет. Это уж только от двоих зависит, захотят ли они друг другу верность хранить.

В глазах Ирия плясали весёлые огоньки. Ну и кого он уже наметил в жертву? То есть, в невесты Елисею.

— Ты на Олесю заглядывался, когда она постарше выглядела, — напомнил муж. — И вдове Дарине предложение делал, так ведь?

— Так они хоть и старые, но видные, — выдал Елисей. — А если эта невеста в морщинах вся будет, да фигура как у бочки, да ноги как колоды?

— Нет, тут всё по — честному, — пообещал Ирий. — Видная будет невеста, красавица писаная, загляденье — и только. Но для начала поговорить с ней надо, а там, к полной луне Олеся её имя и назовёт. Всё, сговорились. Язык держи за зубами, а то Василисе в терем кота искать не придётся, сам мышей по комнатам вылавливать будешь. А теперь — скатертью дорожка.

— Благодарствую! — выпалил очумевший от всего этого Елисей.

Он вылетел за дверь. Ирий снова обернулся чёрным котом.

— Ну что, душа моя, пойдём, пока никто больше не появился? Поговорим по дороге, есть у меня одна мысль. Домовые, — кот чуть понизил голос. — К вам обращаюсь. Против Кащея не идите, никому из людей о том, что тут было, не рассказывайте. Вреда я царском терему не причиню, будете жить, как жили.

В ответ раздался разноголосый скрип:

— Против тебя не пойдём.

Через несколько минут я с чёрным котом уже взлетала на ступе над стольным градом. В избушке и уютнее, и спокойнее. Одна мысль немного тревожит. Какой же скандал закатит настоящая Яга, если решит вернуться? Мы же фактически захватили ее избу и перестраиваем по своему желанию.

Как только мы оказались над лесом, Ирий принял человеческий облик, и ступа, подчиняясь движению его руки, ускорила ход.

— Что за невесту ты думаешь сосватать Елисею? — спросила я.

— Да за него же ведьмы с отбора передерутся, — он тихо рассмеялся. — Им для гонору только мужа-царевича не хватает. Любава подходит по всем признакам, подружка её рыжая, что до отбора не долетела — тоже. Так что свяжешься по блюду с обеими да предложишь. Как раз такие бой-бабы, о каких нянька говорила. Земли у них в достатке — леса в Лукоморья большие, — в голосе Ирия прозвучали ехидные нотки. — Обе красавицы, заработок есть, детьми не обзавелись. Хозяйки из них, правда, никудышные, но в избах у обеих домовые имеются. Елисею разницы нет, кто хозяйство вести будет. По бабам там, правда, особо не побегаешь, до селений ближайших бежать и бежать придётся. И на печи особо не полежишь, ведьмы нахлебников не терпят. Очень полезный брак может получиться, — удовлетворённо заключил муж.

Доклика нашему появлению обрадовался. Весь вечер они с Ирием ходили вокруг избушки и прикидывали, что хотят с ней сотворить и как именно это сделать. Я поняла только, что они каким-то образом собираются превратить избу в трёхкомнатный дом, не трогая сарайчик и баню.

— Стены утеплить можно, — говорил Доклика.

— Стены я и так чародейством утеплю, — возражал Ирий. — Вот полы бы отшлифовать не помешало, а еще лучше — заменить. А то вон, в щели палец просунуть можно. Потом, недалеко от дома воды подземные проходят. Попробуем воду в избу привести? Я ход под землёй сделаю, умывальник соорудим…

— Полами займусь, как опять к царю полетите, — пообещал Доклика. — А умывальник — это хорошо бы. Слушай, пока помню, кота бы сюда надо поскорее.

— Сам найти не можешь, что ли? — Ирий хмыкнул.

— Я ж не знаю, может, тебе из кащейского гонору только кот-Баюн подходит, — поддел домовой.

— Доклика, нам забот с царским отбором хватает, — отмахнулся муж. — Ещё я настоящего Баюна не искал. Они, кстати, гордые, мышей ловить даже ради забавы не станут. Нам такого сюда звать смысла нет. Скоро будет тебе кот, найду какого-нибудь из обычных мышеловов.

Когда я проснулась утром, Ирия рядом не было. Доклика готовил что-то в печи, в избе витали, смешиваясь, вкусные запахи печёной рыбы, грибов, яблочного пирога.

— С добрым утречком! — жизнерадостно проскрипел он, когда я слезла с печки.

— Доброе утро. А Ирий где? — я зевнула.

— Котом обернулся и в селения на рассвете ушёл. Сказал, дело у него там, к завтраку явится.

Ирий действительно появился, когда мы с Докликой собирались сесть за стол. Домовой приготовил судака с гречкой в сметане и наполнял завтраком третью тарелку, когда я увидела за окном несущегося к дому во всю прыть чёрного кота. В зубах он тащил что-то маленькое, серое.

Ирий переступил порог. У него на ладони лежал крошечный мокрый серый котенок с закрытыми глазами.

— Это ещё что? — недовольно скрипнул Доклика.

— Кот, — спокойно ответил Ирий. — Прямо из ведра утащил, утопить хотели. Знаешь, как таких молоком поить?

— Разберусь, — домовой покачал головой. — Ну, мелочь эту пожалел и приволок — это ладно, молоко я для него найду. А мышей-то кто ловить будет, пока вот это вот вырастет?

— Не ворчи, — посмеиваясь, сказал Ирий. — Мышей тут пока что нет. Я ни одной в своём кошачьем облике не почуял. Для филин-света я их в лесу ловил, и еды ему из погреба до осени хватит, а то и до зимы.

Доклика осторожно взял котёнка с ладони Ирия.

— Ну что с тобой делать, мелочь? — бормотал домовой. — Пошли-ка, Мурчик, пока ко мне за печку, там у меня тепло и не наступит на тебя никто случайно. Тряпочек тебе мягких наложим, будешь там жить, пока ходить не начнешь.

Губы Ирия дрогнули в улыбке. Муж наклонился и поцеловал меня долгим поцелуем.

Завтракали мы сами, Доклика увлечённо возился за печкой с новым Мурчиком. Вот и хорошо, теперь домовому до конца отбора скучно не будет. У него появилось крохотное развлечение, которое надо поставить на ноги. Вернее, на лапки.

После завтрака мы с Ирием принялись за дело. Он уселся катать яблочко, я пристроилась рядом. Чтобы «позвонить» по блюду, нужны магические способности, сама я никак не справлюсь.

— В кота превращаться будешь? — спросила я.

— Нет смысла перед ними таиться. Смотри, Любава и Каяна как раз вместе сидят, — Ирий наблюдал, как черноволосая и рыжеволосая ведьмы прикладываются прямо из горла к небольшому кувшинчику. — Пора говорить, пока они обе почти тверезые.

— Настоечка из мухоморов? — я тут же вспомнила первое утро в Лукоморье.

— А кто его знает, что они пьют. Точно не компот.

Ведьмы без платков и в одних рубахах сидели за столом, я заметила, что их распущенные волосы — влажные. Щеки залиты естественным красивым румянцем, глаза блестят, разговаривают ведьмы громче, чем нужно и уже не слишком четко. Ирий прав, не компот они пьют, и скоро пытаться поговорить с ними может быть бесполезно.

Комната в блюде отражалась небольшая, вроде нашей избушки — такие же бревенчатые стены, такая же печь. На столе — жареные грибы с луком и кривобокий хлеб. Домовой у них явно не перетруждается. На краю стоит начищенное овальное блюдо, в нём — красное яблоко.

— Хорошо после баньки, — мечтательно прищурилась Любава. — В царских палатах тазик с водой лишний раз не принесут.

Я покосилась на Ирия. Благодаря ему, тазики с водой мне в комнату носили исправно.

— Со старым пеньком-то что делать будешь? — спросила Каяна. — Как тебя вообще угораздило ему такой подарочек принести?

Она прыснула, обе рассмеялись.

— Принести-то легко, — отмахнулась Любава. — Теперь нашелся бы кто-то, кто это исправить согласится.

— Самое время! — Ирий что-то прошептал и подтолкнул яблочко бежать по блюду быстрее.

Яблоко на блюде у ведьм само собой сдвинулось с места и медленно покатилось по кругу. Женщины недоверчиво уставились на блюдо.

— Защита стоит, — задумчиво проговорила Любава. — И кто это у нас такой сильный появился?

— Здравы будьте, ведьмы, — проговорил Ирий. — Уж простите, разрушил чары защитные. Разговор до вас обеих есть, тайный.

— И тебе не хворать, — бойко отозвалась Каяна. — Ты откуда такой взялся?

— Окстись, Кащей это, — прошипела Любава.

Рыжеволосая красотка трезвела на глазах. Каяна нахмурилась, её взгляд сфокусировался на блюде, в котором отражались мы с Ирием.

— Вот и ладно, что узнала, — продолжал муж. — Любава, не вздумай царю еще какое-нибудь яблоко приволочь. Он и без вас всех исцелится. А дело у нас такое: царевича Елисея женить надобно. Кто-нибудь из вас желает с царём породниться?

— А что? — заговорила Каяна. — Царевич правда так хорош, как сказывают? Я бы, пожалуй, и породнилась…

— Я бы тоже, — задумчиво произнесла Любава. — Только какой резон Кащею чужеземному, незнакомому, ведьму за царевича сватать?

— Олесе за то, что невесту подходящую найдёт, царь посулил грамоту на землю. Вот и думай, какой резон. Пока вам первым предложили, а коли никто из вас не согласится, так другую невесту поищем, — спокойно проговорил Ирий. — Молодые ведьмы вряд ли откажутся.

Любава медленно кивнула.

— Ну что ж, кому Кащей в мужья подойдёт, — она прищурилась в мою сторону, — а кому — царевич. Я согласна.

— Эй, подожди, — вмешалась Каяна. — От царевича и я не откажусь!

Ирий закатил глаза. Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Всё как говорил Ирий, ведьмы могут еще и передраться, не поделив такое «сокровище».

Однако подруги быстро нашли решение проблемы.

— Бросим жребий! — заявила Каяна.

— Монету, — согласилась Любава. — Только бросать будешь не ты.

— И не ты, — заявила рыжая ведьма. — Кащей, а монетку за нас бросишь?

За печкой Доклика тихо проскрипел что-то о малахольных бабах. Интересно, что сказал бы Елисей, если бы увидел, как ему ищут жену? Я бы из этих двоих, пожалуй, выбрала ему в супруги более взбалмошную Каяну, однако жребий пал на Любаву.

— Эх, не везёт мне сегодня, — без особой печали протянула рыжая ведьма и приложилась к кувшинчику. — У вас там ещё какого Кащея свободного нет?

— Змей свободный есть, — не удержалась я.

— И вот еще что, — ровным голосом продолжил Ирий, — клятва с вас, что обо мне не проговоритесь.

Ведьмы без особого энтузиазма проговорили:

— Телом и духом клянусь, луна мне свидетель, Ярило — наказатель, коли расскажем кому о новом Кащее.

— Погоди, кот чёрный — это ты, что ли? — сообразила Любава.

Ирий кивнул.

— Свидимся в царском тереме, — сказал он.

Яблочко остановилось, сеанс связи прервался.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Окончание отбора невест

Несколько дней мы с Ирием провели прекрасно. О царе и его отборе не говорили вообще, честно говоря, в эти дни я вообще не думала о царском тереме. Мы гуляли по лесу, любовались, как растут на поляне две будущие молодильные яблони, по ночам любили друг друга на русской печке. Ирий и Доклика взялись пристраивать новую комнату к избушке и договорились, что дверь из комнаты в комнату они прорубят в последнюю очередь. Ирий своим кащеевским искусством свалил несколько деревьев, а затем они с Докликой увлечённо обрабатывали бревна.

Возвращаться в царский терем мне хотелось меньше всего на свете. Насколько же лучше сидеть вечерами в маленьком бревенчатом домике в обнимку с мужем. Уютно светятся глаза редкой птицы-филина, попискивает за печкой новый Мурчик, скрипит-ворчит добродушный Доклика — и никаких интриг и недомолвок.

— Полетим ненадолго, душа моя, — пообещал Ирий. — Два-три дня — и назад. Я и сам долго в царских палатах не выдержу.

Мы вылетели в стольный град в последний день назначенной Данияром седмицы. Вернее, не совсем в стольный град: по дороге завернули к змею. Ирий точно так же опустил ступу неподалёку от молодильных яблонь. На этот раз Горыныч появился из-за кустов сразу, словно сидел в засаде. Как оказалось, так оно и было.

— А, это вы, — бросил змей вместо приветствия. — Сижу вот, ведьм поджидаю. Седмица-то заканчивается.

— Ну, считай, гостей ты дождался, — широко улыбнулся Ирий. — Яблоко нам нужно, Горыныч.

— Зачем? — змей уставился на моего мужа с откровенным удивлением.

— Ну как — зачем? Не оставлять же старого царя рогатым, — невозмутимо ответил мой муж. — Пошутил — и будет.

— Тебе-то какая печаль, с рогами Данияр или без рогов? — искренне недоумевал Горыныч.

— Долго объяснять, вернёмся — расскажу по-соседски, — пообещал Ирий. — И ещё, ты яблоко для Данияра не нам дашь, а няньке царевичей, мы её скоро сюда привезём.

Лицо змея вытянулось

— Слушай, сосед, мне тут нянька царевичей совсем ни к чему, — нахмурился он. — Нужно тебе яблоко — поделюсь, даже плату могу не брать. А дальше уж сам отдавай его кому хочешь — хоть ведьмам, хоть царю, хоть няньке, хоть сам с мёдом запеки и съешь.

— Горыныч, нам нужно, чтобы именно она царю прежний вид вернула, — вступила я. — Тогда отбор скоро прекратится, и все ведьмы по домам полетят.

— Двух Кащеев удачно женила, теперь, значит, за царя взялась? — понимающе хохотнул змей. — Ты в своём мире кем была-то? Свахой?

— Психологом, — буркнула я.

— Ладно, подождите тут, сейчас принесу то, что нужно, — нехотя сказал Горыныч. — Сами этой няньке отдадите, у меня тут место тайное, чужим делать нечего. Что хотите делайте, а никакую няньку я сюда не пущу.

Змей скрылся в своих владениях. Я порадовалась, что Ирию в этот раз не пришлось вылезать из ступы. Как только Горыныч постоянно ходит по своим владениям среди бурьяна по пояс?

— А если обманет? — еле слышно спросила я мужа.

— Даже пытаться не будет. Кащей волшебные предметы сразу чует и все тайные свойства их видит, — успокоил Ирий.

Змей появился с двумя красными яблоками в руке.

— Это вам сразу и для няньки, и для Олесиного блюда. Там яблочко портиться уже может начать. Чтобы по нескольку раз на неделе сюда не летали, забирайте всё сразу.

— Сколько я тебе должен? — деловито спросил Ирий.

— На новоселье пригласишь — и ладно, — отмахнулся змей. — Видал я издали, как ты избушку с домовым перестраиваешь. Смотрю, ты уж и таиться особо перестал. Я думал, не полетите уж к Данияру. Вообще-то не дело Кащею с домовым на равных общаться, — он почесал лысый затылок.

— Кащей сам разберётся, с кем и как общаться, — ровным голосом ответил Ирий. — Этот домовой меня в своё время Олесе не выдал. Когда Доклика меня в первый раз увидел, нахмурился сразу. Домовой-то Кащея под любым обличье узнает. Я думал, тут же Яге скажет, кого она в дом позвала. А Доклика только головой покачал и спросил: «Ты хоть мышей ловить умеешь, горемыка?» Плошку молока налил и за печку ушёл. Я вечером уже к нему туда заглянул и в открытую спросил: «Чуешь, кто я?» «Конечно, — говорит. — Но врёшь складно, ежели б не чуял, поверил бы. Так что с мышами делать будем? Я их сам ловить не умею, а еще одного кота позвать — хозяйка не поймёт». Я ему сказал, мол, ловить буду, а жрать — нет. На том и сошлись. Несколько лет мы вместе за домом смотрели, вместе за печкой ночевали. Доклика когда меня в человечьем виде увидел — обрадовался, как за родного. Свадебный обряд приготовил, думал, что мы так больше на отбор не полетим, — Ирий улыбнулся. — Скучает, волнуется, назад поскорее ждёт. У домовых из царского терема о нас каждый день справляется. Таких друзей поди найди, а ты говоришь — не дело, — чуть насмешливо закончил он.

— Обряд приготовил? Назад ждёт? — недоверчиво переспросил змей. — Странно, Яга сколько раз жаловалась: домовой ничего толком не делает, стряпать не хочет, мыши дохлые по избе валяются.

— Ну, Горыныч, как к домовому относятся, так он хозяйство и ведёт, — развёл руками Ирий. — Как наша Олеся в Лукоморье появилась, Доклика каждый день свежее готовит, в избе пирогами пахнет. Баньку сам построил, пока мы у царя были. Сейчас вот комнату пристраивать собирается, вот мы с ним и смотрели, что да как сделать. Как на новоселье прилетишь, так всё и увидишь. Только учти, что Доклика с нами за стол садится, и удивления не выказывай.

— Со своим домовым поговорить, что ли? — задумчиво протянул змей. — А то как не приду, жрать в доме нечего, пол не выметен, а домовой, не знаю уж, как его звать, за печкой заунывные песни скрипит.

Я мысленно посочувствовала домовому Горыныча. Совсем змей с ним, что ли, не разговаривает? Тогда понятно, почему домовые всего Лукоморья по печным трубам сидят и хозяевам кости моют. Со скуки же завыть можно от одиночества. Всё по дому делаешь, а тебя даже не замечают, одна радость — друг с другом поболтать.

Хорошо бы змей, и правда, познакомился и пообщался со своим домовым. Горыныч компанейский, они нашли бы общий язык.

— Котёнка ему принеси, — посоветовал Ирий. — Или щенка.

Когда мы улетали, змей выглядел озадаченным.

Дальше наш путь лежал к Кащею. Лететь к нему с Ирием было страшновато. Не сцепились бы опять два Бессмертных!

— Может, я сама? — в который раз повторила я, когда вдали показались знакомые горы.

— Разговаривать можешь и сама, но я рядом побуду, — невозмутимо ответил муж. — Не бойся ты так, я же говорил, договор у нас с ним.

Одетый как обычный человек Кащей стоял у своей пещеры, при виде ступы он махнул рукой.

— Он что, нас ждал? — тихо спросила я.

— Кащеи незваных гостей задолго чуют и издали видят, — Ирий направил ступу ко входу в пещеру.

Хозяин бесстрастно наблюдал, как мы приземляемся. Мне приветливо улыбнулся и перевёл пронизывающий взгляд на Ирия. Я с тревогой наблюдала, как два Кащея буравят друг друга глазами. Лучше бы не говорила мужу, что мне нужно. Слетала бы тайком, без него. Хотя нет, все равно Ирий быстро узнал бы, куда я отправилась, и примчался бы следом.

— Ну, доброго дня, гости незваные, — взгляд Кащея стал обычным. — Просто так прилетели, али дело есть?

Ирий легко выскочил из ступы и помог мне выбраться.

— Доброго дня, — мой голос прозвучал кисловато.

— Доброго дня, — решительно заговорил Ирий. — Кто ж к тебе просто так полетит? Дело, конечно! Олеся хотела кое-что попросить. О цене договоримся.

— Ну, змей-то, допустим, и просто так иногда прилететь может, — Кащей дёрнул уголком рта. — Не поверишь, но рад, что тебя не в кошачьей шкуре вижу.

— Поверю, — коротко бросил Ирий.

— Пошли-ка в пещеру, Меланья там уже самовар нагрела, — Кащей кивнул на вход. — Посидим, про дело своё расскажешь.

— Некогда нам сидеть, — сказал Ирий. — Не из-за вражды, а правда — некогда. Как с отбором царским разберёмся, так и посидим. Хоть здесь, хоть у нас.

— Ну, добро, — задумчиво произнёс Кащей. — Значит, после отбора жду в гости. Так что там за дело срочное? — он повернулся ко мне.

Я вздохнула поглубже и выпалила:

— Мне нужно варенье из молодильных яблок. Такое, чтобы лет на десять-пятнадцать омолодило.

Кащей оценивающе посмотрел на меня, его лицо выразило откровенное сомнение.

— Ты в куклы, что ли, играть собралась? Куда тебе ещё на пятнадцать годов молодеть?

— Это не мне. Царю Данияру и няньке царевичей.

Я говорила долго. Рассказывала об отборе, о разговоре с нянькой, о наследнике царя — Доброделе.

— Представляешь, что будет, если такой правитель власть в Лукоморье возьмёт?

— Ничего хорошего, — согласился Кащей. — Тут правитель с твёрдой рукой нужен. А то всякий сброд в Лукоморье повалит — и люди, и нелюди. Из наших сейчас тут я да змей. Ну, ты еще появился, — добавил он, взглянув на Ирия. — А если царь со скрытым свинячьим рылом придёт к власти, так мы замучаемся чужаков с нашей земли гонять. Каждый свой кус урвать захочет. Люди с людьми сцепятся, мы — с пришлыми… Пусть уж лучше старик ещё на троне посидит, а там, может, и убедит его нянька власть среднему сыну передать. На такое дело варенья не жалко.

Улетали мы с глиняным горшочком кащеева варенья и обещанием заглянуть в пещеру, когда «вся эта петрушка с отбором невест закончится», и выпить знаменитой наливочки.

— Обряд нам с Меланьей нужно провести свадебный, — душевно проговорил Кащей. — Змей тут нечасто появляется, домовых у меня нет. Не к селянам же идти, в самом деле, просить, чтобы зерном нас обсыпали!

— Проведу, — пообещал Ирий.

По дороге к царским палатам муж рассказывал мне, что у Кащеев посидеть вместе за столом — это как обещание не враждовать. А уж свадебный обряд провести — это к вечному миру.

Я сжимала в руке драгоценный горшочек с вареньем. Надо будет сказать няньке, чтобы приберегла от жадных царевичей. Омолаживать Добродела и Елисея никто не собирается.

К царском терему мы подлетали уже к вечеру. Неяркое солнце держало путь за домики стольного града, чтобы скрыться за деревьями леса. Пастух, пощелкивая кнутом, гнал по узкой улице стадо. Время от времени одна из калиток отворялась, впуская коровушку-кормилицу домой. Хозяйки с вёдрами шли к коровникам. На узкой неторопливой речке за стольным градом мальчишки ловили рыбу, и какая-то женщина кричала на них — наверное, хотела загнать домой.

У моих ног сидел чёрный кот. Очень надеюсь, что совсем скоро Ирию не придётся таиться, а царский отбор невест, ко всеобщему удовольствию, закончится. У стены терема уже стояли четыре ступы: все оставшиеся на отборе «невесты» уже вернулись. Я приземлилась почти мягко. Выбравшись, подхватила со дна ступы узел с блюдом и тремя молодильными яблоками, в другой руке был горшочек с бесценным вареньем. Чёрный кот важно вышагивал впереди. К одному из окон приникла Любава в светлой рубахе и тёмном платке с бахромой. Ведьма весело посмотрела на Ирия, перевела взгляд на меня и подмигнула. Я улыбнулась Любаве. Теперь можно и расслабиться с главной соперницей — делить нам нечего.

Василиса выбежала навстречу с радостными приветствиями.

— Я уж думаю, когда ты прилетишь-то! Ну как, есть чего для царя-батюшки? — шёпотом спросила она.

— Не знаю ещё, завтра увидим, — отозвалась я.

— Ох, зол он на ведьм, — покачала головой женщина. — Всё, как одна, бестолковые, говорит. Царевичи Добродел и Елисей весь день спрашивают, кто из вас вернулся да чего с собой привезли. Еремей собирается, коли завтра толку не будет, сам к змею сходить и купить у него яблоко, чтобы родителя в обычный вид привести. Нянька у царя-батюшки целыми днями сидит, другие к нему и заглянуть боятся, гневается он уж очень сильно.

Я сочувственно кивала. Да, Еремей среди царевичей самый разумный, ему бы и Лукоморьем править. Надеюсь, нянька постепенно подведёт царя Данияра к этой мысли.

В коридоре терема Василиса о царе уже не говорила, а громко рассказывала радостную новость: в стольный град начали возвращаться коты. Один уже прибился ко двору вдовы Дарины, другой пока шатается по улицам, и горожане всячески стараются заманить его к себе.

— Это ты, Мурчик, слух пустил, что коты в стольном граде нужны? — нежно глядя на Ирия, спросила Василиса.

— Да, сказал на днях в одном селении, — важно подтвердил он.

Я мучительно соображала, когда Ирий успел пообщаться с котами. Видимо, в тот день, когда за шкирку притащил в дом Мурчика. Подозреваю, что последние деньги в избушке Доклика потратит на молоко для котёнка. Ну и ладно, зато домовому не скучно, и в доме будет уютный серый комочек на ножках. Запасы есть, царь Данияр, надеюсь, заплатит хотя бы часть того, что обещал, а потом и молодильные яблони дадут первые плоды.

— Как думаешь, хватит у Доклики денег на молоко? — тихо спросила я, когда мы остались с Ирием вдвоём.

— Молоко ему и без денег каждое утро присылают, — невозмутимо ответил тот. — Я же в селении был, заглянул к Марьюшке — той, что с тремя детьми, хозяйством и блудливым мужем. Довольна она очень. Говорит, как ты Меланью из селения забрала, так муж теперь дома ночует. И относиться к ней лучше стал, и помогает больше. В общем, считай, что дань я на баб селения наложил: литр молока, пять яиц, ну и мука, овощи-фрукты-ягоды — кому чего и сколько не жаль. Каждую ночь для филина в условленном месте бабы оставляют, тебе в благодарность. Я-то думал, Доклика на сыр, масло, сметану это молоко пустит, а оно еще и котёнка выкармливать пригодится.

— Мне-то почему не сказал? — я улыбнулась.

Рассказать кому — не поверят. Замужние женщины благодарят меня продуктами за то, что выдала замуж местную жрицу любви, и мужьям теперь не к кому ходить.

— Не уверен был, что одобришь, — помедлив, признался Ирий. — А денег сейчас в доме действительно мало. Яга откладывать не любит, что платили, то и тратила. Селянки, кстати, чего только не прислали. И мясо, и муку, и крупы, и варенья-соленья.

— Очень даже одобрю, — я плюхнулась на кровать. — Силой ты, я так понимаю, ни у кого продукты не требовал?

— Разумеется, нет. Такие вещи в Лукоморье в благодарность даются — за помощь или защиту, — успокоил меня муж. — Ну что, няньке знак подать?

Я кивнула. Чёрный кот вынырнул в коридор. На столе лежал так и не развязанный узел с блюдом. Я не собиралась показывать спрятанные в нём яблоки никому, кроме няньки царевичей.

Старушка занырнула в комнату минут через десять. Острый пытливый взгляд прошёлся по моему лицу.

— Доброго вечера, — быстрым шёпотом сказала она. — Ну как? Расколдуется Данияр-то завтра?

— Доброго вечера. Расколдуется, — пообещала я. — Ты его и расколдуешь. Можешь даже сегодня это сделать. Дашь царю-батюшке яблоко, как съест — прежним станет. И ещё — варенье вот это в горшочке сегодня с чаем съедите, — я кивнула на кащеевский подарок. — Только ты и царь Данияр, пополам. Не вздумай ничем с царевичами делиться.

— А это чего за чародейская штука? — нянька недоверчиво посмотрела на горшочек.

— Хочешь — сама для начала попробуй, — я улыбнулась. — Посмотришь, что будет. Вон и ложечка к ужину лежит.

Нянька с опаской взяла деревянную расписную ложку. Старуха долго рассматривала варенье, словно ждала от него какого-то знака, потом зачем-то понюхала.

— Знатно пахнет. Это откель такое?

— Пробуй! — я начинала выходить из терпения.

Нянька сунула в рот ложку и замерла, к чему-то прислушиваясь. Я с интересом уставилась на неё. Белые волосы, выглядывавшие из-под платка, на глазах становились русыми, глубокие морщины уменьшались. Фигура приятно округлялась

— Ну, вкусно, — женщина уставила на меня непонимающий взгляд. — А зачем оно?

Я повернула к ней начищенное серебряное блюдо. Жаль, что в комнате нет зеркала, но эффект нянька должна заметить и так. Женщина с изумлением уставилась в блюдо.

— Кащеево это варенье, лет на пятнадцать может омолодить, — сказала я. — Царю скажешь, что и змей, и Кащей через меня это всё передали, а я тебе отдала, потому что в царские невесты не рвусь и вообще домой хочу. Что-нибудь в таком духе.

— А если разгневается от дерзости такой? — нахмурилась нянька.

— После молодильного варенья? Вряд ли разгневается. Да и не может он на мне жениться, — помедлив, добавила я. — Я во время его отбора замуж вышла. Только это секрет, завтра сама всё царю скажу.

— Ох, не проста ты, ведьма, — в голосе няньки прозвучало уважение. — Ну поздравляю, что ли. Совет да любовь! А кто муж-то?

— А это завтра узнаешь. Царь-то третье задание завтра дать собирается?

— Ох уж это третье задание! — поморщилась нянька. — Завтра, да. Слушай-ка, а с царевичами как же быть? С Доброделом да Елисеем?

— С рогами не останутся, — пообещала я. — О них пока не думай, иди лучше царя порадуй.

Своего жениха и его братца пусть Любава расколдует, у неё тоже яблоко есть.

Нянька резво умчалась с яблоком и кащеевым вареньем. Я заглянула в блюдо. Картина из дома транслировалась умилительная: Доклика обмакивал в молоко палец и совал котёнку в приоткрытый рот. Филин-свет, как обычно, дремал на жердочке, чуть приоткрыв глаза и освещая комнату мягким светом. За избушкой неутомимый домовой за день успел выложить целую стену из брёвен.

Ирий появился через несколько минут. Муж принял свой обычный человеческий вид и сделал такой жест, словно запирал дверь.

— Там всё в порядке, — сказал он. — Данияр яблоко съел, рога отвалились, выглядит как прежде. Теперь они с нянькой чай с вареньем пьют да молодость вспоминают. Я заглянул осторожно, царь её руку в своей держит, смотрит умильно. Кащей выдержанное варенье дал, помолодеют оба лет на двадцать. В общем, почти уверен, что они сегодня до чего-то договорятся.

Не знаю, как царь с нянькой, а мы с мужем эту ночь провели в одной постели. И неважно, что она односпальная.

* * *

Василиса начала созывать ведьм на отбор после завтрака. Я поморщилась услышав знакомые выкрики. Ни за что не хотела бы остаться в царском тереме и маршировать по коридорам, следуя инструкциям выживающего из ума старика. Впрочем, помолодевший Данияр вполне может пересмотреть свои взгляды и, в некоторых вопросах, оставить подданных в покое.

На этот раз Ирий в обличии чёрного кота отправился в тронный зал со мной.

— Пора заканчивать это скоморошество, — бормотал он, выходя в коридор.

На троне в знакомой комнате восседал сияющий улыбкой Данияр. Царь скинул лет двадцать, не меньше. Я с удовольствием отметила его тёмные волосы до плеч, белозубую улыбку и блеск в глазах, которого не было у старика-царя. Изрядно помолодевшая нянька выглядывала из-за трона с такой довольной улыбкой, что было ясно — до чего-то они сегодня ночью всё же договорились.

Бородатый Еремей с откровенным удовольствием поглядывал на родителя. А вот старший и младший царевичи хмурили брови: козлиные рога и свиные пятачки никуда не делись. К тому же царь теперь выглядел ненамного старше своего наследника. Я с радостью подумала, что в ближайшие лет двадцать трон Доброделу явно не достанется. Елисей нервно покосился на застывшего рядом со мной чёрного кота, сглотнул и отвёл взгляд.

Кандидатки в невесты выглядели растерянными: увидеть помолодевшего Данияра не ожидала даже Любава.

— Ну, здравы будьте, ведьмы! — звучно провозгласил царь. — Изменения у нас, как видите, неожиданные и очень приятственные. С отбором, правда, неувязка получается, выбрал я себе уж невесту, — он хитро покосился на няньку. — Но чтобы не обидно вам было зря стараться, каждая деньги обещанные получит, а кто отбор выиграет — в два раза больше. Ну как, готовы сынов моих расколдовать?

— Да, царь-батюшка, — хором взвыли четыре ведьмы.

Ну конечно, волшебные яблоки для блюда есть у всех этих притворщиц. У меня тоже старое яблочко осталось, но изводить его на царевичей я не собираюсь.

Ведьмы наперегонки ринулись в комнаты за «забытыми» яблоками. Мы с Ирием остались в тронном зале. Царь, склонив голову, внимательно уставился на меня.

— Благодарствую и за яблочко, и особливо за варенье, и за то, как ты их передала, — после долгой паузы проговорил он.

Я молча поклонилась. Выпрямляясь, мельком оглядела перекошенные лица старшего и младшего царевичей. Наверняка эти двое были бы не прочь полакомиться вареньем Кащея Бессмертного.

Еремей безмятежно улыбался. Надеюсь, нянька убедит царя изменить право наследования власти. Из троих сыновей Данияра только Еремея не страшно представить правителем Лукоморья.

— Так что, говоришь, домой хочешь? — прищурился Данияр.

— Хочу, царь-батюшка, — откровенно ответила я.

— А невесту Елисею нашла?

— Нашла, — я широко улыбнулась напрягшемуся младшему царевичу. — Всё, как он хотел: без родни, без детишек, с землёй и заработком, и за него выйти согласна. Возрастом, правда, ненамного моложе Елисея, но красавица писаная.

Я вспомнила, как Любава и Каяна разыгрывали жениха, бросая монету, и еле сдержала ехидный смешок.

— Красивая, с землёй и заработком, сама себе хозяйка — и за Елисея идти согласная? — Данияр загибал пальцы, перечисляя бесспорные достоинства невесты. — А с умом у ней как? — он выразительно нахмурился.

Я улыбнулась. Помолодевший царь нравился мне гораздо больше. К Данияру явно вернулся сбежавший с возрастом здравый смысл.

— С умом у ней хорошо, острый, как игла, — сказала я.

Елисей помрачнел ещё больше: царевич не мог не почуять подвох.

Ведьмы чинно прошли в зал, каждая — с яблоком в руке. Подозреваю, что царевичам и одного плода на двоих хватило бы, но обрадованные скорым окончанием царского конкурса забракованные невесты расщедрились и почти силой сунули обоим по два красных яблока.

Жевали Добродел и Елисей у всех на глазах. Козлиные рога отвалились у обоих, как я и думала, почти сразу, но пятачок у каждого продержался до второго яблока. Видимо, такие носы особенно хорошо подходили царевичам и исчезать упорно не желали. Если царские сыновья от змеевых яблок и помолодели, то я этого не заметила. Вся волшебная сила плодов ушла на то, чтобы убрать свиные пятачки.

— Ну что ж, это задание вы все выполнили, — звучно заговорил Данияр, перекрывая голосом интенсивно хрустящих яблоками сыновей. — Давайте уж и последнее исполнить попробуете. А после этого всем заплачу, как говорено было, и по домам отправлю.

В зале воцарилась тишина. Ведьмы насторожилась. Царевичи крепко сжали в кулаках яблочные огрызки. Не удивлюсь, если оба попытаются потом прорастить косточки от молодильного яблока. Я злорадно улыбнулась: Ирий говорил, что если молодильную яблоню пытаются вырастить обманом те, кому она не может принадлежать, то все плоды с такого дерева будут с "побочными эффектами" в виде свиного рыла, ослиных ушей или козлиных рогов.

— Историю о богатыре, несколько лет назад Кащеем заколдованном, все слыхали? — продолжал говорить царь.

Женщины неуверенно закивали. Елисей снова покосился на чёрного кота. Кот с интересом взирал на царя Данияра.

— Так вот, кто из вас богатыря того расколдует да сюда приведёт — та вдвое больше монет и получит, — пообещал царь.

У трех ведьм вытянулось лица. Любава задумчиво разглядывала беленый потолок. Эта уж наверняка поняла, о каком «богатыре» идёт речь.

— Отменяй задание, царь Данияр, — произнёс Ирий.

Я обернулась. Пока я отвлеклась на ведьм, муж уже принял человеческий облик. Ирий улыбнулся и взял меня за руку. Все вокруг, кроме Любавы и Елисея, вытаращили глаза, у Добродела отвисла челюсть.

— Неверные слухи до тебя дошли. Нет на земле Кащея никакого богатыря, да и не было никогда, — продолжал Ирий. — Мы — два Кащея — в то время силами мерялись. А гром и молния были, когда я в кота обратился. Пока отбор шёл, чары, благодаря Олесе, исчезли. Мы за это время уж и свадебный обряд прошли. Так что на нет и суда нет. Пора отбор заканчивать, раз ты себе и так хорошую невесту выбрал.

Нянька тихо ойкнула. Елисей сморщился, как от зубной боли, Добродел закрыл рот, но глаза таращить продолжал. Еремей чуть заметно нахмурился. Ведьмы оживленно переглядывались и с интересом разглядывали Ирия.

— Кащей, значит… — царь Данияр пожевал губами. — Мало нам в Лукоморье одного Кащея было! И где ж ты поселиться собрался?

— Как — где? В избушке у Олеси, где и жил, — не моргнув глазом, ответил Ирий. — Ты ведь моей супруге грамоту на землю обещался дать, коли невесту Елисею найдёт. Так что ты ничего не потеряешь, сам землю нам и подаришь.

— Грамоту обещался, — медленно повторил царь. — Я от своего слова не отступаюсь. Только вот имени невесты для Елисея никто пока не услышал. Посмотреть бы на неё сначала, потолковать, убедиться, что она согласна и царевичу в супруги подойдёт. А там, коли всё хорошо сложится, и грамоту на землю напишем.

— Так невеста для царевича Елисея здесь — Любава, — сказала я.

Черноволосая ведьма выступила вперёд. Она улыбнулась, однако взгляд был все тот же — рентгеновский, словно Любава хотела прочесть мысли собравшихся. У Елисея вытянулось лицо. Нянька одобрительно качнула головой и цокнула языком, как белка. Данияр снова просиял улыбкой.

— Эх, и ведьма из тебя хороша, и сваха! — с удовольствием произнёс он. — Такую жену для царевича сыскала!

Елисей натянуто улыбнулся. Я тоже улыбнулась — искренне. Пусть теперь попробует царевич сказать, что хотел бы другую невесту. Все его требования выполнены. Царь и нянька откровенно довольны: великовозрастный непутевый Елисей окажется под присмотром жены-ведьмы и перестанет позорить семью. Любава получит мужа-царевича. Я почти уверена, что ведьма тут же примется «делать из него человека», как говорят в нашем мире. Василиса будет счастлива, потому что её замужняя дочь перестанет встречаться с Елисеем. А сам царевич хоть сейчас и не слишком рад, быстро приспособится к ситуации. Не удивлюсь, если они с Любавой в итоге неплохо уживутся в лесной избушке. Тем более, селения будут далеко от дома Яги, и туда пешком особо не побегаешь.

— Ну добро. Угодила так угодила! — Данияр хлопнул в ладоши. — Все ведьмы сегодня разлетаются по домам, кроме Любавы, конечно. Подождите, после обеда казначей выдаст всем обещанное.

Обед нам с Ирием принесла совершенно счастливая Василиса. На тарелках лежала запечённая красная рыба, пироги с грибами, печёные с мёдом яблоки.

— Уж прости, кто ж знал, что ты — не кот? — женщина чуть покраснела, обращаясь к Ирию. — Знала бы, что Кащей, я бы мышей ловить ни в жизнь не попросила…

— Сам же предложил, — напомнил Ирий.

— Не знаете, Елисей-царевич с супругой тут останется или к ней полетит? — с надеждой спросила женщина.

— Любава здесь точно не останется, — успокоил её Ирий. — Улетят вместе, царю выходки сынка уже поперёк горла стоят. Задерживать не станет.

Мы покидали стольный град с бессрочной грамотой на лесную землю, выписанной на нас обоих и наших потомков, тугим узелком, в котором лежали двести монет, и с пышным капустным пирогом от Василисы.

— На свадьбу царскую гонец приглашение через месяц принесёт, — сказала на прощание довольная нянька. — А там и сочтёмся, отплачу так отплачу.

— Да ладно, — отмахнулась я, — можешь не платить. Освобождаю от клятвы.

— Нет уж, опосля свадьбы золота отсыплю, — пообещала она.

Василиса провожала нас до ступы и махала вслед платочком. Из окон взмахивали платками нянька и Любава. Рядом с черноволосой ведьмой в окне кисло улыбался царевич Елисей.

Я вздохнула с облегчением. Хорошо, что безумный отбор невест завершился раньше времени. Царский терем надоел мне до тошноты, зато несколько человек счастливы. Ирий освободился от кошачьего облика, я получила мужа, о каком и не мечтала, Лукоморье — хорошего правителя, нянька с царём разобрались в своих отношениях. Меланья сошлась с Кащеем, и они очень довольны друг другом. Женщины из селения вздохнули спокойно, а Кащей прекратил воровать девиц в поисках достойной супруги. Ради этого стоило попасть в Лукоморье прямо перед отбором царских невест!

Внизу под нами мелькали верхушки деревьев, Ирий уверенно и быстро вёл ступу к дому. Вот закончились владения змея, вот проплыло внизу одно из близких к избушке селений…

— Наконец-то мы будем одни, — пробормотал мне на ухо Ирий.

Я блаженно улыбнулась. Да, одни, без озабоченных царевичей, ведьм-интриганок, змея, Кащея и царя Данияра. Только тихий филин-свет на жердочке и Доклика за печкой. Да и то домовой на ночь, как мне сказал Ирий, тактично уходил в баню, утаскивая с собой котёнка.

Ирий аккуратно приземлил ступу у сарая. Я с наслаждением вдохнула лесной воздух. Хорошо-то как!

По дороге к дому мы целовались, и я уже предвкушала, как мы уединимся на печке или в бане. Странно только, что Доклика не услышал нас и не выбежал встречать. Может, кормит своего питомца? Внезапно Ирий напрягся и прислушался.

— Это еще что? — он нахмурился. — Пойдём-ка, посмотрим!

Дверь в избушку была распахнута, вокруг вился густой белый туман, заслоняя вход. Когда мы подошли вплотную, Ирий приложил к пелене руку, и она растаяла в воздухе.

— Ты что тут устроил? — высказывал в избушке знакомый женский голос. — У избы бревна валяются, пристройка какая-то непонятная, за печкой котенок пищит… Совсем распустился без меня, что ли? Кто позволял бревна сюда таскать?

— Хозяева, — невозмутимо скрипнул в ответ Доклика.

Я с опаской посмотрела на Ирия. В избушке ругалась настоящая Яга, мой двойник Олеся. Что ж её назад принесло? Вроде наш мир полностью устраивал ведьму. Или она просто ждала окончания отбора?

— Какие еще хозяева?! Что за пристройка там? — повысила голос Яга.

— Баня, — отозвался домовой. — Хозяйке баньки в избе сильно не хватало, я и пристроил.

— Что-то ты мне баньку построить не рвался, — недовольно заметила ведьма.

— А меня об этом не просили, — невозмутимо ответствовал Доклика.

— Котёнок что тут делает? Тебе Мурчика мало, что ли?

— Так мне его хозяева дали, сказали выкармливать, — заявил домовой.

— Слушай, я еще понимаю, когда ты ту Олесю хозяйкой называешь, — сдержанно заговорила Яга. — Я её сама на свое место отправила. А другие хозяева — это вообще кто?

Ирий шагнул в избушку, потянув меня за собой за руку. Мой двойник в джинсовых шортах и розовой футболке стоял у сундука. Волосы распущены и острижены до лопаток, ногти на руках и ногах накрашены сиреневым лаком, открытые кожаные босоножки на небольшом каблуке — новые, почти уверена, что куплены щедрым Вовчиком. В руке та Олеся сжимала вместительную косметичку — розовую в крупный чёрный горошек.

Доклика, скрестив руки, стоял у печки с самым решительным и независимым видом. При виде нас его хмурое лицо озарилось радостной улыбкой.

— Теперь, наконец, насовсем вернулись? — спросил он.

— Насовсем, — улыбнулся ему Ирий.

Ведьма резко обернулась. Несколько секунд Яга и мой муж пронизывали друг друга напряжёнными взглядами, затем Олеся кивнула.

— Могла бы и догадаться, что кот не простой, слишком уж сообразительный для обычного кота, — она усмехнулась. — Я так понимаю, совет да любовь? А я-то думаю, что ж тёзка моя связаться со мной больше не пытается. То ли обиделась, то ли случилось что.

— Так ты вернулась, чтобы узнать, как я тут живу? — в моём голосе прорезались иронические нотки.

— Живёшь ты тут, судя по всему, очень неплохо, — беззлобно ответила ведьма. — Нет, не за этим. Я знала, что кот тебя из всех неприятностей выпутает. Ушлый он, и если к кому привязался — во всём поможет. Только не думала, что настолько ушлый, — Яга повернулась к Ирию. — И что, из моего же дома меня выгонишь?

— Почему — выгоню? — спокойно ответил Ирий. — За приют благодарствую, за еду-питье. А с домом мы с тобой разберёмся по-хорошему. Выбирай место, мы с Докликой тебе такую же избу за несколько дней выстроим, новехонькую. Пока что можем потесниться…

— Лавку из бани могу поставить, перинкой накрыть, — с ехидной готовностью вклинился домовой.

— Лавка из бани — это прекрасно, — ухмыльнулась Яга. — Не останусь я, Кащей, так, из интереса спросила. Кое-какие свои побрякушки зашла забрать, — она потрясла косметичкой, внутри что-то брякнуло. — Смотрю, тут такие перемены, что поневоле заинтересовалась. Хорошо, что вы сейчас вернулись, кое-что хотела своему двойнику сказать. — Она перевела на меня неожиданно серьёзный взгляд. — Знаешь, почему человек чувствует, что живёт не своей жизнью, ничего у него не выходит, как надо, и тоска всё гложет?

— Знаю. Это депрессия называется, — суховато сказала я. — А иногда — просто хандра.

— Бывает и так. Только иногда человек просто не в том мире родился, — продолжала Яга. — У меня там самая жизнь началась, у тебя, как вижу, — тут. Сколько я полюбовников сменила — не счесть, а ребёнка родить так и не смогла. А тут всего ничего времени — и… — Она торжествующе улыбнулась. — Беременная я, Олеся! Яга в таких делах не ошибается. Ты ведь тоже родить не могла? Видела я твои бумаги медицинские: здорова, но пишут "бесплодие". Вот, почитай, шанс теперь нам обеим даётся такую жизнь прожить, о какой мечталось.

Я с сомнением посмотрела на ликующую Ягу. Боюсь, она смутно представляет, как развиваются отношения в нашем мире. Это в Лукоморье возможна свадьба через несколько дней после знакомства, а у там мужчина вряд ли обрадуется, если недавняя любовница огорошит его новостью о беременности и решении рожать.

— Вовчик в курсе? — поинтересовалась я. — Я-то за тебя рада, но учти, что ему эта новость может не понравиться. Так что сначала с ним поговори, а потом уже от новой избы отказывайся.

— Не понравиться? — фыркнула Яга. — Да он в восторге! К врачу меня сам записал, витаминов накупил, уже прикидывает, где в доме детскую делать — на первом этаже или на втором. Так что, тёзка, счастья и удачи нам обеим.

Она щёлкнула пальцами. Между нами возникла белая пелена тумана. Яга улыбнулась и шагнула туда.

— Удачи! — сказала я вслед.

Туман рассеялся, Ведьма исчезла. Доклика с явным облегчением шумно выдохнул.

— А ты знаешь, я тоже не буду против, если появится малыш-Кащей, — шепнул мне на ухо Ирий.

— Я не верю в такие чудеса, — ответила я. — Яге просто повезло. Думаю, скорее Горыныч женится, чем я смогу забеременеть.

Доклика скептически хмыкнул и ушёл за печку.

— Пойдём-ка, Мурчик, в баню, — послышался оттуда скрипучий ворчливый голос. — Пусть они тут сами разбираются, что да как.

ЭПИЛОГ

— Совет да любовь! Совет да любовь! Совет да любовь! — дружным хором выкрикивала толпа перед запрятанным в лесу среди кустов каменным домом.

Два Кащея, мы с Меланьей, несколько ведьм, Любава под руку с Елисеем, красавцы-змеи, слетевшиеся на свадьбу… Домовой Горыныча, сияя улыбкой, посыпал путь для пары крупными монетами. Вокруг гостей, радостно виляя коротким хвостиком, носился упитанный белый щенок.

Рыжеволосая Каяна страстно целовалась с женихом. Выглядели ведьма и змей вполне довольными жизнью и друг другом.

— Сваха из тебя удачливая, — шепнул мне на ухо Ирий. — Кто рыжей ведьме про свободного змея полгода назад подсказал?

Я рассмеялась.

— Совпадение!

— А это тоже совпадение? — Ирий положил руку на мой ещё плоский живот. — Скорее Горыныч женится, говоришь?

Я прижалась головой к его плечу. Наверное, Яга права. Иногда человек проживает не свою жизнь. Нам с ней повезло — спасибо царю Данияру с его отбором невест! Именно отбор заставил ту Олесю принять решение, которое изменило наши жизни. И только благодаря отбору мы с Ирием нашли друг друга.

Кстати, о других героях нашей истории. Царь Данияр женился на няньке, и она почти силой вручила мне после свадьбы увесистый мешочек с монетами. Ирий провёл свадебный обряд Кащею и Меланье, а позже они и змей прибыли к нам на новоселье в избу из трех комнат — шикарный дом для земли Лукоморья.

Благодарные селянки до сих пор шлют мне продукты.

Любава всерьёз взялась за Елисея, и теперь он занимается огородиком, который ведьма завела на поляне у избушки, помогает супруге заготавливать лекарственные травы, собирает в лесу сезонные ягоды и грибы и до сих пор понятия не имеет, в какой стороне находится ближайшее селение.

Яга больше мне не снится. Несколько раз я заглядывала в блюдо. Живот у моей тезки уже сильно округлился, на пальце появилось обручальное кольцо с блестящим дорогим камушком. Вовчик действительно покупает для Яги витамины и заботливо сопровождает к врачу.

Мурчик растёт. Он становится пушистым красивым котом и уже начинает охотиться на мышей, жучков, муравьёв и вообще на всё, что шевелится.

Я иногда принимаю женщин из окрестных селений и помогаю им решать семейные проблемы. Разумеется, психологические консультации приходится проводить в магическом антураже. Уже несколько раз ко мне обращались как к свахе и неплохо платили за услуги.

Ирий дождался своих яблонь и торгует молодильными яблоками, а также своими магическими услугами. Многие селяне платили мужу за то, что он в считанные секунды сделал им водопровод к подземным водам.

Ну и главное — я всё же забеременела. И даже немного раньше, чем Горыныч женился.


home | my bookshelf | | Ведьма? Психолог! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.7 из 5



Оцените эту книгу