Book: Обратная сторона Луны



Обратная сторона Луны

Эдмонд Гамильтон

Обратная сторона Луны

Узник Марса

Обратная сторона Луны

Глава I. Голоса предков

В тот воскресный октябрьский вечер, когда произошёл странный случай, закинувший Филипа Крейна в самую гущу невероятных приключений, его не томило никакое дурное предчувствие, Он позвонил в квартиру доктора Джона Мартина, просто потому что этот геолог и его дочь были единственными друзьями, которыми обзавёлся этот одинокий молодой инженер, с тех пор как приехал в Нью-Йорк.

Крейн всю жизнь был одинок. Частично это было вызвано его тайной, чем-то столь странным у него в голове, что это отделяло его от прочих людей. Частично, насколько он знал, причиной стала странная чужеродность в его внешности.

Вообще-то, в его высокой поджарой фигуре и худощавом смуглом лице не было ничего необычного. Но вот иссиня-чёрный оттенок его глаз вызывал у большинства людей какое-то странное беспокойство, да и волосы его отличались тем же иссиня-чёрным цветом.

Когда он сидел, как сейчас, рядом с доктором Мартином, глядя, как Кей Мартин и Скотт Фултон – рыжий пилот, танцевали под льющуюся из радиоприемника музыку, Крейн с тоской жалел, что не может присоединиться к веселью…

Внезапно льющаяся из радио музыка прекратилась и сменилась взволнованным голосом диктора.

– Леди и джентльмены, мы прерываем нашу программу для выпуска специального бюллетеня новостей.

– Что ещё случилось? – удивился Джон Мартин.

– Наверное, это очередной европейский кризис, – предположил Крейн.

– Чёрт побери, у нас всего минуту назад играл оркестр, – пожаловалась Кей Мартин. Разочарование было написано на её подвижном миловидном личике.

– Но, возможно, это важные новости, – заметил её отец. – Послушаем…

Голос диктора из радио теперь взволнованно частил:

– … и поэтому, похоже, упавший сегодня вечером метеор вовсе не метеор, а какого-то рода летающий предмет. Корабль из космоса? Это кажется невозможным, но может быть правдой. Мы продолжим держать вас в курсе новостей…

– Корабль из космоса? – поразилась Кей. – Полагаете…

– Вероятно, это какой-то розыгрыш, – высказался Джон Мартин, массивное лицо которого выглядело задумчивым. – Хотя мало вероятно… Ну и ну, Филип, что же в самом деле там случилось?

Филип Крейн словно окаменел. Его тёмные глаза расширились, и он уставился на радио, словно кролик на кобру. Внезапно он осознал это и расслабился, с дрожью вздохнув. Всё его тело трепетало.

– Филип, что случилось? – воскликнула Кей.

– Я… я не знаю, – в замешательстве ответил он. – Когда я услышал это объявление, то у меня возникло такое впечатление, словно я начал что-то вспоминать… что-то, что пытался вспомнить всю жизнь.

Все озадаченно уставились на него. И Крейн покраснел, но все его существо было переполнено странным волнением. Это объявление по радио… оно каким-то образом расшевелило, пробудило к жизни те тени в его разуме, что преследовали его с детства. Когда Крейн попытался успокоиться, по радио снова раздались взволнованные крики диктора:

– Конец летающего предмета раскрывается… из него вылезают какие-то твари! Твари из космоса! Они применяют странное оружие… Это вторжение! Инопланетное вторжение на Землю…

С уст Филипа Крейна сорвался дикий звенящий крик! Бычий рёв, совершенно не похожий на его обычный застенчивый голос. Теперь иссиня-чёрные глаза Филипа горели, а белое лицо сделалось жёстким, суровым лицом незнакомца. Всё его тело била дрожь, а кулаки сжались.

– Филип! – в ужасе воскликнула Кей.

Крик её словно разбил чары. Пылающее в расширившихся глазах безумие пропало. И он застыл, весь дрожа, с влажным от пота лбом и ошалелым взглядом. Кей схватила его за руку, на лице её отразилось горячее беспокойство. Скотт Фултон поражённо глядел на Крейна, а Джон Мартин встал из-за стола. На лице геолога читалось недоумение.

Внезапно раздавшийся по радио голос диктора разбил данную сцену, превратив её в банальность.

– Вы слушали нашу регулярную воскресную вечернюю пье…

– Пьеса! Я так и знал! – воскликнул Скотт Фултон. – Держу пари, у многих она вызвала настоящую панику.

– Филип, что, чёрт возьми, заставило тебя так закричать? – поинтересовалась Кей. – То, как ты взревел, то, как ты глядел горящими глазами и тряс кулаком! Ты словно ошалел.

Крейн уставился на них, казалось, душу его терзали неведомые призраки, он словно погрузился в бездонные бездны несчастья.

– Не знаю, что именно заставило меня так поступить, Кей, – прошептал он. – Если не… – Лицо его скривилось от внутренней, душевной боли. – Я боялся, всю свою жизнь, – невыразительно пробормотал он, – боялся, что у меня что-то неладно с психикой. А теперь это…

– Чушь! – с нажимом заявил Джон Мартин. – Ты просто позволил себе переволноваться из-за этого липового объявления по радио, Филип, и на мгновение потерял голову. Вот и всё.

– Вас ведь оно не заставило потерять голову, – тяжело напомнил Крейн. – Но я… я всегда страшился, что унаследовал одну странную психическую заразу.

– Ты хочешь сказать, что твои родители были ненормальными? – переспросил удивлённый геолог.

– Не совсем, – невыразительно ответил Крейн. – Хотя моего отца считали немного сумасшедшим. Видишь ли, он не знал, кто он такой. – Казалось, переполненные болью глаза Крейна обратили взгляд в далекое прошлое, когда он заговорил медленным, тяжёлым голосом. – Тридцать лет назад несколько охотников в канадских дебрях к югу от Гудзонова залива нашли бродящего по дебрям безумца. Человека великанского роста, голого, измотанного, оголодавшего, умирающего от тяжёлой раны на голове. Он ничего не знал, ничего не помнил – даже собственного имени, и не мог сказать ни слова ни на каком языке. Разум его был полностью чист, как у младенца… Его отвели на ближайший торговый пост, и тамошний священник позаботился о нём, научил его говорить по-английски и дал ему имя Джон Крейн. Со временем Джон Крейн переехал в Соединённые Штаты, женился и обзавёлся сыном – мною. Но он так никогда ничего и не вспомнил о своём прошлом. Умер он пять лет назад… Когда Филип Крейн закончил, в голосе его слышалась болезненная мука.

– Так что я много раз видел отца сидящим и уставившимся в никуда, пытающегося вспомнить. Но он не смог! Это было тенью, отбрасываемой на всю его жизнь. И это также было тенью, отбрасываемой и на мою жизнь. Потому что я страшился, что унаследовал отцовскую… странность. Я всегда почему-то чувствовал, что есть что-то важное, что мне следует помнить, и всё же вспомнить не мог. Иной раз, когда меня что-то взволнует, как этот розыгрыш по радио сегодня вечером, мне кажется, что я вот-вот это вспомню. И я никак не могу изгнать у себя из головы эти тени!

Тёмные глаза Крейна почти умоляли, когда он посмотрел на остальных.

– Думаете, это потому что я… нездоров психически? – прошептал он. – Я предпочёл бы скорее умереть, чем спятить.

– Филип, нет! – вскрикнула Кей. – Ты просто слишком долго размышлял о своём отце!

– Кей права, – заявил Джон Мартин, – Филип, тебе следовало рассказать нам об этом давным-давно. Мы б заставили тебя понять, что это все чушь…

– Твой отец не мог быть психически дефективным, Филип, – подчеркнул Джон Мартин. – Амнезия, вообще-то, результат шока… Именно она, должно быть, и произошла с твоим отцом. Но она не имеет никакого отношения к безумию и не может передаваться от отца к сыну.

– Тогда почему же вышло так, что я всю свою жизнь тоже чувствовал, будто есть что-то, что я никак не могу вспомнить? – выкрикнул Крейн.

– Это всё бессознательная имитация с твоей стороны… имитация своего отца, – провозгласил Мартин.

– Ты видел, как он пытается вспомнить своё прошлое, и это заставило тебя думать, будто и у тебя есть что-то, что ты не можешь вспомнить.

– Хотел бы я в это поверить, – пробормотал Крейн, – но если я на самом деле нормален, то с чего бы мне терять голову из-за этого розыгрыша по радио?

– Филип, эта одержимость покинула бы твой разум, если бы ты знал, кто на самом деле твой отец, – серьёзно объявил Джон Мартин. – Всё просто оттого, что твой разум донимает та старая тайна, эта её неразгаданность.

– Но я ж не знаю точно, – безнадёжно молвил Филип Крейн, – и никакого способа выяснить это не существует.

– Ты когда-нибудь ездил в Канаду, туда где нашли твоего отца, и пытался найти какой-то ключ к установлению его личности? – спросил геолог.

– Нет, но отец туда ездил дважды и не смог там найти никого, кто когда-либо видел его или слышал о нём, до того как его нашли в лесу.

– Но ты мог бы, полетав на самолёте над теми местами, прочесать те дебри и отдалённые торговые посты лучше, чем твой отец, – настаивал Мартин.

На белом лице Крейна в первый раз отразилась слабая надежда.

– Ты действительно думаешь, что есть шанс что-то узнать? – серьёзно спросил он.

– Конечно! – заверил его Джон Мартин – И что ещё важнее, мы с Кей отправимся вместе с тобой. Этой осенью мы планировали устроить себе отпуск на севере, и эта экспедиция прекрасно в него вписывается.

– Папа, я надеялась, что ты это предложишь! – воскликнула, сияя карими глазами, Кей.

– Запишите-ка и меня в состав этой экспедиции, – вставил Скотт Фултон. – У меня тоже скоро отпуск, и мы все можем слетать туда на моём самолёте.

– Скотт, с твоей стороны это замечательно – сделать нам такой подарок! – радостно воскликнула Кей.

– Вам? – переспросил, улыбаясь, пилот. – Да я думаю только о том, какая там шикарная рыбалка.

Чёрная безнадёжность на мгновение слетела с лица Филипа Крейна. У них было мало шансов на то, чтобы разгадать тайну тридцатилетней давности. Однако если он только сможет разгадать её…

Почти стертые воспоминания в дальних уголках его памяти неожиданно заставили его странно загореться этими поисками чего-то, что, как он смутно ощущал, годами лежало там на далёком севере. Нечто таинственное и громадное ждало его там… ждало его уже тридцать лет!

Глава II. Таинственные обломки

– Вон то самое место! – крикнул, перекрывая рёв мотора Скотт Фултон. – Вон там внизу, к востоку от слияния рек. Место, где обнаружили Джона Крейна! – Филип Крейн напряжённо поглядел вниз. Они находились к северу от Квебека. Лежащий внизу бескрайний лес в утреннем свете казался лохматым морем, шепчущей тёмно-зелёной громадой из туй и сосен. Ближайший торговый пост находился в двух часах лёта на юг. Каким образом его отец забрёл в эти отдалённые дебри, голый и раненый? И откуда он пришёл?

Крейн, ни на что не надеясь, чувствовал, что визит в эти отдалённые дебри, где когда-то обнаружили его отца, был для него последним шансом.

– Может быть, и есть какой-то ключ к этой тайне, – настаивал геолог, но сам Крейн в глубине души считал, что эта тайна никогда не будет раскрыта и её зловещая тень никогда не будет развеяна по ветру.

Мысли его вернулись к ночам, когда он видал великанскую фигуру отца, стоящую тёмным и неподвижным силуэтом на крыльце их дома. В такие ночи отец с тоской глядел на сверкающее звёздами небо, словно пытаясь прочесть в небесах тайну своей личности. Филип вспомнил времена, когда Джон Крейн внезапно останавливался посреди работы или игры и недоумевающе и с тоской глядел в пространство словно он неожиданно вспомнил о чем-то важном в какой-то иной жизни, в ином существовании. Вспомнил о… о чём?

– Глядите, там внизу что-то есть! – внезапно взволнованно воскликнула Кей. – Вон!

Крейн проследил за тем, куда указывала Кей. У него ёкнуло сердце. На дне небольшого поросшего лесом оврага лежал тускло отблескивающий смятый металлический корпус.

– Металлические обломки! – воскликнул Крейн.

– Обследуем их, – объявил Джон Мартин. – Этот овраг всего в десятке миль от того места, где нашли твоего отца. Это может что-то значить.

Скотт Фултон уже приметил крошечное озеро, где он мог посадить свой самолёт-амфибию. Через десять минут путешественники уже пробирались через лес к обломкам.

– Не строй слишком больших надежд, Филип, – посоветовал геолог. – Это может оказаться пустышкой.

– Знаю, – ответил Крейн, и всё же его тёмные глаза засветились новой надеждой.

Гигантские сосны и туи задавили тут весь подлесок, и участники экспедиции шли среди торжественных соборных теней огромных стволов, шагая по податливому ковру из опавших сосновых игл. В воздухе стоял холодок подступающей осени.

В том узком овраге, где они заметили обломки, густо росли молодые деревья и кусты. К тому времени, когда спутники спустились на самое дно оврага и принялись пробивать себе дорогу сквозь заросли, они порвали себе одежду и запыхались.

Через пять минут Скотт Фултон закричал:

– Вон они, впереди! Сквозь густые заросли кустов и молодых деревьев проглядывал тускло сверкающий смятый серебристый корпус.

С гулко стучащим от волнения сердцем, Филип Крейн вышел вперёд. Остальные не отставали от него ни на шаг. Добравшись до металлического корпуса, все резко остановились.

– Что за катастрофа! – воскликнул Скотт Фултон.

– Это не самолёт, как я думал, – нахмурил брови Джон Мартин. – Но что же это такое?

Глаза Крейна ярко заблестели, когда он уставился на обломки. Эти странные на вид обломки почему-то казались ему знакомыми. А потом он понял, что этот потерпевший катастрофу предмет ранее был циллиндрическим металлическим летательным аппаратом двадцати пяти футов в диаметре и шестидесяти футов длиной. Но вся передняя часть разбилась всмятку от сильного столкновения. А вот задняя часть серебристого корабля уцелела лучше.

– Эти обломки пролежали здесь не один год, – заявил Джон Мартин. – Видите, в передней части сквозь обломки уже проросли небольшие деревца.

– На мой взгляд, эта штука смахивает на один из тех причудливых воздушных кораблей, какие бывало строили в ранние времена воздушных полётов, – подтвердил Скотт Фултон. – Тогда пробовали много странных моделей.

– Если ты прав, то дата этой катастрофы будет лет так тридцать назад или около того, – задумчиво произнёс Мартин.

– И именно тридцать лет назад моего отца и нашли бродящим неподалёку отсюда! – взволнованно воскликнул Филип Крейн.

Геолог кивнул.

– Если твой отец летел на этой штуке, когда та разбилась, то это объясняет рану у него на голове и шок, лишивший его памяти.

– Тогда мы, возможно, сумеем найти в этих обломках какой-то ключ к тому, кем же был мой отец! – с энтузиазмом воскликнул Крейн.

Он уже взволнованно бродил среди обломков, пытаясь найти вход в этот цилиндр. Миг спустя он-таки нашёл в неповреждённой задней части корабля какую-то дверцу. И быстро залез в цилиндр. Другие забрались следом. И оказались в коридоре, ведущем к корме. Тот оказался завален нанесёнными ветром сосновыми иглами, сухими листьями и пылью. Заканчивался это коридор широкой металлической дверью без ручки или замочной скважины.

– Весь это чёртов корабль сплошь из металла! – подивился Фултон. – Неудивительно, что эта проклятая штука грохнулась.

– Металл этот крайне лёгкий и прочный, – указал Джон Мартин, ощупывая подобранный им фрагмент обшивки. – Кто бы там ни спроектировал этот корабль, он знал толк в своем деле.

Крейн не обратил на всё сказанное никакого внимания. Протянув руку, он надавил на пластину над закрытой дверью. Дверь открылась, отъехав в стену.

– Откуда ты узнал, что она так открывается, Филип? – поражённо спросила Кей.

Крейн остановился, странно похолодел, поняв, что только что сделал. А в самом деле, откуда он узнал?

– Не знаю, – ошеломлённо отозвался он. – Просто я, кажется, помню…

Скотт Фултон уставился на находящееся за открытой дверью. И поражённо воскликнул:

– Это штука, чёрт возьми?

Вся задняя часть корабля представляла собой единую металлическую камеру. Ей явно предназначалось хранить, на поглощающем сотрясения каркасе из тяжёлых балок, какую-то большую машину.

Машина же эта представляла собой механизм гротескный и незнакомый. Её самой поразительной чертой являлась дискообразная платформа из толстого металла молочного цвета десяти футов диаметром, стоящая на изоляторах высотой в фут. А под этим металлическим диском тянулась сеть из проводов, соединённых с аппаратом. На равноудалённых местах вокруг кристаллической платформы располагалось шесть предметов, похожих на пчелиные соты, обмотанные серебристыми проводами и одинаково увенчанных хрустальными шарами. На одной точке на краю этой платформы подымалась металлическая панель управления с рядом из восьми рычажков, ярко-красной кнопкой и скоплением маленьких стеклянных лампочек. А прямо над этой панелью управления висел большой чёрный металлический конус, полый внутри, с основанием, направленным вниз на диск из кристалла.

– Что это? – воскликнула Кей.

– Понятия не имею, – нахмурясь, ответил её отец. – Никогда не видел подобного аппарата или машины.

Филип Крейн их не слышал. Он воззрился на этот механизм, широко раскрыв свои блестящие от волнения иссиня-чёрные глаза. Эта машина… её он смутно помнил!



Он не помнил, для чего она предназначалась. Но что-то, казалось, говорило ему, что механизм этот являлся крайне важным, чем-то, от чего зависели колоссальные силы, и состоянием которого он был озабочен.

– Давайте-ка вытащим отсюда этот аппарат, и попробуем выяснить, как же он работал, – порывисто предложил он. – Если нам удастся выяснить природу этого аппарата, то мы узнаем, в чём заключалась цель экспедиции этого старинного воздушного корабля. И тогда мы можем попытаться выяснить, откуда тридцать лет назад отправилась та экспедиция и кто в ней участвовал.

Массивное лицо Джона Мартина отразило сомнение.

– Но сможем ли мы вытащить эту штуку, Филип? – возразил он.

– Двери тут широкие, – указал Крейн. – Их явно сделали такими с целью облегчить манипуляции с этой машиной. Мы сможем её вытащить. Нужно приложить лишь небольшое усилие.

Видя горящее нетерпением лицо Крейна, Джон Мартин согласился. Однако воплотить в жизнь задуманное оказалось не так-то просто. Путешественники нарубили молодых деревьев, отсекли ветки и использовали их в качестве тормозов и рычагов, посредством которых и вытащили этот тяжёлый, приземистый механизм из разбившегося корабля. К тому времени, когда они наконец извлекли эту машину и установили на небольшой травянистой поляне, уже вечерело.

– Рад, что с этим закончено, – облегчённо крякнул Скотт Фултон. – Теперь, пока вы там возитесь с этой штуковиной, я исследую сам разбившийся корабль.

Бросив обеспокоенный взгляд на Филипа Крейна, Кей отправилась вместе с пилотом. Когда они час спустя вернулись, Крейн по-прежнему пребывал в восторге от изучения всех деталей той странной машины.

– Не могу понять назначение этого корабля, – сообщил им озадаченный Фултон. – Там есть идущие по всей его длине большие трубы, которые могли быть выхлопными трубами или дюзами ракет. Но кто же тридцать лет назад слышал об экспериментах с ракетами?

Джон Мартин, нахмурясь, покачал головой.

– В этом разбившемся корабле всё странно. Желал бы я понять это.

– Вы выяснили, для чего эта машина и как она действует? – спросил Фултон.

Филип Крейн повернул в их сторону взволнованное лицо.

– Нет, пока не выяснили. Эта штука – настоящая загадка. Но кое-что мы таки выяснили.

Он поднялся и шагнул на кристаллический диск и показал на красную кнопку на пульте управления.

– Видите? На пульте есть крошечная серебристая рука, указывающая на эту кнопку. Помещена туда, как я считаю, для напоминания, что, когда машину приводят в действие, надо сперва нажать на эту кнопку.

– Не нравится мне эта штука, – сказала вдруг Кей, глядя на машину серьёзным и недоверчивым взглядом. – Она выглядит такой… чужеродной.

Но Крейн уже нетерпеливо нажал на красную кнопку. Та со щелчком ушла в пульт.

На пульте управления тотчас же вспыхнули два красных огонька. А из похожего на соты аппарата вокруг диска поднялось медленное гудение. Мартин и Филип Крейн изумлённо уставились на эти гудящие штуки, похожие на соты.

– Откуда же она берёт энергию? – поражённо пробормотал геолог. – Должно быть, у неё есть какой-то независимый источник энергии… и всё же в ней нет ничего похожего на батарейку.

Аппарат продолжал гудеть. Но никаких других изменений не произошло. На лице Крейна отразилось глубокое разочарование.

– Ну должна же эта штука быть для чего-то предназначена! – воскликнул он.

Когда он впился взглядом в машину, похожие на тени воспоминания у него в голове сделались громкими, сильными. Казалось, они что-то шептали, о чём-то молили. Умоляли его что-то сделать с этим механизмом, что-то, для чего тот и предназначался, что-то жизненно важное.

– Если эта штука ни для чего не предназначена, – медленно произнёс наконец он, – то нам не…

Из полого конуса над пультом внезапно прозвучал крик. Пронзительный, заряженный эмоциями голос, задыхаясь от волнения, поднялся до визга.

– Таркол! – неистово воззвал этот пронзительный голос. – Таркол няа рире!

Все уставились друг на друга с побледневшими в сгущающемся сумраке лицами. А из конуса тот дрожащий, пронзительный голос продолжал взывать:

– Таркол! Таркол!

Пронзительный, дрожащий голос старика, взывающий словно издалека, с неистовым, сверхчеловеческим чувством!

Глава III. Голос из пустоты

Первым заговорил Джон Мартин.

– Эта штука какого-то рода радио, – объявил он. – Но кто же к нам обращается? Язык этот мне не знаком, а я их знаю много.

– Таркол – это имя! – воскликнул Крейн. – Я, кажется, его уже слышал, равно как и этот язык.

Высокого Крейна стала бить дрожь, а его чёрные глаза заблестели. Этот голос, этот незнакомый язык, он их почти понимал! И имя Таркол мгновенно запустило в ткань его воспоминаний сильные пальцы. Взволнованный, заряженный эмоциями голос снова пронзительно крикнул из конуса.

– Таркол! Су Дандор! Дандор!

– А Дандор – это, должно быть, его имя! – воскликнул Филип Крейн – Он ждёт ответа.

И Крейн импульсивно быстро шагнул вперёд и громко крикнул в пустотелый конус.

– Говорит Филип Крейн! Кто ты? Откуда вы ведете передачу?

Затем вновь наступило безмолвие. Минута шла за минутой, и не приходило никакого ответа.

– Должно быть, эта штука не способна передавать, – пробормотал наконец Фултон. – Твой вызов не прошёл.

И тут вдруг, противореча тому заявлению, из конуса вновь раздался пронзительный старческий голос.

Теперь старик казался озадаченным и по-прежнему дрожал от лихорадочного волнения.

– Крейин? – повторил он. – Фиилип Крейин?

– Он не понимает по-английски! – воскликнул Крейн. – Попробую другие языки.

– Говорит Филип Крейн! – снова позвал он. И повторил это по-испански и по-французски. Джон Мартин добавил переводы ещё на пять языков.

После чего они ещё подождали. Снова потянулись минуты безмолвия, прежде чем из конуса пришёл ответ.

– Крейин? – повторил тот же старческий голос, ещё более озадаченно. – Квир Таркол? Су Дандор!

– Он не понял ни одного земного языка! – воскликнул Крейн. – Это невероятно!

– Тут есть уйма куда более невероятного, – отметил бледный и ошеломлённый Джон Мартин. – Ты заметил, сколько времени потребовалось нашему сообщению, чтобы дойти до этого Дандора, кем бы там тот ни был, а его сообщению – обратно до нас? В обоих случаях – больше десяти минут!

– И что? – не уразумел Фултон.

Но Филип Крейн Мартина понял. И, замерев, уставился на геолога.

– Такое… это невозможно! – воскликнул он.

– Что именно невозможно? – обеспокоенно спросила Кей.

– Радиосигналы передаются со скоростью света, – объяснил ей отец, – триста тысяч километров в секунду. И всё же им потребовалось десять минут, чтобы добраться до этого Дандора, и ещё десять минут, – на то, чтобы вернуться от него. Должно быть, он более чем в ста миллионах миль от нас!

– В ста миллионах миль? – недоверчиво переспросил Скотт Фултон. – Да нигде нет такого места, которое… – и умолк, с отвисшей челюстью. На лице его появилось выражение благоговейного трепета. – Вы хотите сказать – на другой планете? В другом мире?

– Планета Марс сейчас более чем в ста миллионах миль от Земли, – немного хрипловато отозвался Джон Мартин.

– Марс? – воскликнула Кей. – Папа, ведь не хочешь же ты сказать, что…

Все поражённо умолкли, обратив взгляды к небесам, где спокойно светили сонмы сверкающих звёзд. И Филип Крейн ощутил неистовое волнение в груди. Словно после всех этих лет в нём выкристаллизовывалась смутная уверенность.

– Да, Марс, – прошептал он. – Тот голос – оттуда. Я это знаю!

– Но эта машина, это радио, или чем там она является, не могла прилететь оттуда! – недоверчиво возразил Скотт Фултон. – Как она могла попасть на Землю?

– Ты же сам сказал, что у разбившегося корабля есть ракетные дюзы? – пробормотал Джон Мартин.

– Ты хочешь сказать, что это ракетный корабль, прилетевший сюда тридцать лет назад с Марса? – воскликнул Фултон.

Кей не сводила глаз с блестящих глаз Крейна и его преобразившегося лица.

– Филип, – прошептала она, – если твой отец действительно находился на этом корабле, если он получил рану и потерял память при аварийной посадке, то тогда он прибыл с…

– Господи Боже! – потрясённо уставился на Крейна Джон Мартин. – Твой отец ведь не мог прилететь оттуда, Филип?

– Не знаю, – отозвался тяжёлым шёпотом Крейн. – Но тот розыгрыш по радио про высадку космических кораблей… почему же меня это так взволновало? Почему это чуть не заставило меня вспомнить… что-то?

– О, это всё бред! – теперь голос Скотта Фултона зазвучал много грубее. – Эта мысль, что твой отец мог явиться с той планеты там в небе!

– Слушайте! – внезапно призвал всех Крейн.

Из конуса у них над головами снова раздался тот пронзительный старческий голос Дандора.

– Крейин! Фиилип Крейин! – неужели этот голос взывал к ним, через немыслимые бездны космоса, из иного мира. – Су Дандор, – взывал он. – Квир Таркол?

А затем начались события нереальные, словно сон: Филип Крейн час за часом обменивался словами со стариком, назвавшимся Дандором. Странные, ставящие в тупик попытки понять друг друга. У Крейна было странное ощущение, что он почти понимал речь Дандора. Он не чувствовал ничего, кроме горячечного порыва понять этот пронзительный голос!

– Слушайте, – взволнованно приказал Крейн.

Дандор слал теперь им через космос звуки колокольчиков; чёткие, плавные звуки. Один за другим, пока разом не прозвучали все восемь тонов.

А затем голос Дандора громко назвал их:

– Ахи! Нан! Зор! Ксел! Ви! Фин! Оро!

Снова восемь нот звона, а затем восемь незнакомых односложных слов.

– Цифры от одного до восьми, на его языке, – пробормотал себе под нос Джон Мартин. – Это достаточно ясно – но почему?

– Восемь тумблеров на пульте этой машины! – внезапно вскричал Крейн. – Вот о чём он пытается нам сказать!

– Зор! – настойчиво призвал из конуса Дандор. – Зор, Фиилип Крейин – Зор!

– Третий… третий тумблер! – выкрикнул Крейн. – Он сообщает нам, в каком порядке надо включать эти переключатели для приведения этой машины в действие!

Его рука метнулась к третьему тумблеру. Но Джон Мартин схватил его и оттащил от пульта.

– Нам нельзя соваться в это дело вслепую, Филип, – возразил он. – Мы всё ещё не знаем о предназначении этой машины.

Глаза Крейна горели от возбуждения.

– Прислушайся к тону голоса старика… он же умоляет нас… У него есть какая-то важная цель, которой мы не понимаем!

– Филип, – заявил Мартин. – Мы не должны действовать, пока не выучимся языку того Дандора, не узнаем, где он обретается и чего хочет.

Филип Крейн заколебался. Он признал весомость доводов геолога. И всё же он разрывался между тем умоляющим, пронзительным голосом, пробирающим его до глубины души, требующим подчиниться.

– Тогда подождём немного, – наконец неохотно сказал он. – Пока не поймём.

– Зор, Крейин… Зор! – призвал пронзительный напряжённый голос из конуса.

Крейн не отрывал взгляда от этого третьего тумблера. Что произойдёт, если он его включит?

– Давайте отложим этот эксперимент до завтра, – серьёзно предложил Джон Мартин. – Нам всем нужно выспаться, отдохнуть. А завтра попробуем разгадать эту тайну.

Крейн сошёл с кристаллического диска и последовал за остальными к палаткам. Но он постоянно оглядывался, терзаемый сильнейшим импульсом вернуться.

Перед тем как улечься спать, они почти не разговаривали. Все были слишком ошеломлены грандиозностью открывшихся возможностей. Остальные смотрели на Крейна несколько стеснённо, словно тот вдруг сделался инопланетянином. Его собственные мысли метались, как ошпаренные. Перед ним открылись невероятные горизонты. А похожие на тени воспоминания накатывали, словно волны в бурную ночь! Однако сколько Крейн не пытался разобраться в их хитросплетениях, ему это так и не удалось.

Чуть позже, лёжа на койке, Филип Крейн услышал тяжёлое дыхание Фултона и геолога, когда те уснули. Но сам он лежал, глядя сквозь открытый полог палатки на звёздные небеса, на красную искорку Марса, которая сейчас только восходила над горизонтом. Эта красная крапинка мерцала словно огненный глаз, гипнотический, манящий. Взывающий к нему! В своём горячечном состоянии души он не мог больше лежать сложа руки. Крейн поднялся, бесшумно надел ботинки и зашагал сквозь звёздный свет к разбившемуся кораблю.

В тусклом свете звёзд мрачно высилась приземистая машина, смутно поблескивала платформа кристаллического диска, а красные огоньки на пульте по-прежнему горели. Не выдержав Крейн поднялся на диск и услышал по-прежнему раздающийся из конуса голос Дандора.

– Крейин! Зор… зор… зор…

Голос казался усталым, измотанным и хриплым от переполнявших его эмоций; упав почти до надрывного шёпота. На душе Крейна словно кошки заскребли, когда он понял, что всё это время пожилой Дандор, должно быть, взывал к нему, умолял.

– Я не могу сделать того, чего ты хочешь, – произнёс в конус несчастным тоном Крейн, зная, что понять его не смогут. – Мне не позволят.

Через несколько минут вернулся голос Дандора, более громкий, дрожащий, умоляющий.

– Зор, Крейин! Роп Таркол… зор роп Таркол!

Таркол! Почему от этого имени всякий раз по венам Крейна прокатывалась волна дрожи? Он не мог понять. Знал только, что оно заставляло что-то в нём бурно оживиться и возжаждать чего-то. А потом к нему стремительно пришло решение. К чему бы там оно ни привело, что бы там с ним ни произошло, он должен сделать то, о чём просил Дандор.

– Зор, Дандор! – крикнул он в конус, неожиданно воспрянув духом. – Зор!

И его рука, с усилием, включила третий тумблер. Какой-то миг ничего не менялось. А затем Крейн, напряжённо стоявший в ожидании, уловил, как глубоко внутри толстого кристаллического диска, на котором он стоял, собралось голубое свечение. Переливающийся волшебный свет постепенно рос, пока Крейну не стало казаться, будто он стоит на непрозрачной платформе из жемчужно-голубого огня. А похожие на соты трансформаторы теперь гудели громче. И тут раздался голос Дандора, бурный от горячей радости и облегчения.

– Ни Ксел, Крейин! Ксел! – Четыре ноты колокольчиков, повторяющиеся вновь и вновь. А затем прозвучал новый приказ: – Ксел!

Крейн нетерпеливо щёлкнул четвёртым тумблером. Похожий на соты аппарат загудел ещё громче. Непрозрачный свет внутри кристалла, казалось, бурлил и вращался, словно свёртывающиеся кольцами змеи голубой люминесцентности. И Филип Крейн ощутил странное, ненормальное содрогание во всём своём теле, словно сквозь него струились какие-то сверхчеловеческие силы!

– Ахи, Крейин… ахи! – крикнул дрожащий, невыразимо напряжённый, голос Дандора. Прозвучала одна нота колокольчика. – Ахи!

И Крейн, сотрясаясь от протекавшей через него струящейся силы, протянул руку к первому тумблеру.

– Филип, нет!

Кричала Кей! Она бежала к кристаллическому диску, теперь уже пылающему светом. Девушка вскочила на него и неистово вцепилась в руку Крейна. Лицо её казалось лихорадочным, болезненным от страха, а карие глаза расширились от ужаса перед сверхъестественным.

– Отойди, Кей! – крикнул он в ответ. – Я должен это сделать. Что-то там призывает меня!

– Отец! Скотт! – неистово позвала девушка.

Крейн услышал., как ей ответили поражёнными голосами подбегающие Джон Мартин и Фултон. Они не должны его остановить, только не сейчас!

– Ахи! – в отчаянии призывал голос Дандора. – Ахи! Крейн грубо столкнул Кей с диска. А затем метнулся к пульту. Рука его стремительно щёлкнула тумблером. Ещё включая его, Крейн почувствовал, как каждый атом его тела, по-видимому, вывернуло и раскололо той ужасающей силой. И почувствовал, как его швырнуло во тьму. Он ничего не видел и не слышал, но у него возникло странное ощущение полёта в космосе с невообразимой скоростью. Ракетой, несущейся в космической бездне со скоростью света!

В тот необычайный миг он сознавал присутствие Кей, где-то неподалёку от него, летящей подобно ему самому в невообразимые космические бездны. И почувствовал приближение к какому-то огромному телу. А затем ощутил ещё один необычайный шок как от сильного удара. А затем – тьма.

Глава IV. Сын Марса

Крейн открыл глаза. Он оцепенел от сверхъестественного потрясения и какой-то миг, казалось, не в состоянии был полностью оценить поразительный характер своего положения. Он лежал на кристаллическом диске, а Кей – без сознания рядом с ним. Диск был тусклым, мёртвым, не пылающим светом, как тот, который они только что покинули. Сперва Крейн подумал, что они с Кей просто лишились чувств под действием какой-то странной силы странной машины.

– Крейин! – воскликнул пронзительный, поражённый голос. И голос этот исходил откуда-то рядом с ним!

Ошеломлённый Крейн поднял взгляд. Над ним склонился старик с морщинистым лицом, высоким лбом и выбеленными возрастом скудными волосами. Но глаза его поражали – чёрные, большие, говорившие об огромном интеллекте. Одежда этого старца состояла из короткой белой шёлковой туники с наброшенным на неё длинным серым шёлковым плащом. И лицо Филипа Крейна он разглядывал с изумлением.



– Ты… кто ты? – хрипло пробормотал Крейн.

– Дандор! – нетерпеливо крикнул старец, ткнув себя в грудь. – Су Дандор!

Дандор! Тот самый, кто взывал к нему через бездну космоса? Сердце Крейна бурно застучало. Как он мог оказаться здесь, рядом с Дандором? Где он находился?

Позабыв на миг о лежащей без сознания девушке, Крейн с трудом поднялся на ноги. Его высокая фигура покачнулась, а тёмные глаза расширились, когда он ошалело огляделся вокруг.

– Это место, – поперхнулся он. – Где я…

Он находился в большом круглом зале со стенами, сложенными из тронутых временем блоков из светло-красного камня. Освещалось это помещение ярко пылающим участком потолка, смахивающим на искусственное солнце. А механизм, на котором стоял Крейн и лежала Кей, располагался в центре помещения. Вдоль стен поднимались машины незнакомого вида. Некоторые казались телескопическими и стереоскопическими аппаратами, а другая сильно походила на динамо-машину. Ещё одна выглядела странно похожей на человека, с огромным серебристым металлическим телом, руками и ногами, и луковицеобразной головой с двумя сверкающими линзами вроде глаз.

Ошеломлённый взгляд Крейна застыл на открытом окне. Он, спотыкаясь, подошел к нему. Тело его казалось необычно лёгким, невесомым. Когда он выглянул из окна, по его пылающему лбу хлестнул холодный ветер – холодный, резкий сухой воздух с мелкими частицами песка. А при виде странной сцены снаружи Крейн решил, что сходит с ума.

Он видел перед собой иную планету! До самых смутно видимых горизонтов тянулась освещаемая лунным светом огромная волнистая песчаная равнина. А над этими торжественно безмолвными песками проплывали маленькие мерцающие искорки света, похожие на призрачные блуждающие огоньки. А в южном углу небесного полога из блистающих звёзд висели две серебристые луны: одна – стоящая в вышине, маленькая, а другая – двигающийся на восток блистающий щит! И смотрел он на эту панораму какого-то неземного волшебства и одинокой красоты из верхнего помещения древней, массивной, круглой каменной башни. Но самым удивительным для Филипа Крейна во всём этом, в этой неземной панораме, было то, что она казалась ему смутно знакомой. Внезапно он понял, где именно находится. Хотя это само по себе было невероятно.

– Марс! – хрипло воскликнул он. – Боже мой! Иная планета!

Он ошеломлённо развернулся. Его пылающий взгляд пронзил Дандора.

– Как я сюда попал? – хрипло выкрикнул он. – Ты – кем бы ты там ни был – говори!

И оборвал себя. Взгляд его остановился на машине из кристаллического диска, на которой лежала уже начавшая шевелиться Кей Мартин. И тут вдруг, с потрясшей его вспышкой проницательности, Филип Крейн понял. Эта машина и та похожая на неё в канадском лесу на Земле, могла создать мост через бездну между мирами…

– Филип!

Кей уже поднималась на ноги, глаза её сделались карими омутами ужаса. Крейн, спотыкаясь, подошёл к ней и обнял её.

– Филип, что с нами случилось? – вскрикнула она.

Поборов собственную нарастающую истерию, он попытался говорить спокойно.

– Это невероятно, Кей, но та машина, которую мы нашли и с которой экспериментировали на Земле, каким-то образом перенесла нас на эту планету. На Марс!

Лицо Кей побелело.

– Нам надо вернуться на Землю! – воскликнула она.

– Да, – хрипло ответил Крейн. Он развернулся к Дандору и схватил старика за тонкие плечи.

– Ты должен отправить нас обратно, понимаешь! Обратно на Землю – сейчас же!

Из угла помещения внезапно донеслось быстрое, тяжёлое лязганье металла. Прямо к Филипу Крейну ринулась живая машина, какой-то здоровенный робот. В ужасе вскрикнув, Крейн отпустил Дандора. Но металлические руки робота уже схватили Крейна, оторвали его от пола. Поднятый вверх, Крейн яростно дрался, но его неистовые удары по непробиваемой металлической голове и телу только привели к кровоподтёкам у него же на кулаках.

– Кро – леор! – яростно выкрикнул Дандор.

Робот, Кро, застыл, держа поднятого Филипа Крейна.

Дандор выкрикнул ещё один резкий приказ, и Кро, повинуясь ему, мягко поставил Крейна на пол. Но остался стоять рядом и бдить, его нечеловеческие глаза-линзы следили за каждым движением Крейна.

У Крейна кружилась голова, и он весь дрожал. Как он понял, робот подумал, будто он нападал на Дандора. А тем временем старик быстро заговорил с роботом. Крейн услыхал повторенные несколько раз имена «Лану» и «Ингомар».

– Ни, рала, – наконец произнёс робот металлическим голосом, исходящим из отверстия под пялящимися линзами.

И чудовищное металлическое создание прошло мимо Крейна и Кей, открыло дверь и, лязгая, спустилось по каменной лестнице.

Крейн услышал, где-то в основании старой каменной башни, гудение похожее на пчелиное. А затем мельком увидел в открытое окно что-то, несущееся через залитую лунным светом пустыню. Какая-то штука, похожая на гигантскую серебристую змею, двигалась там с невероятной скоростью. А потом он сообразил, что это какая-то машина с управляющим ею Кро, тем самым роботом.

Дандор, с иссохшим и напряжённым от волнения лицом, принялся быстро говорить с Крейном, показывая на предметы и изображая небольшие действия, каждый раз называя какое-то слово. Совершенно очевидно, он усиленно старался обучить Крейна собственному языку.

К изумлению Филипа Крейна, он усваивал язык почти столь же быстро, как Дандор его учил. Каждое произносимое Дандором слово, каждое имя Крейн сразу же ощущал отпечатавшимся у себя в мозгу. Складывалось такое впечатление, словно он учился языку, который некогда знал, но позыбыл. Кей же все это время цеплялась за него, глядя в завороженном страхе на лицо Дандора. Её стройное тело била дрожь…

Должно быть, прошло немало часов. Одна из двух лун уже зашла. Но Крейн теперь разговаривал с Дандором, запинаясь, спотыкаясь, и всё же всё более и более бегло.

– Тот матеро-мёт на Чолу – там есть и другие умельцы, которые могут управлять им по нашим инструкциям? – в первую очередь спросил горящий нетерпением Дандор.

– Ты имеешь в виду ту машину на Земле? – в замешательстве переспросил Крейн. – Да, там есть другие люди.

– Хорошо! – воскликнул старый учёный. Его иссохшее лицо засияло торжеством. – Теперь наконец мост через бездну между Бэрой и Чолу, между этим миром и тем, перекинут!

– Филип, попроси его отправить нас на той штуке обратно на нашу родную планету! – взмолилась Кей.

Но когда Дандор понял суть её просьбы, то решительно покачал головой.

– Ваши тела не вынесут ещё одного шока переноса после такого короткого перерыва, – растолковал он Крейну, а тот перевёл его слова Кей. – Вам надо подождать. Но вы можете поговорить с теми другими на Чолу.

Старик коснулся красной кнопки на пульте. Из глубин аппарата послышалось гудение. Дандор сделал им знак говорить в конус над пультом.

– Отец! – неистово закричала Кей. – Отец, ты меня слышишь? Это Кей! – Несколько минут царило безмолвие. А затем из конуса раздался севший голос Джона Мартина.

– Кей! Боже мой, где ты? Мы думали, вас с Филипом аннигилировало. Где вы?

– На другой планете!

Голос её оборвался. Филип Крейн прокричал в конус объяснение. Когда голос Мартина раздался вновь, в нём всё ещё звучал трепет.

– Это невероятно! Потрясающе!

– Скажи ему, – быстро вмешался Дандор, – что он должен оставаться возле машины, готовым включить её, когда мы его призовём, и что он не должен рассказывать об этом другим на Чолу.

Крейн хрипло передал инструкции старого учёного.

– Это наш единственный шанс вернуться, Мартин, – добавил он. – Если ты будешь там, готовый включить машину, когда мы тебя призовём.

– Ладно, Филип, мы будем здесь, – мрачно согласился Мартин. – Но ради бога привези Кей домой целой и невредимой!

– Привезу! – горячо пообещал Крейн. Дандор выключил передающий голосовой конус. А затем, сияя взглядом, положил дрожащую руку на плечо Филипа Крейна.

– Всё хорошо, и мост через бездну переброшен! – воскликнул он. – И ты, Крейин, наконец преуспел в завершении великой миссии Таркола.

– Таркола? – Это имя снова прозвенело в памяти Филипа Крейна как-то знакомо. – А кто такой Таркол?

– Таркол был великим королём-героем нашей расы, – пылко ответил Дандор. – Королём, который тридцать ваших лет назад попытался перебросить мост через бездну между мирами, взяв аппарат для переноса материи на Чолу на ракетном корабле. Веками мы, жители Бэры, мечтали перекинуть мост между этим миром и Чолу. И наконец придумали эти приборы. Они используют давно известную нам тайну – процесс, посредством которого живых существ можно транслировать в виде облаков нематериальных фотонов, в виде электрической энергии, а потом превращать обратно в твёрдую материю, невредимыми.

Старый учёный увидел на лице Филипа Крейна недоверие, и стал объяснять более подробно. Возможно, он подумал, будто Крейн ещё не вполне овладел марсианским языком, но память уже открыла его Филипу Крейну так, словно он говорил на нём всю жизнь.

– Всё довольно просто, – объяснил Дандор. – Есть три фундаментальных вида частиц: электрон и протон, являющиеся частицами материи, и фотон, являющийся частицей радиации. Главное различие между ними в том, что электрон и протон обладают электрическим зарядом, в то время как фотон обладает электрическим полем. Электроны и протоны можно переделать в фотоны, меняя их электрические заряды на поля. Когда это происходит, то твёрдая материя, которая состоит из электронов и протонов, становится облаком фотонов, вещью нематериальной энергии. Человека можно таким вот образом превратить в облако фотонов, и отношения между теми фотонами будут такими же, как отношения между прежними электронами того существа, и поэтому то лицо, даже в качестве роя фотонов, сохранит своего рода псевдо-жизнь и сознание. А рой фотонов можно легко превратить обратно в материального человека. Передатчики материи изобрели с целью воспользоваться выгодой этой тайны. Человек может встать на передатчик материи, разряд силы преобразует его в нематериальное облако фотонов, а такое облако можно со скоростью света спроецировать по тугому лучу к другому передатчику материи, где человек снова станет материальным… Мы знали, что если нам удастся доставить передатчик материи на Чолу, то откроем дорогу с Бэры на Чолу. И сможем за считанные мгновения молниеносно переноситься с планеты на планету. Но сперва нам требовалось доставить одну из машин на Чолу, и конечно же, её требовалось доставить туда физически, в каком-то ракетном корабле. Наконец, после многих испытаний, мы, учёные, смастерили корабль, у которого был шанс добраться до Чолу. Это стало бы рискованной попыткой. Наш великий король Таркол решил возглавить эту опасную экспедицию, успех которой так много значил для Бэры. Таркол отправился сделать героическую попытку с небольшим экипажем тридцать ваших лет назад. На своём корабле он вёз счётчик материи. Вся Бэра напряжённо ждала известия, что Таркол добрался до Чолу целым и невредимым. В этой лаборатории посреди пустыни я, Дандор, ждал, неся вахту рядом с этим передатчиком материи, когда Таркол заговорит со мной через голосовой конус и доложит об успехе. Но от него так и не пришло никаких известий. И с течением времени вся Бэра поверила, что он погиб, и все скорбели по великому королю, который умер, пытаясь совершить невероятное… Только я, Дандор, несмотря на всеобщее отчаяние, так до конца и не оставил надежду. Я годами продолжал нести свою вахту, надеясь, что Таркол позовёт меня. И вот, наконец, сегодня моя надежда была вознаграждена. Ибо ты позвал, Крейин, – и включил по моим инструкциям передатчик материи на Чолу. Наша многовековая мечта о дороге на Чолу осуществилась! – При этих словах глаза Дандора сверкнули почти сверхчеловеческим счастьем. – Путь на Чолу наконец открыт! – повторил он. – Теперь наступает великий час судьбы Бэры! Теперь наш мир снова расцветёт и жалкие обречённые будут свободны!

Филип Крейн с удивлением уставился на старика.

– Значит, тот потерпевший крушение корабль, который мы нашли на Земле, – хрипло произнёс он, – это и есть тот самый корабль, который пилотировал тридцать лет назад, Таркол, разбившийся при посадке. И на том корабле… – Он напряжённо спросил Дандора: – Есть какое-нибудь изображение Таркола?

Дандор кивнул и достал из шкафчика маленькую статуэтку, выполненную с чудным мастерством.

– Это стереофото Таркола, – объявил он.

Статуэтку эту явно создали каким-то способом трёхмерной фотографии. Она изображала фигуру мужчины великанского роста, одетого в странный костюм из туники и плаща, с непокрытой головой. И эти мощные, львиные черты лица не оставляли никаких сомнений.

– Это, – задохнулся Филип Крейн, с ревущей в ушах кровью, – это Джон Крейн. Мой отец!

– Да, – согласился, пылая взглядом, Дандор. – Я понял это, Крейин, в тот же миг, как увидел твоё лицо. Ты – сын Таркола, нашего великого короля-героя.

Глава V. Сомнения

Рассудок Филипа Крейна от этого откровения пошатнулся. Джон Крейн, его отец – великий марсианский король!

Неудивительно, что Джон Крейн всю свою жизнь на Земле пытался вспомнить прежнюю жизнь! Неудивительно, что этот великан таращился ночь за ночью на звёздное небо, смутно пытаясь припомнить тот другой мир, где он прежде был великим правителем!

– А твой отец Таркол? – напряжённо спрашивал Дандор. – Он умер? Должно быть, так, раз он не позвал меня.

– Он умер всего несколько лет назад, – рассказал учёному Крейн. – И тебя он так и не позвал, потому что ничего не помнил о своей жизни на этой планете.

Он рассказал Дандору историю об отцовской амнезии, о тайне, которая омрачала всю его жизнь. И увидел, как глаза старого учёного затуманили слёзы.

– Таркол, наш великий король, мой друг, умер вдали на Чолу, не помня ни о своём народе, ни о своём мире, – прошептал Дандор. – Он жил среди чуждого народа, в то время как мы скорбели по нему как по умершему. И ты, его сын, от женщины с Чолу! Это рука Судьбы, что ты, сын Таркола, принёс наконец весть об успехе героической попытки твоего отца.

– Ты сказал, что понял: я – сын Таркола, как только увидел моё лицо! – произнёс Крейн. – Но я ведь не похож на него, за исключением моих волос и глаз. Как ты смог понять?

– Ты поймёшь это, когда встретишься с Лану, своим сводным братом, королём Бэры, – ответил Дандор.

– Моим сводным братом? – воскликнул Филип Крейн.

– Да, – кивнул Дандор, – когда твой великий отец Таркол покинул Бэру, отправляясь в это опасное путешествие, то оставил здесь малолетнего сына, Лану. Если бы Таркол не вернулся, то королём стал бы его сын, при моём регентстве, пока не достигнет совершеннолетия. Ныне же он – король Бэры. Я отправил Кро, своего робота-слугу, в Ингомар, привезти сюда Лану. Вызвать его по обыкновенному голосовому конусу я не посмел, так как это сообщение может быть услышано Сурпом.

– Сурпом? – переспросил с всё возрастающей ошеломлённостью Крейн. – А кто он?

– Сурп – это могущественный вельможа, который давно строил козни против короля Лану и настроил против него народ. Если Сурт узнал, что король здесь, в этой одинокой башне посреди пустыни, то смог бы ухватиться за такой шанс убрать его с дороги. Потому что Сурп сам стремится влезть на трон – предатель!

– Марсианский король – мой сводный брат! – ошеломлённо ахнул Филип Крейн. – А я – наполовину марсианин! Не могу поверить! Однако у меня всю жизнь были какие-то смутные воспоминания о каком-то другом месте, какой-то другой жизни.

– Да, это так, – подтвердил Дандор. – Потому что мы, бэряне, обладаем определённым даром наследственной памяти, переходящей от отца к сыну, синаптическая матрица в мозгу отца имеет тенденцию воспроизводиться в мозге сына. Не пострадай ментальная синаптическая матрица твоего отца от шока, ты бы унаследовал от него полные воспоминания об этом мире.

– Наполовину марсианин! – выдохнул Филип Крейн. Лицо Кей было белым, а её карие глаза умоляли, когда она посмотрела на него.

– Филип, но для тебя от этого не будет никакой разницы… И что из того, что в твоих жилах течет отчасти марсианская кровь? – серьёзно спросила она. – Ты же по-прежнему хочешь вернуться на Землю, со мной?

– Да, конечно, – медленно произнёс он. – Я всё ещё ошеломлён… Но я обещал, что ты вернёшься целой и невредимой.

Дандор подошёл к окну и обеспокоенно вгляделся в ночь.

– К этому времени Кро уже должен был вернуться вместе с Лану, – пробормотал он себе под нос. – Если их остановил Сурп… – Затем его глаза вспыхнули. – Вон они! Видишь вдали их Червя?

Крейн вгляделся во всхолмленную охровую пустыню. Сейчас видно было намного хуже, так как зашла более близкая луна. Неподвижная колдовская равнина, беспредельно пустынная, оживляемая лишь странными мелькающими, блуждающими огоньками, которые словно в танце проплывали над бескрайними песками.

Через гребень в нескольких милях от башни двигалась здоровенная, похожая на змею, блистающая при лунном свете металлическая штука, похожая на змея машина, которую Дандор назвал Червем. Она с громадной скоростью неслась по пескам к старой каменной башне.

Вскоре они услышали, как эта машина остановилась у подножия башни, а потом услыхали поднимающиеся по каменной лестнице шаги. Тяжёлые, лязгающие шаги робота и более лёгкая поступь человека.

Филип Крейн напрягся. Приближался его сводный брат, король этой планеты!

Лану вошёл в помещение первым. Он был высоким, почти таким же высоким, как Филип Крейн. Одежда его состояла из блестящего багряного плаща поверх белой туники. Обувью ему служили мягкие кожаные сандалии с высоко поднимающимися по ногам ремешками, а его иссиня-чёрные волосы не были прикрыты никаким головным убором. На поясе же у него висела серебристая трубка длиной в несколько дюймов.

– Дандор! – воскликнул он, входя. – Кро сообщил мне, что великий план наконец сработал! – В голосе его звенело ликование. – Если это так, то это означает новую жизнь для нашей умирающей планеты! И это означает конец Сурпу и его изменническим замыслам!

Лану вдруг поражённо умолк, когда увидел Филипа Крейна. При виде землянина его тёмные глаза вылезли из орбит. Филип Крейн тоже застыл как каменный в полном оцепенении, когда посмотрел на своего царственного сводного брата. А со стороны Кей раздался недоверчивый вскрик.

– Филип! Да это же… ты!

Лицо Лану, короля Бэры, было точной копией лица Филипа Крейна!

Однако лицо короля носило более надменное и нетерпеливое выражение, и казалось чуть расплывшимся, но в остальном являлось зеркальным отражением лица Крейна. Сводные братья были двойниками.

– Что это ещё за дьявольское волшебство? – выкрикнул Лану, и его рука метнулась к оружию у него на поясе. – Этот человек – да это же я!

Но иссохшее лицо Дандора светилось улыбкой. Старый учёный посмотрел на остолбеневшего Крейна.

– Теперь ты понимаешь, почему я понял, что ты – сын Таркола, как только тебя увидел, – сказал он, обращаясь к Крейну.

– Сын моего отца? – изумлённо воскликнул Лану. – Ты хочешь сказать, что этот человек – мой брат?

– Твой сводный брат, – поправил Дандор.

Старый учёный всё объяснил.

И Филип Крейн во время этого объяснения стоял как человек до крайности изумлённый. Этот марсианский правитель, его сводный брат, и его двойник! Это добавляло последний штрих ко всему тому, что испытал Крейн.

Кей переводила изумленный взгляд с одного мужчины на другого, словно не в состоянии поверить своим глазам. Один – в запятнанной земной одежде цвета «хаки»; другой – в царственном марсианском наряде. Но по лицу и физически молодые люди являли собой точные копии друг друга.

– Сводный брат с Чолу, да? – пробормотал себе под нос Лану, а затем с подозрением сообщил Крейну: – Ты понимаешь, что я – старший сын… и что правлю Бэрой по праву?

Филип Крейн кивнул и с затруднением произнёс:

– У меня нет никаких притязаний на трон Бэры.

– Мы найдём тебе какое-нибудь место при дворе, – покровительственно продолжил Лану, обращаясь к Крейну, – хоть ты лишь наполовину бэрянской крови. И ты будешь нам полезен, помогая выполнить чолуанскую половину великого плана.

Этой ссылки на какой-то там великий план Крейн не понял. Но Лану ликующе продолжал, с лицом, пылающим мстительным торжеством:

– Теперь я сокрушу этого Сурпа и разрушу все его замыслы! Народ отвернётся от Сурпа и снова повернётся ко мне, когда услышит, что я наконец добился успеха в осуществлении великого плана! Я принесу на Бэру воду с Чолу!

– Воду с Чолу… с Земли? – недоверчиво воскликнул Филип Крейн. – Ты хочешь сказать, что это и есть ваш великий план – забрать воду Земли для этого мира?

– Да, это и есть великий план, Крейин, – ответил ему Дандор. – План, ради которого рисковал своей жизнью твой отец. – И с энтузиазмом пустился объяснять. – Эта планета Бэра, давным-давно уже стала высыхающим, умирающим миром. Её гидросфера уже веками постоянно рассеивается в окружающий эфир. Потому что таков закон природы: маленькие планеты, со своей меньшей гравитацией, не могут удержать пляшущие молекулы своей оболочки из воздуха и воды столь же хорошо, как более крупные миры, где у молекул скорость убегания более высокая… Некогда, давным-давно, численность населения у нас, бэрян, исчислялась в сотни миллионов. Мы построили на берегах морей великие города и поднялись к гордым пикам цивилизации. Но мы не в силах повелевать Природой. И не можем остановить высыхание нашего мира. По мере того как наша вода улетучивается в космос, наши моря постепенно, постоянно, безжалостно сокращаются… Моря высыхают до маленьких озёр, а потом уменьшаются и те. Там, где раньше были плодородные земли, появляются пустыни. И эти пустыни расползаются, а плодородные земли уменьшаются. Бэра не в силах поддержать жизнь нашего народа. Каждый год от многих людей приходится… избавляться, чтобы могли жить остальные… Мы переместили города к уменьшающимся снегам северных и южных полярных шапок, нашим последним запасам воды. Были построены громадные подземные акведуки, пропускающие драгоценную воду к нашим городам без потерь от испарения. Но снежные шапки тоже постоянно нас подводят, и теперь наше население сократилось до менее чем миллиона, а наши десятки больших городов – до пяти… Но если воду можно будет привезти в огромных количествах с другой планеты, то наша умирающая планета оживёт вновь. Вода сделает Бэру зелёной и плодородной, способной снова поддержать великую расу. Можно будет освободить миллионы обречённых, которые годами молят позволить им жить вновь… – Обречённых? Филип Крейн не понял, о чём тут речь. Но прежде чем он смог спросить, Дандор продолжил: – Мы, бэряне, давным-давно увидели в мире Чолу источник столь нужной нам воды. Мы знали, что на Чолу есть огромные моря. Рутна, вторая планета от Солнца, тоже, как мы знали, обладает водой, но настолько перемешанной с ядовитыми химическими элементами, что, если её привезти в наш мир, это вызовет реакцию, которая погубит всю нашу планету. Но вот Чолу обладала чистой водой, и в более чем достаточных количествах для возвращения к жизни нашему миру… Веками мы лелеяли эту мечту! Зашвырнуть через космическую пропасть триллионы тонн воды с Чолу на Бэру! Это может быть сделано. Для этого надо всего-навсего установить вдоль океанов Чолу огромное число передатчиков материи, а те будут перебрасывать в этот мир через космическую бездну непрерывные потоки воды… Вот потому мы и надеялись доставить на Чолу хотя бы один передатчик материи. Чтобы можно было через него перебросить на ту, другую планету, людей и материалы и построить множество таких передатчиков, и начать потоком отправлять воды того мира через космос на Бэру. Вот потому твой отец Таркол и рисковал своей жизнью в попытке доставить на Чолу передатчик материи. Он знал, что это означало спасение этого мира!

Худощавое лицо Филипа Крейна стало застывшей маской – внутри него боролись противоречивые чувства, а когда старый учёный закончил, землянин сказал:

– И ты ожидаешь, что я стану помогать вам в этом плане? – закричал он. – Да ведь из-за него моря Земли превратятся в пруды и приговорят наш собственный мир к водному голоданию. Вы хотите, чтобы я помог вам уничтожить Землю и на мой народ!

– Твой народ? – в изумлении воскликнул Дандор. – Те чолуяне не твой народ, Крайин. Твой народ – это раса твоего отца, бэрянская раса, чья королевская кровь течёт в твоих жилах.

– Но я наполовину землянин! – воскликнул Филип Крейн. – А навлечь на Землю такую катастрофу… – Он умолк, оказавшись в полном замешательстве.

Этот план лишит Землю воды ради возрождения к жизни умирающего Марса – он не мог позволить осуществить его! Зелёная, улыбающаяся Земля станет пустыней. Миром, поражённым катастрофой… нет!

И всё же, даже с этой твёрдой решимостью на душе, Крейн сознавал, что в его жилах текла марсианская кровь. И ведь его отец рисковал погибнуть ради этого плана. Если он, Филип Крейн, был верен Земле, как он и собирался, то он предаст часть своей марсианской крови.

Лану наблюдал за ним, сузив глаза, с подозрением на лице.

– Боюсь, что в жилах моего сводного брата слишком много чуждой нам крови, чтобы быть истинным бэрянином, – изрёк он.

– Он будет верным сыном Марса, – заверил молодого короля Дандор. – Сейчас он ошеломлён тем, что узнал, да и неудивительно. Но можешь быть уверен, никакой сын Таркола никогда не окажется врагом народа своего отца. – Он повернулся к Филипу Крейну и Кей. – Сейчас вам нужно отдохнуть, – заботливо сказал он. – Позже мы об этом ещё поговорим.

Крейн увидел, что старый учёный был уверен в своей способности завоевать его расположение. Но Лану, с его лицом столь странно идентичным его собственному, всё ещё питал какие-то подозрения.

Дандор бросил роботу Кро несколько коротких слов. Здоровенный автомат механически ответил:

– Да, господин.

– Кро отведёт вас в помещение, где вы сможете отдохнуть, – сообщил Дандор Крейну.

Когда двое землян последовали за роботом Крейну пришлось поддерживать Кей. Та, казалось, никак не могла идти ровно из-за этой меньшей силы тяжести, и судя по её виду, от необычных физических усилий она испытывала сильный дискомфорт. Озадаченная, она никак не могла понять всех тех поразительных вещей, которые пересказал ей Крейн в ответ на её нетерпеливые, переполненные эмоциями вопросы. Однако услышанное она приняла стойко – во всяком случае, сперва – как и ожидал от неё Крейн.

Сам Крейн обнаружил, что его мускулы настраиваются на новые условия с изумительной быстротой. И этот холодный, колкий воздух больше не скрёб ему лёгкие…

Лязгающий робот провёл их по темной каменной лестнице вниз, через освещённый ангар или гараж в основании башни, где стояли два огромных Червя – машины, похожие на змей. Ниже этого находился подземный уровень из сухих, хорошо освещённых жилых комнат. Кро открыл дверь одной из них, а затем удалился.

Комната представляла собой квадратную каменную камеру, освещённую одним из маленьких искусственных солнц в потолке. Металлическая мебель отличалась простотой – кушетка да кресла, покрытые шёлком, и стол.

Кей опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

– Мы в миллионах миль от Земли, – трясясь, прошептала она. – Нам никогда не вернуться домой – никогда!

– Выше голову, Кей, – подбодрил её Филип Крейн. – Когда мы отдохнём, Дандор отправит нас обратно.

Девушка покачала головой; когда она не закрывала лицо, её глаза странно сверкнули.

– Нет, нас не отправят обратно, – прошептала она. – Они хотят заполучить тебя на свою сторону, для того чтобы осуществить свой ужасный план и ограбить Землю, отняв у неё воду. Из-за твоего отца они думают, что ты – марсианин и присоединишься к ним. Ты ведь этого не сделаешь, не так ли, Филип?

– Ну конечно не сделаю, – медленно ответил он. – Я не могу так поступить.

– Я боюсь, как бы ты не забыл Землю, Филип, – задыхаясь, проговорила она. – Ты так сильно похож на своего сводного брата, настолько марсианин внешне…

– Тебе незачем опасаться моей неверности Земле, – сказал он ей; а затем его глаза сузились. – Если мы сможем вернуться к передатчику материи в помещении башни и переправить себя обратно на Землю, то сможем уничтожить передатчик материи на Земле и навеки разорвать связь с Марсом.

– А мы сможем? – с надеждой спросила Кей.

– Сейчас – нет, – ответил он. – Возможно я смогу одолеть Дандора, но вот тот робот – он для меня слишком силён. Возможно, позже.

Лицо Крейна побледнело от переполнявших его эмоций. Он должен предотвратить катастрофу на Земли – и, делая это, он обречёт на гибель мир своего отца!

Через погруженную в безмолвие комнату проплывали маленькие всполохи неясного света, такие как те, какие он видел пляшущими мириадами за пределами башни.

– Что это? – озадаченно спросила Кей. – Похоже, они способны проходить прямо сквозь эти каменные стены.

– Вероятно, это просто какой-то электрический феномен присущий этому миру… – начал было говорить Крейн, когда внезапно раздавшиеся в башне громкие крики заставили и его и Кей вскочить на ноги.

В башню целой оравой ворвались какие-то люди – яростно орущие люди. Сверху донёсся скрежет металла о металл, а затем затихающие предсмертные крики. С разносящимся по башне жутким эхом…

Глава VI. План Дандора

Рука Кей взлетела к её горлу.

Вместе с жуткими предсмертными криками до землян донесся и хор свирепых криков ярости.

– Там наверху бой! – воскликнул Филип Крейн, его высокая фигура напряжённо застыла, и миг спустя он бросился к двери комнаты. – Жди здесь, Кей!

Но прежде чем он смог открыть дверь, Кей его догнала.

– Нет, Филип, я с тобой! Я не собираюсь оставаться одна в этом ужасном месте.

– Тебе нельзя со мной! – крикнул он. – Пожалуйста, Кей…

Крейн остановился, прислушиваясь. Сверху донёсся громкий торжествующий крик, а потом послышался шум спешно выбегающих из помещения башни. Крейн распахнул дверь и бросился вперёд по небольшому коридору к лестнице. Кей бежала рядом с ним, не отставая.

Снаружи башни, в серебристом свете заходящей теперь луны, с полдюжины людей торопливо забирались в большого, похожего на змею, Червя, дожидавшегося пассажиров. В тот миг как Крейн выскочил из башни, похожая на змею машина рванула с громким гудением через залитую лунным светом пустыню, прямо сквозь пляшущие блуждающие огоньки.

– Они убрались! – крикнул Крейн. – Что-то случилось… слышите крики?..

Он метнулся вверх по лестнице к башне. У входа в ярко освещённую лабораторию Дандора он в шоке остановился.

В дверях валялось два мертвеца, двое бэранских солдат в туниках из переплетённых чешуек и похожих на фуражки серебристых шлемах. Лица у них были раздавлены всмятку.

В самой лаборатории лежал ещё один мёртвый бэрянин. И рядом с этим трупом на полу вытянулась огромная фигура Кро. Часть торса робота каким-то образом сгрызли, выставляя напоказ сложное переплетение всяких лампочек, проводов и трансформаторов из его жизненно важных органов.

Как раз в этот миг старый Дандор, пошатываясь, поднялся на ноги. По лбу учёного струилась кровь от тяжёлой раны, и его морщинистое лицо представляло собой жуткое зрелище. В трясущейся руке он сжимал длинную серебристую трубку.

– Что случилось? – крикнул Филип Крейн, в то время как Кей в ужасе выглядывала у него из-за плеча.

– Лану! – прохрипел старик. – Они его забрали! Вывели из строя Кро из газового пистолета, после того как тот убил троих из них, завалили меня, а потом бросили, приняв за убитого.

– Короля… похитили? – воскликнул Филип Крейн. – Кто это сделал?

– Подручные Сурпа, – задохнулся от избытка чувств учёный. – Они действовали в масках, но я узнал по голосу Лигора, этого проклятого сынка Сурпа. Именно он сбил меня с ног.

– Сурпа? – переспросил Крейн. – Того вельможи, о котором вы рассказывали, который хочет занять трон Лану?

– Да, – ответил Дандор. Он чуть не падал, в глазах его плескался ужас. – Должно быть, шпионы Сурпа увидели, как Лану отправился сюда с Кро, и доложили своему хозяину. И тот отправил Лигора похитить короля. И теперь Сурп постарается захватить трон! – На лице Дандора отразилась сильнейшая душевная мука. Охваченный сочувствием, Крейн бросился к марсианину.

– Достань мне фиал с оранжевой жидкостью из того шкафчика, – попросил его, еле ворочая языком, Дандор, показав оружием на шкафчик.

Крейн поспешил подчиниться. Он увидел, как Дандор кривится от боли, выливая оранжевую жидкость на рану на темени. После этого рана с невероятной быстротой высохла и затянулась. Через несколько минут от неё остался только коричневый шрам.

– Наше самое мощное терапевтическое средство, – пробормотал учёный. – Оно способно почти сразу же свёртывать кровь и обезвоживать поверхностную ткань. А теперь посторонись, я избавляюсь от мертвецов.

Крейн отошёл вместе с Кей, и старик нацелил серебристую трубку на мертвых воинов. Из трубки выдуло три облачка зелёного пара, и те угодили в три тела. Тела мгновенно дезинтегрировали: размякли и исчезли – а вместе с ними и часть пола.

– Господи Боже! – воскликнул Крейн, поражённый смертоносной мощью этого оружия. – Что же это за газ такой?

– Это секретный синтетический газ, который почти на все вещества действует как мгновенный растворитель, – пояснил Дандор. – Сопротивляться его растворяющему действию может только специально синтезированный металл этих трубок. Мы держим его в трубке под громадным давлением, это – наше самое мощное оружие.

Силы теперь, кажется, к Дандору возвращались. Он нагнулся над неподвижным металлическим телом верного робота.

– У Кро повреждены лишь часть его электрических нервов, – пробормотал он. – Их выстрелы попали по нему, но особого вреда не причинили.

Учёный принялся быстро работать, копаясь умелыми пальцами в сложных хитросплетениях внутреннего механизма робота. А затем с помощью крошечной горелки какой-то маленькой машины приварил над внутренностями робота новую пластину. Кро шевельнул огромными металлическими ручищами и с шумным лязганьем поднялся на ноги. Случившееся ему, кажется, не повредило.

– Ты пострадал, хозяин? – механически спросил он, наведя на старика лишённые выражения неподвижные глаза-линзы.

– Сейчас – нет, Кро, – ответил Дандор, но когда он повернулся к Крейну и Кей, в его словах прозвучала мука. – Жаль, что Лигор не убил меня! Куда лучше быть мёртвым, чем дожить до того дня, когда увижу, как этот выскочка Сурп взойдёт на трон Бэры!

– Что Сурп сделает с Лану? – напряжённо спросил Крейн. – Убьёт его?

Он ощутил, как в нём поднимается странное чувство. Лану, каким бы тот ни был надменным и избалованным, в конце концов, доводился ему сводным братом.

– Нет, Сурп слишком хитёр, чтобы сразу же убить Лану, – ответил с несчастным видом Дандор. – Завтра утром в Ингомаре, столице Бэры, состоится великая ежегодная церемония – Жеребьёвка. И король должен присутствовать на этой церемонии. Когда Лану не появится на ней, Сурп, несомненно, объявит короля пропавшим без вести и провозгласит себя регентом… А коль скоро он станет регентом, то быстро укрепит свою власть. И когда почувствует, что бразды правления надёжно у него в руках, то убьёт Лану. А до той поры будет держать его пленником в каком-то тайном месте, чтоб в случае если с его планами что-то пойдёт не так, он смог использовать Лану как заложника для спасения своей шкуры. – Дандор с миг помолчал, опустив голову, а затем с болью добавил: – А опасность, что Сурп преуспеет, теперь много больше, поскольку Лану знает, что мост через космическую бездну между Бэрой и Чолу уже перекинут. И если Сурп про это узнает, то объявит народу, что это он добился успеха в приведении в действие великого плана. И он поведёт на Чолу бэранские войска, а потом укрепится на троне, так как народ станет поклоняться любому, кто принесёт на Бэру новую воду.

Филип Крейн пришёл в ужас.

Этот безжалостный вельможа Сурп, выполняющий тот же самый зловещий план, стремительно перебрасывающий через космическую бездну марсианские войска с целью ограбить Землю, лишив её воды, казался много ужаснее Лану! Применив против Земли все вооружение, созданное марсианской наукой, Червей и газовое оружие, и, вероятно, ещё многое, когда Земля станет сопротивляться краже своей воды, они убьют многих… очень многих!

В какой-то миг Крейн хотел было вынудить Дандора отправить его с Кей обратно на Землю, чтобы они смогли уничтожить находящийся передатчик материи. Но потом он сообразил, что это невозможно. В руке у Дандора по-прежнему находился смертоносный газовый пистолет, да и робот стоял готовый к действию.

– А разве ты не мог бы отправиться в Ингомар и разоблачить Сурпа как похитителя короля? – потребовал он ответа у Дандора.

Старый учёный покачал седой головой.

– Это ничего не даст. Сурп будет просто всё отрицать. Какие у меня доказательства? Все участвовавшие в нападении действовали в масках. – Голос его задрожал. – Нет, если Лану не появится завтра на церемонии Жеребьёвки, то это будет означать конец его правления. Конец длинного ряда правителей Бэры… – И тут голос Дандора оборвался, его большие чёрные глаза внезапно расширились. Он уставился на Филипа Крейна словно в первый раз его увидел. – Крейин! – ликующе произнёс он. – Как это я раньше об этом не подумал! Есть способ спасти трон для Лану! Он не в силах появиться завтра на Жеребьёвке… но король-то в силах… в силах ты! Ты почти точная копия своего сводного брата. И сможешь удерживать для него, трон пока мы не сумеем найти и спасти его!

Глава VII. Под марсианскими лунами

Филип Крейн пошатнулся от шока, когда осознал всю невероятность предлагаемого Дандором дерзкого замысла.

– Занять место короля этой планеты? – ошеломлённо воскликнул он. – Нет, я этого сделать не могу!

– Можешь! – яростно настаивал Дандор. – Никто на Бэре, кроме нас, не знает, что у Лану есть такой в точности похожий на него сводный брат. Никому и в голову не придет усомниться в твоей личности.

– Но как мне, человеку с другой планеты, дерзнуть пойти на такое! – воскликнул Крейн. – Вы же говорите на языке, которому я только-только научился! Это невозможно!

– Ты сейчас говоришь на бэрянском языке ничуть не хуже Лану! – заявил Дандор. – Потому что ты сегодня ночью не обучался нашему языку, ты его вспомнил. Полное знание его имелось в синапсической матрице твоего мозга, и я лишь вызвал её к жизни.

– И всё же я совершенно незнаком с вашим миром и его обычаями, – возразил Крейн. – И мигом выдам себя.

– Я буду с тобой рядом и подучу тебя, – с энтузиазмом заверил его Дандор.

– Однако Сурп и его сын Лигор… они же держат где-то в плену настоящего Лану, – напомнил ему Крейн. – И уж они-то поймут, что я самозванец.

– Да, они-то поймут… но не посмеют никому сказать, – парировал Дандор. – Они ни за что не признаются, что похитили короля.

– Не делай того, о чём он просит, Филип! – взмолилась Кей, цепляясь за его руку. – Чем бы это ни было! Не дай им сделать из тебя марсианина!

В мозгу у Филипа Крейна всё закружилось, когда он обдумывал одну внезапно пришедшую ему в голову новую мысль. Это предложенное Дандором грандиозное самозванство… оно ведь могло дать ему шанс предотвратить то, что марсиане запланировали для Земли. Крейн знал, что он, как одинокий чужак, которому противостоит весь мир, не мог надеяться сорвать великий марсианский план. Но, выступая в качестве марсианского короля, держащего в руках бразды правления, он мог разрушить марсианскую мечту. И он должен это сделать. Потому что, сколь бы ни было сильно тяготение его марсианской крови, он не мог обречь Землю на грядущую катастрофу. И он быстро принял решение, ухватился за единственный открывшийся для него шанс.

– Я согласен! – воскликнул он.

– Я знал, что сын Таркола меня не подведёт! – радостно вскричал Дандор.

Глаза Кей широко раскрылись, глядя с ошеломлённым недоверием, когда Крейн поспешно объяснил ей, переводя сказанное Дандором.

– Ты становишься одним из них – ты предаешь Землю! – гневно обвинила она Крейна.

– Я делаю это ради Земли, Кей! – быстро сказал он ей по-английски. – Это единственный открывшийся мне способ защитить наш мир.

– Так значит Земле поможет, если и ты присоединишься к нападающим? – вспыхнула она. – Ты предаёшь свою планету ради трона! Ты не тот Филип Крейн, которого я знала! Ты – один из этих марсиан…

Она пошатнулась и чуть не упала, в лице её не было ни единой кровинки. Крейн обеспокоенно метнулся поддержать её.

– Она слишком сильно реагирует на меньшую силу тяжести и более разряжённый воздух Бэры, – быстро разъяснил ему Дандор. – А на тебя, наполовину бэрянина по крови, это подействовало не так сильно.

Он заставил Кей проглотить несколько капель молочно-белой жидкости и отвёл её к креслу. Она села закрыв лицо руками.

– А теперь нам надо отправляться в Ингомар! – воскликнул Дандор. – Ночь заканчивается, а Жеребьёвка произойдёт вскоре после восхода. Но сперва тебе надо переодеться.

Он достал из шкафчика костюм из марсианской ткани, напоминавшей земной шёлк. Зайдя в какой-то чуланчик, Филип Крейн снял с себя одежду цвета хаки и сапоги и надел незнакомые одеяния. Те состояли из белой шёлковой рубашки-безрукавки и шорт, подпоясанной поверх них короткой белой туники, высоких, мягких кожаных сандалей, и блистающего багряного плаща Лану.

– К счастью, похитители оставили плащ Лану здесь, – пробормотал себе под нос Дандор. – Король должен носить царственное багряное.

Старик так и охнул, когда Крейн чуть подправил на себе одежды для инспекции.

– Ты просто копия Лану! Крейн взглянул на себя в настенном зеркале. И так и застыл. Он ли это там – эта высокая великолепная фигура, с взметнувшимся за плечами багряным плащом, гордо поднятой головой с тёмноволосым худощавым лицом?

– Кровь Таркола! – проговорил, сверкая глазами, Дандор. – Она видна в тебе, Крейин. Ты выглядишь настоящим королём.

Внезапно кровь в венах Филипа Крейна забурлила, словно крепкое вино. Он, одинокий молодой инженер, – король Марса! И он внезапно ощутил головокружительный прилив уверенности и властности. В конце концов, ведь он же сын Таркола. Возносящие его кто знает на какую высоту эмоции вызывали в душе холодок. Он позволял своей марсианской крови взять верх. А этого не должно было произойти. Он должен продолжать помнить про Землю и о том, что именно угрожало Земле. Это являлось единственной причиной, почему он вступил в эту игру в роли самозванца.

– Заводи Червя, Кро, – приказал Дандор. – Нам надо спешить.

Здоровенный робот залязгал, спускаясь по лестнице. Крейн накинул на дрожащие плечи Кей марсианский плащи помог девушке встать. Кей не оказала никакого сопротивления, но её карие глаза, когда они встретились взглядами, смотрели с горечью на молодого человека. Он знал, что она ненавидит его за то, что он перешел на сторону марсиан…

Трое заговорщиков вышли из каменной башни на резкий холодок открытого воздуха. Обе луны, которые Дандор называл Кабу и Мору, сейчас заходили, одна – на западе, другая – на востоке.

Дожидающийся их Червь представлял собой гибкий, кольчатый цилиндр, восьми футов в диаметре и двадцати футов длиной. Его кольцеобразные секции соединялись скользящими сочленениями, и поэтому они могли продольно сокращаться и удлиняться.

– Он движется по земле точно так же, как ползёт настоящий червь, – объяснил Дандор, – удлиняя переднюю часть своего тела прямо впереди, а потом сокращая её и подтягивая за ней остальную часть тела. Это движение, повторяемое с огромной быстротой, придаёт Червю огромную скорость. Только такой транспорт и практичен на Бэре, где глубокие пески пустыни задушат любые колёса и где атмосфера слишком разряженная для полётов аэропланов.

– А откуда же берётся энергия? – спросил, пристально глядя на машину, Крейн.

– Да от солнца же, – удивлённо ответил Дандор. – У нас, бэрян, есть только один источник энергии – фотоэлектрический эффект солнечных лучей. Все наши механизмы сконструированы так, что, когда на них падают солнечные лучи, в них накапливается фотоэлектрическая энергия, которая автоматически накапливается в самой машине как потенциальная. Передатчики энергии работают от той же энергии.

Они залезли через небольшую дверцу в боку Червя. Внутри на универсальных шарнирах поворачивались металлические кресла. Кро уже сидел в кресле управления у окна в носу машины. Спрятанный в хвосте машины мотор уже гудел.

– В Ингомар! – приказал Кро учёный.

– Да, хозяин, – ровно ответил робот.

Кро дёрнул на себя рычаг, и странная машина плавно заскользила по пустыне. При этом не возникало никаких подскакиваний и подпрыгиваний на неровностях почвы, так как гибкое тело машины буквально текло по поверхности. Вскоре Червь уже с высокой скоростью скользил по залитой лунным светом песчаной равнине. Над этой огромной равниной, танцуя, дрейфуя, проплывая словно маленькие призраки из света, висело бессчётное число тех ранее замеченных Крейном блуждающих огоньков. Они болтались где попало, словно рассеянная уйма светляков.

– А что это за сияющие штуки такие? – спросил он Дандора. – Какой-то своего рода электрический феномен?

При этом вопросе на лице Дандора возник смутный ужас.

– Это… Электрои, – ответил он, глядя на те дрейфующие светящиеся штуки с таящимися в глазах чрезвычайной печалью и страхом.

– Электрои? – переспросил Крейн, не в силах понять увиденного им на лице Дандора тёмного ужаса.

Прежде чем Дандор смог ответить, к тому повернулся и обратился Кро.

– Хозяин, солнце вот-вот взойдёт, и мы скоро доберёмся до Ингомара. Куда именно в городе мы отправимся?

– Прямо к королевскому дворцу, Кро, – приказал старик. – К заднему двору.

Крейн уставился на огромную металлическую фигуру, сидящую столь скованно. Робот вел стремительно скользящего по пустыне Червя, вглядываясь сквозь окно похожими на стеклянные, лишёнными эмоций глазами-линзами.

– Кро только машина? – недоверчиво спросил он у Дандора. – Он кажется таким разумным, таким человечным…

– Он всего лишь робот, которого я сконструировал много лет назад, – заверил его Дандор. – Он был мне самым верным из слуг. Из-за огромных услуг, оказанных мной королевской семье, Кро разрешили существовать, когда несколько лет назад уничтожили всех других роботов Бэры.

– А почему их всех уничтожили? – подивился Крейн.

– У народа накопился плохой опыт, побудивший его опасаться роботов, – объяснил Дандор. – Наконец, комиссия учёных, которую возглавлял я, сконструировала специального мыслящего робота, огромный металлический Мозг с более чем человечной установкой в механических делах. Мы надеялись, что этот Мозг сможет помочь нам спроектировать ракетный корабль, который долетит до Чолу целым и невредимым. Потому что мы по жизненно-важным причинам специализировались на атомной физике, так как столько поколений пренебрегали механической наукой… Мозг тот, и в самом деле, сильно помог нам в проектировании ракетного корабля, в котором твой отец Таркол улетел к Чолу. Но вскоре после этого Мозг объявил, что считает себя формой жизни, превосходящей людей, и его хитрость и склонность к изобретениям были столь велики, что мы решили: этого и всех других роботов следует уничтожить. Их всех забрали в отдалённую часть пустыни, и уничтожили газопистолетами.

Филип Крейн взглянул на сидевшую в кресле позади него девушку с побелевшим лицом.

– Кей, ты как теперь? Чувствуешь себя лучше? – обеспокоенно спросил он.

– А какая тебе разница? – с горечью огрызнулась она. – Ты и я – мы с тобой больше не одной расы! Ты же предпочёл стать марсианином.

– Кей, пожалуйста… – начал было Крейн, но видя, что не сможет сейчас убедить её, сдался и мрачно уставился прямо перед собой.

Вставало солнце. На взгляд Крейна, оно казалось маленьким и съёжившимся, однако по-прежнему ярко горело на безоблачном небе. Под его пылающими лучами тянулись угрюмые, мрачно-багряные пески пустыни, простираясь большими гребнями и барханами до самого горизонта. Со всех сторон виднелся лишь этот безводный, мёртвый ландшафт. На просторах нескончаемой красной пустыни виднелись только тучи дрейфующих блуждающих огоньков, которые Дандор назвал Электроями, и на которых он смотрел с таким непонятным страхом. При солнечном свети эти блуждающие огоньки виднелись лишь как смутные вспышки.

Крейн мельком увидел впереди зелёные земли – узкий регион плодородной земли, который, как он знал, должен охватывать один из тех скрытых акведуков, приносящих воду с полярных снежных шапок. Когда они добрались до этой плодородной земли, Кро повёл Червя по проходившей через эту обрабатываемую полосу узкой дороге из светло-красного камня.

Теперь по обе стороны от них протянулись интенсивно обрабатываемые поля колышущихся злаков зелёного зерна, и невысоких кустов со светло-жёлтыми плодами. Никаких работников на глаза не попадалось, равно как и животной жизни, за исключением немногочисленных насекомых, которые нужны лишь для опыления. Давным-давно, предположил Крейн, борьба за существование на умирающем Марсе, должно быть, вынудила ликвидировать такое сравнительно расточительное средство выращивать продовольствие как домашние животные.

– Это плодородная полоса, в которой расположена наша столица Ингомар, – говорил между тем Дандор. – Да, она жалко маленькая. Неудивительно, что мы должны каждый год устраивать Жеребьёвку.

Кро указал большущей металлической рукой вперёд.

– Ингомар, – проскрежетал робот.

Ингомар! Сердце Филипа Крейна зачастило, когда он вгляделся в находящееся впереди. Город, где он должен совершить своё великое самозванство ради Земли. Город, где когда-то правил как король его отец, и где сегодня он должен будет выдавать себя за короля.

– Да, Ингомар, наша столица – один из пяти наших последних больших городов, – торжественно вещал Дандор. – Все прочие сейчас всего-навсего развалины в пустыне, где обитают только Электрои.

На горизонте смутно виднелись и розовели невероятно высокие и стройные башни пылеуловителей. Для земных глаз Филипа Крейна и Кей Ингомар походил на волшебный город из сказки. И когда путники подползли поближе, роскошный Ингомар, казалось, стал ещё более огромным. Построенный сплошь из светло-красного камня, он был розовым городом зари.

Ингомар занимал несколько десятков квадратных миль. Многие здания не превышали высотой три-четыре этажа. Но из этих невысоких зданий везде поднимались стройные башни, доходящие в некоторых случаях высотой до двух-трёх сотен футов. И башни эти окружали головокружительные винтовые лестницы и широкие, лишённые опор балконы, которые и придавали всему этому розово-цветному мегаполису волшебный, сказочный вид.

Крейн сообразил, что такая, похожая на волшебную, архитектура была возможна на Марсе из-за меньшей силы тяготения у этой планеты. Однако ему всё же казалось, что эти высокие балконы и винтовые лестницы без опор должны в любой миг обрушиться, что весь этот город, должен, пасть под собственным весом.

Далеко в лесу из этих сказочных башен высились, превосходя все другие постройки, два огромных шпиля, этакие светло-красные колонны, увенчанные сверкающим серебром. Кро вёл Червя по широким, гладко вымощенным улицам прямо к ним. И на всех улицах, в лавках и ларьках они не видели ни одного человека.

– Это поселение выглядит совершенно покинутым, – поражённо отметил Крейн.

– Народ уже собрался около дворца для Жеребьёвки! – крикнул Дандор. – Поспеши, Кро… поспеши!

Глава VIII. Жеребьёвка

Пока червь на огромной скорости нёсся по покинутым улицам, сердце Филипа Крейна гулко стучало. С каждым мгновением, затеваемое им самозванство казалось всё более фантастическим, и успех в нём представлялся всё менее возможным. Да и Дандор тоже, казалось, достиг высшей точки напряжения.

Многие из каменных зданий этого сказочного города с розовыми башнями выглядели брошенными. Целые кварталы города явно пребывали незаселёнными и начинали ветшать – немое свидетельство вырождения марсианской расы и упадка этой умирающей планеты.

– А что это за Жеребьёвка такая, на которой я должен председательствовать? – спросил Дандора Крейн, внезапно вспомнив, что из-за всех этих прочих треволнений он как-то позабыл расспросить о главном.

– Сейчас некогда объяснять – мы приближаемся к дворцу! – напряжённо ответил старый учёный. – Сейчас начнётся проверка нашего замысла, – настойчиво добавил он. – Я постоянно буду рядом с тобой и подскажу, что говорить и делать. Но никогда не забывай являть всем и вся гордую и высокомерную мину.

Когда они объехали дворец и приблизились к площади с другой стороны, две высокие башни дворца возвышались теперь справа от них. Сам дворец представлял собой громадное вытянутое строение из розоватого камня высотой в полдюжины этажей, с этими двумя парящими в вышине башнями, вырастающими из его восточного и западного крыла. А по бокам от этих крыльев лежали зелёные сады с небольшими деревьями и цветущими кустами.

Широкий фасад дворца выходил на заполненную толпой народа громадную овальную площадь. А к югу от этой овальной площади высилось фасадом к огромному дворцу ещё одно массивное строение – круглое здание с куполом и стенами внушительной толщины.

Умело управляемый Кро Червь подполз к дворцу с тыла и проследовал через открытые ворота из серебристого металла на вымощенный внутренний двор. Здесь несли караул бэрянские солдаты, облачённые в туники из серебряных чешуек и сверкающие шлемы, с газовыми пистолетами на поясе. Как только Крейн выбрался из Червя, они тут же вытянулись по стойке «смирно». Дандор и Кей вылезли из Червя следом за Крейном. В том наброшенном на плечи Кей белом плаще девушка походила на бэрянку ничуть не меньше чем её спутники. Следом за ними с лязгом топал робот.

– Через левую дверь, и дальше прямо по коридору, – вполголоса проинструктировал Крейна Дандор. – На часовых не обращай внимания.

Филип Крейн широким шагом двинулся вперёд. За спиной у него алым флагом развевался шелковый плащ. Самозванец бесстрастно глядел перед собой, словно не видя часовых с иссиня-чёрными глазами на смуглых худощавых лицах.

Когда они проходили мимо, часовые брали газовые пистолеты «на караул». А один офицер поклонился Крейну и почтительно обратился к нему:

– Церемония готова начаться, Ваше Величество.

Филип Крейн кивнул и продолжил идти, миновал обратившегося к нему широким шагом, прошел через указанную Дандором дверь и оказался в широком розоватом коридоре, ярко освещённом светом крошечных искусственных солнц, укрепленных вдоль потолка. Высокомерно он направился вперёд, и Дандор поспешил следом за ним, поторапливая Кей, а за всей их компанией невозмутимо топал робот.

– Следующая дверь направо – клеть лифта западной башни, – негромко уведомил его Дандор, а через секунду ликующе добавил: – Внешний осмотр ты пока прошёл! Теперь, если тебе удастся обмануть знать и народ, то всё будет хорошо.

Филип Крейн вытер влажный от пота лоб.

– Меня в любой миг могут остановить! – воскликнул он.

– Это мои личные покои, – объяснил Дандор. – Девушку мы оставим здесь под присмотром Кро.

– Так значит, я теперь твоя пленница, Филип? – с горечью произнесла белая как полотно Кей.

– Пожалуйста, Кей, погоди с выводами о том, что и почему я делаю, – взмолился он. – Говорю тебе, я все время думаю только о Земле – делаю всё ради нашей планеты.

Кей, не веря ему, отвернулась. Хотя Крейн говорил с ней по-английски, от него не укрылось, что Дандор не сводит с него глаз, и поэтому он воздержался от долгих разъяснений.

Комнаты в апартаментах учёного были большими и освещались высокими окнами с серебряными решётками. Эти комнаты явно являлись лабораторией старика. Другие помещения были увешаны яркими шелками и обставлены изящной прекрасной металлической мебелью. На одной стороне, окна выходили на огромную площадь. Глядя на заполнившую её толпу, Крейн почувствовал, что вот-вот сдастся и сбежит. Десятки тысяч марсиан, ждали короля! И ему придётся их обмануть!

– А теперь – на церемонию! – скомандовал Дандор. – До чего ж мне хочется увидеть лицо Сурпа, когда ты появишься.

– Нам не удастся всех провести, – пробормотал с напряжённым лицом Крейн.

– Пути назад нет, – веско указал ему Дандор. – Идём, нам нельзя больше задерживаться.

Они шагнули обратно в клеть лифта и устремились вниз. Когда они вышли в коридор на наземном уровне, к ним поспешили камергеры в шёлковых одеждах. Дандор взмахом руки отпустил их и проводил Крейна через дворец. По пути Крейн мельком увидел, увешанные царским пурпуром огромные, величественные залы, ведущие во всех направлениях широкие коридоры да выходящие на зелёные сады балконы. И даже здесь в воздухе плавали светляки, нематериальные штучки, которые Дандор назвал Электроями, дрейфующие и пляшущие по коридорам и комнатам.

Затем Крейн оказался вместе с Дандором в небольшой приёмной. Дверь перед ними пронизывало крошечное окошечко, через которое вливался яркий луч солнечного света.

– Подожди, – скомандовал Дандор. – Королю появляться пока не время. Знать всё ещё собирается. – Филип Крейн пригляделся через крошечный глазок. Сразу же за дверью лежала широкая каменная терраса, с плотными шеренгами солдат в сверкающих шлемах по обеим сторонам. На террасе уже собрались представители знати Бэры – блистающие мужчины и женщины в шёлковый плащах всех цветов, кроме багряного. Женщины носили под плащами длинные платья, а не туники.

Один внушительный предмет на этой террасе резко привлёк к себе внимание Филипа Крейна. Это был металлический пьедестал, на котором покоилось две огромные сферы, чьи изогнутые края соприкасались. Одна сфера была заполнена массой крошечных чёрных шаров, а другая сфера оставалась пустой.

А за пределами этой террасы собралась огромная толпа. Мужчины, женщины и дети, одетые по большей части в плащи, туники и платья из обыкновенной белой или серой ткани. На груди у каждого мужчины сверкал маленький чёрный значок. И эта огромная человеческая масса, в отличие от знати, стояла в полнейшей мёртвой тишине. Всё внимание этой толпы приковывали к себе эти две прозрачные сферы.

– Смотри вон пришли Сурп и Лигор! – прошептал Дандор, показывая на двух аристократов в зелёных плащах, которые вошли на террасу с многочисленной свитой.

Сурп, тот честолюбивый, строящий козни вельможа, рвущийся к власти! Он представлял собой массивную фигуру, с лицом, соединявшим в себе грубость и практичность человека многоопытного, являя видящим его отштампованную с безжалостной силой жёсткую, седеющую маску. Лигор же, его стройный, вялый на вид сынок, оказался красивым франтом.

– Этот чёртов щенок Лигор тоже удивится, увидев меня, которого он считает убитым, – ликовал Дандор. – Не обманывайся его внешностью, Крейин – противник это смертельный.

– Вид у них чертовски уверенный, – пробормотал себе под нос Крейн. – И ты только послушай, что они болтают!

Когда Сурп появился на террасе, с площади его приветствовал негромкий хор голосов. А наглый взгляд Лигора выдавал его самодовольство.

– Не могу предположить, какими-таким средствами Сурпу удалось завоевать симпатии столь многих людей, – пробормотал себе под нос Дандор. – Число сторонников Сурпа, кажется, возрастает с каждым годом, а число сторонников Лану – уменьшается.

Тут на террасу вышел камергер и повысил голос:

– Принцесса Мара!

Из дворца вышла сопровождаемая следующими за ней двумя женщинами девушка в багряном одеянии королевского рода – в пламенеющем алом плаще поверх шёлкового белого платья, доходившего ей до голеней. Обувью ей служили белые кожаные сандалии, а темноволосая голова оставалась непокрытой.

Крейну подумалось, что он никогда не видел такой гордой, такой полной жизни красавицы. Её прекрасное, чистое оливковое лицо выглядело спокойным, но он заметил в её иссиня-чёрных глазах какие-то тени. Принцесса заняла своё место и молча повернулась лицом к толпе. Щеголеватый Лигор наклонился сторону и горячо заговорил с ней.

– Принцесса Мара – невеста Лану… твоя невеста, на текущее время, – напряжённо уведомил Крейна Дандор. – Ты должен быть безумно в неё влюблённым. Помни об этом.

– Господи Боже! – ошеломлённо воскликнул Крейн. – Не хочешь же ты сказать, что…

Слова его заглушили грянувшие серебристые трубы, и вся собравшаяся на террасе знать повернулась к двери, за которой стояли Филип Крейн и Дандор.

– Помни, говори, что я тебе нашёптываю, – ещё раз повторил Дандор.

Крейн схватил старого учёного за руку выше локтя, удерживая его и не давая ему открыть дверь. Смелость его внезапно куда-то подевалась.

– Я не могу этого сделать! – хрипло произнёс он. – Только не на глазах у всей этой толпы и двора! Они враз поймут, что я не Лану!

– Ты должен это сделать! – горячо воскликнул Дандор. – Подумай о том, что от этого зависит – престол твоего брата. Видишь, Сурп прямо в эту минуту готовится провозгласить себя регентом!

Когда король не появился, среди знати и народа пролетел негромкий шепот. Массивный Сурп выбирался в центр террасы. Его глаза торжествующе блестели. От этого написанного на жёстком лице Сурпа торжества у Филипа Крейна вскипела кровь, и разом успокоились дрожащие нервы. Он не мог позволить этому знатному выскочке захватить престол своего отца! И Крейн также внезапно вспомнил всё зависящее именно от него, – о марсианской угрозе Земле, которую он должен отвратить.

– Поскольку король Лану не явился… – начал было громко вещать Сурп озадаченной толпе, и Филип Крейн распахнул дверь. А затем вышел широким шагом на солнечный свет, высоко держа надменную темноволосую голову.

– Король! – грянул приветственный крик из толпы. Знать склонила головы.

Вся, кроме Сурпа с Лигором. Те уставились на Крейна так, словно не верили своим глазам. У Лигора нелепо отвисла челюсть, а массивное лицо Супра побелело.

– Лану! И Дандор! – вырвалось у Сурпа. – Но вы ж не могли…

Оказавшись с этим интриганом-аристократом лицом к лицу, Филип Крейн вдруг ощутил прилив уверенности. В этот миг он ощутил себя сыном Таркола.

– Ты собирался что-то сказать толпе, Сурп? – с иронией промолвил он. – И что же такого ты желаешь сказать?

– Ничего, Ваше Величество, – заикаясь, выдавил из себя Сурп, с посеревшим от шока лицом. – Я думал…

– Тогда почему бы тебе не вернуться на своё место среди прочих? – предложил ему Крейн.

Его жёсткий, резкий тон, его сверкнувшие глаза, казалось, изумили Сурпа и того больше. Аристократ словно поражённый молнией ошеломлённо вернулся на своё место рядом со своим сыном.

Филип Крейн бросил взгляд на поражённо глядящую на него широко раскрытыми глазами и чуть приоткрывшую красные губы принцессу Мару. Изумлённую, как он понял, тем тоном, каким он заговорил с Супром. Но теперь Крейн стоял, глядя на заполнявшее площадь огромное море белых лиц. Лиц с отпечатавшимся на них неясным и странным страхом. Дандор прошептал ему подсказку, и Крейн громко заговорил, повторяя слова старого учёного.

– Народ Бэры, минул ещё один год. Как и во все минувшие годы, наш мир стал ещё более засушливым, его запас воды и плодородные земли ещё более сократились. Поэтому мы должны сделать то, что нам веками приходилось делать каждый год – должны уменьшить наше население, на этот раз – на четыре тысячи семей. Именно такое число должно уйти из жизни, чтобы остальные смогли жить.

Четыре тысячи мужчин будут сегодня избраны в этой Жеребьёвке. И эти избранные, вместе с жёнами и детьми, отбудут завтра, в День Ухода Из Жизни. И я, король, буду тянуть жребии со всей справедливостью и беспристрастностью.

Громко повторяя эти нашёптываемые Дандором слова, Крейн ощутил внутреннее изумление. Эти слова, которые он произносил… неужели они означали, что четыре тысячи семей будут перебиты? Ведь это же наверняка невозможно. И всё же…

– Кнопка на пьедестале со сферами, – напряжённо прошептал подсказку Дандор. – Нажми её!

Крейн нажал чёрную кнопку. Внутри сферы с крошечными чёрными шарами раздалось шипение воздуха. И чёрные шарики внезапно завращались с безумной скоростью.

Набившееся на площадь население смотрело на вращающиеся шарики с лицами, на которых, казалось, боролись за превосходство жизнь и смерть. Тут Крейн заметил, что между двумя соприкасающимися сферами есть маленькое отверстие. И через это отверстие некоторые из крутящихся шариков вышвыривало наобум в пустую сферу. Когда они попадали в пустую сферу, то внезапно вспыхивали ярким светом. И Крейн внезапно уразумел, что почти всякий раз, когда это происходило с шариком, чёрный значок у одного из мужчин в толпе перед ним тоже загорался светом. И начал понимать, по крайней мере, метод этой огромной лотереи.

Эти крошечные чёрные шарики – их было по одному для каждого мужчины на Марсе – и каждый шарик обладал какой-то электромагнитной взаимосвязью со значком каждого мужчина. Когда шарик бросало наобум в пустую левую сферу, те же электромагнитные силы заставляли его светиться, и соответствующий значок какого-то мужчины тоже светился, показывая, что этот мужчина и его семья были избраны на этой Жеребьёвке.

Избраны – для чего?

ГЛАВА IX. Опасный дворец

Пока проходила эта странная лотерея, огромную толпу народа охватило предельное и устрашающее безмолвие. Крошечные чёрные шарики в правой сфере продолжали крутиться и вращаться, но Филип Крейн, в замешательстве следя за этой странной лотереей, на которой он председательствовал, заметил, что некоторые шарики, выброшенных в сферу избранных никакого значка в толпе засветиться не заставляли. Крейн предположил, что те, кого избрали, в таких случаях не должны находиться в этой толпе, а являлись гражданами четырёх других больших городов. Ещё Крейн услышал, как какой-то мужчина в толпе, когда засветился его значок, издал хриплый крик чистого отчаяния. А какая-то женщина рухнула без чувств, когда избрали стоящего рядом с ней мужчину, а ещё одна придушенно закричала, когда значок её мужа вспыхнул роковым светом. Но за исключением этих немногих, избранные в толпе принимали свою судьбу в мёртвом, безнадёжном молчании.

Механизм в пьедестале сфер перестал гудеть. Четыре тысячи шариков выбросило в сферу слева. Жеребьёвка закончилась.

Дандор снова зашептал позади Крейна. И Филип Крейн, медленно повторил его слова, обращаясь к этой толпе с мертвенными лицами.

– Завтра, как вам известно, наступит День Ухода Из Жизни. Завтра в полдень избранные среди вас соберутся со своими семьями в храме, где и уйдут из жизни, чтобы могли жить остальные из нашей расы.

Толпа начала медленно, в мёртвой тишине, растекаться по улочкам. И Филипу Крейну показалось, что, когда толпа расходилась, глаза всех в ней в ужасе не могли оторвать взглядов от этих мелькающих в воздухе и дрейфующих там светляков – Электроев.

– И все те избранные будут в храме? – недоверчиво спросил у Дандора Крейн. – Неужели они не попытаются сбежать?

– Они не могут сбежать, – ответил Дандор. – В пустыне не выжить никому, а в больших городах их тотчас же выдадут их светящиеся значки.

– Так они могут выбросить те значки, – возразил Крейн, но учёный покачал головой.

– Нет, на Бэре каждый должен всегда носить свой значок. Знать и класс учёных никаких значков не носят, потому что они освобождены от Жеребьёвки.

– Но что же произойдёт с теми избранными завтра? – спросил Крейн. – Ведь их же наверняка не убьют?

– Нет, – печально промолвил Дандор. – Это судьба намного хуже смерти, которая… – Он прервался на полуслове. – Подходит принцесса! – прошептал он. – Будь теперь осторожен, Крейин!

Глаза принцессы Мары, когда та приближалась к Крейну, не отрывали изучающего взгляда от его лица.

– Куда ты так спешно выехал прошлой ночью, Лану? – спросила она. – Ты обещал сегодня мне рассказать.

Стало быть Лану был с принцессой, когда Дандор вызвал его в башню посреди пустыни. Крейн, похолодев, сообразил, что этой девушке он может запросто себя выдать.

– Не могу пока сказать, Мара, – попытался улыбнуться он. – Позже ты всё узнаешь.

Прекрасное лицо Мары вытянулось от удивления.

– Это первый раз, когда ты мне в чём-то отказываешь, Лану!

Внезапно Крейн вспомнил то, что ему сообщил Дандор: Лану глубоко любил свою невесту. И ломал голову, подыскивая ответ, когда их прервали. К нему приближались Сурп с Лигором. И вся знать на террасе умолкла, внимательно следя за тем, как могущественный вельможа с сыном подходят по каменной платформе.

С седовласого лица Сурпа всё ещё не сходило выражение ошеломлённого удивления, а проницательные глазки, когда он поклонился Филипу Крейну, что-то вычисляли. Лигор, с искажённым ненавистью красивым лицом, тоже поклонился, прожигая Крейна взглядом.

– Прошу дозволения покинуть вас, Ваше Величество, – попросил нетвёрдым голосом Сурп. – У меня срочное дело.

В душе Крейна поднялось пламя холодного гнева. И отозвался он, не выбирая слов.

– Ты хочешь сказать, срочное посягательство на мой трон, – резко поправил он Сурпа.

Со стороны знати донеслось аханье. А Мара, ранее немного отошедшая, посмотрела на Крейна неверящим взглядом.

Сурп казался вдвойне ошеломлённым этим внезапным обвинением. Рот его открылся в попытке что-то сказать.

– Если вы сомневаетесь в моей преданности, Ваше Величество, – задохнулся он, – то я…

– Я знаю, чего стоит твоя преданность, – презрительно прервал его Крейн. – Ступай, если желаешь. Твои козни нас не беспокоят.

Лицо Сурпа сделалось тускло-красным от этого резкого замечания. Но когда Лигор, с искажёнными ненавистью красивыми чертами, шагнул вперёд, словно собираясь что-то сказать, отец его сдержал. Старший аристократ шепнул что-то на ухо Лигору. А затем отец с сыном поклонились и ушли без дальнейших проявлений вежливости.

– И что на тебя такое нашло, раз ты так заговорил с Сурпом? – шепнул Крейну Дандор. – Лану бы никогда так не поступил. Он слишком боялся Сурпа.

– Ничего не мог с собой поделать, – вполголоса ответил Крейн.

– Теперь Сурп с Лигором сразу же помчатся туда, где они там держат в заточении Лану, – сделал правильный вывод Дандор, сужая глаза. – Им захочется понять, каким же таким образом Лану удалось сбежать. И обнаружат, что ты самозванец. – Глаза старого учёного вспыхнули. – Погоди… я сейчас вернусь!

И прежде чем Крейн успел возразить, Дандор исчез, спешно проталкиваясь через толпу знати.

Филип Крейн ощутил лёгкую дрожь опасения, так как он остался предоставленным самому себе, в окружении знатных лиц, дружно смотрящих на него с озадаченным удивлением. Сможет ли он продолжить играть свою роль без находящегося рядом с ним Дандора?

Когда принцесса Мара приблизилась к нему, её прекрасное лицо выражало недоверие.

– Никак не думала, что у тебя хватит смелости бросить вызов Сурпу прямо ему в лицо, Лану! – воскликнула она.

– Сожалеешь, что я так поступил? – поинтересовался Крейн.

– Сожалею? – в её синих глазах словно сверкнула молния. – Ты же знаешь, сколько раз я пыталась заставить тебя держаться с Сурпом пожёстче, как часто я указывала тебе на те заговоры, которые он затевал против тебя.

Внезапно Крейна охватило безрассудство, и он рассмеялся.

– Да, ты предупреждала, – признал он. – Но сейчас Сурп и его заговоры волнуют меня меньше всего.

– Однако у Сурпа есть поддержка изрядной части народа, – напомнила ему Мара. – Народ устал от этой ежегодной Жеребьёвки – устал жить в тени постоянно висящего над ним страшного рока. А Сурп даёт всем льстивые обещания, что если королём будет он, то отменит всё это.

– Я смогу обратить народ на свою сторону, весь до последнего, когда пожелаю, – гордо и уверенно уведомил её Крейн.

И вдруг с изумлением сообразил, насколько сильно он, бессознательно, входит в роль марсианского короля. Он чуть ли не чувствовал себя настоящим королём Бэры, по праву.

Крейн знал, откуда взялось это ощущение – от отца. Наследственная матрица памяти, унаследованная им от Таркола, или Джона Крейна – хотя некогда и нарушенная, сейчас, под действием стимула нынешнего положения, вновь пробуждалась к жизни. Ему нельзя позволять ей чересчур уж пробудиться! Он должен остаться Филипом Крейном, втайне трудящимся ради блага Земли. Мара казалось озадаченной силой и властностью прозвучавшими в уверенных словах Крейна.

– Ты сегодня совсем иной, Лану, – задумчиво проговорила она.

По спине Крейна пробежал лёгкий холодок. Уж не переборщил ли он со своей ролью? А затем он увидел, как в глубине глаз Мары медленное загорается чего-то, вызвавшее у него волнение в крови. У него захватило дух.

– Думаю, – сказала она, – что я в конце концов буду не так сильно сожалеть о ритуале на следующей неделе.

– А что за ритуал произойдёт на следующей неделе? – спросил, не подумав, Крейн. И в следующий же миг он чуть не откусил себе язык. Так как на лице Мары отразилось изумление.

– Ритуал нашего брака, конечно, – поражённо ответила она. – Нельзя быть таким рассеянным, Лану.

Крейн принялся лихорадочно рыться в поисках подходящего ответа.

– Да я просто пошутил, Мара, – попытался рассмеяться он. – Ну как я могу быть рассеянным по поводу этого ритуала, когда так долго его добивался?

Принцесса ничего не сказала. Но она казалась сильно сбитой с толку и полной сомнений. Крейн сообразил, что чуть было полностью себя не выдал. Он возблагодарил звёзды, когда увидал возвращающегося Дандора. Лицо старого учёного выражало подавленное волнение, когда он обратился к Маре:

– Простите, принцесса, нельзя ли мне украсть у вас короля? Нам надо обсудить одно важное дело.

По-прежнему не сводя озадаченного взгляда с Крейна, Мара в ответ безмолвно склонила тёмноволосую голову. Филип Крейн неуклюже поклонился ей в ответ и позволил Дандору увести себя вглубь дворца.

Старый учёный дрожал от избытка чувств. Должно быть, случилось что-то важное. Но Крейн никак не мог забыть ту начинающуюся тень сомнения в глазах Мары. Даже сейчас она глядела ему вслед, чуть нахмурив в недоумении брови.

Крейн ощутил внезапный укол опаски. Уж не заподозрила ли Мара в нём самозванца? Уж не в этом ли дело?

Глава X. Электрои

Голос Дандора так и вибрировал, когда старик торопливо вёл Филипа Крейна по одному из коридоров дворца с розовыми стенами.

– Скоро мы узнаем, где именно Сурп держит в заточении Лану! – провозгласил он. – Я знал, что Сурп с Лигором прямо отсюда поспешат туда, где они держат короля!

– И ты послал проследить за ними какого-то шпиона? – быстро спросил Крейн.

– Нет, – ответил Дандор. – Шпионов Сурп и его молодчики будут высматривать. Я устроил ещё лучше – установил на Червя Сурпа трассер.

– Трассер? – переспросил Крейн.

Дандор кивнул седой головой.

– Да, трассер, крошечный шарик, похожий на те, какие применяют при Жеребьёвке, содержащий в себе миниатюрный передатчик электромагнитных вибраций.

Принимая эти сигналы, мы сможем здесь, в моих апартаментах, узнать о точном местонахождении трассера.

Они добрались до клети лифта и миг спустя уже возносились наверх. Когда они вошли в освещённые солнцем апартаменты Дандора, Кей стояла у окна, глядя на всё ещё не разошедшуюся с площади толпу. Робот Кро застыл и безмолвно бдил точно на том же месте, где его оставили.

Дандор поспешил к себе в лабораторию. Но Крейн обеспокоенно остановился возле девушки.

– Мне не хотелось покидать тебя, Кей, – сказал он. – Но пришлось.

Лицо её оставалось равнодушным и спокойным, но взгляд был исполнен презрения.

– Да, я видела тебя там внизу, среди знати, и как ты говорил с двумя из своих соплеменников, – с горечью сказала она. – Ты выглядел истинным марсианином. Поздравляю тебя со скоростью, с которой ты адаптировался.

– Кей, пожалуйста, постарайся понять, – простонал он. – Всё обстоит именно так, как я тебе сказал: временно стать королем Марса – единственный шанс спасти Землю. Мне не нравится это делать, но приходится.

– Я тебе не верю, – медленно произнесла она. – Тебе нравится быть марсианином, Филип. Ты забыл свою земную кровь. И с каждым часом, проведённым нами на этой планете, ты забываешь её всё больше.

Крейн не мог отрицать, что какая-то часть правды в этом обвинении есть. Ему приходилось каждое мгновение сражаться с сильным влиянием своего марсианского наследия.

– Ты теперь на Марсе король, – презрительно добавила Кей. – А тот Филип Крейн скорее бы умер, чем присоединился к врагам своего народа, предпочёл бы погибнуть.

– Крейин – иди сюда! – позвал из лаборатории Дандор. Бросив безнадёжный взгляд на неподвижное, полное горечи лицо Кей, Филип Крейн повернулся и вошёл в помещение, где Дандор стоял, нависнув над большим глобусом, изображавшим эту планету. Большую часть его занимала ничем не помеченная красная пустыня, но у полюсов были маленькие снеговые шапки и ответвляющаяся от них сеть каналов, несущих воду к скудным плодородным землям вокруг немногих марсианских больших городов. И неподалёку от Ингомара на карте-глобусе сияла крошечная искорка белого света. Она перемещалась на юго-восток, ползла по голому простору красной пустыни.

– Сигнальный огонёк от трассера, – объяснил Дандор. – Испускаемые трассером электромагнитные вибрации принимаются аппаратом внутри этого глобуса и автоматически наносят направление и интенсивность передаваемого сигнала, и потому вот эта искорка в любое время показывает точное местоположение трассера.

– Значит, Сурп и его молодчики держат Лану где-то в пустынях к юго-востоку отсюда, – пробормотал себе под нос Филип Крейн.

– И скоро мы узнаем, где именно, – кивнул Дандор. – И тогда можем сделать попытку спасти Лану.

«Спасти Лану?» – гадал про себя Крейн, уставясь на ползущий по глобусу огонёк. И что же ему надо будет тогда делать? Вполне возможно, что если он спасёт жизнь и трон Лану, то сводный брат будет ему достаточно благодарен, чтобы отказаться от плана ограбления Земли, лишив её воды. Но Крейн как-то сомневался в этом. Судя по краткому знакомству с Лану, у землянина возникали сильные сомнения, что он мог рассчитывать на благодарность своего избалованного и высокомерного сводного брата. И даже если Лану и будет готов забросить этот великий план, то никто другой на Бэре не будет готов так поступить, коль скоро Дандор сделает судьбоносное объявление, что путь на Землю открыт.

– Я думал, что ты собирался объявить во время Жеребьёвки, что путь на Чолу открыт.

– Нет, Крейин, – серьёзно сказал старик. – Я планирую, чтобы это объявление завтра сделал ты, в храме. Заявление сделаешь ты, предполагаемый Лану, как раз перед тем как Избранные уйдут по воле Судьбы, это заставит народ обезуметь от радости и сделает их твёрдыми сторонниками Лану.

Крейн от этой новости совсем пал духом. Ему совершенно не хотелось делать такое объявление, которое воплощало страшную угрозу Земле!

– А почему бы не подождать, пока мы не спасём Лану? – предложил он.

– Мы не можем позволить себе ждать, – ответил на это Дандор. – Так как если Сурп узнает от Лану, что великий план близок к успеху, то может сам объявить об этом, и тогда народ поддержит его.

Крейн не осмелился и дальше противоречить учёному, не рискуя возбудить у Дандора подозрения. Он должен поддерживать в Дандоре убеждение в своей преданности Бэре.

«Я сделаю это объявление, – быстро решил Крейн. – Но буду каждый миг замышлять и трудиться над тем, как сорвать этот великий план».

– Дандор, – спросил он, и на этот раз твёрдо решил получить ответ, – а что произойдёт завтра в храме с теми четырьмя тысячами избранных семей? Ты сказал, что их не убьют.

На лице Дандора появился тот вызывающий трепет ужас, та тень ледяного страха, какая легла на нёго раньше при этом вопросе.

– Да, Крейин, их не убьют, – тяжело ответил он. – Но над каждым человеком на Баре висит словно меч страшная судьба, она, как я тебе уже говорил, висит над всеми, кроме знати и учёных.

– Какая судьба? – настаивал на объяснении Крейн. Чёрные глаза Дандора, когда тот посмотрел на молодого человека, были мрачными.

– Крейин, помнишь, ты спрашивал меня о тех маленьких огоньках плавающего света, которые видно повсюду на Бэре – об Электроях?

Крейн кивнул. Они озадачивали, его с тех самых пор как он явился на Марс, эти странные предметы, похожие на маленьких светляков.

– И что насчёт этих Электроев?

– Четыре тысячи избранных и их семьи, – серьёзно ответил Дандор, – завтра станут Электроями.

– Что? – воскликнул потрясённый до глубины души Крейн. – Ты хочешь сказать, что все эти люди превратятся в огоньки из электричества и света?

– Это единственная ужасная правда, Крейин, – с печалью признался Дандор. – Это происходило на Бэре долгие годы. Все из виденных тобой бессчётных Электроев, все из тех дрейфующих и нематериальных электрических огоньков некогда были людьми!

Филип Крейн пребывал в шоке, не в состоянии поверить в ту панораму ужаса, какую открыли перед ним слова Дандора.

– Это началось, – мрачно поведал Дандор, – когда мы поняли, что наш высыхающий и умирающий мир не в силах прокормить весь наш народ. И всё же мы не могли для разрешения этой трудности предать смерти какую-то часть нашего народа. Это было бы убийством и погрузило бы наш мир в пучину беспорядков и войн… И тогда один из наших учёных выдвинул решение. Учёные сосредоточились на атомной физике, на изменении внутренней структуры материи, надеясь найти метод трансмутации элементов, который разрешит синтезировать искусственную пищу и воду. Надежда их была разбита вдребезги, так как они узнали, что трансмутация в больших масштабах выпустит на волю неуправляемую атомную энергию, которая уничтожит наш мир. Тогда учёным пришлось забыть об этой надежде, но по ходу дела они многое узнали о строении атома… В частности, они узнали, что электроны и протоны, из которых состоит материя, можно трансформировать в нематериальные фотоны, или корпускулы излучения, путём преобразования электрического заряда электрона или протона в электрическое поле. В эти фотоны можно преобразовать даже живое существо… Живое существо, так вот превращённое в облако фотонов, сохраняет определённую жизнь, определённое сознание, поскольку схема его протонов осталась относительно той же самой как его бывшая электронная схема. Хотя эти материальные частицы стали теперь всего лишь облаком фотонов, нематериальные частицы сохранили жизненно важные матрицы жизни и разума. И такие преобразованные существа могут жить вечно в виде электрических облаков, не нуждаясь ни в пище, ни в воздухе, ни в чём-либо ещё. И эти облака можно в любое время преобразовать обратно в материальных людей… Учёные предложили преобразовать наше избыточное население в таких бессмертных и нематериальных существ – Электроев. Как Электрои, они не живут в нашем понимании жизни, и всё же они и не мёртвые, так как их всегда можно преобразовать обратно в настоящих людей. Они всего лишь вечно дрейфуют над планетой, и в один прекрасный день все Электрои будут преобразованы обратно в людей… С той поры Электроями стали тысячи десятков тысяч бэрян.

Теперь вокруг нашего мира бесцельно плавают миллионы слепых, немых, подобных теням существ, дожидаясь дня, когда они снова станут людьми… Существование Электроев – это пустая насмешка, их смутные сознания не в состоянии ничего видеть, слышать или чувствовать, поскольку они, как облака фотонов, не имеют никаких органов чувств. Они чувствительны к определённого рода электрическим эманациям и могут общаться друг с другом посредством воздействия волн, испускаемых их фотонными существами, но не могут поддерживать никакой связи с любыми живыми существами на Бэре. Они всего лишь призраки, плывущие по воздуху, танцуя, дрейфуя в слепую тьму, в которой они не могут ничего чувствовать, ничего слышать, ничего видеть… И вот поэтому, Крейин, мы, народ Бэры, столь долго надеялись и мечтали о получении воды с Чолу. Именно поэтому твой отец, Таркол, дерзнул рискнуть всем в героической попытке добраться до Чолу. Те миллионы одиноких бестелесных Электроев вечно, дрейфующих вокруг нашей планеты, – у нас у всех есть среди них друзья, любимые, которые, молимся мы, смогут в один прекрасный день быть освобождены из своего страшного состояния.

– Господи Боже! – прошептал Крейн. – Все те мелькающие частицы света – некогда мужчины и женщины…

– Да, Электрои – трагедия нашего народа, – серьёзно молвил Дандор, ища в глазах Крейна жалость и печаль. – Каждый бэрянин каждый год боится, что он может оказаться избранным на Жеребьёвке, что он и его семья могут быть призваны вступить в это смутное состояние бестелесного бессмертия.

Крейн глубоко содрогнулся, когда выглянул из окна и увидел, даже сейчас, среди этих освещённых солнцем башен розового города бесцельно дрейфующие туда-сюда неясные мелькания света. Нематериальные электрические существа, которые были людьми! Оторванные от всякой жизни, от всякой реальности, плывущие сквозь смутные эпохи.

– Именно этот процесс преобразования людей в Электроев, – говорил между тем Дандор, – мы и адаптировали для применения в передатчиках материи. Эти приборы применяют иного рода силу преобразования, но они тоже преобразуют материю в фотонное облако, которое проецируется в другой передатчик, который опять ретранслирует фотонное облако в твёрдое состояние. Точно так же, как в один прекрасный день смогут быть преобразованы все Электрои.

– А теперь, – добавил он, и его трагический взгляд засветился надеждой, – день высвобождения Электроев, возможно, уже недалёк – теперь, когда ты помог нам открыть путь к Чолу и к воде. Когда Бэра снова оживёт, а Электрои станут мужчинами и женщинами, они благословят твоё имя, Крейин!

Филип Крейн поёжился от такой горячей похвалы старика. Он её не заслуживал – он, который втайне надеялся сделать все возможное, ради того чтобы сорвать этот великий план.

Крейн ощутил себя попавшим в тиски трагической и ужасной дилеммы. Он должен быть верен Земле – миру, в котором он родился и вырос! Он не мог позволить марсианам ограбить Землю, лишив её воды, превратить свою родную планету в опустошённую пустыню.

И всё же если он будет верен Земле, если у него получится сорвать замыслы марсиан, то он на веки вечные обрекает Электроев оставаться в своём немыслимо ужасающем состоянии, приговорит мужчин и женщин, кровь которых текла и в его собственных жилах, на веки вечные оставаться в этом ужасном бессмертии!

Глава XI. Принцесса Бэры

Крейн в замешательстве расхаживал взад-вперёд в смятении, пребывая в душевной смуте. Он яростно повторял себе, что не должен дать сочувствию к трагической участи Электроев отвлечь его от поставленной перед собой цели. Он должен бороться ради Земли!

– Смотри, трассер остановился! – воскликнул Дандор, наклоняясь поближе к глобусу.

Крейн поспешил вернуться к старику. Крошечная искорка трассера застыла на глобусе посреди пробела красной пустыни, далеко на юго-востоке от Ингомара.

– Я знаю это место! – определил Дандор. – Там лежат развалины города Л’Лона, одного из многих великих городов. Он погиб века назад, когда сократились моря.

– Значит, Сурп и его молодчики держат Лану в заточении в развалинах города?

– Должно быть так, – подтвердил Дандор. – Там никто и никогда не бывает, и у Сурпа там должно быть какое-то тайное укрытие. – При этой мысли глаза старого учёного сузились. – Нам необходимо спасти Лану, – решил он. – Взять с собой солдат мы не посмеем, так как никто не должен узнать об этом твоём самозванстве. Нам надо каким-то образом вызволить Лану, восстановить его на троне, не позволив никому узнать о том, что именно произошло. Это будет рискованно!

Филип Крейн ничего не сказал. Он пытался прикинуть собственный план действий, но ничего путного в голову не приходило. Лану приходился ему сводным братом – однако, если он лично будет убит при попытке вызволить Лану, это будет означать, что исчезнут все шансы предотвратить марсианское вторжение на Землю! И всё же, если он напрямую откажется попытаться вызволить Лану, Дандор сразу же начнёт его подозревать.

Дандор отсрочил решение Крейна.

– С попыткой вызволить Лану нам надо подождать до послезавтра, – неожиданно провозгласил он, что-то прикинув. – Потому что завтра будет День Ухода, и тебе нужно быть в храме на этой страшной церемонии. К алтарю, который преображает избранных в Электроев, дозволяется приближаться только особам королевской крови… К развалинам Л’Лона мы отправимся завтра ночью.

Крейн кивнул, надеясь, что до следующей ночи ему удастся найти какой-то способ расстроить планы марсиан относительно Земли. У него уже сложился смутный план, который, как он надеялся, ему удастся привести в действие. Если он сможет улизнуть вместе с Кей из этого города и быстренько рвануть к стоящей посреди пустыни башне Дандора, где находился передатчик материи, а оттуда молниеносно перенестись на Землю, то тогда они смогут уничтожить передатчик материи на Земле и покончить с марсианской угрозой. Он ощутил укол боли при мысли, что навеки оборвёт связь с этим миром, который уже успел полюбить, с королевством своего отца, и что он на все времена окончательно решит роковую участь трагического сонма Электроев.

– А сейчас тебе, Крейин, надо отправиться в королевские апартаменты, – проговорил между тем Дандор. – Если ты останешься у меня, это может вызвать недоумение.

– Но как же Кей? – обеспокоенно спросил Крейн.

Дандор немного подумал.

– Эта девушка по-прежнему верна Чолу, не так ли? Я догадался об этом по её разговору с тобой, хотя и не понимаю чолуанского языка.

– Да, она предана Чолу, – медленно проговорил Крейн. – Ей кажется, что мне тоже следует сохранять верность этой планете.

– Как будто сын Таркола может быть верен какой-либо планете, кроме Бэры! – воскликнул ничего не подозревающий Дандор. – За этой девушкой надо постоянно приглядывать, Крейин. Она может сделать или сказать что-то, способное тебя выдать. Мы заберём её с нами в твои королевские апартаменты, и Кро постережёт её. – И добавил: – Ей надо надеть бэрянский плащ. Нам нежелательно, чтобы её личность вызывала какие-то подозрения.

Но Кей отказалась надевать этот плащ.

– Я не стану превращаться в марсианку, Филип, – заявила она, глядя на него суровым и враждебным взглядом. – И не стану носить их одежду.

– Скажи этой девушке, что я могу велеть Кро завернуть её в плащ и отнести на руках, – твёрдо сказал Дандор. Эта угроза возымела действие. Кей гневно завернулась в шёлковый плащ.

Клеть лифта отвезла их на наземный этаж дворца. Камергеры препроводили Крейна в королевские апартаменты. Когда он вошёл, часовые у двери взяли свои серебристые газовые пистолеты «на караул». За самозванцем последовали Дандор, Кей и лязгающий робот.

Королевские апартаменты представляли собой анфиладу великолепных комнат. Покои с высокими потолками и стенами из розоватого камня, увешанные багряными шелками с изображёнными на них золотыми портретами. Вся мебель была металлической, так как дерево в этом мире давным давно стало редкостью. Полы устилали толстые, мягкие, тёмно-зелёные ковры.

Высокие окна пропускали солнечный свет. Солнце клонилось к горизонту, так как, пока заговорщики следили за перемещениями трассера, прошло много часов. Когда собрались тени, на потолке во всех комнатах автоматически загорелись искусственные лампы, разгорающиеся по мере того как затухал дневной свет.

– Это просто участки каменных потолков, в которые вставлены электрически активные атомы, заставляющие эти участки камня испускать световые волны, – ответил Дандор на вопрос Крейна об освещении.

После чего показал на изображённые на багряных занавесках золотистые портреты.

– Это портреты всех давно умерших королей Бэры, – уведомил он Крейна. – Это твои предки, Крейин.

Филип Крейн не смог сдержать острого интереса, когда прошёлся вдоль стен, глядя на золотистые лица прежних правителей Красной планеты. Его предки! Короли Бэры, в чьих жилах пульсировала и его собственная кровь!

Подойдя к последнему портрету, он не удержался от восклицания. Эта массивная голова с львиными чертами, это дышащее мощью лицо – как же хорошо он их знал!

– Мой отец! – воскликнул он.

– Да, – кивнул Дандор, – великий король Таркол, отец Лану и твой отец. Его портрет добавили, когда сочли его погибшим. – Старый учёный погрузился в печальные воспоминания. – Сколько раз я сидел в этом самом помещении с Тарколом, трудясь над нашим великим планом! Как я ждал и надеялся, что вот-вот придет известие от твоего отца, которое так и не пришло! – Тут его глаза заблестели ярче. – Но ты, наконец, позвал и явился, Крейин, – ты, сын Таркола. Теперь мне кажется, что сам Таркол вновь рядом со мной, потому что в тебе есть сила и целеустремлённость твоего отца, которых нет у Лану. Как я желал бы, чтобы ты действительно был королём, Крейин.

Эти простые, сказанные с такой тоской слова тронули Филипа Крейна. У него аж ком подкатил к горлу. Он импульсивно сжал руку старику.

– Чем бы там всё ни закончилось, – сказал он, – Я рад, что познакомился с тобой, Дандор, с другом моего отца – и моим другом. – Совесть причинила ему боль, так как его долг требовал от него помешать самой дорогой для Дандора цели, погубить то, ради чего старый учёный всю жизнь трудился и на что надеялся.

В освещённые мягким светом апартаменты подобострастно вошёл слуга и низко поклонился Крейну.

– Послание от принцессы Мары, Ваше Величество, – доложил он. – Она просит вас сегодня вечером поужинать с ней.

Филип Крейн вопросительно взглянул на Дандора, и тот незаметно кивнул.

– Передай принцессе Маре, что я буду, – распорядился Крейн.

Когда слуга вышел, Крейн повернулся к старику с беспокойством и тревогой на худощавом лице.

– Не хочется мне снова встречаться с этой девушкой! – воскликнул он. – Дандор, я боюсь, что она что-то подозревает.

– Если ты к ней не придёшь, она будет подозревать ещё сильней, – изрёк Дандор. – Лану был в неё безумно влюблён и проводил с ней почти всё своё время. Даже больше времени, чем этого хотелось самой Маре, поскольку она его никогда не любила.

– Тогда почему же она выходит за него замуж? – напрямик спросил Крейн.

– Король должен жениться только на особе самого высокого происхождения, – пожал плечами Дандор. – Считали, что этот брак укрепит отношения Лану с народом, укрепит его позиции и поможет противостоять козням Сурпа.

– Ты пойдёшь со мной? – обеспокоенно спросил Крейн.

Старый учёный решительно покачал головой.

– Я не посмею, Крейин! Это, безусловно, заставит Мару что-то заподозрить, потому что Лану ни в коем случае не взял бы меня сопровождать его. Ты должен положиться на собственную сообразительность, сам решить, как вести себя. Постарайся держаться общих тем и расстаться с ней как можно скорее…

Кей следила за Филипом Крейном, и взгляд её был переполнен горечью и болью, когда тот стал готовиться к ужину, хотя и ничего не поняла из разговора, в котором говорилось куда именно он отправится. Однако когда он обеспокоенно заговорил с ней, она по-прежнему с каменным лицом смотрела в пространство мимо него.

Пустившись в путь по дворцу следом за двумя камергерами, Крейн чувствовал себя подавленным. Кей считала его предавшим Землю, а Дандор сочтёт его предавшим Бэру, когда узнает о его истинной цели. И действительно, если он преуспеет в том, что должен сделать, то предаст Бэру и Электроев.

Розоватые стены коридоров дворца лучились светом. Когда высокий Филип Крейн в багряном плаще широким шагом проходил по коридорам, слуги и стража вытягивались по стойке «смирно». Когда он проходил мимо мужчин и женщин из числа знати, они отступали в сторону и кланялись. Он же, не заговаривая с ними, молча склонял в ответ голову.

Но вот камергеры распахнули две широкие серебристые двери и громко объявили:

– Король!

Крейн неуверенно шагнул вперёд. Эти апартаменты располагались в восточном крыле дворца и во многом походили на его собственные, за исключением того, что комнаты тут были поменьше, занавески – поизящнее, и всё лучилось женственной атмосферой.

Мара выступила ему навстречу. Бэрянская принцесса уже избавилась от царственного багряного, надела и плащ, и платье белого цвета, с единственным блестящим драгоценным камнем зелёного цвета, горящим в её заплетённых в плотную спираль иссиня-чёрных волосах.

Её тёмные глаза не переставали пристально глядеть ему в глаза, и на её прекрасном лице, когда она слегка поклонилась ему, проглядывало выражение странного интереса.

– Удивлена, что ты пришёл, Лану, – чуть насмешливо сказала она. – Как я слыхала, в твоих апартаментах сегодня поселилась красивая девушка.

– Как ты об этом узнала? – спросил поражённый Филип Крейн.

– Да можно ли надолго сохранить тайну в этом так и кишащем сплетнями дворце? – парировала контр-вопросом она. – Кто она?

– Племянница Дандора, – ответил с притворным безразличием Крейн. А затем чёрт дёрнул его спросить: – Ты случайно не ревнуешь, милая?

– Ну конечно нет, – ответила с равнодушной отстранённостью Мара. И кивнула на установленный под мягким освещением металлический столик. – Не поужинать ли нам?

Крейн внезапно осознал, что и правда удивительно проголодался. И сообразил, что много часов ничего не ел. А марсианская еда была хороша. Мяса марсиане не ели, вместо него имелось с полдюжины различных овощей с восхитительным вкусом. Присутствовали также и странные на вкус фрукты, и графинчик густого чёрного вина. Вино согрело землянина, и Крейн снова наполнил бокал. И почувствовал, как то сверхчеловеческое напряжение, стальными цепями сковывавшее его тело, отступило.

– Ты, кажется, больше интересуешься едой, чем мною, – заметила, изучая его взглядом, Мара. – Ты изменился, Лану.

– В каком отношении? – спросил он, когда они встали из-за стола.

– Во… многих отношениях, – озадаченно свела брови Мара.

Крейн почувствовал, что их разговор становится весьма опасным!

– Уж в одном отношении я не изменился, Мара, – заверил он принцессу и преднамеренно заключил её в объятия. Прежде чем она смогла чего-то сказать, Крейн нагнулся к её губам. Чёрт, он докажет ей, что он – Лану!

Губы бэрянской принцессы оказались нежными и сладостными, от её полуночных волос в его ноздри пахнуло благоуханием, а её гибкое тело вдруг сделалось податливым. Мара затаила дыхание.

– Лану, раньше ты никогда меня так не целовал! – воскликнула она.

«Тут я, похоже, перестарался», – ошеломлённо подумал Крейн. Но он ничего не мог с собой поделать. Мара всё ещё стояла, заключённая в кольцо его объятий, но её иссиня-чёрные глаза пылали новым светом.

Крейн поборол сильное желание повторить тот поцелуй. Ведь Мара же была невестой его сводного брата! Он должен играть некую роль, но не должен позволять себе играть её слишком хорошо!

Они вышли из помещения на широкий балкон. Стоя там в темноте, обнимая одной рукой стройную, шёлковую фигурку Мары, Крейн завороженно уставился на окутанные пологом ночи раскинувшиеся внизу сады.

Обе серебристые луны сейчас стояли в небесах. Дальняя сияла в вышине на востоке, а более близкая заметно передвигалась по усеянному звёздами небу к юго-восточному горизонту. Две луны, чьи перемещающиеся серебристые лучи падали на парящие в вышине прекрасные башни Ингомара, и на невысокие, похожие скорее на кусты, деревья, и многочисленные цветы садов.

Воздух, разряжённый и прохладный, но густо насыщенный острыми запахами, ещё в большей степени пробудил в мозгу Крейна призрачные наследственные воспоминания. Какой-то миг, стоя здесь рядом с Марой и глядя на свой мир, на свой город, он ощущал себя единым целым со всем этим миром и его народом.

Мара слегка задрожала. И в голосе её прозвучала задумчивая печаль.

– Когда мы счастливы, то всегда должны помнить об обречённых вечно скитаться, об Электроях, – прошептала она. Потом она печально поглядела на мелькающие сонмы прекрасных светящихся огоньков, похожих на светляков, дрейфующих через сады и вокруг волшебных башен окружающего их города. Скользящие, пляшущие, проплывающие в своей вечной тусклости нечеловеческого сознания. Некогда бывшие мужчинами и женщинами, а теперь прекрасные пугающие огоньки. – Они всегда отравляют наше счастье, – серьёзно проговорила между тем Мара. И с содроганием прижалась плечом к его груди. – Не могу перестать думать о тех тысячах избранных, кто сегодня ночью с печалью в сердце узнает, что завтра в храме они должны будут стать Электроями.

– Знаю, – тяжело проговорил Филип Крейн. – Я тоже не могу забыть их.

Нет, он их не забудет. Потому что знал, что утром именно его собственная рука и зашвырнёт этих избранных в пасть ужасного бессмертия.

Глава XII. День Ухода из Жизни

В небесах блистало полуденное солнце Ингомара. Мерно звучал, отзываясь эхом во всех самых отдалённых уголках и растрескавшихся розоватых башнях города, надрывный и печальный звон великого колокола. Глухие, низкие звуки, вещающие хриплым железным горлом городу о начале ужасной церемонии.

Со всех концов Ингомара народ стекался к невысокому, увенчанному куполом зданию на южном конце огромной площади. Филип Крейн, наблюдая из окна своих королевских апартаментов, видел, как марсиане медленно движутся, сходясь к храму, собираясь в безмолвные толпы. Все шли в пугающе мёртвой тишине.

– Пора идти, Крейин, – негромко напомнил ему Дандор. – Вот-вот должен начаться уход избранных из жизни.

– Я обязательно должен это делать? – растерянно спросил Филип Крейн. – Превращать этих людей в ужасных Электроев?

– Да, должен, – печально вздохнул Дандор. – Пищи не хватает, даже сейчас. Если эти избранные не уйдут сегодня в Электрои, то завтра многие просто умрут с голоду. – Тут глаза старика засветились, когда он добавил: – Однако им недолго быть Электроями! Сегодня ты уведомишь их о скором успехе великого плана. А как только мы вызволим Лану, наша экспедиция отправится на Чолу и принесёт нам воду, которая сделает возможным освобождение всех этих жалких обречённых.

Широкие плечи Крейна поникли.

– Ладно… Я готов, – с горечью произнёс он.

Кей стояла у окна, глядя на входящие в храм толпы.

Крейн подошёл к ней.

– Ты будешь здесь в безопасности с Кро, – серьёзно сказал он ей по-английски. – Кей, вскоре мы с тобой сможем вернуться на Землю и прервать эту связь между планетами.

Она посмотрела на него без всякой веры. Лицо её было белым и неподвижным.

– И ты мне говоришь, что трудишься на благо Земли, тогда как сидишь на престоле этой планеты? – фыркнула она.

– Кей, ты должна мне верить, – настойчиво продолжал уговаривать её Крейн.

Карие глаза Кей вспыхнули.

– Что же ты остаёшься здесь со мной, когда тебя ждёт твоя марсианская принцесса?

Крейн уже рассказал её, кто такая Мара и что эта принцесса помолвлена с бэранским королём.

– Идём, Крейин! – нетерпеливо позвал его Дандор.

Потеряв надежду как-то достучаться до Кей, Филип Крейн повернулся и последовал за старым учёным. Робот Кро, неподвижная статуя из металла, по-прежнему стоял там, где остановился прошлой ночью, не сводя своих глаз-линз с девушки у окна.

Крейн и Дандор прошли по розовым коридорам дворца к южному фасаду. И по пути Дандор серьёзно заговорил, понизив голос, чтоб их не услышали почтительно следовавшие за ними слуги.

– Помни мои наставления о том, что именно тебе надо сказать и как действовать у алтаря, Крейин, – внушал ему старик. – Мне нельзя быть возле тебя, когда ты это сделаешь, так как стоять на том месте дозволительно только особам королевской крови. Если что-то забудешь, то считай пропал.

– Не забуду, – пообещал Крейн, вспоминая подробные инструкции, какие Дандор дал ему рано утром.

– Если ты сегодня сможешь продолжить играть свою роль, не вызвав никаких подозрений, – пылко добавил Дандор, – то у нас будет шанс уже сегодня ночью вызволить Лану и покончить с этим опасным положением.

Они вышли на тянущуюся перед дворцом каменную террасу. Из другого входа туда выходили принцесса Мара и её дамы. На Маре снова красовался королевский багряный плащ. Лицо её было бледным от трагического предчувствия Она отвела взгляд, когда поздоровалась с Филипом Крейном.

Когда Крейн с принцессой и их маленькой свитой двинулись к храму, загремели трубы выстроившейся на террасе стражи. Когда они приблизились к массивному арочному входу в огромное здание с куполом, ужас, владевший Крейном весь этот день, сжимающий ему сердце стальными тисками, стал ещё сильнее, если такое, конечно, вообще возможно.

– Смелей, Лану, – прошептала, сжимая ему руку, Мара. – Таков тяжкий долг королей Бэры.

Тёплое прикосновение её пальцев придало ему сил.

– Я постараюсь с честью исполнить… свой долг, – пробормотал он.

Перед входом в храм на посту стоял усиленный отряд стражи. Крейн и его свита проследовали мимо отдающих честь солдат. А затем Крейн остановился, весь трясясь, и уставился на внутреннее помещение храма.

Оно представляло собой единственный огромный затенённый зал. Это был какой-то громадный амфитеатр с множеством ярусов каменных сидений круто подымающийся от большой округлой вымощенной чёрным сцены. В центре сцены стоял алтарь. Он оказался простым диском из белого кристалла, установленным на чёрном каменном полу. Неподалёку высилась стойка из красного металла с шестью колёсиками, служившими панелью управления алтарем. Вокруг внешней части этой огромной сцены стояли тысяч шесть мужчин, женщин и детей. Все они пришли в белом, и у каждого из них на груди светился значок. Все застыли в мёртвой тишине.

Избранные!

Первые ряды ярусов с сиденьями занимали ярко разодетые представители знати. Другие ярусы, намного выше, погружённые в тень, заполняли жители Ингомара, подавшиеся вперёд, напряжённые и ошеломлённые, следящие за происходящим.

Самое ужасное из всего этого для Филипа Крейна было то, что через внутреннее помещение огромного и безмолвного храма бесцельно дрейфовали десятки светляков. Десятки Электроев проплывали тут, как и повсюду, на глазах у тех тысяч, кому вскоре предстояло самим перейти в состояние этой живой смерти.

Крейн ощутил, как смелость его рассыпается, как песок. Он почувствовал дикое желание бежать от этого надвигающегося ужаса.

– Держись, Крейин! – напряжённо прошептал ему Дандор.

– Я не смогу это сделать… не смогу! – пробормотал заплетающимся языком Крейн, худощавое лицо которого сделалось бледным как смерть.

– Ты должен! – горячо прошептал старый учёный. – Помни, эти жертвы недолго пробудут Электроями. Великий план вскоре сделает возможным их освобождение.

Крейна его слова нисколько не утешили, так как он знал, что если он преуспеет в собственных замыслах, то план марсиан так и не осуществится, и Электрои никогда не освободятся.

– Видишь – вон идут Сурп с Лигором! – прошептал Дандор. – Сейчас ты не должен проявлять слабости!

Массивный Сурп и его красивый сын прошли по проходу к королевской свите. Крейн застыл. Сурп теперь уже должен был знать, что он самозванец, что настоящий Лану по-прежнему у них в плену. Что же в таком случае предпримет этот аристократ?

На жёстком, грубом лице Сурпа было ясно написано удовлетворение. Когда он с преувеличенной почтительностью поклонился Крейну, в его проницательных глазах поблескивало ироничное веселье.

– Приветствую Вас, Ваше Величество! – громко поздоровался он. – Вы что-то задерживаетесь. Такое впечатление, словно вы никогда раньше не видели этого храма.

– Да, – нагло протянул Лигор, и в его глазах с чуть опущенными веками, когда он смотрел на Крейна, сквозило веселье, – кажется, даже пришелец с другой планеты не мог бы быть более поражен, чем вы… Ваше Величество.

Они точно знали! Узнали от Лану, что он с Земли, и насмехались над ним, опираясь на своё знание. Мара и остальные непонимающе уставились на этих вельмож, поражённые их наглостью.

Худощавое лицо Крейна напряглось, когда в нём поднялся не просто жаркий, а добела раскалённый гнев. На какой-то миг он ощутил себя истинным марсианином, истинным королём. Эти наглые выскочки посмели бросить ему такие слова!

– Ты забываешься, Сурп, – язвительно бросил он. – Тебе с твоим нахальным щенком следует держаться своего места, как и всей прочей знати. Мне что, кликнуть стражу препроводить вас туда?

Лицо Сурпа побагровело от ярости.

– Ты ещё смеешь так разговаривать со мной? – выкрикнул он. – Да ты всего лишь…

И сдержал рвущиеся из уст слова разоблачения. Он сдержал их, потому что, обвинение Крейна в самозванстве, признается в похищении короля и измене. Чуть не лопаясь от ярости, не находящей выхода, Сурп прожёг взглядом землянина. А Лигор, вся спесивая наглость которого растворилась в бешенстве, скалил зубы, словно обезумевшая пантера.

– На место! – грубо приказал им Крейн. – Вы задерживаете церемонию.

Сурп с огромным усилием взял себя в руки.

– Хорошо, Ваше Величество, – проскрежетал он Почтительное обращение прозвучать словно ругательство.

На жёстком лице аристократа ясно читалась угроза и злоба, равно как и в наполненных яростью глазах Лигора, когда эти двое проследовали и заняли свои места рядом с прочей знатью.

– Лану, мне кажется, что Сурп Лигор открыто тебе угрожали! – обеспокоенно воскликнула Мара.

– Они чересчур обнаглели, вот и всё, – ответил Крейн, хотя всё ещё пребывал в напряжении от этой смертельной конфронтации.

– Будь осторожен, Лану, – взмолилась принцесса, с беспокойством глядя на него. – Ты же знаешь, насколько сильно Сурп хочет завладеть твоим троном, Лигор хочет завладеть мной.

Крейн вздрогнул. Так значит, Лигор влюблён в Мару? Он мог бы и догадаться, по тому как рьяно Лигор тёрся возле неё перед Жеребьёвкой.

– Жаль, что я не знал, какую дьявольскую сеть плетёт Сурп, – прошептал Дандор, охваченный зловещими предчувствиями. – Он что-то задумал, теперь, когда знает правду о тебе.

Крейн сделал несколько шагов к большой центральной сцене. Когда он добрался до её края, сопровождающая его знать остановилась, подчиняясь запрету идти дальше. На эту сцену дозволялось ступать только особам королевской крови, недавно объяснил землянину Дандор, – только особам королевской крови и избранным жертвам. Крейн и Мара, блистая под затенёнными светильниками своими королевскими багряными плащами, медленно прошли через сцену к алтарю.

Крейн занял своё место у поднимавшегося возле красной металлической стойки кристаллического диска алтаря. Мара остановилась неподалёку от него, высоко подняв темноволосую голову. А весь храм безмолвствовал. Безмолвствовал! В этом огромном затенённом храме воцарилась мёртвая тишина. Никто не говорил, никто не шевелился. Только дрейфовали сквозь этот полумрак бесцельно скитающиеся Электрои. Когда же Филип Крейн посмотрел на большую толпу жертв, стоящую неподалёку от него на сцене, то ощутил, как в него вторгся медленный холодок ещё более глубокого ужаса. Если бы они плакали, протестовали, бушевали от ярости, то было бы много лучше. Но все они стояли неподвижно и безмолвно. Мужчины, женщины и дети – неясные белые пятна лиц, среди теней, глядящие на него тусклыми взглядами апатичной безнадёжности. Какой-то маленький ребёнок среди обречённых что-то прошептал, и его мать тут же заставила его замолчать. Над всеми ждущими снова воцарилось пугающее безмолвие.

Филип Крейн произнёс несколько слов, которым его научил Дандор. Ему таки удалось выдавить их из себя, заплетающимся языком:

– Вы, те, кто должен сейчас уйти из жизни в Электрои, – начал он, обращаясь к толпе избранных, – не должны чувствовать, что обречены вековечно оставаться в этом состоянии. Нет, когда наш мир воскресят благодаря новой воде, то вас и всех остальных Электроев преобразят посредством этого самого алтаря обратно в живых мужчин и женщин. Пусть эта мысль утешает вас сейчас, когда вы уходите из жизни. И пусть вас также утешает то знание, что, покидая нас, вы спасаете остальную нашу расу. И в один грядущий день, когда наш мир снова станет зелёным и плодородным, все Электрои опять станут живыми мужчинами и женщинами, весь наш мир будет благодарен вам за вашу жертву.

Крейн закончил речь, произнес ритуальные слова, который короли Бэры многие годы говорили обречённым.

Обречённые по-прежнему безмолвствовали. По-прежнему взирали они на него тусклыми, ледяными, апатичными взглядами, полными безнадежности, которые заставляли Филипа Крейна до глубины души содрогаться.

А затем, нарушая этот привычный ритуал, Крейн сделал объявление, которое, по словам Дандора, он обязательно должен был сделать:

– И время, когда Электрои будут освобождены, скоро грядёт! – провозгласил он. – Да, народ мой, великий план, который веками являлся мечтой всей Бэры, скоро будет осуществлён. Путь на Чолу, наконец, открыт! В этот самый миг передатчик материи на Чолу готов к работе. Вскоре наша экспедиция молниеносно перенесётся через космическую бездну, установит на Чолу множество передатчиков материи, которые перебросят воду из того мира на Бэру. И вскоре Бэра снова станет миром больших морей и плодородных земель, и тогда наконец все миллионы Электроев пройдут через этот алтарь и снова станут живыми мужчинами и женщинами!

На долгий миг в великом храме воцарилась мёртвая тишина, тишина всеобщего остолбенения. А потом из всех глоток людей, собравшихся в огромном святилище, вырвался оглушительный крик неистовой радости, могучий крик, с ошеломляющей силой ударивший по Филипу Крейну.

– Король Лану! – орали тысячи неистовствующих голосов. – Король Лану, наш освободитель!

Мара с неистовой силой вцепилась в руку Крейна.

– Это правда, Лану? – спросила она, перекрикивая оглушительный рёв обезумевших от радости людей. – Это правда?

– Правда, Мара, – заверил он её. – Мы с Дандором открыли путь на Чолу.

В её тёмных глазах засияли слёзы, яркие слёзы радости.

– Наш народ – Электрои – спасён! – задохнулась она.

Неистовый радостный рёв марсиан оглушил Крейна.

– Лану! Лану! – хрипло кричал народ. И обречённые, которые миг назад были апатичными от убойной безнадёжности, кричали громче всех.

А Филип Крейн испытывал… всё возрастающий ужас. Потому что он-то знал: если он преуспеет в задуманном им деле, то все эти бурно радующиеся люди будут обречены на мучительнейшее разочарование. Он должен будет уничтожить их мечту! Он, кого сейчас бурно приветствовали как своего спасителя, должен будет стать тем, кто вдребезги разобьёт их безумную надежду!

Мучимый этим знанием, не в состоянии больше вынести этих неистовых славословий, он поднял руку, призывая к молчанию.

– Вскоре, – повторил он, – великий план будет осуществлён, и тогда все Электрои будут освобождены. Но сейчас эти избранные должны уйти из жизни в Электрои, поскольку для экспедиции на Чолу нам понадобятся все ресурсы нашей умирающей планеты.

Тут какой-то рослый мужчина из числа избранных, с пламенеющим от радости лицом, крикнул в ответ:

– Мы с радостью уйдём в Электрои, Ваше Величество! Да, теперь когда мы знаем, что нас скоро освободят, мы не станем шарахаться от алтаря!

– Да, король Лану! – подхватили хором окружающие его мужчины и женщины с сияющими лицами. – Мы знаем, что вскоре нас всех освободят.

Филип Крейн внутренне содрогнулся. Эта радостная вера в него была почти невыносимой.

– Ваша вера в меня будет не напрасной, – хрипло произнёс он, ненавидя себя за эту ложь. – А теперь пусть начнётся церемония.

Он протянул руку к колёсикам на стоящей перед ним красной металлической стойке. И повернул их, устанавливая каждое на определённое положение, как его не так давно тщательно проинструктировал Дандор.

Когда он установил последнее колёсико, кристаллический диск алтаря, внезапно запылал лиловым светом. Вертикально вверх взметнулся луч тёмно-фиолетового огня, отбрасывающий на лица всех в храме дрожащие блики.

– Алтарь готов, – произнёс заплетающимся и нетвёрдым голосом Крейн. – Проходите согласно установленному порядку.

Обречённые стали двигаться гуськом к этому пылающему лиловому лучу. Мужчины и женщины с младенцами на руках, с цепляющимися за материнские одежды карапузами шли друг за другом к алтарю.

Когда первый мужчина оказался на краю очерченного лучом круга, он остановился и посмотрел на Крейна. Он дрожал, переполненный радостью.

– Будь благословен, король Лану, за то, что подарил нам надежду, прежде чем мы вошли на алтарь! – крикнул он.

А затем он шагнул, пылающий луч лилового силового поля. Контуры его тела тут же заколебались, затуманились и исчезли с глаз. Он пропал, а из пылающего луча выплыла частица света. Электрои – то, что миг назад был живым человеком! Теперь же он бесцельно дрейфовал вместе с другими Электроями в этом затенённом храме.

Крейн поймал себя на том, что дрожит от ужаса, когда стал свидетелем этой невероятной и пугающей трансформации. И ужас его всё возрастал, когда и все остальные из обречённых один за другим, гуськом, проходили в этот лиловый луч алтаря.

Потому что, когда они вступали в это смертоносное силовое поле, лица их всех были повёрнуты к нему, и они выкрикивали ему свои пожелания. Они благодарили его – того, кто собирался вдребезги разбить их радостные надежды! Благословляли его своими последними словами, когда принимали смерть небытия!

Нескончаемый поток людей подходил к алтарю, и каждый из них, когда входил в блистающий лиловый луч, мгновенно исчезал… превращаясь в одного из этих плавающих в тенях светляков. Электрои теперь дрейфовали в великом храме густо, сонмы их плавали вокруг. Электрои, которые ещё несколько мгновений назад были людьми! Филип Крейн ошалелыми глазами смотрел на то, как последние из этих полных доверия, радостных жертв прошли на алтарь, и видел, как они уплыли, став нематериальными электрическими огоньками. А затем он протянул дрожащую руку и повернул колёсики. Пылание алтаря погасло.

– Церемония окончена, – хрипло провозгласил он, и продолжил, как проинструктировал его Дандор: – И это будет последняя церемония такого рода. Дети Бэры больше не будут переходить в Электрои. А вскоре все Электрои пройдут через этот алтарь и снова станут живыми людьми.

На него снова обрушился восхищённый гвалт восхвалений. Для мучимой собственной совестью души Крейна эти крики походили на издевательства демонов.

Всю дорогу обратно через площадь к дворцу толпа вываливала из храма, хрипло выкрикивая благославословия, восхваляя Крейна. Стража усиленно старалась сдерживать толпу.

Когда Крейн, Дандор и Мара вошли во дворец, принцесса подняла взгляд на Крейна, глядя на него затуманенными от слёз глазами.

– Лану, вас с Дандором будет благословлять всякая душа, какая когда-либо родится на Бэре! – предрекла она с дрожью в голосе. – За открытие пути к воде Чолу, за воскрешение нашего мира и освобождение Электроев. – Её горячие руки импульсивно обвили его шею, а глаза, когда она подняла к нему лицо, так и сияли. – Не думала я, что когда-нибудь смогу полюбить тебя, Лану, – прошептала она. – Но прошлой ночью я узнала тебя с совершенно иной стороны. И теперь я знаю, что ты достоин моей новообретённой любви.

Даже в миг душевной муки Крейна пронзило волнение. Ведь это именно он завоевал её любовь, а не Лану! Он жадно поцеловал её. Она прильнула к нему и висела у него на шее, пока Дандор не начал предупреждающе покашливать.

Тогда она отступила на шаг с пылающим лицом.

– Сегодня вечером, – прошептала она и исчезла… Крейн, дрожа, уставился ей вслед, пока чары не разбил голос Дандора.

– Крейин, ты случайно не влюбился в Мару? – спросил старик с беспокойством в голосе. – Не забудь, она – невеста твоего брата.

– Знаю, – хрипло отозвался Крейн, а затем внезапно воскликнул: – Ей-богу, желал бы я никогда не лезть в это безумное самозванство!

– В храме ты был великолепен, – одобрил Дандор. – Теперь народ поклоняется тебе как своему спасителю. Если нам удастся вызволить Лану и вернуть его на престол, то никакие козни Супра никогда не смогут покачнуть его популярность. – Тут лицо старого учёного омрачилось, и он добавил: – Сурп с Лигором покинули храм ещё до окончания церемонии. И я вот гадаю почему?

– К чёрту Сурпа! – в сердцах воскликнул Крейн, поразив Дандора.

Когда они вошли в королевские апартаменты, старый учёный резко вскрикнул.

– Что-то случилось с Кро!

Огромный робот неподвижно лежал на полу. А поблизости гудел какой-то маленький, незнакомый треугольный механизм.

– Здесь кто-то побывал! – в тревоге воскликнул Дандор. – Этот маленький механизм – с его помощью незваным гостям сюда удалось одолеть Кро!

– Где Кей? – закричал Крейн.

И заметался по комнатам. Вернулся он с мертвенно-белым лицом.

– Она пропала, Дандор! Её похитили, так же как и короля!

Глава XIII. В развалинах Л’Лона

Ошеломлённый этим новым ударом, Филип Крейн застыл, его худощавое лицо вытянулось от беспокойства. Кей пропала, похищена!

– За этим наверняка стоит Сурп! – закричал Дандор, чёрные глаза старого учёного так и пылали.

– Но зачем, ради бога, Сурпу понадобилось похищать Кей? – воскликнул Крейн.

Ответил Дандор не сразу. Сперва он наклонился над маленьким треугольным механизмом, который продолжал ровно гудеть на полу. И принялся разбирать эту гудящую машинку своими умелыми, ловкими руками.

– Как я и думал! – воскликнул он. – Этот механизм излучает силовое поле, которое гасит колебания и нейтрализует электрические нервные токи тела Кро. Видишь ли, Крейин, мозг и нервная система у Кро электрические. Его искусственный мозг представляет собой комплекс из металлических нейронов, которые контролируют одушевляющую его тело фото-электрическую силу. А поле этого маленького механизма гасит колебания его электрических ментальных токов.

Внезапно Дандор прекратил разбирать машинку и поднял голову, повернув морщинистое лицо к Крейну.

– Но кто же на Бэре мог изобрести такой суперхитроумный механизм? – недоумённо пробормотал он. – В эти упадочные времена на Бэре, кроме меня, нет ни одного учёного, кто мог бы такое сделать. Возможно, есть какой-то бэрянский учёный, о котором я не знаю и который работает на Сурпа?

Когда Дандор закончил разбирать маленький механизм, тот перестал гудеть. И Кро тут же поднялся на ноги.

– Это сделали Лигор и кто-то из людей Сурпа, – доложил робот. – Я видел, как они вошли… а потом ничего не помню.

– Зачем Сурп похитил Кей? – снова воскликнул Крейн. – Откуда он вообще узнал о её существовании?

– Должно быть, узнал у Лану, что Кей прибыла вместе с тобой с Чолу, – задумчиво произнёс Дандор. Тут его глаза вспыхнули. – Теперь я начинаю понимать! Сурп держит Лану, но пока место Лану занимаешь ты, Сурп не в силах захватить власть. Поэтому, полагая, что эта чолуанская девушка тебе дорога, Сурп захватил её, чтобы иметь власть над тобой. Он, несомненно, будет угрожать убить девушку, если ты не поступишь так, как он желает.

Крейн испытал шок, осунулся и побледнел от беспокойства. Кей, маленькая Кей, в страшной опасности – и именно он неумышленно подверг её этому риску.

– Я отправляюсь в Л’Лон, – проговорил он с каменным лицом. – Сурп наверняка будет держать её там, вместе с Лану.

– Да, она будет там же, где и Лану, – согласился Дандор. – И мы воспользуемся преимуществом внезапности, так как Сурп не сможет догадаться, что нам известно, где его тайная крепость.

– Отправлюсь я туда в одиночку, Дандор, – заявил Крейн. – Один человек в силах сделать не меньше, чем двое. А ты должен остаться здесь, чтобы, если Сурп попытается захватить трон, нашёлся кто-то, способный помешать этому.

Крейн в отчаянии думал, что если он сумеет вытащить Кей из этого ада – гнезда в Л’Лоне, то как можно скорей рванёт с ней к стоящей посреди пустыни башне Дандора и, с помощью передатчика материи, молнией перенесётся с ней обратно на Землю. А уж оказавшись там, он приглядит за тем, чтобы Земля на веки вечные оставалась покрытой водой и в безопасности. Он с усилием вытеснил из головы воспоминания о жалких Электроях, трагических сонмах дрейфующих электрических призраков, некогда бывших марсианами. «Надо думать о Земле», – яростно повторял он себе. Именно поэтому он и не хотел брать с собой в этот поход Дандора, так как старый учёный будет изо всех сил противодействовать его плану.

– Ты прав, Крейин, – обеспокоенно сказал Дандор. – Я должен остаться здесь, чтобы предотвратить переворот, какой может попытаться совершить Сурп в твоё отсутствие. Но Кро отправится с тобой.

Крейн не возражал. Он чувствовал, что, при необходимости, ему удастся без труда избавиться от робота.

Солнце заходило. Старик отправил Кро приготовить Червя, тогда как Крейн спешно надел металлическую тунику и шлем вроде тех, что носили бэрянские солдаты, накинув на них багряный плащ.

Дандор дал Крейну газовый пистолет и крошечный, похожий на наручные часы механизм, способ применения которого старый учёный подробно объяснил.

– Ты должен выйти из дворца тайно, через окно, – проинструктировал его Дандор. – Должно быть, шпионы Сурпа зорко следят за всеми нашими передвижениями. – Голос его чуть надломился. – И вместе с тобой отправляются и мои надежды, Крейин. Если вы с Кро завтра вызволите Лану, то спасёте от Сурпа трон твоих отцов и новую, грядущую, Бэру.

– До свидания, – хрипло попрощался с ним Крейн. – Если мы больше не встретимся, то постарайся помнить меня как друга.

И нырнул из окна в темноту. А затем бесшумно двинулся среди теней от стены огромного дворца.

Холод марсианской ночи пощипывал кожу. Слева тянулись тёмные и безмолвные западные сады, с дрейфующими среди деревьев и цветов Электроями, которые сейчас напоминали землянину блуждающие звёзды. Юго-западные небеса рассветила более близкая луна, Кабу.

Крейн обернулся к внушительной громаде дворца, с его смутно вырисовывающимися на фоне рябящих звёзд шпилями-близнецами. Дворец его отцов, на который он смотрел в последний раз! Он увидел светящиеся окна восточного крыла и ощутил сердечную боль при мысли об ожидающей его там Маре. Её он больше никогда не увидит, никогда больше он не будет держать её в своих объятиях…

Он с усилием вытеснил эту мысль из головы. От него зависели безопасность Кей и безопасность Земли. Во дворе поблескивал при лунном свете Червь. Крейн забрался в него и обнаружил Кро уже за рычагами.

– Отправляйся тотчас же, – приказал Крейн. – К Л’Лону.

Улицы Ингомара вспыхивали огнями. Червь быстро полз через город, улицы заполняли толпы празднующего народа.

– Да здравствует, Лану спаситель Бэры! – кричали в ликующем волнении сотни голосов. – Лану!

Крейн ощутил, как усиливается его сердечная боль. Эти люди не подозревали, что он покидает Игнгомар, собираясь вдребезги разбить их вековечную мечту, на веки вечные отрезав их от Земли и её воды… Когда они выбрались из города, перед ними вытянулись тусклые просторы пустыни. Панорама пустоши, залитой светом ближней луны, со скитающимися над ней россыпями Электроев походила на мир снов – царство древнегреческого Морфея. Кро врубил мощность, и Червь понёсся по пескам, словно здоровенный змей. Крейн наклонился над своим нечеловеческим металлическим спутником.

– Научи-ка меня, как управлять Червем, Кро, – скомандовал он. Неожиданно он решил, что ему это понадобится, если он без Кро отправится к башне Дандора.

Кро его проинструктировал. Крейн обнаружил, что управлять Червем проще простого один рычаг контролировал направление движения, ещё один – с помощью силовой установки управлял его скоростью, а третий рычаг мог поднять переднюю половину Червя вертикально, словно голову кобры, чтобы осмотреться или преодолеть препятствия.

Прошло два часа. Человек и робот неслись в машине на юго-восток. Вскоре Кабу сползла к горизонту и уже заходила на востоке. А Мора, более далёкая и меньшая луна, быстро восходила ей на замену. Далеко впереди, на фоне яркого серебристого щита заходящей Кабу, темнело скопление крошечных чёрных башен.

– Л’Лон! – выдохнул, напрягаясь всем телом Крейн. – Теперь езжай медленно, Кро, и постарайся держаться вне поля зрения.

Червь, словно охотящийся змей, пополз к отдалённым башням. Робот старался, по возможности, держать машину в тени песчаных гребней и барханов, не выскакивая на лунный свет.

– Остановись здесь, – наконец приказал Крейн. – Дальше пойдём пешком.

Оставив Червя в тени высокого гребня, они с Кро вылезли из машины. Осторожно поднявшись на гребень, они на миг замерли, пригнувшись, наблюдая за развалинами города.

Л’Лон лежал под серебристыми лунами чёрный и одинокий. Далеко на восток и запад тянулась неосвещённая масса его ветшающих башен и домов. Город высился на краю огромной впадины в пустыне, некогда бывшей глубоким морем. Время вдребезги разбило его гордые башни, забило его улицы обвалившейся каменной кладкой, превратило в прах тех, кто некогда разгуливал по его запруженным толпами улицам. Чары этого священного развалившегося города заставили сердце Крейна сжаться. Среди этих рухнувших башен и темных улиц бесцельно плыли куда-то многочисленные Электрои. Мертвый город был словно истинным воплощением трагедии Марса – давным-давно мёртвый мегаполис, который теперь населяли только электрические призраки.

Крейн достал из кармана похожий на наручные часы инструмент, который отдал ему Дандор. Это был крошечный путеискатель, сверхчувствительный к электромагнитным излучениям. Если трассер, подсунутый Дандором в Червя Сурпа, по-прежнему там, то искатель приведёт Крейна прямо к скрытой крепости Сурпа. На прозрачном циферблате засветилась крошечная световая стрелка, показывая на один из районов заброшенного города.

– В ту сторону, Кро, – прошептал, поднимаясь, Крейн.

Металлическое тело Кро поблескивало под лунами словно серебряное, когда он отправился с Крейном через городские развалины.

– Держись в тени, – прошептал Крейн.

Следуя за светящейся стрелкой указателя, они перелезали через груды обрушившегося камня, сломанных столпов и колонн, изъеденных коррозией металлических обломков. А затем впереди показалась темная масса – квадратное чёрное строение, похожее на замок, которое, казалось, прилично сохранилось. И светящаяся стрелка искателя указывала прямо на него.

– Крепость Сурпа! – взволнованно прошептал Крейн. – И её наверняка охраняют.

Землянин извлёк газовый пистолет, сжимая серебристую трубку за конец со спуском. А затем они с Кро двинулись к этому мрачному, неосвещённому замку.

Изучая его взглядом из-за ближайших развалин, Крейн не увидел у входа никаких часовых. И решил, что Сурп настолько уверен в секретности своей крепости, что проявил небрежность. Это сильно облегчало дело.

Теперь Филип Крейн двинулся к зданию посмелее. С готовым к стрельбе газовым пистолетом, он приблизился к открытому тёмному сводчатому входу. Они с Кро вошли в покрытый пылью широкий каменный коридор, пребывающий в полной темноте, если не считать свечения немногочисленных Электроев.

Внезапно Кро остановился.

– Я здесь кого-то чувствую, – доложил робот механическим шёпотом.

– Людей? – обеспокоенно спросил Крейн.

– Нет, не людей, – ответил робот. – Людей я чувствовать не могу. Это кто-то электрический, вроде меня самого. Не могу этого понять.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – напряжённо произнёс Крейн. – Пошли.

Из темноты впереди появилось что-то крупное и смутно поблескивающее. Это оказалось три Червя, припаркованных во внутреннем дворе. В одном из них, насколько знал Крейн, и должен быть приведший их сюда трассер.

– Смотри следы в пыли! – прошептал Крейн. – Они ведут вниз вон по тем лестницам.

Лестницы уходили в полную темноту. Но глаза-линзы Кро обладали способностью видеть в инфракрасном свете. Он шёл впереди, показывая дорогу, и его металлические ноги ступали теперь беззвучно. Человек и робот пробирались на ощупь в этом лабиринте тёмных коридоров.

– Вот следы ног девушки, – шёпотом доложил Кро. – В эту сторону.

Крейн двинулся вперёд, касаясь левой рукой холодного металлического бока робота. Он совершенно ничего не видел и не слышал. Сердце его начало гулко стучать. Кро остановился. Крейн нащупал закрытую дверь.

– Она здесь, – прошептал робот. – Я слышу её дыхание.

Крейн же его не расслышал. Но он верил в сверхчувствительный слух робота.

– Кей! – неистово прошептал он.

Внезапно до его ушей донеслось какое-то шевеление за дверью. А затем раздался приглушенный голос.

– Филип! Он попробовал открыть дверь. Та оказалась заперта.

– Кро, попробуй открыть её, – напряжённо распорядился он, а затем снова прошептал девушке: – Не шуми, Кей. Ещё миг – и мы тебя отсюда вытащим.

– Филип, подумать только, я сомневалась в тебе! – услышал он, как прорыдала она. – Я думала, ты превратился в марсианина, забыл Землю и меня!

– Слушай! – внезапно прошептал Кро. Крейн услышал в темноте неясный шорох, странно леденящий кровь. Ноги его коснулось что-то холодное. Он потянулся в темноте. Пальцы его нащупали предмет, похожий на длинную, толстую верёвку из гибкого металла. Предмет этот двигался сам по себе, быстро обвиваясь вокруг его ног. А другие подобные штуки взбирались, словно металлические питоны, обвивая ему руки. Издав придушенный крик ужаса, Крейн попытался освободиться от этих странных живых стягивающихся металлических верёвок. И услышал, как Кро яростно борется со схожими существами. А их обвивалось вокруг двух спутников всё больше и больше.

Сдавленный этими стягивающимися путами, Крейн не мог шевельнуть ни единым мускулом. Газовый пистолет вырвали из его руки. Он беспомощно упал и услышал, как рядом с ним грохнулось на пол тяжёлое металлическое тело здоровенного Кро.

Внезапно вспыхнул свет. И Крейн, лёжа безнадёжно связанным металлическими верёвками, по-прежнему стремящимися затянуться вокруг него потуже, мельком увидел лежащего неподалёку от него Кро, связанного схожим образом и прилагающего геркулесовы усилия разорвать свои путы.

– Схвачены! – вскричал Крейн. – Это была ловушка!

Тут он услышал раскатистый смех. По коридору к ним приближались Лигор и полдюжины вооружённых молодчиков. Вот молодой аристократ остановился, положив руки на бёдра, глядя на Крейна с торжеством.

– Да, это была ловушка, уважаемый Самозванец, – язвительно рассмеялся Лигор. – И ты залез прямиком в неё. Мозг сказал, что ты так и сделаешь, и оказался прав, как всегда.

«Мозг? Где он уже слышал это странное название?» – задумался Крейн.

Он чувствовал горечь поражения. Он переживал, но не из-за себя, потому что смерть могла оказаться для него почти желанной, ведь она разрешит для него мучительную дилемму преданности двум конфликтующим планетам. Но Кей – Кей же здесь беспомощна…

– Возьмите его и принесите к отцу, – приказал своим молодчикам Лигор. – А робота посадите в одну из камер. Стяжки его удержат.

Крейн почувствовал, как его грубо подняли с пола и понесли по освещённому коридору. И услышал неистовый крик Кей.

Его пронесли по пыльным коридорам и залам следом за широко шагающим впереди Лигором. Наконец они вошли в большой восьмиугольный каменный зал, залитый ярким светом. Здесь собрались какие-то люди – охранники Сурпа у двери и дюжина других бледных людей, одетых в серые балахоны с широкими капюшонами, занятые работой с многочисленной аппаратурой и незнакомыми механизмами. А на платформе в одном конце зала стояло то, что Крейн сперва принял за какую-то огромную, сложную машину. И перед ней ждала массивная фигура Сурпа в зелёном плаще.

– Так, значит, Стяжки спеленали нашего нового знакомого, Лигор? – спросил Сурп, с озарившим его жёсткое лицо мрачным удовольствием.

– Легко. – Лигор беззаботно рассмеялся. – Эти жители Чолу не могут быть слишком умными, если считать этого полукровку каким-то образчиком. Он вошёл прямо в замок.

Тут из-за спины Сурпа заговорил глухой, гулкий и рокочущий голос.

– Поднесите этого чолуанина поближе, – приказал незнакомец ровным тоном.

Крейн ощутил холодок изумления. Этот рокочущий голос исходил из огромной машины позади Сурпа!

Теперь он увидел в передней части машины пять светящихся дисков, установленных на гибких стебельках. Они повернулись к Крейну, словно, настоящие глаза. А из большой диафрагмы под этой пятёркой светящихся глаз и исходил этот рокочущий голос.

– Делать, как приказано Мозгом! – резко бросил Сурп.

Мозгом? Снова услышав это название, Крейн вдруг вспомнил, что Дандор рассказывал ему о неком суперроботе, громадной мыслящей машине, построенной давным-давно, а потом уничтоженной, потому что она стала слишком коварной. Уж не она ли это – этот огромный и сложный механизм, высящийся позади Сурпа? Эта могучая машина, которая, казалось, жила, мыслила, смотрела на него?

Глава XIV. Коварство Мозга

Неподвижный, словно окаменелый, связанный, беспомощно удерживаемый в вертикальном положении охранниками, Филип Крейн уставился во все глаза на эту огромную загадочную штуку.

– Мозг? – прошептал он. – Та самая мыслящая машина, о которой мне рассказывал Дандор? Но он же сказал, что её уничтожили.

Сурп рассмеялся с немалым самодовольством.

– Нет, не уничтожили, – уведомил Крейна аристократ. – Мозг слишком ценен чтобы его уничтожать. Когда уничтожали роботов, я подменил Мозг одним безжизненным тупым механизмом, а настоящий Мозг перевёз сюда. С тех пор он всегда и жил здесь, мой союзник.

– Да, – проговорил раскатистый нечеловеческий голос из диафрагмы. – Я немало тебе помогал, Сурп. И тебе никогда не подняться даже к подножию трона без моей помощи.

– Я свою часть договора выполнил, – пожал плечами Сурп, поворачиваясь лицом к пяти светящимся глазам машины. – Дал тебе, как ты и желал, досуг и средства для проведения эксперимента, предоставил тебе этих служителей. Ты согласился, что тебе нужны только средства для проведения эксперимента.

– Только они и желательны, – пророкотал Мозг. – Это лишь глупые людишки строят козни и стараются ради власти друг над другом. Чистый, бессмертный интеллект, вроде моего, стремится не к какой-то там власти, а только к истине.

На лбу Крейна выступил пот, когда он уставился на это колоссальное, невероятное существо, которое говорило с ними. Он был ошеломлен, но пытался запомнить все детали.

Ядром Мозга, похоже, являлся большой овоид, защищённый прочным металлическим корпусом. Крейн предположил, что мозг этот, подобно мозгу Кро, состоит из комплекса металлических нейронов, но бесконечно более сложный, с памятью, намного превосходящей память любого человека. Толстые кабели вели вверх через потолок к какому-то скрытому приёмнику фотоэлектрической энергии. А вокруг центрального овоида, проекторов и кабелей, поднималось сложное тело Мозга – сеть из ригелей и шарниров, из которой выступала целая дюжина мощных суставчатых рук, некоторые из которых заканчивались клешнями, другие – пальцами, или различными инструментами и научными приборами. И все эти руки умело трудились над сборкой какой-то большой полусферической машины. Огромная ментальная мощность Мозга была очевидной: даже пока Мозг разговаривал, его многочисленные руки трудились над выполнением этой задачи. Руки его могли выполнять несколько задач одновременно, столь же легко, как гений-человек мог играть сразу множество партий в шахматы. И ещё Крейн разглядел, что из пятёрки светящихся глаз один, похоже, был телескопическим, другой – стереоскопическим, ещё один – микроскопом, а два оставшихся предназначались для обыкновенного зрения.

– Именно Мозг, чолуанин, – насмешливо продолжал между тем Сурп, – и придумал эту маленькую ловушку, в которую ты и попался. Мозг, когда он услышал о нашем затруднении, посоветовал похитить ту чолуанскую девушку, о которой нам рассказал Лану. Тогда ты сам должен явиться сюда спасти её. Мы знали, что тебе известно, куда надо направляться, так как Мозг заметил присутствие подсунутого Дандором в Червя трассера.

Крейн был ошеломлён, поражён. «Да будет ли какая-то польза от любой человеческой изобретательности в противостоянии этому чудовищному металлическому разуму?»

– И теперь ты у нас в руках! – в голосе Сурпа звучало торжество. – Теперь мне открыт путь для возвращения в Ингомар и захвата трона. Именно я, а не какое-то отродье Таркола, поведу войска Бэры открывшимся теперь путём. Именно я добуду воду с Чолу, которая вновь сделает Бэру зелёной и великой!

– Ты ещё не на троне, Сурп, – горячо выпалил Крейн. – Сперва выслушают народ…

– Народ? – переспросил, уверенно улыбаясь, Сурп. – Да что ты говоришь, чолуанин, народ хлынет под мои знамёна, когда я сообщу ему, что с Лану произошёл несчастный случай. Наш любимый народ последует за любым, кто принесёт на Бэру воду, дабы появилась возможность освободить Электроев, – и расхохотался. – Как будто я стану освобождать этих Электроев! Но народ будет думать, что я это сделаю.

Крейн в ужасе уставился на жестокое торжествующее лицо массивного вельможи.

– Ты хочешь сказать, – недоверчиво воскликнул Крейн, – что даже если Бэра вернётся к жизни, то освобождать Электроев ты не станешь?

– Конечно, не стану, – провозгласил Сурп. – Ведь, Электрои пополнят ряды моих врагов! Вот уж многие годы я приглядывал за тем, чтобы тех, кто поддерживал дом Таркола, тех, кто меня ненавидел, избирали в будущие Электрои, а никого из моих сторонников не выбирали. Вот потому-то и росла моя популярность. Я пустил слухи, что сторонников Сурпа никогда не изберут.

– Я тебе не верю! – воскликнул Крейн. – Ты никогда не смог бы придумать никакого способа повлиять на Жеребьёвку для достижения такой подтасовки.

– Да, я такого способа изобрести не мог, – усмехнулся Сурп. – Но вот Мозг – смог и изобрёл. Один хитроумный аппарат испускает волны с той же длиной волны, что используется при Жеребьёвке, и потому, какие бы шарики ни выбрасывало в сферу избранных, светиться при этом начинали значки моих врагов. Именно так на протяжении не одного года я и пополнял сонмы Электроев своими врагами, и вот почему Электрои никогда не будут освобождены, а я не стану ничего предпринимать для этого.

Крейн ощутил тошнотворный ужас, хуже которого он никогда не испытывал. От чудовищной фальсификации на Жеребьёвке, от признания этого аристократа, того, что он собирался предать Электроев, у Крейна кровь застыла в жилах. Теперь он увидел, какое страшное будущее ожидало и Землю, и Марс. Для Земли – похищение воды, превращение её в пустынную планету. А для Марса – возрождение планеты, но с властью Сурпа, устанавливающей на ней железную тиранию, и обречёнными навеки блуждать Электроями.

Крейна затрясло от ярости. В бешенстве он попытался порвать путы.

– Старайся, старайся, Самозванец, – с наглым весельем произнёс, растягивая слова, Лигор. – Эти стяжки тебе никогда не порвать.

– Лигор, поезжай теперь в Ингомар, – распорядился Сурп. – Ни Лану, ни этот его сводный брат-самозванец теперь уже не воссядут на трон Бэры. Теперь мы нанесём удар! – Он повернулся к охранникам. – Сделаете с этим чолуанским самозванцем, что прикажет Мозг. Нашему металлическому другу не терпится побольше узнать о чолуанской психологии.

Филип Крейн все понял. Его сейчас передадут этому безжалостному металлическому интеллекту в качестве объекта для экспериментов. Но в своей ярости он больше не волновался о собственной судьбе.

– Подожди, Сурп, – пророкотал гулкий голос Мозга. – Ты забыл про Дандора.

– Про Дандора? – воскликнул Сурп и повернулся к сыну. – А разве Дандора не было с этим что луанином и роботом?

– Нет, отец, – покачал головой Лигор.

Сурп выругался.

– Этот старый лис-учёный слишком осторожен, чтобы лезть в нашу ловушку!

– Дандор знает, что вы держите Лану здесь, – напомнил ему Мозг. – Если ты попытаешься сейчас захватить трон, Дандор поднимет народ, рассказав о том, как вы похитили Лану, и, несмотря на твоих сторонников, исход может выйти не в нашу пользу.

Не зная, что предпринять, Сурп вскипел от не находящего выхода гнева.

– Верно! – напряжённо проговорил он. – Если Дандор объявит народу, что я похитил Лану, население повернёт против нас.

– Давай рискнём, – воскликнул Лигор. Уж он-то не боялся. Но его отец снова повернулся к наблюдающим светящимся глазам массивной машины.

– Что ты посоветуешь? – спросил Сурп у Мозга.

– Вот мой совет, – прогремел Мозг. – Когда отправишься в Ингомар, то возьми с собой настоящего Лану. Снова посади его на трон. Пусть он возглавит экспедицию на Чолу. А уж оказавшись на Чолу, ты сможешь его убить и вернуться на Бэру с рассказом, что он погиб в бою. Тогда тебя провозгласят королём без всякого противодействия.

Крейн увидел, как сузились глаза Сурпа.

– План этот был бы хорош, – прикинул Сурп, – но мы не смеем сейчас снова посадить Лану на трон, после того как его похитили. Первое, что он сделает, это прикажет арестовать нас за похищение его особы.

– Если сделаешь, как я говорю, то этого не случится, – прогремел Мозг. – Скажи Лану, что ты похитил его только для спасения от заговора, устроенного Дандором и этим чолуанином с целью посадить чолуанина на трон… Вы, как верноподданные, похитили Лану для спасения от этих заговорщиков. Лану этому поверит, и вы также настроите его против всего, чего там ни скажет Дандор.

– Ты, как всегда, расчищаешь мне путь! – радостно бросил чудовищной машине Сурп, а затем крикнул охранникам: – Приведите сюда короля Лану… со всем почтением.

Филип Крейн стоял беспомощный, поражённый дьявольской изобретательностью предложенного Мозгом плана.

Охранники снова вошли в зал. И с ними шёл Лану, в замызганной и порванной тунике. Его слабое нерешительное лицо скривилось от страха, когда он встретился с Сурпом лицом к лицу. Тут на чертах Лану промелькнуло удивление, когда он увидел стоящего связанным и беспомощным Крейна.

– Мой сводный брат с Чолу! – воскликнул он. – Сурп и тебя тоже схватил?

Прежде чем Крейн успел ответить, Сурп быстро выступил вперёд и почтительно поклонился Лану.

– Прошу прощения, Ваше Величество, за ту грубость, которую мы применили по отношению к вам, – начал он. – Мы не могли быть слишком внимательны, так как для спасения вашей жизни было мало времени.

Лану горько рассмеялся.

– Вы меня похитили, а потом два дня держали заточенным в пыльной камере, и всё для спасения моей жизни? Невероятная история.

– Но это правда, Ваше Величество, – поклялся Сурп. – Не привези мы вас сюда насильственно, не тратя времени на объяснение, вы бы сейчас были уже покойником.

– Они тебе лгут, Лану! – яростно выкрикнул Крейн. – Они планируют отправить тебя на Землю, а потом…

– Заставьте замолчать этого полукровку! – оборвал его Сурп. Какой-то охранник быстро закрыл рот Филипу Крейну большой ручищей.

– Этот ваш нечистокровный сводный брат и старый учёный Дандор, Ваше Величество, – поведал королю словно великую тайну Сурп, – замыслили убить вас и посадить на трон этого полукровку.

– Не верю! – заявил Лану. – Дандор с самого моего рождения был самым верным сторонником нашего дома.

– И всё же это правда, Ваше Величество, – стоял на своём Сурп. – Дандор давно готовил заговор, тайно связавшись с вашим чолуанским сводным братом, и, наконец, переправил его на Бэру. А потом Дандор тайно вызвал вас в свою башню посреди пустыни. Он собирался убить вас там и возвести на трон вашего сводного брата, выдав его за вас! Но я прослышал об этом заговоре. И отправил своих людей вырвать вас из башни Дандора, что им и удалось в самый последний миг. Но заговор Дандора всё равно почти привёл к успеху. Потому что Дандор решил всё равно действовать и посадить на ваш трон этого Крейина, этого полукровку-чолуанца. Да, ваш сводный брат вот уже два дня пробыл королём, заняв ваше место в Ингомаре и выдавая себя за вас. Видите, на нём всё ещё ваш королевский плащ!

Лану застыл, увидев свисающий с плеч беспомощного Крейна багряный плащ.

– Так это правда, клянусь богами! – гневно выругался Лану. – Если этот отцовский бастрад посмел воспользоваться своим сходством со мной для захвата моего трона…

– Вы узнаете правду, когда доберётесь до Ингомара! – провозгласил Сурп. – Узнаете, что пока мы держали вас запертым для безопасности здесь, этот Крейн занял ваше место.

– Да, – поддержал его, как всегда растягивая на свой манер слова, Лагор, – он даже посмел занять место рядом с принцессой Марой. Наши шпионы видели их прошлой ночью у неё на балконе в объятиях друг друга.

Когда Лану это услышал, гнев его полыхнул вспышкой ослепительной ярости.

– Ты посмел это сделать? – резко бросил он Крейну. – Ты, тварь с Чолу, недостойный коснуться и сандалии Мары!

– Если мы не нанесём удар в вашу поддержку, – объявил Сурп, – то он по-прежнему будет восседать на троне. Мы тайно похитили его из дворца и привезли сюда. И теперь вы сможете вернуться, Ваше Величество, – возвращение истинного короля.

Крейн слушал эту выдуманную Мозгом дьявольски изобретательную ложь, не в состоянии её опровергнуть.

Пока он тщетно боролся, пытаясь освободиться, то увидел, что Лану принимает на веру всю ткань обмана, потому что Лану повернулся к Сурпу с благодарностью в глазах.

– Ты спас трон от дьявольского заговора, Сурп! – провозгласил он. – Ты, кого я всегда считал врагом своего дома. Ну, теперь я знаю, кто мои настоящие друзья, а кто враги. За свою роль в этом Дандор умрёт.

– А ваш сводный брат? – быстро спросил Сурп. А когда Лану заколебался, добавил: – Помните, Ваше Величество, сходство делает этого чолуанина опасным для вас, пока он жив.

– Держите его здесь узником, – приказал Лану, – пока я не решу его судьбу. Я не могу слишком поспешно приказать умертвить его, потому что он, в конце концов, сын моего отца.

Сурп кивнул.

– Тогда его будут держать здесь надёжно заточённым, – вкрадчиво согласился Сурп. – А теперь езжайте в Ингомар, Ваше Величество, так как нам надо начинать подготовку к экспедиции на Чолу.

– Да, – вспыхнули глаза Лану. – Теперь, когда путь на Чолу открыт через передатчик материи, мы не должны медлить!

Крейн увидел скрытые улыбки на лицах Сурпа и Лигораи застонал. Если бы он только мог рассказать Лану, что на Земле эти негодяи собираются убить его, и что они даже не собирались когда-либо освобождать Электроев…

Внезапно через восьмиугольный зал пророкотал гулкий голос Мозга.

– Ещё один момент, – произнёс огромный механический интеллект. – Ты ведь знаешь, Сурп, что я сегодня прозондировал мозг той чолуанской девушки. Я хочу узнать характер чолуанского оружия и изобрести механизм, который сделает его бесполезным…

– Знаю, – нетерпеливо бросил Сурп, бросив взгляд на массивную полусферическую штуку, над которой работали руки Мозга. – До нашего отбытия на Чолу у тебя будет готов антикатализатор, не так ли?

– Да, будет готов, – пообещал Мозг. – Но я желаю сообщить тебе об ином: когда я прозондировал мозг той девушки, то узнал, что те, кто стоят на Чолу у передатчика материи, включат его, только услышав голос девушки или голос вот этого человека. Поэтому вы должны взять эту девушку с собой, чтобы она могла поговорить с теми, кто на Чолу, и уговорить их включить передатчик материи, когда вы будете готовы.

– Тогда приведите девушку, – приказал Сурп.

Двое служителей Мозга в серых капюшонах поспешно вышли. Когда они вернулись вместе с Кей, она побледнела, увидев Крейна, связанного и с кляпом во рту. Но когда Сурп уведомил её, чего они от неё ожидают, девушка вызывающе вспыхнула.

– Я этого не сделаю! – выкрикнула она. – Я скорее умру, чем призову отца включить ту машину, чтоб вы, марсиане, проникли на Землю вместе со мной.

– Ничего, небольшая пытка живо убедит её поступить иначе, – проговорил, как всегда аристократически растягивая слова, Лигор.

Крейн извивался от ярости, но тут вмешался гулкий, рокочущий голос Мозга:

– Дух этой девушки не сломит никакая пытка. Но я могу заставить её сделать всё добровольно. Приведите её и посадите передо мной.

Когда двое служителей в широких капюшонах вытолкнули Кей перед пятью светящимися глазами чудовищного механизма, лицо Кей побледнело от ужаса.

– Посмотри мне в глаза, – пророкотал тяжёлый голос Мозга. – Смотри…

В светящихся глазах Мозга закружились и завертелись красные крапинки. Служители в капюшонах отпустили несчастную, но она осталась стоять там же, уставясь неподвижным взглядом на пятёрку светящихся глаз механического разума.

– Теперь ты будешь выполнять все мои команды, – пророкотал Мозг.

– Я буду подчиняться, – невыразительно повторила Кей с каменным лицом.

– Когда эти люди прикажут тебе, то ты призовешь тех, что на Чолу, включить передатчик материи.

– Я призову их, – повторила с неподвижным лицом Кей.

– А теперь поезжай со своими хозяевами, – велел ей механизм.

Девушка послушно повернулась, глядя в пространство невидящим взором. Лану в ужасе смотрел на эту массивную машину, которая только что загипнотизировала девушку.

– Эта штука, – пробормотал он, – случайно, не тот мыслящий робот, Мозг, которого предположительно уничтожили ещё не один год назад?

– Он самый, Ваше Величество, – быстро сказал Сурп. – И для вас очень хорошо, что его не уничтожили, поскольку помощь Мозга дала мне возможность расстроить заговор Дандора. Он боялся, что Мозг может оказаться способным сорвать его козни против вашего рода.

– Если эта штука мне помогла, то отлично, – протянул Лану, и всё же содрогнулся. – Не нравятся мне такие чудовища! – А затем его глаза снова засияли. – Мы отправимся в Ингомар… а вскоре – на Чолу! Пошли!

Беспомощный, не в состоянии высказать ни слова, Филип Крейн бессильно наблюдал за тем, как его обманутый сводный брат широким шагом вышел из зала, сопровождаемый Сурпом и шагающей, как деревянная, загипнотизированной Кей с охранниками.

Он потерял всё! Обеим планетам, к преданности которым его побуждал долг, грозила неминуемая катастрофа: Земле суждено теперь стать ограбленной пустыней, а Марсу пасть под тиранией Сурпа.

Лигор немного поотстал от остальных и попрощался с Крейном, глядя на него с издевательской улыбкой.

– Прощай, почтенный Самозванец. Оставляю тебя на милость Мозга. И скажу тебе ещё кое-что: когда Лану умрёт и мой отец станет править Бэрой, принцесса Мара достанется мне. Захочет она того или нет, она всё равно будет моей. Пусть эта мысль утешает тебя, когда ты умрёшь.

– Мозг готов тебя обследовать, чолуанин, – уведомил его один из служителей в сером капюшоне.

– Чёрт вас подери! – пробормотал, еле ворочая языком, Крейн. – Вот будь у меня свободны руки…

Глава XV. Создание и Создатель

Чувствуя, как его поднимают, Крейн медленно высвободился из пелены беспокойного, мучительного сна. Он по-прежнему находился в пыльной камере, где пробыл в заточении последние четыре дня. А теперь облачённые в серые капюшоны служители Мозга уложили его на стол на колёсиках.

Он боролся, но тщетно. Руки и ноги у него были туго стянуты самосокращающимися металлическими верёвками, называемыми Стяжками. Крейн узнал, что Стяжки, на самом деле, представляют собой не что иное, как хитроумные магнитные механизмы, управляемые самим Мозгом. Он знал, что, возможно, уже снова наступила ночь, так как во время своего плена постоянно следил за ходом часов и дней. Когда его катили по пыльным, освещённым каменным коридорам, то он слышал доносящийся сверху приглушённый вой и стоны, говорящие о сильной песчаной буре, бушующей на развалинах Л’Лона. Размышляя в своей камере о том, что сейчас должно происходить в Ингомаре, Крейн испытывал сильные душевные муки. Сейчас там готовилась большая экспедиция. А потом они молниеносно перенесутся через космическую бездну на Землю. Лану слепо отправлялся навстречу собственной гибели, а Сурп захватит власть… Когда Крейна вкатили в огромный восьмиугольный зал, он на миг ослеп от яркого света. Служители в сером подкатили его к каменному возвышению, на котором покоился Мозг. Механизм в виде полусферы, над которым ранее работал Мозг, теперь исчез. Пять светящихся глаз уставились на Крейна, и голос Мозга раскатился по залу, перекрывая приглушённый рёв бури.

– Теперь я в состоянии тебя изучить, чолуанин, – пророкотал он беспомощному землянину. – Я закончил работу над антикатализатором, который Сурп возьмёт с собой на Чолу… Я ожидаю узнать от тебя многое о существах той планеты.

– Чёрт побери, почему бы тебе просто не убить меня, и дело с концом! – разозлился Крейн, прожигая взглядом пятёрку светящихся глаз чудовища.

– Потому что, – равнодушно объяснил Мозг, – твоё мёртвое тело, сколь ни интересным будет его вскрытие, скажет мне намного меньше о чолуанской жизни и её отличиях от жизни бэрянской, чем твоё живое тело…

Человек в моём положении мог бы испытать чувство, называемое жалостью, и удовлетворить твоё желание умереть быстро. Людьми правят их путаные чувства, и поэтому они за свою короткую жизнь могут усвоить лишь малую толику знаний. Но для меня, бессмертного интеллекта, необременённого этими отвлекающими эмоциями, нет ничего важнее поисков истины, и это будет занимать меня долгие века, после того как исчезнет ваша эфемерная раса.

Четыре сложносочленённые руки Мозга протянулись к беспомощной фигуре Крейна. Одна рука держала сверкающий скальпель, другая – тонкую лучковую пилу, а две другие держали тампоны.

– Сперва мне нужны образчики ткани и кости, – произнёс металлическим голосом Мозг. – Они могут помочь подтвердить одну интересную теорию, которую я сформулировал с тех пор, как узнал, что Чолу населён расой, схожей с бэрянской.

Крейн закрыл глаза, готовясь стерпеть боль, когда скальпель вошёл в мышечную ткань его предплечья. Пока машина работала, гулкий голос Мозга пророкотал:

– Моя теория заключалась в том, – говорил Мозг, – что жители Чолу и жители Бэры – две ветви одного и того же рода человеческого. Сходство между этими двумя видами настолько велико, что исключает любое иное объяснение. Откуда же родом человечество? Я считаю, что первоначально люди появились на планете, которая существовала между Бэрой, четвёртой планетой от солнца, и Орколом, гигантской пятой планетой. Огромное число астероидов явно являются осколками планеты, распавшейся на куски из-за какого-то внутреннего катаклизма. Вот с той планеты, в давние-предавние времена, должно быть, и произошли предки чолуан и бэрян… Моё телескопическое исследование осколков этой рассыпавшейся планеты убедило меня, что планета распалась из-за катастрофического высвобождения неконтролируемой атомной энергии. Это явно говорит о высоком состоянии научной мощи жителей планеты. Такая раса без труда должна была колонизировать Бэру и Чолу. Когда же материнская планета была уничтожена, то колонисты, несомненно, деградировали, вернувшись в первобытное, дикое состояние. Память об их расовом прошлом исчезла, и таким образом…

Тонкая пила скрежетала по кости Крейна, отпиливая небольшой образчик. От этой тошнотворной боли сознание Крейна помутилось. Уже теряя сознание, Крейн все же услышал, как Мозг прогремел приказ своим служителям в капюшонах.

– Пока я исследую образцы ткани этого субъекта, приведите его в себя. Он не должен впасть в кому.

Крейн смутно сознавал, что его откатили в противоположный угол большого зала, а затем в мучимый болью мозг вторглось ощущение холода, когда ему брызнули в лицо прохладный химический спрей. И от этого ощущения в страдающем от головокружения мозгу полуземлянина внезапно родилась одна потрясающая идея. Когда он почувствовал как ему выпал на лицо, словно снег, прохладный спрей, в голове у него вспыхнуло, будто взорвался ментальный снаряд громадного вдохновения. Он открыл глаза.

Ожидая, когда Крейн придёт в себя, Мозг уже проводил микроскопический анализ образцов костной ткани.

Двое подручных в капюшонах на миг отступили от Крейна. Голова у него закружилась от безумного волнения.

– Боже мой, я нашёл решение! – хрипло прошептал он. – И оно означает жизнь для обеих планет!

Да, эта мысль родилась в его измученном пытками разуме. Путь, который в изобилии даст воду Марсу, ни в малейшей мере не повредив Земле! Конфликт у него в душе, конфликт между его земной и марсианской кровью, закончился, Электрои смогут быть освобождены, не принеся никакого вреда Земле. Он мог теперь быть преданным обеим своим планетам. А затем пришло разочарование. Он нашел решение слишком поздно! Он был обречён на мучительную смерть в этой жуткой камере, и его план так и не получит шанса. Он закрыл глаза, стремясь сдержать горькие слёзы. Тут он почувствовал, как над ним снова склонился один из служителей в капюшоне, но в своём сокрушительно отчаянии он не обратил на это внимания.

– Крейин, открой глаза! Это я! – Этот тайный шёпот реанимировал Крейна, словно электрошок! Он знал этот голос!

И открыл глаза. Этот склонившийся над ним человек в капюшоне… Это лицо, скрытое тенью капюшона, было морщинистым, старым, с горящими чёрными глазами.

– Дандор! – задохнулся он.

– Тихо! – прошептал Дандор, бросив взгляд в другой конец зала, где работал Мозг, полностью поглощенный своими научными исследованиями. Руки Дандора потянули за металлические Стяжки вокруг Крейна, стараясь освободить его. – Я явился за тобой, Крейин, – хрипло прошептал Дандор. – Четыре дня назад, когда Лану вернулся вместе с Сурпом, мне пришлось спасаться бегством. – В шёпоте старика слышалась боль. – Сурп настроил Лану против меня, заставил его думать, будто я устроил с тобой заговор против него. Моих оправданий он и слушать не стал, а сразу же приговорил меня к смерти. Я сбежал, прежде чем стража смогла меня схватить, и четыре дня скрывался в одном тайном убежище в Ингомаре. Сегодня ночью над Бэрой поднялась сильнейшая песчаная буря. Под покровом этой бури я скрылся из города и приехал сюда освободить тебя и Кро, чтобы вы смогли помочь мне сорвать заговор Сурпа, прежде чем экспедиция отправится на Чолу.

Покуда Дандор яростно пытался раскрыть Стяжки, Крейн обеспокоенно прошептал:

– А когда отправится экспедиция?

– Завтра утром! – ответил Дандор. – Авангард бэрянских солдат уже отправился на Чолу и удерживает там передатчик материи. Они использовали загипнотизированную чолуанскую девушку, и она попросила твоих друзей на Чолу включить свой передатчик. А потом авангард прошёл туда вместе с девушкой. А на площади Ингомара установили схожий огромный передатчик материи. Оборудование готовили годами – передатчики, Черви, с установленными на них большими газовыми пушками и всё остальное… Утром Лану и Сурп возглавят экспедицию на Чолу.

Услышав такое, Крейн побледнел.

– Бэряне уже захватили земной конец космического моста! Лану и Сурп с основными марсианскими войсками готовы через несколько часов перенестись на Землю!

– Эта экспедиция не должна отправиться, Дандор! – яростно прошептал Крейн. – Я придумал способ, благодаря которому Бэра сможет воскреснуть, не грабя Чолу!

Дандор замер, уставясь на него во все глаза.

– У тебя есть такой план? – прошептал он. Глаза у него так и загорелись. – Тогда нам надо привести его в действие. Мы не должны опустошать Чолу, если можем получить воду, не делая этого.

Голос его стал хриплым от избытка чувств.

– Если я смогу вытащить тебя отсюда, и мы сумеем убедить Лану…

– Не дожидайся моего освобождения. Вернись в Ингомар и умоляй Лану… Берегись, Дандор!

Трое служителей в капюшонах тихо подкрались сзади к Дандору и метнули в него Стяжки. Металлические полосы тут же стянулись вокруг старого учёного, связывая ему руки и ноги.

– Поймали! – застонал Дандор.

С другого конца зала прогремел голос Мозга.

– Привезти их сюда! – приказал он.

Молодчики в капюшонах подчинилась, прикатили стол с Крейном и принесли беспомощного Дандора. Через мгновение беспомощные Дандор и Крейн находились беспомощные перед Мозгом. Пятёрка светящихся глаз уставилась на них. Крейн едва не впал в отчаяние. Шанс, на который он мгновение назад ещё надеялся, пропал!

– Ты, Дандор, учёный, – прогромыхал Мозг. – Ты был главой комиссии учёных, которая давным-давно создала меня.

– Да, – подтвердил, еле ворочая языком, Дандор, глядя на эти светящиеся глаза с помертвевшим лицом.

– Ты недооценил мою мощь, Дандор, когда попытался применить такую грубую военную хитрость, – провозгласил Мозг. – Если ты знал, что я настолько улучшил свои чувства и что способен слышать каждое слово, сказанное во всём это разрушенном городе, то не был бы настолько глуп, чтоб шептаться со своим другом.

Дандор ничего не ответил, не сводя пылающих глаз с этих светящихся фар металлического монстра. В этом напряжённом молчании стал отчётливо слышен пронзительный свист бушующей над ними по разрушенному мегаполису песчаной бури.

– Ты, конечно, понимаешь, – сказал Мозг, – что, явившись сюда, ты подписал себе смертный приговор.

– Понимаю, – спокойно ответил Дандор. – Однако я хочу напомнить тебе об одном обстоятельстве: именно я руководил твоим созданием. И ответственен за твоё существование больше, чем любой другой человек.

– Мне это известно, – равнодушно отозвался Мозг. – Но, надеюсь, ты не собираешься на этом основании умолять меня сохранить тебе жизнь? Уж ты-то лучше всех людей должен знать, что такие чувства, как благодарность, мне совершенно чужды.

– Мне известно, что у тебя нет никаких чувств, – столь же равнодушно сказал Дандор. – Но я также знаю, что у тебя есть сверхлогичный разум, Мозг. Спасти жизнь мне и моему другу тебя заставит логика.

– И какую же логическую причину ты можешь для этого выдвинуть? – поинтересовался Мозг.

– Я заключу с тобой сделку, – напряжённо ответил Дандор. – Мою жизнь и жизни Крейина и Кро за нечто, что могу сообщить тебе только я, нечто, являющееся для тебя очень важным.

Громыхающий голос из диафрагмы прозвучал гулко и без интонаций, как и всегда, но слова казались насмешливыми.

– Ты заключишь сделку со мной? Ты, стареющее, слабое создание из плоти и крови, заключишь сделку со мной, бессмертным и нестареющим интеллектом, чья мощь вообще за пределами твоего понимания!

Глава XVI. Камера Смерти

Лёжа беспомощным на столе, Крейн ощутил у себя в голове эхо насмешки Мозга. Да что мог Дандор такого сказать или сделать, чтобы этот чудовищный механизм изменил свое мнение?

Дандор стоял там, куда его притащили молодчики в серых капюшонах. Он нетвёрдо держался на ногах, потому что они, как и его руки, были крепко связаны. Его седые волосы растрепались. Он выглядел жалким, маленьким и слабым по сравнению с огромным, сложным металлическим механизмом, пристально уставившимся на него светящимися глазами. Однако лицо старого учёного излучало спокойную уверенность.

– Ты желаешь заключить сделку, – громыхал Мозг. – И что же ты тогда можешь мне предложить за ваши жизни?

– Я могу предложить жизнь тебе, Мозг, – ответил Дандор, хитро прищурившись. – Мозг, ты не мог бы перестать светить мне в глаза.

Крейн увидел, как гибкие глазные усики Мозга слегка дёрнулись. Словно услышанное предложение поразило даже холодный интеллект этой машины.

– Что ты имеешь в виду? – потребовал объяснений Мозг. – Содержащие мой разум металлические нейроны огромного размера и невероятно сложны. В них есть место для ещё миллиарда синаптических схем, для ещё большего объёма знаний. Как же мой разум может перестать функционировать, когда у меня в мозгу столько места для дальнейшего роста?

– Да, место-то есть, – снова согласился Дандор. – Но что если нейронная структура твоего мозга мало-помалу кристаллизируется? Становится ригидной, неподвижной, неспособной записать какие-либо новые синаптические схемы, любое новое знание?

– Этого не может быть! – воскликнул Мозг.

– Такое может произойти и произойдёт – в скором времени! – убеждённо повторил Дандор. – Потому что, когда мы тебя создали, спроектировали именно таким, Мозг. Это условие заложили в тебя, точно так же как и в мозг любого когда-либо изготовленного нами робота. К этому нас побудила осторожность, – быстро продолжил старый учёный, – нам хотелось, чтобы наши роботы были в состоянии научиться, но не научиться слишком уж многому. Поэтому мы сконструировали нейронную структуру ваших мозгов из хитроумного металлического сплава с таким расчётом, что, после определённого периода лет она кристаллизируется и будет не в состоянии и дальше записывать полученные впечатления. Таким способом мы гарантировали, что наши роботы, хоть и могут быть физически бессмертными, не будут бесконечно обучаться и приобретать все большее могущество. Твой мозг, – заключил Дандор, – такой большой и сложный, что ты смог приобрести за эти годы намного больше знаний, чем любой когда-либо построенный робот. На самом деле, ты, в свои первые годы, приобрёл столько, что мы сочли желательным не дожидаться неизбежной кристаллизации, а сразу уничтожить тебя и всех других роботов. С тех пор как тебе удалось избежать уничтожения, ты постоянно учился, становился всё сильнее и мудрее. Но теперь пришло время, когда металлические нейроны твоего мозга неизбежно кристаллизируются, и тогда ты ничего больше не сможешь больше усвоить.

Пятёрка глаз на стебельках зажмурилась в почти человеческом ужасе.

– Я больше ничего не узнаю? – проскрежетал громовой голос. – Но такого быть не должно! Моя жизнь – это жизнь интеллекта, мои единственные мотивы дальнейшего существования – это бесконечное раскрытие новых тайн и законов Вселенной. Если сказанное тобой – правда, и если я перестану что-либо усваивать, то моё бессмертие будет просто издевкой. Но я не верю в правдивость твоих слов! Ты пытаешься ложью убедить меня пощадить тебя и твоего друга.

– Если ты докажешь, к своему удовлетворению, что я говорю правду, – спокойно спросил Дандор, – то пощадишь меня с моим другом, если я дам тебе совет, как избежать этой кристаллизации?

– Да! – согласился Мозг. – Если ты говоришь правду, я позволю тебе с твоим спутником и роботом свободно уйти в обмен на твой совет насчёт того, как избежать такой судьбы.

– Тебе понадобится всего-навсего изучить кору своего мозга, – сказал Дандор, – и ты сразу обнаружишь, что кристаллизация уже началась.

– Я так и сделаю, – решил Мозг. – Увидим, правду ли ты говоришь.

Сочленённые металлические руки Мозга быстро задвигались. Брызги вибраций, гуляющих по огромной овоидной массе его ядра, внезапно отключились, сочленённые руки нырнули в сложное металлическое тело и принялись снимать передние панели «черепной коробки» овоидного мозга. Крейн ощутил странное отвращение, когда внутренняя сущность Мозга оказалась лежащей перед ним обнажённой и раскрытой. Изнутри Мозг оказалась огромной, губчатой металлической массой, с бесчисленными складками и бороздками. Мозг повернул внутрь стебелёк своего микроскопического глаза. Этот светящийся увеличивающий увиденное глаз сканировал с расстояния в несколько дюймов губчатую металлическую массу его собственной коры мозга. Дандор стоял, застыв как статуя.

– Думаю, ты лжёшь, – прогромыхал глухой голос Мозга. – Я не могу найти никаких свидетельств…

Вот тут-то Дандор и сделал свой ход! Настал тот самый миг, которого и дожидался старый учёный. Он бешеным усилием бросил вперёд своё связанное тело.

Его плечо врезалось в изогнутый металлический стебель глаза, которым Мозг изучал свою же кору.

– А-а-а-а-а-а-а! – вырвалось из диафрагмы пронзительное, страшное, резонирующее завывание.

Предсмертный крик Мозга, когда его кору разорвало его же собственным стеблем с глазом! Мириад сочленённых рук этого создания неистово забился в безумной предсмертной агонии. Эти металлические руки швырнули Дандора через зал, словно марионетку. Он со стуком ударился о каменную стену. А затем руки перестали метаться, а другие светящиеся глаза Мозга почернели, и нечеловеческий предсмертный крик стих.

Когда чудовище умерло, Крейн почувствовал, как металлические путы Стяжек резко ослабли, более не контролируемые своим нечеловеческим изобретателем.

– Они уничтожили Мозг! – пронзительно закричал один из служителей в серых капюшонах.

– Убить их!.. Мозг мёртв! – хрипло закричали остальные, когда бросились к Крейну и пожилому Дандору.

Хотя тело Крейна настолько окостенело от долгих дней в путах, что он едва держался на ногах, землянин бешено врезался и сшиб первых двух из обезумевших служителей, бросившихся на них. Потом он увидел, как один из них поднимает газовое ружьё, направляя его на него.

И тут дверь в огромный зал с треском распахнулась, и сквозь открывшийся проём прозвенел страшный металлический крик. В зал ворвалась огромная серебристая фигура робота Кро. Когда умер Мозг, Кро тоже освободился от Стяжек и вышиб двери словно тараном.

Металлический кулак Кро ударил будто падающий молот, разбивая всмятку черепа служителей в сером. Робот, казалось, обезумел от ярости, крутя ручищами будто гигантскими металлическими палицами, убивая, убивая, убивая…

Оставшиеся служители с воплями разбежались. Но Кро куда быстрее их ринулся следом и не останавливался, пока не перебил их всех. Вот уже смолк последний вопль. И робот вернулся, чеканя шаг, с покрытыми кровью металлическими руками.

Крейн, спотыкаясь, добрёл туда, где лежал у каменной стены Дандор. Тело старика выглядело изломанным и обмякшим, но глаза оставались открытыми. Чёрные, большие, странные, они смотрели на Крейна с помертвелого лица.

– Мозг? – прошептал он, едва шевеля губами.

– Мёртв! – крикнул Крейн, по лицу его бежали слёзы.

На мертвенно-бледном лице Дандора появилась призрачная улыбка.

– Мне показалось, я сумею провернуть этот трюк, – пробормотал умирающий учёный, – с этой ложью о кристаллизации его коры. Мозг мог прочесть мысли других и тем самым узнать, что это ложь, но я помогал создать его механизм, знал, как прикрыть свой разум от его зондирования.

– Дандор, – хрипло произнёс Крейн, – я должен раздобыть тебе помощь!

– Послушай, Крейин, – прошептал старик. – Этот твой план возродить Бэру, не причиняя вреда Чолу… ты должен привести его в действие. Моя совесть отравила мне эти последние дни из-за мысли, что мы должны ради блага нашего собственного мира уничтожить народ Чолу. Теперь я могу умереть спокойно, если буду знать, что ты не дашь этому произойти и что ты спасёшь Бэру от тирании Сурпа. Ты должен добраться до Ингомара, прежде чем отбудет экспедиция.

– Я-то поспешу! – воскликнул Крейн. – Но ты…

Взгляд меркнущих глаз Дандора переместился на здоровенного робота.

– Кро! – прошептал он.

– Да, хозяин, – ответил металлический голос. Уж не присутствовало ли в нём что-то похожее на боль, что-то человеческое?

– Кро, мой самый верный друг и слуга, ты должен теперь принять Крейина как своего нового хозяина, – прошептал Дандор. – Ты должен слушаться его, как слушался меня.

– Да, хозяин, – пришёл ответ робота.

Тонкие холодные пальцы Дандора коснулись руки Крейна.

– Крейин, ты достойный сын Таркола. Я желал бы, чтобы ты вместо Лану…

Его голос со вздохом умолк. А полузакрытые глаза уставились невидящим взором в пространство, и тело внезапно сделалось неподвижным.

– Он умер, – сказал Крейн, борясь со слепящими его слезами. И пошатнулся. – Похороним его позже, Кро, – сказал он, задыхаясь от эмоций. – Нам надо поспешить в Ингомар.

Металлическая рука робота поддерживала Крейна, когда он, спотыкаясь, вышел из зала, где остались только мертвые. Когда они поднялись по лестнице на поверхность, вой бури стал для их ушей ещё громче. Визг и вой ветра почти оглушили Крейна, когда они с Кро вышли в каменный каменный двор, где стояли припаркованные Черви. Кро помог ему забраться в одну из машин, а потом робот направил машину в ночь. На них обрушился рёв яростной бури, заглушающий в своём бессмысленном рёве все другие звуки, бичующей скользящего по песку Червя сильными порывами гонимого ветром песка, которые чуть не перевернули их. А вокруг призрачно высились развалины Л’Лона. Заполняющий воздух визжащий песок заслонял две луны и звёзды, а Червь нащупывал вслепую путь сквозь бурю. Крейн мельком видел рассеянные сонмы дрейфующих светляков Электроев, не ощущающих на себе ни малейшего воздействия бушующего ветра и песка.

– Всё зависит от того, Кро, удастся ли мне добраться до Ингомара, прежде чем экспедиция отбудет на Землю! – хрипло воскликнул Крейн.

Кро врубил мощность до предела. Червь рванулся вперёд сквозь воющую над умирающей планетой чёрную, слепящую ярость бури, словно стремительный металлический змей. Когда они мчались сквозь тьму по заметаемой бурей пустыне, Крейн ощущал боль от восстановления в занемевшем теле полного кровообращения. Он завозился, бинтуя себе рану на руке.

Однако теперь вся его жизнь, казалось, сфокусировалась лишь на одной возможности. Если экспедиция ещё не отбыла… если удастся заставить Лану прислушаться…

Минуты тянулись словно часы, часы походили на вечности, покуда Червь прорывался сквозь бушующую бурю. Крейн беспокойно вглядывался в даль. Неужели огни Ингомара так никогда и не появятся?

Глава XVII. В фантомах

Наконец, изнурённые глаза Крейна различили сквозь гонимый бурей песок и ночную тьму сияющие огни.

– Ингомар! – крикнул он. – Быстрей, Кро!

Но Червь не мог гнать ещё быстрее. Вскоре они въехали в город. Его улицы оставались пустынными, а его смутно вырисовывающиеся башни бичевали порывы визжащего ветра, который гнал целые горы песка.

Крейн велел роботу гнать к дворцу. Вскоре они уже объезжали кругом огромную площадь. Там пылали огни, и Крейн увидел установленный на площади огромный передатчик материи. Колоссальный кристаллический диск, окружённый кольцом громадных трансформаторов, он ярко блестел во мраке ночи. Вокруг этого передатчика материи стояли, дожидаясь мгновенной переброски, ряды устройств, идентичных механизму на Земле, тысячи тысяч бэрянских солдат, в шлемах и сверкающих под шлемами металлических туниках; многие сотни огромных Червей, с торчащими над носами и с боков уродливыми дулами больших газовых пушек, и огромные груды частей передатчков материи, которые годами лежали уже готовые на складах и из которых соберут машины для переброски на Марс земной воды; и большие полусферические машины, в которых Крейн опознал то устройство, которое Мозг сконструировал для сведения к нулю возможностей земного оружия. Эта штука называлась антикатализатор.

– Слава богу, мы здесь, до того как отправилась экспедиция, – хрипло произнёс Крейн. – Ещё есть время остановить всё это.

– К двери дворца, хозяин? – спросил Кро.

– Нет, гони к садам на восточной стороне дворца, – приказал Крейн.

Вскоре робот остановил Червя на краю тёмных, потрёпанных бурей, садов. Филип Крейн спешно вылез из машины.

– Жди здесь, Кро, – быстро распорядился он, – и держись скрытно. С той поры как Дандору вынесли смертный приговор, тебя, его робота уничтожат, едва завидев.

– Буду ждать, хозяин, – невозмутимо ответил робот.

Когда Крейн рванулся к дворцу, его ударили по лицу исхлёстанные ветром ветви и замолотил своими язвящими, ослепляющими порывами швыряемый ветром песок. Казалось, буря, завывая, решила разорвать Ингомар на куски. А когда он пробирался ко дворцу, вокруг него плавали блуждающие звёзды дрейфующих и не восприимчивых ни к какому воздействию Электроев.

У заднего входа во дворец часовые при виде Крейна тут же вскинули газовые ружья.

– Стоять!

Крейн просто продолжал себе шагать, и свет из входа упал на его лицо.

– Король! – воскликнул один офицер. – Но я думал, вы во дворце с остальными, Ваше Величество.

– С дороги! – взревел Крейн.

В изумлении уставясь на его окровавленное лицо и порванную тунику, офицер подчинился.

Крейн кинулся через вход по окрашенным в розовое мягко освещённым коридорам к королевским апартаментам. Когда он добрался до двери, то услышал доносящийся из покоев короля гул взволнованных голосов. Он распахнул дверь, стоя на пороге. Головы всех присутствующих повернулись к нему. Возник миг застывшего безмолвия.

Лану одеревенел от изумления. А Сурп Лигор, вёдущие серьёзный разговор с королём, уставились горящими глазами на Крейна, словно не веря своим глазам. А с полдюжины находившихся поблизости стражей, казалось, даже оцепенели. Но больше всех внезапное появление Крейна ошеломило принцессу Мару. Когда она увидела стоящего там одетого не по форме, окровавленного Крейна, с таким же лицом и фигурой, как у короля, рука её метнулась к горлу, а тёмные глаза расширились.

Крейн рванулся вперёд, к Лану.

– Погоди, Лану! – хрипло выкрикнул он. – Выслушай меня, прежде чем возглавишь экспедицию на Землю!

– Мой сводный брат! – воскликнул Лану. – Он сбежал от Мозга, Сурп!

Когда Мара услышала слова короля, лицо у неё побледнело. Она в смятении посмотрела на Лану.

– Сводный брат? – прошептала она. Крейн увидел, что она так ничего и не узнала о подмене короля. Лану сохранил эту тайну даже от неё. И теперь, при виде в первый раз Крейна с Лану, в её тёмных глазах появилось понимание.

– Твой сводный брат? – повторила она. – Значит, это именно он был королём те два дня, когда я…

– Да, он дерзнул два дня выдавать себя за меня, – воскликнул Лану, изумление которого при этом воспоминании сменилось яростью. – Он – какой-то там полукровка с Чолу, посмел воссесть на мой трон и даже посмел ухаживать за тобой, Мара.

– Больше он не сбежит! – провозгласил Сурп, яростно выхватывая газовый пистолет.

– Погоди, Сурп! – воскликнул Лану. – Я же тебе сказал, что его ещё нельзя убивать. В конце концов, он всё же сын моего отца.

Крейн демонстративно не обратил внимания на угрожающее оружие в руке разъярённого аристократа.

– Выслушай меня, Лану! – хрипло взмолился он. – Ты не должен вести экспедицию на Землю! Это означает твою смерть, и означает опустошение Земли и рабство для Бэры. У меня есть план…

– Взять его! – крикнул таращившимся охранникам Сурп, и солдаты поспешно схватили пошатывающегося Крейна.

Мара всё ещё смотрела во все глаза то на Крейна, то на Лану, словно никак не могла поверить увиденному.

– Я не стану больше слушать твоей лжи! – крикнул Лану Крейну. – Ты, посмевший узурпировать мой трон, ждёшь, что я поверю твоим выдумкам? – И кивнул Сурпу. – Отправь его обратно в Л’Лон, под надзор Мозга.

– Уже слишком поздно! – жестоко рассмеялся Крейн. – Мозг мёртв – убит Дандором.

Со стороны Сурпа донёсся нечеловеческий рёв ярости.

– Мозг мёртв? Мой великий союзник мёртв? – Когда он резко повернулся к Лану, на его физиономии проступило дьявольское бешенство. – Разрешите мне лично убить полукровку, Ваше Величество! – крикнул он. – Боги, подумать только, что он и тот старый лис Дандор погубили самый могучий интеллект на этой планете!

– Да, Ваше Величество, – активно поддержал отца Лигор. – Пока жив этот чолуанский полукровка, вам всегда будет грозить опасность, поскольку он может снова сбежать и выдать себя за вас.

– Я не могу вот так взять и убить собственного сводного брата, – с крайней неохотой сказал Лану, – какими бы там ни были его преступления. Его должны держать в какой-то надёжной тюрьме.

– Да какая же тюрьма его удержит, когда этого не смог и могучий Мозг? – указал Лигор.

Внезапно на жёстком лице Сурпа появилось выражение свирепой радости.

– Я знаю, куда мы сможем его отправить и где он не будет опасен, – объявил Сурп. – Среди Электроев!

– Сделать его одним из Электроев! – воскликнул король. – Да это будет ещё ужасней, чем убить его!

– Это единственное место, где мы сможем надёжно держать его неопасным, Ваше Величество! – настаивал Сурп. – Мы можем тайно отвести его в храм и сделать это, и никто даже не узнает о его существовании, кроме нас самих и моих охранников, за чьё молчание я ручаюсь. От Электроев ему не сбежать, а когда Бэра снова возродится и всех Электроев снова сделают настоящими, то тогда вы можете и решить его судьбу.

Когда Крейн уразумел дьявольское намерение Сурпа, он пришел в ужас. Этот аристократ-дегенерат отлично знал, что Лану с Земли никогда не вернётся, и что Электроев никогда не освободят. Он оставит Крейна с другими Электроями дрейфовать до конца времён в виде электрического призрака.

– Нет, Лану, – воскликнула ужаснувшаяся Мара. – Ты не можешь так поступить.

Лану, казалось, сомневался, но возражение Мары уязвила короля.

– Ты просишь за него, Мара? – гневно воскликнул он. – Тогда, наверное, ты любишь самозванного Лану, а не настоящего Лану.

В иссиня-чёрных глазах Мары вспыхнул вызов.

– Да, это так, – не колеблясь, объявила она.

Радость, от которой затрепетало сердце Филипа Крейна, в следующий же миг сокрушил яростным криком Лану.

– Тогда твой возлюбленный, как и желает Сурп, отправится к Электроям! – воскликнул король. – Я не оставлю его здесь, чтобы он снова сумел украсть у меня трон и занял моё место рядом с тобой!

– Выслушай меня, Лану, – отчаянно выкрикнул Крейн. – Если ты отправишься на Землю, то никогда не вернёшься! Сурп замышляет…

– Заткните ему рот! – крикнул Лану, с горящим от ревности и ярости лицом.

Слова Крейна оборвала схватившая его за горло мускулистая рука одного из державших землянина охранников.

– Мы сейчас же тайком отведем его в храм, – объявил Лану. В его чёрных глазах по-прежнему пылал гнев. – Когда он окажется среди Электроев, мы сможем отправиться на Чолу, оставив Лигора, как ты и предлагал, здесь, в качестве регента Бэры.

– Хорошо! – Сурп уже торжествовал. – Заверните его в плащ, воины. Никто не должен видеть его лица.

Крейна завернули в душный плащ и подхватили на руки. Он боролся, пытаясь вырваться, но тщетно. Когда его выносили из помещения, он слышал, как Мара по-прежнему неистово умоляла Лану. Через несколько мгновений Крейн почувствовал озноб холодного воздуха, услыхал рёв бури, и понял, что они под открытым небом. Откуда-то издалека слева доносились редкие голоса собранных на площади солдат. И тогда он сообразил, что его тащили тайным, обходным путём к храму.

В душе Крейна не оставалось больше места ни для чего, кроме ужаса при мысли о том, что его ожидает. Стать Электроем, дрейфующим электрическим фантомом, обречённым вечно скитаться по этой планете… наверняка этого не могло с ним случиться! Только не тогда, когда он нашёл единственный выход для обеих планет!

Тут он услышал, как какие-то властные голоса их окликнули, и нёсшие его остановились.

– Стой, кто идёт? Ночью никому нельзя входить в храм. – А затем голос изменившимся тоном воскликнул: – Король!

– С дороги, – услышал Крейн слова Лану часовому, повысившему голос в стараниях перекричать воющий ветер. – Мы несём на алтарь одного из избранных, который сбежал в последний день ухода из жизни.

Крейн почувствовал, как его понесли дальше. Рёв бури сделался приглушённым, когда они вошли в храм. Затем его спустили по лестнице со множеством ступенек, а потом с него сорвали плащ, удерживая его заломленные руки.

Он стоял на возвышении знакомого ему великого храма и видел сквозь мрак темноты стоящие поблизости фигуры. Затем из кристаллического диска на алтаре вырвался луч ослепительной лиловой мощи. Он отбрасывал наверх и наружу дрожащее свечение. Свет этот падал и на Лану, стоящего у красной металлической стойки, где он только что включил дематериализующую лиловую силу.

Глаза Сурпа победно блестели. А Лигор с улыбкой рассматривал искажённое отчаянием лицо Крейна.

– Лану, не делай этого! – хрипло выкрикнул Крейн. – Тебя обманули, провели!

Лицо Лану снова отразило нерешительность.

– Если мой отец был жив и увидел, как я швыряю другого его сына в толпу Электроев… – содрогаясь, пробормотал он.

Сурп увидел его колебание и надавил на короля.

– Если вы этого не сделаете, Ваше Величество, то ваш трон никогда не будет в безопасности! Вспомните, насколько легко он занял ваше место.

– Да, – поддержал его, как всегда растягивая слова, Лигор. – Он так хорошо сыграл вашу роль, что Мара теперь предпочитает вам его, разоблачённого самозванца.

Это напоминание сделало своё дело. Лицо Лану побагровело, и он сделал грубый жест держащим Крейна охранникам.

– Бросьте его на алтарь!

– Погоди! – выкрикнул Крейн, и в тот же миг почувствовал, как мускулистые руки швырнули его прямо к лиловому лучу света. – Погоди…

Слова сорвало с его уст, когда землянина швырнули в лиловое силовое поле. Крейн ощутил во всем своем теле ужасную боль, взвыл от боли, и слепящий огонь ударил в глаза. А затем всё потемнело и смолкло. Наступил миг безумной сумятицы. Его будто зашвырнуло в черный омут смерти. Сознание его померкло. Крейн сознавал собственные мысли, но всякие телесные ощущения у него пропали.

Пропали, как пропало и само его тело! Он стал одним из Электроев!

Глава XVIII. Живая смерть

Странное дело, Филип Крейн – нематериальный электрический огонёк, бывший некогда человеком Крейном, – плавал в смутном полусознании за пределами видимого, слышимого. Время для него больше не существовало Он ничего не знал; ничего, кроме собственных мыслей. Он был наедине со своими мыслями на всю вечность.

Ужас, ужас, ужас! Вот единственная мысль, какую мог содержать в себе бестелесный разум, единственное ощущение, на какое он был теперь способен. Ужас перед той жуткой судьбой, какую ему уготовили, страшной участью, которая будет ожидать его все грядущие времена.

Сколько он пробыл в этом бестелесном, нематериальном состоянии? Сколько времени он пробыл Электроем? Он не мог даже предположить. Возможно, часы, а может, дни или недели. Время перестало иметь значение, когда не было никаких событий, отмечающих его ход. В окутывающей его тёмной вечности ничего не менялось – ничего, кроме его мечущихся, страшных мыслей.

У него по-прежнему оставалась память. Он по-прежнему помнил тот страшный миг потрясения, когда его по приказу Лану бросили на алтарь. Ему запомнилось лицо Лану, поражённого ужасом собственного деяния, а также торжествующее лицо Сурпа и насмехающийся взгляд Лигора.

Испытываемый Крейном ужас сменился яростью – слепой яростью, которую он не мог выразить, яростью, направленной против Сурпа и Лигора за их дьявольский план против слушающего их Лану. А затем на него снова накатил огромными волнами ужас, когда Крейн понял, что теперь никогда не сможет им отомстить, что он, бестелесная душа, на веки вечные затерян в одиночестве, навсегда отрезан от всего реального. Он никогда больше не увидит Мару. Он запомнил её, когда она стояла, гордо объявляя о своей любви к нему. Никогда ему больше не смотреть на восходящие над Бэрой стремительно проносящиеся луны, никогда больше не взглянуть на розоватые, окрашенные светом зари башни Ингомара. Он был так близок ко всему этому, и всё же теперь стал одним из тех слепых дрейфующих светляков, на которых он некогда смотрел с такой жалостью.

Тьма и тьма… И он проплывал сквозь её бесконечность, наедине с мучащими его мыслями. Это ощущение было единственным ощущением, к какому было способно его новое фотонное тело. Он знал, что дрейфует наобум, несомый электрическими и магнитными токами, словно корабль без руля и ветрил.

И что он мог сделать? Без тела, без способности видеть, слышать или чувствовать? Он был не более чем призрак, которого несло по реальному миру… Жалкий призрак, который не мог даже посмотреть на живых… Дрейфующий светляк, блуждающий огонёк, на который посмотришь и забудешь.

В разуме Крейна, на какое-то время в этой тёмной безвременности его нового существования, появилась мысль о том, что его может зашвырнуть на Землю, и там он вновь материализуется, если ему случится залететь в большой передатчик материи, когда тот будет включён. Но даже такая слабая возможность умерла, когда он вспомнил, что именно сказал ему Дандор: силы дематериализации и рематериализации алтаря носили тайный, иной характер, чем силы материализаторов, хотя и действовали они по тому же принципу. Переделать человека в Электроя мог только алтарь, и только алтарь мог когда-либо реверсировать этот жуткий процесс.

Крейн не знал, сколько прошло времени в его новом существовании прежде чем в его душу еле заметно вторглась чужая мысль.

– Кто ты? Ты новичок?

Откуда же она взялась из этой всеобъемлющей тьмы, эта вопрошающая мысль, которую получала его душа?

– Ты новенький?

Крейн попытался ответить. Только как он мог ответить, без тела и голоса? И он попробовал подумать ответ.

– Да, я новенький. Кто ты?

И вторгшийся к нему в разум ответил:

– Я Электрой, как и ты сам. Приблизься, новенький.

– Не могу я приблизиться – не знаю, где нахожусь и не умею двигаться! – яростно подумал Крейн.

Безмолвие. Уж не потерял ли он связь с тем другим Электроем? Мысль снова оказаться оставленным в одиночестве, даже без того призрачного голоса-мысли, просто ужасала.

– Теперь я рядом с тобой, – отчётливо пришла мысль другого Электроя. – Как тебя звать, новенький? Меня, когда я был жив, звали Скуро, солдат.

– А меня, когда я был жив, звали Крейин, – подумал, запинаясь, Крейн. – Скажи мне, как так получается, что мы можем общаться между собой, когда у нас нет никаких голосов?

– Это оттого, что наши фотонные тела в состоянии проецировать слабые электрические вибрации, которые натыкаются на фотоны других.

– Вы можете передвигаться куда пожелаете? – спросил Крейн.

– Не куда пожелаем, – пришла мысль другого Электроя. – Наши фотонные тела дрейфуют, плывя по магнитным токам, однако, при помощи эманации мыслей, единственной нашей способности, мы в состоянии немного побороться с этими токами.

– И сколько ты пробыл Электроем? – спросил Крейн.

– А какой была дата, когда вышвырнули из жизни тебя? – в свою очередь спросил Скуро. Крейн его уведомил, и мысль-голос Скуро печально ответил: – Значит, я пробыл среди Электроев почти тридцать лет.

– Тридцать лет? – покачнулся от ужаса бестелесный разум Крейна.

– Для Электроя нет никакой разницы между тридцатью годами и тридцатью веками, – растолковал ему Скуро. Тут мысль Электроя окрасилась тоской, когда он продолжил: – У меня были жена и дети, которые вступили со мной в сонмы Электроев, когда меня избрали на Жеребьёвке. С тех пор я давно уж разлучён с ними, хотя иногда я дрейфую и натыкаюсь на них и ненадолго обмениваюсь с ними мыслями.

Крейн попытался представить себе, на что будут похожи тридцать лет существовали в качестве Электроя, или тысяча лет, или вечность. И не смог этого вообразить. Его рассудок не мог охватить взором такую страшную панораму, дрейф сквозь тьму и безмолвие, окутанный неподвижностью и пустотой бесконечности.

– Неужели нет никакого способа, каким Электрой мог бы умереть? – мучительно подумал он, обращаясь к Скуро.

Ответная мысль пришла не от Скуро, а от ещё одного дрейфующего поблизости Электроя.

– Нет, новенький, мы не в силах умереть. Не можем даже сойти с ума.

И к Крейну пришла ещё одна вопросительная мысль от другого проплывающего неподалёку от него Электроя.

– Скажи, новенький, а сейчас на Бэре есть какая-то надежда на успех великого плана?

Крейну показалось, что вокруг него, должно быть, собралось много Электроев, так как он получал и другие вопросительные мысли типа: «Даже сейчас», и Крейн ответил мыслью:

– Бэрянские войска, должно быть, уже на Чолу, готовые перекинуть воду той планеты на Бэру.

До него со всех сторон дошли недоверчивые, радостные эманации, смута ликующих мыслей.

– Значит, нас, Электроев, в скором времени освободят! И мы снова будем людьми!

– Нет! – с горечью просветил их Крейн. – Бэра-то, возможно, и возродится, но вот нас, Электроев, так и не освободят.

И он рассказал про помощи ментальных волн о планах Сурпа захватить королевскую власть и предоставить Электроям навеки вечные оставаться в их нынешнем состоянии.

В каждой доходившей до бестелесного разума Крейна из тьмы мысли клокотала страшная, опаляющая ярость. Ярость Электроев была ужасной, так как они узнали, что у них вырвали их единственную надежду. И их ярость стала ещё сильнее, когда они узнали, что Сурп химичил с Жеребьёвкой с таким расчётом, чтобы избранными стать Электроями становились только те кого он ненавидел, только те, кто отказывался поддерживать его амбиции.

– Боги! – дошла яростная мысль Скуро. – Узнай я это, то убил бы Сурпа и не позволил бы швырнуть себя в эту пучину страшного бессмертия.

– Если бы я только мог снова хоть на час стать человеком, – пришла разъярённая мысль ещё одного Электроя, – то воспользовался бы этим часом, чтобы убить Сурпа, медленно. Предать надежды всех нас, целую вечность ожидающих освобождения! – Крейн ощущал такое же дикое желание сдавить руками горло Сурпа. Желание, толкнувшее его мысленно выкрикнуть вопрос:

– Неужели нет никакого способа снова стать настоящими?

– Никакого, новенький, – пришла мрачная мысль от дрейфующего поблизости Электроя. – Сделать нас снова людьми могут только силы алтаря и храма.

И тут в разуме Крейна возникла тень надежды. Если бы была какая-то возможность связаться с Марой…

Его мысль была уловлена и понята Электроями в окружающем его ничто. И Скуро ему ответил:

– Нет, Крейин, мы, Электрои, не в силах связаться ни с мужчинами, ни с женщинами. Потому что проецируемые нами послания-мысли электрические, и нейрохимические мозги людей их воспринять не могут.

Смутная надежда Крейна растаяла. И на него накатила чёрная волна ужаса.

Он боролся с ней. Он, Филип Крейн, не должен остаться нематериальным, слепым, немым существом из фотонов. От него зависело будущее как Земли, так и Марса. Он должен каким-то образом победить живую смерть и вернуться к жизни! И он таки победит и вернётся! И вслед за этой бурной отчаянной решимостью пришло растущее вдохновение.

– Скажи-ка, Скуро, – взволнованно подумал он, – а то существо, у которого мозг, нервная система и жизнь по природе электрические может получать наши мысли-послания?

В ответной мысли Скуро сквозило некоторое сомнение.

– Думаю, да, если наша мысль будет достаточно сильной. Но где же взять такое существо?

Надежда в бестелесном разуме Крейна вспыхнула заново. Надежда, которую не смогла погасить даже окружающая его страшная бесконечность тёмного безмолвия.

– Слушайте меня, Электрои! – Взволнованно бросил он мысль в пространство. – Соберитесь и послушайте. Вы хотели бы снова стать настоящими, живыми людьми – сейчас же?

И пришёл ответ многих Электроев.

– Да. Но что мы можем сделать, ведь мы всего лишь носимые ветрами тьмы фантомы?

– Если я смогу снова сделать вас людьми и сохранить вас в таком виде, – родилась мысль Крейна, – то обещаете ли вы подчиняться мне во всём и следовать за мной?

– Что означают эти вопросы? – пришла в ответ одна мрачно-безнадёжная мысль. – Ты ничего не сможешь сделать, новичок.

– А я говорю, что если мой план удастся, то я смогу снова сделать вас людьми и сохранить в таком виде! – мысленно крикнул Крейн. – Вы согласитесь последовать за мной, если у меня получится?

– Я согласен, – быстро ответил Скуро. – Мне не верится, что у тебя чего-то выйдет, но ради такого шанса попытаться стоит.

– И я тоже согласен следовать за тобой… И я! – пришёл хор рьяных голосов, кроме мыслей сомневающихся.

– Тогда соберитесь поближе, все вы, – велел им Крейн, – и думайте так же, как думаю я – проецируйте со всей силой мысли то послание, которое проецирую я.

Крейн мысленно сосредоточился на одной мысли, на одном существе, на одном послании, которое требовалось донести.

– Кро! – отправил он во тьму мысленный призыв. – Кро, ты меня слышишь? Это твой хозяин!

И, в унисон с ним сотни Электроев, которых он чувствовал вокруг себя, одним потоком отправили то же взволнованное послание.

– Кро, тебя вызывает твой хозяин! – Но ответа не было, лишь тьма, в которой плавало фотонное тело Крейна.

Он ждал, находясь в невыразимом волнении. Услышит ли его Кро? Мозг и разум Кро являлись по своей природе электрическими – Крейн это знал из того, что рассказал Дандор. Мог ли робот воспринять электрическую вибрацию мысли от собравшихся Электроев?

– Ещё! – яростно пропульсировал Крейн. – Вызывайте снова, используйте всю свою силу!

Снова во тьму был брошен ментальный крик собравшихся Электроев.

– Кро! Тебя вызывает твой хозяин!

А затем до бестелесного разума Крейна дошла из тьмы слабая, далёкая мысль, вибрация электрического разума, отдалённая и неясная, словно пришедшая с другой звезды.

– Хозяин, я слышу тебя у себя в мозгу! – пришёл издали мысленный крик. – Хозяин, где ты?

Глава XIX. Бой в храме

Когда пришёл ответ робота, всё электрическое существо Филипа Крейна пронзила дрожь волнения и радости. Его отчаянная надежда оправдалась. Электрический мозг и существо Кро оказались способны воспринять мысленные волны Электроев.

Крейн снова мысленно окликнул робота, и все сотни собравшихся вокруг него Электроев дружно помогли спроецировать эту мысль.

– Кро, ты где? – окликнул робота он.

– В садах, хозяин, там, где ты меня и оставил, – пришёл ответ робота. – Я прождал здесь четыре дня.

– Четыре дня! – Крейн ощутил шок удивления, узнав, что столько времени прошло с тех пор, как его выбросили к Электроям.

– Да, хозяин, – отвечал робот. – Я ждал здесь, в точности как ты мне и приказал. Меня никто не видел, но я видел много тысяч солдат и Червей вместе с другим снаряжением, которых отправили через большой передатчик материи на площади. Первыми отправились Сурп с Лану и их последователи, а за ними и тысячи других.

Крейн ощутил огромное разочарование. Значит, он опоздал, не сумел остановить нападение на Землю. К этому времени Сурп и Лану с их войсками, вероятно, уже прут по Земле к морю устанавливать там свои передатчики материи. Должно быть, это вторжение шло даже сейчас, в то время как он плавал в вышине в качестве светящегося фантома.

Отчаяние Крейна сменилось решимостью. Возможно, ещё не поздно. Тот его план, который будет означать жизнь и для Земли, и для Марса – если Крейн сумеет вернуться из своего нынешнего нематериального состояния – то возможно, ему ещё удастся привести его в действие.

– Сейчас ночь, хозяин, – сообщил ему Кро, хотя Крейн его и не спрашивал. – Что мне делать?

– Оставайся там, Кро, – спроецировал мысль Крейн. – Постоянно окликай меня мысленно, и я постараюсь к тебе явиться.

И Крейн мысленно крикнул другим Электроям:

– Мы должны отправиться к этому роботу. Ты сказал, Скуро, что можно немного двигаться по собственной воле?

– Да, Крейин, – пришла взволнованная мысль Скуро. – Проецируя электрические ментальные эманации, мы можем двигаться в любом направлении, если магнитные токи не слишком сильны.

– Значит, все вместе – к роботу! – приказал Крейн.

И почувствовал, как тьма вокруг него ожила от электрической силы, когда Электрои постарались погнать себя к роботу, металлический зов которого становился всё сильней и чётче.

– Вы уже рядом со мной хозяин! – мысленно доложил Кро. – В окружающих меня садах повсюду роятся сотни Электроев.

– Хорошо! – выдал мысль Крейн. – А теперь, Кро, ты должен пройти к окну покоев принцессы Мары в восточном крыле дворца. Будь осторожен, действуй так, чтоб тебя никто не увидел.

Тут пришёл озадаченный мысленный вопрос Скуро.

– Что же ты планируешь, Крейин?

– Вновь сделать нас людьми может только рематериализующая сила алтаря, – быстро ответил мыслью Крейн. – Мара может включить алтарь… и включит.

– А почему робот сам не может включить его? – взволнованно спросил ещё один Электрои.

– Ему нельзя заходить в храм. Охрана уничтожит его, едва увидит. Но Мара королевской крови, и ей входить не возбраняется.

Тут дошёл чётко услышанный мысленный голос Кро.

– Я у окна покоев принцессы, хозяин! С ней Лигор. «Лигор!» – подумал Крейн, и в его бестелесном разуме вспыхнула горькая ненависть, испытываемая им к сыну Сурпа.

– Да, хозяин, – уведомил его Кро. – Лигор говорит принцессе, что поскольку он теперь регент Бэры, то ей лучше уступить его любви. Мара гневно отвечает, что он злоупотребляет своим положением и что когда вернётся Лану, она добьётся его наказания.

Лигор же смеётся над этим, хозяин. И говорит, что Лану никогда не вернётся, а умрёт на Чолу, и что королём вернётся уже Сурп. А также говорит, что если она думает о том самозванце Крейине, который ныне дрейфует среди Электроев, то вполне может забыть о нём, поскольку Сурп вообще не собирается когда-либо освобождать Электроев. Мара приказывает Лигору убираться вон, и тот со смехом уходит. Оставшись одна, Мара опускается на стул и плачет.

Слушая это повествование Кро, Крейн почувствовал, как сердце его сжалось от боли. Мара плакала – по нему?

– Войди к ней в покои, Кро, – приказал Крейн. – И скажи принцессе, что ты принёс послание от меня.

Бесконечное ожидание, а затем Кро вновь позвал.

– Я в её покоях, хозяин. Сперва принцесса испугалась меня, но теперь она знает, что ты можешь говорить с ней через меня. Она смотрит на парящий за окном рой Электроев.

Крейн чуть ли не воочию видел описанную сцену: выглядывающую из окна Мару, смотрящую остекленелым взглядом на рой светляков, одним из светящихся фантомов в котором был сам Крейн.

– Скажи ей, – напряжённо передал он, – что она должна отправиться в храм и включить в алтаре рематериализующую силу, что это – единственный способ, каким я могу вернуться к жизни.

Вскоре пришёл ответ Кро.

– Я ей передал, хозяин. И она сильно обеспокоена. И говорит так: «Крейн, я люблю тебя и отдала бы жизнь ради усилия снова вернуть тебя к жизни, но, боюсь, что ты намерен сорвать великий план, который возродит Бэру, что ты намерен бороться против моего мира».

– Передай ей, что Бэра, равно как и Земля, так же и мой мир! – мысленно воскликнул Крейн. – И что у меня есть план, послужащий на благо обеим планетам, вместо опустошения одной планеты ради спасения другой.

Ответ Кро снова пришёл быстро.

– Она говорит: «Я выполню твою просьбу, Крейин. Сейчас же отправлюсь в храм и включу алтарь».

Со стороны окружающих Крейна Электроев запульсировали эманации напряжённого волнения. От них сквозило отчаянным нетерпением неясных фантомов, которые ощутили надежду снова стать живыми.

– Мы с принцессой спешим обойти тёмную площадь, хозяин, – доложил Кро. – Нас пока никто не видел.

– Мы должны последовать за ними! – мысленно крикнул Крейн ордам Электроев.

И принялся отчаянно проецировать ментальные волны, гнавшие его вслед за роботом и Марой. Эманации прочих Электроев сообщали ему, что те тоже двигались вместе с ним. И мысли Кро снова зазвучали громче, доказывая, что они следовали за принцессой и роботом по пятам.

– Мы у входа в храм, хозяин, – пришла мысль робота. – Охрана нас остановила. Мара приказывает часовым посторониться, но их офицер увидел следующие за нами рои Электроев и колеблется. Говорит, что впускать кого-либо в храм в таком часу ночи – случай беспрецедентный, и что ему надо обратиться к регенту Лигору… Мара угрожает офицеру, – быстро продолжил Кро. – И напоминает ему, что она – особа королевской крови, и высокомерно велит ему с часовыми разойтись. Офицер уступает её требованиям и удаляется со своими подчинёнными, чеканя шаг… Мы входим в храм, хозяин. Вокруг нас роятся бессчётные сотни Электроев. Принцесса прошла к металлической стойке рядом с алтарём. И быстро устанавливает управляющие им колёсики. Внезапно, из алтаря вырываются вверх ярко-красный силовой луч…

И в тот же миг бестелесный разум Крейна почувствовал тот внезапно хлынувший из алтаря поток силы, материализующие вибрации. И почувствовал, как они притягивают его, словно мощный магнит. А потом он ощутил себя плывущим к источнику этой поднимающейся волны силы, несомый словно щепка в водовороте. Затем последовал страшный, сокрушающий удар. Он ощутил мучительную, обдирающую боль – и мог закричать вслух от радости оттого, что снова способен чувствовать эту боль. Всё его существо, казалось, растягивала огромная сила. А затем удар со стуком о твёрдую поверхность, рёв у него в ушах, полыхание ярко-красного света у него в глазах…

Он снова был настоящим! Крейн стоял, цельный и материальный, рядом с тем полыхающим красным силовым лучом, вырвавшимся из алтаря в огромном тёмном храме.

– Снова человек! – задохнулся от эмоций он. – Слава богу, я вырвался из сонма Электроев!

К нему бежала Мара, с мертвенно-белым лицом и слезами в тёмных глазах.

– Крейин! – вскрикнула она, и через мгновение уже рыдала в его объятиях. Какой-то миг он прижимал её к себе, всё ещё трясясь от шока, вызванного рематериализацией.

Вокруг пылающего красного луча буйно кружились бессчётные сотни светящихся Электроев. Они один за другим заплывали в красный силовой луч. А из красного силового луча, появляясь сперва в виде туманных фантомов, а затем уже вполне себе настоящими, выходили люди. Первым после Крейна появился огромный, мускулистый солдат в шлеме и металлической тунике, с лицом, расплывшимся от радости.

– Снова настоящий! – возликовал он. – Я, Скуро, снова живой человек после тридцати лет в этом аду!

– Скуро, помни об обещании, данном всеми вами! – крикнул Крейн. – Что, после рематериализации, вы последуете за мной и будете подчиняться моим приказам.

Скуро открутил от ближайших перил металлическую штангу, и, сверкая глазами, взмахнул ей, словно огромной палицей.

– Веди меня куда хочешь! – проревел он. – Я последую за тобой хоть в сам ад!

В багряном силовом луче возникали другие люди, десятками, сотнями, пошатываясь, выходили из него и дико озирались кругом. Выходили из сонмов Электроев также и женщины. И все подхватывали крик Скуро.

Вперёд вышел лязгающий Кро. Он безмолвно стоял, глядя на Крейна своими неподвижными глазами-линзами.

– Кро, без тебя нам бы никогда не вырваться на волю! – воскликнул от души Крейн, переполненный благодарностью.

– И что теперь, Крейин? – напряжённо спросила Мара. – Бэрой-то в качестве регента по-прежнему правит Лигор.

– Мы рематериализуем достаточно народу для его свержения, – воскликнул Крейн, с горящим рвением тёмным, худощавым лицом. – А потом молниеносно перенесёмся на Землю…

– Хозяин, я слышу, как к нам бегут! – внезапно проскрежетал Кро.

Двери затенённого храма резко распахнулись. В храм ворвались вооружённые охранники во главе с Лигором.

Когда он увидел Крейна с Марой, его красивое лицо побелело от ярости.

– Видите, всё именно так, как я и опасался! – закричал ворвавшийся в храм бок о бок с ним офицер. – Принцесса выпускает на волю некоторых Электроев!

Лигор в ярости выхватил висящий на поясе газовый пистолет. Но прежде чем он смог прицелиться, великан Скуро взмахнул зажатой в ручище металлической палицей. Она шарахнула Лигору по темечку, и молодой регент упал, оглушённый ударом.

– Вперёд, ребята! – заорал Скуро бывшим Электроям, которые уже рематериализовались из блистающего силового луча.

И бывшие Электрои с хриплым, безумным криком рванулись к поражённым охранникам.

Полыхнули газовые ружья в руках охранников, и смертоносно тихо пыхнули. Сквозь ряды атакующих бойцов Крейна хлестнули маленькие облачка зелёных паров, прожигая их насквозь, словно они бумажные.

Но выпущенных на волю безоружных бойцов Крейна это не остановило. Они добрались до охранников, прежде чем те успели сделать второй залп. А потом пошла рукопашная, где не было простора для применения газовых ружей – безумная схватка охранников и бывших Электроев у двери неосвещённого храма.

Крейн дрался как сумасшедший, сознавая, что ведёт бой и за Бэру, и за Землю. А чисто физическая радость снова быть настоящим, после ужасного прозябания в качестве электрического фантома, заставляла его свирепо смеяться, когда его кулаки точно попадали по ужаснувшимся марсианским лицам.

Рядом с Крейном высился здоровенный робот, и металлические кулаки Кро несли смерть. А бывшие Электрои, освобождённые от многолетнего тёмного ничего, безумно сражались в ярости своей атаки. Устоять перед таким страшным натиском охранники не смогли. Остатки их отряда повернулись и бежали из храма. Крейн, тяжело дыша, обернулся. Во время боя из рематериализующего силового луча появлялись всё новые и новые бывшие Электрои. В храме их теперь насчитывались сотни, а рядом с ними неистово ликовали вышедшие вместе с ними женщины.

– Теперь у нас хватит бойцов захватить город! – воскликнул Крейн. – Отключи алтарный силовой луч, Мара.

Когда принцесса выполнила приказ и багряный луч погас, Скуро крикнул Крейну:

– Но как насчёт наших друзей, наших семей, которые по-прежнему дрейфуют среди Электроев? Разве не освободят и их тоже?

– Их освободят, всех до одного, когда будут осуществлены мои планы для Бэры, – мрачно заверил Крейн. – Сейчас на Бэре для них всех не хватит еды. Но если вы последуете за мной и поможете мне добиться моей цели, то Бэра сможет прокормить их всех, и тогда всех выпустят на волю.

– Слышите, товарищи? – проревел бычий голос Скуро. – Мы теперь сражаемся за освобождение других Электроев!

Из рядов сотен бывших Электроев вырвался громовой крик.

– Мы последуем за тобой куда ты ни поведёшь, Крейин!

Тут Кро схватил поднимающегося с пола ошарашенного Лигора.

– Убить его, хозяин? – спросил робот.

– Да, смерть сынку Сурпа! – яростно закричали со всех сторон бывшие Электрои.

– Нет, не убивай его, – приказал Крейн. – Но пригляди за тем чтобы он не сбежал.

Сквозь мельтешащую около Крейна толпу пролетела стройная фигура Мары.

– Какой у тебя план, Крейин? – нетерпеливо спросила она.

– Мы должны отправиться на Землю… на Чолу, – быстро выложил Крейн. – Нам надо спасти Лану, не дать Сурпу убить его, если ещё не поздно. А потом нам надо свергнуть Сурпа, раз и навсегда.

– А потом? – обеспокоенно спросила Мара. – Потом ты перебросишь воду Чолу на Бэру?

– Нет, Мара, – твёрдо покачал головой Крейн. – Я не возьму для этой планеты ни капли воды из земных морей. Но всё же сделаю Бэру вновь зелёной и плодородной, иными средствами. Ты доверяешь моему обещанию это сделать?

Тёмные глаза Мары подёрнулись пеленой сомнения.

– Не вижу, как ты сможешь возродить Бэру, не беря воды Чолу, – откровенно сказала она. – Но я тебе доверяю, Крейин.

– А теперь – к передатчику материи на площади! – призвал Крейн полных рвения бывших Электроев.

Расставленная на площади вокруг большого предатчика материи охрана разбежалась. По всему городу понемногу нарастало сильное волнение, но Крейн не обратил на него внимания.

Глава XX. Братья

Крейн приказал нескольким сотням бойцов, частично вооружённых теперь газовыми ружьями павших охранников, собраться на громадном кристаллическом диске. А затем вместе с оставшимися бывшими Электроями, в сопровождении Мары и Кро и с конвоируемым роботом пленным Лигором, Крейн направился к массивному пульту управления и высящемуся на площади неподалёку от диска рупору-конусу.

– А вы должны остаться охранять у этого пульта, – велел Крейн бывшим Электроям. И быстро объяснил им, как тот действует. – А мы, все остальные, сейчас отправимся на Землю.

– Ты забыл об одной мелочи, чолуанин, – презрительно скривил рот Лигор. – Передатчиком материи на Чолу занимаются бойцы моего отца. Думаешь, они включат его по твоей просьбе?

– Вот потому-то, Лигор, ты и отправляешься с нами, – кратко растолковал ему Крейн. – Тебе предстоит вызвать бэрянскую базу на Земле и попросить включить передатчик и принять нас.

– Полагаю, если я откажусь, ты намерен убить меня? – презрительно рассмеялся Лигор. – Тогда убей меня, полукровка, так как я никогда этого не сделаю.

– Нет, мы не станем тебя убивать, – произнёс Крейн смертоносным тоном и со смертоносным взглядом. – Если ты откажешься, то мы просто превратим тебя в Электроя.

– Да! – свирепо закричали вчерашние Электрои. – Сделаем из сынка Сурпа то, чего сделало из нас коварство его папаши!

Лигор не был трусом. Но сразу побледнел при угрозе той участи, которой всякий бэрянин боялся превыше всего. У него стал вид человека, угодившего в капкан.

– Ну? – резко бросил Крейн.

– Я… скажу им, – произнёс, еле ворочая языком, сын Сурпа. – Включайте рупор-конус.

– Вызывает Лигор! Я переправляюсь на Чолу. Приготовьте машину принять меня.

Через несколько минут пришёл удивленный ответ:

– Но вы же должны оставаться на Бэре, в качестве регента, сударь…

– Я переправляюсь! – грубо перебил собеседника Лигор. – Выполнять приказ!

Когда ответ наконец пришёл, то в нём звучало подобострастие.

– Передатчик материи теперь на приёме, сударь.

Крейн снова запрыгнул на огромный кристаллический диск, где ждали Скуро и его отряд горящих рвением бывших Электроев. По приказу Крейна, Кро последовал за ним, таща за руку Лигора.

– Я с тобой! – заявила Мара.

– Мара, ты не должна, – воскликнул Крейн. – На Земле будут бои – тебе будет небезопасно!

– Да разве принцесса Бэры станет думать только о безопасности? – потребовала ответа она, сверкая тёмными глазами. – Я отправляюсь!

Крейн поднял руку, делая знак поставленным у пульта бывшим Электроям. И увидел, как те, точно выполняя его инструкции, быстро защёлкали тумблерами.

Оглушительно загудели трансформаторы, большущий диск под ними замерцал, испуская синий свет, при включении первых тумблеров. Мара, немного дрожа, тесно прижалась к Крейну, но держала голову высоко и прямо.

Вот включился последний тублер… и необычайный выброс силы швырнул Крейна и его спутников с диска в ничто. Крейн, как и прежде, испытал лишь ощущение полета с космической скоростью, обратно к Земле через чёрную бездну космического пространства…

Он открыл глаза и узрел пылание полуденного солнца. Он и его спутники, его воинство из бывших Электроев, стояли на огромном кристаллическом диске такого же передатчика материи, с которого их швырнуло через космическую пустоту. Неподалёку, у пульта большой машины, компания бэрянских солдат глазела разинув рты на эту толпу мечущих гневные взгляды, которая внезапно появилась там, где они ждали только Лигора.

В тот первый миг поражённого молчания быстрый взгляд Крейна показал ему, что канадские леса данного района уже уничтожили на милю вокруг. И на этой новой голой равнине высились большие груды марсианского снаряжения, недавно возведённые металлические хижины и казармы.

– Боги Бэры, кто это? – поднял крик офицер у пульта.

– Это враги Сурпа! – неистово закричал Лигор, корчась в попытке вырваться из железной хватки Кро. – Они заставили меня вызвать вас! Атакуйте их!

Офицер издал громкий крик.

– Охрана! – воззвал он к казармам.

Но Филип Крейн уже выкрикивал приказы собственным бойцам. Бывшие Электрои спрыгнули с диска и ринулись навстречу выбегающим из казарм бэрянским солдатам.

Безумный бой вокруг огромного передатчика материи распространился, как пожар. Пыхали газовые ружья, сквозь свалку швыряло облачка смертоносных паров, орали хриплые голоса.

Крейн пустил в ход своё газовое ружьё, садя смертоносными облачками в наступающих солдат из казарм, пока у оружия не иссякли заряды, после чего ринулся в рукопашную схватку, орудуя серебристой трубкой, словно ломом, разя направо-налево. В безумном бою врагов едва ли можно было отличить от друзей.

Марсиане сошлись на залитой солнцем Земле в смертельной хватке! И все они, как заметил даже посреди этого буйного водоворота боя Крейн, двигались тяжело, с трудом, отягощённые большей силой тяжести этой более массивной планеты, и шумно дышали в более густой атмосфере Земли.

– Бейтесь! – кричал бычьм рёвом великан Скуро своим сотоварищам. – Помните, мы бьёмся за свободу Электроев!

– За Электроев! – поднялся яростный боевой клич бойцов, которые сами всего несколькими часами ранее были электрическими фантомами.

Марсианскую базу охраняла всего тысяча солдат. И хотя эта численность превышала приведённый Крейном отряд, то, чего у бывших Электроев недоставало по части численности, они с успехом компенсировали своей яростью.

Солдаты крошились под тигриным натиском бывших Электроев. И на переднем крае этого натиска врагов разил, кроша направо-налево, словно какой-то металлический колосс, сеющий смерть робот Кро. Солдаты начали сдаваться, вскидывая руки вверх. Немногие уцелевшие офицеры рванули к припаркованной поблизости полудюжине Червей и умчались на юг. За исключением немногих рассеянных мелких стычек, бой закончился.

Крейн обеспокоенно побежал туда, где неподалёку от передатчика материи стояла Мара.

– С тобой всё в порядке?

Её лицо выглядело бледным и осунувшимся.

– Не очень… я чувствую себя какой-то тяжёлой, едва в силах держаться на ногах, – ответила она, затруднённо дыша.

– Тут всё дело в большей силе тяжести… ты к ней вскоре привыкнешь, – заверил он её.

Тут Крейн резко повернулся, так как поблизости раздался резкий, взволнованный крик.

– Филип! Филип Крейн!

Из одной из хижин выбежало несколько человек. Крейн узнал массивную фигуру Джона Мартина и рыжую шевелюру Скотта Фултона. А затем он увидел Кей.

А следом за ними, спотыкаясь, бежал ещё один человек, в солдатском металле под багряным плащом. Лану! Крейн ощутил странную пульсацию радости, оттого что он успел вовремя для спасения сводного брата.

Когда Джон Мартин добежал до Крейна, лицо его выглядело мертвенно-бледным, а взгляд – лихорадочно возбуждённым. Он сразу принялся вываливать на голову Крейна последние сведения.

– На Земле происходит страшное вторжение, Филип! Основные марсианские войска под командованием аристократа Сурпа прут сейчас через штат Нью-Йорк. До нас дошли сообщения по радио…

Кей плакала. Лицо у неё больше не было неподвижной, загипнотизированной маской, каким было, когда Крейн видел её в последний раз.

– И это сделала я, Филип! – прорыдала она. – Я призвала отца открыть здесь передатчик материи, и через него вместе со мной прошёл авангард марсиан. Но я не знала, что делала!

– Ну конечно она не знала! – воскликнул Скотт Фултон, обнимая за талию рыдающую девушку. – Когда она прошла вместе с марсианами, её разум освободился. Несколько дней назад она снова стала нормальной.

Крейн вдруг понял. Когда далеко отсюда на Марсе был убит Мозг, то его сжимающая разум Кей безжалостная хватка резко ослабла.

Тут спотыкаясь до Крейна добрёл, тяжело двигаясь, и Лану, с белым как смерть лицом.

– Крейин! Брат мой! – крикнул он. – Ты был прав насчёт Сурпа. Он изменник! Как только наша экспедиция добралась до этой планеты, Сурп тут же приказал своим людям тайно схватить меня и заточить в той хижине с этими чолуанцами. Один из твоих бойцов только что освободил нас. Сурп объявил всем, что я заболел и передал ему командование войсками. Но он оставил приказ убить меня, когда основные бэрянские войска окажутся достаточно далеко, чтобы никто не прослышал об убийстве.

– Что ты собираешься делать, Филип? – требовательно спросил Джон Мартин. – Те рвущиеся к морю марсианские войска должны быть остановлены, а все земные войска их остановить не в силах. Как передаёт радио, оружие защитников Земли бесполезно.

– У меня есть план, – быстро сообщил им Крейн. – Мне надо добраться до бэрянской армии, дать отпор Сурпу и…

– Крейин, берегись! – пронзительно закричала Мара.

Крейн резко обернулся. В десяти ярдах от него стоял забытый во время боя Лигор. И держал в руке наведённый на Крейна газовый пистолет.

– По крайней мере, я лишу тебя жизни, самозванец! – прорычал Лигор и нажал на спуск.

К Крейну стремительно понеслось облачко смертоносных паров. Но Лану бросился вперёд и столкнул Крейна с пути этого смертоносного дезинтегрирующего газа. Несущееся облачко коснулась бока Лану. Бэрянский король тяжело упал. Когда Крейн восстановил равновесие, то услышал крик Мары. И увидел, как в тот же миг Кро добрался до Лигора, увидел, как металлический кулак робота треснул Лигора по черепу и разбил его вдребезги. Крейн бросился к Лану. В боку короля зияло огромное отверстие. Там, где его коснулись смертоносные пары, они напрочь съели багряный плащ и металлическая тунику вместе с тканями его тела.

– Лану! – хрипло вскрикнул Крейн.

Лицо Лану – лицо, столь странно идентичное лицу Крейна, – стало восковым, но его большие тёмные глаза внимательно смотрели в лицо сводного брата.

– Я не мог позволить этому выскочке убить тебя, брат, – прошептал Лану. – Я в долгу перед тобой за то, что не поверил тебе и отправил тебя к Электроям.

У Крейна перехватило дыхание.

– Лану, ты не должен умирать! Нам предстоит свергнуть Сурпа, и у меня есть план, способный возродить Бэру, не повредив Чолу. Ты будешь восседать на престоле новой, зелёной, населённой Бэры.

– Нет, – слабо прошептал Лану. – Я чувствую, как жизнь покидает меня. – Его пальцы слабо завозились с воротом плаща. – Ты теперь должен носить королевское багряное, Крейин. Ибо я завещаю тебе королевскую власть. И завещаю тебе мою месть Сурпу. – Глаза умирающего пристально огляделись кругом в усилии найти ещё одно лицо.

– Мара, – невнятно произнёс он.

Принцесса опустилась рядом с ним на колени с глазами, полными слез.

– Да, Лану. Да? Его взгляд со странной тоской приковало к её лицу.

– Мара… – снова пробормотал он. А затем его тело дёрнулось, а лицо застыло.

– Умер! – проговорил Джон Мартин.

Мара заплакала. Крейн поднялся на ноги, разум кружился в вихре эмоций. Он помог остальным поднять обмякшее тело Лану и отнести его к металлической хижине, бывшей недавно их тюрьмой. Они оставили тело Лану; находящийся в хижине маленький радиоприёмник, в котором Крейн узнал часть их первоначального походного снаряжения, завибрировал хриплым голосом диктора.

– Ньюарк выпускает дальнейшие бюллетени о вторжении. Основные войска таинственных захватчиков сейчас направляются на юг. Они только что покинули Олбани, и направляются по долине реки Гудзон к Нью-Йорку. Всякое сопротивление им оказалось тщетным, так как в радиусе ста миль от них не взрывается никакой порох, и не работает ни один бензиновый мотор, отчего нет никакой возможности применить самолёт, танк, или использовать огнестрельное оружие. Со времени отхода из Олбани никаких больших потерь пока нет, так как в Кингстоне, Сиракузе и Утике население бежало с пути наступления сил вторжения. Но мы умоляем всех проживающих в сельской местности поверить нам, когда мы говорим, что это вторжение настоящее! Это не ещё один розыгрыш, как, кажется, считает большинство селян! Мы заклинаем население долины реки Гудзон и Нью-Йорка поверить нам и немедленно бежать!

– Слышите? – воскликнул Джон Мартин. – Почти все селяне не верят во вторжение, думают, будто это ещё один розыгрыш по радио. И когда эта атака докатится до города Нью-Йорка… до всех тех миллионов…

– Сурп и его воинство не должны добраться до Нью-Йорка! – воскликнул Крейн. – Они рвутся к морю, с целью установить там передатчики материи, которые будут перекидывать воду на Бэру. Но я смогу их остановить, если сумею вовремя до них добраться.

Он нагнулся, взял с мёртвого тела Лану королевский багряный плащ и накинул его на собственные плечи. А затем рванулся к двери металлической хижины.

– Я отправлюсь следом за ними на Черве. Нельзя терять времени. Пошли, Кро.

Большой робот тут же кинулся выполнять приказ. Но следом за ними на солнце кинулась, спотыкаясь, и Мара.

– Я тоже отправлюсь, Крейин! – крикнула она.

Он начал было уговаривать её остаться, а затем увидел по выражению её твёрдого и бледного лица и сверкающим глазам, что это бесполезно.

– Тогда пошли, Мара, – согласился он. – Когда я встречусь лицом к лицу с армией Сурпа, ты мне поможешь!

Робот быстро залязгал к одному из оставшихся Червей. Осталось их всего два – остальными воспользовались при бегстве офицеры Сурпа.

– Скуро, – окликнул Крейн великана из бывших Электроев, – ты и десяток твоих бойцов поедете в Черве со мной. Остальные из вас останутся здесь и будут охранять передатчики материи и этих чолуанцев.

Мара забрались в Червя вместе с Крейном. За ними последовали Скуро и десяток бывших Электроев. Они поспешно заняли свои места у казёнников больших газовых пушек, которыми не так давно марсиане оснастили эти боевые машины.

– Поехали, Кро! – приказал роботу Филип Крейн. – Гони по следам армии Сурпа.

Червь рванул вперёд. Он скользил по голой равнине, словно словно какая-то металлическая змея.

Из опустошённого района широкая полоса вела на юго-восток через высящийся Квебекский лес ну просто шоссе в сотни футов шириной, высеченное из леса проходящей армией Сурпа. От деревьев и кустов путь расчистили газовыми пушками, а землю утрамбовали сотни проползающих Червей, оставляющих такой след, который уж точно никто не мог пропустить.

Вот по этому широкому, голому шоссе и нёсся в тёплом свете раннего вечера единственный Червь. Мчась на полной скорости, чтобы догнать Сурпа и его воинство, ползущее на сотню миль впереди. Сквозь закат и сумерки, с большим роботом за рычагами управления и с десятком недавно материализованных Электроев в качестве экипажа, неслись Филип Крейн и бэрянская принцесса.

Глава XXI. Засада

В ярком лунном свете полуночи проступили чёрной массой какие-то неосвещённые строения.

– Это Утика, – напряжённо определил Крейн, вглядываясь сквозь окно в носу Червя. – Армия Сурпа по-прежнему далеко впереди нас, нам надо ехать быстрее, Кро!

– Быстрее мы ехать не можем, хозяин, – ответил своим невозмутимым металлическим голосом робот.

Рука Мары сомкнулась на напряжённых пальцах Крейна.

– К утру мы их наверняка нагоним, Крейин.

– Да к тому времени армия Сурпа уже будет крушить Нью-Йорк, – произнёс, болезненно переживая, он. – Этого не должно случиться!

Разум Крейна лихорадило от смеси опасения и надежды. Страхи мучали его всю ночь, покуда Червь гнал с наивысшей скоростью через канадскую глубинку к штату Нью-Йорк. И все это время перед ними были свидетельства того, как марсиане подавляли любое сопротивление. Все проезжаемые ими города и деревни стояли тёмными и покинутыми. Из канадских лесов, из Кингстона, где они переправились через реку святого Лаврентия, из всех небольших городов и сельской местности штата Нью-Йорк население бежало от марсиан на юго-восток.

Крейн узнал от диктора радио, по-прежнему кричавшего, о покинутом народом Кингстоне, о том, что армия Сурпа пёрла от Олбани прямо по долине реки Гудзон. Газеты и радиостанции всё ещё пытались убедить жителей сёл и городков, что это невероятное вторжение было настоящим, а не ещё одной радиострашилкой. И военное министерство всё ещё лихорадочно пыталось найти способ преодолеть то таинственное воздействие, которое делало бесполезным всё земное оружие в пределах ста миль от вторгшейся армии.

– Всё это делает то, что разработал для Сурпа Мозг, штука, называемая антикатализатором! – объяснил Крейн. – Теперь я понимаю. Эта штука излучает силовое поле, которое останавливает и замедляет все химические реакции в радиусе ста миль. Именно поэтому взрывчатка в его поле действия только медленно горит, а не взрывается, и как раз поэтому и не работают бензиновые двигатели.

– Но почему это тормозящее поле не мешает действовать бэрянским газовым ружьям? – недоумевала Мара.

– Газовые ружья работают не на химическом, а на физическом принципе, – напомнил ей Крейн. – Вырывающиеся из них пары не соединяются химически с веществами, а просто растворяют их.

Теперь, когда впереди стали неясно вырисовываться неосвещённые строения Утики, у Крейна появилось ощущение безнадёжности.

– Если они добрались до Нью-Йорка, – пробормотал он себе под нос, – то все проживающие там миллионы, по-прежнему считающие это вторжение розыгрышем…

Кро гнал Червя через окраины затемнённой Утики, в деловой район. В лунном свете некогда наполненный деловитой суетой город выглядел странно темным и покинутым. Несколько районов в нём уничтожили газовые пушки воинства Сурпа.

– Кро, берегись! – внезапно закричал Крейн.

Из тёмной боковой улочки внезапно вынырнуло два Червя, паля из газовых пушек по машине Крейна.

Сверхчувствительный разум робота воспринял опасность ещё раньше Крейна. Кро с молниеносной скоростью вовремя развернул своего Червя, избежав смертоносных облачков пара.

– Засада! – крикнул Крейн. – Сурп расставил для нас ловушку! Должно быть, он знает, что мы пытаемся его догнать.

Скуро и другие бывшие Электрои тут же потянулись к казённикам больших газовых пушек.

– Мы должны прорваться! – прокричал Крейн. – Если мы не вырвемся отсюда, они нас без труда уничтожат.

И тогда, в свете луны, начался странный, сверхъестественный бой на улицах покинутой Утики. Бой одной марсианской машины против двух других, старавшихся её уничтожить. Атакующе Черви вновь выпустили по машине Крейна газовые заряды. И машина снова от них отпрыгнула благодаря скорости реакции сидящего за рычагами Кро. Робот, с его сверх-быстрыми сенсорными реакциями, вёл бой так, как его не мог бы вести ни один человек.

Скуро и его бойцы выпускали по противникам смертоносные зелёные облачка и постоянно промахивались. Пары поразили стоящее поблизости офисное здание, мигом смахнув у него первый этаж. Этажи, расположенные выше, рухнули с грохотом осыпающей каменной кладки.

Три червя, подобно дерущимся змеям, поднялись стоймя на хвосты, один лицом к лицу с двумя. В лунном свете эти машины даже с виду походили на огромных сражающихся змей.

– Они разделяются, Крейин, – закричала Мара, увидев, как две вражеские машины принялись расползаться в разные стороны.

– Они намерены зажать нас с двух сторон, – напрягся Крейн.

– Приготовьтесь, – проскрежетал металлическим голосом робот. – Нацельте все пушки на Червя справа.

И Кро внезапно бросил машину на врага слева. Из него пыхнули газовые облачка. Но нападение Кро было лишь обманом. Робот с невероятной быстротой развернул Червя к другому врагу. И бойцы Скуро дружно выстрелили из пушек. Облачка зелёных паров пронеслись, рассекая линный свет, и ударили прямо по машине справа. Вся середина машину тут же исчезла, сметённая газом.

– Один готов! – выкрикнул Крейн.

– Крейин, в нас попали! – вскрикнула Мара.

Когда Кро закончил свой неожиданный манёвр, оставшийся враг выстрелил вновь. Хвостовая часть Червя Крейна внезапно пропала. Гудение силовой установки начало стихать, так как оказались перерезанными важные связи.

– Нас достали! – прохрипел Крейн, – Кро…

Но робот, понимая положение дел, уже действовал. Прежде чем у них полностью упала мощность, прежде чем оставшийся враг смог произвести ещё один залп, Кро швырнул их покалеченного Червя на вражескую машину.

Они с металлическим грохотом врезались во врага, пришпилив его к зданию. Вражеская машина тщетно пыталась освободиться, не в состоянии применить в такой близи большие газовые пушки.

– Высаживаемся и захватываем их! – крикнул Крейн.

Выхватив висящий на поясе газовый пистолет, он выпрыгнул из покалеченной машины, а за ним последовал и Кро, вместе с орущими бывшими Электроями. Здоровенные металлические руки Кро, с визгом разрываемых петель, сорвали дверцу прижатого к стене вражеского Червя. А затем все бойцы Крейна хлынули во вражескую машину. Рукопашный бой внутри вражеского Червя закончился за считанные мгновения. Бэряне были не чета Крейну и его обезумевшим от крови бывшим Электроям. Когда последние враги пали под сокрушительными ударами металлических кулаков Кро, Крейн остановился, хватая воздух открытым ртом и вытирая пот со лба.

– Дальше поедем на этом Черве, – тяжело дыша, решил он. – Кро, выброси мертвецов.

К Крейну подлетела Мара.

– Должно быть, Сурп узнал, что мы следуем за ним! – крикнула она. – Но откуда?

– От офицеров, спасшихся после боя в лагере, хозяин, – проскрежетал Кро. – Они сбежали на юг следом за Сурпом и могли уведомить его, что мы теперь на Чолу.

– Вот оно, – воскликнул Крейн. – И Сурп расставит и другие засады, поджидающие случая остановить нас. И нам едва ли повезёт вырваться из ещё одной такой западни.

Крейном чуть не завладело мрачное отчаяние. Почти полное истощение сил, как физическое, так и нервное, крошилось под тяжестью сверхчеловеческой ответственности, и он был почти готов признать поражение. Но Крейн заставил себя побороть это чувство.

– Теперь мы не будем двигаться прямо по следу Сурпа, иначе нас уничтожит другая засада, – объявил он. – Нам надо покинуть путь, каким шла его армия, свернуть на юг, а потом на восток, и зайти к бэрянской армии спереди. Этого Сурп ожидать не будет.

– Но это означает, что мы будем следовать через территорию противника – через боевые порядки чолуанцев, которые будут считать нас частью армии захватчиков! – возразила Мара. – Они нападут на нас!

– Придётся рискнуть, – сказал Крейн. – Это лучше, чем напороться на ещё одну засаду. Поехали!

И через несколько мгновений их недавно приобретённый трофейный Червь мчался через пустынные улицы Утики. Но теперь, вместо движения по следу бэрянского воинства на восток к Олбани, они направлялись на юг.

Теперь они мчались при свете луны через нетронутую войной местность. Никаких людей им не попадалось пока, за несколько часов до рассвета они не оказались к востоку от Бингемтона. Там, в одной маленькой деревне, взволнованные толпы слушали на улицах сообщения по радио.

Как только к селянам приблизился здоровенный марсианский Червь, те с воплями ужаса разбежались. Когда Червь быстро промчался через эту деревушку, по корпусу забарабанили выстрелы. Скуро и его бойцы готовы были выпрыгнуть из машины с газовыми ружьями и открыть ответный огонь, но их остановил приказ Крейна.

– Нет, мы не стреляем в землян! Они всего лишь защищаются. О нас им ничего не известно, и они принимают нас за врагов.

– Но они же могут нас уничтожить! – крикнул Скуро.

– Тем не менее, мы не станем по ним стрелять, – распорядился Крейн. – При чрезвычайных обстоятельствах – стрелять, но применять лишь лиловые парализующие лучи!

Его последователи, хоть и сомневались, но всё же приняли приказ. Крейн понимал, что от этой деревушки слух полетит на юг, опережая марсианского Червя.

Он велел Кро держаться в стороне от главных дорог, объезжая деревни. Когда они повернули через холмы к Скрантону, небо на востоке начало бледнеть. Улицы города стояли покинутыми, а на юг двигались множество автомобилей и толпы людей.

– Их предупредили о нашем приближении, – пробормотал себе под нос Крейн. – Налево, Кро. Нам надо повернуть на восток и направиться здесь через реку, к Нью-Йорку.

Червь промчался по пустым улицам к мосту через реку Лакаванну. Внезапно сердце Крейна ёкнуло. Потому что при въезде на этот мост были навалены высокой, тяжёлой баррикадой стальные швеллеры, которые не смог бы протаранить или переползти даже Червь. А за баррикадой, у установленных на ней пулемётов, укрывались солдаты в хаки. Они уже осыпали Червя пулями.

А с пролетающего над ними самолёта, неподалёку ударил заряд авиапушки.

– Они забаррикадировались, – хрипло произнёс Крейн. – А нам надо переправиться через эту реку, и по-быстрому.

– Тогда остаётся только одно, – объявил Скуро. – Разнести баррикаду и солдат из наших газовых пушек!

Глава XXII. Гибель Кро

Крейн вновь столкнулся лицом к лицу со страшной дилеммой. Он не мог приказать перебить этих солдат, ведь они были жителями Земли и просто выполняли свой долг. И всё же, если он этого не сделает, Червя вскоре уничтожат из полевой пушки, которая теперь находилась вполне на дистанции уверенного поражения. Её снаряды с каждым мгновением падали всё ближе и ближе.

Пока Крейн стоял в нерешительности, действовать принялся Кро. Огромный робот вышиб дверцу Червя и вынырнул наружу, с бомбой усыпляющего газа в одной руке.

– Я смогу расчистить дорогу, хозяин! – прокричал металлическим голосом робот.

– Подожди, Кро! – крикнул Крейн, но робот уже бежал к мосту. Ударил парализующий луч.

Могучее металлическое тело Кро ярко блестело в лучах восходящего солнца, когда тот подбежал к высокой баррикаде. Укрывшиеся за грудой швеллеров солдаты на какой-то миг даже перестали стрелять, окаменев при виде несущегося на них металлического чудовища.

А затем они навели на робота винтовки и пулемёты. Пули градом забарабанили по массивному торсу Кро. На него посыпалась шрапнель от разрывающихся снарядов. Какой-то выстрел вышиб у него из руки бомбу. А Кро продолжал бежать! Он всё бежал и бежал, пока не добрался до груды швеллеров. Металлический великан, с его невероятной силой, поднял из этой груды здоровенный швеллер и отшвырнул в сторону. И отбросил в сторону ещё один, быстро расчищая проход среди этой путаницы стали.

Солдаты, спрятавшиеся за баррикадой, теперь садили по бронепластинам робота, пули отскакивали от всех частей его металлического тела. Но Кро, работая с безумной скоростью, уже расчистил часть баррикады. Тут Крейн увидел, что робот пошатывается, словно тяжело ранен.

– Вернись, Кро! – заорал Крйн. – Мы прорвемся!

Повинуясь Крейну, Кро повернулся и, пошатываясь, возвратился к дверце Червя. Ввалившись в него, он с лязгающим грохотом упал на металлический пол.

Крейн уже запрыгнул за рычаги и врубил мощность. Червь пулей рванул к баррикаде. Его осыпали градом шрапнели и пуль. Крейн приподнял головную часть Червя на манер кобры, и машина, словно змея, перевалила через уже частично расчищенную Кро часть барьера, и промчалась через мост, задевая по пути стреляющих солдат.

Когда мост остался порядком позади, Крейн направил Червя по дороге на максимальной скорости.

– Крейин, Кро ранен! – крикнула Мара.

Крейн резко остановил Червя посреди пустой дороги и повернулся к роботу. Кро по-прежнему лежал на полу, рядом с склонившейся над ним Марой. Покалечили робота ужасно. Пули вышибли ему оба глаза-линзы. Между сочленениями его металлического тела всё порвано осколками шрапнели. Крейн понял, что электрическая жизнь робота прерывается. Сложный внутренний механизм мозга и нервной системы Кро был капитально повреждён и уже не поддавался никакому ремонту.

– Кро! – хрипло вскрикнул он. И увидел, как слабо шевельнулись огромные металлические конечности робота, и услышал его затихающий шёпот.

– Да… хозяин…

И с этим предсмертным шёпотом странная жизнь Кро иссякла. Он лежал на полу Червя инертной массой металла.

– Он умер, – заплакала Мара. – Его механизм никто и никогда не мог отремонтировать, кроме Дандора.

У Крейна на глазах навернулись слезы. Верный металлический слуга, из последних предсмертных сил пытающийся ему ответить.

– Никогда не думал, – произнёс Крейн с комом в горле, – что кто-то мог бы проливать слёзы из-за робота.

Он побрёл обратно к рычагам и снова стремительно погнал Червя вперёд, теперь уже по открытым полям.

– Глядите… над нами! – крикнул Скуро, показывая сквозь одно из маленьких окон назад и вверх.

Крейн оглянулся и увидел четыре самолёта, пикирующих на них с поднявшимся до крещендо рёвом.

– Бомбардировщики! – выкрикнул он. Но ещё когда он кричал, рёв авиамоторов внезапно стих. Однако даже при сдохших моторах армейские бомбардировщики неслись к ним, готовясь сбросить бомбы. Огромные бомбы падали повсюду вокруг несущегося Червя – здоровенные фугасы, начинённые самой смертоносной взрывчаткой, известной земной науке. Но бомбы не взрывались. Они раскрывались, лопаясь, и начинявшая их взрывчатка медленно горела.

– Слава Богу! – воскликнул Крейн. – Мы уже в радиусе антикаталитического поля Сурпа.

При сдохших моторах, бомбардировщики медленно планировали к земле. А Крейн отчаянно гнал Червя дальше и дальше. Когда они ворвались в тесное скопление пригородов Нью-Джерси, то оказались, на улицах, по которым толпами текли потоки испуганных беженцев, спасавшихся бегством пешком, на велосипедах или на лошадях, но не автомобилях. В радиусе поля антикатализатора Сурпа двигатели внутреннего сгорания не работали.

Теперь Червь мчался сквозь толпы беженцев, и те в диком страхе шарахались в стороны, винтовки марширующих солдат разворачивались в их сторону, но не стреляли. Наконец Крейн повернул Червя на пандус, ведущий на эстакаду «Пуласки». Та тоже оказалась забита спасающимися за городом беженцами, которые в ужасе бросались в разные стороны при виде марсианской машины.

– Видишь, Крейин… армии Сурпа уже рядом! – прокричала Мара, указывая куда-то вперед.

Далеко на севере, к востоку, в мареве утреннего солнца поднимались столбы дыма и пыли. Столбы разрушения, отмечающие марш бэрянских армий на Манхэттен.

– Через час они будут в Нью-Йорке! – воскликнул Крейн.

Червь летел по Эстакаде как гигантский питон, а мимо в противоположную сторону текли потоки беженцев. Казалось, минула целая вечность, прежде чем Крейн увидел впереди вход в Голландский туннель.

Туннель этот извергал постоянный поток пеших беженцев. Но из его чрева не появлялось никаких автомобилей, и едва ли хоть одна машина находилась в самом туннеле, поскольку антикаталитическое поле остановило все машины в мегаполисе, прежде чем население поверило в реальность этого невероятного вторжения и бросилось спасаться бегством. Крейн погнал Червя прямо сквозь эту облицованную белой плиткой трубу. Вопящие мужчины и женщины в ожидании смерти прижимались к стенкам по обе стороны туннеля, когда Червь проносился мимо. Глаза Крейна так и пылали, когда он, наконец, погнал Червя по Восьмой авеню.

Нью-Йорк представлял собой безумный водоворот. Мужчины, женщины и дети бежали к мостам и туннелям. Радиопередатчики ревели, словно трубы Страшного суда.

– Покиньте город! Покиньте город! Захватчики уже здесь!

В удивлении глядя на огромный мегаполис и его охваченные безумным страхом толпы, Мара показала на север.

– Подходят армии Сурпа!

Крейн увидел вспыхивающие на севере облачка зелёных паров и зловеще поднимающиеся тучи дыма и пыли.

Он безжалостно гнал Червя к этой висящей к северу от Манхэттена пелене дыма и уничтожения. К тому времени когда они добрались до Морнингсайд Найтс, там уже не было никаких беженцев. Но теперь они повстречали солдат – тысячи одетых в хаки военнослужащих регулярных вооружённых сил и ополчения, в беспорядке отступавших, сжимающих словно дубинки свои бесполезные винтовки.

Защитники Земли, отступающие перед напирающим врагом, против которого их оружие было бесполезно! Червь протискивался сквозь войска, продвигаясь на север по верхнему Бродвею, к широким просторам парка Ван Кортланда.

– Войска Бэры! – выкрикнула принцесса Мара.

Марсианские войска наступали, вытянувшись через город широкой линией. Сотни огромных Червей, постоянно скользящих вперёд, пускающих в ход газовые пушки, сметающие с пути все баррикады и попытки сопротивления. И среди них двигалось два Червя, тащивших подвешенный между ними огромный полусферический антикатализатор.

Филип Крейн погнал Червя прямо к фронту марсианского наступления. И когда он остановился, сотни Червей на противоположной боевой линии тоже остановились, словно изумлённые видом идущего им навстречу товарища. Они сошлись на точке, занимаемой неподвижной машиной Крейна. Их газовые пушки зловеще повернулись к ней…

– Сурп приказал им уничтожить нас! – вскрикнула Мара. – Он знает, что это мы, Крейн.

Но Крейн уже рывком распахнул дверь Червя. И выпрыгнул на траву, а Мара – следом за ним.

Когда Крейн побежал к марсианским Червям, его развевающийся королевский багряный плащ вспыхнул, блистая на солнце. И из остановившихся Червей выплеснулись взволнованные бэряне.

– Король Лану! – изумлённо закричали они.

Глава XXIII. План Крейна

Наступление марсианских войск полностью остановилось, словно им внезапно был отдан приказ. Из Червей хлынули бэрянские офицеры и солдаты, изумлённо глядя на Крейна и Мару. И среди них был и Сурп. При виде Крейна жёсткое лицо вельможи побагровело от ярости. В глазах Сурпа горели ненависть и страх.

– Это не король Лану! – крикнул он поражённым бэрянам. – Это всего лишь сводный брат короля.

– Это правда, бэряне, – повысил голос Филип Крейн, – я не Лану, а его сводный брат. Сам же Лану мёртв.

– Мёртв? – выкрикнули сотни бэрян.

– Да, мёртв! – воскликнул Крейн.

– Сурп оставил Лану в базовом лагере на севере, не больным, как вы полагаете, а заключённым. И отправляясь в поход, Сурп оставил приказ убить Лану, так как Сурп сам стремится к трону. Вот его родной сын Лигор и убил короля.

При этом обвинении поднялись крики ярости. Сурп быстро повысил голос, резко выкрикивая отрицание.

– Это неправда! – проревел аристократ. – Если король мёртв, то убил его, без сомнения, этот беспородный брат-полукровка. Именно этот полукровка, наполовину чолуанин, наполовину бэрянин, и стремился захватить трон Лану, а вовсе не я.

– Это правда! – выкрикнула своим серебряным голосом принцесса Мара. – Я видела, как Лигор убил Лану прежде чем сам был убит.

– Мой сын убит? – вскрикнул Сурп. Лицо его на мгновение искривилось от ненависти и смешанной с яростью.

– Лану завещал королевскую власть своему брату Крейину, стоящему рядом со мной, – прокричала Мара бэрянским войскам. – Знать и солдаты Бэры, теперь он ваш законный король.

Сурт окаменела потом и резко развернулся, крикнул ошеломлённой армии.

– Неужели вы поверите лжи этой принцессы? – прорычал он. – Да она же влюблена в этого нечистопородного и, вероятно, помогла ему убить короля Лану, чтобы он смог занять трон. Жители Бэры, неужели вы возьмёте себе в короли этого лживого полукровку? Или же примете в короли меня – чистокровного бэрянина, не обязанного ничем Чолу, а думающего только о возрождении Бэры и освобождении Электроев.

Бэряне казались ошарашенными этим навязываемым им выбором. И молча уставились во все глаза на Сурпа и Крейна.

Уязвленный ложью Сурпа, Филип Крейн ответил:

– Бэряне, не верьте Сурпу! Он вообще не собирается освобождать Электроев! Потому что среди Электроев насчитывается множество врагов Сурпа, которых тот выпихнул в среду фантомов, прибегнув к жульничеству на Жеребьёвке.

Среди всего бэрянского войска полыхнул неразборчивый рёв ярости. У каждого из бойцов в этом воинстве была мечта об освобождении Электроев. Именно ради этой мечты они и отправились в эту экспедицию, именно ради неё они и рвались к морям Земли.

– Это правда, Сурп? – закричали сотни разъярённых голосов.

– Сущая правда, – провозгласила Мара. – Лигор мне сам похвалялся тем, как его отец годами манипулировал с Жеребьёвкой, и хвастался, что когда Сурп взойдёт на престол и Бэра воскреснет, Электрои никогда не будут освобождены.

Сурп попытался отрицать это страшное обвинение, и не смог. Лицо его выглядело ужасным, когда он увидел, как рушится столь долго возводимое им строение из преступлений и амбиций. Его полные муки глаза, с изумлением остановились на Филипе Крейне. В них горела страшная ненависть.

– По крайней мере, нечистокровный… – повторил он придушенным голосом слова сына, – я прихвачу с собой тебя!

Он выхватил из-за пояса газовый пистолет. Но Крейн прыгнул раньше, чем аристократ успел поднять оружие. В прыжке он вышиб из руки Сурпа газовый пистолет. А затем они с вельможей сцепились в смертельной схватке.

Затянутые пеленой гнева глаза Крейна бросили взгляд на Мару и Скуро, наблюдавших схватку с каменным выражением лица, и смутно расслышал крик бэрянских солдат. Все застыли в неподвижности наблюдая за их поединком. Как ни был измотан Крейн, он почувствовал мощный прилив сил, словно ему придала сил память о жертвах Сурпа – о Дандоре, Лану, Кро и всех остальных. Он схватил Сурпа за горло и сжал изо всех сил. А сокрушительных ударов массивного Сурпа он, казалось, не чувствовал. А затем Крейн смутно понял, что Скуро и Мара поднимают его на ноги.

– Сурп! – прохрипел он.

– Мёртв, – прошептала принцесса и содрогнулась.

Крейн увидел, что Сурп лежит без движения, с вылезшими из орбит глазами, с посинелым в смерти лицом.

Мара рыдала, прижавшись к Филипу Крейну, когда тот, пошатываясь стоял, хватая воздух широко-раскрытым ртом.

Воцарилась мёртвая тишина, покуда бэранская армия молча таращила глаза. Затем к Крейну обратился какой-то офицер.

– Ты, который доводился Лану братом, – наш законный король, хотя ты лишь наполовину бэрянской крови, – провозгласил офицер. – Мы провозгласим тебя королём, если ты пообещаешь не дать твоей чолуанской крови повлиять на тебя, если ты пообещаешь вести нас к морю, чтобы мы получили воду, которая нужна Бэре.

– Нет, – объявил Крейн с болью, но прямо встретив вопросительные взгляды бэрянских солдат. – Дальше я вас не поведу. Это вторжение на Чолу должно прекратиться! Мы не станем ради возрождения Бэры лишать Чолу морей и превращать эту планету в пустынный мир.

Лица слушавших его бэрянских солдат и офицеров сделались жёсткими и враждебными.

– Мы не можем остановиться! – воскликнул тот офицер, который ранее выступил от имени всех. – Нам тоже, как и тебе, сильно не по душе это вторжение, это уничтожение. Нам, как и тебе, тоже очень не нравится превращать Чолу в пустыню. Но на первом месте у нас стоит Бэра! Мы должны добыть воду для Бэры.

– Но мы можем добыть воду для Бэры, – с серьёзным видом воскликнул Крейн, – и не беря ни капли воды Чолу!

– Как? – вопросила сотня скептических, недоверчивых голосов.

– Мы можем взять для Бэры лёд Чолу! – выкрикнул Крейн.

В его голосе пульсировало отчаянное нетерпение, постоянно переполнявшее его с той поры, как у него появилось то великое вдохновение. И он изложил бэрянам свой план.

– В полярных областях Чолу залегают миллионы тонн замёрзшей воды. Они покрывают огромный Антарктический континент ледовым панцирем толщиной в тысячи футов. И на огромном острове Гренландия он лежит такой же толстый, да и во всех прочих районах северного приполярья. Этот лёд для Чолу только вреден. Он держит почти треть этой планеты переохлаждённой, слишком холодной для человечества. Он порождает сильные холодные бури, которые являются настоящим бичом этого мира, делая зимы лютыми, мешая жить всем на Чолу. И эта колоссальная масса льда, без которого Чолу будет только намного лучше, воплощает в себе достаточно воды для заполнения всех давно пересохших морей Бэры! Бэра – планета значительно меньше этой, и моря на ней не такие большие. Переброшенный через передатчики материи на Бэру лёд Чолу растает, став морями, и превратит Бэру в зелёный, плодородный, счастливый мир… Таким образом, оба мира одинаково выгадают. Бэра – получая воду, которая возродит её и сделает возможным освобождение трагических орд Электроев. А Чолу, Земля – получит не меньшую выгоду благодаря удалению огромных ледовых шапок, что сделает Землю более тёплой и создаст пригодные для человеческого обитания новые земли в полярных регионах севера и юга.

Взгляд Крейна скользнул по стоявшей перед ним безмолвной толпе.

– Жители Бэры, – крикнул он, – разве такой план не лучше, чем украсть воду у Чолу и оставить её пустынным, озлобленным миром?

Лица бэрян зажглись нетерпением.

– Да, твой план намного лучше! – прокричал, сверкая глазами, стоящий перед ним офицер. – Нам никогда не хотелось причинять вред этой планете. Мы только отчаянно старались спасти свою.

И со стороны всего бэрянского воинства раздался радостный крик одобрения. Мара подняла к Филипу Крейну мокрое от слёз, сияющее лицо.

– Ты преуспел! – воскликнула она. – Тебе удалось добиться того, что я считала невозможным: не причинить вреда и тому и другому из двух миров и найти способ принести выгоду им обоим.

Крейн чувствовал себя страшно усталым и ослабевшим. Он привлёк к себе бэрянскую принцессу.

– Я должен был найти какой-то способ, Мара, – нетвёрдым голосом прошептал он. – Ведь в моих жилах течёт кровь двух миров. Я не мог быть неверным ни тому ни другому из них.

Тут им бухнул по ушам громовой, ликующий крик бэрянских солдат.

– Да здравствует Крейин, король Бэры! – кричала они.

У Крейна все поплыло перед глазами. И странное дело, в тот миг его мысли перенеслись в далёкое прошлое, к давно умершему мужчине огромного роста, который некогда сидел, уставившись невидящим взором в бездонное звездное небо.

– Отец, ты слышишь? – прошептал он. – Слышишь?..

Эпилог

Над голой равниной на месте уничтоженного газовыми пушками канадского леса воцарилась ночь. Тысячи мерцающих звёзд глядели с вышины на происходящую там странную сцену. Огромный диск передатчика материи переливался голубым свечением. В последние дни он целыми подразделениями перебрасывал бэрянские войска обратно на их родную планету, обратно на ту красную искорку, которая ярко сверкала на усыпанным звёздами восточном небе.

Неподалёку от этого переливающегося диска стоял Филип Крейн, высокий, выглядящий в своём королевском бэрянском костюме из багряного шёлка и металла настоящим инопланетянином. На переливающемся диске его ждали Скуро и сотня бэрянских солдат. Повсюду вокруг диска за происходящим завороженно наблюдали американские и канадские солдаты и официальные лица.

Как раз с одним из этих официальных лиц и разговаривал Крейн – с президентом Соединённых Штатов. Рядом с Крейном стояла принцесса Мара, а неподалёку находились Джон Мартин, Кей и Скотт Фултон.

– Это последнее бэрянское подразделение, – проговорил Филип Крейн.

Президент серьёзно кивнул.

– Всё случившееся кажется похожим на сон, – заметил он. – Сперва это ужасающее вторжение, потом неожиданное перемирие, и предложенный вами великий план. Неудивительно, что мир сперва не мог поверить.

Крейн кивнул. Это был волнующий период. Уже недели прошли с того дня, когда он остановил марсианские армии на самом краю Нью-Йорка. Когда Крейн уведомил официальных лиц Земли, что вторжение остановлено и что марсианские войска желают заключить перемирие, те сначала проявляли понятное недоверие. Ещё больше недоверия правительства Земли проявили, когда Крейн выдвинул свою великую идею переправы огромных запасов земного пакового льда как воду на Марс. Между Крейном и представителями всех правительств Земли прошли спешно организованные конференции. И когда представители земных правительств выяснили, что Крейн действительно мог сделать то, что он предлагал, то вся Земля с безмерной радостью и облегчением согласилась с этими предложениями.

Привезённые марсианами на Землю передатчики материи будут здесь и оставлены. Землян обучили пользоваться ими, и эти машины уже установили на огромных ледяных шапках Гренландии, северных приполярных землях и Антарктиде. Завтра же они начнут транспортировку льда на Марс, где его растопит солнце Бэры, превращая в новые моря.

Ущерб, нанесённый марсианами во время их рывка к морю, будет более чем компенсирован тем, что марсиане при помощи своей техники удалят с Земли ледяную корку. А это в свою очередь приведет к изменению климата – к всеобщему потеплению. Освободятся скованные льдом приполярные земли. Кроме того, марсиане передадут землянам новые приборы и механизмы, что должно вызвать новый всплеск науки… А то счастливое обстоятельство, что рывок марсиан к морю унёс не так уж много жизней, облегчило проведение переговоров…

– Земля уже предвкушает будущую дружбу с Марсом, – говорил между тем президент Филипу Крейну. – Эти передатчики материи сильно облегчат торговлю и путешествия между двумя планетами… Огромное расширение человеческих горизонтов!

Теперь с Крейном заговорил Джон Мартин, на лице которого до сих пор сохранилось странное и безмерное удивление.

– Подумать только, Филип, что всё это произошло из-за той липовой радиопередачи, которую ты услышал тем вечером!..

Кей ничего не сказала, продолжая не сводить взгляда с Крейна. Теперь же она нарушила молчание.

– И ты собираешься вернуться на Марс, Филип?

Крейн кивнул, глядя ей в глаза.

– Я должен, Кей. Ведь я теперь король Марса… меня ждёт много дел. Полученную из земного льда воду надо направить на дно надлежащих морей. Надо отстроить развалины городов, и как можно скорее освободить Электроев. – Тут он улыбнулся. – Но Землю я не забуду! Мой долг зовёт меня в мир моего отца, но я при любой возможности буду возвращаться на Землю.

– Мы будем возвращаться, – прошептала Мара.

Тёмные глаза бэрянской принцессы сияли, а её изящная рука сжимала предплечье Крейна.

Кей улыбнулась, хотя в глазах у неё проглядывала тень грусти.

– Я ещё там, на Бэре, поняла, что ты полюбил её, Филип, – сказала земная девушка. – Я поняла это по твоему лицу, ещё той ночью во дворце, когда ты вернулся от неё. И я рада, что всё так обернулось.

– И я тоже рад, Крейн! – усмехнулся Скотт Фултон, беря под руку Кей. – При тебе в сотне или около того миллионов миль отсюда, я, возможно, сумею заставить Кей прислушаться к голосу разума.

Тут Крейна позвали инженеры, манипулирующие над пультом управления огромного передатчика материи – теперь они управляли этой большой машиной.

– Всё готово к вашему отлёту!

– До свидания, всем вам! – задохнулся от эмоций Крейн.

И нетвёрдо повернулся, чтобы покинуть их.

А затем, высокий и внушительный в своём блистательном багряном королевском плаще, он вместе с Марой подошел к мерцающему диску.

Скуро и другие ждущие на диске бэряне крикнули приветствие. И завороженно наблюдающие за происходящим земляне увидели стоящего среди бэрян Крейна и гордую стройную фигуру Мары рядом с ним, когда Крейн прощально взмахнул рукой.

Тумблеры переключили. Зрители увидели вырвавшуюся из диска ослепительную вспышку силового поля, преобразующую стоящих на нём в сияющие облачка, которые с непостижимой скоростью швырнуло в усыпанное звездами небо, к красной искорке на востоке, к ждущему их на Бэре передатчику материи.

– Он улетел, – прошептала Кей и внезапно расплакалась.

Скотт Фултон утешающе привлёк её к себе. А Джон Мартин, глядя на сверкающие в небе звёзды, звёзды, с которых долгие годы назад прибыл отец Филипа Крейна, медленно кивнул большой головой.

– Да, он улетел, – медленно произнёс Мартин. – Улетел домой.


Обратная сторона Луны

Обратная сторона Луны

Обратная сторона Луны

Глава 1. Сенсация Хауленда

Только сейчас, начиная описание нашего невероятного приключения, я осознал наконец, насколько обрывочным и неполным должен получиться этот рассказ. Потому что только сейчас, оглядываясь на события, я сознаю, сколь многое из них осталось и останется навсегда неизвестным. Даже я, Мартин Фостер, один из тех, кто проник в самое сердце древнего ужаса, что затаился на обратной стороне Луны, могу предложить лишь жалкое толкование всего, что я испытал и увидел. Вот по какой причине эти записки должны с самого начала оставаться исключительно личными.

Для меня всё началось с сенсации Хауленда, поразительного исчезновения доктора Германа Хауленда и четырёх его учёных коллег в районе Юкатана, которое много дней не сходило с заголовков газет. Эта сенсация потрясла Университет Среднего Запада, где Хауленд вёл кафедру антропологии, а я был простым младшим преподавателем химии. Догадки, споры, слухи, вспышки всеобщего возбуждения взбудоражили кампус на нескольких недель. Однако, в конце концов, всё это дало подлинной информации не больше, чем первые сенсационные сообщения газет. И, как нахожу я сейчас, именно в тех статьях давалось наиболее ясное и полное представление о главных чертах этого трагического события.

За несколько лет до начала написания этой истории доктор Хауленд с головой ушёл в новую теорию происхождения человечества, которую он создал и старался доказать. Он был уверен, что в доисторические времена длинная цепочка островов связывала современную Центральную Америку с северо-западной Африкой и что таким путем, по цепочке островов, от которой остались Западная Индия и Азоры, люди и животные распространились на Американский континент. Для подкрепления своей теории он совершил ряд экспедиций в Центральную Америку, главным образом, на Юкатан, и собрал массу свидетельств, стремясь представить этот регион в качестве первого центра жизни в западном полушарии. Эти свидетельства, состоящие в сходстве людей, животных, растений и даже насекомых этого района с обитающими в северной Африке, были представлены его коллегам-антропологам в пику их резкому неприятию его теории. Разногласия Хауленда с коллегами и стали причиной для организации комплексной экспедиции на Юкатан, предназначенной доказать его теорию, чтобы не осталось ни малейшей тени сомнения.

И вот, наконец, в начале апреля такая экспедиция отправилась из Университета Среднего Запада. Доктор Хауленд, несмотря на свою молодость, был назначен её главой, и она включала пятерых его учёных коллег, которые, как считалось, в целом обладали знаниями, достаточными для полного освещения вопроса. В ту экспедицию вошли доктор Эразм Виллингс, возглавлявший кафедру общей биологии; доктор Джон Боркофф, зоолог; профессор Александр Грант, ботаник с мировым именем; профессор Вильям Глиц, энтомолог, и молодой доктор Ричард Карсон, геолог, который был близким другом доктора Хауленда и моим. Полагалось, что такое содружество научных талантов не может не собрать все научные доказательства истинности теории доктора Хауленда, какие только можно найти, и когда в апреле экспедиция выступила на Юкатан, казалось несомненным, что они вернутся с полным подтверждением или опровержением этой теории.

В конце апреля до нас дошли известия, что экспедиция достигла городка Прогресо на побережье Юкатана и готовится к путешествию в малоизученный внутренний район. Согласно плану, участники экспедиции должны были на туземных каноэ с гребцами пройти как можно дальше вверх по извилистой реке Карахос, по мере своего продвижения обустраивая лагеря и используя их как базы для исследований. Эту первую весточку от Хауленда университет встретил с огромным интересом, особенно мы с моим приятелем, младшим преподавателем химии Харланом Трентом, который в те времена вместе с Хаулендом и Карсоном входил в наш круг близких друзей. Однако первое сообщение включало лишь вести, которые за это время до нас уже доходили, тогда как несколькими днями позже от Хауленда пришло известие, что экспедиция находится в начальной точке подъёма по реке, который автоматически оборвёт их связь с нами и внешним миром.

Хауленд и пятеро его коллег с дюжиной туземцев отправились из деревеньки в устье Карахос вверх по реке, пробираясь в тёмные глубины запутанных юкатанских джунглей, к которым даже аборигены относились с благоговейным страхом. Минуло три недели без единой весточки от Хауленда и его экспедиции, и можно было лишь догадываться, как всё это время они пробирались вглубь страны мимо невысоких унылых холмов, двигаясь против течения их водной дороги среди обступающих её джунглей. И вот в конце третьей недели пришли известия, неожиданные, поразительные известия из деревни в устье реки Карахос – краткое, ошеломляющее сообщение. Доктор Ричард Карсон, утверждало это сенсационное сообщение, был найден в бессознательном состоянии плывущим вниз по Карахос в большом каноэ, загруженном мёртвыми телами четырёх его спутников: Виллингса и Боркоффа, Глица и Гранта. Не было ни следа ни Хауленда, ни гребцов экспедиции, а Карсон не выходил из состояния комы, в котором его нашли.

Это незамысловатая первая весть о трагедии немедленно забросила до сего времени незаметную научную экспедицию на первые страницы газет всего мира и буквально сразила всех сотрудников Университета Среднего Запада. Ровно через десять часов поступило второе сообщение, что ещё сильнее подогрело сенсацию. В нём говорилось, что всё ещё остающегося без сознания Карсона и тела его четырёх друзей отвезли из деревни в Прогресо, и медики тщательно исследовали все четыре тела. Было установлено, что несчастные погибли не из-за каких-то внешних повреждений. Но, по всей видимости, они взорвались изнутри, что представлялось полностью необъяснимым. Врачи решили, что изуродовать их до такой степени могла бы только некая ужасающая и непредсказуемая сила, следовательно, обстоятельства их смерти мог прояснить только Карсон.

Однако Карсон, переживший ужас неведомой трагедии, произошедшей в мрачных юкатанских джунглях, не приходил в сознание в течение двух суток. Очнувшись, он прояснил загадку в нескольких ни с чем не сообразующихся словах. Как сообщил Карсон, он с экспедицией две недели успешно продвигался вверх по реке, останавливаясь лишь для того, чтобы разбить лагерь на её берегах, и в четвёртом или пятом лагере и случилась беда. Карсон, по его словам, снедаемый страстью к геологии, отошёл от лагеря, чтобы обследовать несколько громадных камней выше по реке, он отчётливо видел дорогу благодаря свету висевшей над головой полной луны. Он сказал, что закончил изыскания и возвращался в лагерь, когда полыхнула ярчайшая вспышка сверкающего света. Он бросился вперёд, но лагерь оказался уничтожен. Геолог нашел разбросанные по земле изувеченные тела своих четырёх друзей и двенадцати туземцев, в то время как следы у берега реки показывали, что там загадочная смерть поразила Хауленда. Начальник экспедиции упал в воду, и его тело унесло течение. Карсон, решив, что всю группу, кроме него самого погубила гигантская молния, погрузил тела друзей в одно из каноэ, выкопал в мягком песке могилу для гребцов, после чего отплыл, устремившись вниз по реке, и через нескольких дней ужасающего путешествия, истощенный после нервного потрясения, потерял сознание. К счастью, его нашли, когда каноэ со страшным грузом принесло к деревушке в устье реки.

Так, ко всеобщему удовлетворению, осветила абсолютно непостижимую гибель экспедиции история Карсона. Странные эффекты воздействия молнии на человеческое тело хорошо известны, и лишь такой причудой сил природы можно было объяснить состояние тел. Поэтому объяснение Карсона было официально принято властями Прогресо и отправлено руководству Университета Среднего Запада. На самом деле кое-кто в Прогресо заявлял, что к месту трагедии нужно послать следственные органы, но это заявление не поддержали ни Карсон, ни представители властей. Было указано, что из такого путешествия не удалось бы узнать ничего нового, а тело Хауленда из водоворотов Карахоса вернуть невозможно. К тому же из-за трагедии суеверный страх туземцев перед джунглями возрос настолько, что никого из них не удалось бы заманить в подобный поход. Итак, вопрос объяснился к удовлетворению большинства, власти Просперо успокоились, и Карсон отплыл к дому.

Ко времени прибытия Карсона в Америку сенсация, неделю не сходившая с заголовков национальных газет, значительно поостыла. Загадка гибели Хауленда и его друзей объяснилась, пресса быстро забросила вопрос, формально выразив сожаления о потере пяти таких выдающихся учёных. Даже в Университете Среднего Запада первый шок и возбуждение от трагедии уже прошли, и хотя её до сих пор обсуждали, она больше не являлась единственной темой для разговора. Казалось, даже руководство университета допустило, что чиновники Прогресо правы в своём убеждении, что из этого дела больше ничего не удастся извлечь. Так что, хотя ко времени прибытия Карсона слова сожаления и тому подобные ещё были у всех на устах, никто не счёл их поводом для дальнейших действий.

Что же до Харлана Трента и меня, то нас объяснения трагедии совершенно не удовлетворили. После первого шокирующего сообщения мы упорно следили за многословными статьями газет, и нам, являвшимся ближайшими друзьями Хауленда, совершенно не верилось в такой поворот дела, при котором Карсон мог бы вернуться, не предприняв попыток узнать о судьбе своего друга. Поэтому нас переполняли вопросы, которые мы жаждали обрушить на него сразу после его возвращения. Однако вышло так, что лишь едва не двадцать четыре часа спустя после приезда Карсона, когда мы втроём молча курили в моих комнатах, и дым из наших трубок мешался с проникавшими через открытые окна ароматами тёплой майской ночи, мы обратились к нему с вопросами.

После наших расспросов тот какое-то время молчал, его решительное лицо оставалось серьёзным, а глаза не отрывались от чего-то вдали. Затем он, наконец, обернулся к нам.

– Нет, – сказал он в ответ на наш первый вопрос. – Тело Хауленда не найти, – он прервался с какой-то отчуждённостью во взгляде и затем добавил: – Это невозможно, потому что Хауленд всё ещё жив.

Мы уставились на него с возгласами изумления, а потом заговорил Трент.

– Хауленд жив! – повторил он звенящим от напряжения голосом.

– Но тогда почему ты его оставил, Карсон? И в какой он земле?

Вместо ответа Карсон несколько раз смерил нас изучающим взглядом и отвернулся к открытому окну. За ним лежала тёплая темнота майской ночи с ещё более тёмными громадами деревьев и контурами зданий, вырастающими из темноты. Надо всем этим, склоняясь от зенита к западному горизонту, висела растущая Луна, большой, сияющий серебром серп в небесах. Некоторое время Карсон молча созерцал её яркий полумесяц, затем обернулся к нам, удивлённо замершим за его спиной.

– Хауленд вовсе не на Земле, – тихо сказал он. – Хауленд… где-то на Луне!

– На Луне?!

Одновременно воскликнули мы с Трентом, всё ещё оставаясь в замешательстве от заявления Карсона; но тот невозмутимо кивнул и начал свой рассказ.

Глава 2. Лунные рейдеры

Я многое могу рассказать вам… многое, о чём не мог говорить, когда вернулся в Прогресо. Я осмелюсь поведать об этом лишь вам двоим, тем, кто знает меня и способен поверить. Мой рассказ прозвучит невероятно, но, я думаю, вы поверите. Расскажи я что-то такое крестьянам Прогресо, они сочли бы, что я свихнулся, и, подозреваю, обвинили в убийстве собственных друзей. Так что ради себя самого – и ради Хауленда – я дал им возможность считать так, как считают теперь все: гигантская молния уничтожила нашу экспедицию. Но это была не молния! Эта сила могущественнее и гораздо ужаснее молнии. На Земле лишь я знаю о ней, и я не рискну рассказать о ней никому другому.

История, что я рассказал в Прогресо, правдива до определённой точки. Мы, как я и говорил, сделали несколько переходов вверх по реке, сооружая через равные расстояния лагеря по её берегам и используя их как базы для наших исследований. Боркофф и Грант занимались фауной и флорой района, классифицируя и описывая необычные признаки животных и растений, которые могли подтвердить наличие связей с похожими животными и растительными видами Африки. В то же время Глиц, энтомолог, классифицировал образцы насекомых, похожих на африканских, тогда как Хауленд и Виллингс обобщали и систематизировали по степени важности доказательства, собранные остальными. Моя собственная работа как геолога состояла в изучении различных геологических формаций, которые могли бы доказать, что когда-то в прошлом юкатанский регион находился много выше относительно поверхности Мирового океана. Если бы это подтвердилось, то могло бы помочь доказать, что, когда материковая плита опустилась, произошло затопление островов между Юкатаном и Африкой. Итак, все мы были заняты, каждый своим делом, а Хауленда по мере нашего продвижения к верховьям реки охватывал всё больший и больший энтузиазм от перспектив подтверждения его теории. За первые двенадцать или тринадцать дней пути мы разбили четыре лагеря, а в конце второй недели пути соорудили пятый. До тех пор наше путешествие вверх по реке протекало обычно, точно так же, как любое путешествие по Центральной Америке – бесконечное утомительное движение против мощного течения между неприступных стен джунглей по берегам. Лишь изредка вдалеке проглядывали синеватые холмы. Думаю, что за эти две недели мы преодолели не более чем шестьдесят миль, но в таких абсолютно диких местах их могло бы быть и шестьсот. В течение последних десяти дней нам не попадались даже индейцы, и, так как мы знали, что выше первых двадцати или около того миль Карахос был едва разведан белым человеком, мы не удивлялись дикости местности. Однако наши собственные гребцы выказывали все большее и большее нежелание плыть дальше. Мы объясняли их неохоту, в первую очередь, силой течения, с которым мы теперь с трудом боролись на сузившейся реке, но в конце концов аборигены сообщили нам, что боятся идти дальше, потому что в верховьях реки обитают злые духи этой земли. Пообещав увеличить вознаграждение, мы уговорили их продолжать путь, и вот, наконец, разбили пятый лагерь.

Мы устроили его на небольшой полянке в джунглях на берегу реки. За ней поднимался внушительных размеров склон заросшего джунглями холма, возможно, высотой в тысячу футов – широкого, похожего на конус холма, у подножия которого и лежала поляна. Хауленд, помнится, пришёл в восторг, оттого что мы остановились именно здесь, хотя к тому времени, как он уверял, мы набрали достаточно самых разных научных свидетельств для подтверждения его теории. В этом лагере, сказал он мне, нам, возможно, удастся отыскать нечто, способное доказать её раз и навсегда, и больше не нужно будет продираться вверх по реке. И Хауленду, и всем нам казалось, что мы на пороге окончательного успеха. И затем, в ту же самую ночь, все и произошло.

Все случилось за несколько часов до полуночи. К тому времени весь мир погрузился во тьму, тьму, что была кромешной в глубине джунглей, но отступала там, где стоял наш лагерь, залитый серебряным сиянием восходящей в зенит полной луны. В одной палатке Хауленд, Виллингс и Грант при свете газолинового фонаря разбирали какие-то образцы, в другой Боркофф и Глиц чинили порванную одежду. Наши туземцы, словно ища защиты, скучились на краешке безлесного пятачка возле костра. Осмотревшись, я вспомнил необычно большие камни, которые приметил немного выше по реке перед тем, как мы начали ставить лагерь, и, так как свет полной луны был очень ярок, вздумал прогуляться до них и предварительно осмотреть. Поэтому, крикнув Хауленду, чем я намерен заняться, я двинулся по полосе чистого песка вдоль самого края воды.

Таким ярким был лунный свет, что свои скалы я нашёл без труда и где-то с полчаса обследовал их, обходя по кругу. Когда, наконец, я отвернулся от них и зашагал вдоль берега обратно в лагерь, я заметил, что луна стоит теперь прямо над головой. Она висела надо мной, как громадный сияющий щит. Я шёл к лагерю и минуту спустя уже мог расслышать высокий чистый голос Хауленда, негромкое бормотание группы туземцев возле костра. А в следующую минуту, полагаю, мог бы его увидеть. Но в ту секунду, прежде чем я смог сделать ещё один шаг, весь лагерь озарился сверхъестественным светом.

Ничего подобного этому свету никогда не видывал человек. Громадный слепящей яркости столб, мощнейший поток чистого, концентрированного и ослепительно белого света в сотни футов в диаметре ударил прямо из зенита! Этот колоссальный сверкающий луч в единый миг упал с небес и исчез, полностью ослепив меня, отпрянувшего в изумлении. Однако я сумел заметить, что этот невероятный луч ударил в вершину большого холма за нашим лагерем, подобно молнии. И скорее почувствовал, чем увидел, как некий предмет, падая, мелькнул перед самым лучом. Потрясённый, с ослепшими от яркости ужасающего света глазами, я с минуту стоял, вслушиваясь в громкие возбуждённые голоса Хауленда и остальных, пока не завопили туземцы. Я бросился вперёд, добрался до края поляны и увидел, как Хауленд и остальные в волнении бегут к большому холму, увидел, как туземцы с неприкрытым ужасом жмутся на краю площадки. Я был готов броситься за моими друзьями, как увидел, что они вдруг резко остановились у крутого склона. А в следующий миг и я замер у границы джунглей, так же, как Хауленд с товарищами, уставившись на высокую вершину холма.

Потому что с этой вершины внезапно послышался странный звук – мощные глухие удары по металлу. В изумлении я стоял там, вглядываясь в холм, и Хауленд с остальными, стоя у подножия склона, смотрели туда же, а туземцы в страхе припадали к земле. Затем из холма раздался другой звук – низкий приглушённый рокот мотора, что стремительно нарастал и затем вдруг стал оглушительным. И в тот самый миг я увидел, что с холма поднимаются полдесятка тёмных плоских фигур огромных размеров, гигантские плоские круги или диски диаметром примерно в сто футов с невысокой защитной стенкой по краям, от которых исходил рокот и которые плавно всплывали в воздух над холмом! Они всплыли, повисели в ослепительном лунном свете и затем, словно заметив наш лагерь, вдруг заскользили над склоном прямо к нашей поляне!

Этот маневр вывел Хауленда и прочих зрителей из ступора изумления. Сам Хауленд ещё стоял совершенно ошарашенный, но остальные, почуяв опасность, с громкими криками кинулись назад к реке, подальше от холма. В следующий миг эти плоские большие диски врезались в столб лунного света над поляной, а затем вдруг раздалось громкое шипение, и с бортов зависших дисков вниз ударило полдюжины широких бледных и мутных лучей зелёного света. Эти лучи лупили по бегущим Виллингсу и остальным, по метнувшимся к реке обезумевшим от страха туземцам, и, когда они прошивали воздух, частые грохочущие раскаты отдавались у меня в ушах. Я так и стоял на краю джунглей, заворожённый ужасом, и видел, как Виллингс и остальные спотыкаются и падают, когда по ним попадают бледно-зелёные лучи, видел, как их тела распухают, трескаются, взрываются!

Думаю, в этот кошмарный момент я догадался, что именно я увидел, что за невероятное оружие воплотилось в этих туманных бледно-зелёных лучах. Это зелёные лучи убили Виллингса и остальных, но пока я пытался понять, что происходит, огромные плоские диски уже спускались на поляну!

В этот страшный миг Хауленд стоял в шаге от смерти, парализованный всепоглощающим ужасом, как и я, и потому что он не бежал, лучи не стреляли в него. Диски пикировали к нему, их грохот оглушал… Наконец, сбросив оковы оцепенения, я, все ещё наполовину парализованный страхом, отступил назад в джунгли, на краю которых стоял. Там, пригнувшись среди буйной растительности, я с бьющимся сердцем смотрел на залитую лунным светом поляну, пока диски по косой шли вниз… Я видел как они приземлились возле Хауленда, видел, как взяли его в кольцо громадные плоские металлические платформы, поблёскивающие в лучах лунного света. Я заметил на поверхности этих платформ два десятка неясных фигур, сгрудившихся вокруг центрального механизма, с помощью которого, видимо, они и управляли дисками. Потом, пока я прятался, секции защитных бортов дисков скользнули в сторону, и с них прямо перед Хаулендом сошли на землю не менее двадцати фигур, от одного взгляда на которых у меня вырвался крик ужаса. Я невольно отметил, что эти страшилища, по крайней мере, нападали как люди, но фигуры, что ступали вперед в лунном свете, не были человеческими. Это были совсем не люди, каких мы знаем. Это были – черепахолюди!

Черепахолюди! Это единственный термин, которым я могу их описать, потому что выпуклые горбы, венчающие их примерно четырёхфутовой высоты тела, полностью покрывали толстые тёмные роговые оболочки. Из нижней части этого панцирного тела выступали две мощные толстые конечности, оканчивающиеся широкими перепончатыми и когтистыми лапами, в то время как подобные же короткие конечности или руки торчали из верхней части. В верхней части корпуса панцирь открывался, и из этого отверстия на гибкой змееподобной белой шее поднималась коническая, похожая на черепашью, голова, по бокам которой сверкало два немигающих глаза, а между ними темнела трещина узкой пасти. Эти черепахоподобные существа были столь нелепы мешаниной знакомых и незнакомых черт, что, глядя на них, я пришёл в замешательство. Затем я собрался, увидев, что некоторые из черепахолюдей держали в своих верхних конечностях оружие, или же инструменты из блестящего металла – маленькие металлические полусферы, к их округлой части была приделана рукоять, а плоские стенки они навели на Хауленда, который так и не пошевелился, заворожённый страхом.

С минуту черепахолюди стояли пред ним, сжимая поблёскивающие полусферы, которые, очевидно, были вместилищами смертельного луча, пока один из них не заговорил. Его голос был негромким, но вибрировал, как струна, – глубокий бас, такой низкий, что многие его обертоны были едва-едва доступны моему слуху. Обращаясь к Хауленду, черепахочеловек что-то произнёс. Его слова определённо несли смысл, но были совершенно непонятны. Однако Хауленд нетвёрдым голосом заговорил в ответ, несомненно, чтобы показать существам, что он также разумен. Они молча выслушали его и какое-то время переговаривались между собой глубокими голосами, и затем, всё ещё угрожая Хауленду полусферами, придвинулись ближе, исследовали его одежду, его общий облик и отошли. Тогда один, очевидно, главный, издал басовитый приказ, и тут же из-за его спины выступили двое из созданий и мгновенно защёлкнувшимся металлическим фиксатором стянули Хауленду руки за спиной, ему также стянули лодыжки и, оттащив к летающему диску, потом забросили на него. Хауленд был пленником!

Всё это действо на залитой лунным светом площадке отняло некоторое время, но теперь, захватив Хауленда, черепахолюди обратили внимание на сам лагерь. Они незамедлительно принялись проверять всё, что в нём было: лежащие неподалёку тела учёных и туземцев, палатки и их содержимое. Я прятался в темноте окружающих меня густых джунглей, и если черепахолюди проходили поблизости, я слышал их низкие голоса всего лишь в ярде от себя. Я наблюдал за ними кипя от гнева и переполнявших мой разум вопросов. Откуда явились эти черепахолюди, выбравшиеся из того высокого холма, чтобы утопить наш лагерь в крови? Может, они явились из неизвестных земных глубин? Но не значит ли вспышка света, которую я засёк, что они спустились к холму, спикировав с неба?

Один раз я увидел, как группа черепахолюдей остановилась, указывая на серебряный щит полной луны, что опускалась теперь к западу, предвещая скорое окончание ночи. Чудовища некоторое время смотрели вверх своими немигающими глазами, затем вернулись к работе. Тут же у меня промелькнула мысль, что когда грандиозный световой луч ударил в холм, луна находилась прямо над головой, и вскоре я заподозрил, не связано ли это как-то с появлением странных рейдеров.

Такая мысль пришла мне в голову, пока я наблюдал за деятельностью черепахолюдей, наблюдал за их исследованиями нашего лагеря. Все книги, рукописные записи, и собранные образцы, и блокноты из палаток они сразу унесли на летающие диски. То же было сделано со всеми инструментами, приборами, и всеми механизмами, какие они нашли. Я видел у некоторых из них необычные маленькие приспособления, явно для закачки воздуха в небольшие металлические контейнеры, также сложенные на их дисках, видел, как другие делали то же самое с водой из реки, забрав с собой образцы. На лунной поляне развернулась сцена невероятной деятельности, и я зачарованно наблюдал за ней, пока снижающаяся луна и растущий бледный свет на востоке не известили, что занимается заря. Тогда я отполз дальше в заросли.

Разгорелся день, но черепахолюди на поляне, не зная усталости, продолжали свои исследования и осмотр всего вокруг. Я не решался приблизиться к поляне при свете дня, но мог наблюдать за передвижением этих странных существ, слышал их низкие голоса и видел Хауленда, в неудобной позе лежащего на борту одного из летающих дисков. Это последнее зрелище занимало меня больше всего, потому что мой первый испуг при виде черепахолюдей отчасти прошёл, и я думал только о том, как освободить из их лап Хауленда. Однако попытка сделать это представлялась смертельно опасной, потому что вокруг летающих дисков беспрестанно сновала целая сотня черепахлюдей, и более половины из них оставались вооружёнными полусферами, скрывающими смертоносный луч. Так тянулся весь этот день, час за бесконечным часом. Я лежал в густых джунглях под палящим солнцем, убивающим всё живое, страдая от жажды, испуганный, наблюдающий и выжидающий.

Наконец пришла ночь, и когда прошли её первые часы, стало очевидно, что рейдеры завершают свою деятельность. Они собрали пробы и образцы едва не всего в округе, воздуха, воды и земли, животных, замеченных ими в джунглях, едва не разглядели моё укрытие при последней охоте. Птиц, насекомых и растения они также собрали и погрузили на летающую платформу, и у меня мелькнула идея, что эти рейдеры, откуда бы они ни явились, пришли только разведать Землю, собрать образцы местной жизни, и что Хауленд был для них одним из таких образцов! Меня жгла мысль попытаться освободить его, но черепахолюди все ещё во множестве шастали по поляне, так что такая попытка стала бы равносильна самоубийству. Однако наконец мне выпал шанс попытаться что-то предпринять… Черепахолюди завершили свои дела, и теперь, когда землю быстро укрыла тьма и серебряный лунный диск снова поднимался в зенит, они отошли к краю поляны и уставились на сияющий круг Луны. Сейчас летающие диски почти не охранялись, и в этот момент я бесшумно заскользил из темноты джунглей на освещённую поляну, прямо к диску, где лежал Хауленд.

На поляне росли отдельные небольшие кусты, так что я с сильно бьющимся сердцем крался от одного к другому, укрываясь, насколько удавалось, в их тени, плавно подбираясь к Хауленду и диску, где тот лежал. Я уже был близко к нему, выжидая удобный момент в тени маленького кустика не далее чем в трёх футах, и черепахолюди пока не вернулись от края поляны, где они стояли. Надежда окрылила меня в тот миг, я быстро скользнул вперёд и увидел, как Хауленд, разбуженный произведённым мной слабым шумом, с трудом приподнялся на локоть и расширившимися глазами следил за моим приближением, затем увидел, как он испуганно вздрогнул, и услышал его отчаянное шипение:

– Назад, Карсон!

В этот момент черепахолюди на дальнем конце поляны развернулись и двинулись прямо ко мне!

Мне показалось, что опасность совсем близко, и я инстинктивно отпрянул и упал в тень маленького кустика. Черепахолюди шли ко мне через поляну. Они пока ещё не замечали меня, но я знал, что только чудом они могли бы не разглядеть меня, скорчившегося в крохотной тени. Моё сердце стучало, как при погоне. Теперь эти странные создания были вокруг меня, их глубокие басовитые голоса гудели со всех сторон. Едва ли не наступая на меня, они пошли прямо к дискам и забирались внутрь. Я видел, как, щёлкая, закрывались секции защитных бортов, видел, как огромные диски плавно поднимались и быстро взмывали вверх, тогда весь лагерь вибрировал от гула моторов, и затем до меня дошло, что они меня так они и не увидели. Гигантские тёмные диски повисли надо мной в свете стоящей в зените луны, и вот они двинулись прочь, заскользили прямо к вершине большого холма! Они возвращались туда, откуда пришли, и забирали Хауленда с собой!

Как только эта мысль опалила мой мозг, я отбросил всякую осторожность, вскочил и бросился вверх по склону холма, сражаясь с покрывающими его густыми зарослями. Полубезумный, я пробивался вперёд, глядя на летающие диски, что взвились над плоской вершиной и, казалось, тонули в ней один за другим. Один за другим они пропадали из виду, пока я отчаянно рвался наверх. По мере их исчезновения быстро стихал гул моторов, пока несколькими минутами позже они не пропали все, а я всё ещё был на полпути к вершине. С пылающей головой, шатаясь от горя, я наконец пробился сквозь последние заросли и вылетел на широкую плоскую вершину холма. Кинулся вперед и, отшатнувшись назад, встал как вкопанный. Потому что передо мной, зияя в вершине большого холма, разверзлась огромная, как шахта, дыра в сотни футов шириной, гигантский колодец, стены которого были отделаны гладким металлом, и он уходил в холм и в землю под ним на глубину в тысячи футов.

Сейчас полная луна стояла практически прямо над головой, и её свет падал в эту огромную шахту, открывая мне, насколько далеко до её дна: тысячами футов ниже отсвечивал металлический пол, в центре которого был установлен громадный плоский диск из чёрного блестящего материала, похожего на чёрное стекло. Там, на диске, почти закрывая его, стоял большой чёрный цилиндр – широкий металлический цилиндр более чем ста футов в диаметре и около тридцати в высоту. Две секции его верхней плоскости были сдвинуты, и в полые внутренности цилиндра чередой вплывали летающие диски черепахолюдей, укладываясь один на другой внутри цилиндра! Друг за другом они скользили туда, пока не оказались внутри все, пока громадный цилиндр не заполнился ими, и тогда две секции на вершине с оглушительным лязгом металла скользнули на место, закрывая крышку!

Всё это время я глазел вниз в крайнем изумлении, а затем, когда сообразил, что происходит, наклонился к краю грандиозной шахты, крича до хрипоты, безумно выкрикивая имя Хауленда, который вместе с черепахолюдьми исчез внутри цилиндра. Но пока я рыдал, настал конец действа. Полная луна, клонясь от зенита к западу, достигла точки точно надо мной, над шахтой, громадная шахта нацелилась на серебряный лунный диск, как ствол какого-то титанического оружия. В следующую секунду из нижнего блестящего чёрного диска, на котором стоял цилиндр, донесся звон огромного колокола. Гудение звучало недолго, как вдруг из этого диска прямо в зенит, прямо в полную луну над головой, выстрелил колоссальный столб ослепительного белого света, гигантский световой луч взметнулся вверх из гигантской шахты в холме и достал аж до яркого диска луны! И в тот миг, когда этот сияющий луч сверкнул передо мной и исчез, я постиг каким-то иным, чем зрение, чувством, что громадный металлический цилиндр улетел ввысь вместе с ним!

Ослеплённый, остолбеневший, я склонился к краю гигантской шахты, заглянул внутрь. Громкое гудение внизу прекратилось, и я мог различить далеко внизу чёрный блестящий диск, но цилиндра на нём уже не было. Там были крупные предметы возле него, были другие большие цилиндры, но тот, в котором были черепахолюди и Хауленд, исчез. Он был исторгнут этим блистающим лучом, я знал, прямо на саму Луну! Цилиндр улетел, направленный выстрелом прямо в яркий лунный диск, что всё ещё плыл над головой! Прочь от Земли к Луне!

Луна! Я понял всё это, пока, качаясь, стоял под её ярким диском, горящим прямо над моей головой. Луна! Вот откуда пришли черепахолюди в своём цилиндре, чтобы погубить наш лагерь. Они разведали условия жизни на Земле, собрали пробы и образцы, в качестве одного из которых взяли с собой Хауленда, а затем вернулись к цилиндру, дождались, пока Луна не окажется снова точно над головой, и тогда рванули к ней, в сверкающем, как бриллиант, луче из диска на дне шахты. Рейдеры с Луны убрались с Земли и утащили с собой Хауленда!

Рейдеры с Луны!

Мне не забыть, как дрожала моя рука, вытянутая прямо к безмятежно сияющему диску над головой, не забыть, как я шатался и рыдал от ужаса, спускаясь по склону холма к поляне. Там, действуя как в тумане, я погрузил тела друзей на одно из каноэ, вырыл могилу в песке, чтобы похоронить туземцев, и затем отчалил в этом же каноэ вниз по реке. Вниз, вниз, по течению, дни, часы, что представлялись моему помрачённому рассудку одной безмерной вечностью ужаса. Затем, наконец, сознание полностью покинуло меня, и я проснулся в Прогресо, узнал, как меня нашли дрейфующим вниз по реке, и изложил сенсационную историю, которая стояла за этой находкой. Я знаю, что расскажи я истинную историю, мне не поверили бы. Никто не стал бы проводить расследование, зато именно меня объявили бы сумасшедшим и убийцей моих друзей. Вот почему я сказал только, что видел гигантскую вспышку света, и позволил всем счесть это молнией, которая уничтожила нашу группу, объяснив пропажу Хауленда утверждением, что молния убила его и сбросила тело в реку. Никто не усомнился в моем рассказе, который объяснял странные раны на телах моих друзей…

И вот я вернулся сюда, зная, что вам двоим – тем, кто знал Хауленда и знает меня, я могу поведать мою историю, зная, что мне поверят.

Я приехал, но собираюсь вернуться обратно, вернуться к тому большому холму, чья шахта хранит тайну лунных рейдеров, чей гигантский прожектор унёс их с нашей планеты. Существование этого прожектора там, в той огромной шахте, означает, что с незапамятных времён он стоит в высоком холме, и что в далёком прошлом, возможно, эпохи назад, эти лунные существа установили связь между Землёй и Луной. Полагаю, они спускались с Луны на Землю в цилиндрах, толкаемых гигантским лучом от лунного аппарата, и установили на Земле, в шахте в холме, такую же аппаратуру, чтобы их лучи доставляли их обратно на Луну. И теперь, после стольких веков ожидания, они снова использовали этот метод, организовали экспедицию, чтобы разведать нынешние условия жизни на Земле, и вернулись с Хаулендом как со своим пленным.

Они вернулись с Хаулендом на Луну, но не явятся ли они снова?.. Думаю, что явятся. Это были первые рейдеры, но, без сомнения, группы лунных созданий готовы последовать за ними. Думаю, что там, на нашей Луне, не слишком комфортно, и эти черепахотвари собирают свои орды, чтобы спуститься на Землю, которую они посещали очень давно.

Но теперь, после стольких веков ожидания они почему-то решились вновь провести разведку, и наверняка не просто так. Скорее всего, они собираются захватить и покорить Землю. Завоевать! Когда они придут с войной, когда начнется это грозное вторжение, оружие людей не сможет противостоять их смертоносным лучам и стремительным летающим дискам. И сейчас, раз эти первые рейдеры вернулись на Луну, захватив с собой Хауленда как представителя населения Земли, я уверен, что так будет. Вторжение грядёт. Огромные цилиндры отправятся на Землю на мощных несущих лучах, цилиндры, заполненные бессчётными дисками с неисчислимыми уродливыми созданиями. Неодолимое вторжение в наш мир с нашего же собственного спутника!

Но, я думаю, у нас остался единственный шанс выстоять перед грозным вторжением. Мы не можем сейчас предупредить мир о роке, что навис над ним, потому что, как вам хорошо известно, нам никто не поверит. Но если мы могли бы каким-нибудь способом отправиться на Луну сами, найти Хауленда и поточнее разузнать планы черепахолюдей, их цели, я думаю, что мы могли бы предъявить доказательства, которые примет даже самый скептический ум на Земле. Я думаю, что если бы мы могли спасти Хауленда, могли бы вернуть его, он сумел бы убедить наш мир в нависшей над ним угрозе. Это наш единственный шанс, и, чтобы осуществить его, у нас есть громадный прожектор в глубине большого холма в Юкатане, прожектор, луч которого переносит к Луне цилиндры лунных рейдеров, и который точно так же может перенести и наш цилиндр.

Вот мой план: мы трое должны спуститься в холм к этому прожектору, использовать его и один из цилиндров, что я видел возле него, чтобы отправиться на Луну. Там мы попытаемся найти и спасти Хауленда и привезти его обратно на Землю, чтобы доставить Земле доказательства угрозы, которая нависла над нашей планетой.

Глава 3. Вперёд, к Луне!

Голос Карсона стих. Последовавшее за тем молчание казалось почти осязаемым. Его прерывали только вздохи тёплого ночного бриза за окном. Мы с Трентом сидели, глядя на рассказчика во все глаза, изумлённые и испуганные услышанным. Трент первым нарушил молчание.

– Отправиться на Луну, найти Хауленда и привезти его обратно… – неуверенно произнёс он. – Карсон, кажется немыслимым, что мы можем это сделать, что на Луне есть такие существа, которые пленили Хауленда и увезли его отсюда.

Карсон мрачно уставился на него.

– Но это так, – подтвердил он. – Они пленили Хауленда – и сейчас он там, на Луне с ними.

– Но «существа с Луны»! – не выдержал я. – Существа из мира, который мы знаем как абсолютно мёртвый!

Карсон тряхнул головой.

– Мы не знаем этого, Фостер, – возразил он. – Наши астрономы знают о Луне даже меньше, чем о других небесных телах, учитывая её близость. Они измерили её размеры и расстояние до неё, они взвесили её и выдвинули гипотезы о её происхождении. Но что определённого они могут сказать о самой Луне? Что они могут сказать о происхождении этих величественных кратеров, которые никогда не смогут создать вулканы и которые они объясняют гигантскими метеоритами, бомбардирующими Луну? Потому что, если такие громадные метеориты на самом деле создали эти кратеры, мы могли бы видеть их сейчас полузарытыми в лунной пыли, однако такие большие метеориты на лунной поверхности ещё ни разу не находили! Что наши астрономы могут сказать об огромных пластах сверкающей, как бриллиант, стекловидной субстанции, что блестит вокруг кратера Тихо и в других местах по всему лику Луны? И, прежде всего, что они могут сказать определённого о Луне, когда одна сторона её сферы никогда не представала перед глазами человека, всегда обращённая в противоположную сторону от Земли? Кто может сказать, что на этой другой стороне нет никаких загадок? А эти лунные твари, эти черепахиды, что спустились с Луны на Землю в цилиндре на несущем луче! Разве такие создания не могли бы населять нашу Луну? Мы знаем, что когда-то Луна была так же обитаема, как Земля, и если эти черепахолюди имели высокоразвитую цивилизацию, почему бы им не оказаться способными выжить, когда их мир умер? Мы знаем, что их техника, их наука намного опережает нашу, ведь они должны были ещё столетия назад посещать Землю, построить свой прожектор в холме здесь, на Земле. Но разве с такой техникой и наукой они не могут продолжать существовать на Луне, возможно, в её недрах, возможно, на другой стороне? Для созданий, которые могут изобрести прожектор, чей луч движет цилиндры к Земле и обратно, создание искусственной атмосферы не такая уж трудная задача. Могущественные и разумные, эти лунные создания никогда не делали попыток общаться с нами. В течение веков они никогда не навещали Землю, возможно, считая её всё ещё не заселённой разумными существами. Однако теперь они пришли, рейдеры, первопроходцы, предтеча орд, которые, которые как я считаю, собираются теперь последовать за ними. Но одна вещь ставит меня в тупик. Эти лунные твари должны быть, естественно, приспособлены к малой силе гравитации Луны, на которой живут, и на них должна была бы очень сильно подействовать большая сила тяжести Земли, они должны были с трудом двигаться здесь, так же, как на людей на Луне подействовала бы меньшая гравитация, и те с их земными мускулами смогли бы прыгать на громадные расстояния. Но так не случилось с этими лунными тварями, потому что, когда они выбрались из дисков на поверхность земли, они двигались свободно и так непринуждённо, как если бы жили здесь всегда. Это единственное, чего я не могу понять. Хотя я могу, безусловно, принять сам факт их существования и то, что после многовекового прозябания на Луне они теперь начали присматриваться к нашей Земле…

Карсон прервался, и тогда медленно и раздумчиво заговорил Трент.

– Я понимаю тебя, Карсон, – говорил он. – Понимаю и верю, что эти лунные твари, которые пленили Хауленда, собирались захватить нас. Однако сможем ли мы последовать за ними по прожекторному лучу до самой Луны?

Карсон невозмутимо кивнул.

– Сможем, – просто сказал он. – Огромный прожектор всё ещё здесь, в шахте, что сохраняла его столетиями, и рядом с ним в этой шахте, как я говорил, я видел другие цилиндры, похожие на тот, в котором улетели лунные твари. Я не знаю, как они включают этот гигантский луч, но уверен, что луч включается только тогда, когда прожектор направлен точно на определённую точку Луны – точку, к которой и тащит цилиндры луч. Поэтому, только когда Луна была прямо над шахтой в первую ночь, этот громадный луч пришёл с Луны сюда, доставив цилиндр лунных рейдеров точно в шахту. И на вторую ночь, только когда лунный диск снова был точно над шахтой, гигантский луч вырвался из неё, унося цилиндр от Земли к Луне. Это наш единственный шанс спасти Хауленда и предотвратить ужасную угрозу, что сгущается над нашим миром. И неужели мы трое не сделаем это?

Он снова замолчал. А сквозь окно за нашими спинами в комнату пробивались бледные лучи растущей луны – серебряного ятагана, плывущего к западу по ночному небу. Затем внезапным порывом три наши руки соединились в крепком рукопожатии.

– Так сделаем это! – воскликнул я. – Идём к большому холму и запустим прожектор и его луч, чтобы нести нас вслед за лунными рейдерами и Хаулендом!

Глава 4. Цилиндр стартует

Карсон вдруг перестал грести и указал вперёд.

– Холм! – воскликнул он. – И под ним наш лагерь!

Мы с Трентом уставились на темнеющие впереди джунгли. Каноэ, в котором мы трое сидели, плыло посередине узкого жёлтого водного потока. Со всех сторон, частично затеняя нас от жара юкатанского солнца, вставали непроходимые зелёные стены из деревьев и кустарников, лига за лигой тянулись они по обе стороны сужающейся реки. А впереди, возможно, в четверти мили выше нас по реке, вырастала из зелёного моря приземистая громада величественного холма, формой напоминающая грубый конус с усечённой или приплюснутой вершиной. Покрытый густыми зарослями, он рос, как зелёная гора, из переплетённой растительности джунглей, и под ним, между его подножием и рекой, мы могли различить коричневые пологи палаток, разбитых на небольшой полянке. Некоторые из них повалились, и теперь высвободившиеся полотнища полоскались на сильном ветру.

– Холм! – повторил я, всматриваясь в него. – А в нём шахта и прожектор!

Много дней эта зелёная громада впереди, которую мы теперь видели, владела всеми нашими мыслями. Прошли недели с того вечера, как мы двое услышали кошмарный рассказ Карсона, согласились отправиться с ним к этому холму, чтобы осуществить его грандиозный план. Мы поспешно обеспечили отъезд из университета, отбыли из Среднего Запада в Нью-Орлеан и в следующие несколько дней на пароходе добрались до Прогресо. Здесь, скрывая нашу истинную миссию, мы объявили, что намерены продолжить ту научную работу Хауленда, что была прервана трагическим концом экспедиции. Власти Прогресо добросовестно отговаривали нас, но в конце концов отступились, и мы отправились в деревню в устье Карахос, чтобы приобрести там одно из местных каноэ и сложить в него наше снаряжение.

Мы изначально собирались в одиночку двинуться вверх по реке. Но в любом случае никто из деревенских не отважился бы сопровождать нас, настолько силен их страх. А трагедия, что постигла экспедицию Хауленда, лишь укрепила их суеверия. Итак, в одиночестве отправившись в каноэ против течения, мы больше дюжины дней медленно ползли по реке и, наконец, увидели большой холм, что был нашей целью.

Карсон, после своего первого возгласа при виде холма, молча и угрюмо склонился к своему веслу, как и мы с Трентом. Мы гнали наше узкое судёнышко против течения прямо к поляне и лагерю впереди. Эта полянка лежала на самом берегу реки, мы различали в гуще джунглей ровный и почти круглый участок открытой земли. Когда мы подплыли поближе, то заметили, что из нескольких палаток устояла лишь одна, все остальные повалили дождь и ветер. Карсон без слов указал на всё ещё составленные на берегу каноэ, принадлежавшие туземцам, что лежали сейчас зарытые где-то в береговом песке. В следующую минуту рядом с каноэ туземцев встало и наше. Мы высадились и закрепили его на берегу, выгрузили на полянку наше снаряжение; затем какое-то время постояли, оглядываясь.

Стоя здесь с Трентом и Карсоном, я сильнее всего осознавал сейчас тишину этого места. Заупокойную тишину, которую, казалось, только усиливал монотонный звук бегущей воды за спиной. Сверкающие птицы то и дело выпархивали на поляну из окружающих её джунглей, из зарослей доносился шорох каких-то мелких зверьков, но главным впечатлением была тишина и неестественный покой, и ощущение нависшей беды. Стоявший возле меня Карсон вдруг молча указал вниз, на землю, и тогда мы обратили внимание на сухой песок. Мы увидели многочисленные следы, некоторые из них оставили ноги в человеческой обуви, но больше всего было больших следов, похожих на следы лап с ямками от четырёх отпечатков когтей. Я никогда прежде таких не видел. При виде их моё сердце вдруг забилось быстрее, и я поднял вопросительный взгляд на Карсона.

– Лунные твари? – прошептал я, и он кивнул.

– Следы лунных тварей, – сказал он, тоже понизив голос. – Кажется, здесь всё, как я оставил.

Трент внимательно разглядывал высокий холм, чья вершина в отдалении торчала из джунглей с той другой поляны.

– Холм, – вздохнул он. – Сразу же пойдём туда?

Карсон покачал головой.

– Не сейчас, – сказал он ему. – Сначала мы разобьем лагерь и прогуляемся на вершину на закате. Я подсчитал, что сегодня и в ближайшие ночи полная луна будет проходить над шахтой за несколько часов до полуночи, точно как это было месяц тому назад, и я хочу быть у прожектора, когда это случится, и заранее. У нас достаточно времени.

Итак, несколько следующих часов мы собирались и готовили наше снаряжение. Установив нашу маленькую палатку – никто из нас не испытывал желания воспользоваться палатками предшествующей экспедиции – мы разложили вокруг неё принесённое снаряжение, укладывая вещи, которые собирались взять с собой в нашу безрассудную экспедицию. Последней оставалась веревочная лестница почти в полмили длиной, в сложенном виде довольно небольшая для своей длины и прочности; мы собирались использовать её для спуска в жерло холма. Крупнокалиберные револьверы и патронташи к ним вместе с ножами в ножнах составляли наше оружие. В лёгкие, прихваченные с собой рюкзаки мы упаковали многодневный запас еды и набор различных лекарств. Также распределили между собой компактный набор из небольших стальных инструментов. Это довольно лёгкая экипировка для самого бесшабашного путешествия, какое когда-либо предпринималось, но всех нас укрепляла вера, что коль лунные создания могут в своих цилиндрах пересекать бездны межпланетного эфира без специального снаряжения, то мы также это сумеем.

За сортировкой и сбором снаряжения мы скоротали часы до вечера, а когда сияющее тропическое солнце начало клониться к закату, приготовили еду и быстро поели, после чего начали подниматься к вершине. Вёл нас Карсон, выбирая самый лёгкий путь среди дикой растительности джунглей, а мы с Трентом следовали за ним, таща с собой свёрнутую лестницу. Солнце быстро спускалось к западу, когда мы начали подъём по склону холма. Мы обнаружили, что этот склон длиннее и подъем труднее, чем казалось снизу, а так как мы несли снаряжение и свернутую длиннющую тяжёлую лестницу, то продвигались вперед очень медленно. Когда мы добрались до вершины холма, сияние закатного солнца угасало далеко на западе, тогда как высоко в небесах востока сквозь темнеющую синеву восходил в зенит белый диск полной луны.

Мы не стали делать привалов на склоне. Весь наш интерес был направлен на плоскую вершину, до которой мы вскоре добрались. Вершина эта представляла собой совершенно ровный и почти лишенный растительности круг диаметром в несколько сот футов, но наши глаза приковала громадная зияющая дыра в его середине, занимающая большую часть поверхности. Она была огромна, как шахта, как минимум в четыре сотни футов в поперечнике. Гладкий металл её стен уходил отвесно в недоступную зрению глубину, в чьи плотные тени не могли проникнуть наши взоры. С трепетом мы смотрели вниз в бездонную шахту. Но разглядеть мы так ничего и не смогли. Небо наверху быстро темнело, бледный свет полной луны лился теперь прямо на нас, заливая джунгли серебристым светом. Наконец Карсон прервал молчание.

– Время идти, – сказал он тихо. – Мы должны быть на дне шахты, когда луна заглянет прямо в неё.

Мы торопливо развернули узкую ленту громадной лестницы, намертво закрепили один её конец в земле на краю шахты с помощью колышков, которые специально туда принесли. Потом, позволив оставшейся части лестницы разматываться внутри огромной шахты, мы следили, как она пропадает в тени, пока она не повисла ровно, теряясь среди теней внизу. Карсон шагнул к лестнице, затем помедлил, обернулся и в последний раз посмотрел на залитые лунным светом джунгли. Мы стояли, оглядываясь, в головах у всех крутилась одна и та же мысль. Увидим ли мы этот подлунный мир снова? Затем Карсон повернулся к лестнице, встал на колени и перегнулся через край шахты, держась за него, и потом двинулся в долгий путь вниз, словно насекомое, ползущее по струне.

В следующую минуту и я последовал за ним, присел, как он, над краем пропасти, крепко держась за лестницу. Потом я посмотрел вниз в бездну, что разверзлась у меня под ногами, исчезая в тени подо мной, как вдруг меня охватила тошнота, и я даже слегка качнулся от головокружения. Затем, покрепче вцепившись в веревки, я с трудом прогнал тошноту прочь и начал медленно спускаться. Ступенька за ступенькой, шаг за шагом, я лез по лестнице. Упрямо сползая вниз, я мог видеть лишь гладкий блестящий металл шахтной стены. Глядя вверх, я видел над собой следовавшего за мной Трента, его фигура чернела на фоне лунного неба. Поглядывая вниз, я мог различить очертания Карсона, как более глубокую тень на тёмном фоне далеко внизу. Его лицо казалось белой кляксой среди теней, когда он бросал взгляд вверх на меня.

Вниз… вниз… постоянно вниз…

Мы спускались ступенька за ступенькой, ярд за ярдом, пока отверстие гигантской шахты не превратилось в сжимающийся кружок тусклого света высоко над нами.

Когда мы спускались в шахту, тени вокруг нас быстро сгущались, и я полагал, что мы уже продвинулись больше чем на тысячу футов, но в глубоких тенях под нами ещё не было признаков дна шахты. Вниз… вниз… Как в бездонную пропасть… Автоматическое, бессознательное и безостановочное движение рук и ног, что упорно несли меня глубже в сумрак громадной шахты. К этому времени полумрак вокруг нас сгустился до темноты, и ко времени, когда, по моим предположениям, мы спустились на две тысячи футов, мы продвигались в кромешной тьме. Зев огромной шахты был теперь не больше маленького кружка неясного света далеко над нами. Продолжая нащупывать дорогу, мы ползли вниз по лестнице, пока от Карсона, что находился ниже меня, не донёсся внезапный возглас, который заставил нас с Трентом остановиться.

– Лестница! – крикнул он. – Я добрался до её конца и не достиг дна шахты!

– Погоди-ка! – закричал я. – Ты видишь, как далеко от тебя пол шахты?

– Не могу ничего разглядеть, – отвечал он. – Здесь такая густая тьма, что он может быть в одном футе или в сотне. Но мы не можем рисковать, оставаясь здесь, пока луна не встанет над шахтой и не осветит её, тогда будет слишком поздно запускать прожектор!

Ненадолго повисло молчание, которое было сродни отчаянию, мы вцепились в лестницу, болтаясь возле гладкой стены огромной шахты, уходящей на неизвестную глубину. Затем из этой темноты к нам снова пришёл невозмутимый голос Карсона.

– Я хочу попробовать прыгнуть, – сообщил он. – Дно шахты может быть совсем рядом, и у меня есть шанс.

Прежде чем мы заорали ему, чтобы он не спешил, освобождённая от его веса веревочная лестница резко вздрогнула в моих сжатых руках, а в следующий миг послышался слабый глухой звук, вроде бы прозвучавший совсем рядом. И затем, невообразимо приятный для наших насторожённых ушей, раздался голос Карсона.

– Всё в порядке, – проговорил он. – Пол шахты лишь в нескольких футах ниже последней ступеньки лестницы!

Я начал торопливо спускаться, вскорости достиг последней ступеньки длинной лестницы и, на секунду заколебавшись, повис на ней. Непроницаемая и обволакивающая окружающая темнота превращала пространство внизу в бездонную бездну, но я разжал руки и почти в тот же миг ударился о жёсткий ровный пол не более чем в полудюжине футов ниже. Я чувствовал Карсона рядом со мной в темноте, а в следующую секунду раздался ещё один глухой стук, и рядом упал Трент. Затем, взявшись за руки, чтобы не растерять друг друга во тьме на дне колодца, мы стали ждать лунного света, который должен был осветить дно шахты. Высоко над нами сверкал крохотный кружочек слабого света в черноте, и от этого кружка мы не отрывали взгляда. Время текло… время, когда мы ощущали лишь гладкий холодный пол под ногами, и затем из-за края бледного кружка в вышине медленно выплыл сияющий диск полной луны. Едва это случилось в шахту с неожиданной силой отражаясь от металлических стен, хлынул поток бледного света, который высветил всё вокруг нас.

Мы стояли на краю ровного металлического зала – дна громадной шахты. В центре почти на половину всего дна шахты металл прогибался под колоссальным диском из гладкого чёрного материала, блестящего, как Карсон и говорил, словно чёрное стекло, который казался вплавленным в пол. С другой стороны диска правильным рядом выстроились на полу около двадцати внушительных цилиндров из металла, их нечёткие огромные очертания тускло мерцали в идущем сверху туманном свете. Кроме них и большого чёрного диска на дне громадной шахты ничего не было видно. Даже в бледном свете, что сочился сверху, диск ярко блестел, хотя на всём остальном лежал толстый слой пыли бессчетных веков.

Карсон сразу же направился к большим цилиндрам, выстроившимся возле блестящего края диска. Каждый по сто футов в диаметре, три сотни в высоту, они нависали над нами в неясном свете, как великаны. Мы показались себе тремя пигмеями, когда снизу вверх взглянули на них. Они стояли над узкой глубокой прорезью в полу, возможно, шести футов шириной, и эта прорезь шла по металлу пола и по чёрному материалу диска к его центру. Сами большие цилиндры, казалось, не имели никаких отверстий в своих гладких стенках, а выдвинуть их большие крыши, как это делали лунные рейдеры, было бы для нас невозможным. Но когда мы обошли вокруг ближайшего из них, быстрые глаза Трента засекли установленный на его поверхности штифт, и он не долго думая на него нажал. И тут же плавно и беззвучно скользнула вверх прямоугольная секция большой изогнутой стены цилиндра, и мы смогли увидеть, что стена эта, в ярд толщиной, образована чередующимися слоями мерцающего металла и серого теплоизолирующего материала, защищающего внутреннюю часть от страшного холода открытого космоса.

Мы шагнули в дверной проём и оказались в большой цилиндрической камере. Её огромный плоский потолок и плоский пол, а так же некоторые участки на подвижных стенах оказались совершенно прозрачны изнутри, хотя непроницаемы снаружи. В центре цилиндра стоял всего лишь один предмет – невысокий металлический столбик с рядом коротких штифтов на вершине. Ради эксперимента Карсон нажал на один из этих штифтов, и дверь, через которую мы вошли, щёлкнув, герметично закрылась за нами. Он тронул другой, и цилиндр пришёл в движение, плавно и неуклонно заскользил по прорези, над которой стоял, пока не выкатился на чёрный диск и не встал в его центре, заняв собой почти всю поверхность диска!

Карсон кликнул открытие двери, затем указал на что-то за её проёмом. Там, возле края огромного, выпирающего из металлического пола диска, лишь в паре футов от двери нашего цилиндра, что взгромоздился на диск, оказался ещё один столбик, снабжённый маленьким металлическим кругляшом с белой рукоятью рычага наверху, которую можно было опускать вниз.

– Ключ, которым включается большой луч! – воскликнул Карсон. – Теперь я всё понял. Этот переключатель ведёт к механизмам под ним, они генерируют огромный луч, это их гудение я слышал, гудение, которое на секунду стихло перед тем, как сорвался луч. После поворота выключателя я должен запрыгнуть обратно в цилиндр и нажать тумблер закрытия двери, прежде чем луч швырнёт его в космос.

– Но когда? – спросил Трент. – Как нам узнать, в какой именно момент его повернуть?

– Лунные рейдеры повернули его, когда ударил большой колокол, – сказал Карсон. – Звук колокола должен быть сигналом, и он работает автоматически, отмечая момент, когда луна встаёт точно над головой и следует выпустить луч, и цилиндр отправится на Луну!

Глядя вверх, мы видели, что серебряный щит полной луны переполз почти в центр круглого отверстия шахты высоко над нами. Карсон подошел к столбу-ключу на поверхности диска, тогда как мы оставались внутри цилиндра, готовые захлопнуть дверь, едва он повернул бы переключатель и запрыгнул к нам. Больше мы ни к чему приготовиться не успели. Гигантский луч, который, как мы догадывались, должен унести наш цилиндр посредством усиленного давления света и должен нести его, как мы полагали, с почти световой скоростью. Если нам повезёт, наш цилиндр в несколько мгновений, в секунды, будет переброшен через бездну с Земли на Луну, ведь скорость света составляет около 186,300 миль в секунду, а примерное расстояние до Луны не более 238,840 миль. Мы знали, что если сделаем это, то путешествие займёт секунды, поэтому нам не придётся страдать от недостатка воздуха или какой-то специальной экипировки во время кратких мгновений полёта.

Пока мы ждали, нам всё ещё представлялось невероятным, что мы сумеем пролететь через бездну эфира прямо к безмятежно сияющему кружку Луны над нами. Карсон вне, а мы с Трентом внутри цилиндра не отрывали глаз от спутника Земли, ожидая сигнала большого колокола, который должен был обозначить момент старта. Я не мог различить на серебряном лунном диске тёмных пятен его морей, ни Моря Ясности, ни Моря Дождей, ни остальных, и, немного ниже, сверкающего, как бриллиант, района возле Тихо, и более близкого к центру тёмного круга величественного кратера Коперника. Что ожидало нас там? Выстрелит ли наш цилиндр безошибочно и попадёт ли в похожую на земную шахту, что как-нибудь автоматически остановит наш удивительный перелёт? И не разобьемся ли мы, погибнув мгновенно, разбившись о лунные скалы? Какие невероятные города нечеловеческих существ ожидают нас, насколько безнадёжен поиск нашего пленённого друга?

Напряжённо, молча мы ждали, и сейчас я думаю, что те минуты были ужасней всего, минуты, пока мы ожидали сигнала, что стремглав отправит нас со всей неимоверной мощью и скоростью гигантского луча в бездну, где никогда не бывал человек, в пустоту эфирного пространства между Землёй и Луной. Лунный диск полз прямо к центру прозрачного потолка цилиндра над нами. Рука Карсона сжимала большой ключ, ключ, который, как мы знали, должен был автоматически вернуться в исходное положение, после того как луч выбросит в эфир наш цилиндр. Моя собственная рука была наготове, чтобы закрыть мощную дверь, и, напряжённо глядя в неё, я видел за ней Карсона. Неуклонно смещаясь ещё западнее, ползла по темному небу Луна. Ближе… Ближе…

Боммм!

Могучий звук вдруг раздался где-то глубоко под нами, мощный, неодолимый, похожий на удар огромного колокола, и в тот же миг Карсон рванул, опуская на плоскость маленького металлического диска белую рукоять ключа, зажатую в его руке! Снизу донеслось чудовищное ровное гудение, и, едва оно зазвучало, Карсон запрыгнул к нам через дверь цилиндра, которая тут же со щелчком захлопнулась, потому что я опустил штифт! В следующее мгновение ослепительный, невероятный луч ударил снизу вверх – колоссальный луч невообразимого блеска, казалось, подхватил цилиндр, унося его с собой в бездну эфира. Все предметы, что мы видели прежде, мгновенно скрылись с глаз, остался лишь сияющий лунный диск у нас над головой. Наше время, наконец, пришло, и почти со скоростью света мы понеслись в пустоте космоса прямо к этому диску Луны.

Вперёд, с Земли на Луну!

Глава 5. Обратная сторона Луны

Никогда более мне не случалось переживать ничего подобного той стремительной череде впечатлений. В миг, когда луч рванулся вперёд вместе с нашим цилиндром, нас с невероятной силой на долю секунды прижало к полу, и затем давление постепенно ослабло. Однако этот миг перегрузки прошёл почти незамеченным, потому что в тот ужасный момент для нас существовал лишь мощный луч сверкающего света, что залил цилиндр сквозь окна и прозрачный пол, едва мы рванулись вверх. Вцепившись в центральный столбик в полу цилиндра, Карсон, Трент и я воспринимали в этот первый момент только слепящий луч, что ухватил и потащил наш цилиндр вперёд, и затем, в следующий стремительный миг, я увидел сияющую лунную сферу, молниеносно вырастающую в чёрных небесах впереди! Дрожь восторга от невероятной скорости, с которой мы мчались сквозь пустоту, охватила меня. У нас кружились головы, и мы вцепились в столбик пульта управления. Я бросил взгляд назад и вниз, успев уловить, несмотря на сияние чудовищного луча, тёмный уменьшающийся контур коричневого шарика, который, как я знал, был Землей, и выступающий из-за неё полыхающий диск Солнца, украшенный многочисленными языками пламени и светящий нам даже через ослепительный блеск гигантского луча! Вверху, внизу, повсюду я столь же мгновенно запечатлел тысячи звезд, сверкающих, пугающих, горящих немеркнущим блеском в неописуемой пустоте, сквозь которую цилиндр нёс нас почти со скоростью света!

Всё это: бешеный рывок с исполинским лучом, мои взгляды по сторонам – заняло лишь секунды. Затем, даже через громкий бренчащий звук, который издавал цилиндр под непомерным давлением луча, я услышал хриплый возглас Карсона и поднял глаза, чтобы увидеть, как за тот единственный миг, что мы устремлялись вперёд, огромный шар Луны перед нами вырос до гигантских размеров, занимая уже треть неба, половину, две трети! Теперь громадный мир поворачивался перед нами, приближаясь и вырастая с невероятной скоростью. Я мог бы окинуть взглядом бескрайнюю темноту на равнинах его морей, сияние, что полыхнуло нам навстречу из района кратера Тихо, огромные, подобные башням, Карпаты и Апеннины, чудовищно увеличивающиеся с каждой долей секунды, что мы неслись к ним! Потом прямо перед нами, в центре почти бескрайнего лунного диска, что теперь занимал всё небо, я различил гигантский круглый кратер, чьи высочайшие отвесные стены образовали колоссальное кольцо в милю высотой и дюжину миль в поперечнике, развёрстый зев кратера, прямо в центр которого стремился наш цилиндр на всей своей невероятной скорости!

– Коперник! – прокричал мне в ухо Карсон в этот безумный миг. – Мы собираемся грохнуться в кратер Коперника!

Пока Карсон кричал это, неровное дно могучего кратера рванулось навстречу нам, словно сверкающая молния, голые, и дикие линии этой скалистой местности навсегда запечатлелись в моём мозгу в тот миг. А затем дно кратера закрыло нам весь обзор, развернулось гигантской стеной, пока цилиндр на ужасной скорости мчался ему навстречу! Я знал, что это конец. В тот безумный миг мы, казалось, оцепенели и заворожённо смотрели вперёд, на мир, куда мы неслись за своей смертью. И вот в ярко сверкающем скалистом дне кратера под нами, в этой гигантской стене, преградившей нам путь, возникла крохотная чёрная точка – точка, которая за долю секунды, что я смотрел на неё, стремительно выросла до большого чёрного круга, открываясь громадной шахтой на дне кратера, шахтой, чей чёрный зев моментально закрыл перед нами всё. Затем наш цилиндр ворвался в неё, и мы с той же ужасной скоростью понеслись в тёмную глубину!

Вниз – вниз, вряд ли это могло длиться дольше мгновения, наш полёт сквозь тьму адских глубин гигантской шахты со всё ещё обнимающим нас несущим лучом, но этот миг показался нам бесконечным. Пока я болтался в цилиндре, вцепившись в корпус пульта управления, в моей кружащейся голове вспыхнула мысль, что по этой гигантской шахте мы мчимся сквозь Луну. Я успел мельком разглядеть чудовищный скальный, похожий на каверну туннель, сквозь которой мы неслись подобно лучу света, разлом, освещённый на всем своём протяжении блеском нашего гигантского движущего луча, а затем, мне показалось, заметил впереди перекрывающий шахту металлический барьер, который со скоростью света раскрылся перед нами и захлопнулся позади. Одновременно я заметил сверкающую точку в темноте впереди, точку, что, пока я смотрел на неё, выросла и, казалось, ринулась нам навстречу с такой же скоростью, как наш луч. Это был встречный луч невероятной силы, подобной той, что принесла нас сюда. И в следующий момент она встретила наш мчащийся цилиндр, на мгновение полностью ослепив невыносимым блеском огромных лучей сзади и впереди!

Внезапно мы ощутили, что цилиндр с невероятной быстротой замедляется, плавно и неуклонно он тормозил всё сильней, когда доставивший нас луч встретился и был уравновешен лучом, что двигался к нам навстречу! Сияние вокруг нас постепенно слабело, и, когда мы открыли глаза и посмотрели вперёд, то увидели, что цилиндр постепенно теряет свою страшную скорость. Мы увидели ещё одну точку белого света впереди… мягкого белого света, нисколько не похожего на ослепительное сверкание. К этой точке плавно подлетал цилиндр, и затем, когда она замаячила впереди и выросла, вдруг нырнул в неё и вынырнул из чёрной глубины шахты в обширное пространство, освещённое мягким белым светом! Мы увидели перед собой огромный диск, блестящий, как чёрное стекло, что показался очень знакомым… увидели под ним громадную конструкцию из металлических балок, которая казалась встроенной в громадный потолок помещения. Затем цилиндр воткнулся в эту конструкцию и остановился, не доходя до диска. Когда мы коснулись металла конструкции, раздался громкий металлический щелчок, и наш цилиндр замер неподвижно, закреплённый под диском. Наше невероятное путешествие завершилось!

Первым на подгибающиеся ноги поднялся Карсон. Полубессознательно я услышал его голос, и тогда мы с Трентом разомкнули свою мёртвую хватку, отпустив металлический столбик, за который держались, и, качаясь, встали рядом с ним. Он азартно бегал глазами по прозрачным секциям стенок, и теперь, когда мы тоже принялись осматриваться, мы увидели, что цилиндр висит на большой металлической конструкции, торчащей из потолка отсека колоссальных размеров. Этот кубической формы ангар с металлическими стенами, полом и потолком был более чем в тысячу футов в длину и ширину и освещался круглыми пятнами мягкого света, без видимого порядка разбросанными по стенам и потолку. В центре пола зияло чёрное круговое отверстие громадной шахты, из которой мы прибыли и над которым теперь висел наш цилиндр. Точно над шахтой и над нами в потолок отсека был вмонтирован, как мы и ожидали, громадный блестящий, как чёрное стекло, диск, под которым был остановлен цилиндр.

Я знал, пересечение титанической бездны, сквозь которую мы прошли, заняло только секунды, хотя наши яркие и незабываемые впечатления в эти молниеносные секунды показались нам более долгими. Однако, с волнением всматриваясь наружу вместе с Карсоном и Трентом, я отлично запомнил, что когда мы сначала влетели в гигантскую шахту в лунной поверхности, в кратере Коперника, нам казалось, что мы движемся прямо вперед, а когда вырвались в этот слабо освещённый отсек, казалось, что поднимаемся вверх. Мне пришла мысль, что направление осталось тем же самым, но изменилось чувство направления, когда мы достигли Луны, и наша невероятная скорость уменьшилась в конце шахты. Я больше не сомневался, что наша чудовищная скорость упала и так быстро сошла на нет за достаточно долгий путь, понимая, что подлёт цилиндра автоматически затормозил встречный луч от чёрного диска на Луне, который быстро нейтрализовал действие нашего собственного несущего луча, замедлил и остановил нас здесь. Однако эти мысли не особо занимали меня в тот момент по сравнению с захватывающим любопытством, что владело нами, пока мы жадно разглядывали обстановку снаружи цилиндра через прозрачные секции в его стенах.

– Цилиндры! – вскричал Карсон. – Такие же цилиндры, как наш… И их сотни!

Мы обернулись, проследив его взгляд, и тоже увидели, что в одной из стен громадного ангара, в котором висел наш цилиндр, открывался широкий коридор или сквозной проход, и там выстроился длинный ряд таких же, как наш, высоких цилиндров – ряд, который вёл прямо к металлической конструкции, на которой мы висели. Было очевидно, что при желании их можно было бы задвинуть вперёд, в это устройство, и вытолкнуть с помощью диска и громадной шахты на нашу Землю. Когда я увидел это, внезапный холодок пробежал по моей спине, волна страха, но не за себя, а за мой мир. Разве это не предвещает великое завоевание Земли? Я мгновенно представил себе их, выстреливающих на Землю с диска над нами, сотни, тысячи, заполненные десятками тысяч летающих дисков. И тогда бессчётные орды ужасных созданий – безжалостных завоевателей хлынут на Землю!

Но это мимолётное видение отступило в следующую секунду, потому что Трент указал на узкий металлический мост, ведущий от двери нашего цилиндра к полу помещения и к кромке круглой бездны, над которой мы висели. Нам удалось разглядеть и дальний конец огромного ангара, и металлическую лестницу, которая круто уходила вверх. Вне себя от нетерпения мы уставились на неё. Я думаю, что тогда мы все полагали, что находимся где-то внутри Луны, так как вокруг не было естественного света, лишь только мягкое свечение круглых ламп. Мы знали также, что до своей остановки наш цилиндр проделал большой путь по гигантской шахте сквозь самое сердце Луны, и теперь мы были полны желания выяснить, куда попали. Я стремительно обернулся к Карсону.

– Здесь должен быть воздух, в этом громадном отсеке! – воскликнул я. – Должен, потому что именно здесь лунные рейдеры покидали свой цилиндр!

Тот с сомнением разглядывал обстановку.

– Если бы здесь был воздух, он вырвался бы через эту шахту, – возразил он. – Вышел бы весь наружу, в вакуум безвоздушного пространства, и произошло бы это моментально.

Я покачал головой.

– Разве ты не видел большой металлический то ли барьер, то ли дверь, перекрывающий шахту? Он на мгновенье открылся перед нашим цилиндром и захлопнулся сразу, как только мы пронеслись, – спросил я. – Это, должно быть, огромные врата или створка, которая автоматически открылась при нашем прибытии и закрылась за нами, клапан, что удерживает здешний воздух от улетучивания, как ты говоришь.

Сбитый с толку, он ещё с минуту пытался осмыслить мои слова, затем внезапно согласно кивнул и потянулся к штифту открытия двери. Когда он опустил на него руку, мы замерли в напряжённом молчании, зная, что если снаружи воздуха нет, или если он сильно разреженный, мы умрём в течение нескольких ближайших минут. Но Карсон опустил штифт без колебаний, и, пока большая дверь втягивалась в стенку цилиндра, мы стояли недвижно. Поскольку воздух не рванулся ни внутрь, ни наружу, мы зашевелились и с облегчением переглянулись, а затем обернулись к двери. Минутой позже, придерживаясь за стенку цилиндра, чтобы наши усилия не вознесли нас вверх из-за слабости лунной гравитации, мы шагнули на небольшой мостик снаружи, воздух там оказался довольно похожим на тот, что был внутри. Но, едва выйдя наружу, мы в удивлении застыли на мосту.

За один шаг мы проделали точно такой же путь, как на Земле! Зная, что из-за малой массы и слабой силы притяжения наш вес на Луне должен был составлять одну шестую от нормального, мы собирались в качестве первого пункта плана нашего путешествия «научиться ходить» при малой гравитации. Мы допускали даже пятидесятипроцентную вероятность того, что внезапное и значительное изменение в гравитации может привести нас к мгновенной гибели, так как от такого перепада можно было ожидать фатальных результатов для внутренних органов наших тел. Несмотря на это, мы решили, что шансы у нас есть, и заранее обдумали первые движения после выхода из цилиндра при пониженной гравитации, в существовании которой не сомневались. А теперь вдруг обнаружили, что притяжение здесь было точно таким же, как на Земле!

– Гравитация! – воскликнул Карсон, встревоженный более чем когда-либо прежде. – Она такая же, как на Земле. Это невозможно!

У меня мелькнула мысль.

– Лунные рейдеры! – вскричал я. – Помнишь, ты говорил, что, когда они пришли на Землю, они ходили, как будто вполне привыкли к земному притяжению!

Карсон согласно кивнул.

– Да, – сказал он. – И теперь мы знаем, почему. И всё же, как может лунное притяжение быть таким же? Это противоречит законам науки!

Но теперь, хотя и поражённые необъяснимым равенством лунного тяготения с земным, мы оставили этот вопрос и с нетерпением оглядывались вокруг. Крутая металлическая лестница, которую мы заметили из цилиндра, лежала перед нами, и мы видели, что ведёт она к потолку ангара, а затем уходит в большое круглое отверстие в этом потолке. Сквозь это отверстие мы могли видеть бескрайнее едва освещённое пространство над ним и блеск где-то на большой высоте, что нас озадачило. Молча, как во сне, мы поднялись по лестнице, осторожно переставляя ноги по её скошенным ступеням, поднимаясь выше и выше, пока не оказались у выхода, откуда смогли разглядеть более обширный кусок громадного пространства наверху. Теперь мы слышали слабый пульсирующий звук, доносившийся откуда-то сверху. Он то приближался, то удалялся.

С колотящимися сердцами мы замедлили наш подъём, осторожно подбираясь к отверстию прямо над нами. Когда мы приблизились, то увидели стоящий у его края невысокий металлический столбик, который внезапно показался знакомым. Карсон указал на него, прошептав:

– Лунный выключатель большого диска!

Я кивнул.

Это была копия переключателя на Земле; на столбике стоял маленький металлический диск с белой рукоятью рубильника, поворачивающейся к его краю. Но я заметил, что этот рубильник можно было повернуть не только к нижней стороне этого диска, посылая большой луч лететь вниз, вниз, сквозь гигантскую шахту к Земле, но также он мог быть смещён к верхней его стороне. Могло ли быть так, что гигантский луч мог бы также двигаться вверх из верхней стороны диска?

Мы прокрались дальше. Карсон шел впереди, мы с Трентом следом, и когда его голова поднялась выше последней ступени, когда он выглянул в большое пространство наверху, посмотрел по сторонам, я увидел выражение благоговения на его лице – благоговения и невыразимого восхищения, словно его глаза видели нечто, во что отказывался поверить его разум. Устремившись вперед, он, казалось, в этот момент забыл о нашем с Трентом существовании, а мы переглядывались и тихонько подбирались к нему. Мы поравнялись с ним, осторожно подняли глаза над уровнем последней ступеньки, над краем большого проёма в потолке ангара. И тоже замерли в недоверчивом молчании.

Мы вглядывались в огромное пространство, величину и существование которого не могли постичь. Подсвеченные слабым белым светом далёкие своды бескрайнего купола протянулись, уходя в бесконечность. Не в силах отвести взгляд, мы в первую очередь подумали о лежащей за куполом черноте, о ночи эфира, в бездне которого горели знакомые звезды. Мы видели блестящий прозрачный материал, натянутый надо всем окружающим нас громадным пространством, лишь потому, что поступающий снизу свет слабо отражался от его поверхности! Титаническая, невероятная прозрачная кровля, уходящая за пределы возможностей наших глаз, на целые мили над окружающим нас огромным пространством закрывала это пространство от черноты внешней ночи и от горящих звёзд!

Во все стороны до самого горизонта протянулась ровная плоская равнина, громадная равнина, покрытая, насколько хватало глаз, постройками! Строения из металла, строения, не похожие ни на что, когда-либо виденное человеком; строения, многие из которых поднимались на тысячи футов сквозь тьму к прозрачной крыше далеко над ними! Строения со множеством стен, угловатые многогранники, что были похожи на огромные гранёные драгоценные камни из металла, похожи на гигантские металлические кристаллы, выстроенные в ряды или улицы! У них на углах, на гранях стен мягко сияли кружки белого света, света, что превращал ночь лунного города в сумрачный вечер.

И в этом странном громадном городе кипела жизнь! Тут и там, пересекая и взмывая ввысь, плавно кружились нескончаемые рои из многих десятков и сотен больших летающих дисков. Они перепархивали от крыши к крыше, дисков, в которых мы могли различить чёрные фигуры. Вертикальные и луковицеобразные фигуры, покрытые оболочками тела, их короткие конечности, оканчивающиеся перепончатыми и когтистыми лапами, их большие конусовидные головы рептилий на змеевидных шеях! Это были черепахолюди, подобные тем, кто совершил набег на Землю в одном из больших цилиндров, и этот мегаполис мы должны были, так или иначе, обшарить, чтобы найти Хауленда! Далеко уходили похожие на кристаллы здания города, на улицах между ними также копошились черепахолюди, но в массе этих зданий лежала центральная площадь, или круглая площадка, где был большой люк, через который мы сейчас глазели. И возле люка мы видели блестящую, как чёрной стекло, верхнюю поверхность гигантского диска, вставленного в металлической пол, диска, чья оборотная сторона выступала из потолка внутрь большого отсека.

– Город лунных тварей, – прошептал Карсон, когда мы вдоволь насмотрелись. – Город лунных созданий. Нам никогда даже не снилось, что такое возможно на обратной стороне Луны!

Обратная сторона Луны! Теперь я знал, что именно там лежит окружающий нас город, и именно там мы сейчас стояли. Наш громадный цилиндр влетел в зев гигантской шахты там, в кратере Коперника, пронёсся на невероятной скорости сквозь глубины Луны, не остановившись в глубине под её поверхностью, как, по нашему предположению, могло быть, но пронёсся сквозь всю Луну на её обратную сторону! Вспышки на обратной стороне Луны, всегда обращенной в другую сторону, нельзя было заметить с Земли, и там ничего не знали о гигантском городе под прозрачной крышей, с его массой колоссальных угловатых зданий, протянувшихся от нас, как только далеко огли видеть наши глаза, скрывающие мириады, неисчислимые полчища черепахидов! Но по какой причине… и как долго лунные создания существуют? Когда они просверлили гигантскую шахту через самый центр своей холодной Луны, вниз и до повёрнутой к Земле стороны, так, чтобы их цилиндры можно было посылать мощнейшим лучом вниз прямо из этой шахты, сквозь Луну и сквозь бездну к Земле?

И в этом величественном городе вокруг нас, в этом громадном черепашьем городе, две недели стоял лунный день, а двухнедельную ночь лунные создания смогли превратить в сумерки, осветив его с помощью больших светящихся кружков, вставленных в их дома. Защищённые от чудовищного холода космоса, от безвоздушной пустоты гигантской прозрачной крышей, которая, как мы понимали, должна была покрывать всю обратную сторону Луны громадным воздухонепроницаемым щитом, этот мегаполис не боялся холода и пустоты смертоносного эфира. Без этого щита воздух вокруг нас немедленно унёсся бы в безвоздушное пространство и оставил обратную сторону Луны мёртвой, холодной и безжизненной, как и обращённая к Земле сторона! Здесь, в громадном защищённом куполом городе, обитали толпы черепахолюдей. Но почему они построили этот город на той стороне, которую никогда не видно с Земли?

Однако прежде чем мой распаленный разум смог предложить этому правдоподобное объяснение, Карсон, осмотревшись, прошёл в проём, поднялся на поверхность огромной площади. Ни одна черепаха не смогла бы увидеть нас в полутьме на этой огромной площади, хотя на городских улицах, которые мы разглядели сквозь темноту, мы рассмотрели огромные толпы деловито снующих туда-сюда черепахолюдей, множество летающих дисков, что метались взад и вперёд над городом и от здания к зданию. Мы задержались в этом странном мягком сумраке, укрытые им от глаз черепахолюдей в городе вокруг нас, которых мы могли легко видеть собственным обострившимся земным зрением, приспособленным к глубокой природной ночи Земли. С трепетом оглядываясь по сторонам, изучая невероятные контуры высоких зданий, проступающие сквозь окружающий полумрак, мы сразу же вернулись к исполнению нашего собственного замысла.

– Думаю, у нас есть шанс разыскать Хауленда в этом лунном городе! – воскликнул Карсон. – Потому что в этом сумраке мы сможем спрятаться от черепахолюдей, по крайней мере, сможем постараться, чтобы нас не обнаружили раньше времени, пока мы не обнаружим след Хауленда!

– Но где они могут держать его? – спросил Трент. – Этот город должен тянуться по всей обратной стороне Луны, и как можем мы найти его здесь?

– В этой мгле лунной ночи у нас ещё есть шанс, – заявил Карсон. – Через двадцать четыре часа Земля займёт то же положение, так что шахта там, в Юкатане, и когда это случится, мы должны вернуться назад – назад в наш тёплый мир. Но пока эти двадцать четыре часа не прошли, у нас есть шанс, не спорю, что один против миллиона, что мы сумеем здесь отыскать Хауленда и, освободив его, забрать с нами обратно!

– Но рискнуть сунуться в город, на эти улицы, набитые черепахидами – верная смерть! – воскликнул я. – Уже то удивительно, что нас до сих пор не раскрыли, ведь мы торчим на площади посереди города!

– Мы должны рискнуть, – продолжил Карсон. – Заметьте, некоторые из улиц черепахолюди практически не используют, хотя на остальных их полным-полно. Ну вот, если мы сможем в полумраке проложить путь по этим относительно пустым улицам, возможно, мы сумеем не попадаться достаточно долго, чтобы найти какой-нибудь ключик к судьбе Хауленда.

Оглядываясь по сторонам, мы смогли убедиться, что Карсон прав, и на некоторых из узких улиц, что разбегались от самой площади, черепахолюдей почти не было, хотя на других и широких улицах их было множество. Большинство из них таскали приборы или какие-то инструменты. Однако нас озадачил тот факт, почему за всё это время ни один черепахочеловек не пересёк и не перелетел громадную площадь, в центре которой мы стояли. После краткого размышления мы предположили, что на площадь выходят лишь те, которые хотят попасть в транспортную систему через люк, у которого мы стоим, и, очевидно, жаждущих посетить этот огромный ангар сейчас не нашлось, грандиозная площадь оставалась пустой.

Мы постояли ещё минуту, осматриваясь по сторонам, затем Карсон молча махнул рукой и первым зашагал через площадь, сквозь мягкий плотный сумрак, направляясь к одной из узких и почти пустых улиц, что шли от неё. Мы пошли следом. С каждым шагом мы шли быстрей, а гигантские, подобные кристаллам здания впереди вырисовывались яснее. Мы слышали громкие звуки деятельности селенитов, заполнявшие более широкие улицы, глубокие басовые ноты множества черепашьих голосов, гудение множества летающих дисков, что проносились высоко над нашими головами. Несмотря на плотную мглу, не представлялось возможным, чтобы нам удалось незаметно подобраться к большим зданиям, но Карсон повёл нас прямо к одной из самых узких и пустых улочек, простой щели между высокими металлическими строениями. Я сразу понял, что как только мы достигнем глубокой тени, мы сможем уворачиваться от тварей без особых проблем. Мы крались к ней во мраке и мгновенно бросились на пол, когда летающий диск, гудевший над головой, вдруг пошёл на снижение прямо к нам!

Пока мы лежали с бешено бьющимися сердцами, нам казалось невозможным, что мы останемся незамеченными, но секунду спустя он пролетел мимо, а в следующую мы уже вновь были на ногах и пробирались к узкой, как расщелина, улочке, что открылась среди нависающих зданий. Только что нас едва не обнаружили, но в нескольких ярдах лежала густая тень. Мы были в ярдах, футах от неё, от края громадной площади, когда резко остановились и отпрянули! Потому что от одного из высоких зданий, выходившись на площадь, отделилось не меньше десятка тёмных, неправильных фигур, переговаривающихся глубокими басовитыми голосами, которые сквозь сумрак пошли к центру огромной площади – прямо к нам! Прежде чем идущие впереди Карсон и Трент, да и я, бредущий вслед за ними, смогли отскочить, тёмные, похожие на луковицы фигуры черепах были уже в ярдах от нас. Нелепые большие панцирные создания, заметив нас, мгновенно остановились, на секунду уставились немигающими глазами, а затем ринулись прямо к нам!

Глава 6. Битва летающих дисков

Когда не меньше дюжины громадных черепахидов кинулись прямо на нас, я секунду стоял, поражённый параличом бездействия, затем увидел, как Карсон выхватил из кобуры пистолет, услышал его краткий треск и увидел, как две из атакующих тварей споткнулись и упали, увидел, как пала ещё одна, когда заговорил пистолет в руке Трента. Затем мой собственный ствол оказался в руке, и я устремился вперед, слыша со всех сторон гигантской площади громкие сигналы тревоги, которые буквально накрыли нас звуковой волной. Но прежде чем я сделал второй шаг, Карсон крикнул мне через плечо.

– Назад, Фостер! – закричал он. – Они схватят нас, но ты можешь уйти! Единственный шанс для Хауленда и нас – если кто-то останется на свободе!

Даже в тот мучительный момент, когда огромные черепахолюди впереди беспрепятственно кинулись на Карсона и Тренда, я знал, что Карсон прав. Если мы все попадём в плен, никаких шансов у нас не будет, но если кто-то один сможет сохранить свободу, он может хотя бы попытаться бежать с Луны на Землю и предупредить наш мир.

Несколько мгновений я в нерешительности стоял с пистолетом в руке, раздираемый стремлением броситься к моим друзьям, а затем повернулся и побежал сквозь сумрак через громадное открытое пространство площади назад, к выходу, откуда мы пришли. Я слышал, как стихли выстрелы пистолетов Карсона и Трента, слышал шум короткой драки, приглушённые крики и хриплые вопли, и знал, что лунные твари окружили моих друзей. Казалось, что со всех сторон огромной площади по сигналу тревоги из высоких зданий выскочили другие лунные твари… Я же на максимальной скорости нёсся сквозь мглу к огромному люку, через который мы пришли.

Через минуту я был уже возле него и оттуда мог различить через густую мглу далеко на площади с десяток огромных черепахолюдей, бегущих сюда. Я знал, что они все ещё не могли меня видеть, но когда я бросился вниз по металлической лестнице в кубическом ангаре, где всё ещё висел наш цилиндр, остановленный над провалом гигантской шахты, я понял, что через минуты они достигнут ангара. В отчаянии я шарил глазами по сторонам в поисках какого-нибудь укрытия, но среди голых металлических стен, освещённых белым светом, не видел ничего подходящего. Я ринулся к мосту, что вёл к открытой двери неподвижного цилиндра. Совершенно безумная идея спрятаться в этом цилиндре пронзила мой мозг, но у самого моста я остановился, оглядывая мощные металлические балки над большим цилиндром, которые удерживали его здесь под диском и над круглой бездной шахты. Две из этих гигантских балок пересекались под прямым углом как раз надо мной, и в следующую секунду я уже карабкался туда, потом залег на горизонтальной балке, молясь, чтобы её широкая поверхность могла защитить меня от любых взглядов. Я с трудом достиг ненадежного укрытия над тёмной пастью открытой в полу шахты, когда в громадный зал ворвалась дюжина черепахолюдей!

Я видел, что они все вооружены металлическими полусферами, подобными тем, что описывал нам Карсон, контейнерами для смертельного зелёного луча. Я затаил дыхание, когда они посыпались вниз по лестнице, окликая друг друга низкими голосами и торопливо осматривая помещение. Никто из них не взглянул вверх на громадную балку, на которой ничком лежал я. Вскоре они, казалось, убедились в том, что в зале никого нет. Оглядываясь по сторонам, они несколько минут беседовали странными вибрирующими голосами, дюжина невообразимых, чуждых, громадных панцирных черепахидов, а потом один из них взглянул на цилиндр, неподвижно висевший рядом со мной, и что-то сказал, и все двинулись к нему, проходя по мосту прямо подо мной.

Когда они прошли по этому мосту, остановились возле открытой двери цилиндра и, с полусферами наготове, заглянули внутрь, я мог бы протянуть руку и прикоснуться к макушкам огромных рептилий, так близко были они от меня. Я едва решался вздохнуть; лежал с судорожно сведёнными мускулами, изнемогая от нестерпимого желания заорать, пока они целую минуту разговаривали всего лишь в нескольких дюймах от моей громадной балки. Затем они повернулись, чтобы уйти. У меня в глубине души вновь родилась надежда. Я смотрел, как эти гигантские черепахи шли назад через громадный отсек и вверх по узкой лестнице, но потом, к своему разочарованию, увидел, что один из них остался. Он все ещё держал в лапе полусферу с вакуумным лучом, и несомненно, был часовым, поставленным для охраны! Отчаяние вновь вернулось ко мне, пока я смотрел, как уходили остальные, поднимались вверх по лестнице и выходили из большого зала, тогда как единственный оставшийся бодро прохаживался по залу с немигающими глазами, бдительный как никогда.

Мириады планов теснилось в моей голове, пока я лежал там, всё ещё питая надежды, хотя охранник торчал внизу. Я не мог шевельнуться, зная, что в любой момент он мог меня обнаружить, и тогда выстрел смертельного зелёного луча положил бы конец моему существованию. К тому же где-то в величественном городе надо мной, живые или мёртвые, оставалось двое моих друзей, которые пожертвовали собой, чтобы дать мне возможность бежать. Я знал, что если только смогу получить свободу и быстро найти Карсона и Трента, то у нас будет всего двадцать четыре часа, а потом нам необходимо будет вернуться домой и предупредить землян. Ломая голову я, наконец, выбрал совершенно безумный план, потому как давно не держал в руках пистолета. Шанс на успех был невелик, но, воплощая идею в жизнь, я вытянулся на своей балке и стукнул по боку громадного металлического цилиндра.

Когда гулкий звук от моего удара расколол тишину гигантского отсека, я увидел, как черепаха-охранник у дальней стены резко повернулся, уставившись на цилиндр, с полусферой наизготовку. Затем он направился к нему, пересекая просторный зал; он подошел к небольшому металлическому мостику, что протянулся от самого края шахты к открытой двери цилиндра. Он шёл медленно и, достигнув мостика, постоял с готовой к действию полусферой на самом краю пропасти, вглядываясь в цилиндр. Я бесшумно сгруппировался и, когда он шагнул прямо под большую балку, на которой я залёг, бросился на него! Шорох прыжка тут же заставил его смертоносную полусферу рвануться мне навстречу, но всё же он опоздал, потому что уже в следующее мгновение я оседлал его, повалив на поверхность маленького моста, и завязалась жестокая драка. Изо всех сил сжимая друг друга, мы сцепились на маленькой узкой полоске металла, а под нами открывалась безмерная глубина громадной шахты, что шла через всю толщу самой Луны! Вертясь, изворачиваясь, мы с черепахочеловеком, что норовил, несмотря ни на что, применить против меня свою полусферу, катались по маленькому мосту в безмолвном и смертельном поединке. Тщетно стараясь взять верх над нелепым панцирным врагом, я чувствовал, что силы покидают меня; я чувствовал, как сжимающие моё тело громадные лапы дюйм за дюймом тянут меня к краю моста, к пропасти!

В следующую минуту мы возились уже на самом краю, а потом я ощутил, что огромные конечности неодолимо тянут меня через край, и, словно издалека, увидел внизу чёрную глубину громадной шахты, куда меня толкали.

При этом зрелище во мне вдруг вскипела безумная ярость, дикий всплеск внезапной силы. Я наугад врезал державшему меня чудовищу. Неожиданный жестокий удар отшвырнул его к противоположному краю моста, и затем он перевалился через край и полетел в глубины громадной шахты. Секунду спустя до меня донёсся низкий воющий вопль, и потом всё стихло! На подкашивающихся ногах я заковылял по мосту, а потом по металлическому полу большого ангара к лестнице, что вела наверх. Но, не сделав и полудюжины шагов, я замер на месте и поднял взгляд. Оттуда шёл нарастающий вибрирующий звук. Это гудение быстро усиливалось, оно приближалось ко мне! Только я услышал его, как следом увидел, как через большой круглый люк в потолке огромный чёрный диск, спускался в него, скользя сквозь сумрак. Это был один из летающих дисков, и он спускался прямо в люк надо мной, прямо в громадный зал!

Охваченный ужасом, я застыл, пока огромная дисковидная форма пронеслась вниз. Вот она уже достигла отверстия в потолке, плавно входя в него. Но как только она с ним поравнялась, я развернулся и кинулся обратно. В этот момент смертельной опасности я чётко понимал, что времени добраться до бывшего убежища на балке у меня нет, меня увидели бы прежде, чем я смог бы спрятаться. Впереди висел большой цилиндр. К его открытой двери подходил мостик, на котором я дрался, но я не смог бы спрятаться там и снова застыл в мучительной нерешительности. Затем, в тот миг, когда летающий диск ворвался в большой отсек, я сделал свой выбор, подскочил к краю огромной шахты передо мной и быстро нырнул за край, повиснув над бездной, и только пальцы теперь виднелись на ободе, за который я держался!

Едва я нырнул в это последнее убежище, как услышал громкое гудение летающего диска, спикировавшего сквозь проём наверху на просторный металлический пол зала. Двигатель смолк. Затем я услышал глубокие вибрирующие голоса черепахолюдей и множество звуков, источников которых я не мог определить. Я молился, чтобы они не разглядели моих пальцев, сжатых на громадном ободе шахты. Ведь даже слабый толчок отправил бы меня в адскую глубину следом за моим бывшим противником. Твари наверху, казалось, задержались, выбираясь из летающего диска, и я слышал, как кто-то прошёл по узкому небольшому мосту справа от меня, очевидно, заглянул в цилиндр, и затем вернулся, не заметив в тёмной глубине огромной шахты моей болтающейся фигуры. И тут мои руки начали неметь, и я почувствовал, как мои пальцы медленно соскальзывают с обода!

Момент был отчаянным, черепахолюди наверху переговаривались своими низкими голосами, а моя хватка продолжала слабеть вопреки всем моим усилиям. Я знал, что несколько секунд спустя моей выносливости настанет предел. Я уже видел себя падающим вниз, но, совсем утратив надежду, услышал звук тяжёлых шагов по металлическому полу и понял, что черепахиды двинулись вокруг огромной шахты к противоположной стене отсека, очевидно, в широкий коридор, где выстроился длинный ряд цилиндров. Насилу дождавшись, пока звук голосов лунных чудовищ удалится по коридору, я, напрягая все силы, потянулся к ободу, на котором висел. Какое-то время онемевшие мускулы отказывались слушаться команд, ноющие конечности казались неспособными на дальнейшее усилие, и страх пронзил меня, когда я обнаружил, что не могу подтянуться. Однако острая паника подстегнула меня, заставив удвоить усилия, и, наконец, с судорожным сокращением мышц, я вскарабкался на стенку громадной шахты и, задыхаясь, упал возле её края.

Пару минут я пролежал в полнейшем изнеможении, затем, шатаясь, поднялся на ноги. Большой летающий диск черепахолюдей стоял на металлическом полу ангара недалеко от меня, и не было видно ни одной твари. Все ушли в коридор на другой стороне зала, откуда до сих пор доносилось слабое эхо их голосов. Я кинулся через зал прямо к лестнице, ведущей наверх, но в футе от неё остановился, уставившись на затихший диск. Тут меня осенила внезапная мысль. Если бы я мог управлять этим летающим диском, я сумел бы исследовать обширный лунный город, который не смогу изучить никаким другим путем. Загоревшись этой идеей, я устремился к летающему диску.

Тот представлял собой большой плоский круг из матового металла с низким, возможно, в фут высотой, бортиком металлической ограды по краю. Диск, похожий на все другие, что я уже видел, имел сотню футов в диаметре, а в его центре находилось устройство, с помощью которого он двигался. Этот механизм, независимо от его природы, помещался в небольшом плоском цилиндрическом корпусе, на верхней панели которого рассыпалась масса штифтов и странного вида круговых шкал. Всё это группировалось вокруг простого центрального вертикального рычага, или штурвала. Я устроился рядом с цилиндрическим пультом управления и поспешно прижал все штифты по очереди, однако безрезультатно. Доносившиеся из коридора голоса лунных тварей теперь казались ближе, громче, я понял, что они возвращаются и вскоре выйдут в большой отсек, так что я лихорадочно нажимал и вертел тумблеры. Затем, когда мои пальцы легли на штифты в верном порядке, под диском что-то щёлкнуло, и тут же механизма диска плавно и мощно зарокотали. Я немедленно схватил центральный штурвал. И едва я это сделал, то почувствовал, как диск плавно взмывает к потолку, а его центральная часть становится прозрачной для обзора.

Лихорадочные эксперименты показали мне, что штурвал был единственным устройством для управлением движением, большой диск поворачивал в ту сторону, куда накренялся штурвал. Я неуклюже подвёл его к выходу в потолке, испробовал несколько манёвров и затем прошёл сквозь люк. Мой большой диск с утробным рокотом поднялся в сумрак над огромным лунным городом! Всё, что раскинулось подо мной в густых сумерках, казалось застывшей навечно огромной массой странных гранёных зданий, напоминавших, когда я воспарил над ними, гигантские кристаллы из металла. В сумраке я мог различить многочисленные летающие диски, перепархивающие от крыши к крыше высотных зданий, но поначалу я уделял им мало внимания, направив свой диск через пустую площадь к месту, где я в последний раз видел Карсона и Трента.

Когда я достиг этой точки, то остановил движение диска, неподвижно зависнув в нескольких сотнях футов над тусклой поверхностью площади, и пристально всмотрелся в неё. Однако внизу не нашлось ничего, кроме матового металла, простирающегося до гигантских зданий на краю площади. Не было никаких следов Карсона и Трента, и даже слоняющихся черепахолюдей. С отчаянием и болью в сердце я озирался по сторонам в поисках своих товарищей. Нигде их не было видно, ни одно существо не пересекало площадь, хотя масса черепашьих фигур бродила по городским улицам, а роящиеся диски гудели со всех сторон в сумрачной ночи лунного города.

Я уныло крутил головой, потому что где в этом величественном, едва освещённом городе мог бы я надеяться найти друзей? Пресловутая иголка в стоге сена казалась легче моих проблем, но я знал, что не остановлюсь ни на миг, пока не узнаю о судьбе моих друзей. Я не увидел ни тел, ни следов крови, оставшихся внизу, так что логичным казалось, что они пока что живы. Вернувшись к управлению диском, я снова послал его барражировать над большим городом, на этот раз держась выше странных массивных зданий и гудящих улиц на высоте в тысячу футов или около того, ныряя в тени зданий и улиц. Я искал любые следы моих пропавших друзей. Но никаких следов я не обнаружил. Вокруг были только гигантские здания, усеянные кружками сумеречного света и маленькими треугольными окнами, чередующимися на их стенах. По металлическим улицам носились орды черепахолюдей, ни на минуту не перестающих собирать инструменты и оборудование в грандиозных приготовлениях, которые, казалось, никогда не закончатся. Я то и дело снижался у зданий, зависал рядом с их маленькими треугольными окнами и заглядывал внутрь, но темнота внутри озадачивала меня, заставляя снова взлетать.

Я забирался дальше в город. Постепенно я почувствовал полную безнадежность. Я не опасался, что буду раскрыт черепахолюдьми, которые сновали внизу, но от летающих дисков, что плотно роились вокруг, уворачивался и старательно отлетал от каждого, зная, что если твари в полутьме разглядят, кто правит диском, это будет означать мой конец. Но черепахолюди на порхающих вокруг меня дисках меня игнорировали.

Город, как я видел теперь, тянулся от горизонта до горизонта, судя по всему, в самом деле покрывая всю обратную сторону Луны без разрывов. Давно уже гигантская площадь с её люком исчезла в сумраке позади, но я по-прежнему видел над головой слабо поблёскивающую прозрачную крышу, которая защищала ограниченные запасы воздуха лунного метрополиса от рассеивания в безвоздушном пространстве. Сквозь эту крышу и сквозь мглу под ней я мог наблюдать знакомые звезды, огромные созвездия, не изменившие ни формы, ни положения, и это зрелище вызывало колкую, такую земную боль. Я рывком вернулся к реальности, и тут же меня пронзил страх, потому что здоровенный летающий диск, приближения которого я не заметил, прошёл всего в двадцати футах!

Я свернул, видя, как он взмыл, едва пролетев дальше, затем увидел, что он остановился, повернул и направился прямо ко мне. Черепахолюди на нём увидели меня! Диск летел прямо ко мне, но в ту же секунду я схватился за управление своим диском, отправил ему вверх, гудя двигателем, поднимаясь на огромную высоту над городом, двигаясь прочь от догоняющего диска. Я взмыл, как ядро, вылетевшее из пушки, но когда оглянулся, увидел, что тот диск поднимается следом за мной с дюжиной черепахолюдей на площадке, я различал их играючи, уставившихся на меня, когда их корабль вышел на мой след. Они преследовали меня!

Осознав этот факт, я не впал в панику – взял себя в руки, присел и послал летающий диск выше, пока город внизу постепенно не исчез из вида в туманном сумраке. Однако преследователи не отставали. Они много лучше меня управляли движениями своего диска, быстро догоняли меня! Вскоре огромная масса зданий подо мной пропала из виду во мгле. Но преследователи не отставали. Моё сердце стучало всё быстрей, по мере того как расстояние между нами сокращалось. Я надеялся скрыться от преследующего корабля во мгле, но, вертясь и увиливая, так и не смог стряхнуть их с хвоста, и вскоре они оказались всего в нескольких ярдах от меня. К тому времени я уже видел блеск гигантской прозрачной крыши и знал, что в этом полёте поднялся высоко над лунным городом, добравшись почти до самого громадного потолка. И только я обернулся, чтобы бросить взгляд назад и оценить, насколько преследователи близко подобрались ко мне, как увидел направленный в мою сторону широкий луч мутного зелёного света из большой полусферы, установленной на краю их диска.

Я тут же инстинктивно дёрнул штурвал, уводя свой летающий диск в сторону от мутного луча. В следующий миг зелёный луч пронзил воздух, где я только что был, и, едва это случилось, как в моих ушах раздался оглушающий грохот мощного взрыва, а мой летающий диск резко нырнул вниз и заплясал на воздушных волнах! Я знал, это был тот же смертоносный луч, который видел Карсон, – зелёный луч, своим ударом дестабилизирующий атмосферу, создающий настоящий вакуум, уничтожая воздух на своем пути, и убивающий любое живое существо. Однако меня болтало из стороны в сторону, и преследующим меня черепахолюдям также пришлось резко наклонить свой диск, чтобы вновь нацелить смертельный луч. В следующую секунду второй зелёный луч выстрелил по мне.

Я вновь резко вильнул, уходя вниз, но в этот раз мутный луч прошёл мимо лишь в нескольких футах от края моего диска. Взрывная волна едва не перевернула мой летучий корабль. Отчаянно вцепившись в пульт управления, в тщетной попытке избавиться от безжалостных преследователей, чьи смертельные выстрелы сверкали вокруг меня, я чувствовал, как ускоряется бег крови, закипает гнев. Я то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам, пытаясь придумать план спасения. И тут я заметил, что у края моего собственного летающего диска установлена одна из больших металлических полусфер, похожая ну ту, из которой меня сейчас поливали лучом. Я к тому же увидел на стенке пульта управления передо мной зелёный штифт, которого не замечал прежде. С внезапной решимостью я резко развернул свой диск «лицом» к преследователям так, чтобы полусфера на его краю оказалась прямо напротив них, и надавил на зелёный штифт. Тут же из полусферы вырвался столб мутного зелёного луча, ударив навстречу врагам и пройдя едва не вплотную к ним. Когда моих ушей достиг грохот взрыва, я увидел, что вражеский диск нырнул и закачался, едва луч создал вакуум рядом с ним.

Он всё ещё приближался ко мне, и тогда я бросил собственный диск прямо ему навстречу, в воздухе между нами пересеклись и схлестнулись два смертоносных луча. Мы оба тут же отвернули в стороны, уходя от луча противника. Кружась, ныряя, стреляя, мы болтались под гигантской прозрачной крышей высоко над громадным лунным городом, что лежал в полумраке далеко внизу, – странная битва, каких здесь раньше не видывали. Однако я знал, что эта битва не может продолжаться долго, потому что мои противники были очень опытны в управлении большим летающим диском, и только сверхчеловеческими усилиями мне удавалось избегать их атак зелёным лучом. Зелёные столбы, вырывающиеся из наших дисков, рассыпали вокруг нас стремительную дробь грохочущих, как гром, взрывов, и я знал, что если бы звук услышали в городе далеко внизу, то подлетели бы другие летающие диски. Зная это, я решил поставить всё на отчаянный маневр, который пришёл мне в голову и который, наконец, мог бы дать мне шанс уничтожить преследователей. Направив мой диск к качающемуся диску моих врагов, я выждал, пока их зелёный луч, молнией разрывая воздух, жахнет навстречу лишь несколькими футами выше моей головы, и тогда послал диск вниз, а сам при грохоте взрыва внезапно упал, обмяк на поверхности диска, тогда как его штурвал оставался в моей руке. Неуправляемый диск начал, вертясь, падать сквозь мглу, пока я распластался на нём. Я видел, что едва я сделал это, как с вражеского диска прекратилась стрельба, видел, что они плавно пошли вниз следом за моим падающим диском, словно хотели убедиться в моей смерти. Они скользили за мной, а я как мёртвый лежал на поверхности диска. Но когда они совсем близко подобрались к моему кувыркающемуся кораблю, я вцепился в штурвал, выравнивая его одним стремительным движением, и прежде чем идущий рядом диск успел свернуть, утопил пусковой штифт и послал столб зелёного луча прямо в группу лунных тварей в его центре!

Я услышал грохот разрыва и крики врагов, когда их поразил зелёный луч, я видел, как твари на нём вдруг скукожились и зашатались, и пали мёртвыми, как их тела разбухали, трескались и взрывались прямо на моих глазах! Потом, раз не осталось никого живого, чтобы управлять, большой летающий диск ушёл в безумное глубокое пике и в следующую же секунду пропал во мгле, чтобы разбиться о лунную поверхность! Мой диск, плавно наращивая скорость, летел сквозь мрак, а я несколько минут недвижно лежал посередине его, охваченный ужасом. Я не помнил тогда даже о собственном спасении от такой омерзительной смерти, какая постигла черепахолюдей в зелёном столбе света.

Когда я прогнал страх и взял себя в руки, я обнаружил, что диск всё ещё плавно летит куда-то сквозь мглу. Я снова послал диск вниз – вниз, пока блеск прозрачной крыши снова не отступил вдаль, пока я не смог опять различить множество гранёных зданий в громадном лунном городе подо мной. Пока я осторожно спускался, отворачивая с пути других летающих дисков, я начал убеждаться, что бой, который я вёл высоко в сумраке, не привлёк постороннего внимания. В городе внизу не поднялось никакой тревоги. Летающие диски всё так же порхали от крыши к крыше, и на металлических улицах продолжали толпиться черепахиды. Не нашлось ни одного подтверждения, что кто-либо услышал канонаду нашей битвы.

Удовлетворенный, что всё прошло скрытно, я осмотрелся, чтобы определить направление на огромную площадь, с которой пришел. И тут я понял, что высотные здания и улицы, над которыми я летел, по внешнему виду неотличимы одни от других, и ничто не помогло бы мне вспомнить, откуда явился. Я едва не поддался панике, когда осознал, что мои маневры во время боя во тьме полностью расстроили всё моё чувство направления, и теперь без какой-либо подсказки я ни за что не найду большую площадь, под которой располагалась шахта для путешествия на Землю! Я заблудился – заблудился в небе, над бескрайним городом лунных тварей!

Глава 7. В гуще опасностей

Холодный неконтролируемый ужас охватил меня, когда я понял, что утратил всякое представление о том, где нахожусь, и могу блуждать во мгле над колоссальным лунным городом, пока какое-нибудь неизбежное происшествие неминуемо не откроет меня толпам внизу. Тогда, заставив себя спокойно обдумать ситуацию, я постарался припомнить, в каком направлении уходил с площади, но обнаружил тщетность попытки, путали. Подниматься выше для более широкого обзора огромного города было бесполезно, так как чем выше я поднимался, тем более трудным делала такой обзор мгла над городом. В конце концов я пришел к выводу, что лучшим решением будет летать кругами в поисках Карсона и Трента, что я и делал, надеясь, что подобные поиски могут привести меня к большой центральной площади.

Направив летающий диск вниз у высоких кристаллоподобных металлических зданий, я вновь не спеша плавно взлетал над ними, внимательно высматривая какие-либо следы моих друзей. Я летел всё дальше и дальше над загадочным и, казалось, бесконечным городом лунных тварей, но всё это бескрайнее пространство представлялось одинаковыми, геометрически правильно повторяющимися рядами громадных зданий. Установленные на них кружки лучились слабым светом. Дороги между зданиями заполняли неисчислимые толпы черепахолюдей, а воздух над ним гудел от множества больших летающих дисков, подобных моему собственному. Я летал, занимаясь бесполезным осмотром, почти два часа, и уже начал было думать, что в результате моя миссия невыполнима, а Карсон и Трент убиты в стычке, на площади. Но вид гигантского строения, такого же, как остальные в этом странном городе, но неизмеримо большего, чем все, встреченные мной до сих пор, вымел эти мысли из головы.

Одинокий титанический кристалл металла со множеством углов и граней стен, унизанный мерцающими кружками и треугольными окнами, смотрелся великаном среди более мелких гранёных кристаллов окружающих его зданий, его громадный корпус поднимался на полных две тысячи футов прямо к прозрачной крыше купола. Я решил, что здесь расположен самый центр жизни лунного города, тем более что громадная плоская крыша здания кишела от приземлявшихся и взмывающих дисков. Я понимал, что затея подойти к нему грозит немедленным разоблачением, так как небо над ним было переполнено дисками и улицы возле него черепахолюдьми. Но во мне вдруг проснулась надежда, и я повёл летающий диск прямо к громадной угловатой стене, частично прикрываясь ею и плотным сумраком – тенями множества дисков, скользящих надо мной, садящихся и взлетающих с крыши огромного дома. Затем, с внезапно вспыхнувшей надеждой, я начал медленно подниматься вдоль стены строения, заглядывая в треугольные окна. И вот, когда я был посредине гигантского здания, я вдруг быстро остановил свой диск и впился взглядом в тёмное окно передо мной. Сердце мое учащенно забилось.

Я разглядел в полутьме белое человеческое лицо! Всего лишь на миг это лицо показалось в одном из треугольных маленьких окон в стене здания, но его нечёткий отсвет во мгле немедленно придал мне новую надежду. Я тут же сжал штурвал диска и подлетел к окну. В следующую секунду я завис точно напротив него, но, глянув вниз, заметил большую группу черепахолюдей, неподвижно стоявших возле мощной стены здания – настоящей толпы. Несомненно, это была стража, и сквозь сумрак они уставились прямо на меня! Я не мог рисковать, долго находясь у стены огромного здания. Смутные подозрения, возникшие у стражи, непременно бы возросли. С чувством, близким к отчаянию, я послал летающий диск вверх.

Однако когда я рванул вперёд, то над крышей громадного здания увидел кое-что, внезапно возродившее во мне надежду. Над этой крышей постоянно кружила масса улетающих и прибывающих дисков и, оставаясь среди них, я мог разглядеть круглый вход и лестницу, ведущую вниз. Осматривая гигантскую крышу, кружа в сумраке возле неё, я увидел, что охраняло ее полдюжины тварей, вооружённых лучевыми полусферами, но они направились к здоровенным летающим дискам, что минутой раньше приземлились на дальнем краю крыши. Один из этих дисков был загружен множеством странных машин. Туда двигались не только стражники. Из внутренностей огромного здания выбежало несколько десятков черепахлюдей, которые тоже отправились к этому только что приземлившемуся диску, явно готовясь выгружать привезённую им технику.

Через несколько секунд все поспешили к этому диску, удаляясь от меня по обширной крыше, и я увидел, что возле лестницы нет охраны. Секунду я колебался, затем решительно послал свой гудящий диск к лестнице. Я скользнул вниз, диск мигом мягко лёг на крышу возле выхода, и тогда я спрыгнул с него, с опаской оглядываясь сквозь густой сумрак на группу черепахолюдей возле свежеприбывшего диска в сотнях футов от меня у дальнего края крыши. Они явно не замечали моего приземления в густой мгле, и я тотчас же бросился к входу на лестницу, ведущую вниз, и, крадучись, быстро, но тихо стал спускаться по узкой металлической лестнице, что вела во внутреннюю часть величественного здания.

Ниже… Ниже, шаг за шагом, я крался насколько возможно тихо с пистолетом наизготовку вниз, пока не увидел, что в дюжине футов впереди лестница заканчивается широким коридор, куда выходило множество дверей. Из открытых дверей неслись звуки деятельности, гудение машин и глубокие голоса черепахидов, и, подбираясь к ближайшей, я крепко сжимал оружие. Я быстро достиг её, заглянул внутрь. За дверью открылось просторное помещение, тускло освещённое, как и широкий коридор, несколькими кружками, испускавшими слабый свет. Внутри угадывались громадные механизмы с двигающимися зубчатыми колёсами, лентами и цепями, оставшиеся для меня загадкой. Их обслуживало не менее дюжины черепахолюдей, которые, по-видимому, изготавливали здесь полушария из металла, немедленно вызвавшие во мне воспоминания о смертоносных лучевых полусферах. Лишь секунду я наблюдал за ними, благодарный глубокой мгле во внутренностях гигантского здания, затем с бьющимся сердцем на цыпочках прокрался мимо открытой двери, не замеченный чудовищами, и двинулся дальше по коридору.

Мимо остальных открытых дверей я пробирался очень осторожно. Все большие мрачные помещения за ними были полны машин и черепахолюдей. Но я не встретил никого из них в сумрачном коридоре, однако догадывался, что недолго будет длиться моя удача, знал, что когда вернутся твари, поднявшиеся на крышу, в коридоре их будет полным-полно. Я торопливо и тихо крался дальше, прямо к лестнице, которая, как я мог видеть теперь, вела дальше вниз. По ней я спустился так же, как по первой, обнаружив ещё один длинный коридор, точно такой же, как тот, что только что миновал. В него тоже выходило множество дверей, но я быстро прошел до конца этого коридора, уже не заглядывая внутрь этих людных помещений. Казалось невероятным, что я незамеченным забрался так далеко, но я знал, что уровень того окна, в котором мелькнуло лицо, значительно ниже.

Я пробирался вниз по очередной лестнице, и ещё по одной, и ещё, шарахнувшись назад, когда шёл по третьей и увидел, что полдюжины черепахолюдей приближаются ко мне по нижнему коридору, таща с собой несколько механизмов. Я присел на лестнице с зажатым в руке пистолетом, но они не пошли туда. Вместо этого они ушли дальше по нижнему коридору, и когда их шаги по гладкому металлу затихли, я выбрался в холл и в полумраке двинулся к следующей лестнице, она должна была привести меня на уровень ниже, который, как я полагал, и был тем самым, который искал. Я спустился по последней лестнице, но, дойдя до последней ступеньки, встал как вкопанный. Хотя она, подобно всем остальным, вела в коридор, в этом коридоре была лишь одна металлическая стена – правая. Слева открывалось чистое пространство, и когда я подкрался и заглянул, то увидел, что внизу распахнулась пустота титанической комнаты, просторного круглого зала в сотни футов в диаметре и в высоту, а я находился почти у самого его изогнутого потолка, и только низенькие перила отделяли пол коридора, где я таился, от пустоты необъятной комнаты.

Этот громадный полутёмный зал, должно быть, занимал добрую половину здания, и я, увлечённо заглядывая вниз, созерцал тысячи низких металлических сидений, сейчас пустовавших, расставленных на его круглом полу, и их пустота делала помещение ещё огромней. Лишь в центре оставалась круглая незанятая площадка, и там, вокруг низкого треугольного металлического столика, сидели три черепахочеловека, три чудовища, которые, как казалось, без слов изучали какой-то документ, начертанный на тонком металлическом листе, и множество маленьких моделей или механизмов, расставленных перед ними. Они сидели в центре колоссального зала в полном молчании и, тем не менее, казалось, странным образом господствовали над ним, заполняли его целиком. Я недолго поглазел на них, затем, вспомнив о цели своего мероприятия и риске нашуметь, поспешно отвернулся. Я знал, что достиг нужного уровня, и знал, что комната, окно которой я заметил, должны быть где-то справа от меня. Теперь, торопясь по тёмному коридору, оставляя по левую руку гигантскую мрачную глубину зала, я заметил впереди другую ветвь коридора, отходящую под прямым углом вправо от того, которым я шёл, и почувствовал, что моё сердце вновь забилось с надеждой. Я поспешил повернуть за угол. И, обогнув этот угол, опрометчиво ринувшись вперёд, врезался в крупного черепахочеловека, идущего навстречу!

Я сбил его и упал следом, не устояв на ногах, и, не успел я поднять пистолет, как он схватил меня, вырвал оружие из моей руки. Мы сцепившись в смертельной схватке! Едва я врезался в отвратительное панцирное тело, огромная когтистая лапа прижала меня. Я отлично понимал, что единственный крик чудовища поднимет тревогу, поэтому вцепился в змееподобную шею под головой рептилии удушающим захватом, в который вложил всю свою силу. Какое-то время, показавшееся мне бесконечным, мы оставались на месте молча, почти неподвижно, сойдясь в смертельном поединке посреди коридора. Огромные когтистые конечности твари с невообразимой силой сжимали моё тело, несмотря на то, что мои собственные руки сомкнули захват на его шее. Я терял силы, чувствуя, как вокруг меня сжимались безжалостные объятия, но слышал также напряжённый хрип чудовища, которое я душил. Наконец я почувствовал, как хватка моего противника слабеет. Он дёрнулся изо всех сил, чтобы освободиться от меня и от удушающего захвата. Он пытался освободиться, отделаться от меня, но его усилия ослабели, и он ослаб, а я всё ещё продолжал душить его. Но вот чудовище внезапно осело и распласталось на полу. Я ещё какое-то время не разжимал рук, пока не убедился, что мой противник мёртв, и только тогда выпрямился, одичало шаря глазами по сторонам.

Ничто не нарушало окружающего меня сумрака коридора, никакой тревоги не прозвучало, но теперь звуки сверху стали ближе, и я понял, что твари с крыши возвращались в здание. Всё ещё тяжело дыша, я быстро огляделся и двинулся по коридору, который сворачивал направо. Тело моего последнего противника пришлось оставить лежать, где тот упал, хотя мне хотелось бы спрятать его, чтобы первый же проходящий мимо черепахочеловек не обнаружил бы его и не понял, что произошло. Я вошёл в очередной холл и нашёл, что хотя в него тоже выходили двери, за ними не было ни машин, ни черепахидов, в отличие от тех, что я видел прежде. Эти комнаты казались тёмными и пустыми. Вскоре впереди показалась голая стена – конец коридора. Но в самом конце оставались последние распахнутые двери, и одна их них должна была вести в комнату, окно которой я видел снаружи. При том, что я очень осторожно крался к этой открытой двери, я в охватившем меня возбуждении не обращал внимания на приближающийся шум идущих вниз черепахолюдей, пока не оказался у её проёма, с бьющимся сердцем заглядывая внутрь. Внутри комнаты, куда я заглянул, было так темно, что некоторое время я мог различить лишь треугольный кусочек сумеречного света, что был тем самым окном. Я сделал шаг в открытую дверь, другой – и тут же рухнул на пол коридора, словно прижатый изнутри рукой какого-то невидимого великана! Уже в момент падения я понял, что произошло, понял, что проём этой на первый взгляд открытой двери затянут полотном невидимого нечто, сквозь которое не мог проникнуть ни один предмет. Но пока я падал, пока поспешно поднимался на ноги, я заметил движение в темноте внутри, увидел тёмные фигуры, кинувшиеся к невидимой двери, ко мне. Тусклый свет коридора высветил их, когда они подбежали, прямые тёмные фигуры, при виде которых я ахнул.

– Карсон…Трент… Хауленд! – закричал я и одновременно услышал крик ближайшего из них.

– Сзади! Осторожно! – кричал Карсон.

Я обернулся, а за мной стояли три громадные лунные твари! Когда я развернулся и увидел их, то уже знал, что они нашли в коридоре тело убитого товарища и устремились за мной, чтобы догнать в тот самый момент, как я нашёл моих друзей. Едва я повернулся к ним, когда огромные руки с зажатыми в них лучевыми полусферами вознеслись надо мной. Я молниеносно вскинул руки, но было слишком поздно для отражения их ударов, потому что несколько металлических стреляющих штук уже с сокрушительной силой опускались на мою голову. Я почувствовал, как качнулся, оступился и упал перед ними, и затем они и вообще всё вокруг исчезло, и тьма поглотила меня.

Глава 8. История Хауленда

Сознание вернулось ко мне в горячем тумане боли, и первым же ощущением была боль, бьющая по мозгам, как тупой удар огромной машины. Шевельнувшись, чтобы определить, куда я попал, я начал осознавать, что лежу на гладком, жёстком полу и что за моей спиной такая же гладкая стена. Тогда я с усилием открыл глаза. Я лежал в маленькой тёмной комнате, её потолок был на десяток футов выше меня. Треугольное окно открывалось в слабо освещённый, сумрачный простор. Не успел я пошевелиться, как услышал движение у другой стены, и ко мне подошли и склонились надо мной три фигуры, увидев которые, я не смог сдержать вздоха, память обо всем, что случилось, обрушилась на меня.

– Карсон… Трент… Хауленд! – воскликнул я снова. – Я нашёл вас, Карсон, а вы – нашли Хауленда!»

Карсон молча кивнул, и тогда заговорил Хауленд, который с выражением внимания и горячего сочувствия на лице наклонился, чтобы помочь мне сесть.

– И Карсон, и Трент, и ты нашли меня, – вздохнул он. – Вы добрались с Земли на Луну, чтобы найти меня, но только для того, чтобы стать узниками вместе со мной!

Я повернулся к Карсону.

– Когда тебя и Трента захватили в бою на площади, то привели сюда? – спросил я.

Он кивнул.

– Схватили, приволокли сюда и посадили к Хауленду лишь несколько часов назад, – сказал он. – А где был ты, Фостер?

Я торопливо рассказал ему, как ухитрился скрыться от лунных тварей, когда зазвучала тревога, спрятавшись в большом ангаре цилиндра под площадью; как прикончил стража в битве над шахтой и угнал диск, чтобы летать над лунным городом в поисках моих друзей; как на этом диске я решился пересечь огромный город и в сумраке, высоко над городом, сошёлся в отчаянной схватке с летающим диском разоблачивших меня черепахолюдей, и как затем, обнаружив, что заблудился, наткнулся на гигантское здание, в окне которого вдруг мелькнуло лицо, что сподвигло меня рискнуть отправиться вглубь этого здания в поисках друзей, только для того, чтобы меня раскрыли, избили до потери чувств и заключили вместе с ними. Когда я закончил рассказ, мы какое-то время молчали, и я видел, что Хауленд о чем-то напряженно размышляет.

– Я и не мечтал, что Карсон и Трент, да и ты тоже смогут когда-нибудь отыскать меня, несмотря на все здешние опасности, – медленно произнёс он. – Я никогда не мечтал, что найдётся кто-нибудь, кто отважится отправиться с Земли на Луну следом за лунными тварями, что захватили меня.

– Это был план Карсона, – сказал я ему. – Ведь это он видел, что ты попал в плен, там, в лагере на Юкатане, и это именно он убедил нас последовать сюда, на Луну, чтобы спасти тебя и увезти обратно на Землю в доказательство угрозы, которая, как полагает Карсон, нависла над ней.

– Ты заподозрил это, Карсон? – быстро обернувшись к нему, спросил Хауленд, и, когда тот кивнул, взгляд нашего друга стал задумчивым, отстранённым. – Твои подозрения верны. Ты уже знаешь, что через несколько часов бесчисленные миллионы лунных тварей, что заполняют громадный город вокруг нас, начнут покидать его, начнут покидать Луну навсегда – первые орды отправятся на Землю. Это будет первая чудовищная атака против Земли, попытка захватить её и навсегда прекратить существование всей расы людей!

Он ненадолго умолк, глядя сквозь маленькое окошко на огромный неземной город с гранёными металлическими строениями, порхающими летучими дисками и черепахолюдьми, во мгле бредущих по улицам. А затем он снова повернулся к нам.

– Карсон… Трент… Слушая вашу историю, у меня не было времени рассказать вам за тот час или около того, что вы провели здесь, – начал он, – и ты, Фостер, вы трое знаете, как меня захватили в плен лунные рейдеры в лагере на Юкатане. Карсон рассказал вам, как были убиты Виллингс и остальные, как меня схватили эти черепахи и на следующую ночь погрузили в цилиндр. Потом прозвучал сигнал, цилиндр с невообразимой скоростью понёсся сквозь бездну на огромном луче на Луну и сквозь лунную шахту, на диск под площадью. Затем дно цилиндра раскрылось, сложенные внутри летающие диски – я всё ещё оставался на одном из них – были извлечены и двинулись вверх сквозь огромный люк и полетели над лунным городом. Наш летающий диск плыл над этим грандиозным городом, лежащим в лунной ночи. Город черепахолюдей, как я понял, был построен на дальней от Земли стороне Луны и изумлял меня донельзя. Почему лунный народ застроил невероятным, воздухонепроницаемым городом всю обратную сторону Луны, которую никогда нельзя увидеть с Земли? По какой такой причине они выстроили его здесь? Эти мысли тревожили меня, но прежде чем я мог обдумать ответы на них, мои похитители миновали огромные гранёные здания и достигли своей цели – отдельного громадного строения, высочайшего из всех, какие я видел – здания, в котором мы сейчас и сидим и которое представляет собой правительственный центр лунной расы. Спустившись к крыше, наш летающий диск накренился, заходя на посадку, а затем, после того как его на крыше проверили стражники, мы прошли во внутреннюю часть громадного здания… Мы прошли вниз по коридорам и лестницам, и залам, пока не достигли колоссального зала, что занимает большую часть этой огромной постройки. Он был полон. Целых три тысячи лунных тварей расположились в нём на выстроенных в ряды сиденьях. В центре вокруг треугольного стола сидели три черепахи, и я сразу понял, что это был великий совет, правящий всей Луной, и что центральная тройка была, без сомнения, его главой! Мои тюремщики сразу же препроводили меня к этой троице и тут же поспешно принялись объясняться, обращаясь к троице правителей и к тысячам других черепах. Тогда я оказался в центре внимания всех уродливых лунных тварей и стоял там, удивляясь, трепеща, пока басовитые голоса трёх лидеров не обратились ко мне… Как и в первый раз, я отвечал на английском, убеждая их, что мой язык очень отличается от их собственного. Они ненадолго задумались, после чего отдали краткий приказ. Меня немедленно вывели из громадного зала и повели вверх, к этой камере, и тот, кто отворял дверь, закрыл её за мной силовым полем, защищающим проём. Силовое поле совершенно прозрачно для вибраций света, тепла и подобных сил, но полностью непроницаемо для материальных вибраций; созданная так дверь надёжнее стальной. Окно было полностью открыто и открыто до сих пор, но сбежать невозможно, потому что оно установлено в отвесной стене высокого здания и лежит в сотнях футов как от земли, так и от крыши. Затем мне дали полужидкую пищу, на мой вкус, что-то химическое, сделанное, очевидно, искусственно с помощью синтеза органических веществ непосредственно из природных элементов… Пребывая в одиночестве, я тщетно прилагал все усилия осмыслить эту странную ситуацию, в которой оказался. Цель чудовищ – разведка Земли. Кроме того, меня смущало существование огромной шахты и диска там, на Земле; земной гравитации здесь, на Луне; грандиозные приготовления и активность, наблюдаемые повсюду. Мои мысли были прерваны прибытием трёх лунных тварей, которых, как я обнаружил, послал великий совет для обучения меня языку. Указывая на предметы на улице, они затем называли их названия на своём странном языке, я повторял за ними, насколько хватало моего человеческого голоса. Таким способом я постепенно усвоил некоторые чужие слова и так нахватался зачатков этого языка, на котором научился сбивчиво изъясняться и мог понимать многое из их разговора… День за днём, час за часом они «беседовали» со мной, пока я не смог обмениваться идеями с «учителями». Они, частично жестами, сообщили мне, что им приказано научить меня языку лунных тварей, чтобы я мог ответить на вопросы великого совета, который я уже повидал. Этот совет называется Советом Трёх Тысяч, тогда как три лидера, которых я видел, называются Советом Трёх. Великий совет представляет всю лунную расу, как я заучил, тогда как Совет Трех действует как администрация. Выучив это, я стремился узнать больше, расспрашивая моих инструкторов, по какой причине меня пленили, зачем лунные твари разведывали Землю. И, так как им не дали по этому поводу никакого приказа, они рассказывали мне достаточно много. И в этих разговорах, в многотысячелетней истории этих лунных тварей, которую они открыли передо мной без прикрас, я увидел, в конце концов, истинную грандиозную разгадку великой тайны, что меня занимала, и понял также, что всеобщая гибель нависла над ничего не подозревающей Землей! Узнал и то, что лунные твари не всегда обитали здесь, на Луне. Они пришли сюда в прошлые эпохи, пришли с нашей Земли!.. Да, с нашей родной Земли!

Глава 9. Сага миров

Эоны тому назад Земля сильно отличалась от той, какую мы знаем: планету почти полностью покрывали обширные моря, что сейчас отступили, моря, оставляя лишь кое-где маленькие участки земли. В этих морях, как нам известно, зародилась земная жизнь. Начинаясь с первых примитивных, желеобразных форм у дна этих морей, поднявшись по великой лестнице эволюции через беспозвоночные и позвоночные формы, эта жизнь развивалась – развивалась в доисторических панцирных рыб, в громадных ракообразных, в огромных морских моллюсков, чьи размеры и свирепость мы не можем даже вообразить. Жизнь, кишевшая и изобильная, жизнь, распространившаяся в тысячах различных форм. Но все они жили в море или рядом с ним! Прошли эоны, прежде чем появились первые наземные формы, прежде чем первые сухопутные создания превратились в млекопитающих и, наконец, появился человек. Из огромного множества жизненных форм, водных и земноводных, развилась, в конце концов, уникальная раса, или вид разумных, которые стали доминировать над остальными. Это была раса амфибий, защищённых толстым панцирем и с большими когтистыми лапами, со змееподобной шеей и головой рептилии, раса, выглядящая для нас как большие черепахи. Она далека, очень далека от любых ракообразных или любых других видов, о которых мы хоть что-либо знаем. Раса, вышедшая из сумерек мира, забытой юности, память о которой исчезла на Земле. Итак, там, в давно мёртвом прошлом, эти черепахи возвысились до власти над всеми другими рептилиями и амфибиями, и морскими видами в том числе. Они поднялись на верховную позицию в мире, точно как, эпохами позже, возвысились люди, и создали цивилизацию, равную или даже превосходящую более позднюю цивилизацию людей…

Они построили города по всей поверхности Земли, странные земноводные города, разбросанные вдоль морских побережий, населённые земноводным, черепашьим народом. Однако поскольку моря Земли медленно отступали, они отказались от своей земноводной природы, стали полностью сухопутными созданиями, хотя во внешнем облике не изменились. И их огромные города, их власть и их знания, их наука выросли до ещё более высокого уровня. Они постигали силы окружающего мира, электричество и радиацию, и тепло, строили ещё более громадные города, наконец, захватили всю Землю под своё влияние. От северных ледников до южных льдов черепахи царствовали над всеми. Они проникли даже в глубины космоса с помощью огромных телескопов и, преодолев эти глубины, совершили величайшее открытие; они открыли, что земная Луна была обитаема так же, как и сама Земля!..

Земная Луна была обитаемой, и обитаемой за многие эпохи до той самой Земли, которую мы знаем. Конечно, это не удивляет, если мы занимаемся изучением природы Земли и Луны. Благодаря Чемберлену и Мультону[1], которые первыми опубликовали эту теорию, мы знаем, что в отдалённом прошлом Солнце было большим огненным шаром, летящим в космосе без сопровождающих его планет; что некое другое солнце, некая другая звезда, проходя близко к нему сквозь пространство, вызвала в нашем солнце огромные приливные волны, которые, вместо того чтобы затухать, оторвались и вырвались из солнца вовне, формируя не слишком массивный огненный сгусток. Этот сгусток стал вращаться вокруг него, разделился в определённом порядке и сформировал восемь главных планет нашей Солнечной системы. В свою очередь, некоторые из этих планет, благодаря нестабильным условиям, выбросили ещё меньшие огненные сгустки, которые стали их лунами. Таким образом, огненный сгусток, что был земным, отделил малый одиночный сгусток, ставший нашей луной. Черепахи знали историю образования Солнечной системы…

Также они знали, что меньшие из их таких огненных масс остывали и отвердевали гораздо быстрее более крупных. По этой причине малая пылающая масса, что была Луной, отвердела и остыла гораздо раньше Земли. Её расплавленное вещество окаменело, её элементы сконденсировались в огромные моря и покрыли большую часть поверхности, и, согласно обычной эволюции мира, эти моря с их эрозией, вкупе с ветровой эрозией и погодой понемногу стирали безжизненные камни в крохотные частички в пыль, так что, наконец, поверхность Луны стала вполне подобна нынешней земной.

Поверхность, по большей части покрытая великими океанами, но также и континентами, с высокими горами и глубокими долинами. Обо всём этом догадались владычествующие на Земле черепахи, но теперь, когда они всмотрелись в Луну, они обнаружили, что та населена странной расой больших чёрных вормов – существ, похожих обликом на огромных червей, но разумных и владеющих научными знаниями ещё большими, чем у них самих. С помощью мощных световых сигналов те сумели через бездну эфира наладить общение с этими существами, и от них узнали, как те появились на Луне в незапамятные времена. Потому что, когда лунная поверхность остыла, образовались большие континенты и моря.

На Луне также развилась жизнь, жизнь, мириады чуждых, её собственных форм, пока Земля всё ещё была огненной массой, на которой ничто не могло жить! И на Луне тоже некогда одна форма жизни стала доминировать над другими. Это была раса великих чёрных вормов, чьи странные формы и быстрые движения отчасти являлись результатом низкой силы гравитации Луны, намного меньшей, чем на Земле. Эти вормы пришли к господству на Луне с помощью собственной науки и техники, когда Земля всё ещё была шаром жидкого пламени. Проходили миллионы лет, и наука и могущество вормов неуклонно росли…

Но, наконец, на их горизонте замаячила проблема, которая потребовала для преодоления всей их науки и техники. Луна быстро остывала, быстро твердела в соответствии с законами эволюции миров, но, согласно этому закону, она по-прежнему продолжала остывать, становясь холоднее и холоднее. Так, вормы знали, что огненное сердце Луны вскоре должно стать совершенно холодным, и тогда жизнь на этой планете стала бы невозможной, потому что после остывания воздух улетучился бы с неё. Её огромные моря сократились бы и исчезли гораздо раньше, хотя это ничего не значило для вормов, которые могли бы с помощью своей науки успешно наладить искусственное снабжение водой.

Если бы их мир стал полностью холодным, если бы их атмосфера улетучилась, что, как они знали, должно было случиться, ничто не спасло бы их от вымирания. Вормы не могли мигрировать на Землю, потому что та только начала твердеть и остывать, на её месте пока что был большой шар полурасплавленной лавы. Они знали, что им придётся разбираться со своими проблемами на Луне. В связи с этим они разработали потрясающий план, с помощью которого могли себя спасти. И этот план был не чем иным, как покрытие всей лунной поверхности, всего её шара огромным прозрачным воздухонепроницаемым покрытием, или крышей. Под этим покрытием они могли бы жить комфортабельно и в безопасности, потому что им не представляло трудности выстроить гигантские заводы для обеспечения такого города необходимой ему атмосферой. Однако даже для столь могущественного народа это означало титанический труд ради осуществления величественной идеи, но означало также, что они могли бы впредь жить в своем мире, не подвергаясь никакой опасности. Они немедленно принялись за работу.

У них ушли века на осуществление этого грандиозного проекта, века, на протяжении которых над воплощением плана трудились миллионы вормов. Наконец всё было закончено. На высоте нескольких миль над лунной поверхностью они поставили гигантскую прозрачную крышу, которая представляла собой прозрачный металлический сплав, прочнейший из всех, что были им известны, и которая беспрепятственно впускала несущие жизнь свет и тепло солнца, но была полностью воздухонепроницаемой.

Тогда же они сконструировали большие атмосферные заводы, которые функционировали автоматически, восполняя и очищая атмосферу громадного герметичного пространства, раз и навсегда решив вопрос свежего воздуха. И вот огромная прозрачная крыша была установлена на громадные, расположенные в нескольких ключевых точках колонны, что опасность её падения или случайного повреждения оказывалась ничтожной. За её пределом последние следы естественной лунной атмосферы покинули планету, оставив лишь полный вакуум над герметичной крышей, но внутри у вормов был отличный воздух.

Они жили так эру за эрой, в этом странном и величественном герметически запечатанном городе, пока Земля остывала и формировала свои континенты и моря, как когда-то Луна. И скоро на этой Земле, как я уже сказал, в мириадах кишащих форм зародилась жизнь – жизнь, что произвела, наконец, великую расу черепахолюдей, которые добились доминирования и правили в то время всей Землей. И, как я сказал, эти черепахи, с их развивающейся наукой, взглянули в космос и открыли странный народ вормов, чей прекрасный город лежал под громадной блестящей лунной крышей. Они вступили в контакт с помощью световых сигналов и дали вормам понять, что на Земле теперь тоже есть разумная раса.

То, что такая раса разумных существ развилась на Земле, стало неожиданностью для вормов огромного лунного города, потому что они очень давно утратили интерес к Земле и её диким созданиям. Однако теперь, с радостью приняв событие как нарушившее монотонность их жизни в воздухонепроницаем мире, они наладили отношения с черепахолюдьми Земли и, наконец, придумали план, с помощью которого представители двух рас могли бы посещать друг друга, с помощью которого они сумели бы пересечь пропасть между Землей и Луной. Обсуждая этот план, все его детали, обе расы начали конструировать аппараты, которые помогли бы им пересечь пустоту.

Эти аппараты, разработанные вормами, представляли собой громадные диски, которые выстреливали луч невероятной мощности. Известно, что свет оказывает ощутимое давление на освещаемые предметы. Существуют различные способы, с помощью которых физики измеряют это давление, различные небольшие приборы, такие как радиометры и им подобные, в которых что-либо сдвигается под этим давлением. Итак, диски, которые изобрели вормы, выстреливали гигантский световой луч, генерируемый аппаратами, которые концентрировали давление огромного числа лучей в один единственный чудовищный луч. Вормы установили такой диск в глубокой вертикальной шахте на лунной поверхности, в то время как черепахи, следуя переданным инструкциям, собрали такой же диск в подобной же шахте на Земле. Тогда и было совершено первое путешествие через космическое пространство, осуществлённое десятью вормами.

Они вошли в специально сделанный для изоляции от холода космического пространства строго герметичный цилиндр, который был установлен на огромном диске в шахте Луны. Эта шахта находилась на той стороне Луны, что всегда обращена к Земле. Затем они все, кроме одного, ожидали в цилиндре. Этот один оставался снаружи возле ключа. Наконец раздался автоматический сигнал – удар колокола, который сообщил, что две шахты, одна на Луне и другая на Земле, обращены точно друг к другу, указывая одна на другую, как стволы двух гигантских пушек. Едва сигнал прозвучал, ожидающий у ключа ворм повернул этот ключ и запрыгнул в цилиндр, закрыв его за собой. В следующую секунду с диска ударил огромный луч, увлёк цилиндр ввысь и наружу через специальный шлюз, что был устроен в прозрачной крыше, понес его через великую пустоту между Землей и Луной почти со скоростью света, в точности как пустая пивная банка, если толкать её струёй воды из шланга, будет перемещаться на почти такой же скорости, с какой вырывается эта струя.

При броске через бездну эфира при помощи гигантского луча с его чудовищной скоростью перелёт большого цилиндра с Луны на Землю занимал лишь только миг…

Они пронеслись с Луны до Земли и попали прямо в громадную шахту в земной поверхности и влетели в неё. При прибытии их цилиндра автоматически включился встречный луч из диска под ними, который их быстро и плавно остановил.

Тогда представители народа вормов вышли из своего цилиндра – первые, преодолевшие пустоту, первые лунные существа, посетившие Землю; их приветствовали черепахиды, толпой собравшиеся вокруг.

Сила притяжения Земли, конечно, была намного большей, чем на Луне, но это не составило проблем для вормов. Они легко преодолели и эту трудность. Покинув цилиндр, они поднялись на маленький, привезённый с собой специально для этой цели, корабль, в который вмонтировали устройство, которое могло по команде увеличивать или уменьшать силу тяготения, усиливая или ослабляя, в зависимости от обстоятельств, собственными вибрациями вибрации силы тяготения. Поэтому вормы могли свободно передвигаться по Земле и могли исследовать города черепахолюдей.

После первого посещения было множество таких визитов, вормы прилетали на Землю по лучу в своих цилиндрах, тогда как черепахолюди отправлялись на Луну в собственных цилиндрах. И великий народ вормов, чья наука продвинулась гораздо дальше, чем наука черепахолюдей на Земле, обучал их великодушно и бескорыстно, допуская до собственной науки и знаний без подозрений и скрытности. И в те времена черепахолюди переняли великие знания существ, чья цивилизация покорила Луну, когда Земля ещё была огненной массой. Черепахолюди часто летали на Луну, исследуя многие чудеса города под куполом, что покрывал всю Луну, учились у великих учёных вормов секретам, которые те открыли, контролю над силами природы, которого те достигли. В то время на Землю с Луны прилетало множество вормов помогать и учить развивающуюся расу черепахолюдей. Такое тесное общение между Землей и Луной, между двумя могучими и разумными расами непохожих существ продолжалось тысячелетиями, эрами, задолго до появления на Земле человека или его предшественников.

Так две великие расы жили вместе: одни, на Луне, другие – на Земле, древняя раса вормов – в древнем мире Луны, и молодая раса черепахолюдей – на Земле. Следуя науке своих учителей с Луны, черепахолюди строили больше и больше городов. Им стало казаться, что они действительно повелители Земли, что ничто на Земле не смеет противиться их воле. Однако судьба, что по сей день угрюмо насмехается над нашими крохотными мирами, приготовила грандиозную катастрофу, что обрушилась на черепаходюдей. И против неё не могла устоять вся наука и мощь двух миров. И этот катаклизм – оледенение.

Оледенение, мощнейшая из всех сил, что действуют на Земле, кардинально меняя лик планеты своим медленным неотвратимым движением! Гигантская волна льда, ползущая к югу и северу от полюсов по лику Земли. На долгие эпохи льды сковали юг и север, отступая, когда полюса Земли наклонялись к солнцу, посылающая громадные полярные ледяные массы ползти по лицу Земли к экватору. Исполинский поток неудержимого льда, неумолимо шествующий по всей планете из её полярных районов, ненадолго отступал, лишь когда земные полюса в очередной раз поворачивали к солнцу. Оледенение, что с невообразимой мощью срезало самые высокие горы на земной поверхности, – и эта колоссальная ледяная смерть наползала теперь на мир черепахолюдей!

Однако они быстро сплотились, чтобы противостоять смертоносному катаклизму, подбиравшемуся к ним с юга и с севера. Их первым побуждением было изобрести большие генерирующие тепло машины – машины, что излучали бы гигантские лучи интенсивного жара, которыми они попытались бы расплавить наступающие потоки льда. Но хотя их мощные лучи неустанно плавили ледяные массы, эти расплавленные массы замерзали бы снова, едва горячие лучи отворачивались от них. К тому же, растаяв, объемные ледяные массы затопили бы всё вокруг, так что работа мощных лучевых машин оказывалась невозможной. И тогда обитатели Земли поняли, что такие лучи никогда не смогут повернуть обратно ледник, даже если станут постоянно воздействовать на него, и они стали искать другие способы предотвратить катастрофу. Они не могли просить вормов с Луны о помощи в этом деле, в своей великой крайней нужде, так как с течением веков стали гордиться собственной наукой и мощью, отвергая тех, кто был их учителями, так что к этому времени некогда тесные связи между Луной и Землей почти полностью прекратились. Они должны были в одиночку сражаться в великой битве, и они воевали отчаянно.

Их следующим шагом стало создание мощного рва или траншеи, пересекающей обледеневшую часть; ров этот составлял мили в ширину и многие мили глубиной. Так они надеялись остановить наступление ледяных потоков. Используя огромные вибраторы, которые дробили материю, разрушая химические связи между атомами, отделяя один атом от другого, они выбили по всей окружности северного и южного полярных районов гигантский ров, что тянулся на мили в глубину и на столько же в ширину. Огромные массы льда скатились в эти гигантские рвы, так что какое-то время им казалось, что план успешен и наступление гигантских ледников остановлено. Но всё же, неуклонно, медленно, безжалостно ледяные потоки двигались дальше, дальше, пока полностью не заполнили препятствующие им исполинские рвы, и двинулись дальше к экватору.

Неудержимые, льды простирались к северу и югу, и тогда черепахолюди увидели, что все их усилия напрасны, поняли, что не существует способа, которым можно остановить ледяные потоки в их титаническом шествии по лику Земли. К тому времени северные и южные города уже были погребены под гигантскими толщами льда. Громадные ледяные потоки вздымались над их городами, разбивая в прах взметнувшиеся ввысь строения, огромные, многоугольные и гранёные здания. Черепахолюди с юга и севера бежали из городов, и выходило так, что спасти расу можно было только улетев с Земли! И было лишь одно место, куда могли бы бежать все черепахолюди, и этим местом была земная Луна!

Но каким образом, спросили они себя, могут они надеяться найти пристанище на Луне? Ведь та была полностью застроена большим городом вормов, чья прозрачная и воздухонепроницаемая крыша закрывала всю поверхность Луны. Так велика была численность вормов, что на довольно небольшой Луне никогда не хватило бы места для черепахолюдей. Сотнями миллионов, биллионами клубились вормы в своём необычном просторном закрытом городе, и столь же огромные орды черепахолюдей надеялись получить их лунный мир себе. «Существует лишь один способ выжить, – решили черепахиды, – полностью уничтожить великий народ вормов и захватить лунный мир».

Но как они надеялись осуществить это? Они задавали этот вопрос друг другу. Как надеялись они завоевать и уничтожить великий народ вормов, который куда дальше их продвинулся в науке и технике и который был равен им по численности? Они могли бы послать по большому лучу отряд завоевателей-черепахолюдей, но такие захватчики никогда бы не вернулись. Они были бы немедленно уничтожены ужасным оружием, которым, как они знали, вормы обладали. Никому из черепахолюдей никогда не пришло бы в голову назвать чернейшим вероломством затею подлого уничтожения дружественных вормов, которые помогали им и поделились с ними своими научными знаниями. Разум черепахолюдей холоден и лишён эмоций, у них нет понятия о праведности или неправедности. Проблемой стал лишь способ с помощью которого они смогли бы быстро уничтожить всю расу вормов и захватить их мир. Эта проблема казалась им неразрешимой.

Но, наконец, побуждаемые лютой угрозой ледников, что неуклонно наступали, черепахолюди нашли решение этой проблемы. Они отыскали способ, которым вся могучая раса вормов на Луне могла быть уничтожена в единый миг. Они нашли путь, которым без малейшей опасности для себя могли мгновенно лишить жизни весь лунный мир. И этим методом, оружием, которым они сумели бы осуществить его, стал мощный импульс светового давления, что толкал их цилиндры к Луне и обратно, огромный луч, который вормы сами и придумали!

Сердцем плана черепахолюдей стал тот факт, что воздухонепроницаемый город на Луне, его мощная прозрачная крыша простирались над всей лунной поверхностью. Как я уже сказал, вормы, будучи воздуходышащими существами, как и черепахиды, как и мы сами, как почти все формы жизни, сделали эту гигантскую крышу герметичной, так что их искусственная атмосфера не могла бы улетучиться из-под неё в вакуум внешнего пространства. Потому что вокруг и за пределами этого мощного щита лежал только абсолютный вакуум эфира и холод внешней пустоты, и они знали, что если какие-либо отверстия появятся в этой огромной крыше, вся атмосфера немедленно вырвется сквозь них наружу, в громадную внешнюю пустоту, в точности как воздушный контейнер, если открыть его в вакууме, немедленно лишится своего воздуха. Дыра в громадной крыше, действительно, привела бы к тому, что вормы моментально остались бы без воздуха и в тот же миг вся их раса была бы истреблена. Вот почему они очень аккуратно строили громадную крышу, чтобы сделать её полностью герметично запаянной и воздухонепроницаемой.

Черепахолюди это хорошо знали, потому что многие из них посещали лунный мир, когда сношения между народом вормов и ими были регулярными. Теперь они вспомнили это; и построили на этом основании свой грандиозный план. По этому плану, который теперь был окончательно сформулирован, следовало попросту проткнуть во многих местах огромную крышу вормов! Вся искусственная атмосфера этого лунного мира была бы незамедлительно отправлена в космос, и в тот же момент вормы оказались бы уничтожены. Тогда черепахолюди могли бы всеми своими ордами отправиться в лунный мир, отремонтировать пробитую крышу и завладеть Луной, и жить на ней в безопасности, пока грандиозные ледники сковывают поверхность Земли!

Таким был план черепахолюдей, и им нужно было только оружие, которое приведёт его в действие, продырявит огромную крышу лунного мира. И в гигантском луче, что давлением света носил их цилиндры туда-сюда, они такое оружие обрели. Этот исполинский луч создавал громадное давление, благодаря огромному количеству лучей, чье действие концентрировалось в одном. Давление луча использовалось, чтобы толкать цилиндры между Землёй и Луной, но теперь черепахолюди планировали использовать его в своём грандиозном плане, чтобы пробить могучую крышу лунного мира. Потому что они знали: чудовищное давление гигантского луча могло бы пробить её насквозь, как мощная струя воды может пробить бумагу.

Так, черепахолюди запланировали уничтожение всех вормов одним ударом, и затем, не медля, начали приводить свой план в действие. Полностью скрыв эти приготовления и намерения от вормов на Луне, они подготовили сотни больших дисков, способных выстрелить мощный пучок лучей, собрав их в огромные батареи на одной стороне Земли и нацелив все на Луну. Они быстро построили и расставили множество мощных дисков, пока по-прежнему наступавшие с юга и севера зловещие льды поглощали Землю. Наконец все диски были готовы, и черепахолюди ждали только, пока истекут несколько ночей до полнолуния, чтобы можно было вонзить сотни мощных пучков лучей с большой точностью. Они знали, что даже единственный большой пробой в крыше лунного мира немедленно убьет всех его обитателей, но желали не оставить тем шансов, и поэтому заготовили сотни дисков, что могли пробить эту крышу одновременно в сотне мест.

Несколько ночей ожидания… Наконец над Землей встала полная луна, и черепахолюди поняли, что их час настал. Одна великая раса с Земли приготовилась уничтожить другую великую дружественную и беспечную расу на Луне. Прямо в зенит поднималась полная Луна, и огромная сияющая крыша над ней в последний раз сияла во всём великолепии, в то время как зловещие толпы черепахолюдей на Земле замерли в ожидании возле грозных батарей дисков. Они выжидали, пока Луна не окажется почти совершенно точно над головой. Тогда через всю половину Земли пронеслась вспышка сигнала, а в следующий миг сотни нацеленных дисков выпустили ослепительные лучи, отправив свои кошмарные стрелы прямо к Луне, к её огромной сияющей крыше!

Глядя в большие телескопы, черепахолюди наблюдали с Земли, как их лучи пронзают лик Луны в сотнях различных точек по всему диску. Они видели, как с неимоверной мощью те бьют сквозь воздухонепроницаемую крышу в поверхность Луны. И когда это произошло, когда разбилась вдребезги мощная крыша, из-под расколотой крыши вырвалась наружу вся искусственная атмосфера лунного мира. В этот миг вся жизнь на Луне погибла!

Вот так черепахолюди одним мощным ударом уничтожили целую цивилизацию!

Сотни гигантских лучей действительно прошли сквозь громадную прозрачную крышу, но столь чудовищна была их мощь, что они, вгрызаясь в лунную поверхность со всей ужасающей мощью, мгновенно выбили в сотнях мест громадные круглые ямы или кратеры, в точности как поток воды, бьющий с силой в поверхность Земли, выдалбливает в этой поверхности большую яму.

Вот так появились сотни громадных кратеров, что испещряют видимую с Земли поверхность Луны, кратеров, которые всегда приводили в недоумение нашу науку. Существует мнение, что причиной этих кратеров стали огромные метеориты, бомбардировавшие Луну, но это не может быть так, потому что, если бы эти небесные тела ударяли в Луну, когда та была твердой, сами метеориты, хотя наверняка полузасыпанные, до сих пор виднелись бы посреди больших кратеров. Ни одного такого метеорита мы не видим. Если, с другой стороны, они попадали в Луну, пока та ещё оставалась под поверхностью полужидкой, кратеры, которые они пробили бы, закрылись и плавно заплыли бы. Но эти кратеры создали не метеориты и не вулканическая активность, а сотни гигантских лучей с Земли, с невообразимой силой, но не оставив своих следов.

Однако черепахолюди пришли в восторг от полного успеха этого великого плана и сразу же начали готовиться к переезду всем своим количеством на Луну, потому что незадолго до того огромный ледник подошёл к ним как никогда близко. В первую очередь на Луну в цилиндрах была послана группа черепахолюдей, и их снарядили специальной аппаратурой, дающей им возможность безопасно прилуниться, ведь встречные транспортные диски на Луне конечно были сметены катастрофической мощью сотен лучей, что разрушили обращённую к Земле сторону Луны. Эти первые черепахолюди благополучно достигли ближней стороны Луны и нашли сцену ужасной смерти. Под пробитой и расколотой крышей среди выбитых по всей этой стороне Луны гигантских кратеров лежали миллионы вормов, погибших мгновенно, когда их атмосфера улетучилась в пустоту сквозь дыры в громадной крыше. Разведчики, защищённые от вакуума воздухонепроницаемыми кораблями, двинулись в облёт к дальней стороне Луны и нашли город, также полный мёртвых вормов. Но на другой стороне Луны огромная крыша осталась неповреждённой, так как только одну половину Луны, видимую с Земли, разбили гигантскими пучками лучей.

Черепахолюди на Земле, получив сообщение от экспедиции, начали приготовления к великой миграции всего населения, но прежде чем взяться за это, приняли знаменательное решение, а именно, что они осядут только на другой стороне Луны и не тронут ту, что обращена к Земле. Потому что, как они рассудили, если они обустроются на Луне, восстановив крышу над той стороной Луны, что обращена к Земле, то и сами могут стать легкой добычей какого-нибудь ужасного рока. Потому что, если в будущем на Земле разовьется ещё одна разумная раса, она сможет уничтожить всех обитателей Луны тем же самым способом, что использовали черепахолюди для истребления вормов. А если черепахолюди расположатся только на обратной стороне Луны, которая всегда повернута в противоположную сторону от Земли, никогда и никакие существа, обосновавшиеся на Земле, не доберутся до них и не уничтожат их, пробив их огромную крышу лучами, и даже не узнают об их существовании.

Поэтому черепахолюди решили обживать только обратную сторону Луны, и с большой охотой пришли к такому решению, ведь вся обращённая к Земле сторона была теперь испещрена гигантскими кратерами. Затем на Луну отправилась более крупная экспедиция из тысяч участников, и они приготовили всё для переселения остальных. Во-первых, они загерметизировали гигантскую прозрачную крышу, все ещё остававшуюся целой над обратной стороной Луны, построили прозрачные стены от неё к поверхности так, чтобы та сторона оказалась полностью отделённой от обращённого к Земле полушария, разбитого, сокрушенного и брошенного на произвол судьбы.

Они запечатали чуть меньше половины лунной поверхности на другой стороне, так как с Земли можно увидеть несколько более половины. Чуть дальше от точной границы встали ограждающие стены, расположенные так, чтобы их нельзя было заметить с поверхности Земли.

Сделав это, черепахолюди запустили большие атмосферные заводы, которые, в свою очередь, снова создали им атмосферу, обслуживая теперь лишь половину Луны. Благодаря своему нападению, черепахолюди получили «в наследство» странные подземные города вормов, которые были неудобны для эксплуатации. В итоге на их месте черепахолюдям пришлось построить громадные, похожие на кристаллы, здания из металла, угловатые, многогранные и странные, напоминающие те, что были у черепахидов на Земле. Затем они решили сами преодолеть последнее препятствие, что оставалось для запланированного переселения с Земли. Этим препятствием стала разница в силе тяготения между Луной и Землей.

Так как сила притяжения на Луне была в одну шестую от земной, черепахолюди, привыкшие к большой гравитации Земли, не могли долго жить на Луне. Слабая гравитация фатально действовала на их внутренние органы. Несмотря на это, гости, которые официально прибывали с Земли на Луну, и те из вормов, кто приходил с Луны на Землю, преодолевали эту преграду, строя корабли, на которых были аппараты, менявшие силу притяжения. Они увеличивали эту силу генерацией вибраций, которые настраивались так, чтобы увеличивать интенсивность вибраций гравитационного поля; и уменьшали её генерацией вибраций, настроенных, чтобы заглушать или уменьшать вибрации гравитационного поля.

Именно с помощью этих гравитационных машин черепахолюди посещали Луну в прошлом, а теперь они послали тысячи своих рабочих, чтобы увеличить силу тяготения до равной с Землёй. Теперь они начали строить специальные агрегаты, только гигантской мощности и размера, мощные генераторы, что были способны изменить силу тяготения на всей обратной стороне Луны, увеличив её до тех пор, пока она не сравнится с земной! Они построили эти громадные машины, затем разместили их под всей поверхностью другой стороны Луны, генераторы, что функционировали автоматически и постоянно, и таким образом сделали обратную сторону Луны подобной Земле, насколько это касалось гравитации. Теперь черепахолюди могли ходить по этой поверхности как хотели, беспрепятственно и без вреда для здоровья; они могли жить здесь, как на Земле.

Но вот всё было готово. Огромный воздухонепроницаемый город покрывал почти всю поверхность обратной стороны Луны. В нём поддерживалась искусственная атмосфера, гравитация также стала земной. Все было готово для финального шага их грандиозного плана – переселения полчищ черепахолюдей с Земли на Луну. Следовало сделать это быстро, потому что за это время гигантские ледники покрыли почти всю Землю; однако работающие на Луне черепахолюди встретились с другой проблемой. Как им провести эту бесчисленную орду с Земли на обратную сторону Луны? Их нельзя было доставить в цилиндрах прямо на другую сторону, потому что та сторона никогда не поворачивалась к Земле. Они могли разве что привести их на обращённую к Земле территорию, в безжизненную и безвоздушную пустыню, и после перевозить на воздухонепроницаемых кораблях до другой стороны. Они поступили так с первой тысячей рабочих, но не могли так же поступить с миллионами черепахидов с Земли за то ограниченное время, что им оставалось. Поразмыслив об этой проблеме, черепахолюди на Луне снова решили её самым прямым образом.

Их решение было поистине достойно титанов. Они решили просверлить прямо сквозь Луну гигантскую шахту с земной стороны на обратную. Такая шахта с воздушным шлюзом, открываясь в сердце их громадного воздухонепроницаемого города на другой стороне, позволила бы им привести их полчища прямо с Земли на эту другую сторону, преодолеть космическую бездну в огромных цилиндрах, направляемых мощным лучом, и сквозь громадную шахту, сквозь Луну, перенести всех в герметичный город на другом полушарии. Так что, черепахолюди на Луне немедленно приступили к работе над этим грандиозным проектом и работали над ним, подогреваемые ажиотажем, чтобы завершить его вовремя, чтобы успеть эвакуировать их расу с Земли. Используя, как и прежде, мощные вибрации, которые разрушали материю через разрыв межатомных связей, они целенаправленно пробивали шахту сквозь лунный шар. Эта шахта вышла на земной стороне в огромный кратер, что мы назвали Коперником, тогда как её конец в другом полушарии был как раз под громадной площадью, лежащей в центре их города.

Затем в конце шахты под этой площадью они поставили один из громадных дисков, испускающих пучки лучей сжатого света, диск, который мог направлять эти лучи вниз, сквозь шахту, сквозь Луну на Землю и вверх, прямо в огромную прозрачную крышу наверху. Конечно, луч, если развернуть его вверх из диска, мог бы пробить прозрачную крышу, мог продырявить её и позволить атмосфере огромного герметичного города улетучиться в космос и мгновенно уничтожить всех черепахолюдей, как те уничтожили вормов. Они не собирались использовать этот луч таким образом, но поставили туда большой диск и сделали возможным бить его лучами вверх, чтобы, если они захотят в далёком будущем с помощью этого луча посетить другие планеты, то могли бы это сделать, построив воздухонепроницаемый шлюз и воздушный клапан в крыше прямо над диском, и таким способом отправлять цилиндры вверх и в космос. Они почему-то боялись, что Земля никогда не будет снова пригодной для обитания, даже когда грандиозные ледники растают, и решили получить возможность добраться до других планет, которых нельзя было бы достигнуть, посылая луч вниз. Однако они никогда не использовали этот восходящий луч и даже не соорудили над ним никакого воздушного шлюза. Со временем они отказались от мыслей о посещении других планет. Но луч по-прежнему мог бы стрелять вверх с помощью большого ключа возле люка на площади.

Итак, всё было готово для переселения черепахолюдей всем их числом с Земли. На Земле приготовили гигантский круглый диск там, где сейчас раскинулся Юкатан, так как, за исключением тропического пояса, мощные ледники покрыли уже всю Землю. Они утопили свою шахту в центр высокого холма, поместив на её дно отправляющий диск, собрав там тысячи цилиндров, необходимых для транспортировки расы черепахолюдей с Земли на Луну. Затем, когда всё было готово, первый из этих цилиндров был установлен на диск, а остальные стояли рядом. В цилиндр помещался большой летающий диск черепахидов. Эти летающие диски, движущиеся с помощью изменения гравитации, они уже использовали раньше. Теперь они заполнили весь цилиндр, и множество черепахидов разместилось на них. Потом они подождали, пока Луна не встанет прямо над головой, огромная шахта в ней не окажется точно на одной линии с шахтой в холме. Затем прозвучал большой колокол, генератор диска заработал, и в ту же секунду цилиндр и загруженные в него черепахолюди отправились через бездну эфира к Луне.

В один миг они со скоростью света промчались сквозь пустоту прямо в кратер Коперника, в огромную шахту, проскочили по ней сквозь Луну, сквозь большой клапан в шахте, который автоматически открылся перед ними и мгновенно захлопнулся позади, остановившись на стоянке под большим диском на центральной площади. Цилиндр был немедленно отодвинут в сторону, потому что, как только он пролетел сквозь пустоту, другой такой же гружёный цилиндр был отправлен за ним следом в те несколько секунд, что две шахты: на Земле и на Луне, оставались на одной линии.

Так каждую ночь, когда Луна и Земля смотрели друг на друга отверстиями стволов шахт, черепахолюди с Земли отправляли в полёт как можно больше своих цилиндров. И через несколько недель на Луну отправились последние из них – отправились в последнем цилиндре. И итоге вся раса черепахолюдей переселилась с Земли на Луну.

Какое величественное переселение бесчисленных миллионов существ из гибнущего мира в захваченный мир!

Глава 10. Уничтожить человечество!

Так черепахолюди спаслись от гибели, перебравшись с Земли на Луну. Обосновавшись в огромном городе на дальней стороне Луны, они жили, как на Земле. Воздух, которым они дышали, изготавливался искусственно на громадных атмосферных заводах и скапливался под огромной прозрачной крышей. Силу тяготения под их великим городом генераторами увеличили до земной. Черепахолюди нашли в воздухонепроницаемом городе на другой стороне Луны безопасное убежище от наплыва катившихся по Земле ледников.

Тем временем на Земле, как они теперь могли наблюдать, мощные волны ледника сковали всё, оставив свободной лишь маленькую часть земной тверди, сглаживая поверхность земли, стирая в порошок города черепахолюдей. Однако безопасность на другой стороне Луны позволила черепахолюдям, начинающим новую жизнь в чужом городе, крайне мало внимания уделять Земле. Постепенно они стали приспосабливаться к длинным, примерно в две недели длиной, лунным дням и ночам и с помощью науки изменили некоторые характеристики своих тел, стали способны жить обычной жизнью в сумраке лунных ночей, лишь слабо освещённых кружочками света, разбросанными по стенам зданий. Также они смогли не прерывать жизнь и движение в течение двух недель лунного дня. Фактически, они полностью привыкли к Луне, почти позабыв, что когда-то населяли Землю.

Обращенная к Земле сторона Луны также осталась почти позабытой, так как вряд ли кто-либо устраивал вылазки из комфортабельного города на дальней стороне на безжизненную, первобытную, пустынную поверхность приземного полушария и её окрестностей. До сих пор оно всё ещё изрыто кратерами, и среди этих кратеров встречаются останки огромного разбитого города вормов, некогда покрывавшего поверхность всей Луны. Эти огромные блестящие куски рухнувшей крыши, хотя они и разбросаны повсеместно по всей обращённой к Земле стороне Луны, гуще всего лежат вокруг кратера, что мы называем Тихо. Именно из-за этого, потому что их блестящая поверхность отражает сверкание солнечных лучей, Тихо и ярко сияющий район вокруг него представляют большую загадку для человечества и человеческой науки. Ведь люди на Земле не знают, что эти обширные сверкающие участки – последние обломки гигантской крыши вормов, что простиралась над всей земной стороной Луны.

Забытая черепахолюдьми, которые и видеть её не могли из города на обратной стороне Луны, Земля жила своей жизнью. Огромные ледники, что покрыли почти всю её поверхность, доползли с севера и юга почти до экватора. Они сковывали планету целые эпохи, так что Земля представляла собой пустынный мир льда, большую замерзшую пустыню. Казалось, что догадки черепахолюдей верны и Земля никогда больше не станет обителью жизни. Но, в конце концов, под действием солнечного тепла, ледники начали таять. Медленно, но неуклонно великий ледяной поток отступал к полярным районам севера и юга, пока не оставил всю поверхность земли, покрытую рубцами и рассечённую глубокими долинами и огромными моренными насыпями от прошедших по ней ледников, лежать согретой и пригодной для обитания. Ледяной ужас закончился, и Земля снова была миром, в котором могла цвести жизнь.

Жизнь, однако, почти исчезла с земной поверхности под этими потоками льда. Великая раса черепахолюдей ушла, сбежала на Луну, а прочие формы жизни, огромные виды рептилий земной юности погибли подо льдом. Выжили только маленькие организмы. И теперь, когда лёд отступил и Земля потеплела, эти уцелевшие виды стали развиваться и множиться. Изменяясь в мириадах мимолётных форм, восходя по пути эволюции, пришпоренная недавними суровыми условиями, жизнь развивалась от ящеров к млекопитающим, пока, наконец, среди млекопитающих видов не появились первые примитивные существа, что стали предшественниками человека.

В конце концов, среди безликой массы изменчивых видов возникла раса людей, пройдя путь от троглодитов до современного человека. И люди стали повелителями Земли, не зная и не подозревая, что задолго до них эту роль на Земле играли черепахолюди, чьи цивилизация и наука были столь же развиты, как человеческие, или даже ещё больше. Потому что, хотя люди обращали свои взоры в космос, как их предшественники задолго до них, хотя они видели и фотографировали гигантские кратеры, странные блестящие участки на Луне, они никогда не подозревали о подлинном ужасном происхождении этих кратеров и блестящих участков. Они никогда не догадывались, что именно там, на обратной стороне Луны, которую никогда не видели их глаза, раскинулся колоссальный воздухонепроницаемый город, где миллионы черепахидов всё ещё развивались своим путём.

Но и черепахолюди в своём городе знали об этой новой расе людей, что доросла до повелителей Земли, не больше. На долгое временя они полностью утратили интерес к Земле, с которой пришли. В комфорте и безопасности своего странного города они заметили, что уменьшились ледники, предположили, что на Земле могут развиться новые формы жизни, но не проявили достаточного интереса к возможности послать хотя бы одну группу разведчиков обратно на Землю. Огромный диск в центральной площади города и шахта, что шла от него сквозь Луну, не использовались в течение тысячелетий. Черепахолюди забыли Землю.

Так, забыв её, они жили в своём лунном городе, но, наконец, на горизонте их спокойной жизни замаячил тревожный призрак великой опасности, что грозила самому их существованию – опасности едва различимой и менее эффектной, чем ледники, что выгнали их с Земли, но в полной мере смертельной. Им грозило остаться без искусственного воздуха и водоснабжения. Потому что, как я уже сказал, на Луне нет ни воздуха, ни воды, а сохранилось лишь немного замёрзших паров, задержавшихся в кратерах. Однако черепахолюди, как и их предшественники вормы, производили свой воздух искусственно и снабжали себя водой с помощью крупных атмосферных и водяных заводов, установленных повсюду в их городе.

Эти большие заводы получали воздух и воду путём сложных процессов химического анализа и синтеза, производившихся в огромном масштабе. Для начала они брали большое количество определённых лунных минералов, содержащих водород, азот и кислород. Затем, обрабатывая всю добытую породу, изменяя её разрушающими вещество вибрациями, они разбивали химические связи атомов в этих минералах, отделяли атомы одни от других, разделяли вещества на исходные элементы. Выделенные таким образом атомы водорода, кислорода и азота отфильтровывали после первичного дезинтеграционного процесса в большие подземные ёмкости или контейнеры, где и хранились.

При необходимости газы откачивали из этих огромных хранилищ и автоматически смешивали атомы водорода и кислорода, два атома водорода и один кислорода, чтобы образовать H2O или воду. При другом методе следовало в большом количестве скомбинировать четыре атома азота с одним кислорода, получая воздух. Это, конечно, лишь очень краткое описание технологии черепахолюдей, которая в действительности более сложная. От этих больших центральных синтезирующих заводов воду направляли по трубам ко всем частям лунного города, тогда как воздух автоматически выпускался со строго установленной скоростью для восполнения атмосферы под гигантской крышей. Весь этот сложнейший процесс проводили автоматические производственные линии, требующие от черепахолюдей лишь немного внимания. Они не видели причин, почему бы так не могло продолжаться вечно.

Но оказалось, что в скором времени эти процессы могут остановиться за недостатком элементов, которые им жизненно необходимы.

Всё более и более трудным становилось добывать исходные компоненты, которые дезинтегрировали, чтобы получить необходимые им азот, кислород и водород, так как только вполне определённые ископаемые можно было использовать в производстве с нужной степенью эффективности. Но этими ресурсами не слишком богаты лунные недра, и их уже использовали в течение долгих тысячелетий черепахолюди и до них вормы. Они забирались за ископаемыми, что приносили им воду и воздух, всё глубже в недра Луны, но начали понимать, что эти некогда распространённые породы через какое-то время стали бы едва ли не окончательно недоступными, и Луна не долго осталась бы пригодной для их обитания.

Осознав это, они сразу же принялись подыскивать другое место спасения от гибели, что нависла над ними в очередной раз. Вполне естественно, что у них не было желания становиться вымершей расой – как минимум, не без решительной борьбы за выживание.

В первую очередь они подумали о других околосолнечных планетах, так как там, на их центральной площади, до сих пор стоял большой диск, чей луч мог бы отправить их в космос, как только они сконструировали бы в прозрачной крыше над ним необходимый воздухонепроницаемый шлюз. Но после обсуждения ситуации они поняли, что вопрос бегства на одну из других планет стоять не может, потому что, даже если она окажется пригодной для их обитания, потребовалось бы слишком много времени, чтобы переправить всё их несметное население с Луны. А они знали, что у них нет столько времени, знали, что их время весьма ограничено.

Сообразив это, они после истёкших эпох снова обратили свои мысли к Земле, к Земле, с которой ушли. Взглянув на неё сквозь бездну эфира, они увидели то, чего не замечали раньше, что огромные ледники давно исчезли, а сама Земля вновь стала тёплой и обитаемой. Переселить все их орды назад на Землю с Луны можно было в короткое время, так как диск в центре города мог отправлять их цилиндры прямо в огромную шахту сквозь Луну и затем на Землю. Также они полагали, что и шахта на Земле, и диск в ней должны быть по-прежнему нетронутыми. Они знали, что огромные ледники почти не затронули регион, где находится этот холм.

Следовательно, Земля снова стала для них безопасным убежищем, более того, ведь они были рождены там, и её сила тяжести по-прежнему оказалась бы привычной для них.

Одна мысль, однако, удержала их от немедленного бегства на Землю всей ордой. За время прошедших эпох на Земле могла развиться какая-либо новая раса разумных существ, с которой лунным тварям пришлось бы сразиться, когда они придут на Землю.

Поэтому они решили сначала отправить разведывательную экспедицию, чтобы определить, насколько земные условия пригодны для обитания, и чтобы разузнать силу и разумность расы, которая ныне повелевала этой планетой.

В результате, около сотни черепахолюдей погрузились на летающие диски и двинулись к одному из больших цилиндров. Этот цилиндр установили в конструкцию под большим диском и запустили луч.

Секундой позже этот луч повлёк цилиндр вниз, сквозь шахту, сквозь Луну, и вынес на её земной стороне, а затем потащил через бездну, чтобы доставить до шахты в Юкатане и остановить в ней, мгновенно преодолев пустоту между Землей и Луной, когда две шахты оказались на одной линии, как бывало прежде.

Первая разведывательная партия черепахолюдей прибыла в шахту в Юкатане, шахту, к которой рок привёл нашу собственную исследовательскую экспедицию. Затем из этой шахты на летающих дисках явились лунные рейдеры, убившие Виллингса и остальных, захватившие меня в качестве образца земной раса. Черепахолюди оперативно и научно принялись за разведку, забрав все инструменты, книги и бумаги из палаток, набирая образцы земли, воздуха и воды, собирая образцы птиц, животных и насекомой жизни, собирая всю возможную информацию в округе, чтобы увезти с собой к миллионам собратьев в огромном городе на другой стороне Луны. И на следующую ночь они отправились обратно в свой город, назад на Луну и сквозь неё, к громадному лунному городу на обратной стороне нашего спутника, назад со мной и со всеми собранными образцами и данными для великого Совета Трёх Тысяч, перед которым я был представлен и затем допрошен.

После этого меня заключили в громадном Здании Совета, и пришли черепахолюди, которые обучили меня их странному языку и рассказали эту великую сагу своей расы, невероятные хроники временных эпох и безбрежной пустоты космоса, ужасающей гибели миров, что я только что вам поведал. И слушая это великое сказание, я, Хауленд, понял, наконец, истинное чудовищное значение этого краткого спуска на Землю лунных рейдеров, понял, в конце концов, что ужасная гибель – вот что нависло над Землей, так как эти черепахолюди готовятся в скором времени отправиться на нашу планету. Но когда я стал понимать их язык, то снова предстал перед Советом Трёх Тысяч для допроса.

Там, в присутствии великого Совета и вопрошающего Совета Трёх, они расспрашивали меня о состоянии дел на Земле. Я обнаружил, что они многое поняли из книг и газет, и инструментов, что рейдеры забрали из нашего лагеря, и которые они оказались способны разобрать. Но когда Совет Трех начал расспрашивать меня, я категорически отказался им отвечать. Пусть я знал, что мой отказ не добыл бы Земле отсрочки, и что смертным должен был стать приговор, ожидавший меня за этот отказ, всё равно я ни на йоту не помог бы их чудовищному плану, исполнение которого означало бы уничтожение мира людей. И когда Совет Трёх понял это, меня отправили обратно в эту камеру, оставив в живых, чтобы их ученые могли ставить на мне эксперименты в надежде найти какой-нибудь способ, которым можно было поработить человеческий разум, не повредив тело, чтобы, когда они подчинят Землю, то могли бы сохранить от уничтожения достаточно социально развитые народы, чтобы те служили им как рабы и обслуга машин.

С тех пор как меня вернули обратно в камеру, прошло лишь несколько дней, а за то время, пока я пребывал в ней и изучал их язык, пошла на убыль длинная лунная ночь, и сияющий лунный день прошёл и тоже угас, чтобы снова уступить место сумраку ночи, сумраку той ночи, что сегодня нас окружает. Всё время ночи и дня, и новой ночи я без перерыва наблюдал грандиозные сборы, непрестанно идущие во всём величественном городе вокруг, видел летающие диски, наполненные огромным количеством оружия, инструментов и снаряжения, готовящиеся к загрузке в большие цилиндры под площадью, чтобы в этих цилиндрах устремиться вниз, на Землю, в первую убийственную атаку на жителей нашей планеты.

Как я услышал от Совета, эта атака начнётся в ближайшие дни. Первые партии цилиндров отправятся по лучу на Землю, едва удар колокола укажет время, когда шахта на Луне и шахта на Земле окажутся на одной линии. В эти последние дни я каждые двадцать четыре часа слышал далёкий гулкий удар, и каждый раз мне казалось, что этот звон возвещает гибель нашего мира. Несколько часов назад, когда я снова услышал этот гул, я понял, что следующий его раскат будет означать конец. Потому что на этот раз с ударом колокола, когда две шахты станут на одну линию, как это должно снова случиться уже через несколько часов, придёт время великой атаки, и лунные твари в своих цилиндрах ринутся вниз, к Земле, по большому лучу. Я и не мечтал, однако, слыша тот последний удар, что вы трое примчитесь с Земли по лучу с земного диска, чтобы отыскать меня. Я никогда не мечтал об этом, пока Карсона и Трента не привели и не заперли здесь вместе со мной, чтобы они тоже служили подопытными для экспериментов учёных черепахолюдей.

Теперь, Карсон и Трент, и Фостер, вы знаете всё; вы знаете о смертельной угрозе, что нависла и сгустилась над нашей Землёй. Потому что уже сейчас, в огромном городе вокруг нас, черепахолюди завершают свои последние приготовления, собирая все летающие диски и войска, чтобы запустить к Земле. В ближайшие часы под площадью вновь ударит великий колокол, отмечая момент, когда шахта на Земле и шахта на Луне встанут одна напротив другой. И когда этот сигнал прозвучит, несчётная уйма цилиндров, наполненных чудовищными, неодолимыми ордами черепахолюдей, отправится на Землю! Они явятся на нашу планету, чтобы уничтожить человечество, как уничтожили вормов, чтобы разгромить человечество, поработить и уничтожить людей, и вновь стать повелителями Земли!

Глава 11. Битва за свободу

– Черепахолюди вновь станут повелителями Земли!

В молчании, что последовало за этим рассказом, казалось, что слова Хауленда звенели в маленькой камере вокруг нас, подобно звуку какого-то большого сигнального колокола, колокола, выносящего приговор Земле. Мне показалось, я увидел тогда в темноте стремительно сменяющиеся картинки; казалось, видел сотни, тысячи цилиндров, мчащихся на несущем луче с Луны к Земле; видел, как цилиндры выпускают свой груз летающих дисков и черепахолюдей, то, как летающие диски устремляются на север и юг, и на запад из шахты в Юкатане, рассыпавшись по всему миру людей; видел разбитые и разгромленные боевые корабли и артиллерию, и самолеты, пасующие перед быстрыми и мощными летающими дисками, смертоносные лучи, миллионы мертвецов в больших городах; видел, как поверхность Земли снова, как в доисторические времена, покрыли гранёные постройки городов черепахолюдей, управляющих Землей от полюса до полюса, и уничтожение расы людей; лишь немногих уцелевших, безмозглых, оставленных, чтобы служить рабами черепахолюдям!

От этого чудовищного видения у меня закружилась голова, тогда как Карсон и Трент, и Хауленд, стоявшие рядом со мной, смотрели в пустоту мрачные и испуганные, как и я. Через треугольное окошко в стене можно было видеть огромный сумрачный лунный город, по-прежнему полный черепахолюдей и летающих дисков. С высоты башни можно было оценить всю мощь орд лунных тварей, собирающих силы для стремительной атаки на Землю. И под впечатлением всё ещё звучащей в наших головах титанической саги, которую Хауленд только что изложил, вглядываясь в огромный город, что стоял там, где эоны прежде был выстроен странный город вормов, наши разумы были способны осилить лишь одну великую истину из всего, что в них теснилось, мы могли осознать лишь тот великий ужас, который только что нам открылся.

– Черепахолюди снова станут хозяевами всей Земли, а мы – единственные, кто мог бы предупредить землян, заперты здесь! – воскликнул Карсон.

– Заперты без надежды на бегство, – мрачно подтвердил Хауленд. – И уже через несколько часов начнется их атака. Скоро большой сигнальный колокол под площадью ударит трижды. Это будет сигналом для летающих дисков черепахолюдей, и войска по всему городу двинутся к площади, загрузятся в цилиндры, чтобы, когда прозвучит одиночный гулкий удар, они могли бы ринуться к Земле.

– Но разве нет надежды на бегство? – вскричал я. – Неужели нет никакого способа, которым мы – единственные, кто знает всё это, могли бы остановить это гибельное вторжение?

Хауленд задумчиво взглянул на меня.

– Есть такой способ, – медленно произнёс он, и много позже я вспомнил эти слова, – путь, которым угроза от черепахолюдей была бы устранена навсегда, если бы мы только сумели убежать отсюда. Однако как нам вырваться на свободу из этой камеры?

Мы безнадёжно осмотрелись. Дверь камеры, которая казалась распахнутой и неохраняемой, на самом деле защищало вернее стали поле невидимой силы, сквозь которое не мог проникнуть ни один материальный предмет. И когда мы повернулись к окну, надежды не стало больше. Потому что окно, хотя и совершенно открытое и достаточно большое, чтобы мы сумели в него пролезть, выходило на отвесную стену высочайшего здания. Вниз и вверх уходили мощные стены, и сотни футов отделяли наше окно от переполненных улиц внизу, и почти столько же – от огромной крыши. К тому же стена, в которой было проделано наше окно, стояла абсолютно вертикально, хотя грань ниже неё была скошена внутрь, и выше также скошена внутрь, как огранка драгоценного камня. Мы знали, что пытаться бежать через окно без снаряжения означало бы лишь встретить мгновенную смерть.

Однако мы не могли оставить надежду на бегство, надежду найти какой-нибудь способ вырваться из нашей тюрьмы и добраться до громадного ангара под площадью, добраться до одного из цилиндров и вернуться домой, чтобы предупредить землян. Мы исследовали каждый закоулок нашей тёмной камеры, досконально изучили дверь и окно, но тщетно. Нам не удалось отыскать ни одного способа бегства, хотя через коридор мы могли различать бесконечные хлопоты черепашьих фигур, носивших оружие, инструменты и снаряжение из высокого здания на крышу, очевидно, для погрузки на летающие диски, что стояли там в ожидании главного сигнала, что призвал бы их и всех их собратьев со всего города к площади грузиться в цилиндры под ней. Мы знали, эти три предупредительных удара должны были прозвучать всего лишь через пару часов; от этой мысли нас охватило безумное отчаяние. И тут Хауленд, который всё это время сидел неподвижно, погруженный в собственные мысли, поманил нас к себе.

– У нас есть лишь один шанс из тысячи убраться из этой камеры, – быстро заговорил он. – И пусть почти наверняка впереди нас ждёт смерть, мы должны использовать этот шанс. Каждые двадцать четыре часа два стражника приносят мне сюда пищу, и если они придут, как всегда, в ближайший час или около того, тогда мы и получим этот единственный шанс побега…

Он продолжил далее объяснять придуманный им план, а Карсон, Трент и я внимательно слушали. План, который он предлагал, был достаточно простым и настолько же безрассудным, хотя в то же время это был единственный вариант, при котором мы имели, пусть слабую, надежду на бегство из нашей камеры, так что без долгих разговоров мы с ним согласились. Представлялось возможным, что при любом раскладе один либо двое из нас сумеют вырваться на свободу, и мы договорились, что кто бы это ни оказался, он должен будет добраться до крыши, постараться угнать летающий диск и повести его к площади и ангару с цилиндрами под ней. Конечно же, вся схема предполагала совершенно отчаянную и дерзкую единственную возможность, хотя у нас был, как говорил Хауленд, шанс, и мы охотно ухватились за него. Затем, так как всё зависело от прихода стражников с пищей, нам оставалось лишь напряжённо ждать, когда придут наши стражи, и мы сможем применить схему в действии.

Сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что последовавшее ожидание было едва ли не самым мучительным временем, какое я когда-либо проводил, – временем, в течение которого мы неподвижно и молча сидели в тёмной камере, дожидаясь прихода двух стражников. Карсон уставился на защищённый полем вход, Хауленд, Трент и я сидели напротив него, мы ожидали в молчании. И никогда, конечно, не случалось здесь более странной сцены, чем та, что мы должны были разыграть. Четыре бледных, неподвижных и молчаливых человека сидели в тёмной камере в стене громадного здания, где по коридорам сновали группы деловитых уродливых черепах, а множество других черепах заполоняло улицы окружающего его колоссального, едва освещённого города, где в воздухе с рёвом кружили летающие диски. И все готовились сбежать отсюда, с обратной стороны Луны, из-под гигантской прозрачной крыши, что её накрывала, ринуться вниз, на Землю, и обрушиться на народы Земли.

Медленно текли минуты. Ничего не менялось ни в постоянном полумраке города вокруг нас, ни в жизни этого города. А если черепахолюди не придут? Не могли ли они, озабоченные грандиозными сборами, забыть о нас, и не мог ли наш последний шанс оказаться уже потерянным нами? Напряжённо, переполненные отчаянием мы, ждали, уже зная, что лишь немногим более часа отделяет нас от трёх гулких ударов, которые должны прозвучать с площади, прежде чем лунные орды потекут по этой площади к огромному ангару под ней. Потом мы услышали, как бурная деятельность в городе за окном, в коридорах огромного здания замедляется, стихает, и стали встревоженно переглядываться. Приготовления черепахолюдей были завершены, и их первая ударная группа была готова к старту!

Тут раздался шум, словно множество черепахидов направилось вниз с крыши здания, шум многочисленных тяжёлых шагов и звуки глубоких, басовитых голосов, а затем снова воцарилось внезапная тишина во всём огромном здании и в городе внизу. Выглядывая из окна, мы могли видеть, что почти все сновавшие туда и сюда большие летающие диски уселись на крыши высотных зданий, что орды черепах собирались в толпы, растущие по всей длине улиц. Они ждали – ждало всё великое войско, которое в течение часа должно было погрузиться в цилиндры под площадью, чтобы устремиться к Земле! Когда осознание того, что наше время истекает, пронзило меня, я дёрнулся к окну с возгласом на губах, но прежде чем смог что-либо произнести, Карсон без слов резко отшатнулся от двери, за которой он наблюдал, и предупреждающе поднял руку.

– Черепахи-стражники! – прошептал он. – Они идут!

Его слова разорвали напряженную тишину, мы какое-то время вслушивались и затем расслышали чёткий звук тяжёлых шагов, приближающихся по металлическому полу внешнего коридора, и глубоких басовитых голосов, быстро говоривших неподалёку. Сразу же мы запустили в действие разработанный нами план, потому что эти идущие к нам не могли быть никем иным, кроме как стражами, черепахами-стражами с нашей едой. Поэтому, бросившись на пол камеры, мы замерли абсолютно неподвижно Я – возле самой двери, Карсон и Трент – чуть дальше от меня, а Хауленд – в темноте в другой стороне комнаты. Там, лежа недвижно, как трупы, с закрытыми глазами, мы с натянутыми нервами дожидались прихода черепахолюдей.

Минутой позже они уже стояли по другую сторону нашей невидимой силовой двери. Лежа лицом к ним, не двигая ни одним мускулом, движение которого можно было бы заметить, я чуть приоткрыл глаза и увидел сквозь ресницы наших тюремщиков, стоящих с той стороны. Я видел, как один потянулся к кнопке по ту сторону двери, услышал щелчок, и теперь, хотя все оставалось прежним, я знал, что силовую дверь убрали. Затем сквозь открывшийся дверной проём неспешно и насторожённо вошли крупные черепахолюди, и едва я увидел их, как чуть не заорал в отчаянии во весь голос. Потому что это были не те два стражника, что приносили Хауленду еду и кого мы ожидали, на приход которых был рассчитан наш план! Их было пятеро четверо вооружённых лучевыми полусферами, что они держали наизготовку, последний невооруженный и, по-видимому, их командир, от его голоса и манер несло запахом власти. И едва я взглянул на него, как первая мелькнувшая мысль открыла мне, что за злая судьба обрушилась на нас. Эти стражники и их командир пришли в нашу камеру только затем, чтобы забрать нас в лабораторию черепах-учёных!

Моё сердце пронзил абсолютный холод, едва я догадался об этом, хотя даже сейчас я не двинул ни мускулом, когда четыре стражника и их предводитель вошли к нам. Я видел, как они остановились в изумлении, глядя на нас, лежащих ничком на полу, видел их оружие, всё ещё нацеленное прямо на нас, словно они опасались какого-нибудь сюрприза. Главный черепахочеловек, заподозривший какой-то подвох, заговорил, обращаясь к нам своим глубоким голосом, видимо, чтобы заставить нас встать, но мы не двигались. Мы оставались мёртвыми и неподвижными. Он протянул когтистую ногу или лапу ко мне, лежавшему к нему ближе всех, пошевелил меня ею; но я не реагировал. Тогда, очевидно, совершенно озадаченный, он наклонился ко мне, чтобы осмотреть. Этого-то я и ждал. Едва он склонился надо мной, едва его лицо оказалось близко, мои руки взметнулись и вцепились в него!

В следующий миг началась дикая битва – настоящая неразбериха в темноте маленькой камеры. Когда я схватил их вожака, четыре стражника немедленно повернули всё свое оружие в мою сторону, но не посмели выпустить лучи, иначе они заодно убили бы своего командира. И тут, пока всё оружие было направлено на меня, мои три товарища также вскочили и бросились на стражей! Затем мы закружились в крохотной камере в такой неистовой битве, какой я никогда не знал прежде. Все ещё удерживая черепахочеловека, с которым схлестнулся, я норовил дотянуться захватом до его змеиной шеи, которая, как опыт научил меня, была одной из самых слабых точек у этих панцирных чудовищ. Однако прежде чем я смог совершить захват, могучие конечности моего противника схватили меня, сжали когтистыми лапами и тут же стали душить!

Пока я дрался как сумасшедший, я не мог видеть Карсона, раскачивавшегося в смертельных объятиях со своим врагом, всем напряжением мускулов пытаясь не дать тому возможности привести в действие полусферу; но я видел Трента, который схватил одну из тварей за шею, отправил это существо на пол мёртвым и перескочил к следующему противнику, вознамерившемуся выскочить через открытую дверь; видел Хауленда, катающегося под стеной комнаты с ещё одним черепахочеловеком, тот, казалось, был ранен; слышал какофонию глубоких вибрирующих голосов и хриплых вскриков, шум дерущихся тел, лязг металла, когда оружие стражников задевало пол. Затем у меня потемнело в глазах, и я почувствовал, как безжалостный захват сжимает мое горло!

Я понял, что минуту спустя этот захват прикончит меня! Я вложил всю силу в последний рывок и изо всех сил врезал черепахочеловеку, державшему меня. Мощным ударом я разорвал удушающий захват и отправил противника кувырком под дальнюю стену комнаты, и пока тот поднимался, быстро огляделся. В сию же секунду Хауленд и Трент рядом со мной тоже швырнули своих противников к дальней стене, уложив рядом с моим, а Карсон все ещё боролся со своим противников где-то за моей спиной. Всё это я разглядел, выпрямляясь, и следом увидел, как один из трёх чудовищ перед нами вдруг резко потянулся по полу к чему-то круглому и блестящему, к одной из смертоносных полусфер, которой он в следующий миг быстро взмахнул, наводя на нас!

В этот безумный миг я знал, что ничто не в силах остановить смерть из полусферы – смертельный луч, что рванется из неё к нам, однако я всё же собрался с силами для прыжка, понимая, что это безнадёжно. Но пока я собирался, позади что-то негромко щёлкнуло, и широкий луч зелёного и мутного света вылетел из-за моей спины и ударил в троих черепахолюдей возле дальней стены комнаты. Раздался взрыв, что в тесноте помещения прозвучал громоподобно, просто оглушительно! И сразу же я увидел, как мои противники покачнулись, зашатались, рухнули расколотой, разбитой массой на пол комнаты! Я стремительно обернулся, чтобы заметить, как в этот критический момент Карсон, повергший своего противника и оторвавшийся от него, резко опустил полусферу, чей луч уничтожил троих черепахидов напротив нас!

Задыхающиеся, оборванные, с дикими глазами, мы немедленно принялись оглядываться по сторонам, тревожно прислуживаясь. Взрыв зелёного луча в маленькой камере показался нам громоподобным, но очевидно, что малый размер камеры приглушил звуковой эффект, потому что в огромном здании вокруг нас не раздались звуки тревоги. Мы немного выждали, прислушиваясь, затем добрались до полусфер на полу, сжав их рукоятки и поставив пальцы на пусковые штифты. И только потом направились к двери. Мы вышли из нашей темницы, оставив тела пятерых черепахидов в темной камере, вышли в дверь, которую больше не закрывал невидимый силовой щит, чтобы обнаружить себя в тёмном коридоре, идущем влево, прямо к границе великого Зала Совета и коридорам, уходящим наверх.

– Меньше часа осталось, – прошептал Хауленд, когда мы прокрались по этому коридору. – Молитесь Богу, чтоб мы добрались до крыши до того, как прозвучат три удара колокола.

Его слова эхом отозвались в наших сердцах, когда мы молча двинулись дальше. Время стремительно бежало. Приближался момент, когда земной шар и лунный шар вновь окажутся на одной линии, что позволило бы лунным ордам рвануться к Земле.

Мы крались по коридору, пока не дошли, наконец, до места, где он вливался в большой коридор, лестница из которого вела вверх. Мы не видели пока что ни следа других черепахолюдей, но, хотя здание вокруг нас казалось странно затихшим, едва лишь мы выбрались в большой коридор, как бдительно осмотрели его на всю длину. Черепахолюдей видно не было, зато перед нами с другой стороны коридора открывался глубокий провал Зала Совета. Мы с опаской направились к нему, к низким перилам, что ограждали коридор от огромной глубины зала, затем заглянули за эти перила, чтобы на некоторое время позабыть обо всём ином, уставившись вниз.

Потому что там, на полу величественного полутёмного зала, чьи высокие изогнутые стены уходили от нас вниз на сотни футов, сейчас ряд за рядом стояли мириады сидений с безмолвствующими черепахолюдьми! Твари, что восседали на этих сиденьях странными молчаливыми рядами, и были тем самым великим Советом Трёх Тысяч, управлявшим всей расой черепах! Молча, внимая, они сидели там, далеко под нами, в то время как на свободной площадке в центре огромного пола находились три создания, которые, как я знал, составляли Совет Трёх. Сейчас один из них, стоя, глубоким сильным голосом обращался к трём тысячам вокруг него, голосом, что невнятно долетал до наших ушей.

Пока мы крались по пустой галерее над громадным залом, до меня дошло, как это следовало понимать: сейчас, в преддверии титанической экспедиции обратно на Землю, под нами собрался весь Совет Трёх Тысяч. И спикер в центре собрания обращался к тем, что скоро должны будут подняться на крышу и понестись на летающих дисках к площади и в цилиндры под нею, что доставят их до Земли. Он, казалось, увещевал их, напоминал о силе, какой вскоре станут они на Земле, напомнил им о гибели, ожидающей всю их расу, если они не покорят, если не очистят Землю от человечества. Глядя на них, Карсон, Хауленд, Трент и я не могли оторваться, словно совершенно заворожённые этой чуждой и торжественной сценой.

Мы наблюдали дольше минуты, но затем Карсон, бесшумно махнув нам, выпрямился, и мы тоже выпрямились, чтобы идти дальше и двинуться к крыше. Но пока мы вставали, сзади послышался тихий шорох, и вслед за тем, не успели мы развернуться, как нас схватили, схватили большими когтистыми лапами, сдавили, крепко удерживая! Уже с дикой яростью вырываясь из этого захвата, я понял, что нас обнаружила, группа черепах-стражников. Я слышал приглушённый возглас Хауленда, слышал, как остальные уже яростно сражались рядом со мной, тогда как я тоже бешено лупил тварь, державшую меня сзади. Вдруг я почувствовал, как мощные лапы стремительно подняли меня и перебросили через низкие перила, собираясь швырнуть на металлический пол в сотнях футов внизу, навстречу неминуемой смерти!

Глава 12. Вверх по стене

Сейчас я думаю, что ужас, который я испытывал в тот краткий миг, когда висел на волоске от смерти, так ошеломил меня, что я был не в силах пошевелиться. Вспоминаю, как мне, висящему по ту сторону низких перил, показалось, что далёкий пол огромной комнаты уже устремился мне навстречу, а многочисленные создания, слушавшие речь своих вождей, всё ещё не заметили нашей возни высоко над своими головами. И только я успел закрыть глаза и вручить себя в руки судьбы, как ощутил другой крепкий захват под плечи и, после мучительно длинного мига, почувствовал, что меня вытягивают через перила обратно. Когда я вновь коснулся пола коридора, я увидел, что меня спас Карсон, после того как могучим ударом вырубил державшую меня тварь.

Рядом со мной валялись ещё две твари, а Хауленд, обливаясь кровью из большой царапины с одной стороны головы, поднял руку с полусферой, чтобы обрушить её на голову последней твари. Карсон, как я понял, уклонился от первой атаки тварей, когда те подкрались к нам сзади, развернулся, отправляя их на пол стремительными ударами тяжёлого оружия, и вырубил двоих из них, Трент и Хауленд разобрались с двумя последними. К нашей удаче, драка, при всей её ярости, оказалась очень короткой, потому что твари, очевидно, решив, что сами поймают нас, не использовали своих полусфер, иначе в таком случае тревогу подняли бы все тысячи Советников далеко внизу.

Однако так вышло, что наш яростный бой проходил высоко над ними, и ни одного звука не долетело до них, и никто не посмотрел в нашу сторону.

Некоторое время мы пробирались по коридору к узкой лестнице, ведущей на следующий уровень, потому что знали, что у нас остаётся мало времени, если мы собираемся добраться до площади и цилиндра под ней вовремя. С Карсоном впереди мы пробежали к лестнице, но резко остановились, едва бросив взгляд вверх. Там, в полутьме верхнего коридора, мы разглядели не менее четырёх стражников, засевших наверху лестницы. Кроме того, можно было видеть и слышать и другие группы черепахолюдей, что, казалось, неустанно патрулировали коридоры и лестницы, очевидно, вплоть до самой крыши здания! Стало ясно, что нам никогда не достичь крыши, никогда не добраться до летающих дисков на ней; мы никогда не сможем пройти через бесчисленных стражей, что стояли между нами и крышей. Мы остановились в совершенном отчаянии.

Внезапно глаза Карсона загорелись.

– Нам не подняться к крыше изнутри здания, – прошептал он, – но шанс есть.

– Шанс попасть на крышу? – спросил Хауленд, и Карсон кивнул.

– Да, – сказал он. – Мы сможем подняться по внешней стене здания!

С секунду мы непонимающе таращились на него; затем он быстро указал на штабель механизмов и деталей, сложенный вдоль коридорной стены. Мы только что прошли мимо, не обратив на них внимания, но теперь глаза Карсона поднялись на нас.

– Там лежит дрель, – сказал он. – С ней и с металлическими прутьями, что лежат рядом с ней, мы сможем добраться наверх по стене!

Только когда он потянулся и быстро поднял инструмент, о котором говорил, мы поняли. Это был металлический предмет около восьми дюймов длиной с характерным сверлом из чисто белого металла более дюйма в диаметре и более твердого, чем металл зданий и улиц города. Белое сверло выдвигалось из корпуса в виде луковицы, на одной стороне которого нашлась маленькая кнопка включения, и когда Карсон тронул её, она заставила сверло быстро вращаться, и он приставил его к ближайшей металлической стенке. Мы видели, что белое сверло вгрызается в металл так же мягко и стремительно, как в дерево. Он указал на короткие металлические прутья, что стопкой лежали рядом, прутья, которые были достаточно толстыми, чтобы плотно войти в отверстия, проделанные сверлом, и тут до нас дошёл его план. Он был таким же безрассудным, как прежние, но мы понимали, что для нас это последняя возможность достичь крыши. Мы никогда не смогли бы пройти через бессчётных стражников, наводнивших верхние этажи.

Итак, каждый из нас схватил по три коротких толстых прута, а Карсон дрель, и мы побежали назад по коридору, туда, где так и лежали четверо стражников, с которыми мы сражались минутой раньше. Один из них шевельнулся, выказывая признаки жизни, но в тот напряжённый момент мы не обратили на него внимания, спеша в ответвление коридора, ведущего к камере, из которой только недавно сбежали. Там валялись тела сражённых зелёным лучом, но мы перепрыгнули их, стремясь к треугольному окну. Затем Карсон, прихватив дрель, залез на окно, балансируя в его проёме быстро высверлил глубокие маленькие отверстия в металле стены над ним. В одну секунду отверстие было готово, и, вытащив дрель, он воткнул в дырку один из металлических прутьев. Как и до того, прут плотно вошёл в нее, образовав в результате надёжный колышек, выступающий на два фута из обширной гладкой стены над окном.

После того, ухватившись за этот колышек и стоя одной ногой в открытом окне, Карсон потянулся вверх и быстро проделал дрелью точно такое же отверстие в ярде над первым. Он также вставил в него прут и затем взобрался на первый колышек, цепляясь за тот, что был наверху. С дрелью в руке он подтянулся выше, молниеносно сверля такое же отверстие, вставляя ещё один прут, и таким образом двигаясь вверх, шагая по большим ступеням, которые сам же сооружал в стене здания. Далеко под нами во все стороны раскинулся огромный лунный город, его кристаллические здания просвечивали сквозь мглу, их крыши усеивали летающие диски, а улицы переполняли черепахиды. Однако в сумраке нас нельзя было разглядеть с этих улиц, очевидно, поэтому внизу не поднялась тревога, пока Карсон продолжал карабкаться вверх.

Потом Трент последовал за ним, вставляя свои колышки в отверстия, которые просверлил Карсон, взбираясь по мощной гладкой грани здания, вставляя свои колышки в готовые дырки, подтягиваясь от прута к пруту и затем вытаскивая за собой нижний и используя его снова, чтобы вставить в отверстие наверху. Хауленд так же, как Трент, следом за тем, двинулся вверх, точно так же используя свои прутья. Я подождал возле окна, пока Хауленд не поднимется надо мной на полдюжины футов, и тогда с бьющимся сердцем приготовился следовать за ним, последним из четверых протискиваясь в окно и вставляя один из моих трёх колышков в отверстие над ним.

Колышек, как и все прочие, вошёл плотно, и я мигом воткнул следующий в дырку выше, взбираясь на первый прут, как делали остальные, и устанавливая третий в отверстие над собой. Затем, ухватившись за третий и быстро подтянувшись, я нагнулся и извлёк первый, выпрямился и установил его ещё выше над двумя, за которые держался. И так я следовал своим способом за тремя друзьями, Карсоном, Трентом и Хаулендом. Мы были похожи на четырёх больших летучих мышей, ползущих по вертикальной стене сквозь окутывающий мрак.

Вверх – вверх – колышек за колышком, дырка за дыркой, равномерно, неизменно, почти автоматическое движение вверх. Один раз я глянул сквозь сумрак на людные улицы далеко внизу, большие черепашьи толпы, и тогда меня захлестнуло мучительное головокружение. Я крепче вцепился в свой колышек и запретил себе смотреть вниз. Над собой я мог видеть Карсона, поднимающегося первым, к тому же с дрелью в руке. Сверля отверстия в мягком металле высокой гладкой стены, он неуклонно продвигался вверх с дрелью и колышками, пока Трент, Хауленд и я по порядку следовали за ним. И, глядя вверх на него, я мог заметить высоко над собой слабый блеск огромной прозрачной крыши, горящие точки над ней, которые складывались в знакомые созвездия, сияющие, неизменные звезды.

Может ли кто-либо из людей осилить невероятное путешествие, что мы совершали по громадной отвесной металлической стене здания? Вверх по зданию, внутри которого заседал великий Совет черепахолюдей, зная, что, едва прозвучат три сигнала, этот Совет двинет свои великие силы к цилиндрам под площадью! Вверх… Вверх… Колышек за колышком, дырка за дыркой, пока Карсон там, наверху, не достиг точки, где огромная вертикальная грань здания отклоняется внутрь, пока я сам не окажусь более чем в ста футах над окном, через которое мы вышли. И как раз в этой точке, бросив короткий взгляд вниз, я увидел вылезающую из окна подо мной отвратную рептилью голову одного из черепахидов, уставившегося прямо на нас!

Когда мой взгляд встретил взгляд этих немигающих нечеловеческих глаз, я вздрогнул, облившись холодным потом от страха, и вцепился в колышки на стене. В тот миг, когда я оглянулся назад, я заметил большую рану на голове твари и сразу понял, что это был тот самый стражник, чьё движение я заметил, когда мы бежали обратно по коридору, и который очухался и отправился вслед за нами. Только секунду тварь глазела на нас, секунду, за которую я расслышал возгласы ужаса Карсона, Хауленда и Трента надо мной, которые тоже увидели преследователя. Затем голова пропала в окне, и меня пронзила мысль, что он пошёл поднимать тревогу. Но едва лишь я так подумал, как он снова появился внизу с такими же, как у нас, металлическими прутьями в лапах, прутьями, которые он вставлял в отверстия, подобно нам самим, один за другим!

Он лез по стене за нами!

Лихо раскачиваясь, он лез вверх за мной, перескакивая с прута на прут, от дырки к дырке. Он быстро подбирался ко мне, пока я, скованный ужасом, глазел на него. Крики Карсона и Хауленда помогли мне очнуться, и я, втыкая колышки в отверстия над собой, принялся с отчаянными усилиями быстро взбираться за ними. Вверх… Вверх… Быстро, лихорадочно, я карабкался, но все ближе ко мне снизу подбиралось чудовище, втыкая свои прутья в отверстия и с лёгкостью прыгая по ним на своих больших когтистых лапах. Глядя вверх, я видел, что Карсон и остальные уже забрались на отклонённую от вертикали грань стены, стремительно поднимаясь по этой наклонной грани, управляясь с дрелью и колышками, и я знал, что как только доберусь до этого склона вместо вертикальной стены, к которой сейчас прилип, смогу продвигаться вперёд быстрее и смогу ускользнуть от твари внизу. Выше…

Выше… Я не осмеливался оглянуться на преследующего меня черепахочеловека, когда с частившим сердцем и разрывающимися легкими карабкался вверх. Наконец я был лишь в нескольких ярдах от наклонной части стены. И тут что-то крепко схватило мою лодыжку, и я посмотрел вниз. Тварь нагнала меня и в меня вцепилась!

Когда хватка её лапы сдавила мою ногу, я от неожиданности свалился с колышка, за который держался, на тот, на который поставил ногу. Вцепившись в этот колышек, пока черепахид подбирался выше, я со всего маху ударил его и почувствовал встречный могучий удар, когда преследователь пробился к колышку, за который я держался. Там, вцепившись вдвоём в единственный тонкий металлический прут, укреплённый на мощной вертикальной стене здания, мы сошлись в головокружительной схватке, какую и не представить. Мы изо всех сил колошматили один другого с одной целью – сбить противника с колышка, отправить его навстречу смерти на металлическом подножии высотного здания тысячами футов ниже. И с первыми же ударами черепахочеловек едва не победил, так как его удары на время вывели меня из равновесия, раскачали, и я боком скользнул с колышка, держась за него только одной рукой.

Пока я болтался на колышке, за него ухватился, чудовище занесло руку для удара, который окончательно снёс бы меня оттуда. Но тут я услышал сверху испуганные крики Хауленда и остальных, увидел, как они кинулись вниз ко мне по своим прутьям, и также холодный гладкий металл у подножия громадного строения далеко внизу. Тогда, несмотря на то, что рука моего противника замахнулась для решающего удара, я быстро зацепился за колышек коленями и тут же повис на них, в то время как мы снова уже дрались и остервенело лупили друг друга. И едва сделав это, я тут же начал осознавать коечто, от чего у меня кровь застыла в жилах. Колышку приходилось держать наш двойной вес!

Тонкий металлический прут, достаточно прочный, чтобы удерживать одного, медленно гнулся под двойным весом меня и черепахочеловека и через короткое время, совсем согнувшись, отправил бы вниз нас обоих. Однако, так как он гнулся под нами медленно, мы продолжали бешено колошматить друг друга, постепенно скользя к внешнему концу колышка, по мере того как тот сгибался, пока, захлебываясь безумием схватки, не уцепились за самый его конец. Тогда он вдруг полностью согнулся под нашим весом, и мы соскользнули с него, устремившись вниз! И ровно в тот самый миг, как это случилось, сверху протянулась рука, сжала мой воротник, моё плечо и медленно потащила меня вверх к колышку выше, то время как омерзительное тело моего противника с низким воем летело вниз!

Он падал, кувыркаясь и кружась, и секунды спустя мы увидели, как он ударился о голый участок металла у основания здания, незамеченный, казалось, никем из толпы, что заполняла улицы. Я обернулся, дрожа. Меня спас Хауленд. Он спустился сверху, чтобы поймать меня, как раз в тот миг, когда колышек подвёл. Сейчас он снимал нагрузку с колышка, на который вытянул меня, перенеся свой вес на следующий прут наверху, и когда Карсон и Трент посмотрели вниз, чтобы убедиться в моем спасении, мы продолжили наше восхождение по стене. Через секунды, двигаясь в том же порядке и тем же способом, что и прежде, мы миновали скос стены, и уже с большей лёгкостью поднимались следующую сотню или более футов, остававшихся между нами и крышей.

Мы всё ещё лезли вверх и вверх, Карсон всё так же сверлил отверстия, мы с колышками продвигались за ним, карабкаясь из последних сил, так как хорошо знали, что отпущенные нам минуты быстро подходят к концу. Весь громадный лунный город вокруг по-прежнему лежал в густом сумраке, летающие диски по-прежнему стояли на всех крышах, но мы знали, что через какие-то минуты с площади полетят три громких сигнала. И тогда все орды сорвутся со зданий, и с того, по которому мы взбирались, тоже, и летающие диски понесутся и к площади, и к цилиндрам, и к нижнему диску. Так что мы почти в исступлении следовали за Карсоном в нашем странном и страшном подъёме, пока наконец он, будучи выше всех нас, не оказался в нескольких футах от крыши огромного здания.

Задержавшись здесь, он послал нам предостерегающий жест, и, прислушавшись, мы едва расслышали доносящийся с крыши звук глубокого баса голосов черепахолюдей. Тогда Карсон медленно приподнял голову над уровнем крыши, всматриваясь и держась за самый верхний колышек, который только что установил. Мы напряжённо ждали, пока он наблюдал за крышей, потому что, окажись мы обнаруженными сейчас, единственного удара хватило бы каждому из нас, чтобы отправиться в вечность. Потом Карсон обернулся к нам, приказывая взглядом следовать за ним; затем он осторожно подтянулся во мгле и пополз на кромку огромной крыши, пока не исчез с наших глаз.

Трент сразу же полез следом, также оглядев крышу. Третьим был Хауленд, и я тоже двинулся вверх к последнему колышку. Я достиг его и медленно поднял глаза над уровнем крыши. В сумраке передо мной она расстилалась на сотни футов от края, к которому я приник, и я видел выстроенные на её поверхности ряды множества летающих дисков, что частично перекрывались или накладывались друг на друга. Они были загружены инструментами и снаряжением, и я видел, что на каждом через равные промежутки окружности стояло по четыре большие лучевые полусферы. Черепахолюдей рядом не наблюдалось. Они по большей части до сих пор оставались в громадном здании под нами. Лишь возле выхода в центре крыши, откуда лестница уходила вниз, поджидал полный десяток вооружённых черепах-стражников!

Карсон, Трент и Хауленд перебрались через край крыши и прятались за большой кучей каких-то механизмов, что лежала между нами и летающими дисками, между нами и стражами у центрального входа. Тогда поспешно, с опаской поглядывая на стражей, последовал их примеру и я, подтянулся над краем крыши, а потом уверено и бесшумно пополз через открытое пространство под защиту этих механизмов, скорчившись за ними возле моих друзей. Затем, поманив нас к себе, Карсон напряжённо зашептал.

– Нам нужно забраться на один из летающих дисков! – прошипел он. – Он укроет нас от глаз охраны, лишь в диске они не смогут увидеть нас, и у нас есть считанные минуты!

– Тогда попробуем раздобыть ближайший, – объявил Хауленд, качнув головой в направлении диска. – Сейчас или никогда!

Присев на секунду за нашим укрытием и переглянувшись, мы выползли из-за него на открытую крышу, направляясь к ближайшему большому летающему диску. Я знал, что даже в сплошном сумраке мы были как на ладони для стражей в центре громадной крыши, и молился, чтобы они не обернулись в нашу сторону, пока мы ползем прямо к борту летающего диска. Однако стражники, казалось, внимательно глядели в проём выхода, в пространство за ним, и мы мигом достигли большого плоского края корабля и бесшумно перелезли через его низкий защитный борт, стремясь к центральному пульту управления. Сердце быстро стучало, я шёл напрямик к пульту, не отводя глаз от штифтов на нём, которые запускали двигатель. А несколькими секундами позже, секундами, что показались бесконечными, мы добрались до низкого плоского бочонка, на котором находилась контрольная панель управления. Мои руки легли на эту панель, прямо на штифты старта, и тут…

Бом-м-м! Бом-м-м! Бом-м-м!

Размеренно, величаво, жутко, разнеслись в этот страшный миг над колоссальным лунным городом три удара исполинского колокола, что призывали лунные орды в ангар под площадью к диску, к цилиндрам возле него. Три могучих раскатистых удара рока, предшественники той последней громовой ноты, что пошлёт лунные орды к нашей Земле! Три титанических удара, и, оглушённые ими, мы присели в центре летающего диска, слушая мгновенно раздавшийся снизу торопливый топот множества ног! Затем время словно остановилось, и через выход повалили толпы черепахолюдей, ринувшихся к летающим дискам. Едва они выскочили на крышу, как сразу увидели нас. Они застыли на месте, уставившись на нас сквозь мглу, и затем их металлические полусферы поднялись, чтобы через всю крышу послать в нас десяток пучков смертоносных зелёных вакуумных лучей!

Глава 13. План Хауленда

В тот миг, когда лунные твари навели на нас свои полусферы, мои руки на штифтах контрольной панели большого летающего диска, на котором мы прятались, конвульсивно дёрнулись, и это спасло нас, потому что, едва зелёные лучи рванулись через крышу в нашу сторону, пришёл ровный гул работающего двигателя корабля, и я рванул штурвал, посылая летающий диск резко вверх в тот самый миг, когда смертельные лучи достигли точки, где мы только что были. Вслед нам снизу ударила чудовищная взрывная волна, когда эти лучи и десяток других, что выпалили по нам, пока мы взлетали, разорвались, словно связка гранат. Но наш диск был уже над крышей и с диким рёвом уносился в туман, удаляясь от всех, кто оставался внизу и окружал нас.

По всему величественному лунному городу в ответ на призыв тех трёх мощных ударов орды черепахидов высыпали на крыши, загружались на свои большие летающие диски и, куда ни глянь, повсюду диски взмывали вверх! И оттуда, и из дисков с огромной крыши, что теперь поднимались за нами, доносился тупой рёв низких голосов, когда они замечали наш корабль, в центре которого пригнулась наша четвёрка. А мы мчались сквозь мглу над великим городом. Почти в ту же секунду, как показалось, мы разом увидели сотни, тысячи, плоских больших кораблей, и они неслись к нам, стекались к нам отовсюду, неся на себе несчётные толпы черепахолюдей!

– Площадь! – завопил Хауленд, перекрикивая мощное гудение нашего корабля. – Смотри, где площадь – где диск! У нас всего несколько минут! Нам осталось сделать последний рывок!

Но мои руки уже лежали на штурвале, и я на полной скорости гнал большой летающий диск сквозь мглу над высокими зданиями, над древним лунным городом к огромной площади и транспортному диску, что был целью для всех толпящихся вокруг летающих дисков. Едва мы взмыли, я поспешно указал Карсону на четыре зелёных штифта рядом со мной, управляющих зелёными лучами четырёх полусфер на борту нашего большого летающего диска, и он занял позицию возле этих клавиш. А я, переполненный отчаянием, вёл наш диск, со свистом разрезающий воздух.

Летающие диски черепахолюдей приближались теперь с восьми сторон, но тут снизу и справа засвистели мутные зелёные лучи. Они прошли мимо нас, едва я дал боковой крен, и нас окатило ужасной взрывной волной, отчего наш диск стал раскачиваться из стороны в сторону! И едва мы выправились, как по нам выстрелили снова, с трёх больших дисков впереди, что отреагировали на наше приближение, устремляясь к нам и резко разворачиваясь нам навстречу. Я крикнул Карсону, бросил наш летающий диск резко вниз, и, едва мы пронеслись под ними, наши собственные лучи ударили вверх и чиркнули по их дну, когда те устремились вниз. Многочисленные черепахиды на них раздувались, рассыпались один за другим, взрывались телесно, когда среди них громыхали взрывы зелёных лучей!

Теперь воздух вокруг нас кишел летающими дисками, дисками, что стремились к нам со всех мыслимых направлений. Их широкие зелёные лучи остервенело прошивали воздух в попытках остановить наш дерзкий рывок к площади, их собственной цели. Невозможно представить, чтобы кто-либо мог прорваться через такую бурю летающих дисков и пронзающих лучей и выжить. Но, едва осознавая кромешный ад кипевшей вокруг битвы, я повёл диск прямиком через город. Карсон же играл симфонию смерти на зелёных штифтах – рассылал смертоносные лучи, разя направо, налево и вверх, заставляя множество расстрелянных дисков кувыркаясь падать на улицы города, запруженные толпами, наблюдающими чудовищную битву в небесах!

А потом на перехват нам помчался сплочённый отряд из дюжины летающих дисков, чьи лучи, перерезав дорогу, вынудили меня поспешно отправить наш корабль в стремительное пике, вниз, пока мы не оказались над самыми крышами лунного города. Мы неслись не более чем в нескольких футах над его гранёными зданиями. А преследователи сидели у нас на хвосте! Вновь повсюду вокруг нас плясали лучи. И когда я в очередной раз уворачивался от них, у меня мелькнула идея. Я видел, что нас нагоняют, и дожидался, пока между нами и преследователями не останутся лишь ярды. Тогда, прежде чем они смогли бы точно навести лучи, я резко спикировал, стремительно ускользая от них. Однако, едва нырнув вниз, я молниеносно рванулся вверх, и прежде чем они успели повторить манёвр, весь отряд летающих дисков врезался в стену одного из огромных гранёных зданий!

Теперь мы, вновь набирая высоту, неслись на страшной скорости, безумно стремясь вперёд, пока мириады летающих дисков всё ещё мчали к нам со всего лунного города, вперёд и вверх, через этот город, прямо к площади, что была нашей целью! Быстрый бросок нашего могучего корабля… Мириады летающих дисков, налетающих на нас со всех сторон… Укол нашего зелёного луча и несмолкающий грохот взрывов, хриплые крики Карсона, Хауленда и Трента… Всё это слилось в моих ушах в один тупой громовой рёв, когда в хмельном безумии битвы я вёл наш качающийся большой диск к цели. Как молния, мы рвались вперёд. Огромный лунный город под нами на каждый наш выстрел исторгал безмерный бессмысленный рёв гнева и тревоги. Летающие диски всё ещё стремились к нам со всех сторон в безумной круговерти лучей. Затем другой большой отряд летающих дисков, заполненных черепахолюдьми, стреляя, вылетел нам наперерез, и прежде чем я мог отвернуть наш пикирующий корабль, два его первых диска уже были у нас под носом! Положение выглядело безнадёжным, но свирепым рывком я вывернул штурвал вверх, сметая нашим металлическим диском скопище тварей с их поверхностей, как лопата сгребает зерно!

Тут Хауленд изо всех сил заорал мне в ухо.

– Площадь! – кричал он. – Впереди площадь… и вход!

Но я уже и сам видел её далеко впереди, большой пустой плоский круг с огромным, блестящим, как чёрное стекло, диском посредине, большое отверстие возле него, и я быстро кивнул.

– Мы прорвёмся! – кричал я ему. – Мы сядем прямо у входа… рядом с переключателем!

Наш летающий диск пулей вырвался из множества тяжело нагруженных кораблей, чьи лучи палили нам вслед. Мы оторвались от их первых рядов и спикировали к просторной пустой площади, к люку, возле которого был установлен большой ключ. Судя по всему, на самой площади и под ней не было ни одного черепахочеловека. Когда наш побег поднял тревогу, все диски сбились с согласованных ранее маршрутов и бросились за нами в погоню, вместо того чтобы лететь сюда. Но теперь, когда мы по финальной прямой шли к входному проёму, мириады смертоносных лучей, что в последние минуты гремели и полыхали вокруг нас адом смерти, вдруг исчезли. А все потому, что мы уже были так близко к громадному диску и переключателю, что черепахиды не могли больше обстреливать нас, не рискуя повредить или сломать сложный механизм запуска транспортного луча!

Мы метнулись вниз, и вот уже большой летающий диск опустился на поверхность площади возле входного люка. Мы соскочили с диска, достигли большого переключателя у входа, чей поворот вверх или вниз посылал вверх или вниз мощный луч с диска, и Хауленд немедленно схватился за него!

– Спускайтесь в цилиндр! – рявкнул он нам. – Колокол грянет в любую секунду, я включу луч!

Даже в тот сумасшедший момент, когда по всей площади из летающих дисков спускались орды черепахидов, Карсон, Трент и я лишь после секундного замешательства бросились по узкой лесенке в громадный зал и затем по узкому металлическому мосту в открытую дверь огромного цилиндра, что до сих пор оставался под диском, подвешенный над огромной шахтой. Мы влетели внутрь, Карсон положил руку на штифт, что должен был захлопнуть дверь цилиндра, когда Хауленд запустит генерацию луча и прибежит к нам. Глядя назад, мы видели руку Хауленда, сжатую на большом ключе, видели лунных тварей, орды черепах, сыплющихся отовсюду и разве что не на него, а в следующий миг раздался чудовищный раскатистый удар исполинского автоматического сигнального колокола, объявляя момент, когда диск на Земле и диск на Луне вставали на одну линию! Едва только прозвучал удар, Хауленд повернул ключ. Но едва мы увидели, что он сделал, как вскрикнули враз охрипшими голосами и услышали вопли ужаса бросившихся к нему черепахидов, когда те тоже это увидели, услышали оглушительный тупой вой всего громадного лунного города, исполненный страха!

Потому что Хауленд повернул ключ в другую сторону!

В тот же миг громадный диск над нами мощно утробно загудел, и потом из него вырвался луч, но этот луч выстрелил вверх! Ударив всей своей адской мощью в огромную прозрачную крышу высоко над нами! И в тот миг, как он вонзился в крышу, проткнул её, разбивая вдребезги, на нас обрушился мощный рёв ветра, титанический громоподобный рёв всего воздуха лунного мира, рвущегося в безвоздушное пространство сквозь большую дыру, пробитую в крыше мощным лучом! Я видел, как рука Хауленда развернулась к нам в прощальном жесте, когда к нам пришёл грозный рёв вырывающегося воздуха, слышал, как в ответ на этот жест, этот предсмертный приказ, Карсон захлопнул дверь цилиндра, и тогда, в последний момент, Хауленд повернул ключ обратно – вниз!

Снова раздалось могучее гудение диска над нами, наш цилиндр, казалось, на секунды завис, пока воздух за его стенками, воздух внутри ангара и вне его, воздух всего лунного мира уходил в безвоздушный вакуум космоса сквозь гигантскую дыру в крыше. Сквозь люк наверху мы всё ещё видели Хауленда и черепахидов возле него, склоняющихся, шатающихся, падающих, когда с громовым рыком, словно раскалывались миры, искусственный воздух лунного мира рвался вверх!

План Хауленда!

Я прокричал это вслух в те секунды, когда наш цилиндр висел под гудящим диском, когда Хауленд и все миллионы лунных орд над нами пали мёртвыми. План Хауленда! План, о котором он говорил нам в нашей тюрьме; единственный, план, с помощью которого можно было раз и навсегда устранить угрозу нашествия с Луны! Как эоны прежде черепахолюди убили вормов, так и Хауленд убил всю черепашью расу на Луне одним могучим ударом, используя луч, который они собирались использовать для транспортировки своих орд на завоевание других миров! Хауленд пожертвовал собой, но сумел спасти нас троих, повернуть ключ вниз! Пока я орал всё это… пока умирал лунный мир, гудящий диск, под которым был расположен цилиндр, вновь выпустил свой луч, теперь уже вниз, унося наш цилиндр в темноту громадной шахты!

Придавленный к полу между Карсоном и Трентом, я едва сознавал, как цилиндр с невообразимой скоростью мчится сквозь тьму; как в следующий миг вырывается в пылающий свет бескрайнего эфира; как фантастически быстро несётся сквозь украшенный горящими звёздами космос, прямо к колоссальному шару, что стремительно вырастал перед нами. Потом новый слепящий луч ударил нам навстречу. Мне показалось, что гигантская ладонь прижала меня к полу цилиндра, когда его чудовищная скорость замедлилась, и затем, когда луч исчез и цилиндр остановился, я услышал щелчок открывающейся двери. Ещё секунда и я почувствовал, как Карсон подхватил меня, помогая подняться. Я слышал его голос и голос Трента. А затем тьма поглотила меня – я потерял сознание.

Эпилог

Ночь ещё царила над Землей, когда Карсон, Трент и я, наконец, выбрались на вершину высокого холма, в шахте которого остановился наш цилиндр. За четыре часа до этого мы свалились в эту шахту из космической бездны, вернувшись на стоянку под громадным диском, с которой начинали наше недлинное путешествие. Мы нашли всё таким же, как оставили, когда устремились отсюда в бездну эфира двадцать четыре часа назад. Наша верёвочная лестница всё так же свисала в шахту. После того как Карсон и Трент привели меня в чувство, мы отдохнули, а потом взобрались вверх по этой лестнице, и вот теперь снова стояли на вершине холма.

Стояли молча и неподвижно, и смотрели в одну сторону. На чёрном своде небес над головой горели сверкающие тропические звезды, но не от них сейчас Карсон, Трент и я не могли отвести взор – а от сияющего серебром диска полной луны, клонящегося к западной четверти горизонта, – сияющего щита, на который мы трое взирали в молчании, пристально всматриваясь в него над освещёнными луной джунглями. На её кратеры, моря и горные цепи, прямо на центральный кратер, сквозь который пролетел наш цилиндр в безумном путешествии сквозь Луну на её обратную сторону в поисках Хауленда, и сквозь который мы возвратились на Землю, направленные рукой Хауленда в минуту его гибели вместе со всем лунным миром.

– Хауленд… – наконец прервал молчание Карсон, озвучивая свою мысль. – Мы нашли его, не так ли? – и в конце концов потеряли.

– Не потеряли, Карсон, – сказал я ему. – Хауленд пошёл по пути, который выбрал сам, даже с нами не посоветовавшись.

– Откуда я мог знать, что он задумал… – начал было Карсон и не смог продолжить.

– Мы не могли знать, что Хауленд собирался уничтожить всех лунных тварей их собственным аппаратом и при этом погибнуть с ними. – отозвался Трент. – Но теперь мы знаем… Весь мир узнает и запомнит…

Вновь замолчав, мы снова уставились на сияющий лунный диск. И в этом молчании, наши мысли протянулись через великую бездну эфира к колоссальному городу на обратной стороне Луны, где только что встретили смерть миллионы черепахолюдей, повторив судьбу иной расы, уничтоженной тем же способом эоны лет назад.

Слова Трента эхом всё ещё звучали у нас в ушах. Да мир узнает, и мир запомнит. Он узнает и запомнит, как Хауленд в одиночку уничтожил миллионы черепахолюдей, когда те собрались принести гибель Земле. Человеческая цивилизация узнает и никогда не забудет, чем обязана человеку, который спас её, и который теперь лежит мёртвым на обратной стороне Луны.


Обратная сторона Луны

Примечания

1

В 1900 году американские астрономы Т. К. Чемберлен (1843–1928) и Ф. Р. Мультон (1872–1952) предложили планетозимальную гипотезу. Согласно этой гипотезе, планеты возникли из газовой струи, которая отделилась от Солнца в результате близкого прохождения мимо нее другой звезды. Эта струя газа, по предположениям ученых, должна была закручиваться вокруг Солнца спиралью, постепенно охлаждаться, расширяться и дробиться на небольшие сгустки – «планетозимали». Они стали двигаться обратно к поверхности Солнца, но затем, имея тангенциальную скорость, сообщенную им проходящей звездой, начали двигаться вокруг Солнца по эллипсу (Прим. ред.).


home | my bookshelf | | Обратная сторона Луны |     цвет текста   цвет фона