Book: Последнее задание Гвенди



Последнее задание Гвенди


Последнее задание Гвенди



Стивен Кинг и Ричард Чизмар


Посвящается Марше ДеФилиппо

Подруге нескольких писателей


1

На дворе прекрасный апрельский день в Плэйлинде, штат Флорида, что недалеко от Кэйп Канаверал. Сейчас лето господне 2026 года, и лишь некоторые из людей в толпе, стоящих на восточной стороне Макс-Хоек-Бэк-Крик (озеро во Флориде) в масках. Большая часть из них – старые люди, у которых это вошло в привычку, которую тяжело перебороть. Коронавирус всё ещё существует словно запоздалый гость на вечеринке, который всё никак не хочет уходить домой, и в то время, как многие боятся, что он снова будет мутировать и сделает вакцины против него бесполезными, в данный момент битва находится в ничейной позиции.

Некоторые из членов толпы, опять же в основном старики, те, у которых зрение уже не такое хорошее, как раньше, используют бинокли, большинство всё же их не использует. Космическое судно, стоящее на пусковой установке в Плэйлинде – самая большая ракета, управляемая человеком, которая когда-либо покидала родную Землю, весит она как никак 4.57 миллионов фунтов, у неё есть полное право называться «Орёл-19 Тяжёловес». Туманные испарения прячут последние 50 футов её 400-футовой высоты, но даже те, у которых ухудшающееся зрение могут разглядеть три буквы, которые «ползут вниз» по стороне ракеты: «ТЕТ». И те, у которых слабый слух могут расслышать аплодисменты, которые начали звучать. Один мужчина уже достаточно старый, чтобы ещё помнить голос Нильса Армстронга, объявляющий миру о том, что «Орёл» приземлился, поворачивается к своей жене со слезами в глазах и с гусиной кожей на своих загорелых худощавых руках. Старого человека зовут Дуглас (Дасти) Бригэм, а его жену – Шейла Бригэм. Они живут в городе Дестин, находясь на пенсии, уже 10 лет, хотя изначально они жили в Касл Роке, штат Мэн. Шейла, кстати, когда-то работала диспетчером в офисе шерифа.

От пусковой установки корпорации «ТЕТ» на протяжении полторы мили аплодисменты всё продолжаются. Для Дасти и Шейлы они звучат приглушённо, но должно быть они гораздо громче, если пересечь ручей, потому что даже утки взлетают в небо, в гладкие белые облака со своих утренних мест отдыха.

«Они вот-вот прибудут», - Дасти говорит своей 52-летней жене.

«Да благословит ГОСПОДЬ нашу девочку, отвечает Шейла и крестится - «Да благословит ГОСПОДЬ нашу Гвенди»

2

Восемь мужчин и две женщины идут, выстроившись в линию вдоль правой стороны контрольного центра корпорации «ТЕТ». Они защищены плексигласовой стенкой, так как они были на карантине за последние 12 дней. Специалисты поднимаются из своих рабочих компьютерных мест и начинают аплодировать. Это конечно всё по традиции, но сегодня ещё присутствует и подбадривание. Будет ещё больше оваций и речёвок от 1500 работников корпорации «ТЕТ», которая стоят на улице (лейблы на их рубашках, жилетах и рабочих униформах гласят «Жокеи ракеты ТЕТ»). Любая космическая миссия, в которой задействован человек – событие, но эта – особенно важная. Второй с конца в «очереди» идёт женщина с длинными волосами (уже седыми), завязанными в косичку, которые почти полностью скрыты высоким воротником её гидравлического костюма. Её лицо без морщин и до сих пор красиво, хотя и есть несколько тонких линий вокруг её глаз и в уголках её рта. Её зовут Гвенди Питерсон, ей 64 года, и менее чем через час она будет первым сенатором США при исполнении, кто полетит на ракете на новую космическую станцию MF-1 (Есть некоторые циники среди политических коллег Гвенди, которым нравится говорить, что MF расшифровывается как особый акт инцеста, но в действительности аббревиатура означает «много флагов» (MF – mother f*ck и MF – Many Flags ( прим. Переводчика). Команда пока что несёт с собой свои шлемы, поэтому у, по крайней мере, девяти из них свободна рука, которой можно махать в ответ на воодушевляющие возгласы. Гвенди – технически тоже член команды, не может махать, если, конечно, она не хочет махать маленьким белым чемоданом в своей «свободной» руке, и конечно же этого делать она не хочет.

Вместо того, чтобы махать, она кричит: «Мы любим вас, и мы благодарим вас! Это ещё один шаг к звёздам!».

Воодушевляющие возгласы и аплодисменты удваиваются в силе. Кто-то кричит: «Гвенди в президенты!». Некоторые в толпе подхватывают этот лозунг, но не так уж и много. Она, конечно, популярна, но не настолько, особенно точно не во Флориде, штат, который опять остался красным за последние общие выборы.

Команда покидает здание и залезает в трёхвагонный трамвай, который доставит их к тяжеловесному «Орлу». Гвенди приходится выгибать шею до самого предела своего уплотнённого воротника чтобы увидеть верхушку ракеты. «Неужели я действительно отправлюсь на этой штуке?» - спрашивает она у себя, и уже не в первый раз.

В сиденье рядом с ней биолог с песочным цветом волос наклоняется к ней. Он говорит низким мурлычущим голосом. «Всё ещё есть время, чтобы отступить. Никто о тебе даже плохо не подумает»

Гвенди начинает смеяться, но смех у неё нервный и пронзительный: «Если ты, действительно, в это веришь, ты должно быть веришь и в Санта Клауса, и в зубную Фею».

«Вполне справедливо» - отвечает он – «но не так уж и важно, что подумают люди, если у тебя есть хоть какое-то сомнение, что тебя ждёт, и ты вдруг начнёшь паниковать и кричать: «Подождите, остановитесь, я передумала», когда двигатели загорятся, лучше отмени всё сразу сейчас. Потому что как только двигатели запустятся, уже ничего будет изменить нельзя, и никому не нужен политик-паникёр на борту, да и миллиардер-паникёр – тоже». Он смотрит на вагон впереди их, в котором человек наклоняет своё ухо, чтобы расслышать электронный голос командира. В своём белом гидравлическом костюме, у этого человека есть определённое сходство с Пиллсбэри Доубоем.

Трёхвагонный трамвай начинает катиться. Мужчины и женщины в рабочих комбинезонах аплодируют команде по пути. Гвенди кладёт белый чемоданчик и держит его крепко между ног. Теперь она может махать.

«Со мной всё будет в порядке». Она полностью в этом в этом не уверена, но говорит сама себе, что она должна такой быть, просто должна. Из-за белого чемоданчика. Проштампованные высокие красные буквы на обеих сторонах маленького чемодана гласят «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ»

«А что насчёт тебя?» - спрашивает она у биолога.

Тот улыбается, и Гвенди осознаёт, что она не помнит его имени. Он был её партнёром по тренировке за последние четыре недели, только несколько минут назад они проверяли друг у друга костюмы прежде, чем покинуть зону ожидания, но она всё же не помнит его имени. Это настоящее НГ, как бы сказала её мама в преклонном возрасте, т.е. – нехорошо (NG = no good – нехорошо ().

«Со мной всё будет в порядке, это будет моей третьей поездкой, и когда ракета начнёт подниматься, и я буду ощущать на себе действие силы тяготения, оказывающей давление на меня? Говоря за самого себя, это лучший оргазм, который такой мальчик как я только способен испытать».

«Спасибо что поделился этим откровением», - отвечает Гвенди. «Я позабочусь о том, чтобы оставить эту твою реплику в моём ближайшем отчёте оставшимся на планете. Она, конечно же, помнит, что планета называется Земля, но всё же как зовут биолога?

В кармане своего джемпера у неё лежит блокнот со всякого рода полезной информацией, не говоря уже о специальной закладке в нём. Имена всех членов экипажа находятся в нём, но сейчас они никак не может до него добраться, а даже если и могла бы, это скорее всего, даже почти наверняка вызвало бы подозрения. Гвенди возвращается к технике, которой научил её доктор Амбросс. Она не всегда срабатывает, но в этот раз успешна. Мужчина, сидящей рядом с ней высокий, с квадратной челюстью, голубоглазый и с волосами песочного оттенка, женщины думают, что он «горячий» мужчина. А что у нас горячее? Огонь горячий. Если ты дотрагиваешься до огня, то можешь получить ожог. Да, Бёрн её имя. (Burn – ожог, Bern – имя – прим. Переводчика). Бёрн Стейплтон. Профессор Бёрн Стейплтон, который одновременно также является майором в отставке.

«Пожалуйста, не надо, - отвечает Бёрн. Гвенди почти уверена, что сейчас он имеют в виду свою метафору с оргазмом. С её краткосрочной памятью пока что всё в порядке. Ну, по крайней мере, всё не слишком плохо.

«Я просто пошутила» - говорит Гвенди и гладит своей рукой, одетой в перчатку по его руке – «и прекрати волноваться, Бёрн, со мной всё будет в порядке».

Она говорит себе опять, что она должна такой быть. Она не хочет подводить своих «болельщиков», и на сегодняшний день – это большая часть Америки и большая часть мира, но всё это не так уж существенно по сравнению с закрытой белой коробочкой, зажатой между её ботинками. Она не может пустить это на самотёк., так как есть коробочка внутри чемоданчика, сделанная не из нержавеющей стали, способной выдерживать столкновения высокой силы, но из красного дерева. По ширине она в фунт, немного больше этого в длину и примерно семь дюймов в глубину. На ней есть кнопочки на лицевой стороне и рычажки такие маленькие, что нужно нажимать на них мизинцем на той или иной стороне коробочки.

У них только один платный пассажир на борту по направлению к космической станции «Много флагов», и это не Гвенди. У неё есть настоящая работа здесь на борту. Может быть не такая уж и значительная, в основном запись данных на своём Айпаде, и их пересылка обратно в центр контроля корпорации «ТЕТ», но в действительности эта работа полностью не является маскировкой её настоящего занятия здесь, в космосе. Она следит за климатом, её профессиональное позывное «Прогноз погоды», и некоторые из членом экипажа в шутку называют её «Грозовой Шторм» , имя давнишнего эгзидиаста.

«Что это»,- она спрашивает у себя – « я должна знать»

Так как она не может вспомнить, она вынуждена опять прибегать к технике доктора Амброссса. «То слово, которое она пытается воскресить в памяти похоже на слово «краска», не так ли? Нет, не краска. Прежде чем красить, нужно избавиться от старой краски, нужно снять её, как снимают одежду», - она шепчет.

«Что?» Спрашивает Бёрн. Его отвлекли несколько аплодирующих мужчин, стоящих у одного из экстренных грузовиков, которые, пожалуйста, не дай ГОСПОДИ, не надо чтобы выезжали в этот прекрасный весенний день.

«Ничего», - отвечает она, думая, эгзидиаст – это стриптизёр.

Когда пропавшее слово всплывает в памяти, это всегда приносит ей чувство облегчения. Потому что она знает, что в скором времени это прекратится. Она не любит, когда происходит подобное, она даже по-настоящему напугана этим явлением, но это всё пока в будущем. Сейчас ей лишь нужно пережить сегодняшний день. Когда она будет на борту (где воздух ни то, что разряжённый, но отсутствует, они не могут просто взять и послать её домой, если они разузнают, что не так с ней, разве не так?) Но они могут навредить или даже провалить её миссию, если они разузнают. И есть кое-что ещё, что может быть ещё хуже. Гвенди не хочет даже думать об этом, но не может прекратить.

Что если она забудет о настоящей причине своего пребывания здесь, на борту? Настоящая причина – это коробочка внутри белого чемоданчика. Конечно всё это прозвучит мелодраматично, но Гвенди Питерсон знает, что это правда: судьба целого мира зависит от того, что находится внутри маленького белого чемодана.

3

Структура сервиса и доставки у тяжеловесного «Орла» представляет собой решётчатую конструкцию стальных балок, которые вмещают в себя огромный лифт. Гвенди и её спутники поднимаются по девяти ступенькам и заходят внутрь. Лифт может поднять 36 людей, и здесь много места, где можно свободно расправиться, но Гарет Винстоун стоит рядом с ней, его внушительного размера живот торчит из его белого гидравлического костюма. Винстоун – самый нелюбимый член экипажа для Гвенди, что касается этого её путешествия в космос, хотя у неё имеются все основания полагать, что тот об этом не догадывается. Примерно четверть века в сфере политики научили Гвенди, тонкому искусству скрывать свои чувства и напускать на себя вид: «о какое чертовки милое и замечательное лицо». Когда её впервые избрали в Дом Представителей, ветеран политической арены, Патриция «Патси» Фоллетт взяла Гвенди под своё крылышко и дала ей ценные советы. В тот день, в частности, совет касался того старпёра из Миссисипи по имени Милтон Джэксон (уже давно как пребывающем в месте под названием царствие небесное), но Гвенди тот совет пригождался уже не раз. «Сохрани свои лучшие улыбки для говнюков, и не своди глаз с их улыбок. Женщинам будет казаться, что вам очень нравятся их серёжки, мужчины будут думать, что вы о них без ума, но никто не будет знать, что на самом деле ты следишь за каждым их жестом и движением.

«Ну что, готовы для самого большого увеселительного путешествия в своей жизни, Сенатор? - спрашивает Винстоун, в то время как лифт начинает медленно ползти вверх по стороне ракеты

«Готовы-готовы», - отвечает Гвенди, одаривая его широкой улыбкой, которую она сохранила для говнюков. «А что насчёт вас?»

«Очень воодушевлён!» - провозглашает Винстоун. Он растягивает свои руки, и Гвенди приходится отступить назад, чтобы не получить тычок в грудь. Гарету Винстоуну нравятся экспансивные жестикуляции. Он должно быть чувствует, что, если тебя ценят в сто двадцать миллиардов долларов (не так много, конечно, как Джефф Безос, но близко), это даёт тебе право быть экспансивным. «Очень взволнован, очень жду с нетерпением, сгораю от энтузиазма!»

Он, если это стоит даже упоминать, тот самый платный пассажир, а что касается полётов в открытый космос – это означает платить как самый настоящий мот. Его билет стоит 2.2 миллиона долларов, но Гвенди знает, что была ещё и другая цена. Мега миллиарды долларов поступают в политическую толкотню, и что касается миссии на Марс под руководством человека, корпорации «ТЕТ» нужны все политические союзники, которых она может получить. Она просто надеется, что Винстоун переживёт поездку, и у него будет возможность оказать своё влияние. У него лишний вес и его кровяное давление было на грани во время последней проверки. Другие в команде «Орла» могут этого не знать, но Гвенди знает. У неё есть досье на него. Знает ли он, что она знает? Это бы не удивило Гвенди ничуть.

«Назвать этот полёт путешествием всей жизни – означало бы ничего не сказать», говорит он. Он произносит всё достаточно громко, чтобы другие могли обернуться и смотреть. Оперативный командир Кэти Лундгрен подмигивает Гвенди, и слабая улыбка растягивает уголки её рта. Гвенди необязательно быть телепатом чтобы понять, что она означает: «Лучше ты, а не я, сестра.

В то время как медленно идущий лифт пересекает большую букву Т в «ТЕТ», Винстоун переходит к делу. И уже не в первой, кстати. Ты здесь не только для того, чтобы присылать отчёты своим фанатам, которые обожают тебя, или смотреть на большой голубой шарик и смотреть, как пожары на Амазонке влияют на потоки ветра в Азии» Он с многозначительным видом смотрит на белый чемоданчик со штампом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»

«Не думай обо мне слишком низко, Гарет. У меня были классы по метеорологии в колледже, и повторила их все прошлой зимой». - отвечает Гвенди, игнорируя как комментарий, так и имплицитный вопрос. Ни то что бы он бы боялся спросить прямо, он уже сделал это несколько раз и во время четырёх недель тренировки перед полётом и их 12 дней карантина.

«Похоже, Боб Дилан оказался не прав».

Широкая бровь Винстоуна изгибается: «Не уверен, что я понимаю, что вы имеете в виду, сенатор

В действительности нужно иметь на борту прогноз погоды чтобы узнать, в какую сторону подует ветер, огни на Амазонке и в Австралии совершают фундаментальные изменения в погодных условиях. Некоторые из этих изменений плохие, но некоторые из них могут работать на фактор окружающей среды, как бы странно это не казалось. Они могут даже ослабить глобальное потепление».

«Никогда не верил во всю эту дребедень сам. Раздуто в лучшем случае, в худшем же – этого вообще ничего нету»

Теперь они проходят через букву Е. Пожалуйста, уберите меня подальше от этого человека, думает Гвенди, но потом осознаёт, что, если бы она не хотела быть с Гаретом Винстоуном в тесных «апартаментах», ей бы следовало избежать этого полёта вообще. Вот только она не может.

Она смотрит на него, сохраняя, как она думает, улыбку Пэтси Фолетт. «Антарктика тает как леденец на солнце, и вы думаете, что глобального потепления не существует?»

Но Винстоуна не так-то просто оградить от того, что его интересует. Быть может он разбалованный тяжеловес, но он не заработал свои мега миллиарды являясь тупым. Или человеком, которого легко отвлечь. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что в вашем белом чемодане, сенатор, и вы прекрасно знаете, что я могу дать много.

«Ого, звучит подозрительно похоже на сделку

«Да нет, просто фигура речи, и к тому же, раз уж мы будем космическими товарищами, могу я называть тебя Гвенди?



Она выдерживает свою ослепительную улыбку, хотя та начинает причинять боль её лицу.

«Конечно же, что же касается содержимого этого» … Она поднимает белый чемоданчик, если я расскажу вам, то мы окажемся в очень большой беде, беде такого рода, что посадит вас в федеральную тюрьму, и это явно того не стоит. Вы будете разочарованы, и мне бы не хотелось подвести четвёртого по величине богатства человека в мире».

«Третьего по величине», - отвечает он, и одаривает её улыбкой, которая ничуть не уступает в яркости Гвендиной. Он жестикулирует пальцем в перчатке, показывая на неё.

«Я не сдамся, вы знаете, я могу быть очень упрямым. И никто не посадит меня в тюрьму, дорогуша».

Ох, ничего себе, думает Гвенди. Мы перешли от сенатора, к Гвенди, к дорогуше во время одной поездки на лифте. Конечно, это очень медленный лифт.

«Экономика обрушится».

На эту реплику она не отвечает, но она думает, что, если коробочка внутри чемоданчика – коробочка с кнопочками попадёт в не те руки, всё обрушится.

Возможно даже, что у Солнца появится новый астероидный пояс между Марсом и Венерой.

4

На вершине портала находится большая белая комната, где космические путешественники стоят с поднятыми руками, делая медленные пируэты, в то время как дезинфицирующий спрей, который пахнет подозрительно как отбеливатель проникает через них, это последняя очистка.

Не так давно была здесь ещё одна комната, маленькая, со знаком на двери, на котором написано «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПОСЛЕДНИЙ ТУАЛЕТ НА ЗЕМЛЕ, но тяжеловесный «Орёл» - роскошный лайнер, в котором есть собственная ванная комната, которая, как и 3 каюты немногим больше капсулы. Одна из частных кают принадлежит Гарету Винстоуну. Гвенди полагает, он заслуживает её, он заплатил за неё достаточно денег. Вторая принадлежит Гвенди. При любых других обстоятельствах она, скорее всего, опротестовала бы эти особые привилегии вне зависимости от того, является ли она сенатором или нет, но принимая во внимание её главную цель, почему она здесь, она согласилась. Директор по контролю за миссией Эйлин Брэддок предложила, чтобы остальные 6 членов команды без ответственности за полёт тянули бы спички за оставшуюся каюту, но команда единогласно проголосовала, чтобы та досталась Адэшу Пэйтлу – энтомологу. Его живые образцы уже были загружены на борт. Адэш будет спать на узкой койке, окружённый жуками и пауками (включая, ох, ах, думает Гвенди) тарантулу по кличке Оливия и скорпион Борис.

Ванная комната принадлежит всем, и никто так не счастлив насчёт этого, как их командир миссии. «Больше никаких подгузников, - Кэти Люндгрен рассказала Гвенди во время карантина. Это, мой дорогой сенатор, то, что я называю действительно большим шагом для всего человечества, причём как мужского, так и женского населения планеты.

«Вход»,- громкоговорители в комнате контроля за миссией начинают гудеть «Т минут, 2 часа и 15 минут. Зелёный по всему борту».

Кэти Люндгрен и Второй оператор-специалист Сэм Дринкуотер лицом к лицу стоят с другими членами команды. Кэти, чьи рыжие волосы сверкают мелками блестящими драгоценными камнями дезинфицирующего тумана обращается к остальным восьми, но Гвенди кажется, что та уделяет особое внимание сенатору и миллиардеру.

«Прежде чем мы приступим к последнему приготовлению, я подведу итог временной протяжённости нашей миссии. Вы все знаете это, но мне поручено корпорацией «ТЕТ» сделать это ещё раз перед входом. Через 8 минут и 20 секунд мы достигнем Земной орбиты Мы облетим землю за 2 дня, совершая или 32 или 33 полных оборота, орбиты которых будут варьироваться, создавая форму Рождественского блюда. Я и Сэм будем записывать космический мусор для его дальнейшего уничтожения во время более поздней миссии.

Сенатор Гвэнди займётся своими обязанностями по наблюдению за погодой. Адэш, без всякого сомнения, будет играть со своими жуками.» За этими репликами последовал всеобщий хохот. Давид Грэйвз – статистик миссии и специалист по ай-ти говорит: «И если какие-нибудь из этих жучков высвободятся, мы их выбросим за борт вместе с тобой, Адэш». Это провоцирует ещё больше смеха. Гвэнди этот смех кажется весьма распущенным. Она надеятся, что её смех звучит также. На третий день мы пришвартуется к космической станции «Много Флагов», которая сейчас фактически забршена за исключением китайского анклава. «Жу-утко», - отвечает Винстоун, протягивая звук «у». Кэти одаривает его равнодушным взглядом и продолжает: «Китайцы предоставлены сами себе в Спице 9, мы же в Спицах 1,2 и 3, Спицы с 4-ой по 8-ую в данный момент незаняты. Если вы вообще и увидите китайцев, то скорее всего это будет тогда, когда они будут пробегать по внешнему кольцу. Они так делают часто. Там много места, чтобы расправить конечности. Мы будем там дополнительно 19 дней, и пространство, где можно расправиться – настоящая роскошь. Особенно после 48 часов в «Тяжеловесном Орле». «А теперь – важная часть миссии, поэтому слушайте меня внимательно. Бёрн Стэйплтон – ветеран двух предыдущих полётов. Дэйв Грэйвз совершил одно путешествие, Сэм, моя правая рука по командованию – пять, и я – семь. Остальные из вас -новички, и я скажу вам то, что говорю всем новичкам: «Это ваш последний шанс повернуть назад. Если у вас есть хоть малейшее сомнение о вашей способности перенести собственный вес ото» входа к последнему выходу, вы должны сказать это прямо сейчас». Никто не отвечает.

Кэти кивает головой «Замечательно. Давайте приниматься за дело. Один за другим они пересекают коридор доступа, в то время как им помогают взобраться на корабль квартет одетых в белое (и, конечно же, продезинфицированных) людей обслуживающего персонала. Люндгрен, Дринкуотэр и Грэйвз, которые будут следить за полётом с «берега» экранов с сенсорными технологиями – идут первыми. За ними, на втором уровне, доктор Дэйл Глен, физик Рэгги Блэк и биолог Бёрн Стейплтон усаживаются в ряд. На третьем и самом широком уровне, где в итоге будет больше платных пассажиров (так по крайней мере надеется корпорация «ТЕТ») также находятся Джэфари Бэнкол, астроном, которому почти нечем будет заняться до того, когда они достигнут станции «Много Флагов», энтомолог Адэш Пэйтл, пассажир Гарет Винстоун и, наконец, последняя, но не худшая, как говорится, Младший Сенатор из штата Мэн – Гвэнди Питерсон.

5

Гвэнди усаживаемся между Бэнколом и Пэйтлом. Её «пилотное» сидение выглядит как футуристическое геймерское кресло. Над этой троицей висят три пустых экрана, и на какой-то один панический момент Гвэнди не может вспомнить, для чего они предназначены. Она должна сделать что-то, чтобы они загорелись, но что? Она смотрит направо как раз вовремя, чтобы увидеть Джэфари Бэнкоула, подключающего провод в гнездо в грудной части своего костюма, и всё обретает для Гвенди ясность очертаний. Держись, Гвенди, соберись.

Она подключается, и экраны над ней загораются первыми, затем загружаются. Один из них показывает видеовещание ракеты, стоящей на своей пусковой установке. Другой показывает её важные жизненные показатели (кровяное давление немного повышено, пульс в норме). Третий – бегущую строку информации и чисел, в то время как Бэки – компьютер «Тяжеловесного Орла» запускает непрекращающуюся серию самопроверок. Они не значат ровном счётом ничего для Гвенди, но предположительно имеют значение для Кэти Люндгрен, а также для Сэма и Дэйва, но всё же с наиболее пристальным вниманием за этими отчётами будут следить Кэти и ещё Эйлин Брэдок, директор по контролю за миссией, потому что у любой из них есть полномочия прервать миссию, если они заметят что-то неладное, что им не понравится. Такое решение как известно Гвэнди будет стоить больше 17 миллионов долларов.

В данный момент все цифры зелёные. Над бегущими строками часы с обратным отсчётом – тоже зелёные.

«Люк закрыт», - Бэки говорит им своим мягким, фактически человеческим голосом. «Условия остаётся в норме. Т минус 1 час 48 минут».

«Проверка нижнего диапазона», - говорит Кэти на два уровня выше Гвэнди.

«Погода нижнего диапазона…», - начинает Бэки компьютер.

«Застрахуй это, Бэки, - Кэти не может сильно ворочать головой из-за своего костюма, но она машет рукой – «Дай это мне, Гвенди»

На какой-то ужасный момент у Гвэнди нет ни малейшего представления что делать и как реагировать. Её разум – всеобъемлевающая пустота. Тогда она видит Адэш Пейтл, который указывает над её сиденьем, и всё становится на свои места. Она понимает, что стресс ухудшает её дианоз, и говорит себе снова, что нужно успокоиться. Она просто должна это сделать. Она намного менее напугана тем фактом, что сидит над мегатоннами высоко воспламеняемого ракетного топлива, чем нейрологическим упадком, который творится в «серой губке», которая находится между её ушей.

Она берёт Айпад из прикреплений за своим сиденьем «ПИТЕРСОН» проштамповано на чехле. Она водит по нему пальцем и смахиваете его на текущее приложение о погоде. Отличное вайфай соединение в кабине «перечёркивает» экран диагностики над ней. Вместо него появляется карта погоды, похожая на ту, что на телевизионном новостном репортаже.

«Всё прекрасно на нижнем диапазоне», - она говорит Кэти. «Высокое давление повсеместно, чистые облака, нету ветра». И, как ей известно, понадобятся настоящие ураганные ветры чтобы сбить «Тяжеловесного Орла» с курса, как только он заработает в полную мощность. Большинство опасений по поводу погоды связаны с взлётом и входом в плотные слои атмосферы.

«Что насчёт верхнего диапазона?», - Сэм Дринкуотер кричит ей. Чувствуется улыбка в его голосе.

«Грозы на протяжении семидесяти миль по направлению вверх возможны осадки в виде метеорных дождей, - шутливо отвечает Гвэнди, завуалированно цитируя название мультика, и все начинают смеяться. Она выключает свой планшет, и экран диагностики вновь появляется.

Джэфри Банкол говорит: «Если вы хотите сиденье у портала, Сенатор, у нас всё ещё есть время поменяться».

Есть два портала на третьем уровне, опять же со вниманием к туризму будущего. У Гарета Винстоуна, конечно же, тоже есть такой.

Гвенди отрицательно качает головой. «Так как ты являешься астрономом нашей команды, я думаю, у тебя должен остаться пункт наблюдения. И сколько раз я говоритла тебе называть меня просто Гвенди?»

Банкол улыбается. «Много. Просто у меня это не получается естественным образом»

«Я понимаю это, ценю, но пока мы упакованы здесь вместе в самой дорогой консервной банке в мире, сможешь ли ты постараться не делать этого изо всех сил?»

«Хорошо, для меня Ты просто Гвенди, по крайней мере до того, как мы пришвартуемся к космической странции «Много Флагов».

Они ждут. Минуты улетучиваются (примерно так же, как улетучивается мой разум, Гвенди не может не думать). В Т минус 40 Бэки компьютер сообщает им, что структура комплекса втягивается на свои гигантские рельсы. В Т минус 35 Бэки объявляет, что загрузка топлива началась. Все системы находятся в норме.

Однажды, а, в действительности, десять или двенадцать лет назад, хотя события происходят быстро в двадцать первом веке – топливо было загружено до того, как на борт вступил экипаж, но «СпейсИкс» изменил это и ещё много других вещей. Больше нет никаких кнопок и рычагов для управления кораблём – только вездесущие тачсрины и сенсорные панели, хотя на самом деле Бэки управляет всем этим «концертом»

(Гвенди надеется, что Бэкстер не является женской версией ХАЛА-9000 (корабль из фильма Стэнли Кубрика «Космическая Одиссея – прим. Перевочика). Люндгрен и Дринкуотэр здесь только для того, что Кэти называет «страшным моментом-трендецом». Дэйв Грэйвс на самом деле более важен, если у Бэки случится нервный приступ, он сможет починить её. Возможно. Очень на это надеемся.

«Шлемы, - говорит Сэм Дринкуоэтер, надевая свой. «Дайте мне услышать «принял» от вас. Все друг за другом отвечают ему. На какое-то мгновение Гвенди не может вспомнить, где находятся застёжки, но потом она вспоминает, и она полностью надевает свой шлем.

«Т-минус 27», - Бэки компьютер информирует всех – «все ситсемы в норме». Гвенди украдой смотрит на Винстоуна и рада тому, что некоторые из его миллиардерских выкрунтасов улетучились. Он смотрит из своего иллюминатора на голубое небо и на Здание по Контролю за Миссией. Присутсвует красное пятно на его мясистой щеке, как может разглядеть Гвенди, но миллиардер выглядит бледным. Может думает, что это была не такая уж и хорошая идея в конце-концов.

Как будто бы улавливая её мысли, он поворачивается к ней и даёт ей знак «во» с оттопыренным большим пальцем своей руки. Гвенди отвечает ему тем же.

«Ну что, держись свой чемоданчик в полной безопасности?», - спрашивает Винстоун.

У Гвенди он находится за её коленком, откуда он никуда не улетит, только если она сама усидит на месте. А всё же её придерживает пятиточечное седло словно пилота с реактивным ранцем.

«Готова, можно отправляться»,- и затем, хотя она уже не уверена вполне, что это означает, если хоть что-то означает, произносит: «Пять-на-пять».

Винстоун кряхтит и поворачивается обратно к иллюминатору. Слева от неё Адэш закрыл свои глаза. Его губы движутся немного, скорее всего произнося молитву. Гвэнди хотелось бы сделать то же самое, но уже много времени прошло с той поры, когда у неё была сильная уверенность в Боге. Но всё же что-то сушествует, потому что она не может объяснить, что какая-то сила на этой планете сделала это странное устройство, теперь сокрытое внутри стального контейнера, который может быть открыт только семизначным кодом. Почему он снова оказался в её руках опять – вопрос, на который, она полагает, она знает ответ, или по крайней мере частично знает. Почему она обременена им, в то время как страдает ранней стадией Альцгеймера – менее понятно. И, конечно же, это ужасно несправедливо, не говоря уже о том, что абсурдно (но с какой это кстати вопросы о справедливости когда-либо входят в человеческие события? Когда Иов взывал к Богу, ответ Всемогущего был достаточно холодным: «Был ли ты со Мной, когда Я сотворил мир?»

Не важно, думает Гвенди. На третий раз случаются чудеса, последний раз всё решает. Я буду делать то, что должна, и я буду держаться за свой разум достаточно долго, чтобы всё завершить. Я пообещала Фаррис, и я храню свои обещания.

По крайней мере она всегда хранила.

Если не считать невинных людей со мной, думает она, в большей степени хороших людей, храбрых людей, преданных людей (возможно, за исклюением Гаррета Винстоуна), я бы фактически пожелала, чтобы мы взорвались на пусковой установке или в нижнем диапазоне пятидесяти миль. Тогда всё бы само о себе позаботилось.

Вот только этого бы не случилось. Вот кое-что ещё, что ускользнуло от её всё нарастающего в плане надёжности разума. Согласно Ричарду Фаррису, автору всей её горести, это бы не позаботилось обо всём само так же, как бы не позаботилось бы если бы нагрузить эту Богом проклятую коробочку камнями и погрузить её на дно Марианской Впадины.

Это должен быть космос. Не просто последний рубеж, но полная пустошь.

«Дай мне силы», - Гвенди молится Богу, в существовании которого она сильно сомневается. Как будто бы в ответ, Бэки – «бог» «Тяжеловесного Орла» сообщает им, что они сейчас на Т-минус 10 минут, и все системы продолжают оставаться зелёными.

Сэм Дринкуотэр говорит: «Козырьки шлемов вниз и заблокировать. Дайте мне услышать от вас «принято».

Все опускают козырьки отчеканивая условленный ответ. Сразу всё кажется тёмным для Гвэнди, и она вспоминает свой поляризирующий козырёк, который тоже опустился, она подсовывает его углом своей кисти руки, одетой в перчатку.

«Начать поток кислорода, позвольте мне услышать от вас «принято».

Вентиль где-то у неё на шлеме, но она не может вспомнить где. Боже мой, вот только бы она могла достать свой блокнот! Она смотрит на Адэша как раз в то время, чтобы заметить, как он поворачивает бугорок на левой части своего шлема, чуть выше высокого воротника высотного компенсирующего костюма. Гвенди повторяет за ним и слышит мягкое дуновение воздуха в свой шлем.

Помни, что его надо выключить, когда мы достигнем орбиты, она говорит сама себе. «Салонный» воздух только после этого.

Адэш одаривает его вопросительным взглядом. Гвенди делает неуклюжее «О» своим большим пальцем и мизинцем. Адеш одаривает её улыбкой, но Гвенди боится, что он увидел её нерешительность. Снова она думает об аббревиатуре своей матери (НГ) (NG – not good – не хорошо – ).

6

Тренировочное время было медленным. Время в карантине было медленным. Выход, поездка на лифет, включение – всё медленно. Но когда все эти последние земные минуты начинают свой обратный отсчёт, время убыстряется.

В своём шлеме – слишком громко, но Гвенди не может вспомнить, как убавить шум, она слышит, как Эйлин Брэддок – глава по контролю за миссией произносит «Т минус пять минут, последний обратный отсчёт начинается»



Кэти Люндгрен: «Вас поняла, Контроль за Миссией, последний обратный отсчёт».

Используй свой Айпад, думает Гвенди. Он управляет всем в твоём костюме. Она дотрагивается до иконки костюма, находит контроль за мощностью звука и использует свой палец, чтобы снизить шум. Видишь, как многое ты помнишь? – думает она – «Он бы гордился тобой»

Кто бы гордился тобой?

Мой славный муженёк. Ей приходится вспоминать его имя, что просто ужасно.

Раян конечно же. Раян Браун её славный муженёк.

Сэм Дринкуотер сообщает: Тяжеловесный Орёл на автоматическом холостом ходу. Топливо в действии.

На её Айпаде, а также на экране над ней Т минус 3:00 уступает место 2:59 и 2:58 ,и 2:57 (обратный отсчёт – ).

Рука в перчатке хватает её руку, пугая Гвенди. Она смотрит вокруг и замечает Джэфри. Его глаза спрашивают её, всё ли в порядке или она желает, чтобы он её отпустил. Она кивает головой, улыбается и усиливает свою хватку. Его губы формируют слова «Всё будет хорошо»

У Винстоуна есть свой собственный купленный, заплаченный его же деньгами иллюминатор, но всё это сейчас зря, по крайней мере в данный момент. Он уставился прямо, его губы так тесно сжаты, что их фактически нету, и Гвенди знает, о чём он думает: «Почему это казалось хорошей идеей? Должно быть я был сумасшедшим».

Кэти спрашивает: «Вооружиться для запуска?»

Сэм отвечает: «Принято. Вооружён для запуска. 11 минут до звёзд при солнечном свете, ребятки».

Кажущиеся секунды спустя Эйлин из Контроля за Миссией спрашивает:

«С экипажем всё в порядке? Позвольте мне услышать от вас «принято».

Друг за другом они отвечают «принято. Гарет Винстоун отвечает последним, его «принято» - сухой хрип.

Кэти Люндгрен произносит прохладным (как обратная сторона подушки) голосом:

«Режим прекращения полёта в готовности. Т-минус одна минута. Идём ли мы на запуск?»

Сэм Дринкуотэр и Эйлин Брэддок отвечают в унисон:

«Перейти к запуску».

Своей рукой, которая не держит Джефарину, Гвенди нащупывает стальной чемоданчик. Он на месте, он в безопасности. Только вот коробочка внутри чемоданчика небезопасна. Коробочка внутри – самая опасная вещь на планете.

Именно по этой причине она должна покинуть Землю.

Эйлин Брэддок сообщает: «Первый командир Люндгрен, у вас птица»

«Принял вас, у меня птица»,- отвечает Люндгрен.

На экране, висящем над Гвенди, последние десять секунд начинают свой обратный отсчёт.

Она думает: как меня зовут?

Гвенди. Мой отец хотел Гведолин, а моя мать – Венди – в итоге всё получилось прямо как в Питере Пэне. Они пошли на компромисс. Теперь я Гвенди Питерсон.

Гвенди думает: «Где я?»

Плаялинда, штат Флорида, пусковой ракетный комплекс корпорации «ТЕТ». По крайней мере ещё несколько секунд здесь.

«Почему я здесь?»

Прежде чем она успевает ответить себе на этот вопрос, сильный шум начинается 450 футов ниже того места, где она сидит в своём «геймерском кресле». Кабина «Тяжеловесного Орла» начинает вибрировать, сразу тихо, гладко, потом более мощно. У Гвенди осталось фрагментарное детское воспоминание, когда ей было 5 или 6 лет, и она сидела на верхушке стиральной машины, в то время как та входила в свой последний вращающийся цикл.

Мы запускаем зелёный, - произносит Сэм Дринкуотэр

Через одну-две секунды Кэти говорит: «Взлёт!»

Рёв двигателей громче, вибрация более интенсивная. Гвенди думает, всё ли в порядке, или что-то пошло не так. На центральном экране над ней она теперь видит Контроль за Миссией и остальную часть комплекса сквозь красно-оранжевое цветение огня. Как далеко внизу мы находимся? Пятьдесят футов? Сто? Дрожь проникает в корабль. Хватка Джэфри усиливается.

Это не так. Всё не может быть так.

Гвенди закрывает свои глаза, спрашивая себя ещё раз, почему она здесь.

Короткий ответ – потому что мужчина, если он мужчина – сказал ей, что она должна здесь быть. В этот момент, ожидая, когда её жизнь, и жизнь других людей закончатся в большом взрыве криогенного жидкого кислорода и ракетного типа керосина, она не может вспомнить имя этого мужчины. Расщелина появилась в низу её мозга, и всё, что она когда-то знала начало протекать в темноту над ним. Всё, что она помнит, это то, что он носил шляпу. Маленький и круглый.

Блэк (возможна игра слов Блэк- чёрный цвет, но ещё может быть фамилией мужчины – )

7

Это уже третий раз, когда коробочка с кнопочками вошла в жизнь Гвенди Питерсон. В первый раз коробочка находилась в мешке из парусины с завязывающимся узлом. Во второй раз она нашла её в нижнем ящике комода в своём кабинете в Вашингтоне. Это было как раз во время её срока в качестве новобранца в плане второго по главе представителя штата Мэн. В третий раз это произошло в 2019 году, в то время как она баллотировалась в Сенат, кампания, которую Комитет Демократов охарактеризовал как почти наверняка обречённую на провал. Каждый раз коробочку приносил человек, который постоянно был одет в джинсы, белую рубашку чёрный костюм и маленькую шляпу. Его имя – Ричард Фаррис. В первый раз коробочка с кнопочками была в её владении на протяжении всего подросткового периода. Во второй раз её обладание коробочкой было намного короче, но она верит в то, что данный факт спас жизнь её маме (Алиша Питерсон умерла в 2015 году, много лет спустя, как рак должен был убить её).

В третий раз было по-другому. Фаррис был другим. Гвенди ушла в отставку из Дома Представителей в 2012 году, хотя она вполне могла продолжать баллотироваться и избираться, пока ей не исполнилось бы восемьдесят с чем-то, возможно даже девяносто, если бы она сама так решила.

«Ты как Стром Термонд,- Пит Райли, глава Демократического Комитета штата Мэн, когда-то сказал ей – « ты как и он могла бы продолжать избираться даже после того, когда бы была уже мертва»

«Пожалуйста, не сравнивай меня с этим парнем», - ответила Гвенди

«Хорошо, а как насчёт Джона Льюиса? Кого-то бы ты не использовала в качестве сравнения, чёрт побери, Маргарет Чейз Смит прямо по дороге в Скоухеган провела тридцать три года в округе Вашингтона, имеется в виду абсолютно то же самое: ты есть тот легендарный «робот». И мы нуждаемся в тебе».

Но что Гвенди, действительно, было нужно, так это писать книги. Художественная литература была её первой любовью. Она издала только 5 романов, а время неумолимо шло вперёд. Уход в отставку от государственной работы открыл эту сторону её жизни и сделал её счастливой так, как жизнь под куполом Капитолия никогда бы не смогла. Она издала «Ежевичную Розу» в 2013 году, а затем, в 2015 году повесть о серийном убийце под названием «Улица запустения». В ней рассказывалось об обворожительном маньяке, который коллекционировал зубы своих жертв, действие повести происходило в Вашингтоне, но основывалось на некоторых событиях, которые произошли в её родном городе. Она подумывала об ещё одной книге, преисполненной любовных приключений и семейных секретов как раз в то время, когда Дональд Трамп был выбран в президенты. Многие в Мэне радовались, полагая, что Вашингтонское «болото» наконец-то будет осушено, государственный бюджет будет сбалансирован, и поток «плохих парней», нелегальных иммигрантов из Южной Америки наконец-то будет остановлен. Для пожизненных демократов – тех самых людей, которые избегают новостные репортажи канала Фокс Ньюз так сильно, как если бы от него можно было бы заразиться бешенством – это стало началом кошмара, который длился четыре года. Отец Гвенди, возможно самый аполитичный член партии Демократов во всём штате Мэн, взглянул на Гвенди трезвыми глазами за день после выборов и сказал: «Это изменит всё, Гвенни. И скорее всего не в самую хорошую сторону». В то время она была целиком погружена в написание романа, действие в котором уже происходило в штате Мэн во времена так называемой «Резни шайки Брэдли в городе Дэрри (здесь Кинг делает аллюзия на свою книгу «Оно», Брэдли – один из второстепенных героев в этой книге – ), когда Пит Райли пришёл увидеть её снова. Бедняга выглядел так, словно потерял 20 фунтов в период между вечерними выборами в 2016 году и тем ранним зимним днём чуть более двух лет спустя. Он говорил коротко и ясно. Он хотел, чтобы Гвенди баллотировалась против Пола Магована в Сенат в 2020 году год, который Пит шуточно окрестил «годом идеального зрения». Он сказал, что только у Гвенди будет шанс побороть этого бизнесмена-республиканца, который ожидал, что его кампания будет нечто большим, чем формальностью или запоздалым выводом.

«Даже если ничего не получится, ты можешь, по крайней мере, замедлить его и дать надежду хорошим людям, которые страдают от ТД

«И что это такое?»

«Трамповская депрессия. Ну же, Гвенди, открой свой разум. Обдумай всё хорошенько.

Обдумай всё хорошенько была одна из её коронных фраз, использующихся по крайней мере единожды на каждом собрании города во время её политической карьеры. Если Пит этой фразой надеялся повернуть ключ в её замке, он был бы разочарован.

«Ты должно быть шутишь. Так и есть, ты шутишь. Уже не принимая во внимание тот факт, что в данный момент я пишу новую книгу».

«И я уверен, что она будет хорошей, даже лучше, чем предыдущие», сказал Пит, сверкая своей самой располагающей улыбкой а-ля Кларк Гейбл.

«Знаешь, даже не пытайся подуть дымом под моей юбкой» (непереводимая на русский язык «крылатая» фраза, метафора означает лгать кому-то в льстивой форме, чтобы добиться расположения – ), - ответила Гвенди (хотя в то время она носила старые джинсы-ливайсы). Мужчины поумнее твоего старались, и у них ничего не вышло. Что я собиралась сказать, так это помимо новой книги, которая полна горячего секса, которым я наслаждаюсь с самозабвением, этот идиот Магован выиграл остальных на целых 15 пунктов в 2014 году. И после того, как он провёл два года со своими губами, плотно прижатыми к заднице Дональда Трампа, у него рейтинг поддержки в 80 процентов.

«Дерьмо собачье», - ответил Пит – «это всё республиканская пропаганда. Ты ведь сама это знаешь».

«Ничего я не знаю, но предположим, что это правда, я была достаточно популярной во время моего правления в «доме», тут не поспоришь, но воспоминания людей достаточно коротки. Магован – человек сегодняшнего дня, а я – вчерашнего. Существует определённая волна в политике, и в данный момент она сильно склоняется в пользу консерваторов. Ты сам это знаешь так же прекрасно, как и я. Конечно бы я не проиграла на 15 пунктов, но я бы всё равно проиграла.

Пит Райи подошёл к окну маленького кабинета Гвенди и выглянул из него, в то время как его руки были погружены глубоко в карманы. «Хорошо», - сказал он, не смотря на неё. «Если не принимать во внимание возможное чудо, ты проиграешь, похоже мы уже всё устаканили, ну так проиграй. Сделай красивую речь-уступку о том, как голосующие высказали своё мнение, но борьба всё ещё продолжается и бла-бла-бла. Потом сможешь вернуться к написанию книги о Дерри, штат Мэн в 1930-ых годах. Но сейчас не тридцатые, на дворе 2018 год, и знаешь что?

Он повернулся к ней словно хороший адвокат, который вот-вот предстанет перед судьёй.

Окрашенная в кровь волна Уильяма Батлера Йейтса (аллюзия на стихотворение «Second Coming») тоже свирепствует. Люди повсеместно отворачиваются от прав женщин, от науки, от самого понятия равнозначности. Они отворачиваются от правды. Даже не взирая на политику, кто-то должен выступить и заставить их посмотреть на всё то, во что было бы легче и более удобно не верить. Ты всегда делала это, всегда. Я прошу тебя сделать это снова.

«Быть твоей благородной Жанной Д’Арк и позволить славным жителям Мэна сжечь меня на костре?»

«Никто не зажарит тебя заживо»,- сказал Пит, не подозревая, что восемь лет спустя Гвенди будет на верхушке пламенеющего факела под названием «Тяжеловесный Орёл», наполовину ожидая быть превращённой в сверх нагретые атомы в любой момент.

«Ты собираешься проиграть выборы. Но в это время ты заставишь этого толстого ублюдка Магована изрядно попотеть. Выведи его на сцену дебатов и позволь людям увидеть, что он отстаивает идеи, которые не просто плохи, а вообще нерабочие и попросту опасные. Потом ты можешь вернуться к написанию своих книг.

Гвенди уже готовилась быть злой по отношению к Питу, но она увидела, что он, по крайней мере, частично прав. Она была мелодраматичной, что, по её мнению, хорошо сочеталась с написанием художественной литературы полной секретов и горячего секса. Иными словами «Вот ты и в команде. Было бы ли это точным?»

Он одарил её своей большой ухмылкой а-ля Кларк Гейбл. «Один за всех и все за одного».

«Дай мне подумать об этом»,- сказала она.

Возможно ошибка.

8

Но не такая большая ошибка как эта, думает Гвенди, в то время как гул двигателя нарастает до свирепого рёва. Хватка Джэфри Банкола превратилась в парализующую даже сквозь толщину обеих их перчаток. Она заходит в «Экипаж» на своём Айпаде своей свободной рукой подсвечивает имя Джэфри верхушкой подушечки своего мизинца (легче запомнить вещи, когда не стараешься, она открыла сама для себя), и разговаривает с ним с интеркома на интерком, так что беседа получается приватной: «Отпусти немного, Джэф, хорошо? Ты причиняешь мне боль».

«Извини, извини»,- отвечает он, и ослабляет свою хватку. «Отсюда так далеко до Кении».

«Да и от западного Мэна», - говорит Гвенди.

Толчки и тряска в каюте начинают уменьшаться, и её «геймерское кресло» начинает поворачиваться немного на своих шарнирах. Или всё-таки нет? Может то, что происходит в действительности, так это то, что высота каюты увеличивается. Наклоняется.

Гвенди нажимает кнопку для связи с интеркомом миссии, так чтобы слышать Кэти, Сэма и Эйлин (Контроль за миссией).

«350 миль нижнего диапазона и звуковой барьер уже далёкое счастливое воспоминание», —говорит Эйлин. Она звучит спокойна, что является хорошим знаком.

Выглядит отлично, Тяжеловесный Орёл. «Номинальное горение, все три двигателя».

«Принято»,- говорит Сэм Дринкуотер в этот раз.

Наклон каюты постепенно становится более выраженным, и сам полёт стал гладким. По крайней мере на какое-то время, по крайней мере. Вы идёте на дроссельную заслонку, Тяжеловесный Орёл».

Кэти и Сэм одновременно отвечают: «Принято»

Гвенди не может расслышать никакой реальной разницы в рёве двигателя, но невидимая рука улаживается на её грудь. Впереди неё Дэйл Глен, доктор миссии, похоже, делает записи на своём Айпаде, и уже без разницы на чувствительную верхушку подушечки пальца, он снял свою перчатку. С таким же успехом он мог бы быть в своём консультационном кабинете в Миссуле, думает Гвенди.

Она заходит в «Информацию о полёте» на своём планшете. Они ещё менее двух минут находятся в полёте, но уже 22 мили в высоту и летят со скоростью 2600 миль в час. Для женщины, которая считает вождение автомобиля со скоростью 80 миль в час на главном шоссе штата Мэн — значит жить опасно, ей сложно понять эти числа, но нет никаких сомнений, что присутствует нарастающее давление на её теле. Гравитация не хочет отпускать.

Слева от неё раздаётся глухой удар, а затем яркая вспышка в выбоине слева неё, и на какой-то момент она думает, что всё кончено. Рука Джэффари снова захватывает её руку.

«Твёрдотопливная ракета-носитель отделилась», - говорит Сэм, на реплику которого Дэйв Грейвз отвечает: «Аллилуйя. Поверни эти струи-форсунки, БоПип»

«Назови меня так ещё раз, и я разукрашу тебе физиономию», -отвечает Кэти – «Позволь мне услышать от тебя «принято».

«Принято», - отвечает Дейв, ухмыляясь.

Наклон каюты усиливается. Снаружи голубое небо потемнело до лилового.

«Три главных двигателя, все прекрасно работают», - говорит Кэти, и Гвенди видит, как Бёрн Стейплтон поднимает свои руки с оттопыренными большими пальцами вверх. Какое-то мгновение спустя его голос звучит в её шлеме через личный интерком.

«Наслаждаетесь полётом, Сенатор?»

И пользуясь моментом, что сейчас их только двое, и никто их больше не слышит, она парирует: «Лучший оргазм, который когда-либо испытывала девушка».

Он смеётся. Его смех раздаётся громким звуком. Гвенди морщится. Она должна убавить звук, но как это делается? Она буквально некоторое время назад знала, она даже сама сделала это, но теперь она не может вспомнить.

Всё на твоём айпаде. Всё там.

Прежде чем она может убавить звук, Бёрн уже отключился, и интерком Контроля за Миссией продолжает своё вещание. Ниже и уже далеко позади, Эйлин Брэддок рассказывает им, что они пересекли рубеж отрицательного возврата.

Кэти отвечает: Принято, отрицательный возврат».

Уже нет пути назад, полагает Гвенди, и её страх заменяется чувством экзальтации а-ля «какого чёрта!», которого она сама от себя никогда не ожидала.

И так космос или ничего.

Она подаёт знак-движение Джэффари, чтобы тот открыл свой козырёк шлема, в то время как она открывает свой. Противоречит протоколу, но это только на несколько секунд, и у неё есть что-то, что она хочет сказать. Должна сказать.

«Джэфф! Скоро мы увидим звёзды!»

Астроном улыбается.

«Благодать Божья, Гвенди, Божья благодать».

9

После визита Пита Райли Гвенди начала читать о Поле Маговане, младшем сенаторе республиканцев штата Мэн. Чем больше она читала, тем большее отвращение она чувствовала. Более молодая Гвенди Питерсон была бы полностью объята страхом, и даже в пятьдесят восемь лет плюс несколько мини-путешествий по политическому миру, которые запечатлены у неё в резюме, она чувствовала по крайней мере какую-то часть ужаса.

Магован был призванным фискальным консерватором, объявляя, что он не позволит всяким кредиторам-прогрессистам закладывать будущее внуков своих избирателей под ипотеку, но в то же время у него не было никаких проблем с тем, чтобы вырубать под чистую леса штата Мэна и убирать запреты на рыбную ловлю в защищённых местах. У него было такое к этому отношение, будто внуки его избирателей, которыми он так часто хвастался, смогут решить эти проблемы, когда наступит нужное время. Он также пообещал, что с помощью президента Трампа и других «друзей» американской экономики, он также запустит снова текстильные фабрики штата Мэн, «начиная от Киттери и заканчивая Фортом Кент».

Он отставил в сторонку такие проблемы как кислотный дождь и загрязнённые реки, которые выдавали такие «пёрлы» как двухголовый лосось в середине двадцатого столетия, когда фабрики работали на полную мощность 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если бы его спросили, как продукция данных фабрик могла бы соперничать с дешёвыми продуктами китайского импорта, Магован сказал голосующим «Мы собираемся запретить всю китайскую импортную продукцию за исключением Му-Чу свинины и курицы Генерала Тсо.

В это сложно поверить, но люди действительно смеялись и даже аплодировали этой чепухе.

Пока она смотрела это видео на Ютубе, Гвенди осознала, что вспоминает то, что Пит Райли сказал ей во время своей исследовательской миссии в декабре 2018 года.

Люди повсеместно отворачиваются от прав женщин, от науки, от самого понятия равенства. Они отворачиваются от правды. Даже не взирая на политику, кто-то должен выступить и заставить их посмотреть на всё то, во что было бы легче и более удобно не верить.

Она решила, что она станет этим кем-то, но, когда Пит позвонил ей в марте 2019 года, она сказала ему, что она до сих пор не приняла решение.

«Ну, тебе бы лучше поспешить», - сказал ей Пит. На политической арене многое становится запоздалым слишком рано, как ты прекрасно знаешь. И если ты собираешься попробовать, я хотел бы быть менеджером твоей кампании, если ты мне позволишь, конечно. «С такой улыбкой, как у тебя, как я могу отказать?» - спросила Гвенди.

«Тогда мне нужно начать направлять тебя»

«Спроси меня об этом ещё раз в апреле»

Пит издал низкий воющий вопль, как если бы она наступила ему на ступню. «Так долго?»

«Мне нужно решиться. И поговорить с моим мужем, конечно. Хотя она прекрасно знала, какой будет реакция Раяна на всё это.

То, что ей, действительно, было нужно, так это закончить книгу, «Город Ночи» (название, которое уже было когда-то использовано Джоном Речи, но слишком соблазнительное, чтобы не позаимствовать его снова) и расставить все точки над и касаемо будущих планов. После этого она собиралась выступить против сенатора Пола Магована во всеоружии. Как человек, у которого не было абсолютно никакого шанса победить, она чувствовала себя хорошо насчёт этого. Когда она рассказала Раяну, он отреагировал примерно так же, как она ожидала.

«Я собираюсь выйти на улицу и сходить за бутылочкой вина. Что-нибудь хорошее. Нам нужно отпраздновать это дело. Дамы и господа, Гвенди Питерсон возвращается!

10

Снаружи иллюминатора ближайшего к Гвенди, небо сейчас тёмное. Даже более, чем тёмное. «Темнее, чем заднее отверстие енота», - как сказал бы Раян. Каюта вращается дальше, её кресло компенсирует это вращение, и внезапно все её три монитора прямо напротив её вместо того, чтобы висеть у неё над головой. Рёв двигателей останавливается, и внезапно, сразу же Гвенди парит против своего пятиконечного удерживающего ремня. Это напоминает ей о том, как себя ощущаешь, когда качели берут тебя на первый круг, вот только ощущение в этом случае не прекращается.

«Экипаж, вы можете снять шлемы пока что», - сообщает Сэм. «Расстегните свои костюмы, если хотите, но не снимайте»

Гвенди разблокирует и снимает свой шлем…, и наблюдает, как тот парит, сразу напротив неё, а потом лениво по направлению вверх. Она осматривается вокруг и видит, как парят три другие шлемы. Гарет Винстоун хватает свой.

«И что с ним делать, чёрт побери?» - его голос немного дрожит.

Гвенди вспоминает это, и Винстоун тоже должен, одному Богу известно, что с них достаточно генеральных репетиций.

Рэгги Блэк говорит: «Под твоим сиденьем есть ниша, помнишь?»

«Точно», - отвечает Винстоун, но не добавляет «спасибо», похоже это слово отсутствует в его словаре.

Гвенди убирает свой шлем, открывая люк тактильно и ожидая, пока не услышит слабый щелчок, в то время как намагниченный круг шлема находит соответствующий круг на стороне своего «складского» помещения, которое на удивление большое. Там также есть место для её герметичного костюма, когда придёт время, но пока что всё, что она хочет туда положить – так это стальной чемоданчик со своим опасным грузом. Она убирает его из-под своей коленки, помещает его в отделение и осознаёт, что ей приходится удерживать его, чтобы тот не воспарил как гелиевый шарик. Сталь парит, она удивляется. ПРЕСВЯТОЙ БОЖЕ, я нахожусь в месте, где сталь может парить.

«Сенатор Питерсон», - Кэти зовёт. «Гвенди, подойдите сюда. Я хочу вам кое-что показать. Вы помните, как двигаться?

Она не помнит. Воспоминания нету. Такого не должно быть, но тем не менее это так.

Реджи Блэк, физик миссии, спасает её: «одно или два медленных движения», - говорит он.

«Полегче, так чтобы…»

Теперь она вспоминает. «Так, чтобы я не ударилась головой о кнопку УНИЧТОЖЕНИЯ» - шутка, которую они выучили во время тренировок.

«Да, именно так», - говорит Адеш, сияя улыбкой. «Нельзя о неё ударяться головой, просто нельзя!»

Винстоун ничего не говорит. Гвенди видит, что он обижен из-за того, что его не пригласили наверх первым, он ведь как-никак платный пассажир. Может быть этот парень и стоит неприлично огромной суммы денег, но со своей выпяченной нижней губой, он выглядит как обидчивый ребёнок.

Гвенди растёгивает ремни и смеётся, когда она медленно поднимается из своего сиденья. Она подтягивает свои колени к груди, как её учили во время тренировок и переходит в ленивый кувырок вперёд. Она вытягивает свои ноги. Она с таким же успехом могла бы лежать на своём животе в кровати, вот только, конечно, нет никакой кровати. И ей не нужно совершать движения. Джэффри замыкает свою руку вокруг её лодыжки и даёт ей лёгкий толчок. Смеясь, находясь в состоянии близком к наслаждению, она парит к потолку каюты (только теперь это перед каюты), как раз над головами Рэджи, Бёрна и доктора Глена. Я как будто бы во сне, думает она.

Она хватается за заднюю спинку сидения Дэвида Грэйвза и подтягивает себя между Кэти и её помощником по командованию, имя которого ускользнуло из её памяти. Что-то насчёт воды, но она не помнит точно что. (Дринкуотер = drink water – пить воду, фамилия, скорее всего выдуманная и здесь является игрой слов).

В контрольной зоне иллюминаторы отсутствуют, но есть узкое щелевидное окно 4 фута длиной и 6 дюймов шириной.

«Ты можешь лучше это разглядеть на своём центральном экране, - Кэти говорит тихо, «и, конечно же, на своём планшете, но я подумала, что тебе возможно понравится твой первый взгляд на космос таким образом. Ты как-никак являешься частично причиной, по которой эти миссии всё ещё проводятся.

У меня была своя причина, думает Гвенди. Исследование космоса, развитие человеческих знаний, конечно же, но сейчас есть кое-что ещё.

На какой-то ужасный миг она не может вспомнить, чем это что-то ещё является, хоть оно и является самой важной частью в её жизни. Затем это опасение убирается из её разума тем, что она видит ниже себя… и да, оно, действительно, ниже, здесь никаких трюков с нулевой гравитацией.

Земной шарик парик в пустом пространстве, сине-зелёный и испещрённый многими шарфами белых облаков. Она, конечно же, видела картинки, но реальность, непосредственная реальность, захватывает дух. Здесь, в тёмном ничто пустого пространства, существует мир, наполненный невероятной, красивой жизнью, прекрасной жизнью.

«Это Тихий Океан», отвечает помощник по командованию тихим голосом, и теперь, когда она не пытается, она может вспомнить его полное имя и фамилию: Сэм Дринкуотер.

«Каким образом Америка так быстро исчезла из виду, Сэм?»

«Скорость может такое сделать. Гавайи проплывают ниже нас. Скоро мы увидим Японию.

Она может наблюдать водоворот там внизу, белое изливается посреди голубого и вспоминает муссон, который она видела, пока проверяла погодное приложение на своём компьютере ранним утром, когда она не могла спать. Но это не экран компьютера, это пункт наблюдения самого Бога.

«Чистая красота, вот что это», - она отвечает Сэму и начинает плакать. Её слёзы поднимаются и висят над ней, идеальные парящие бриллианты.

11

Конечно, оппозиция поддерживала Гвенди.

Они могли это делать, потому что Гвенди была единственным жизнеспособным кандидатом для номинации демократами. Она объявила о своих намерениях в августе 2019 года, её муж поддерживал её. Она дала речь со сцены Кастл Рока на городском сообществе, на котором она объявляла своё кандидатство в Палату Представителей каждый раз, как она баллотировалась. Были репортёры и ребята с камерами со всего округа Мэн, со всех телевизионных станций, кто присутстсовал, плюс блоггеры и даже один национальный парень, который, как посчастливилось, случайным образом оказался в данной местности. Мигель Альмагер из ЭнБиСи Ньюз. Также здесь было много местных, которые кричали одобрительные речёвки повсеместно. Гвенди даже заметила несколько самодельных знаков. Её любимый был в руках у её старой подруги Бриджетт Дэсхардин, который провозглашал: «Эй, Мэн! Брэнд Гвенди! (непереводимая игра слов – в оригинале ‘Sendy Gwendy! ’ – пошлите Гвенди! – ).

Освещение её выступления было хорошим (местные станции вещали все 10 минут той ночью). Комментарий Пола Магована той ночью был типично снисходительным для неё: «Добро пожаловать на гонку, маленькая леди, по крайней мере у тебя останутся твои книжки, когда всё для тебя печально закончится».

Кампания Магована будет ещё держать большую долю своей рекламы на протяжении ещё одного целого года, потому что жители штата Мэн обычно не заинтересованы в местных гонках, пока не останется три или четыре месяца до выборов, но они дали вступительный залп 27 августа, в день после объявления Гвенди. Полностраничные рекламы в газетах и шестидесятисекундные места на телевидении начинались с «девиза»: «Любимый писатель штата Мэн баллотируется в сенат Соединённых Штатов!»

Распечатаны ниже в газетных и журнальных рекламах, а также на телевидении для тех людей, у которых были проблемы с чтением, присутствовал отрывок из «Ежевичной Розы, опубликованный в 2013 году журналом «Викинг». Гвенди кисло позабавил зловещий тон рассказчика во время телевизионной рекламы.

Эндрю обнял её сзади, одной рукой плотно прижавшись к её голой груди. Другой рукой он гладил её *БЛИП*, пока она не начала тяжело вздыхать.

«Я хочу, чтобы ты *БЛИП* меня сейчас, сказала она, и не прекращай, пока я не *БЛИП*

Он понёс её в спальню и швырнул на балдахин. Судорожно дыша, она повернулась на свой бок и сжала его *БЛИП*, глотая воздух

«Ну же, Энди, я не могу больше ждать»

Ниже всего этого в печатных объявлениях и поперёк её особенно нефотогеничного портрета в ТВ рекламах (рот открыт, глаза наполовину зажмурены, вид напоминает умственно отсталую) был вопрос:

НЕУЖЕЛИ И БЕЗ ЭТОГО И ТАК НЕДОСТАТОЧНО ПОРНОГРАФИИ В ВАШИНГТОНЕ?

Гвенди была изумлена самой непристойностью этой атаки. Её муж не был.

«Тебе нужно подать на них в суд за оскорбление личности!» - сказал Раян, бросая газету «Портленд Каррент» на пол в отвращении.

«Ох, да, они бы этого хотели, чтобы я погрузилась вместе с ними в грязь, -ответила Гвенди. Она подняла газету и прочитала отрывок.

«Знаешь, что это доказывает?»

«Что Магован не перед чем не остановится?» Раян всё ещё негодовал. Что он достаточно низок, чтобы надеть на голову котелок и проползти под гремучей змеёй?»

«Это хорошая метафора, но не то, о чём я подумала. Она подтверждает, что от контекста многое зависит. «Ежевичная роза» определённо более хорошая книга, чем все они предполагают. Может не на много, но всё же.

Когда Гвенди спросили о так называемой порнографии через несколько недель, Гвенди ответила с улыбкой на лице.

«Основываясь на протоколе голосования сенатора Магован, я не вполне уверена, что он смог бы отличить порнографию от политики. А раз мы уже обсуждаем тему порнографии, вам бы лучше спросить у него о его дружке Дональде Трампе, о его любовных приключениях со Сторми Дэниэлс. Посмотрим, что он вам об этом скажет.

Оказалось, что Магован не смог рассказать много о Сторми Дэниэлс, и вскоре вся эта заварушка с порнографией сошла на нет, прямо как бури в чайнике умеют делать. Обе противоборствующие кампании не принимали ничего конкретного, в то время как осень 2019 года довершила своё бабье лето и принесла первые похолодания. Возможно, Магован принесёт тщательно отобранные отрывки из её книги, когда выборы начнутся всерьёз, но основываясь на её язвительной контратаке в форме словесной реторты, может и нет.

Гвенди и Раян помогли подать ужин на День Благодарения в том году сотням бездомных людей в приюте Оксфорд Стрит в Портленде. Они вернулись в Касл Рок поздно, и Раян отправился прямо в постель. Гвенди надела пижаму, почти уже укуталась рядом с ним, но потом осознала, что она слишком взволнована, чтобы спать. Она спустилась на первый этаж дома, чтобы выпить стакан вина (предназначенный, скорее, для сока, но сделала только два-три глотка чтобы успокоить нервные дрожики, которые она до сих пор чувствовала после публичных выступлений и мероприятий подобного рода.

Ричард Фаррис сидел на кухне и ждал её.

Та же одежда, та же круглая чёрная шляпа, но в остальных отношениях, как же он изменился. Он был старым и больным.

12

Когда Гвенди поворачивается, чтобы медленными движениями выплыть из каюты в зону запуска персонала, она чуть не сталкивается головами с Гаретом Винстоуном, который парит прямо позади неё.

«Освободите дорогу большому человеку, Сенатор»

Гвенди поворачивается на своей стороне, хватается за ручку двери и втягивается обратно в своё сиденье, в то время как Винстоун втискивается между Грейвзом и Дринкуотером. Он выглядывает сквозь щель на несколько мгновений, потом говорит,

«Хах, а видок-то лучше из иллюминатора»

«Тогда наслаждайся им», - замечает Кети

Предлагаю, чтобы ты позволил тем, у кого нет иллюминатора проплыть сюда и посмотреть.

Дейв Грейвз проверяет какие-то компьютерные числа и перешёптывается с Сэмом, но всё же улучает момент, чтобы посмотреть на Гвенди, хмуря брови. Гвенди не до конца уверена, что он пытается ей сообщить.

Три недели с этим человеком должны будут быть полны веселья

Но Гвенди вполне уверена, что что-то вроде этого. Гвенди встречалась со многими богатыми людьми в Вашингтоне, все их тянет к власти как жуков к свету, и большинство из них в принципе нормальные, они просто хотят нравиться. Она полагает, что Гарет является исключением к этому общему правилу.

Она хватается за спинку своего сиденья, делает аккуратный маленький поворот (в условиях нулевой гравитации её 64-летнее тело кажется снова 40-летним), и устраивается поудобнее. Она застёгивает свои ремни и расстёгивает свой костюм по пояс. Она берёт свою записную книжку из эластичного кармана её красного комбинезона с лейблом «Орёл» не потому, что она нуждается в нём в данный момент, но, чтобы удостовериться, что он на месте. Книга испещрена различными именами, категориями и информацией.

В некоторой из этой информации она не нуждается прямо сейчас, но она прочитала достаточно о том, что с ней не так, чтобы понять, что она будет в ней нуждаться, в то время как мозговое «гниение» продолжится.

1123 Улица Карбайн – её домашний адрес. Пиппа – кличка стареющей таксы её отца. Кладбище Хоумленд – место, где похоронена её мать. Список медицинских препаратов Гвенди, предположительно хранящийся в её крошечной каюте вместе с тем немногим гардеробом, который ей позволили принести. Никаких телефонных номеров, её Айфон не сможет работать там (хотя Эйлин Брэддок уверила её, что данный сервис будет через год или два), полный список функций её телефона, плюс список её обязанностей в качестве специалиста по погоде на борту Тяжеловесного Орла. Возможно, это своего рода подработка, но она всё равно намеревается сделать эту работу хорошо.

Самая важная часть в её книге воспоминаний (так она о ней думает) наполовину закончена, написана красными чернилами и упакована под номером 1512253. Это код, который открывает по-другому никак не открывающийся стальной чемоданчик. Одна только мысль о том, что она забудет этот номер, и окажется так, что она не сможет открыть чемоданчик и добраться до коробочки с кнопочками, наполняет Гвенди ужасом.

Адэш подтянулся, чтобы выглянуть из иллюминатора Винстоуна, и Джеффари Бэнкол смотрит через его плечо. В данный момент невозможно увидеть Землю оттуда, но доктор Глен подтянулся пониже, чтобы посмотреть с другой стороны.

«Удивительно, удивительно. Это совсем не так, как смотришь на фотографии или даже на кадры фильма, не так ли?»

Гвенди соглашается и открывает свой блокнот на странице экипажа, потому она забыла имя доктора. А также, что насчёт Рэджи Блэка, какова его профессия? Она знала буквально пару минут назад, но воспоминание ускользнуло.

Перо вылетает из её книги Винстоун, теперь отплывающий назад, вытягивается к нему.

«Не трогай это», - Гвенди говорит строгим тоном

Он не обращает на это никакого внимания, просто хватает его, смотрит на него с любопытством, затем протягивает ей. «Что это?»

«Пёрышко», - говорит Гвенди – и удерживается чтобы не добавить «Ты слепой?» Ей приходится жить с этим мужчиной всё же, и его поддержка космической программы жизненно необходима. Если они найдут следы жизни в солнечной системе или за ней – может не так будет обстоять дело, но сейчас всё обстоит именно так. «Я использую его в качестве закладки».

«Амулет на удачу, возможно?»

Проницательность вопроса сильно удивляет её и заставляет её чувствовать себя неловко.

«Как ты догадался?»

Он улыбается.

«У тебя такое же пёрышко проституировано на твоей лодыжке. Увидел это в спортзале, когда ты была на беговой дорожке.

«Ну, скажем так, оно мне просто нравится».

Винстоун кивает, похоже теряя интерес.

«Джентльмены? Могу я заполучить моё сиденье обратно? И мой иллюминатор? Он делает небольшое, но безошибочное ударение на «мой».

Адэш и Джеффари уступают ему путь словно косяк форели перед перекормленным тюленем.

«Это чудесно», - Адэш шепчет Гвенди. Она утвердительно кивает головой.

Теперь, как у неё есть немного свободного пространства для маневра, Гвенди высвобождается из своих ремней опять и снимает свой герметичный костюм. Она делает ненарочный кувырок вперёд в процессе и думает, что невесомость – это ещё не всё. Когда костюм запрятан под её сиденье, сложен поверх стального чемоданчика, она спускается к следующему и последнему уровню вниз, который будет называться общая каюта для пассажиров на более поздних орбитальных полётах… и, возможно, во время полётов на Луну. Подобного рода удобство является настоящей новинкой, и оно не будет там на корабле, который отправляется прямо к космической станции «Много Флагов». Это его первый полёт. Зона по форме напоминают большую таблетку-капсулу, и она необычайно просторная. Два больших экрана встроены в пол, один показывает пустой тёмный космос, а другой – широкую часть родной Земли с её пушистой атмосферой (немного грязной, Гвенди не может не заметить). Две из кают находятся на левой стороне, ещё одна плюс головное отделение – на правой. Светящиеся белые двери просто не могут не напоминать Гвенди о шкафчиках морга, которые так часто показывают на телевизионных криминальных шоу, которые она так любит смотреть. Знак на туалете гласит: «ВСЕГДА ПРОСМОТРИТЕ ПРОЦЕДУРУ ПЕРЕД ЭКСПЛУАТАЦИЕЙ.

Гвенди пока что не нужно в сортир, поэтому она легонько стукает ногами и воспаряет к каюте с надписью СЕН. ПИТЕРСОН на двери. Защёлка такая же как у холодильника. Она тянет её и использует зажим на двери чтобы втащить себя внутрь. Каюта, которая больше напоминает укромный уголок, тоже в форме таблеточной капсулы, но намного меньше, такая, что вызывает клаустрофобию. В этот раз ей это напоминает отделения для команды на субмаринах времён второй Мировой войны. Здесь есть койка с ремнями чтобы удерживать спящего от воспарения к изгибистому потолку, который расположен на фут повыше, который представляет собой миниатюрное холодильное устройство достаточно большое, чтобы вместить три или четыре бутылки сока или напитков, может даже плюс сэндвич, если ужать всё до невозможности и ещё, помимо всего, кофемашину компании американской компании Keurig. Кофе в собственной каюте – вершина роскоши, что касается космических путешествий, думает Гвенди.

На верхушке крошечного холодильника, удерживаемая на месте магнитом, находится фотография в стальной рамке, на которой изображены Гвенди, Раян и её родители, все вчетвером они находятся на пляже Парка штата Райд, все они смеются и обнимают друг друга. Скоро Венди приступит к своим обязанностям наблюдения за погодой, но в данный момент ей нужно ментально настроится и просмотреть информацию об экипаже. Она ложится на свою койку и пристёгивает себя ремнями. Серводвигатели тихонько гудят где-то, но без этого её капсула всё равно жутко тихая. Может они и совершают обороты вокруг планеты со скоростью в несколько тысяч миль в час, но нет никакого ощущения движения. Она открывает свою красную записную книжку и находит страницы, отведённые для людей из экипажа. Здесь есть имена и коротенькие биографии. Рэджи Блэк – физик, конечно же он физик! А имя доктора Глена – Дейл. Легче-лёгкого, проще вареной репы, но воспоминания могут исчезнуть через час, а может быть и через пятнадцать минут.

Я сумасшедшая, если я нахожу здесь, думает она. Сумасшедшая, если пытаюсь заглушить таким образом свою проблему. Но он не оставил мне выбора. Это должна быть, Гвенди, сказал он. У меня больше никого нет. Поэтому я и согласилась. Фактически я была даже взволнована данной перспективой, вот только…

«Вот только тогда со мной всё было в порядке», - Гвенди шепчет – «по крайней мере, я думала, что была в порядке. О, Боже, помоги мне пройти через всё это».

Здесь в верхнем пространстве после всего того, что она увидела ниже себя – Землю такую хрупкую и прекрасную посреди темноты, теперь легче убедить себя, что действительно находишься здесь, в космосе.

13

«ЧТО» - начала было Гвенди, намереваясь закончить либо «… ты делаешь здесь? Или «… с тобой не так?», она не знала, что выбрать, а Фаррис не дал ей времени. Он приложил палец к своим губам и прошептал «Тише». Он поднял свои глаза к потолку. «Не разбуди своего мужа. Пошли на улицу».

Он еле-еле поднялся на ноги, покачнулся, и на одно мгновение она была уверена, что он собирается упасть. Затем он восстановил баланс тяжело дыша. За его стресканными губами (и неужели это лихорадочные волдыри на них?) она увидела желтоватые зубы. Плюс промежутки, где некоторые из них отсутствовали.

«Под столом, возьми, нет больше времени». Под столом была сумка из парусины. Она не видела её с тех самых пор, когда ей было 12 лет, 45 лет назад, но она сразу вспомнила её. Она наклонилась и подняла её за узелки. Фаррис шаткой походкой направился к кухонной двери. Там у двери стояла трость. Она почти ожидала, что у такого необычайного человека, как будто бы сошедшего со страниц сказок, будет и необычная трость, возможно на верхушке которой будет покоиться металлическая волчья голова, но это была самая обыкновенная трость с изгибистой ручкой и потёртой велосипедной рукояткой у основания. Он опирался на неё, искал руками дверную ручку и снова чуть не упал. Чёрный костюм, чёрные джинсы, белая рубашка – те элементы одежды, которые подходили ему почти идеально, теперь собирались в складки словно одежда, покрытая шишками на полевом пугале.

Она взяла его руку (такую тонкую под пиджаком) чтобы уравновесить его и открыла дверь сама. Эта дверь и все остальные были закрыты, когда она и Раян выходили из дома, и сигнализация- антивор была запущена, но теперь ручка легко повернулась, и панель сигнализации на стене была тёмной, даже без надписи «ОЖИДАНИЕ» в его окошке.

Они вышли на застеклённую заднюю веранду, в которой плетёная мебель не была ещё убрана на холодны сезон. Риччард Фаррис попытался опустить себя на один из стульев, но его ноги отказались его слушать и он просто повалился, издавая вопль боли, когда его попа ударилась о сиденье. Он вздохнул несколько раз, подавил кашель рукавом (который уже запёкся от выделений всех предыдущих приступов кашля), затем посмотрел на неё. По крайней мере его глаза остались теми же самыми, а также его маленькая улыбка.

«Нам необходимо с тобой кое-что обсудить, тебе и мне».

Это была не та же самая фраза, которую он сказал ей в первый раз, когда она встретила его, близко, но нет. Тогда он сказал «нам нужно оговорить». «Необходимо» же, она поразмыслила, прибавляет в важности на определённо иной уровень.

Гвенди захлопнула дверь, уселась на качели в крыльце с мешком из парусины, зажатым между своих ступней, и спросила то, что бы она спросила на кухне, не напомни ей он, что у неё наверху там спит муж.

«Что с тобой не так? И что ты тут делаешь?»

Ему удалось улыбнуться. «Вся та же Гвенди, сразу переходит к существу дела. Что не так со мной уже не так важно. Я здесь по той причине, по которой бы тот зелёный персонаж Йода назвал бы «возмущение в силе» (отсылка на фильмы «Звёздные Воины»). Я боюсь, я должен спросить тебя…» Он начал кашлять до того, как смог закончить. Это пошатнуло его худое как у полевого пугала тело, и она снова подумала, насколько он ей его напоминает, особенно теперь - будто обдуваемое сильным осенним ветром пугало

Она начала подниматься. «Я принесу тебе стакан во…»

«Нет, ты не будешь этого делать» Он подавил кашельный спазм. Такой сильный кашель должен был бы окрасить его щёки, но его лицо оставалось мертвенно бледным. Его глаза были обрамлены тёмными болезненными кругами.

Фаррис нащупал в грудном кармане пиджака и достал баночку с пилюлями. Он снова начал кашлять прежде, чем смог открутить крышку, и баночка выпала из его трясущихся пальцев. Она покатилась и остановилась прямо у мешка с парусиной. Гвенди подняла её. Это была обыкновенная баночная коричневая бутылка, но на ней не было никакой информации о лекарстве и бренде, только несколько рун, которые вызвали у неё лёгкое головокружение. Она закрыла свои глаза, снова открыла их и увидела слово «ДИНУЦИЯ», которое ей ничего толком не говорило. В следующий раз, когда она снова моргнула, надпись исчезла, а головокружительные руны снова появились.

«Сколько?»

Он слишком сильно кашлял чтобы ответить, но показал два пальца. Она сняла крышку и высыпала две маленькие таблетки, которые выглядели как Ранекса – таблетки от ангины, которые принимал её отец. Она положила их в раскрытую ладонь Фарриса (на ней не было линий, она была абсолютно гладкой), и когда он положил их себе в рот, она была встревожена тем, что видит крошечные капельки крови на его губах. Он сглотнул, вдохнул, потом ещё раз вдохнул, но уже более глубоко. Немного цвета появилось в его щеках, и когда это случилось, она могла распознать немного прежнего мужчину, которого она впервые повстречала в Касл Вью, на вершине так называемых «Суицидальных Ступенек», все эти годы назад.

Его кашель ослабел, затем прекратился. Он всё ещё держал свою руку в направлении баночной бутылки. Гвенди заглянула внутрь баночки прежде, чем снова закрутить крышку. Осталось только с полдюжины таблеток, возможно штук восемь. Он взял баночку и снова положил её в карман пиджака, уселся и выглянул на затемнённый задний дворик.

«Так-то лучше»

«Это лекарство от сердца?»

«Нет»

«Лекарство от рака?»

Её мать принимала как Онковин, так и Амбраксан, хотя ни одно из этих лекарств не выглядело как маленькие белые таблетки, которые принимал Фаррис.

«Если тебе, действительно, так уж важно знать, Гвенди, ты всегда была любопытной, есть много всего такого, что не так со мной, и все эти «штуки» толпятся, наслаиваются одна на другую. Те годы, которые мне простили – а их было много, возвращаются обратно как голодные обедающие в ресторане». Он улыбнулся своей очаровательной маленькой улыбкой. «Я их шведский стол».

«Сколько тебе лет?»

Фаррис покачал головой. «У нас есть более важные дела, которые необходимо обсудить, и моё время приближается к концу. Есть определённые проблемы, и всему виной штука внутри парусинового мешка. Ты помнишь последний раз, когда мы говорили?»

Гвенди помнит весьма ярко. Она была в аэропорту Портленда сидела на скамейке пока Раян ходил припарковать машину. Её багаж, включая коробочку с кнопочками в её переносной сумке, кучей лежал возле неё. Ричард Фаррис тогда уселся и сказал, что им нужно кое-что немного обсудить прежде, чем их прервут. И они обсудили. Когда беседа была закончена, коробочка с кнопочками исчезла из её сумки. Престо изменение-о, вот ты видишь коробочку, а вот её уже нет. И то же самое касалось самого Фарриса. Она только на секунду отвернула свою голову, и когда она вновь посмотрела в его сторону, он уже исчез. Тогда она думала, что никогда его больше не увидит.

«Я помню».

«Это было двадцать лет назад».

Его голос был низким, но хрип прошёл, его пальцы больше не дрожали, и цвет его лица был хорошим. Всё на некоторое время, подумала Гвенди и вспомнила, как ухаживала за своей мамой в последней стадии её болезни, а её отец уже сейчас находился в медленном, но верном упадке. Таблетки могут сделать лишь то немногое, что могут.

«Тогда ты была скромным членом Палаты Представителей, одна среди сотен. А теперь ты борешься за место с реальной властью».

Гвенди немного рассмеялась. Она была уверена в том, что Ричарду Фаррису известно многое, но если он думает, что она сможет одолеть Пола Магована и вознестись в Сенат США, то он ничего не петрил в политике штата Мэн.

Фаррис улыбался, как если бы он знал наверняка, что она думала (не слишком комфортная мысль, которая необязательно делалась от этого неправильной). Затем его улыбка потухла.

«В первый раз, когда у тебя была коробочка, твоё ею владение длилось шесть лет. Замечательно. Она переходила через семь пар рук начиная с того дня в аэропорте».

«Во второй раз она у меня была на очень непродолжительное время», - сказала Гвенди. «Ровно настолько, чтобы продлить жизнь моей маме, я до сих пор в это время, но не на слишком долго.

«Тогда была экстренная необходимость. Это другая. Фаррис дотрагивалась до мешка из парусины, зажатого между её ног, обутых в тапочки пальцами ног с выражением неудовольствия.

«Эта штука. Эта Богом проклятая штука. Как я её не люблю. Как я её ненавижу»

У Гвенди не было ни малейшей идеи, как ответить на это, но она знала, как она чувствовала себя: напуганной. Старая аббревиатура её матери снова всплыла в памяти: это НГ, т.е. ноу гуд – нехорошо.

«Каждый год она растёт в силе. Каждый год её способность творить хорошее ослабевает, когда как её возможность делать злые вещи усиливается. Ты помнишь чёрную кнопку, Гвенди?»

«Конечно я помню» Говоря сквозь онемевшие губы. «Когда-то я называла её раковой кнопкой»

Он утвердительно кивнул головой.

«Хорошее название для неё, это та самая, которая имеет силу положить конец всему. Не только жизни на Земле, но и самой Земле, и каждый год владелец этой коробочки с кнопочками ощущает всё более сильное желание нажать на неё».

«Не говори так» Она звучала водянисто, на гране слёз. «О, пожалуйста, мистер Фаррис, не говори так»

«Ты думаешь, мне хочется?» - он спросил. «Ты думаешь, что я действительно хочу быть вот здесь, обременяя тебя этим заданием, простите меня за острый язык, этой грёбаной штукенцией в третий по счёту раз? Но мне приходится, Гвенди. Просто нет больше никого, кому я мог бы довериться, чтобы они сделали то, что нужно сделать, и никто другой не сможет, я тебе говорю, никто другой не сможет»

«Что именно ты хочешь, чтобы я сделала?» Она хотя бы разузнает это немногое, по крайней мере, а потом решится. Если она сможет, по крайней мере. Если он оставит ей эту коробочку с кнопочками, то она застрянет с ней надолго.

Нет, я не буду этого делать. Я лучше нагружу её камнями и выброшу в озеро Касл Рока.

«Семь владельцев с 2000 года. И каждый владел ей всё более непродолжительный период времени. Пять из них совершили самоубийство. Один из них забрал на тот свет всю свою семью вместе с собой. Жену и детей. Шотганом. Он продолжал говорить полиции: «это коробка заставила меня так сделать, эта коробочка с кнопочками». Конечно же у них никакой идеи, о чём он говорил, потому что к тому времени она исчезла, я заполучил её обратно».

«Дорогой БОЖЕ», —прошептала Гвенди

«Один из них в госпитале для умалишённых в Балтиморе. Он кинул коробочку с кнопочками в печь-крематорий. Конечно же, это не сделало ничего хорошего. Я сам его туда привёл. Седьмой, последний, лишь месяц спустя… я убил её. Я не хотел, я был ответственен за то, во что она превратилась, но у меня не было выбора. Он сделал паузу. «Ты помнишь цвета, Гвенди?» Не красный и не чёрный, я знаю, ты помнишь эти».

Конечно же она помнит. Красная кнопочка делала всё, что ты пожелаешь во благо или во вред. Чёрный цвет означал массовое уничтожение. Она помнила про остальные шесть тоже.

«Они означают континенты Земли» - сказала она. «Светло-зелёный - Азия. Тёмно-зелёный -Африка. Оранжевый - Европа. Жёлтый - Австралия. Голубой - Северная Америка, Фиолетовый – Южная Америка.

«Да. Хорошо. Ты быстро всё схватывала даже, будучи ребёнком. Возможно, в будущем ты не будешь такой, но если ты будешь сражаться с этим, сильно сражаться, стараться изо всех сил…»

«Я не думаю, что понимаю, куда ты клонишь»

Гвенди подумала, что эффект от таблеток, которые он принимал, начал улетучиваться.

«Не бери в голову. Последний владелец коробочки была женщина под именем Патриция Вачон из Ванкувера. Она была школьным учителем, работающим с умственно отсталыми детьми, и похожа на тебя во многих аспектах, Гвенди. С головой на плечах, с сильной волей, преданной и с моральными принципами, которые глубоко проникали в неё. Справедливость, а не самоправедность, если ты понимаешь, что я имею в виду. Гвенди понимала.

Если существование – это игра в шахматы с чёрными и белыми фигурами, Патриция Вашон твёрдо стояла на стороне белых. Я даже думал, она может быть белой королевой, как когда-то ей была ты. У Патриции была хорошая тёмная кожа, но всё же она стояла на стороне белых фигур. Светлой стороне, ты понимаешь?

«Да.»

Гвенди не была хорошим игроком в шахматы, Раян всегда побеждал её в случаях, когда она позволяла его уговорить её на игру, но она была очень хорошим игроком в шахматы в режиме реального времени во время её лет в Палате Представителей. Там она постоянно думала на три шага вперёд. Иногда на четыре.

«Я думал, она идеальна»

Продолжил Фаррис, что она сможет позаботиться о коробочке на протяжении многих лет, возможно, даже пока не сможем решить, как избавиться от неё раз и навсегда»

«Мы? Кто это мы?»

Фаррис не обратил на вопрос никакого внимания. «Я был не прав. Не насчёт её, но насчёт коробочки. Я недооценил её нарастающую силу. Мне не следовало бы, особенно после того, что случилось с остальными, кто был владельцами коробочки после тебя, Гвенди, но Вашон казалось такой подходящей для этого дела, но в конце концов коробочка уничтожила и её тоже. Даже до того, как мне пришлось пустить пулю ей в лоб, она уже была уничтожена. На мне лежит ответственность.

Слёзы начали стекать по морщинистым щекам Фарриса. Гвенди наблюдала за этим с удивлением, граничащим с неверием. Он больше не тот мужчина, которого она знала раньше. Он был…

Сломлен, подумала она. Он сломлен. Возможно, он умирает.

«Она собиралась нажать на чёрную кнопку. Она сопротивлялась очень сильно, героически против такого импульса, но, когда я пристрелил её, большой палец её руки лежал на этой кнопке. И давил на неё. К счастью, кто-то может сказать даже по велению судьбы, кнопки тяжело нажимаются. Очень тяжело, как я уверен, ты ещё помнишь».

Гвенди, конечно, помнила. В первый раз она попыталась нажать на одну – это была красная кнопка, в качестве эксперимента, она думала, что все кнопки были муляжом, да и вся эта шкатулка была всего-напросто шуткой. Однако нет, если посчитать сотни умерших людей на южноамериканском континенте в стране Гайана. Насколько большая была вина Гвенди в инциденте Джонстауна она до сих пор не знала и не была уверена, что хочет знать.

«Как ты добрался вовремя, чтобы успеть остановить её?»

Я наблюдаю за шкатулкой. Каждый раз, когда она используется, я об этом узнаю. И обычно я даже знаю, когда владелец только подумывает об её использовании. Не всегда, но есть и другой способ я могу следить за коробочкой.

«Когда нажимаются рычажки?»

Ричард Фаррис улыбнулся и утвердительно кивнул.

Были два рычажка в шкатулке, один по каждой стороне этой коробочки. Первый из них выдавал серебряные доллары Моргана, которые уже не циркулировали и относились к 1891 году. Второй рычажок выдавал крошечные, но очень вкусные шоколадные животные. Было очень тяжело удержаться от соблазна съесть их, и Гвенди осознала, что это сделало идеальным способом, так, что можно наблюдать, как часто владелец использовал шкатулку. Управляться с неё. Подбирать её что? Пылинки? Бактерии? Её способность творить зло?

Да, и это тоже.

«Владельцы, которые нажимали на рычажки слишком часто, чтобы заполучить шоколадных животных или серебряные доллары «поднимали красные флаги». Я знал, что это происходит и с Вашон, и я был разочарован, но я полагал, у меня будет больше времени найти другого владельца. Я ошибался. Когда я настиг её, она уже нажала одну из других кнопок. Возможно, чтобы смягчить оказываемое на её давление, бедняжка.»

Волосы сзади на её шее затрепетали. «Которая?»

«Светло-зелёная»

«Когда?» Первой ей мыслью была катастрофа в Фукусиме, когда цунами послужило причиной того, что японский ядерный реактор расплавился. Но Фукусима была, по крайней мере, 7 лет назад, может и больше.

«К концу этого октября. Я не виню её. Она держалась настолько долго, насколько могла. Даже когда её большой палец был на той светло-зелёной кнопке, пытаясь перебороть соблазн, который был слишком сильный, чтобы ему противостоять, она думала, Пожалуйста, только не взрыв, пожалуйста, только не землетрясение, пожалуйста, только не извержение вулкана или цунами или другая большая приливная волна».

«Ты слышал это в её голове. Телепатически»

«Когда кто-то дотрагивается до одной из кнопок, даже легчайшим касанием, я захожу онлайн, если можно так выразиться. Но тогда я был далеко по другим делам. Я добрался до пункта назначения так быстро, как только смог, и я был как раз вовремя, чтобы остановить её от нажатия той кнопки, которую ты называешь Раковой Кнопкой, но я был слишком поздно, чтобы остановить её от нажатия кнопки с Азией».

Он прошёл рукой по своим редеющим волосам, сбивая свою маленькую круглую шляпу набок, делая его похожим на персонажа из какого-нибудь старого мюзикла, который вот-вот начнёт отплясывать чечётку.

«Это случилось только четыре недели назад»

Гвенди попыталась вернуться своим разумом к теперешнему моменту, пытаясь вспомнить о катастрофе, которая случилась в одной из Азиатских страх в этот временной период. Она была почти уверена, что там были массовая трагедия и смертность, но она так и не смогла вспомнить какую-нибудь мега-катастрофу достаточно мощную чтобы, сместить Дональда Трампа с передового репортажа по вечерним новостям.

«Может быть я должна знать, но я не знаю», - сказала она. «Взрыв на заводе по переработке нефти. Может быть атака нервным газом? Зная, что оба примера были бы слишком маленькими по масштабу критичности. Только красная кнопка в шкатулочке была ответственна за «маленькие» неприятности.

Джонстаун, например.

«Всё могло бы быть гораздо хуже», -сказал Фаррис. «Она сопротивлялась так сильно, насколько это было возможно и против могущественных сил из чёрной стороны правления. Но тем не менее достаточно плохо получилось. Только два человека умерли пока что, один из них владелец (как называется это в китайской провинции Хубэй) «мокрого рынка», это такое место, где…»

«Где продают мясо, я знаю это» Она наклонилась вперёд. Вы говорите о болезни мистер Фаррис? Что-то вроде Ближневосточного респираторного синдрома или Тяжёлого острого респираторного синдрома?»

«Я говорю о чуме. Только 2 человека умерло, но много других заражены. Некоторые из них являются носителями и даже не подозревают об этом. Китайское правительство ещё не уверено, но они подозревают. Когда они узнают, они попытаются всё замять. В результате чума распространится. И будет очень-очень плохо».

«Что я могу сделать?»

«Это то, что я собираюсь сказать тебе, и я помогу, если смогу»

«Но ты» -

Она не хочет заканчивать, но он делает это за неё. «Умираю?» Ох да, полагаю, так и есть. Но знаешь, что это означает?»

Гвенди качает головой, на секунду вспоминая о своей матери, о ночи, когда они вместе смотрели на звёзды

Фаррис улыбается. «Вот и я не знаю, дорогая моя девочка. Вот и я не знаю…»

14

Когда Гвенди Питерсон была маленькой девочкой, она и её лучшая подруга Олив Кепнес играли в игру под названием «Русалочки» в общественном бассейне Касл Рока. Они плыли рядом с друг другом по мелководью, пока вода, холодная даже в августе, не покрывала середину их грудных клеток, потом они по очереди то сидели на дне, пока кто-то другая из них оставалась в стоячем положении и декламировала секретные, выдуманные слова. Как только поток слов иссякал по причине нехватки воздуха, и кто-то из них всплывал, девочка, которая играла роль русалочки пыталась угадать, что было сказано. Не было ни победителе, ни проигравших в этой игре. Она была просто веселья ради.

Когда Гвенди открывает свои глаза навстречу яркие потолочные лампы, а записная книжка воспоминаний, прикреплённая к её груди одним тесно зажатым кулаком, то Олив Кепнес и та давнишняя игра – первая мысль, которая приходит ей в голову. Голос, доносящийся с другой стороны сверкающей белой двери, не более чем с полдюжины футов дальше, звучит отдалённо и искажённо, как если бы она слышала его под водой.

Она поднимает свою голову и смотрит вокруг, её глаза останавливаются на чёрной серебряной кофемашине компании Keurig. Она моргает в конфузе, видя её. Она знает, что находится на корабле-ракете, который пролетает сквозь космос, по крайней мере она помнит это, но с какого перепуга здесь находится кофемашина?

Она пытается встать и испытывает вспышку холодной как лёд паники, когда осознаёт, что ремни держат её на месте, а затем внезапный поток облегчения, когда она осознаёт, что должно быть приснула на каютной койке. Она расстёгивает ремни и плывёт вверх от узкого матраса.

Слышится глухой стук от двери и приглушённый голос снова начинает доноситься. Гвенди не узнаёт его, фактически, не может определить, мужской он или женский, но звучит так, как будто бы кто-то говорит: «Мой пёс потерялся в сене». Даже в сером тумане своего полусонного ступора она понимает, это не может быть правильно

Кто бы ни стоял у двери, стучит снова, громкий тройной стук в этот раз, а потом тот же самый голос «я ушёл рыбачить в пене», - шепчет ещё с большим ощущением срочности в этот раз.

Гвенди кладёт записную книжку в свой карман, затем делает одно движение-удар и скользит по каюте в форме капсулы. В то время как она вытягивает руку, чтобы разблокировать дверь, в её голове проскальзывает мысль, что нет никакого зрачка центрированного на уровне глаз, как у её входной двери дома в Касл Роке. Это волнует её по какой-то причине, и она колеблется, внезапно испуганная. Неужели вот так вот это ощущается, когда теряешь рассудок?

Удерживая своё дыхание, она тянет на себя тяжёлую белую дверь. Адэш Пейтл и Гарет Винстоун парят над полом общей каюты персонала, в то время как парочка больших мониторов словно пасти чёрных голодных собак дотрагивается до подошв их ботинок. Мать-Земля, всё ещё окружённая своей марлевой дымкой, которую Гвенди заметила ещё раньше, «моргает» ей сотни миль издалека, и всё ещё продолжает вращаться.

Адэш, коричневые глаза которого широки от озабоченности, подплывает ближе и спрашивает:

«Гвенди, с тобой всё в порядке?»

Это был голос энтомолога, который она услышала доносившимся с другой стороны двери каюты. Винстоун, подпрыгивая в нескольких футах позади его, выглядящий как перезрелый проскурняк в своём расстёгнутом герметичном костюме и улыбающийся своей «я лучше, чем ты, и ты это знаешь» улыбкой добавляет: «Похоже на то, что вам снился какой-то очень страшный кошмар, Сенатор»

Гвенди говорит немного даже слишком радостно, чтобы быть убедительной «Со мной всё в порядке, мальчики. Просто отрубилась и поспала немного. Космические путешествия и не такое могут творить с девчонками».

15.

Чума из Китая? Гвенди уставилась на скелетообразного мужчину, сидящего напротив её на застеклённой задней веранде.

«Насколько всё плохо? Отправится ли она сюда, в штаты?

«Посвюду», - ответил Фаррис. «Повсюду будут мешки с трупами сложенные как дрова снаружи загрузочных доков госпиталей. Ритуальные дома пошлют флотилии холодильных грузовиков, когда заполнятся морги».

«Что насчёт вакцины? Неужели мы не сможем…»

«Достаточно», - прошипел он, немного показывая свои гниющие зубы. «Я уже сказал тебе, что у меня не много времени».

Гвенди облокотилась сильнее о качели из плетёного дерева, сжимая свой халат туго вокруг своей груди. У меня не много времени. Она снова подумала: Он умирает.

И у меня нету выбора, не так ли?

«Ты, Гвенди Питерсон, больше других должна знать, что у тебя всегда есть выбор». Он выпустил глубокое, порывистое дыхание. И тогда Гвенди выяснила, что билось в её мозгу с того самого момента, когда они впервые вышли наружу, на крыльцо. Температура в Касл Роке опустилась до единичных значений во время вечера Дня Благодарения; Гвенди и Раян услышали прогноз погоды по радио, когда они уже заезжали во двор дома не более часа тому назад. Она дрожала, и каждый раз, когда она открывала свой рот, туманное облако появлялось напротив её лица – дыхание феи, как они обычно его называли, когда были ребятишками, тем не менее, когда Фаррис говорил, не было ничего, даже следа.

«Я бы не назвала это особым выбором», —сказала она, глядя на мешок из парусины, покоящийся между её ступнями. Я застряла с чёртовой штукой, не важно, что я скажу».

«Но что ты выберешь делать с этим – всё зависит от тебя»

Он кашлянул в руку, и когда он отстранился, она ещё раз заметила щедрые брызги крови поперёк его кулаков

«Ты говорил, что коробка становилась плохой, что она убила последние семь людей, кому ты её вручил. Что заставляет тебя думать, что со мной всё будет по-другому?»

«Ты всегда была другой» он держал тонкий палец напротив её лица. «Ты всегда была особенной»

«Чушь собачья» - ответила она мягким тоном. Это суицидальная миссия, и ты об этом знаешь».

Надтреснутые губы Фарриса скривились в жуткой имитации улыбки, и затем так же резко улыбка исчезла. Он запрокинул свою голову, уставившись в сторону, слушая что-то, что только он мог услышать.

«Кто приходит?» Гвенди спросила. «Откуда они? Что они хотят?»

«Они хотят заполучить шкатулочку с кнопочками»

Когда он повернулся к ней, это был тот же самый Ричард Фаррис, кого она впервые повстречала на скамейке в парке Касл Вью – это было в его глазах, которые были теперь сильными и ясными и сконцентрированными с большой интенсивностью. И они очень злые. Послушай меня внимательно». Он наклонился вперёд, неся с собой запах гниющей падали, и прежде, чем Гвенди смогла увернуться от него, он протянул свою руку и взял её в свою. Она поёжилась, уставившись на их переплетённые пальцы, думая: Он не чувствует себя человеком. Он не человек.

Удивительно стабильным голосом Ричард Фаррис объяснил то, что нужно было сделать. От первого слова до последнего, это заняло у него возможно секунд девяносто. Когда он закончил, он отпустил её руку и погрузился обратно в своё плетёное кресло, оставшийся цвет быстро отходил от его лица.

Гвенди сидела там без движения, уставившись на тёмный простор заднего дворика. После некоторого времени она посмотрела на него и сказала: «То, что ты просишь – это невозможно».

Я искренне надеюсь, что нет. Это единственное место, куда они не придут за ней. Ты должна попытаться, Гвенди прежде, чем не стало поздно. Ты единственная, кому я доверяю».

«Но каким образ…»

Сидя прямо, он поднял руку, чтобы остановить её речью. Он повернул свою голову и заглянул в следующую дверь в глубокое скопление теней под плакучей ивой.

Гвенди поднялась на ноги и медленно подошла ближе к экрану, подключённому кабелями, следя за его взглядом. Она ничего не увидела и не услышала в замёрзшей темноте. Несколько секунд спустя обрамлённая деревом дверь на заднее крыльцо захлопнулась за ней. Она повернулась и посмотрела не особо удивляясь. Плетёный стул был пуст. Ричард Фаррис покинул здание. Как Элвис.

16.

«Я ТОЛЬКО ДОБРАЛСЯ ТУДА под самый конец», - говорит Адэш, держа свой голос низким, «но всё звучало так, будто ты стонала во сне. Я думал, что, быть может, ты поранилась».

Как он, так и Гвенди опять прикованы ремнями в свои пилотные кресла на третьей палубе Тяжеловесного Орла. Стальная коробочка под названием «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ» безопасно засунута за её сиденьем. Гвенди держит свой Айпад в руках (без перчаток), на экране пусто и тихо.

«Винстоун сказал, что ты звучала напуганной и причитала что-то, что-то о «тёмной коробке». Он клянётся, он не может понять всё остальное».

Гвенди не помнит, как провалилась в сон, и ей снились сны, но одна только идея, что Гарет Винстоун может говорить правду заставляет её чувствовать лёгкое головокружение и заставляет её желудок совершать неудобные кувырки-перевороты. Она носит в себе слишком много глубоких тёмных секретов, чтобы начать говорить во сне опять.

Она украдкой смотрит на Джэффри Банкола, который занят тем, что изучает один из верхних мониторов, и на противоположной стороне корабля, Гарет Винстоун, теперь пристёгнутый ремнём громко храпит в своём пилотном сиденье рядом с иллюминатором. Его иллюминаторе. Действительно ли он спит? Уже во второй раз с тех самых пор, как они на борту этого корабля, вся та же кристально чистая мысль всплывает внутри головы Гвенди: «Этот мужчина умнее, чем кажется».

«Что он там делал вообще?»

«Он сказал, он собирается воспользоваться туалетом, и возможно он это сделал,» Адеш говорит ей, наклоняясь достаточно близко к Гвенди, чтобы та могла учуять запах корицы в его дыхании. Он понижает свой голос до шёпота.

«Но когда я спустился некоторое время спустя чтобы проверить мои образцы, я нашёл его стоящим там с рукой, погружённой в «пресловутую баночку из-под печенья»»

Гвенди ждёт, чтобы тот продолжал, боясь, что последует за всем этим. Он баловался с защёлкой ко двери в твою каюту»

НГ (ноу гуд), думает Гвенди. Вообще не хорошо.

Улыбка возникает на круглом лице Адэша, и не дружелюбная улыбка совсем. «Когда он наконец-то повернулся и увидел меня, его глаза были испуганы, простите за плохую метафору, и он фактически выпрыгнул из своего герметичного костюма. Вот почему хорошо быть в состоянии невесомости. Никто не может расслышать, как ты приходишь».

«Ну, я признательна, что ты пришёл как раз вовремя и я… я…»

И вот как-то так в её мозгу происходит короткое замыкание, и он отключается. Вся информация, которая была собрана там моментом раньше внезапно исчезает как будто бы невидимый ластик был проведён по внутренней части её головы. Куда она исчезла? Она не знала этого. Всё, что она знает это то, что её имя Гвенди Питерсон, и она является пассажиром на космическом корабле и пытается спасти мир. Но спасти его от чего? У неё нет никаких воспоминаний об этом, ни о том, о чём она разговаривала только что, или с кем она разговаривала. Резкое и всепоглощающее чувство утраты – чувство брошенности – пугает её так сильно, что внезапные слёзы расцветают в уголках её глаз.

«Сенатор Питерсон?» Гвенди? Вы в порядке?» Спрашивает Адеш.

Его глаза сужены в волнении, похоже на то, что он на грани призыва о помощи.

«Я…» она начинает отвечать, и затем, вот так вот просто, всё на своих местах там, где должно быть. Она разговаривает с Адэшом Пейтлом, мужчиной с жуками о Гарете Винстоуне, любопытном и шумном неотёсанном мужлане, который спит вон там. Винстоун миллиардер с большой буквы «М», и Гвенди не уверена, что ему можно доверять. Судя по виду лица Адэша Пейтла, специалист по жукам сам не полностью уверен, что Гвенди можно доверять.

«Со мной всё в порядке», - она наконец-то говорит. «Я была погружена в свои мысли и что-то, что моя мама в поздних летах когда-то говорила, всплыло в памяти и захватило мой разум. Я не уверена почему, но это происходит всё чаще и чаще в эти дни».

Коричневые глаза Адэша внезапно смягчаются. «О, Гвенди, я так сожалею, что ты её потеряла».

Это ужасный трюк со стороны Гвенди, и она сама это прекрасно знает, но у неё нет никаких сожалений. «Не будь такой. Пожалуйста. Это была хорошая мысль, и я рада, что она у меня была». Она проводит пальцем по своему Айпаду, и пустой экран загорается к жизни. «Я просто желаю, чтобы у меня было больше контроля, когда эти мысли слова всплывают на поверхность. Это может быть немного… стеснительно»

«Пожалуйста, не надо, я уверен, что ты скучаешь по ней очень сильно».

Гвенди вздыхает «И ты будешь как всегда прав». Она выдавливает из себя не очень великодушную улыбку. «Сказать по правде, я более стесняюсь по поводу того, что это мой первый день в открытом космосе, а я уже опаздываю в плане расписания»

Она изучает распечатку со своего айпада, спать мне не придётся ещё шесть часов (перерыв на сон будет только через шесть часов)».

Адэш нахмуривает свою бровь и показывают ей сочувствующий жесть. «Ты взяла 20-минутный перерыв на сон. Ну и что?» Он смотрит вокруг скрытным взглядом и гладит свой живот несколькими нежными движениями. «Я поделюсь с тобой одним своим секретом. По протоколу ещё целый час до того, как мне можно будет поесть, а я уже ухитрился скушать два протеиновых батончика».

«Ты не мог сделать этого!»

«Но тем не менее я это сделал»

Она на мгновение устремляет свой взгляд на уровень выше. «Тебе бы лучше обезопаситься, чтобы босс не услышал тебя, когда ты говоришь подобные вещи»

Что случается на третьем уровне, остаётся на третьем уровне, - говорит он, пожимая плечами против сдерживающих ремней.

Гвенди подносит руку ко рту и подавляет смешок. На протяжении четырёх недель интенсивных тренировок и двенадцати дней карантина в условиях замкнутого пространства, она узнала о нескольких из своих членов команды достаточно многое. В то время как Кэти Люндгрен и Бёрн Стейплтон как старые и доверенные друзья для неё, она всё же чувствует, что едва ли предприняла первые шаги к установлению доверительных отношений с остальными членами экипажа, включая индийского джентльмена, которого называют Мужчиной Жуков. Она знает, что Адэш тихий и вежливый, и безупречный. Он пропутешествовал по всему миру, знает несколько языков. Он состоит в счастливом браке со своей прекрасной женой по имени Дакша, что по-индийски означает «Земля» в его традиционной культуре, и у них есть 14-летние сыновья-близнецы. Она видела большое количество фотографий, и семья всегда улыбается на них.

Ей также известно, что ни один из их сыновей не хочет пойти по следам отца и стать врачом, вместо этого они полны решимости стать профессиональными игроками в бейсбол с выгодными контрактами на покупку кроссовок и семизначными подписчиками в социальных сетях – факт, который, как признаётся энтомолог, часто не даёт ему спать по ночам.

После сегодняшнего дня Гвенди полагает, что она узнала кое-то ещё, что-то очень важное об Адэше Пейтле. У него доброе сердце, которое хорошо сочетается с его глазами каштанового цвета, и ей он нравится очень сильно. Она верит, что она может доверять ему в этом путешествии, а ей нужны все союзники, которых она только может заполучить. Даже такие, а, возможно, именно такие, у которых из питомцев есть скорпион и страшная тарантула.

На противоположном конце каюты Гарет Винстоун начинает фыркать и причмокивать в своём сне – какафония влажных, гортанных, слюнявых звуков, достаточно похожая на ту, которую можно услышать от пары возбуждённых кабанов, которые занимаются этим самым во время сезона гона.

Гвенди и Адэш уставились в изумлении на бормочущего миллиардера, затем переглядываются и начинают хохотать. Джэефри отвлекается от своего айпада и спрашивает: «Что? Что я пропустил?»

Озадаченное выражение лица астронома заставляет Гвенди и Адэша смеятся ещё громче.

«Ну что? Расскажите мне!»

Слышится внезапный жужжащий звук и довольное лицо Кэти Люндгрен появляется на одном из трёх экранов, на том, который находится посередине.

«Не люблю быть уничтожителем веселья, ребята, но некоторые из нас пытаются здесь делать кое-какую работу». Она дружелюбно подмигивает им. «Немного потише, пожалуйста».

«Приношу свои извинения», - говорит Гвенди, её щёки покрываются румянцем. «Я заварила всю эту кашу».

«Не волнуйтесь, Сенатор. Я рада, что вы наслаждаетесь полётом».

Лицо Кэти исчезает с экрана, и внезапно заменяется несколькими колонками с данными и разноцветными схемами и графиками.

«По какой причине шум?»

Три члена экипажа поворачиваются в другую сторону каюты. Гарет Винстоун протирает свои сонные глаза своим толстеньким кулачком. Его обыкновенно аккуратно уложенные коричневые волосы торчат потными шипами. Прежде чем кто-либо из них успевает ответить, он резко поворачивает свою голову выглядывает с чувством возбуждения из ближайшего иллюминатора. Его иллюминатора. «Эй! Мы уже прибыли?»

17

ХОЛОДНОЕ, НО ЯСНОЕ УТРО опустилось на город Касл Рок, штат Мэн, незадолго после неожиданного визита Ричарда Фарриса. За ночь шторм, который бушевал в верхней части штата внезапно изменил своё направление на юг и замедлил свой ход на достаточно длительный промежуток времени, чтобы затронуть и «провинцию» Касл Рока, прежде чем отправиться в море, принеся с собой шесть дюймов мокрого снега на замороженные улицы и лужайки. Гвенди слышала, как работают снегоочистители даже прежде, чем успела закрыть свои глаза.

Вставая с кровати незадолго до семи часов утра после короткого неспокойного сна, Гвенди оделась в темноте и оставила своего мужа спать спокойного под покрывалами. Прежде чем она ступила в коридор, она оглянулась назад, и окинула взглядом единственного мужчину, которого она когда—либо по-настоящему любила. Больше никаких секретов после сегодняшнего дня, она тихо пообещала себе приотворяя дверь.

Стараясь сохранять спокойствие, Гвенди проверила систему сигнализации (дисплей на панели снова показывал «ГОТОВ К УСТАНОВКЕ», никакого большого сюрприза здесь) и включила кофемашину в кухне прежде, чем направляться в гараж.

Используя старую деревянную лестницу, которую её отец оставил ей в наследство прошлым летом, Гвенди медленно поднялась по ступенькам, пока она не смогла добраться до самого высокого ряда металлических полок, которые находились по всей длине задней стенки гаража, заваленной всякими вещами. Она отложила в сторону старый пластиковый контейнер с надписью «РЫБОЛОВНЫЕ СНАСТИ И ПОПЛАВКИ» и тяжело дыша от усилий, всё-таки в 57 лет она не была уже такой ловкой, как раньше, осторожно взяла картонный ящик с пометкой «ШВВЕЙНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ». Когда она безопасно спустилась на пол, она положила коробку на холодный цементный пол у своих ног, опустилась на колено и открыла её. Мурашки по коже внезапно выскочили у неё на руках. Шкатулочка с кнопочками, удобно располагающаяся в мешке из парусины, ждала её внутри.

Она почувствовала, как короткие волосы на задней части её шеи начали трепетать и услышала этот знакомый приглушённый шёпот чего-то в отдалённом участке своего мозга. Она быстро закрыла коробочку, встала на ноги и отошла назад.

Эта чёртова штука. Как же я не люблю её. Как же я её ненавижу

Она задрожала, слушая эхо голоса Фарриса в тусклой тишине гаража, вспоминая его бледное и болезненное лицо, конечности как у полевого пугала, гниющие или отсутствующие зубы.

И затем его последние слова вернулись к ней, фактически умоляя к тому времени:

Это единственное место, куда они не придут за ней. Тебе нужно попытаться, Гвенди прежде, чем не стало слишком поздно. Ты единственная, кому я доверяю.

Почему мне? Спросила она, едва узнавая звучание собственного голоса.

Она ждала ответа, но никакого ответа не пришло. Конечно же не от Бога, спрашивающего её, была ли она в те времена, когда Он сотворил мир.

Призывая свою храбрость, она снова взобралась на лестницу и возвратила картонную коробку в её укромное место на самой высокой полке. Закрывая дверь гаража, она не помнила последний раз, когда делала это, Гвенди зашла обратно в кухню и налила себе чашку горячего кофе. Она прихлёбывала её, наблюдая в окно над раковиной за покрытым снегом задним двориком, снова обещая себе, что она расскажет Раяну всё. Она была слишком старой и слишком напуганной, чтобы заниматься этим в одиночку в этот раз – третий раз на счастье, подумала она, но даже более этого, она была должна своему мужу правду после всех этих лет, и будет хорошо наконец-то рассказать её ему, чертовски хорошо.

Но разговор должен будет подождать до более позднего часа сегодня вечером.

У неё был тяжёлый, занятой день, который нужно было прожить.

Каждый год ярким ранним утром в день чёрной пятницы (день скидок в супермаркетах – ), её старая подруга Бриджетт Дэсхардин заезжает за ней и садит её в машину. Тогда они обычно заказывают быстрый завтрак в столовой Касл Рока, прежде чем отправляться в девяностоминутную поездку в Портленд. Когда они наконец-то добираются туда, они завязывают свои кроссовки-Рибоксы и проводят день смело толкаясь в толпах народа ни в одном, даже ни в двух, а в целых трёх самых больших торговых центрах города. Обычно они возвращаются домой поздно вечером, багажник с задним сиденьем ярко красного БМВ Бриджетт заполненным магазинными пакетами и коробками с подарками, хвастаясь о выгодных предложениях и скидках, которых им удалось сорвать, и жалуясь насчёт распухших ступней из-за всего этого хождения и сухих губ из-за всего этого говорения. И из-за всех этих приветствий тоже: потому что удивительно большое количество людей до сих пор узнаёт Гвенди с тех времён, когда она занимала место в Палате Представителей. Для некоторых из этих людей, Гвенди Питерсон фактически была старым семейным другом, она была частью их жизни достаточно долго. Если отложить образ политической «полузвезды», Рождественский шоппинг являлся семейной традицией, которую Гвенди всегда обожала и ждала. И в большинстве своём ей нравились люди.

Этот год очевидно будет совсем другой историей. Внезапно, благодаря мужчине в маленькой чёрной шляпе, у неё были более важные вещи, о которых нужно было волноваться, чем продажи туфлей и тройные скидочные купоны.

Она даже раздумывала забросить затею полностью, фактически, она уже подняла трубку телефона и уже нажимала кнопки номера Бриджетт, но всё-таки повесила трубку. Отмена в самую последнюю минуту лишь вызовет ещё больше вопросов, чем она готова была ответить. Нет, сказала она себе, ей придётся «потерпеть, милочка», как любил говорить её отец.

У Раяна были свои дела касаемо чёрной пятницы, в которых он участвовал. В первую очередь, китайский шведский стол на ленч с ребятами из команды по боулингу, а также соревнование из трёх игр с лучшим общим счётом, в котором победитель забирал себе всё в заведении «Румфорд Рок’н’Баул» (ежегодный победитель награждался двухфутовым позолоченным трофеем, напоминавшим брыкающуюся заднюю часть осла; Раян забирал его к себе уже три года подряд). После боулинга, они обычно направляются на сосисочную вечеринку Билли Франклина, где они наслаждаются мексиканской едой и смотрят университетский футбол на большом экране телевизора. Раян обычно возвращался тогда домой в часов восемь или девять вечера, страдая от приступа острого драконьего дыхания и незамедлительно торопился на второй этаж дома по лестнице за таблетками от изжоги фирмы «Tums». Он обычно проводил полночи стоная и воя в ванной комнате и просыпаясь на следующий день клялся, что больше не пойдёт туда в следующем году. Они могут забрать свой чёртов трофей, оставить его себе. И, конечно же, по традиции Гвенди и Раян на обычно хохотают над всей этой ситуацией в этот следующий день за завтраком, завтрак состоит из тоста и большого стакана воды для Раяна, который точно знает, что не имел в виду ничего из выше сказанного всерьёз.

Поэтому да, она решила, что она потерпит, милочка, и поэтому они оба проживут этот соответствующий напряжённый день. Потом они как ни в чём не бывало придут домой, переоденутся в пижамы, захватят с собой бутылочку хорошего красного вина и пару бокалов, и встретятся в ванной. И после всех прожитых лет она расскажет ему всё.

Вот только так не получилось.

Гвенди сдержала свою часть сделки тип-топ. Сразу, как и следовало ожидать, она была отвлечённой и тихой. Она едва ли прикоснулась к омлету, домашней картошке фри, тостам за завтраком. Как только они добрались до машины, она осознала, что смотрит в окно на проходящую мимо деревенскую местность, «мечтая» о шкатулке с кнопочками и бледном, восковым лице Ричарда Фарриса. И тех идеально гладких руках без линий жизни на них, почему об этом она не могла перестать думать. Она старалась изо всех сил следить за разговором, кивая, когда она ощущала, это было уместным и бросая время от времени комментарий-другой, но Бриджетт не была одурачена. Уже на половине пути к Портленду, она убавила громкость автомобильного радио и спросила Гвенди, что не так. Гвенди отрицательно покачала головой и извинилась, клянясь, что у неё остаточная мигрень с прошлой ночи, и что она не выспалась (по крайней мере второе было верным). Она на показ выпила три таблетки Адвила и подпевала в такт песни «I write the Songs» Барри Маннилоуа, когда та послышалась на радио, и это, казалось, убедило Бриджетт.

К тому времени как они припарковали машину и направились в «хаос», Гвенди уже улыбалась и смеялась. Бриджетт со своим детским энтузиазмом и необычным, своеобразным чувством юмора, как всегда, имела способность замедлять время и заставлять весь окружающий мир отходить на задний план. Гвенди часто говорила своему мужу, что проводить день с Бриджетт Дэсхардин было немного похоже на то, если бы кто-нибудь залез в машину времени и отправился в поздние 70-ые. Её простое умение наслаждаться жизнью было заразительным.

Обе женщины «одержали крупные победы» в самом первом бутике, в который они вошли, универсальный кошелёк за полцены для Гвенди, пара кожаных сапог по колено для Бриджетт, и всё это задало тон на остальную часть дня. Они провели следующие восемь часов смеясь и сплетничая как парочка счастливых тинэйджеров.

Часто, даже чаще, чем она могла ожидать, к Гвенди подходили мужчины и женщины, которые говорили, что они собираются голосовать за неё. Одна из них, более старая женщина с идеально уложенными розовыми волосами, дотронулась до её локтя и прошептала: «Только не говори моему мужу».

После того как они захватили суп и салаты для обеда в переполненном до невозможности заведении «Крэкер Бэррел» недалеко от трассы I-95, Гвенди наконец-то добралась домой в 7-45 вечера. Она незамедлительно высвободилась из своей одежды, покидая её в беспорядочной кипе на ванном полу и погрузилась в тёплую ванну с пенкой. Час спустя, одетая с свою любимую пижаму, которую ей привёз Раян ещё во время выполнения своего задания во Вьетнаме, она «отрубилась» на диване в гостиной с книгой-детективом в мягкой обложке на своих коленях.

Некоторое время спустя её разбудил громкий звонок в дверь. Большой дурашка забыл свои ключи, подумала она, вставая с дивана. Она мельком взглянула на древние высокие напольные часы по пути в коридор, и была удивлена тем, что уже далеко за полночь. Она всё ещё не особо волновалась, пока не увидела в глазок Норриса Риджевика, стоящего на пороге, того самого Норииса, который когда-то занимал позицию местного шерифа полиции «провинции» Касл Рока на протяжении почти 20 лет, ушедшему на пенсию год тому назад и проводящему большую часть своих дней рыбача в озере Дарк Скор.

Она быстро отворила дверь и сразу поняла по выражению глаз своего старого друга, что Раян не вернётся сегодня домой, что он вообще никогда уже не вернётся. Прежде чем Риджевик смог вымолвить хоть слово, Гвенди начала всхлипывать, вопль разрывал её грудную клетку, и она пошатнувшейся походкой направилась к дивану, в то время как слёзы скатывались у неё вниз по щекам.

Норрис вошёл в дом с опущенной головой и закрыл дверь за ним. Сидя на ручке кресла, он положил руку на плечо Гвенди. В то время как он объяснял, что случилось – авария с наездом со скрывшемся с места преступления водителем – жизнь её мужа, с кем она прожила так много лет, оборвавшаяся так внезапно, заставило Гвенди ужаться в дальнюю часть дивана и скрутиться в позу эмбриона, прижимая ноги плотно к своей груди.

«Должно быть, он совсем не испытал никакой боли, - сказал Норрис, добавляя ту самую мысль, которая вертелась у неё в голове – «я знаю, это не утешение».

«Где это произошло?» Полагая, что должно быть это было на парковке «Рок’Н’Баул, скорее всего какой-то парень парень в пикапе, который отъезжал слишком резко, возможно, после нескольких банок пива, в то время как его рука шарила по кнопкам автомобильного радио.

«Дерри»

«Где?» Думая, что ей послышалось. Дерри находилось за сотни миль к северу от «Рок’Н’Баул» и квартиры Билли Франклина Румфорда.

Норрис, возможно полагая, что она хотела действительное местоположение, проконсультировался со своей записной книгой. «Он переходил Витчем Стрит у подножья того места, которое называют Холм Апмайл.

«Витчем Стрит в Дерри, ты уверен?»

«Прости, но это так, моя дорогая»

«Что он там делал?»

До сих пор не веря в эти новости. Это был своего рода камень, застрявший в её горле. Нет, ниже, который лёг на её сердце.

Норрис Риджевик одарил её странным взглядом. «Ты не знаешь?»

Гвенди отрицательно покачала головой.

Во дни, следующие за похоронами её мужа, Гвенди осознавала, что ищет ответ на этот вопрос с решительным упорством, которое граничило с навязчивой идеей. Она узнала, поговорив с некоторыми членами команды по боулингу Раяна, что он позвонил им рано утром в чёрную пятницу и отменил своё участие в ежегодном чемпионате, а ещё и в вечеринке Билли Франклина. Он не дал никаких объяснений, просто сказал, что-то всплыло что-то важное, что заслуживает его внимания.

Всё это ничего толком не говорило Гвенди. Конечно же это не было связано с работой, Раян должен был относится ко всему с лёгкостью незадолго после Нового Года, факт, который она подтвердила по телефону со своим редактором, не говоря уже о каком-то задании, которое почему-то заставило его совершить двухчасовую поездку в Дерри в день после Дня Благодарения.

То, что она знала о Дерри не было хорошим. Это был тёмный и тоскливый город с жестокой историей. Там было внушающее опасение количество убийств и исчезновений, таящихся в его прошлом, а также детальная документация странных видений и событий. Прибавьте сюда серию смертельно опасных наводнений и тот факт, что Дерри является домом для одного из самых ярых анти-ЛГБТ сообществ в штате, и вы получите место, которое большинство неместных избегают как ядовитый сумах.

Женщина, с которой Гвенди близко познакомилась долгое время тому назад во время одной из кампаний по сбору фондов утверждала, что когда она была подростком, живущим в Дерри, её по улице преследовал хихикающий мужчина, одетый как цирковой клоун. У него были лезвия вместо зубов и высокие круглые серебряные глаза, или так она сказала. Она смогла убежать от него только войдя в полицейский участок Дерри, безумно крича от сильного испуга. В то время как офицер полиции поднёс ей стакан воды и попытался изо всех сил утешить её, два других полисмена вышли наружу, чтобы поискать того человека. Они вернулись через 15 минут, лица красные, глаза широко открыты, прерывистое дыхание, утверждали, что ничего не видели. Улицы были заброшены. Но их голоса были наполнены страхом, женщина рассказала об этом Гвенди. Да и выглядели они тоже напуганными. Женщина была уверена, что они не сказали всей правды. Офицер, принёсший ей воду, отвёз эту женщину домой позже той ночью в своей служебной машине, и он наблюдал за ней, пока та безопасно не вошла в дом. А ещё было и такое: Гвенди слышала от отца пока росла, что Дерри – город, наполненный признаками, и слышала она это много раз, обычно, когда отец читал какую-нибудь страшную новость в газете или позволял себе выпить пива больше положенного. Когда ему было 20 с хвостиком лет, много лет до того, как он женился на матери Гвенди, он жил на протяжении шести месяцев в достаточно тесных апартаментах-студии, окна которых выходили на канал, который разделял город на две части. Он проводил свои дни продавая дешёвые страховки из одного дома в другой. Он ненавидел время, проведённое в Дерри, и покинул город так скоро, как возможность сделать это предоставилась. Обычно являясь практичным до мозга костей, Алан Питерсон рассказывал своей дочери, что он верил, что некоторые города и поселения построены на плохой земле, тем самым гарантируя, что те останутся навсегда проклятыми. Он настаивал на том, что Дерри было одним из таких мест. Многие из долгосрочных жителей штата Мэн славились репутацией зажатых и не доверяющих никому из незнакомцев, а возможно даже враждебными временами – это было своего рода знаком чести для них. Гвенди это было известно, и она принимала данный факт даже до такой степени, что высмеивала этот стереотип в одном из своих романов, а также в нескольких из своих политических речей.

«Я сказал тому флатландцу (житель равнины), чтобы он убрал свою задницу обратно на дорогу по пути в Нью-Йорк»

Похожие отрывки из её прозы всегда были хорошей разминкой, шуткой-минуткой прежде, чем говорить о непосредственных политических делах.

Но даже сама Гвенди была шокирована и разозлена своим нетёплым приёмом во время её очередного визита в Дерри. В компании детектива, ведущего расследование, Варда Митчелла, она провела полчаса на перекрёстке Витчем и Картера улиц, на котором погиб её муж. По крайней мере сам Митчелл был вежлив, она в конце концов была политиком высокого профиля, которая только что лишилась своего мужа, но он отвечал на её вопросы без даже тени теплоты в его голосе. Свидетели? Нет. Телефон Раяна. И след простыл. Она поблагодарила его, пожелала ему счастливого Нового Года и отправила его своей дорогой.

Она припарковала свою арендованную машину в ближайшем гараже и отправилась пешком. Задерживаясь в нескольких магазинах и ресторанах, а также в захолустном баре под названием «Фэлкон» («Сокол» если перевести дословно на русский). Многие из этих заведений были увешаны знаками красно-бело-синими «ПОЛА МАГОВАНА В СЕНАТОРЫ» на окнах. Она представила себя работникам этих заведений и объяснила то, что случилось с её мужем несколькими неделями ранее. Затем она достала фотографию Раяна из своего кошелька и показала им её, вежливо спрашивая, видел ли кто-нибудь его, разговаривал ли с ним. В ответ она получила лишь несколько плохо манерных «фырканий» и бескомпромиссных отрицательных покачиваний головами. И никто из них не шептал ей, что они будут голосовать за неё. Сдавшись в плане расспрашивания местного городского населения, Гвенди в качестве последнего её пункта назначения нанесла ещё один визит в полицейский участок Дерри, где детектив Митчелл прохладно встретил её.

«Я кое-что забыла, что насчёт видеонаблюдения?»

Он покачал головой. «Никаких камер нету в пригороде, возможно только в нескольких магазинах и всё. Это не штат-няня как Калифорния, знаете ли»

«Если бы это случилось в Калифорнии», - сказала Гвенди – «у вас мог бы быть номерной знак автомобиля, детектив. Вам в голову приходила такая мысль?»

Я очень сожалею вашей утрате, Миссис Питерсон», сказал он, доставая стопку бумаг и притягивая их к себе. Его дешёвая спортивная куртка раскрылась, и она увидела пистолет в наплечной кобуре, и кое-что ещё: значок кампании в поддержку Магована в грудном кармане его рубашки.

«Вы помогли достаточно, детектив».

Он проигнорировал сарказм.

«Всегда рад помочь».

После того как она описала свой тревожный визит к Норрису Риджевику во время ленча двумя днями позднее, она осознала, что всерьёз раздумывает над его предложением нанять личного детектива, чтобы тут прошерстил дело. Он даже дал ей визитку кого-то, кого он знал и кому доверял. Она намеревалась позвонить и назначить встречу, но прежде, чем опомнилась, началось Рождество, а потом Новый Год, и ей нужно было позаботиться о её стареющим отце.

Не говоря уже о политической кампании. Незадолго после смерти Раяна, Пит Райли позвонил ей спросить (со страхом в голосе), хотела ли бы она выбыть из этой политической гонки. «Я бы понял, если бы ты так сделала, мне бы, конечно, это совсем бы не понравилось, но я бы понял».

Было много вопросов, которые всё-таки волновали её как политика. Решение Магована продолжать срубать под чистую леса на севере – было одним из самых волнующих для неё вопросов, но именно о шкатулочке с кнопочками она раздумывала, когда ответила «Я буду сражаться».

«Слава тебе, Господи. Только не говори, что я в этом замешан только для того, чтобы выиграть. Это закончилось плачевно для Хиллари Клинтон»

Она искусственно рассмеялась шутке, хотя смешно особо не было. Что каждый предпочёл оставить недосказанным было то, что выборы будут уже менее через год, а ранние предварительные подсчёты голосов показывали, что Гвенди отстаёт на целых 12 пунктов.

Пришли серые зимние дни. Первый северо-восточный снежный шторм 2020 года ворвался в Касл Рок во время третьей недели января, вывалив почти 2 фута снега и повалив деревья и телефонные столбы. Большая часть города лишилась электричества на три дня, а ученица 11-го класса старшей школы потеряла правый глаз во время инцидента с лыжами. Январь сменился февралём, февраль – мартом. Солнце восходило каждое утро, и с ним же просыпалась Гвенди Питерсон. Она была слишком старой и не в форме, чтобы начать бегать снова, но она начала спортивную ходьбу ежедневно по маршруту в три с половиной мили, обычно в морозные часы незадолго после рассвета, когда улицы были тихими и пустынными. Она перестала красить свои волосы и позволила седине проступить. Она также начала писать новую книгу о городе, населённом привидениями. Тысяча слов здесь, пятьсот слов там, даже даже написав маленькую главу на салфетке «Данкинс Доунатс» («Пончики Данкина» - ) во время одного из своих перерывов от политической кампании. Любые средства были хороши, чтобы смягчить остриё её горя.

И всё это время, запрятанная в картонный ящик, подписанный «ШВЕЙНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ», шкатулочка с кнопочками дожидалась своего часа. Иногда, когда дом был такой тихий словно церковь, Гвенди могла расслышать её «говор» в гараже, этот тихий шёпот чего-то отдающегося эхом глубоко в закоулках мозга Гвенди. Когда такое случалось, она обычно говорила ей, чтобы та заткнулась, чёрт побери, и включала на всю мощность телевизор или радио. Обычно…

Появлялась ли у Гвенди идея нажать на красную кнопочку и взорвать к чертям город Дерри (и всех тех ужасных людей), стереть их с лица земли, собственно говоря, появлялась, и более чем один раз. А как насчёт сверкающей чёрной кнопочки? Думала ли она когда-нибудь нажать старую-добрую Раковую Кнопку и закончить весь этот балаган? Искушалась ли она в моментах своей горечи утраты? Печальная правда: да, искушалась.

Но Гвенди также помнила, что Ричард Фаррис рассказал ей тем кошмарным вечером на застеклённой задней веранде – последние семь владельцев шкатулочки мертвы, многие из их членов семьи лежат в сырой земле вместе с ними, и она понимала, что, возможно, коробочка с кнопочками хотела больше всего, был добровольный акт безумия и массового уничтожения от её самой преданной хранительницы. Вот уж выигрыш так выигрыш для плохих ребят. И кто на самом деле были этими плохими парнями?

Ближе к тому времени чума, о которой предупреждал её Фаррис, та, которую окрестили Коронавирусом или Ковид-19 в зависимости от того, какой телевизионный канал ты смотрел, Гвенди не могла не думать, что это был «Шкатулочнокнопочный вирус», потому что она знала, что коробочка была ответственна за него, эта чума наконец-то «приземлилась» в США. Пока что только несколько людей умерли из-за неё, но многие заболели, и их доставляли в больницы. Школы и колледжи по всей стране отсылали своих студентов домой на заочное дистанционное обучение. Концерты и спортивные мероприятия отменялись. Половина страны носила маски и практиковала безопасную социальную дистанцию, другая же половина под предводительством остолбеневшего как оленя под светом фар президента Трампа полагала, что всё это большое надувательство, специально спроектированное, чтобы забрать их конституционные права. Пока что не было никаких знаков заваленных мешков с трупами, о которых рассказывал ей Фаррис, но Гвенди без сомнения полагала, что и они в скором времени появятся.

Некоторыми поздними вечерами, когда она чувствовала себя особенно незначительной и одинокой, свернувшаяся клубочком как осиротелый ребёнок на своей части просторной кровати королевского размера или лёжа без сна в отельной комнате после очередного перерыва кампании, не находя покоя и сна даже после тёплой ванны и нескольких бокалов вина, Гвенди была уверена, что шкатулочка с кнопочками была ответственна за смерть Раяна.

Жизнь за жизнь, думала она, она спасла мою маму, но забрала моего любимого».

Это чёртова коробочка всегда была такой, она предпочитала держать дела в состоянии эквилибриума.

В марте 2020 года она получила телефонный звонок на её личный мобильный телефон, номер которого был известен только некоторым людям. Возможно только дюжине. «НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР» засветилось на экране. Потому что от спаммеров теперь требовалось указывать действительный номер, по которому можно было позвонить (закон, за который Гвенди проголосовала с большим энтузиазмом), Гвенди подняла трубку.

«Алло?»

Дыхание на другой стороне трубки.

«Скажите что-нибудь, или я отключаюсь?»

«Кадиллак сбил вашего мужа». Голос был мужским, и хотя звонящий не использовал никакого звуко-искажающего устройства, он определённо пытался замаскировать свой голос.

«Старый. Пятьдесят, может шестьдесят лет, но в хорошей форме. Лилового цвета, возможно, красного. Мягкая игрушка в форме игральных костей, висящая в заднем окне».

«Кто это? Как вы получили этот номер?»

Клик.

Сигнал исчез.

Гвенди зарыла свои глаза и прикинула в уме всех людей, у которых был её личный номер (в те дни у неё всё ещё было достаточно памяти для подобного рода умственных упражнений). Ей так и не удалось додуматься до кого-то конкретного. Только некоторое время спустя до неё дошло, что она также давала этот номер Ворду Митчеллу из полицейского участка Дерри. Она сомневалась, что это был он, особенно принимая во внимание его холодные глаза и значок в поддержку кампании Магована, но тогда бы номер засветился в компьютерной системе отделения, и у неё была интуиция, что позвонил ей именно коп, но она так и не узнала, кто именно это сделал и почему.

18

БЁРН СТЕЙПЛТОН передаёт Айпад обратно Джэффри Банколу. Астроном смотрит на экран и мотает головой в неверии.

«Могу поклясться, я испробовал это. Дважды»

«Возможно ты сделал это» - отвечает Стейплтон. «Эти гаджеты чертовски своеобразны, но они не идеальны». Он смотрит на Сенатора Гвенди Питерсон, которая пристёгнута в своём пилотном кресле, занятая печатанием на своём мини-компьютере.

«Дай мне знать, если ты в чём-то нуждаешься, Джефф».

«Спасибо», - отвечает Банкол, уже поглощённый в кажущимся нескончаемым потоке перемеживающихся номеров.

Это уже третий полёт для Стейплтона в космос, вот почему он обходит каюты третьего уровня «Тяжеловесного Орла». Все четверо членов экипажа на нижней палубе – новобранцы, те, которых ветераны называют «Зелёными». Стейплтону прекрасно известно из личного опыта, что четыре недели тренировок, какими строго организованными они бы ни были, катастрофически недостаточно времени.

«Ну как там трюки, Сенатор?»

Гвенди глядит вверх, отвлекаясь от экрана своего Айпада.

«Вот только закончила свои обязанности в качестве «Девушки-погоды», а теперь я проверяю свои электронные письма. Достаточно типичный день. А ты чем занимаешься?» Несмотря на свой дерзкий, нахальный тон, ей по-настоящему любопытно. Она заметила, как Стейплтон тихо разговаривал с Адэшом Пейтлон несколькими минутами ранее, их головы были на расположены на несколько дюймов друг от друга, и это волновало её. Обсуждали ли они её маленький эпизод, который случился немного раньше? Переглядывались ли друг с другом, наблюдая за ней, когда она не смотрела в их сторону? Она не думает, что так обстоят дела, но даже сама эта возможность заставляет её чувствовать себя неловко.

«Думал, я смогу убедиться, что новобранцы тоже вносят свою лепту в общую работу»,- говорит Бёрн.

«Говоря об этом…» Он озирается вокруг. «Где Винстоун?»

Гвенди показывает большим пальцем руки на четвёртый уровень. «Либо снова в ванной комнате, или же прячется в каюте. Я думаю, ему уже наскучил вид из его собственного бесценного иллюминатора.»

«Как насчёт тебя?» Спрашивает Стейплтон. «А тебе не наскучило?»

Всё лицо Гвенди сияет – а отпечаток лет отпадает. Стейплтон смотрит в изумлении, думая: вот так Гвенди Питерсон выглядела, когда была маленькой девочкой.

«Ты должно быть шутишь, не так ли?» Она держит свой Айпад для него, чтобы тот мог увидеть.

«Внутренняя температура нашего текущего места назначения, а, если быть точным, Отделения Один космической станции «Много Флагов» - комфортабельные 73 градуса по Фаренгейту. Мне было любопытно, поэтому я проверила.» Она «тапает» на экран – один, два, три раза. Корпорация «ТЕТ» планирует отправить корабль, очень похожий на тот, на котором мы сейчас летим, на Марс через несколько лет. Ты знаешь, какая текущая температура на поверхности Марса в данный момент?»

Стейплтон, действительно, знает, но он даже и не мечтаем о том, чтобы отвечать, особенно, когда Сенатор Гвенди Питерсон смотрит на него с этими весёлыми (и наполненными изумления) глазами двенадцатилетней девочки. Вместо этого, он отрицательно качает головой.

«Сейчас на Марсе самый разгар ночи, и температура почти 200 градусов ниже нуля». Она опускает Айпад себе на колени. «Штат Мэн в сравнении – пляж на Багамских островах».

Он смеётся и легонько приударяет ногами, чтобы оставаться на месте в условиях невесомости. «Так что это был за шум-гам недавно? Я слышал, что Кэти пришлось прервать вечеринку».

«Это была моя вина. Там был Винстоун, и он сопел как банши (призрак в мифологии ирландского и горного шотландского народов), и это заставило меня смеяться»

Она пожимает плечами. «Когда я начну, я уже не могу остановиться».

«Иногда первые впечатления самые правильные», - отвечает он, смотря на пустое пилотное кресло миллиардера.

Гвенди кивает головой, вспоминая гулкий голос Винстоуна и его противное поведение во время четырёх недель их совместных тренировок в условиях замкнутого пространства. «Я всё напоминаю себе не судить его строго, дать ему шанс, но это не легко».

«Может это поможет» Он понижает свой голос «Кэти рассказала мне, что Винстоун ответственен за более чем половину фондов госпиталя им. Святого Иуды Тадеуша, но в прессе и слова об этом нету, потому что он не хочет, чтобы об этом знали. Шокирует, неправда ли?»

«Ну, если так оно и есть, говорит она, удивлённая тем, что этой информации не достаёт из её досье, «ну тогда благослови БОГ Гарета Винстоуна, и тогда ему явно можно дать ещё несколько шансов. Пусть хоры ангелов поют ему имя».

«Надеюсь, ты всё ещё будешь чувствовать себя так после того, как проведёшь девятнадцать дней с ним на космической станции МФ-1.» Он улыбается. «Если тебе по-настоящему повезёт, ты и Винстоун возможно скооперируетесь, чтобы совершить вылазку в космос вместе».

Гвенди посылает своему партнёру испепеляющий взгляд, но ничего не говорит. Она думает о плане Ричарда Фарриса касаемо шкатулочки с кнопочками в данный момент и молиться, что она сможет всё осуществить.

«Мне лучше возвратиться. Регги и Дэйл будут расстроены, если я покину их в одиночестве слишком надолго». Он начинает медленно скользить вверх, затем останавливает себя, хватаясь за одну из несущих балок корабля. «Почти забыл спросить. Ты готова к своему видеочату?»

Через примерно два часа у Гвенди назначена видеоконференция с лучшими учениками старшей и средней школ из пятидесяти штатов, а также из тщательно отобранных представителей медиа. Она не сильно ждёт это. Фактически, она даже боится этого. Всё о чём она может думать:

Что если у меня опять случится очередной Мозговой Ступор на телевидении в прямом эфире? Что тогда?

Это один из тех вопросов, на которых она точно знает ответ – это будет настоящая катастрофа и, скорее всего, будет предвещать конец её путешествию.

«Настолько готова, насколько это возможно, я полагаю», - говорит она, изгибая свою голову, чтобы посмотреть на него. «Я только надеюсь, она может подождать, пока мы не обоснуемся на космической станции. Как Адэш и Джэффари делают со своими учениками».

«Нет, так нельзя. Ты действующий Сенатор США и очень важная персона в этой экспедиции. Мир требует большей части тебя»

Вот этого я и боюсь, думает Гвенди.

Гарет Винстоун появляется с нижнего уровня, кислый взгляд на его лице, и проходит в районе нескольких футов от Гвендиного «геймерского кресла». Он не встречается с ней глазами или с глазами остальных членов экипажа и не говорит ни слова. Его нижняя губа выпячена. Тогда, когда он уже пристёгнут в кресло, он поворачивает свою голову и тихо смотрит из иллюминатора.

Интересно, о чём это всё, думает Гвенди. И потом до неё доходит. Должно быть Винстоун подслушал, как Стейплтон назвал её важной персоной (ВИП), и теперь он в сильном режиме «обидки». «Ну и дитя!» Она уже почти готова понизить свой голос и сказать это Стейплтону, когда микрофон интеркома, прикреплённый к передней части его герметичного костюма, издаёт громкий пронзительный звук, и голос Кэти Люндгрен интересуется: «Бёрн, ты сейчас чем-то занят?»

«Вот только собирался направился на второй уровень. В чём ты нуждаешься?»

«Ты можешь сопровождать Сенатора Питерсон на переднюю палубу? Немедленно».

«Понял, мы уже в пути».

Он отключается и смотрит на Гвенди. «Интересно, это ещё насчёт чего».

Гвенди глотает слюну, её горло внезапно сухое как наждачная бумага. «Ты не один такой».

Это занимает у них меньше минуты, чтобы добраться до передней палубы, но достаточно долго для Гвенди чтобы убедить себя, что худшему ещё только предстоит случиться: Контроль за Миссией узнал о её ухудшающемся умственным состоянии, и они отменяют посадку на космическую станцию МФ-1. Не будет никакой вылазки в открытый космос. Никакого выбрасывания в абсолютный ноль шкатулочки с кнопочками. Всё кончено. Она провалила свою миссию.

Когда они прибывают на уровень один, Командир Операции Кэти Люндгрен и двое мужчин из экипажа – Гвенди ну никак не может вспомнить их имена, и слишком нервная, чтобы попробовать технику доктора Амброссса, пристёгнуты в своих пилотных креслах, окруженные u-образным расположением сенсорных мониторов. Прямо напротив их находится длинное, узкое окно просмотра (видимо, щель), через которое Кэти чуть более, чем двадцатью четырьмя часами ранее приглашала Гвенди посмотреть. За окном располагается один из самых больших мировых океанов. Кэти ворочается в своём кресле, чтобы встретить их лицом к лицу, выражение на её лице невозможно прочитать.

«Я боюсь, у меня для тебя плохие новости, Гвенди»

Ну вот и оно

«Случился несчастный случай в Касл Роке»

«Надеюсь, это не насчёт моего отца, да?» спрашивает она, весь воздух покидает её лёгкие внезапно. Пожалуйста, он всё, что у меня осталось.

Глаза Кэти расширяются от тревоги.

«Нет, нет, насколько мне известно, с твоим отцом всё хорошо. Прости. Я не хотела напугать тебя».

Ох, уже слишком поздно для этого.

«Случился пожар в твоём доме, Гвенди. Твой сосед заметил дым и позвонил 911. Пожарная бригада смогла предотвратить его на ранней стадии. Большая часть ущерба ограничилась твоим гаражом и задней верандой, были ещё кое-какие повреждения, связанные с использованием воды в кухне и в гостиной».

«Пожар. В моём доме».

Гвенди чувствует, будто она снова во сне. «Кто-нибудь знает, каким образом он произошёл?»

«Ты будешь получать много электронных писем – одни от кого-то из твоей страховой компании, другие от полисмена на пенсии под именем Норрис Риджевик, который будет объяснять всё, что они знают насчёт этого».

Кэти смотрит на неё с неподдельным сожалением. «Я очень сочувствую, Сенатор»

Гвенди машет рукой напротив своего лица. «Мне радостно знать, что никто не пострадал. Всё остальное – просто вещи… Их можно заменить».

«Учитывая обстоятельства, мы не знали, следовало ли нам рассказать тебе всё прямо сейчас или подождать, пока мы пришвартуемся у МФ-1, или же вообще подождать, пока ты снова не вернёшься на Землю. Но мы были озабочены тем, что кто-то из прессы может предупредить тебя, поэтому мы решили, что лучше тебе это услышать от нас.

«Я ценю это».

«Гвенди… ты хочешь, чтобы я перенесла видеоконференцию на другое время? Я уверена, что любой поймёт».

Она делает паузу прежде, чем ответить, намеренно давая знать, что она раздумывает насчёт этого. «Всё в порядке», она говорит наконец. «Последнее, что мне хочется сделать – разочаровать этих детей».

Несмотря на то, что её называют «одной из ярых защитниц общего образования», как окрестил её один из репортёров газеты «Вашингтон Пост» (The Washington Post) двумя годами ранее, настоящая мотивация Гвенди продолжать с этим видеочатом имеет мало общего с её нежеланием разочаровать блестящих учеников со всех пятидесяти штатов. Хоть ей и ужасно хочется избежать появления на телевидении в прямом эфире, она полагает, что отменить всё в последний момент будет очень плохой идеей. Это пошлёт неправильное сообщение – такое, наполненное слабостью- тому, кто искал шкатулочку с кнопочками (Кто, наверное, устроил пожар, здесь имеется в виду). И это последнее, что она хочет сделать.

Это не просто совпадение, думает она на своём пути назад к уровню три. Огонь начался в гараже и распространился оттуда. После всех этих лет они приближаются к ней.

19

В ТО ВРЕМЯ КАК ВЕСНА ПРИБЛИЖАЛАСЬ, Гвенди просто «швырнула» себя в сенаторскую кампанию 2020 года с тем, что Вульф Блитцер из СиЭнЭн описал как «лихорадочная самоотверженность». Даже с бушующим коронавирусом по всей стране – с более чем 175,000 и более смертей уже к середине августа – она проводила большую часть своих дней и вечеров налаживая встречи лицом к лицу с людьми штата Мэн. В маске она навещала госпитали и школы, дневные центы по уходу за детьми (детсады), дома престарелых, церкви и фабрики. В то время как действующий (и демонстративно без маски) сенатор Пол Магован фокусировал большую часть своего внимания на большом бизнесе и корпоративных поощрениях и продолжил «работать» над строгими границами с Южной Америкой и Второй поправкой в Конституцию США, Гвенди пошла навстречу прямо к людям к их злободневным проблемам и опасениям. Тип’О’Нил однажды сказал: «Вся политика должна быть, в первую очередь, местной, локальной», и она свято верила в это. Любое торговое или образовательное учреждение, которое соглашалось распахнуть перед ней свои двери, пока социальная дистанция и маски были наготове и в действии, заставляло Гвенди принять решение побывать там и выступить со своими речами. Она даже провела ужасно жаркий августовский день ходя изо двери в дверь в Дерри. В одном из домов, мужчина в майке-алкашке сказал ей «убирайся прочь с моих глаз, грёбаная гарпия». Эта его фраза попала в новости, ругательство было подвергнуто цензуре, неизвестно, что хорошего из этого вышло.

Когда она заболела, и её температура поднялась до 102 градусов по Фаренгейту с острым приступом диареи несколькими днями позднее, большинство членов комитета её кампании были убеждены, что она наконец-то подхватила вирус, и это будет означать конец её политической гонки. Но как часто это бывает, они недооценили её. Отрицательным тестом и двумя днями в кровати позднее, Гвенди снова была в пути и говорила с мужчинами и женщинами, которые работали на американской судостроительной верфи «Бас Аен Вэкс». Она рассказала несколько «старых-добрых Мэновских» шуток, которые вызвали большие приступы смеха. Её любимая была о пироге, наполненным мышиными фекалиями. В текущей версии она изменила имя повара лесной бригады на Магована.

Отец Гвенди, который переселился на первый этаж дома для престарелых Касл Рок Мэдоуз ранее этим летом – волновался о своей дочери и говорил ей это более одного раза за каждый предоставленный случай. Он с преданностью смотрел каждое её появление на утренних и вечерних новостных программах и говорил с ней почти каждую ночь по телефону но он не смог убедить её замедлить ход дела. Бриджет Дэсхардин, которая теперь ухаживала за Пиппой – таксой стареющего Алана Питерсона, умоляла Гвенди, чтобы та обратилась к психологу-консультанту по горю, утверждая, что она занимается самолечением, занимаясь такой сумасшедше интенсивной работой с напряжённым графиком, но Гвенди и слышать ничего не желала. У неё были места, куда ей нужно было пойти и люди, с которыми нужно было встретиться, чтобы выиграть голоса тех, кто ещё не решился, кому отдать свой голос. Даже Пит Райли – движущая сила баллотирования Гвенди в Сенат, начал волноваться за неё после некоторого времени и пытался уговорить её убавить темп, она отказалась.

«Ты сам меня в это вовлёк, теперь уже отступать нельзя»

«Но»

«Никаких, но-но». Если ты не хочешь, чтобы я заблокировала у себя твой номер телефона, что будет нехорошо, особенно если учесть, что ты мой менеджер кампании и всё такое, позволь мне делать то, что необходимо сделать».

И на этом все разговоры закончились.

Что её семья и друзья, и коллеги по работе не смогли понять, что двигатель, который заставлял её двигаться был не горестью утраты Раяна в том трагическом инциденте. Да, она была грустной и одинокой, и, возможно, даже в клинической депрессии, но если Гвенди что-то и усвоила за свою жизнь, так это то, что нужно двигаться дальше, оказывать честь мёртвым прислуживая живым, как часто говорил это её наставник Пэтси Фоллетт. И этот двигатель не был даже раздутым чувством политической важности. Это была шкатулочка с кнопочками, конечно же, всё ещё спрятанная на верхней полке в её гараже. Однажды ей придётся сделать шаг вперёд и спасти мир. Это было глупым до абсурда, это было чем-то нереальным, и это казалось правдой.

В последнюю пятницу августа, новые цифры касаемо предварительных выборов показались: Гвенди уступала Полу Маговану только семь пунктов. Это было причиной для бурного празднования, согласно экстатичному Питу Райли и остальным членам демократического комитета. Многие члены из прессы атрибутировали данный успех как волну поддержки для недавно овдовевшей претендентки. Гвенди знала, что это было частичной правдой, но всё же не полной правдой. Она тянулась к людям, и удивляющее количество людей тянулось обратно к ней.

К концу сентября, отставание снизилось до пяти пунктов, и Гвенди поняла, что люди не просто слушали, они начинали верить. Как Пит Райли предсказал более, чем год назад во время своего первого исследовательского собрания, сужающиеся номера предварительных выборов заставили Пола Магована и его кампанию обратить на это внимание, и они стали играть грязно.

Первым этапом были «улучшенные» случаи показа отрывков из её прозы по телевидению, подчёркивая распространение её ненормативной лексики и слишком ярких сексуальных сцен в некоторых из Гвендиных романов.

«Похоже, у них мало воображения для оригинальных способов борьбы, Гвенди заметила с сарказмом в разговоре с прессой после одного из своих появлений во время кампании. «Я думала, что они уже запускали своё виденье «Питерсон – извращенка» с такого угла ещё в августе?»

Она не была уже такой легкомысленной двумя неделями позже, когда последующая реклама, которая шла по телевидению в прайм-тайм (самое распространённое время просмотра телевизора у людей – ), подавая Гвендиного мужа «на склоне его лет» как бушующего анархиста, подавая в качестве доказательства фотографию Раяна, стоящего рядом с горящим американским флагом на улице, поглощённой беспорядками, а также его арест за забастовку в Чикаго двумя годами ранее. То, что в рекламе забыли упомянуть, так это то, что Раян был в Чикаго по рабочим вопросам для журнала «Тайм», остановился, чтобы сфотографировать горящий флаг и бунтовщиков, и несмотря на то, что у него были надлежащие учётные данные прессы, отображаемые на видном месте, так что всем было заметно, был всё равно взят под стражу. На фотографии кампании Магована «опознавательные знаки», висевшие вокруг шеи Раяна были искусно заретушированы. Также в Магованской рекламе ничего не было сказано о характере обвинений, которые потом внезапно сняли.

Потом стало ещё хуже. Третья волна телевизионных и радио реклам поставила на яркий пьедестал большую и успешную семью Пола Магована – пять детей, три сына, две дочери, плюс шестнадцать внуков, все из которых до сих пор называли штат Мэн своим домом и задавались вопросом, почему у Гвенди нет своих детей.

«Если Гвенди Питерсон на самом деле такой стойкий сторонник хороших вещей в этом штате и в этой стране, как она часто в этом клянётся, так почему же она не привела новую жизнь в этом мир? Слишком занята написанием грязи и амбициозными планами по захвату мира?

Ещё каких-нибудь десять лет назад, такая ужасающая реклама торпедировала всякий последний шанс Пола Магована удержаться за сенаторское кресло. Но это был о дивный новый мир, населённый совершенно новым видом беззастенчивых кандидатов республиканской партии. Когда отец Гвенди впервые увидел эту рекламу во время Третьей Игры Американской Дивизионной Лиги, он был настолько разгневан, что вылез из окна первого этажа дома для престарелых и попытался позвонить в такси, чтобы его забрали. Когда один из работников сопроводил его обратно внутрь здания некоторое время позднее и спросил его, куда он собирался пойти, мистер Питерсон ответил: «В личную штаб-квартиру Магованской кампании, чтобы надрать его толстую задницу».

Гвенди же отреагировала намного более дипломатично, по крайней мере, на публике, главным счётом, потому что в возрасте пятидесяти восьми лет, она уже свыклась (у неё для этого были годы опыта) с реальностью ситуации. Она всегда обожала детей и хотела иметь своих собственных когда-нибудь, даже до того, как она встретила Раяна и влюбилась. На протяжении многих лет после того, как они поженились, они пытались безуспешно. Вина была ничейной. Они навещали правильных докторов, проходили правильные тесты, и результаты всегда были теми же самыми: Гвенди Питерсон и Раян Браун были два необычайно здоровых человека и согласно правилам современной медицины, идеально способны завести здоровых детей. Но по какой-то причине, несмотря на все попытки, а пытались они часто во время тех ранних лет, ничего не получилось.

Было время незадолго после последней неуспешной попытки искусственного оплодотворения, когда Гвенди одна в тишине своей спальни сокрушалась и позволяла приливной волне горести и злости поглощать её. Она брыкалась, кричала и кидала вещи. Позже, когда плач прекратился, и она убрала беспорядок, она позвонила своей матери чтобы поделиться печальными новостями. Миссис Питерсон рассказала ей то, что всегда говорила ей: «Пути ГОСПОДНИ неисповедимы, Гвенди». Я понимаю, почему так происходит не более твоего, но нам необходимо возложить нашу веру в руки БОГА. И потом она добавила «Я так сожалею, милая. Если кто-нибудь в этом мире и заслуживает быть родителями, так это ты и Райян».

Гвенди поблагодарила свою маму и повесила трубку. Она подошла к окну спальни, которое открывалось на передний дворик и улицу за ним, и наблюдала, как маленький кучерявый мальчишка катился на жёлтом велосипеде мимо её дома. Она смотрела, пока тот не исчез за углом.

«Я понимаю, почему так происходит», она сказала пустому дому, окружавшему её. «Я думаю, я всегда понимала и просто не хотела принять. Это из-за шкатулочки с кнопочками. Я была глупым ребёнком, но я брала, брала и брала. И теперь очередь коробочки».

В октябре 2020 года, с голосованием по физической почте в стадии реализации и избирательными участками, открывающими свои двери менее через три недели, Гвенди Питерсон и Пол Магован встретились в конференц-центре Бангора для ожидаемого уже длительное время телевизионного дебата. На протяжении девяноста минут текущий Сенатор был грубым, высокомерным и снисходительным, то самое поведение, которое позволило ему выиграть выборы четырьмя годами ранее. Его противник была смиренной, учтивой и вежливой. За исключением одного мимолётного момента в её завершающих замечаниях, когда она повернулась к своему оппоненту и сказала:

«А что касается моего мужа, вы, сэр, можете пытаться изо всех сил запятнать его доброе имя и репутацию, но вы сами знаете, и я знаю, и каждый человек, сидящий в аудитории и наблюдающий из дома за телевизором знает, что вы сенатор Магован недостаточно мужчина даже чтобы чистить ботинки Раяна Брауна, или чтобы вымывать пот из его грязного спортивного ремня».

Большая часть присутствующей аудитории проревела с одобрением и наградила Гвенди стоячими овациями, в то время как она выходила со сцены дебатов. Когда новые результаты предварительных выборов появились рано на следующее утро, перевес Магована сузился до незначительных трёх пунктов.

Но даже с такими впечатлительными результатами, Гвенди знала, что понадобится чудо, чтобы преодолеть трёхпроцентный дефицит за такое малое количество недель. Больше не предстояло никаких дебатов, и после того унижения публикой, которое он претерпел, вряд ли Магован бы согласился на ещё один такой позор. На улицах люди переговаривались, что его планом было залечь на дно на протяжении оставшейся части кампании и зализывать свои раны до вечерних выборов, когда он опять всплывёт наружу и займёт центральное положение на сцене одержав на удивление очень шаткую победу. У Гвенди же были запланированы события на каждый день до выборов. Иногда по два, а то и по три за тот же самый двенадцатичасовой блок, но даже всё это вместе взятое не было достаточным, чтобы сдвинуть стрелку на три пункта. У них просто заканчивалось время. Гвенди надеялась, что был только один надёжный способ гарантировать чудо, и он «сидел» на полке внутри гаража её дома в Касл Роке. На протяжении двух последующих недель – обычно ворочаясь и перекатываясь из стороны в сторону на той или иной кровати в отельном номере, после некоторого времени все они для неё не только выглядели одинаково, но даже пахли – была по крайней мере с полдюжины случаев, когда она уверяла себя, что достать шкатулочку с кнопочками было бы правильным для неё решением. Престо! Нажать на красную кнопочку и заставить Пола Магована исчезнуть как зайца в магической шляпе! Но каждый раз её совесть и слова Ричарда Фарриса останавливали её.

Ты должна сопротивляться. Не трогай шкатулочку с кнопочками или даже не вынимай её из мешка из парусины, если только для этого нет крайней необходимости. Каждый раз, когда ты это делаешь, она берёт всё больший контроль над тобой.

И тогда, в четверг вечером перед Днём Выборов. Гвенди получила своё чудо. Как и у большинства республиканцев, хлебом и маслом Магована был избирательный круг, охватывающий следующие идеи: за жизнь, за религию, за построить стену, за ношение оружия гражданами. Являясь самопровозглашённым христианином и отцом пятерых детей, он часто и страстно высказывался о своей нетерпимости к безбожной и поистине злой практике абортов. Он называл докторов, которые выполняли подобные операции «бездушными мясниками» и «дьяволами в обмазанных кровью белых халатах».

В четверг вечером в национальной прессе просочилось известие о том, что в завтрашнем утреннем выпуске газеты «Портланд Прес-Геральд» будет опубликована на главной странице статья, объясняющая во всех подробностях и предоставляющая письменные доказательства, которые покажут, что у Пола Магована не только были интимные отношения с молодой женщиной из его местной церкви, но тот факт, что он оплатил, используя именно нелегальные фонды кампании, чтобы она сделала аборт их ещё нерождённого ребёнка.

Кампания Магована незамедлительно организовала новостную конференцию поздней ночью, чтобы попытаться опередить эту историю. Но было слишком поздно. Шар уже упал, прямо на лысую двуличную, высокомерную голову и начал скатываться очень быстро.

Когда подвели итоги финальных выборов несколькими днями позднее, автор бестселлеров «Нью-Йорк Таймз» Гвенди Питерсон стала выбранным Сенатором величественного штата Мэн. Она выиграла с разницей в четыре очка, что означало, что тысячи полноценных жителей штата всё равно «купили билет на шоу Пола Магована».

Жизнь в Америке, думала Гвенди, когда она размышляла о всех этих голосах, которые были отданы Полу Маговану. Жизнь в пандемичной Америке.

20

ГВЕНДИ ВЗМАХОМ МЕНЯЕТ КАРТИНКУ на экран контроля за погодой на своём Айпаде, затем нажимает на «ВИДЕО ССЫЛКА» и пустая картинка в картинке открывается верхнем правом углу. Она нажимает на «ПЕРЕВЕРНУТЬ ИЗОБРАЖЕНИЕ» и верхушка её головы появляется в маленьком окошке. Настраивая угол, она «тапает» в последний раз по экрану, и её улыбающееся лицо заполняет весь экран.

«Справилась», - говорит она не без чувства гордости.

Длинные серые волосы Гвенди завязаны в аккуратную косичку, и присутствуют круги румяной краски на её щеках. Её голубые глаза чисты и внимательны. Она выглядит гораздо моложе своих шестидесяти четырёх лет, и чувствует себя также.

«Вот ты где» Кэти Люндгрен всплывает на экран. «Ну что, готова к своему выступлению, Миссис Питерсон?»

Гвенди протягивает свою руку. Конечно, я готова, дорогуша» говорит она высокомерным голосом.

Кэти смеётся и притворяется, что целует макушку головы Сенатора.

Кэти волновалась о Гвенди ранее, когда та впервые сообщила ей новости о пожаре, Сенатор выглядела такой потерянной, будто бы была ошеломлённой, но теперь, когда она здесь лицом к лицу с ней, она не может не смотреть на неё.

«Ничего себе, пару часов отдыха сотворили чудеса с тобой. Вы выглядишь и звучишь восхитительно, Гвенди»

«Это да плюс ещё стратегические мазки макияжа». Вот только Гвенди не принесла много косметики на борт корабля. И зачем бы ей это могло понадобиться? Сейчас она женщина с настолько низким «уровнем обслуживания», насколько это возможно.

Ну, что бы там ни было, пошлите и мне немного, почему бы и нет?» - Адэш Пейтл проплывает мимо Кэти на своём пути к пилотному креслу. Она дружелюбно кивает ему и смотрит обратно на Гвенди. «Немногим менее 5 минут до отправления».

Гвенди поправляет ремни в своём «геймерском кресле» и двигает своими бёдрами до тех пор, пока не становится удобно. Она смотрит на висящие мониторы, а затем вниз на свой Айпад. Облизывая свои губы, она чувствует вкус шоколада на задней части своего языка. Она сразу же чувствует тамп-тамп-тамп биение своего сердца за её герметичным костюмом.

Крошечный кусочек шоколада был в форме страуса. Когда она потянула свой мешочек из парусины и достала шкатулочку с кнопочками, она была удивлена, насколько тяжёлой та чувствовалась в её руках несмотря на условия невесомости. Намного тяжелее, чем она помнила, и почему-то намного более тяжёлой, чем тогда, когда она несла её в чемодане из усиленной стали. Она знала, что это противоречило здравому смыслу, вообще не имело никакого смысла, если быть точным, но не тратила слишком много времени думая об этом. Все вещи были возможны, когда дело касалось шкатулочки с кнопочками.

Её решение уже было принято к тому времени, когда она ввела семизначный код и открыла маленький белый чемодан с надписью «ЗАСЕКРЕЧЕННЫЙ МАТЕРИАЛ», поэтому было мало сомнений, когда настал момент. Она подняла коробочку на свои колени, протянула руку и нажала на рычажок по левой стороне, самый близкий к красной кнопочке. И потом подумала: «Если ты следишь за этим всем, Фаррис, можешь поцеловать мою костлявую белую задницу».

Узкая деревянная полка беззвучно выдвинулась из центра коробочки. Она взяла шоколадного страуса и положила его в рот, едва задерживаясь чтобы насладиться дизайном и тонкими деталями. Закрывая глаза, она позволила шоколаду растаять на своём языке, смакуя знакомый всплеск экзотического вкуса. Как только шоколад был съеден, она незамедлительно подумала о том, чтобы нажать на рычажок ещё раз, но сопротивлялась искушению. Она знала, что уже испытывает судьбу.

После того как она покинула контрольную каюту немного ранее и убеждая взволнованного Бёрна Стейплтона, что с ней всё в порядке, и ей просто нужно отдохнуть. Гвенди отправилась в свою каюту. Когда она растянулась поверх своей смятой койки и пристегнулась ремнями, она даже не думала о шкатулочке с кнопочками и её волшебных угощениях. Всё, что она хотела, так это закрыть глаза и заставить мир исчезнуть на короткий промежуток времени. Она была физически и умственно истощённой – и она была напуганной. Несмотря на то, что Кэти Люндгрен и Бёрн Стейплтон полагали, это не пожар в Касл Роке, который заставил Гвенди чувствовать себя растерянной, хоть это, конечно же, не помогло никак в облегчении данного ощущения. Это была смесь всего. Видеоконференция сильно её волновала, один шаг в сторону, и она знала, что ей конец. Её сердце очень сильно болело. Несмотря на все дружбы, которые она завела, она даже и не осознавала, насколько одинокой чувствует себя в этой поездке. Уже прошло почти семь лет, но не имея ждущего её возвращения Раяна дома заставило Гвенди чувствовать себя брошенной и одинокой. И, конечно же, были ещё Мозговые Ступоры. С самого карантина и, особенно, с того момента, когда они поднялись на борт «Тяжеловесного Орла-19», эти ступоры появлялись с всё учащающейся регулярностью, которая пугала её.

Изначально она думала, что это стресс, ухудшающий её симптомы. Но где-то в глубине своего сердца, она знала, что это не так. Шкатулочка каким-то образом узнала о её плане и пыталась остановить её прежде, чем они добрались бы до космической станции «МФ-1».

Наклоняясь и дотрагиваясь до записной книжки, запрятанной безопасно в кармане её куртки, она думала: «Как долго до того момента, когда всё, что я смогу вспомнить будут слова внутри этого блокнота? А что насчёт того времени, когда я забуду, как нужно читать…?

Сама эта мысль, что такое должно произойти наполнила Гвенди желанием рвать на себе волосы, кричать или делать и то, и другое. Лёжа здесь с вращающейся головой, смотря на покрытый изгибами потолок каюты, она наконец-то отключилась. И ей приснился сон…

Гарет Винстоун сидит со скрещенными ногами на полу за своим иллюминатором. Никого из членов экипажа нигде не видно, а корабль ужасно тихий. Винстоун голый, если не считать мешковатых загрязнённых белых трусов с тугой резинкой. Его мужские груди и ярко розовые соски обрамлены вьющимися тёмными волосами. Шкатулочка с кнопочками покоится поверх его толстых ног, и на первый взгляд кажется, что она измазана кровью. Но затем Гвенди видит, что с сосисочных пальцев Винстоуна падают капли растаявшего шоколада. Его рот и все три подбородка тоже измазаны шоколадом. Шоколад повсюду. Он наклоняется и нажимает на рычажок по правой стороне коробочки. Выдвигается деревянный поднос с крошечным шоколадным осликом, распложенным по его центру. Виностоун хватает шоколад и засовывает его себе в рот, причмокивая громко. «Такие вкусные», восклицает он и поднимая руку высоко над головой, он указывает единственным пальцем в воздух, и никогда не гнушаясь экспансивных жестов, вращает пальцем вокруг, прежде чем опустить его в агонизирующем замедленном движении, пока не начинает покоиться прямо на вершине красной кнопочки. Он смеётся, распуская шоколадного цвета слюни на свои колени и нажимает на кнопку. Один раз, дважды. Он смотрит, ухмыляясь своими запятнанными зубами и вопит: «Ну вот, теперь я номер один миллиардер в мире!»

Привязанная к койке, Гвенди резко проснулась с криком ужаса, застрявшим в её горле, и сразу поняла, что ей нужно было сделать.

«Тридцать секунд», - говорит Кэти Люндгрен.

Гвенди охватывает боковым зрением Винстоуна, привязанного к своему сиденью и направляющего свой взгляд в противоположном направлении. Она проверяет свои зубы на экране Айпада – все чистые, никаких следов шоколада! – и высвобождает глубокое, стабилизирующее дыхание. «Была, не была, ребятки». Она кладёт свой палец над «ПРЯМОЙ ЭФИР ВИДЕО» иконкой и слушает отсчёт командира операции.

«Пять…четыре…три…два…один…, и мы отправляемся!»

Гвенди приклеивает большую улыбку себе на лицо и «тапает» на иконку.

«Приветствую вас, земляне, с моего дома, находящегося далеко от моего дома, Орла-19 Тяжеловеса. Меня зовут Сенатор Гвенди Питерсон, я родом из великого штата Мэн, и я буду служить в качестве турового гида сегодня. Прежде чем я отстегнусь и предоставлю вам взглянуть на впечатляющий вид наружу из этого иллюминатора, я хотела бы представить вас нашей Командующей Полётом Мисс Кэти Люндгрен! Скажи привет всем, Кэти! Три статных джентльмена, сидящих сразу слева от меня…»

21

В ЯНВАРЕ 2020 ГОДА ПОСЛЕ СВОЕЙ СЛУЖБЫ на нескольких высоко профильных интеллигентных позициях, включая заместителя начальника группы по борьбе с терроризмом, а также начальником отделения ЦРУ в Лондоне, Мюнхене и Нью-Йорке шестидесятитрёхлетняя Шарлотта Морган стала восьмой назначенной (и только второй женщиной в истории), которую назвали Заместителем Директора ЦРУ.

Она также была одной из самых близких и надёжных друзей Гвенди. Они впервые встретились на собрании по бюджету летом 2003 года, когда Гвенди отбывала свой второй срок в Палате Представителей. Шарлотта Морган временно проживала в Вашингтоне, возглавляя шестимесячную тренировочную программу для зарубежных сотрудников. После того как они пересеклись друг с другом несколько раз на разных социальных мероприятиях, включая несколько бейсбольных игр команды Балтимор Ориолес, они стали крепкими подругами, разделяя свою любовь к бегу, вредной еде и жестоким триллерам-детективам, особенно написанных лихим Джоном Сэнфордом.

Шарлотта вернулась заграницу, когда закончилась её тренировочная программа, но обе женщины сохраняли связь по телефону и электронной почте и часто навещали друг друга во время трёхразовых в год поездок Шарлотты домой. Когда Шарлотта вышла замуж за своего второго мужа (свадьбу сыграли на одном из Дэлаверских пляжей в 2005 году), Гвенди прислуживала в качестве одной из четырёх подружек невесты. В следующую зиму, когда Шарлотта родила здоровую девочку во время своего сорокадевятилетнего дня рождения! – она и её муж выбрали Гвенди в качестве крёстной матери ребёнка. Спустя несколько лет, когда мать Гвенди умерла холодным октябрьским днём, Шарлотта запрыгнула в ближайший доступный самолёт из Нью-Йорка, и уже держала руку своей подруги позже, тем самым вечером. Во многих аспектах Шарлотта Морган стала старшей сестрой, о которой Гвенди всегда мечтала.

В то время как Гвенди припарковала свою машину у лодочной рампы озера Фэирфакс в Рестоне, штат Вирджиния утром 9 декабря, 2023 года, она заметила свою старую подругу, сидящую в одиночестве на скамейке у воды, она молилась, что их долгая история будет достаточной или, по крайней мере, началом. Шарлотта отвлеклась от книги, которую читала, помахала Гвенди рукой, затем подняла кисти своих рук к плечам в «что здесь происходит?» жесте. Гвенди вышла из автомобиля и медленно добралась до скамьи, неся мешок из парусины в своей правой руке.

«Никакой охраны?», - спросила Шарлотта лишь полушутя.

«Я вожу арендованную «Киа». Это уже достаточная безопасность». Не говоря уже о коробочке с кнопочками, подумала Гвенди.

«Ты убиваешь меня, дорогуша», - сказала Шарлотта, закрывая свою толстую книгу в твёрдом переплёте на своих коленях. На улице похоже градусов десять тепла. Ну, рассказывай, к чему вся эта секретность?»

Гвенди уселась рядом со своей подругой, ставя мешок из парусины между своих ступней. «Ты когда-нибудь считала меня кем-либо другим, чем абсолютно вменяемой, благоразумной и честной женщиной?»

Улыбка Шарлотты угасла. Она внимательно посмотрела на свою подругу. «У тебя какие-то проблемы?»

«Можно и так сказать», - согласилась Гвенди. «Пожалуйста, ответь на вопрос».

«Не считая твоей упрямой преданности бейсбольной команде Ред Сокс, ты доказала, что являешься одной из самых благоразумных и надёжных женщин, которых я когда-либо знала. Точно входишь в двойку или тройку лучших, ты сама это знаешь».

«Тогда мне нужно, чтобы ты выслушала меня очень внимательно. Ты можешь это сделать?»

Шарлотта ответила не сразу – она всё ещё была слишком ошеломлена поворотом, который приняла эта встреча. Она прибыла сюда, ожидая, что Гвенди расскажет ей, что она наконец-то встречается с кем-то после последних четырёх лет, которые она прожила как монахиня, но это прозвучало намного более серьёзно. Ей было не до затянутого выражения лица Гвенди.

«Я могу это сделать»

«Пожалуйста, убедись в этом, потому что в то, что я тебе расскажу, будет очень трудно поверить».

Затем я собираюсь показать тебе, что находится внутри этого мешка и покажу тебе, как оно работает.»

Шарлотта наклонилась вперёд и окинула мешок из парусины с узлами более пристальным взглядом. Она открыла было рот чтобы ответить, но Гвенди прервала её снова. «Если ты начнёшь перебивать, я собираюсь отправиться пешком прямо к своей машине и уеду, притворяясь, что данная наша встреча никогда не произошла».

«Ты пугаешь меня, Гвен. Ты уверена, что нам вообще следует начинать данный разговор, может не стоит?»

«Только в том случае, если ты не хочешь, чтобы мир просуществовал достаточно долго, чтобы увидеть, как твоя дочь Дженни закончил старшую школу и поступил в один из университетов Лиги Плюща, чтобы родить своих детей однажды».

«Ты серьёзно?»

«К сожалению, да».

Заместитель директора, ни разу не нарушив зрительного контакта с Гвенди была тихой. Ведь её работа заключалась в том, чтобы определять, когда люди лгут, а когда говорят правду. «Хорошо. Расскажи мне».

Гвенди всё ей рассказала.

Когда она закончила где-то сорока минутами позднее, Гвенди взяла мешок из парусины из травы у её ступней, вытащила коробочку с кнопочками и положила её к себе на колени. Это был первый раз, когда она охватила её взглядом за последние почти двадцать пять лет. Она всё ещё могла слышать голос Ричарда Фарриса, который шептал в её голове:

Не трогай или даже не вынимай коробочку с кнопочками из парусинового мешка кроме как в случае абсолютной необходимости.

Была ли вещь абсолютно необходимой, когда абсолютно не было другого выхода? Абсолютно! (позволил себе продолжить игру слов, в оригинале ‘Of course it was’ – ‘конечно, да’ – ).

«Ты помнишь часть моей истории о Джонстауне?»

Она закивала головой. «Ты верила, что ты была виной этому. Или что странная коробочка сделала это. Могу ли я?» Она потянулась за ней.

Гвенди притянула её к себе, прочь от Шарлотты, прижимая к своей груди, потому что для Шарлотты опасно было бы дотрагиваться до неё, да, но это была не единственная причина. Тут было и определённое чувство зависти. Она подумала о Голуме из «Властелина Колец» Моя прелесть, мой подарок на день рожденья».

Гвенди не хотела чувствовать себя так по отношению к коробке, но она всё же чувствовала себя именно так, и этого нельзя было отрицать.

«Я полагаю, что возможно и нет», - ответила Шарлотта. Она оценивала Гвенди измеряющим взглядом, и Гвенди знала, старый друг или не старый, но она (Шарлотта) была только в нескольких шагах от принятия решения, что Сенатор Гвенди Питерсон полностью слетела с катушек.

«Будет опасно для тебя даже дотрагиваться до неё», - сказала Гвенди. «Я знаю, как это звучит, и что ты думаешь, потому что я тоже буду об этом думать. Просто дай мне немного больше пространства, хорошо?

«Хорошо».

«Когда я проводила свой эксперимент со шкатулочкой с кнопочками, я концентрировалась на той части Гайаны, которая, как мне показалось, была заброшенной. Я не знала ничего о Джонстауне. Мало кто знал прежде, чем новость распространилась по всему миру. Тогда ведь даже и интернета не было, чтобы всё проверить. И помни, я была лишь ребёнком. В этот раз я провела исследование, и я до сих пор не уверена, что никто не пострадает и не будет убит. Гвенди сглотнула. Её горло было костисто сухим. «Красная кнопка – наименее опасная из всех, это уж точно, но она всё равно заряжена как револьвер. Это я поняла ещё в 1978 году, когда вот все эти люди, которых ты видишь, пили напитки-шипучки а-ля Кул-Йэд.

«Гвенди, неужели ты действительно веришь в то, что» -

«Шшш. Никаких перебиваний. Ты обещала».

Шарлотта уселась дальше в своё сиденье, но Гвенди всё ещё могла видеть волнение в её глазах. И ещё неверие. Может будет способ это исправить.

«Я думаю, тебе нужно кусочек шоколада. Возможно, это поможет открыть твой разум немного»

Загнув свой мизинец, Гвенди потянула за один из рычажков на стороне шкатулочки с кнопочками. Оттуда выпало крошечное шоколадное животное.

«О БОЖЕ!» Вскрикнула Шарлотта, поднимая его. «Неужели это трубкозуб? (африканский муравьед).

Я не уверена, но знаю, по крайней мере, что это муравьед. Выпадающая шоколадка всегда разная, что уже является очень неплохим трюком само по себе. Ну же, попробуй, думаю, тебе понравится».

«У меня аллергия на шоколад, Гвен. Он вызывает у меня крапивницу».

«У тебе не будет аллергии на этот, я обещаю»

Шарлотта поднесла фигурку муравьеда к своему носу чтобы понюхать, и так «состоялась сделка», так сказать. Она закинула шоколадку себе в рот. Её глаза расширились. «О БОЖЕ, такая вкусная!»

«Да. А как ты меня теперь видишь?»

«Как…? Шарлотта по-настоящему сделала усилие, чтобы посмотреть на Гвенди. «Вижу тебя ясно. Как будто бы мог разглядеть каждую волосинку на твоей голове, каждую поровую клеточку на твоих щеках… твой образ никогда не виделся мне ещё таким ярким. И изумительным. Ты всегда была такой, конечно, но сейчас, просто вау». Шарлотта тихонько рассмеялась. Не тот тип смеха, который ожидаешь услышать от одной из «верхушек» ЦРУ, но Гвенди не была удивлена.

Она взяла руки Шарлотты в обе свои руки. «Что я думаю? Хочешь попытаться угадать?»

«Как я смогу это сделать…» начало было Шарлотта, затем сказала: «Пирамида. Великая пирамида. Одна из тех, что в комплексе Гиза».

Гвенди отпустила руки своей подруги, удовлетворённая.

«Откуда я могу это знать?» - прошептала Шарлотта.

«Это был шоколад. Но не просто шоколад. Ты натренировала свой разум читать мысли других людей. Можно сказать, что телепатия – часть твоей работы. Шоколадки лишь дают начальный толчок. Моя мама съела несколько, и они заставили её чувствовать себя хорошо, но у неё никогда не было никаких способностей по чтению мыслей».

Они просто излечили её рак, подумала Гвенди. «Эффект угаснет, но ты будешь чувствовать себя хорошо на протяжении всего остатка дня. Может и в будущем тоже».

«Посмотри на воду», - прошептала Шарлотта. «Солнце наполняет её звёздами. Я никогда не замечала этого раньше».

Гвенди потянулась вперёд и повернула голову Шарлотты обратно к своему лицу. «Сейчас это не важно. Знаешь ли ты что происходит в Египте в эту неделю? Вполне возможно, оставшуюся часть весны?»

Шарлотта знала. Конечно, она знала, это должно было быть частью её ежедневных брифингов. «Плохая вспышка коронавируса. Она убивает много людей, и правительство приказало ввести локдаун, который будет длиться по крайней мере до середины мая. И они не играют в игрушки. Появишься на улице, и скорее всего тебя арестуют».

«Да», сказала Гвенди. «И эта большая старая пирамида, самое старое из Семи Чудес Света, пуста. Там нет туристов, которые бы фотографировали всё подряд. Там нет рабочих. Она настолько идеальна для демонстративных функций, насколько я сама могу их отражать.»

Гвенди зажмурила свои глаза и подумала о Великой Пирамиде в Гизе, также известной как Великая Пирамида Кхуфу, также известной как Пирамида Хеопса. Ей была противна идея её разрушать, но это будет маленькая цена, чтобы убедить Шарлотту.

Она рассказала своей старой подруге, что должно произойти, а затем нажала на красную кнопку, прикладывая сильные усилия. Пятью минутами позднее она снова была в своей машине, несясь с большой скоростью по автостраде I-95, пытаясь добраться вовремя до встречи (с ленчом) в пригороде Вашингтона. Прежде чем уйти, Шарлотта попросила ещё одну шоколадку. Гвенди отказалась, но пригласила Шарлотту нажать на рычажок на другой стороне шкатулочки с кнопочками. Гвенди не была уверена, что серебряный доллар Моргана вывалится в щель, они не всегда так делали, но в этот раз это произошло. Шарлотта вздохнула с наслаждением.

«Забирай его», - сказала Гвенди. «Небольшое спасибо за то, что выслушала меня и не стала звать мужчин в белых палатах».

Позже этой ночью, когда её телефон начал звонить, Гвенди сидела в кровати и смотрела СиЭнЭн, на канале показывали съёмку с дрона огромной кучи хлама, где когда-то стояла Великая Пирамида. НИКАКОГО ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ, показывалось на хироне. УЧЁНЫЕ ОЗАДАЧЕНЫ. После коротких поисков она нашла свой телефон запутанным в одеяло. Она подняла после третьего звонка, зная кто там был на другом конце провода, несмотря на НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР надписи на дисплее телефона.

Шарлотта Морган не утрудилась даже сказать привет, как дела и т.д. и т.п. Всё что она сказала было «О Пресвятой Иисусе»

«Да», - ответила Гвенди. «Так оно и есть»

«Я смогу предоставить тебе космическое путешествие, Гвен, если ты, действительно, этого хочешь. Это моё тебе обещание. Возможно, понадобится некоторое время, поэтому мужественно терпи, мы ещё об этом поговорим!

«Но не об этом».

«Нет. Не об этом».

«Хорошо. Сделай это как можно скорее. Сегодняшнее использование шкатулочки с кнопочками вызвало у меня жуткое ощущение. И некоторые очень жуткие идеи». Некоторые из них были жестокими, а другие, как ни странно, своеобразно сексуальными.

Я понимаю, Шарлотта сделала паузу. «Великая Пирамида. Вот это да, чёрт побери! Затем она исчезла с провода, не сказав «пока» также, как и не сказав «привет».

Гвенди отбросила свой телефон в сторону и вернула свой взгляд на экран. Теперь на хироне было написано «ШЕСТЕРО УБИТЫ В ОБВАЛЕ». Они были молодыми путешественниками из Швеции, которые выбрались из локдауна, чтобы исследовать пирамиду собственными силами и были раздавлены под тоннами известняковых блоков. Для Гвенди это означало повторение старого урока. Не важно, какой осторожной ты была, не важно, насколько добрые у тебя были намерения, шкатулочка с кнопочками всегда взимала свою плату. Кровью.

ВИДЕОКОНФЕРЕНЦИЯ – большой хит, настоящая сенсация. Никаких запинок, никаких мозговых ступоров, и Гвенди даже удаётся повеселиться. Собственно говоря, весь экипаж здорово проводит время, заканчивая шумным импровизированным тостом – вакуумные пакетики апельсинового сока, яблочного сока и лимонада подняты высоко вверх, отдавая салют Сенатору Питерсон за хорошо проделанную работу. Даже Гарет Винстоун, который сжимает пакетики фруктового сока в каждой из своих мясистых ладоней, кажется радостным за неё. А возможно, полагает Гвенди определённой злорадной радостью, ему наконец удалось опорожнить свой кишечник.

«Хорошо, все,» - Кэти Люндгрен воскликнула. «Время вернуться к работе. У нас меньше, чем двенадцать часов, пока мы не воссоединимся с нашими китайскими друзьями на космической станции МФ-1».

«Лучше бы нам их не видеть», - Дэвид Грейвс ворчит, и Кэти игриво хлопает его по плечу, в то время как тот проплывает мимо. Гвенди смотрит, в то время как другие начинают двигаться обратно по направлению к своим пилотным креслам. «Спасибо вам всем ещё раз!» Это был неожиданный и глубоко оценённый сюрприз!»

Гвенди до сих пор чувствует себя достаточно великолепно, но весёлость начинает увядать. Если ей не изменяет память, а это, очевидно, большое если в эти дни, шоколадный толчок обычно действовал гораздо дольше по времени. Несколько дней, а не несколько часов. Однако опять же, прошло 25 лет с тех самых пор, когда она съела подобную шоколадку, поэтому, как много она может вспомнить? Да и тем более ей сейчас 64 года. Не старикашка, конечно, но уже приближается к старости. Или только мужчин можно называть старикашками? Ну тогда она почти «старухашка». (в тексте оригинала geezer старик-чудак против неологизма geezerette (слово с женским суффиксом ette )

В любом случае она не жалуется. Она воодушевлена и взволнована на самом деле. Не говоря уже о том, что чувствует облегчение. Первая видеоконференция уже позади неё. Сейчас станет только легче, теперь, когда она знает, что нужно делать. А что лучше всего? Гвенди запомнила все их имена – каждое из девяти имён членов экипажа. В дополнении к этому, она запомнила их должности и обязанности на борту корабля, и любое другое количество мелких деталей, которые она давно могла перепутать.

Она берёт свой Айпад за своим сведением и смахивает себе путь к своему безопасному аккаунту электронной почты. Сканируя взглядом дюжины уведомлений в своём почтовом ящике, она останавливается на письме от «Прогрессив Иншюрэнс» (Прогрессивное страхование, если переводить дословно). Оно на таймере ещё с ранних часов дня. Она открывает его.

Электронное сообщение длиной в две страницы, и оно подписано (электронным способом, конечно) представителем «Прогрессив Иншюрэнс» под именем Фредерик Линн. Она просматривает его содержимое. Страховая компания в текущий момент работает над подсчётом урона, причинённого дому. Дом был защищён тяжёлым пластиковым покрытием и деревянной конструкцией, где это было необходимо. Электричество было отключено, и оставшиеся продукты в холодильнике и морозилке были убраны. Шериф отделения полиции штата Мэн, а также полиция штата будут следить за домом, чтобы туда не проникли какие-нибудь воры или охотники за садовыми сувенирами. А также Эд и Лорэйн Хэндерсоны, её соседи, обещают пристально следить за домом.

Страховая компания не ожидает услышать обратного сообщения от Гвенди, пока она не вернётся из открытого космоса (мистер Фредди Линн, действительно, использует именно эти слова «открытый космос», которые вызывают улыбку у Гвенди), но им необходимо задать Гвенди ещё один важный вопрос: если ли у мисс Питерсон какие-нибудь питомцы, которые могли вырваться на волю во время пожара? Они не нашли крышечек для еды и питья, но это стандартная процедура спрашивать подобные вопросы. После всего этого текста в письме имеется много технической информации, которая почти не вызывает никакого интереса у Гвенди, чтобы её прочесть.

Гвенди благодарит ГОСПОДА БОГА за то, что у Бригитты остался Пиппа, «сосисочная собака» (имеется в виду, что собака – такса) и нажимает на клавишу «ОТВЕТИТЬ». Она печатает: «Никаких питомцев. Спасибо за то, что вы делаете» и нажимает на «ОТПРАВИТЬ»

Я только что отправила своё первое сообщение из открытого космоса, думает она с изумлением.

Она обновляет экран почтового ящика и прокручивает вниз, пока не находит сообщение от Норриса Риджевика. Оно короче, чем письмо от страховой компании, но ненамного.

Апрель 17, 2026

Дорогая Гвенди,

Я очень сожалею насчёт пожара. Я переговорил с Брайаном Гарденером в полицейском участке, и он сделает всё возможное, чтобы никто не добрался даже на расстояние крика от вашего дома. Я также подъехал и переговорил с вашим отцом, так что ему не придётся беспокоиться о пожаре в новостях. Он был достаточно подавлен известием, но я сообщил ему, что ребята из страховой компании починят его, и дом будет как новенький. (Хотя они никогда так не делают, как мы оба знаем). Он просил меня передать тебе большой привет и много поцелуев.

Теперь, что касается настоящей причины, из-за которой я пишу тебе. Я надеюсь, ты не будешь злиться, но за последние несколько лет я проводил некоторые свои расследования о Райяне и его загадочной поездке в Дерри. Знаешь, человеку не так уж много нужно в плане рыбалки! (имеется в виду, что ему наскучило рыбачить, вот он и занялся расследованием будучи в отставке). Ты никогда меня не просила вмешиваться, но я подумал, что игра стоит свеч. Худшее, что я мог сделать, так это потратить некоторые деньги на бензин и потерять некоторое количество времени. Думаю, из меня получился бы не совсем «кудышный» детектив, потому что длительное время я не мог ничего разузнать, и, конечно же, я не получил никакой помощи от местной полиции. Они, можно так выразиться, сказали мне, чтобы я убирался прочь. Я решил ещё раз попытаться заниматься собственным расследованием на прошлой неделе. Никакой удачи. Я готовился было вернуться обратно в Касл Рок. Я остановился, чтобы заправиться в одной из этих безымянных экстраколонковых заправках, таких, в которых работники на самом деле качают вам гас и моют окна автомобиля. Того парня, который всё это делал, звали Геральд («Герри») Киил, старожил, который был своего рода «освежающим» для меня со своим поведением в стиле Дерри а-ля «Да пошёл ты и твой «конь», на котором ты «прискакал». Я спросил несколько своих вопросов, показал ему фотографию Райяна, и сразу же он сказал, что да, видел. Ему особенно запомнились стикеры «ГВЕНДИ В СЕНАТОРЫ», потому что целых три из них были приклеены поперёк заднего бампера его автомобиля.

Последнее это предложение заставляет Гвенди смахнуть слезинку

Он сказал, что Райян спросил направления в Парк Бэйси, потому что ему нужно было встретиться там с одним мужчиной возле большой статуи Пола Баньяна. Киил засмеялся и сказал: «Я могу дать вам направления, но боюсь, что вы найдёте большого Пола, потому что он давно исчез». Райян записал в блокноте последовательность поворотов до места назначения и уехал. Я думал, что это всё, что я собираюсь получить, но затем Киил сказал кое-что ещё. Я записывал на своём телефоне, поэтому я могу предоставить тебе всё точно. Он сказал: «Есть заброшенный склад за заправкой, на перекрёстке Нейболт и Понд улиц. Вскоре после того, как мужчина, о котором вы интересуетесь, заплатил за заправку и отправился в путь, старый Крайслер выехал из-за того склада. Он был большой как лодка, и уродливый зелёный цвет, который почти причинял ущерб глаза, когда на него смотришь. Я могу ошибаться, но я почти думал, что он следовал за мужчиной, о котором вы спрашиваете.

Теперь я полагаю, я знаю, о чём вы думаете, Сенатор Гвенди, потому что я думаю то же самое: это чертовски большая досада, что не было нигде камер видеонаблюдения, чтобы заснять тот инцидент. Если это был несчастный случай. Мне бы очень хотелось знать, была ли машина, переехавшая вашего мужа и оставившая его мёртвым на улице, зелёным Крайслером, большим как лодка.

Вот только всё это не кажется верным. Ведь кто-то ей позвонил и сказал, что её муж был сбит какой-то другой машиной? И другого цвета машиной? Гвенди полагает, что так, но она уже не может полагаться на свою память. Она уже даже не уверена, был ли звонок. По крайней мере, она всё ещё умеет читать, поэтому заканчивает письмо Норриса.

Вот всё, что у меня есть, и я думаю, это всё, что я могу разузнать на данный момент. Это странны город, и я мог бы жить так же долго и умереть так же счастливо, если бы моя нога никогда не ступала бы внутрь границ города Дерри снова. Я буду продолжать искать информацию, если вы захотите, чтобы я это делал, но честно я не думаю, что есть что-нибудь ещё, что можно выяснить. Надеюсь, что вы не слишком расстроены, что я начал всё это сам, в первую очередь. Мои намерения были добрыми. А пока что безопасных путешествий в открытом космосе. Я уважаю вашу храбрость, но всё, что я могу добавить, лучше, чтобы вы пока что были там, а я – здесь.

Ваш друг,

Норрис

Гвенди может расслышать голос Норриса, на удивление глубокий для человека худощавого телосложения, пока она читает его письмо уже во второй раз. Когда она заканчивает, она просто сидит, уставившись на экран своего Айпада, её глаза постепенно теряют концентрацию. Хорошие чувства, в которых она купалась за последние пару часов исчезли и были заменены чем-то… она даже не знает точно чем. Шоком? Смятением? Страхом? Да, всеми этими вещами. Смятение – что-то, к чему она привыкла, с тех пор как её разум начал сдавать. К другим чувствам – она пока что не привыкла.

«Придержите моё место», - говорит она, ни к кому не обращаясь. «Я собираюсь сходить в дамский туалет». Она расстёгивает свой ремень безопасности и проплывает в общую зону четвёртого уровня. Что же ты хотел сделать там, в Дерри, Райян?

Светящаяся белая дверь туалета закрыта, и снова Гвенди всё это напоминает стерильные шкафчики мора, которые она так часто видела на телевидении. У панели над защёлкой надпись «ДОСТУПНО». Не совсем уверенная в том, хочется ли ей пописать, или она просто двигается на автопилоте. Гвенди вытягивается по направлению к двери. Но прежде, чем она может открыть её, кто-то хватает её за плечо сзади.

Она издаёт писк и крутится вокруг, её руки махают в воздухе, Гарет Винстоун парит в футе или в футе с чем-то от земли, удивлённый вид на его лице.

«Пресвятой ИИСУСЕ, Винстоун! Никогда так больше не подкрадывайся ко мне!»

«Прости», - говорит он, проплывая назад. Он не выглядит достаточно сожалеющим о содеянном. «Я не хотел напугать тебя. Обычно я издаю много шума, когда вхожу в комнату. Я немного неуклюжий так». Он пожимает своими широкими плечами. «Но здесь я лёгкий как пёрышко. Нужно некоторое время, чтобы к этому привыкнуть».

«Да, действительно», - говорит Гвенди

В любом случае, я хотел извиниться за то, что доставил тебе столько хлопот ранее. Это не моё дело, что у тебя там в твоём стальном чемоданчике, и мне не стоило говорить то, что я сказал».

Гвенди не может поверить собственным ушам. Ещё не так давно она задавалась вопросом, существует ли фраза «спасибо» в личном словаре Гарета Винстоуна. Она могла бы поставить всё до последнего цента, что слова «я извиняюсь» не существовали. Теперь ей радостно осознавать, что она ошибалась. «Извинения принмаются».

Когда у тебя есть столько денег, сколько у меня, ты часто попадаешь под влияние плохих привычек, как, например, думаешь, что всё должно идти всегда по-твоему. Я работаю над ними.

«Я знаю несколько людей из Вашингтона, которым нужна такая же помощь, как и тебе. А у них даже нет маленькой части твоего банковского счёта»

Винстоун смеётся. «Ну, спасибо, что приняла моё извинение. Я позволю тебе продолжить с твоим дел…». Он жестом указывает на туалет - «… ну, ты понимаешь»

Гвенди одаривает его искренней улыбкой, она может привыкнуть к этой новой и улучшенной версии Гарета Винстоуна – и протягивает свою руку. «Спасибо за то, что ты такой учтивый»

Винстоун протягивает свою руку и берёт её в свою.

Внезапно Винстоун кажется слишком чётким для неё, очень ярким и в фокусе, как если бы он был зажжённым изнутри, и всё остальное вокруг него отпадает. Думая об этом позже, она будет вспоминать о моменте из второго раза, когда шкатулочка с кнопочками была в её владении, когда она «вошла» в разум сумасшедшего человека газета Касл Рока прозвала Зубной Феей. И, конечно, когда её старая подруга Шарлотта Морган знала, что она думает о Великой Пирамиде в Гизе.

Хотя Гарет Винстоун снова улыбается, внутри он не улыбается, он никогда не улыбается внутри. Но он влюблён. Мужчина, в которого он влюблён сидит за рулём машины. Гарет находится в пассажирском сидении, смотрит на него. Возможно это некультурно уставиться на кого-нибудь и смотреть, но Гарет не может оторвать глаз от этого лица. Гарет думает, это лицо светловолосого ангела. Он думает, что отдал бы всё на свете, если бы ангел-блондин позволил ему хотя бы один поцелуй.

Вот только в этом флешбэке, эта иллюзия длится может две секунды, максимум – четыре – Гвенди видит водителя таковым, каковым он является на самом деле. Его настоящее лицо старое, осунувшееся и гниющее изнутри. Его глаза молочного цвета наполнены катарактами. Его нижняя губа потеряла всю свою натянутость и проседает от его чернеющих зубов. У неё имеется ужасное предчувствие, что Ричард Фаррис будет выглядеть так уже через некоторое недалёкое время.

Машина большая. И старая. Ярд капота – странно живой зелёный цвет, на который её глаза болят смотреть. Слово на слишком большом руле –

-----

Винстоун отталкивается обратно, прерывая свою хватку. Его глаза широкие за складками жира. «ИИСУСЕ, женщина!» Уже никакого кроткого «прости меня» в его голосе сейчас. Он звучит раздражённо. И он напуган. «Что это было?»

«Я не знаю», - отвечает Гвенди. Видение уже тускнеет. Если она не сможет добраться до своей маленькой записной книжки в скором времени, оно полностью исчезнет, как мечта десять минут после прогулки. «Статическое электричество, я полагаю».

Доктор Дейл Глен проплывает мимо, пристально смотрит на что-то на своём Айпаде. «Очень вероятно. Оно широко распространено здесь». Он говорит это, не отрывая взгляда от того, что он читает на Айпаде.

«Фью, а это было сильным, что бы это ни было», - говорит Винстоун, и ему удаётся изобразить фальшивую улыбку, сошедшую со страниц комиксов: ха! Ха! «Вам придётся извинить меня, Сенатор. У меня есть некоторые электронные письма, на которые мне нужно ответить».

Он уходит, покидая Гвенди у дверей в туалет. Ей приходится попытаться дважды, чтобы отворить её. Адэш проплывает мимо и спрашивает, в порядке ли она. Она ничего не говорит, не уверена, что может говорить – но кивает головой, её волосы порхают над головой как водоросли. Она наконец-то открывает дверь и затягивает себя внутрь. Она ищет руками клавишу, которая зажжёт панель «ИСПОЛЬЗУЕТСЯ» снаружи (в общей каюте нет замков, мера предосторожности в случае, если кому-то понадобится медицинская помощь) и пытается поднять крышку туалета. Она не поддаётся. Красная панель зажигается, высвечивая «ОКАЗЫВАЕТСЯ ДАВЛЕНИЕ».

Точно, чуть не забыла (теперь она забывает так часто). Большим пальцем руки она нажимает на кнопку, находящуюся справа от туалета, и красная лампочка тухнет. Слышится низкое жужжание, в то время как туалет делает что-то, что он должен сделать, так, что она может поднять крышку, не вытягивая весь воздух из крошечной капсулы сразу в бачок, а потом в космос. У неё появляется мысль, что, если Кэти находится в контрольной зоне, она может видеть, как предостерегающая лампочка зажглась, а потом отключилась. А если она всё же не там Сэм Дринкуотер или Дэйв Грейвз, наверное, там. Она надеется, что они просто пожмут плечами, и не подумают ничего особенного. Скорее всего так и будет, но всё равно не хорошо. Забывать такие элементарные вещи со своих тренировочных сессий – это явно ноу гуд (НГ).

Гвенди опускает свой костюм, садится и поворачивает нужный вентиль на самую низкую отметку. Она чувствует гладкое всасывающее ощущение, которое означает, что её моча всё же стечёт вниз вместо того, чтобы парить вокруг её задницы в виде маленьких сферок. Она наклоняет своё лицо к ладоням, когда непосредственно писает. Что-то недавно случилось, когда она взяла руку Гарета Винстоуна. Что-то важное. Что-то насчёт машины. Или двух автомобилей разны цветов? Возможно что-то и насчёт Райяна тоже, но возможно нет, вероятно она путает послание Норриса с тем, что только что произошло, когда она взяла руку Гарета Винстоуна.

Что бы это ни было, оно исчезло. Чёрт бы побрал то, что происходит со мной, думает Гвенди. Чёрт бы это побрал в ад!

Возможно, она сможет вернуть это, если съест одну из шоколадок, и эта весьма соблазнительная идея, но она не должна этого делать. Даже одна шоколадка была опасной затеей, да и то воспоминание не такое уж и важное, наверное.

Ведь так?

23

КОМАНДА И ПАССАЖИРЫ Тяжеловесного Орла увидели космическую станцию МФ на каждой из последних своих шести орбитах. Так как каждая из этих орбит варьируется немного, делая форму в виде веера на компьютерных экранах, космическая станция «Много Флагов» иногда выглядит «выше» и иногда «ниже», но она всегда на правой стороне корабля, и это всегда замечательно.

«Выглядит как космическая станции из «Космическая Одиссея 2001», комментирует Реджи Блэк, в то время как они проплывают по последней орбите, на которой нельзя пришвартоваться к станции. «Много Флагов» находится в менее, чем 25 милях от этой орбиты. «Только у МФ одно кольцо вместо двух».

«И больше спиц», - говорит Джэффари. Они оба стоят плечом к плечу напротив иллюминатора вместе с Гвенди, парящей над и между ними. «Насколько я помню, в фильме было только четыре спицы».

Из зоны контроля Сэм Дринкуотер говорит, «МФ очень похожа на версию из фильма Кубрика. Вам следует уяснить, что не всегда искусство имитирует жизнь, иногда всё совсем наоборот».

Ни малейшего представления не имею, что вы имеете в виду, - отвечает Гарет. Он тоже смотрит на станцию МФ, но так как иллюминатор справа занят, он застрял со своим Айпадом, и звучит раздражённо насчёт этого.

«Это означает то, что люди, которые спроектировали станцию, видели фильм», - говорит Сэм. «Может, когда они были ещё детьми. Для них космические станции должны выглядеть именно так».

«Абсурдно глупо», - резко говорит Гарет. «Она была построена так, как она была построена просто потому, что форма всегда следует за функцией. А не потому, что какой-то космический архитектор увидел фильм, когда ему было пять лет».

Сэм с этим не спорит, может по той причине, что Гарет является платным пассажиром (в некоторых конфиденциальных предполётных файлах Гвенди видела себя и Гарета под словом «гуси» - старый термин в авиации, который означает «пассажиры»). А может Сэму наскучил данный предмет. В любом случае, Гвенди думает, что он прав.

Пока она смотрит на свои Эпл Уотч (часы «Эпл»), она часто думает, что главный дизайнер этого гаджета был околдован образом наручного радио Дика Трэйси, когда он или она были ещё детьми.

В любом случае, станция МФ огромна. Настоящие зрители покинули её разум, но она помнит, что бесконечно заворачивающийся внешний коридор, огибающий её по краю длиной в две с половиной мили. Даже с исчезнувшей Великой Пирамидой, Гвенди думает, что в мире всё ещё осталось 7 Чудес Света. За исключением того, что новое седьмое чудо находится над миром. И на протяжении следующих 19 дней, оно будет их домом. Если предположить, что следующие несколько часов пройдут хорошо, вот так, так как пришвартовывание – наиболее деликатная и опасная часть всей миссии, даже более опасная, чем их непосредственная высадка на плавающей площадке у берегов Мальты.

Кэти Люндгрен появляется на ОБЩЕМ ИНТЕРКОМЕ и говорит им надеть их гидравлические костюмы. На какой-то момент Гвенди озадачена. Она знает, что такое костюм, конечно, она знает, вопрос в том, куда она его положила?

Она видит, как Адэш и Джеффари тянут свои ящики хранения из-под своих сидений, и чуть ли не бьёт себя по лбу. Мда… Соберись, Гвенди. Является ли её память хуже с момента последней шоколадки, потому что эффект постепенно исчезает? Она полагает, что так оно и есть. Коробочка с кнопочками всегда требует свою цену.

Она достаёт свой костюм и надевает его. На какой-то момент её внимание отвлекает иллюминатор на правой стороне корабля. Неужели птица недавно пролетела там? На пути к кормушке у столика для пикника в своих

«Застегнитесь на молнию, Сенатор Гвенди,- говорит Дэйл Глен, указывая на её открытый костюм. «Да. Я просто думал о…» Собирается ли она сказать ему, что думала, что птица недавно пролетела у иллюминатора, 260 миль над землёй? Или что на какой-то момент она потеряла своё место во времени? Это не важно».

Она застёгивает свой костюм и достаёт свой шлем, блокирует его, позволяя своему всё менее надёжному разуму остановиться и позволить мышечной памяти взять всё под контроль.

Клик, клик, снэп, и всё готово. Изи-бризи. Она говорит себе и подключается к Айпаду и экранам впереди её сидения. Сразу ничего особо не видно в переднем виде, а затем это огромное и сомнительное по виду «колесо» выходит за край земли. Это величественный, почти останавливающий сердце вид, медленно вращающийся и показывающий флаги 61 нации, которые приняли участие в и имеют право на, по крайней мере, в теории, использовать её.

Всё чего ей не достаёт, думает она, так это саундтрека из фильма «Космическая Одиссея 2001». Так говорил … кто-то там. Не могу вспомнить, только то, что имя начиналось на букву З.

В центре белый пузырь, содержащий телескопическое оборудование Джэффри Бэнкол, скорее всего, не может удержаться от того, чтобы наложить на него свои руки. Над пузырём находится что-то, что выглядит как топ мачты из нержавеющей стали, увенчанный серой чашкой с блестящей золотой сеткой. Эта штука посылает сообщения к звёздам… надеясь на ответ.

Кэти Люндгрен: «Контроль за Миссией, идём ли мы на швартовку?»

Эйлин Брэддок: «Идите на швартовку, Тяжеловесный Орёл, мы зелёные по всему борту»

Дэйвид Грейвз: «Козырьки опустить, туристы. У нас…»

«Семнадцать минут», - заканчивает Кэти. «Команда, скажите «вас понял», если вы уже опустили ваши козырьки».

Они отвечают условной фразой.

«Отдайте всё Бэки», - говорит Эйлин.

Даём всё Бэки, вас поняла, - отвечает Кэйти

«Никаких команд, всё - компьютер. Что ты скажешь, Бэки?»

«Что у меня есть автобус», - компьютерный голос Бэки отвечает.

Дэйв говорит, «И что это за автобус такой, Бэки?»

«Это волшебный автобус», - отвечает Бэки, и, действительно играет несколько нот известной песни группы The Who.

«Явно не самое лучшее время для дурацких компьютерных фокусов», - говорит Гарет. Он звучит на взводе и раздражённым, этот дружелюбный голос некоторым временем ранее снаружи туалета – уже далёкое воспоминание. «В следующий раз ты будешь просить у неё рассказывать глупые шутки а-ля «тук-тук, кто там», пока наши жизни находятся под риском!»

«Ничья жизнь не находится под риском», - говорит Кэти. «Вся эта поездка – как перейти поле»

Если бы только было так, как она говорит, - думает Гвенди.

Опять имеется некоторый намёк на гравитацию, когда Бекки запускает наводящиеся ракеты маленькими, пёрышко-образными вспышками.

«Контроль операции, вы хотите пойти ещё пару раз? Спрашивает Эйлин. «Закат через двадцать минут, ваше местоположение».

«Ответ отрицательный, Земля, с нами всё в порядке, а Беки может видеть и в темноте».

Но Кэти и Сэм не могут, думает Гвенди, и компьютерно направленная швартовка работает только в том случае, если программирование Бэки безупречно, и если нет никакого опасного момента «чёрт побери».

«Вас принял, Тяжеловесный Орёл». В этот раз звучит мужской голос, Старший Эйлин по званию, не «ракетный жокей», но некоторый политический назначенец. Гвенди должна помнить его имя, так как она сама назначала его, ГОСПОДА ради, но она не может. Она пытается использовать техники доктора Амброссса, но ни одна из них не работает.

Внезапная блестящая мысль осеняет её, такая же пугающая как вспышка молнии, стреляющая только в нескольких футах от тебя: Где шкатулочка с кнопочками? Находится ли она в крошечной капсуле, которую представляет её кабина или в специальном отделении для хранения за её сидением? О БОЖЕ, или она вообще находится у неё дома, «сидит» на верхней полке в гараже? Что если она забыла принести её?

У неё достаточно ещё работают мозги, чтобы поменять интерком на личный канал и затем выбрать настройку Адэша – Человека жуков, на своём айпаде. «Адэш, знаешь ли ты, что я сделала со стальным чемоданчиком, который я принесла на борт? Тот с –«

«Да, того с надписью «СЕКРЕТНО», проштампованном на нём.» Он указывает вниз. Она смотрит и видит его рядом со своей ногой, в том же месте, в котором он был, когда они взлетали.

«Спасибо», говорит она. «Простите за взбалмошность, я немного нервничаю насчёт швартовки.»

«Полностью понимаю.» Улыбается он ей через козырёк своего шлема, но нет никакой улыбки в его глазах. Что она видит там – это рассмотрение. Быть может оценка. Ей это не нравится. Они не должны знать, что со мной не так, пока миссия не завершится. После этого уже будет не важно, что они знают.

Слышится глухой стук сверху, в то время как люк швартовки Тяжеловесного Орла выдвигается вперёд на своих сервомоторах.

«МША уже на месте, и зелёный по всему борту», - говорит Бэки. У Гвенди нет никаких проблем с этим. МША является международным швартовым адаптером, именуемым так по той причине, что каждая нация, которая может посылать ракеты на МФ, использует одинаковую систему. Она это может помнить, вот только на некоторое время она не может вспомнить своё отчество.

«Фиксирующие петли на месте», - говорит Бэки.

Каюта дрожит по левой стороне; дрожит по правой; становится устойчивой. Небольшие толчки аккомпанируют каждое движение, как если бы неопытный водитель жмёт на педаль газа, отпускает её, затем снова жмёт на неё. Метафора, без которой Гвенди бы прекрасно обошлась.

«Десять метров», - говорит Бэкки.

Внезапно огромная тень затемняет каюту, вызывая появление внутренних огней. Гвенди наклоняет свою голову и видит, что они проходят под одной из спиц космической станции «Много Флагов», пройдя её, по-видимому, только на один фут. Она может различить каждое уплотнение и заклёпку.

«ИИСУСЕ, так близко!»- кричит Гарет «Слишком чертовски бл…»

Затем его голос пропадает. Кто-то – возможно Дэйв Грейвз, отключил его от внешнего интеркома. Что является хорошей штукой. Думает Гвенди.

Никто не нуждается в слушании его воплей. Тем не менее, она готовит себя к столкновению, которое кажется почти неизбежным. Рука в перчатке берёт её руку. Это Джефф. Она поворачивается к нему и подмигивает. Он выглядит напуганным до смерти, но ему удаётся тоже подмигнуть ей в ответ.

«Пять метров», - говорит Бэкки.

Несколько секунд спустя слышится толчок – не сильный, но достаточно крепкий. У Гвенди случается момент сильного головокружения, и она осознаёт, что её тело не было полностью сосредоточено на постоянном движении «Тяжеловесного Орла», пока тот не остановился.

«Мягкий захват завершён», - говорит Бэкки.

Кэтти передаёт это сообщение на землю, и Гвенди слышит аплодисменты. Рядом со своим иллюминатором Гарет выглядит озадаченным. Он не может слышать, что происходит.

Гвенди выбирает ОПС 1 на своём Айпаде и говорит: «Кэти, введи Гарета в курс дела. Я думаю, с ним всё будет в порядке, и он должен слышать, что все в открытом космосе счастливы».

«Принято.»

Бэкки говорит им ожидать пока что финальной швартовки. Слышатся больше глухих ударов, тяжелейших в этот раз, в то время как 12 защёлок задействуются, попарно.

«Последовательность швартовки заверщена», - сообщает Бэкки.

«Хорошая работа, Бэкстер», - говорит Дэйв.

«Всегда рада помочь», - отвечает Бэкки. «Следует ли мне заняться открытием люка?»

«Я сделаю это», - говорит Кэти.

«Уступи, Бэкки».

«Уступаю»

Сэм Дринкуотер говорит: «Жёсткая линия подключена. Вы идёте к отверстию люка, Кэт».

Кэти поворачивается на своём сидении. «Все в гидравлических костюмах? Позвольте от вас услышать «вас понял»».

Они произносят условленный сигнал. Гвенди думает, что богатый мужчина (его имя она временно не может вспомнить) – выглядит обиженным, но облегчённым.

Кэти говорит, «Контроль за миссией, все клапаны закрыты, и я открываю люк».

«Вас понял, Тяжеловесный Орёл. Вы, ребята, славно проведите время и не делайте чего-нибудь такого, что я бы не сделал».

«А это даёт нам ширину простора», - отвечает Кэти. Мы поговорим с тобой, как только мы будем на борту космической станции «МФ». Спасибо всем оставшимся на Земле. Это «Орёл», приём и отключаюсь».

24

Один за одним они проплывают через люк, затем через жёсткую линию с синей пеной по бокам, и наконец-то к космической станции «Много Флагов». Кэти Люндгрен заходит первой, Гарет Винстоун последним. Гвенди находится между Рэгги Блэком, физиком, и Адэшом, также известным как Человек-Жук

Гвенди чувствует небольшую тягу гравитации, когда она заходит. Её разум в данный момент чистый как зеркальное стекло, и она вспоминает, что медленное вращение космической станции возвратила часть её собственного веса. Она и другие новички озираются вокруг, медленно подпрыгивая вверх и вниз: касание и немедленное удаление, касание и немедленное удаление.

Её первой мыслью является та, что Контрольное помещение США выглядело бы почти как отельное лобби, если бы стены не были увешаны мониторами и кошмарным спагетти, состоящим из проводов и шнуров. И, конечно же, если бы стены не были отделаны мягким материалом. Её вторая мысль, что это помещение большое. После двух дней на «Тяжеловесном Орле», помещение в сравнении выглядит огромным. Потолок, по крайней мере, высотой в четыре фута над её головой, и одна из стен не является стеной сама по себе, но длинным, грациозно изгибающимся окном, которое

Предоставляет вид чисто чёрного, пробитого гвоздями.

«Ладно, ребята, снять верхнюю одежду», - говорит Сэм. «Складывайте её сюда».

Он указывает на шкафчики вдоль одной стены. Здесь, по крайней мере, две дюжины таких шкафчиков. У десяти из них имеются светящиеся панели с именами экипажа «Тяжеловесного Орла». Гвенди парит-подпрыгивает к своему шкафчику и открывает его. Здесь есть крюк для её костюма и намагниченная полка для её шлема. Она несёт с собой стальной чемодан с надписью «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ», выгравированной на ней, и она будет приклеена к полке, но Гвенди не хочет оставлять её там. Особенно, учитывая тот факт, что шкафчик Гарета находится рядом с её шкафчиком. Она видит, как он наблюдает за ней, и Гвенди сомневается, что он наблюдает за ней из-за её задницы, окутанной в красный рабочий комбинезон с логотипом «Орёл»

«Экипаж ко мне на минуту», - говорит Кэти. «Соберитесь вокруг».

Гвенди закрывает свой шкафчик и присоединяется к остальным, держа стальной чемоданчик за его ручку. Это заставляет её вспомнить, как она носила бокс для ленча, когда ходила в начальную школу долгое время тому назад.

«Воздух пахнет лучше, ты так не думаешь?» Бёрн Стейплтон спрашивает её.

«ГОСПОДИ, да. Слаще и свежее».

Также слышится, как играет инструментальная музыка из потолочных колонок. Быть может Seals или Crofts, быть может Саймон или Гарфанкел. Прямо как в торговом центре или супермаркете, думает Гвенди. Ей известно кое-что ещё тоже. Ниже гудения мониторов и оборудования, слышится тонкий скрипящий звук, почти как старый деревянный корабль при среднем, умеренном ветре.

Это немного пугает, думает она. Затем: проверь это, это намного более устрашающе. Как в фильме с домом, населённым призраками. Или отеле с привидениями. Может, это глупое чувство, но может оно верное. Станция «МФ» огромна, и за исключением их и полдюжины китайцев, делающих БОГ весть что, она заброшена.

Они окружают Кэти, поднимаясь и падая, дотрагиваясь и отправляясь.

«Вы знаете большую часть этого из предполётной ориентации, но протокол требует, чтобы я дала вам быстрое напоминание во время входа на станцию. В первую очередь, условия проживания».

Она указывает на двери, промаркированные СПИЦА 1, СПИЦА 2, СПИЦА 3.

«Спица 1 это пилотирующая команда: я, Сэм, Дэйв. Спица 2 – научная команда: Рэгги, Джэфри, Бёрн и Адэш. Спица 3 принадлежат нам, пассажирам, Гвенди и Гарет, плюс доктор Глен. Я думаю, вы новички будете рады тому, что найдёте. Когда-нибудь, недалеко в будущем, корпорация ТЕТ надеется, что эти помещения и много других подобных им будут заняты платными пассажирами. Гвенди и Гаррет, у вас настоящие номера, они включают только спальню, гостиную и маленькую ванную комнату, но всё равно достаточно роскошно».

«Только не рассказывайте это налогоплательщикам», - Гвенди имитирует, будто говорит шёпотом. Большинство из них смеются, Гарет Винстоун не смеётся, возможно, по той причине, что текущая администрация поставила его в район 45% ступени налогообложения. А может он слишком нетерпелив, что касается повторяемости.

«Тебе придётся самой принести свою одежду из «Тяжеловесеного Орла», все подносчики, поднявшиеся сюда, бунтуют на забастовке».

Это вызвало ещё больше смеха, и опять Гарет не присоединяется к смеющимся. Гвенди любопытно, пришлось ему самому в последний раз нести свой багаж. Может, когда он перебрался в общежитие колледжа, может никогда.

«Я укорочу остаток лекции, если вы пообещаете не рассказывать Контролю за Миссией, но я побуждаю вас просмотреть видео-ориентацию на ваших планшетах ещё раз. Она послужит вам гидом по частям станции, доступным нам…, которые в этих экстраординарных обстоятельствах являются фактически всеми. «Джефф тебе бы отправиться в обсерваторию и запитать всё, что нуждается в подпитке, так что бы ты смог отправлять фотографии обратно на Землю. Я полагаю, твоим главным интересом будет Марс».

«Верно-мирно», - отвечает Джэффри

«Гвенди, а тебе следует проверить погодную палубу, она маленькая, но в ней содержатся тонны оборудования и собственный телескоп. Бёрн, твоя лаборатория находится рядом с большим номером Адэша в Спице 5.

Гарет перебивает. «Что случилось с «укоротить остаток лекции»? Мне бы уже хотелось разместиться».

У Кэтти на один миг появляется раздражённый вид по причине этого грубиянства, но в следующий момент её раздражения уже нет. Гарет важен для планов корпорации «ТЕТ» касаемо космического туризма над землёй, и поэтому должен быть изнежен. До определённого предела, думает Гвенди, если его нужно будет «арестовать за плохое поведение, я буду копом в роле кнута.

Она, действительно, «арестовала» мужчину, которого она заменила в сенате за его плохое поведение, и на государственном телевидении (штата). Просто она не может вспомнить сейчас его имя. Ей никогда не были доселе известны такие чувства беспомощности.

«Я предлагаю нам всем разместиться», - говорит Кэти. «После ещё одной вещи».

Гарет издаёт долготерпеливый вздох. Но реально, что ещё ему остаётся делать? Ни то что бы у него была бы работа здесь наверху, а Гвенди явно не собирается просить у него помощи на погодной палубе.

«Вам предоставлена вся космическая станция за исключением Спицы 9. В данный момент это территория китайцев». Она указывает пальцем на информационную панель ниже большого окна, где расположены восемь зелёных лампочек и одна красная. «Если китайцы откроются, что они иногда делают, чтобы воспользоваться тренажёрной комнатой или Международной Комнатой, в которой он играют в видеоигры и используют столовые машины – вы всё равно будете держаться подальше от них. Эти китайцы не особо отличаются гостеприимством. Но все спицы ведут ко внешней границе, она является общей территорией. Мне всегда нравится там бегать. В такой гравитации, которую я называю «лоу-ноу», я могу пробежать милю чуть более чем за две минуты».

«Да как же!» Говорит Гарет, и Гвенди понимает, как он звучит: богатый пассажир А типа в конце долгого полёта, распускающий экипаж в ту же минуту, когда самолёт совершает посадку. Иногда Гарет бывает дружелюбным, даже обворожительным, но она думает, что это лишь тонкий слой краски на мужчине, который ожидает, чтобы ему подчинялись и пресмыкались перед ним. «Что насчёт этого, Кэти?»

«Большое собрание в «Зум», в которое нужно быстрее добраться?» Бёрн спрашивает мягким голосом.

«Не твоё дело, Человек-Ботаник, - говорит Гарет.

«Идите», - говорит Кэти, делая дружелюбный жест, как будто бы стреляет. «Располагайтесь. Мой совет вам, исследуйте сегодня станцию, прежде чем начинать работу, которую вы пришли сюда сделать».

Большинство из них отправляются обратно в «Орёл», Гарет Винстоун – самый первый. Гвенди задерживается, затем медленно пробирается к Кэти, которая говорит с доктором Гленом. «У вас есть время на один вопрос?» - спрашивает Гвенди.

«Конечно. Как я могу помочь?»

Дейл Глен подпрыгивает к окну и стоит, выглядывая в бесконечную темноту пространства, с зажатыми назад руками за спиной. Остальные ушли.

«Моя комната», - говорит Гвенди. Она никак не может заставить себя назвать её номером. «Закрывается ли в ней дверь?»

«Ни одна из дверей не закрывается, но в твои апартаменты входит безопасный сейф, очень похожий на тот, которыми обустроены номера в отелях и гостиницах. Да и твой номер реально напоминает номер в отеле». Она смотрит многозначительно на стальной чемоданчик, который несёт Гвенди. «Вы вводите четырёхзначную комбинацию. Ваш особенный груз должен поместиться достаточно удобно, Сенатор».

Она говорит официально, потому это официальное дело, думает Сенатор.

«Спасибо. Это приносит кое-какое облегчение». Она беглым взглядом смотрит на доктора Глена. Он на достаточно далёком расстоянии от них, но она всё равно понижает свой голос: «Мистер Винстоун – Гарет – высказал…эм…интерес.»

«Возможно он был заинтересован в этом тоже». Она тянется к карману на эластичной талии своего джемпера. Что она вытаскивает к великому ужасу Гвенди, так это её красную записную книжку. Ту самую, в которой она хранит все те вещи, которые не хочет забыть, включая код, который открывает «СЕКРЕТНУЮ» коробочку.

«Он сказал, что дверь в кабину была настежь открыта, и он нашёл её парящей в коридоре. Так и должно было быть на самом деле, потому что у него бы не было никакой причины разнюхивать в твоей каюте, не так ли?

«Конечно нет», - отвечает Гвенди, забирая свою записную книжку и запихивая её в свой карман. Она чувствует холод по всему телу.

«Спасибо».

Кэти берёт Гвенди за плечо. «Ты думаешь, он разнюхивал? Потому что мне придётся взяться за это дело серьёзно, будь он тысячу раз мешок с деньгами».

Какого чёрта происходит сама Гвенди не знает. Она не думает, что она оставила записную книжку незащищённой, также она не думает, что оставила дверь в свою комнату отворённой, так что блокнот воспарил по направлению к постоянным циркулирующим потокам воздухоочистителей … но она не может быть уверенной наверняка.

«Нет», - говорит она. «Скорее всего нет. Кэти… у тебя же Карманная Ракета, так? Она на борту?»

«Да, хотя то, для чего она предназначена, предположительно выше моего уровня заработной платы».

И мне отправляться в космическую прогулку в День 7 нашей миссии?

Кэти сразу не отвечает. Она выглядит неловко. «Такой план, но планы иногда меняются. Некоторые люди разговаривали со мной, включая – «

«Включая меня», - говорит доктор Глен. Он присоединился к ним, а Гвенди этого даже не заметила, и теперь он задаёт тот самый вопрос, которого она опасалась. «Сенатор, есть что-нибудь такое, что Вы хотите нам сообщить?»

25

ГВЕНДИ СДАЛАСЬ ПЫТАЯСЬ верить, что с ней не случилось ничего плохого весенним днём 2024 года, примерно 4 месяца после её встречи с Шарлоттой Морган. Пустяковое сочинение на 700 слов сделало это. Тот тип дела, которое она должна была «отчеканить» за час, разнести его просто в пух и прах, но тем не менее оно разнесло её стену отрицания также успешно, как красная кнопочка шкатулочки повалила Великую Пирамиду в Гизе.

В газета «Вашингтон Пост» оказалась случайная статья под названием «Мои Пять», в которой разные знаменитые люди писали о пяти великих (или просто неоценённых) вещах в своём родном штате. Джон Кьюсак написал что-то о своём штате Иллинойс. Писательница мистики Лаура Липпман написала о «Кафе Мисс Шерли» в Балтиморе и о яме для купания в Килгор Фолз. И, конечно же, Гвенди спросили написать «Мои Пять» о штате Мэн. Она с нетерпением ждала этого задания, когда уселась в своём маленьком офисе в Вашингтоне. Возвращаться обратно домой, в свой родной штат, всегда было для неё удовольствием, даже если эта поездка и была воображаемой.

Она написала о «Громовой дыре» в Перл-Харборе, о Мэйнском Музее Открытий в Бангоре, о маяке в Пемакид Пойнт, о Художественном Музее в Рокленде, штат Мэн. Затем она сделала паузу, думая, что ей бы хотелось закончить чем-нибудь, что было бы просто смешным. Она сидела, стукая себе по носу ластиком от карандаша, который она достала из своей банки – привычка, которая появилась у неё ещё в детстве – пока вдохновение не пришло к ней. «Саймонз», конечно. Она бросила карандаш обратно в банку и напечатала: Мой выбор номер пять Льюистон, что в 20 милях по дороге вверх от Касл Рока. Поверните с улицы Лисбон на улицу Честнат, найдите место для парковки (удачи с этим!), и войдите в «Саймонз». Это всего лишь маленький магазинный ресторан, но пахнет там как в раю. Фирменным блюдом там являются коленчатые валы.

Здесь она остановилась, уставившись на экран. Коленчатые валы? В ресторане? О чём она думала?

Я не думала. Я была на автопилоте, и у меня случился момент, который случается у людей в преклонном возрасте, вот и всё.

Вот только это не был момент, который случается с людьми преклонного возраста, это было Зависанием Мозга, и у неё было много таких за последнее время – например, когда она бродила вокруг ища ключи от машины, когда она держала их в своей руке; когда решила разогреть замороженный ужин в микроволновке на ленч, и осознала, что ищет холодильник в гостиной, более нескольких раз просыпаясь ото сна, когда она не помнила, что бы ложилась спать. И после того, как она пропустила несколько собраний комитета и одно поимённое голосование (неважное, Слава тебе Господи!), она всё больше и больше стала зависеть от своего ассистента Эннмарри Бриггс, чтобы та держала её в курсе касаемо её расписания, та вещь, с которой она всегда справлялась самостоятельно. Забыла про поимённое голосование? Старая Гвенди бы сказала. Да никогда в этой жизни!

И теперь вот эта надпись, смотрящая на неё с экрана монитора её Мак-компьютера: Фирменным блюдом там являются коленчатые валы.

Она удалила это предложение и написала:

Вы нигде больше не попробуйте более хорошего бургомистра.

Гвенди посмотрела на это и приложила руку ко лбу. Ей стало жарко. Жарко и странно. Месяц назад дома в Касл Роке на выходные, она взобралась в машину с определённым местом назначения в уме, и осознала, что находится на парковке у заведения «Рок’Н’Баул» и не имеет ни малейшего представления о том, что она хотела сделать. Она тогда сказала тебе, какого чёрта, ну и что, прекрасный день чтобы прокатиться, и рассмеялась этому.

Теперь она уже не смеялась.

Как называлось фирменное блюдо у «Саймонз»? Пугающая спираль слов, скатилась каскадами по её разуму: пешеход, самовар, лесоруб, геймдев

Геймдев, точно, вот это! Она напечатала слово, но оно всё равно не выглядело правильным.

Эннмарри высунула голову внутрь двери. «Направляюсь в «Старбакс», Сенатор, Вам что-нибудь нужно?

«Нет, но я тут застряла. Как называются эти штуки, которые ты ешь?»

Эннмарри нахмурилась. «Вам нужно быть более специфичной, босс»

«Они подаются в этих хлебных штукенциях». Гвенди жестами показала руками «Красные и вкусные. Их обычно едят с кетчицей на пикниках и подобных мероприятиях. Не могу вспомнить слово».

Уголки рта Эннмарри изогнулись вверх, формируя ямки. Выражение лица человека, ожидающего кульминацию шутки. «Ух… хотдоги?»

«Хотдоги!» Воскликнула Гвенди, и даже вскинула вверх руку зажатую в кулаке. «Корнишон это, корнишон это!»

Изначальная улыбка Эннмарри исчезла. «Босс? Гвенди? Вы чувствуете себя в порядке?»

«Да», сазала Гвенди, но она не была в порядке. «Я имела в виду конечно, а не корнишон. Возьми для меня классический чёрный, хорошо?

«Хорошо»,- ответила Эннмарри и ушла…но не прежде чем одарить Гвенди последним озадаченным взглядом через плечо.

Опять в одиночестве, Гвенди уставилась на экран. Слово, которое Эннмарри сказало ей, опять исчезло, проскальзывая сквозь её пальцы как маленькая скользкая рыбка. Она больше не хотела писать это чёртово эссе. И она не намеревалась говорить «корнишон», но хотела сказать «конечно».

«Конечно», «корнишон», «конечно», «корнишон», прошептала она. Гвенди начала плакать. «Дорогой БОЖЕЮ что не так со мной?»

Только она знала, корнишон, она знала. Она даже знала, когда это всё началось: после нажатия на красную кнопочку, чтобы показать Шарлотте, насколько опасной является эта шкатулочка, и как важно это для них обеих держать это в строжайшем секрете только между ними, пока она не будет выброшена на самую конечную свалку мира.

Но Шарлотта не могла знать об этом. Никто не мог.

26

ДЕНЬ 2 НА «МНОГО ФЛАГОВ»

Члены экипажа начали делать свои различные задания, за исключением Гарета Винстоуна, у которого не было назначенной работы. Существуют много чудес, которые можно исследовать на космической станции, но насколько Гвенди может сказать, миллиардер провёл большую часть своего дня в своём номере. Как Ахиллес, погрузившийся в своим мысли, в своей палатке, думает Гвенди. Она может это понять, потому что она сама провела определённое количество времени погрузившись в свои мысли с тех самых пор, когда доктор Глен задал ей свой вопрос. Или лучше сказать продетонировал этот вопрос ей в лицо.

Не как Гарет, Гвенди в отличие от него была сильно занята. Она совершила краткую прогулку к погодной палубе, проверяя там различное оборудование и таращась на Землю внизу, наблюдая, как темнота гладко движется над Северной и Южной Америкой (голубая и фиолетовая кнопочки на её Шкатулочке). Она поучаствовала в Комитете здравоохранения и социальных служб на собрании «Зум». Она рассказала о важности освоения космоса пятиклассникам в Бойсе, которые выиграли право на видеоконференцию с Гвенди в каком-то роде соревнований (а может это была лотерея). Она думает, что всё прошло хорошо, но, чёрт бы это всё побрал, она не может быть до конца уверена. Она проглотила две таблетки Тайленола от головной боли, вызванной стрессом, но она знает, что понадобится что-то большее, чем Тайленол, чтобы провести её через то, что будет дальше.

Они все знали или подозревали. Каждый на борту.

Знали что? Подозревали что? Ну, что Сенатор Гвендолин Питерсон потеряла одну шестерёнку или две. Была на одну упаковку картофеля фри недостаточной для Хэппи-Милла. Одной банкой пива меньше классической упаковки из шести штук. Что её «вечнолюбимый сыр» начал стекать с её «вечнолюбимого крэкера». И так как они были 260 миль над землёй, с Сенатором США во главе какой-то секретной миссии важности А1А. Кэти и доктор Глен выступили против неё. Они не знали, что находится в стальном чемоданчике, но они знали, что Гвенди была намечена на космическую прогулку в День 7, и когда она выйдет туда, в её обладании будет маленькая ракета 6 футов в длину и 4 фута в диаметре. Не более, чем дрон, действительно, вот только источником питания для неё служит крошечный ядерный реактор, который может заставлять продолжать его двигаться как вперёд, так и наружу на, возможно, лет 200. После этого он будет продолжать двигаться вечно на чистой силе инерции.

Этот маленький ядерный завод, хоть и не больше, чем модель поезда, был мощным. Если оператор – Гвенди – облажалась бы в последовательности запуска, пока она парила там, это могло бы взорвать дыру в станции «МФ» или, возможно, дестабилизировать её, посылая космическую станцию в глубокий космос или запуская её в атмосферу Земли, где она бы сгорела. Ни то что бы Гвенди об этом узнала бы: она бы сгорела там за считанные секунды.

Кэти была настолько деликатной, насколько могла. «Я бы не чувствовала себя удобно посылать тебя сюда даже с напарником, если бы я чувствовала, что ты страдаешь от какой-то умственной слабости»

Доктор Глен был более прямым, и ей пришлось уважить его за это.

«Сенатор, вам не кажется, что вы можете страдать от начальной стадии болезни Альцгеймера? Я не хочу задавать этот вопрос, но учитывая обстоятельства, я чувствую, что мне следует это сделать».

Гвенди знала, что всё может обернуться так, и отработала свою версию истории с доктором Амбросссом, кто согласился помочь ей, но только с большим нежеланием. Они оба понимали, что лучшая история такая, которая содержит как можно больше правды, насколько это возможно. В соответствии с этим, она рассказала Кэти и Доктору Глену, так как ей поручили кое-что невероятно важное всему миру, она была под воздействием серьёзнейшего стресса на протяжении двух долбаных лет, она не спала хорошо, и это была причина, по которой она иногда забывала вещи. Кэти решительно призналась, что 95 процентов времени, Гвенди вела себя либо выше, либо наравне с принятым стандартом поведения.

«Но мы в открытом космосе. Некоторые вещи могут пойти не так. Мы не говорим про это, когда мы делаем наши тренировки во время подготовки к миссии, но каждый это знает. Даже Гарет знает это, вот почему он готов выполнять некоторые задания в экстренной ситуации. 95 процентов недостаточно хорошо, нужно, чтобы было 100».

«Я в порядке», - запротестовала Гвенди. «Готова идти дальше»

«Тогда вы не откажетесь от проведения одного теста, не так ли?» спросил доктор Глен. «Чтобы облегчить наши мысли прежде, чем мы отправим тебя в космос с чем-то важным, о чём мы не знаем и мощным ядерным реактором, о котором знаем.

«Хорошо, я согласна», - сказала Гвенди. Потому что, действительно, что ещё она могла сказать? Даже с тех самых пор как Ричард Фаррис появился в третий раз, она чувствовала себя крысой в постоянно сужающимся коридоре, в таком, в котором не было выхода.

Это суицидальная миссия, она рассказала Фаррис той ночью на заднем дворике веранды, и ты знаешь об этом.

Тест был назначен на 17-00, а в данный момент было 16-40. Время подготовиться. Что означало, что настала пора доставать шкатулочку с кнопочками из сейфа.

27

Пока Гвенди служила в Палате Представителей США, у Гвенди были хорошие связи. Являясь членом Сената, у неё были связи даже получше, и ей никогда ещё не надобилась одна так сильно, как после последнего её Зависания Мозга. Фирменным блюдом ресторана являются коленчатые валы, ИИСУСА ради! Она подумала позвонить Шарлотте Морган, затем отставила идею сразу же. Шарлотта была призраком, в любом случае. Она может решить, что позволить Гвенди обращаться со Шкатулочной с кнопочками является слишком большим риском. Гвенди знала, что позволить кому-нибудь другому обращаться с коробочкой будет ещё большим риском.

После некоторых раздумий, она позвонила одному из своих новых друзей: Майку ДеВайну из Агентства Национальной Безопасности. Она сказала ему, что ей нужно записаться на встречу с психиатром, который был бы полностью заслуживающим доверия. Она спросила, знал ли Майк такого человека, зная, что он знал бы; Агентство Национальной Безопасности внимательно следило за любого вида ментальными проблемами своих сотрудников. Секреты должны сохраняться.

«Теряете свою нить, Сенатор? Произнёс Майк дружелюбно.

Гвенди весело засмеялась, как если бы это не было точно тем, чего она боялась. «Нет, все мои «шарики» на месте и подсчитаны. Я вовлечена в проверку НЗС, эта информация только для твоих ушей, Майк – и у меня имеются некоторые очень деликатные вопросы».

НЗС расшифровывалось как Национальная Система Защиты, и этого было достаточно для Майка. Никому не нравится идея ментально нестабильных людей, ответственных за ядерный арсенал.

«Есть какая-нибудь проблема, о которой мне следует знать?»

«Сейчас нет. Я проявляю инициативу»

«Хорошо знать это. Есть один парень… подождите секундочку, не могу вспомнит его имя…»

Присоединяйся к клубу, подумала Гвенди, и не смогла удержаться от улыбки. Терять свои «шарики» имеет свою смешную сторону, полагала она, или имело бы, если бы шкатулочка, которое может уничтожить весь мир, не была бы вовлечена.

«Хорошо, вот оно. Норман Амбросс наш лучший психотерапевт, к которому нужно сходить. Он живёт на Мичиган-авеню». Гвенди записала адрес, плюс офисный телефон Амбросса и его личный мобильный номер телефона. Спасибо БОГУ за информацию от Национальной Системы Защиты, подумала Гвенди.

«Наверное, к нему записаны в очередь, длящуюся до конца двадцать третьего столетия, но я думаю, вам удастся перепрыгнуть её, так как вы являетесь Сенатором США и всё такое».

Гвенди смогла перепрыгнуть очередь и уже сидела в кабинете доктора Амбросса в следующий полдень. После прослушивания его повторений обещания держать всё в абсолютной конфиденциальности, она глубоко вздохнула и рассказала ему, что боится того, что страдает от начальной стадии болезни Альцгеймера или деменции. Она рассказала ему, что, если бы это было так, никто не должен знать, пока она не выполнит определённую высокоприоритетную миссию.

«Насколько высокоприоритетную?» спросил Амбросс

«Самую высокую, но это всё, что я могу сказать. Может, должен пройти год, прежде чем я смогу выполнить эту работу, которую мне нужно выполнить. Скорее всего, года два, а может быть даже три, о БОЖЕ, надеюсь, что нет».

«Могу я предположить, что если определённые люди узнают о твоей кондиции, если она и в самом деле существует – эта работа будет отобрана у вас?»

Гвенди одарила его холодной улыбкой. «Этого не может произойти. Если бы кто-нибудь попытался, это было бы настоящей трагедией».

«Сенатор-«

«Гвенди. Пожалуйста. Здесь меня зовут Гвенди».

«Всё хорошо, Гвенди. Есть ли история Альцгеймера или деменции в вашей семье?»

«Да нет вообще-то. Моя тётя Фелиция стала тю-тю, но ей уже было давно за 90»

«Хм, хорошо. И вы потеряли мужа относительно недавно?»

«Да».

«Я очень сожалею вашей утрате. К тому же у вас есть все обязанности в качестве нового Сенатора, с которыми нужно справляться. Возможно, вы страдаете от обычного стресса».

«Нет никакого теста крови на Альцгеймер, не так ли?»

«К сожалению, нет. Единственный способ, которым мы можем подтвердить диагноз за исключением наблюдения постоянного ухудшения способностей пациента – аутопсия после смерти. Однако существует письменный тест, который служит хорошим идентификатором.

«Мне следует пройти его».

«Я думаю, это хорошая идея. А пока что, могу ли я предложить практический способ справляться с Мозговыми Зависаниями, как вы их называете?»

«БОЖЕ, да, конечно! Я бы делала клизмы три раза в день, если бы я знала, что это могло помочь!»

Доктор Амбросс улыбнулся. «Никаких клизм, просто процесс ассоциации, и вы бы могли догадаться до него сами». У него был жёлтый юридический блокнот на коленях. Теперь он перевернул обратно страницу и изучал записи, которые делал во время её истории. «Когда Вы писали об этом маленьком ресторанчике «Саймонз», вы поняли, что не могли вспомнить определённое слово. Вы помните его сейчас?»

«Конечно. Хотдоги».

«Но вы написали-»

«Коленчатые валы», - ответила Гвенди, и почувствовала, как ещё щёки покрываются румянцем.

«Вы поняли, что это слово было неправильным, поэтому вы попытались снова. Вы помните вашу вторую попытку вспомнить это слово?

У Гвенди выдался ясный день, никакого следа ментального тумана, и она сразу вспомнила. «Бурмейстер». Её румянец стал гуще. «Я написала: «Вы никогда не попробуйте лучшего бурмейстера»». Глупо, неправда ли?

«Я так не думаю», - Амбросс наклонился вперёд. «Что обычно дополняет хот-доги во время пикника или барбекю, Гвенди?»

Она сразу всё поняла.

«Гамбургеры!»

«Я думаю, твой разум пытался сформировать цепочку соединений, которые смогли бы привести его обратно к тому слову, которое ты искала. Коленные валы являются прямыми цилиндрами. Как и хот-доги. Бурмейстеры на шаг ближе. Я полагаю, если бы ты отвела свои глаза от экрана с твоим эссе на нём и расслабила бы свой разум, ты бы смогла отыскать это слово».

«Могу я натренировать себя делать это?»

«Да.» Ответил он без колебаний. «Это навык, которому можно натренироваться. Скажи мне, у тебя есть домашний любимец?»

«Нет. У моего отца есть. Вредная старая такса».

«Как зовут эту вредную таксу?»

Гвенди открывает свой рот, ничего не приходит, и она снова его закрывает.

«Хрен, могу ли я это вспомнить. Простите, у меня само вырвалось. Эта штука… она разъяряет меня».

Амбросс улыбнулся. «Всё в полном порядке. Вы можете с-ассоциировать путь к этому слову? Посмотрите на потолок. Позвольте своему разуму свободно блуждать. Это процесс, которому мы обучаем пациентов на ранних этапах Альцгеймера, но также восстанавливающимся жертвам инсульта. Не давите на себя. Не охотьтесь. Ваш разум знает, чего вы хотите, но ему нужно совершить обход, а на обход необходимо время».

Гвенди взглянула на потолок. Она подумала об улыбке её отца, такой тёплой и приглашающей… она подумала о его морковного цвета свитере, который он постоянно носил, когда погода становилась холодной… как они смотрели вместе с ним и с мамой мюзиклы по ТВ, потому что они любили их и подпевали им… Гвенди смотрела и подпевала вместе с ними… «Вестсайдская история» был её любимым, но любимый мюзикл её отца был тот с Беном Верином. Этот был-

«Его таксу зовут Пиппа. Мой отец назвал её так в честь своего любимого мюзикла «Пиппин».

Амбросс утвердительно кивнул головой. «Видишь, как это работает?»

Гвенди начала плакать, что никак не заставило доктора Амбросса чувствовать себя неудобно. Он просто передал ей коробку салфеток «Клинекс». Она предполагала, что слёзы в этом кабинете – довольно часто распространённое явление.

«Всегда ли она будет срабатывать?»

Абросс улыбнулся, что заставило его выглядеть как мальчик. «А что-нибудь всегда срабатывает?»

Гвенди рассмеялась дрожащим смехом. «Полагаю, что нет».

«В зависимости от того, каким выйдет тест, Гвенди – мы проведём его сегодня, так как Ваша ситуация, действительно, тяжёлая – я смогу вам выписать лекарства, которые могут остановить прогресс болезни. Которая, я хочу настоять, ещё не подтверждена. На данный момент обычный стресс кажется мне более вероятным».

Может быть ты и хороший мозгоправ, но я не думаю, что ты хороший лжец. Подумала Гвенди. Ты видела все эти симптомы раньше, это не то, что они называют, твоим первым родео.

«Какие лекарства?»

«Арицепт – мой выбор. Экселон иногда тоже срабатывает на ранних этапах. Но всё это как ставить тележку впереди коня. Мы должны узнать, как ты справляешься на мини-когнитивной функции. Приходите ещё раз сегодня в пять вечера, если Ваше расписание позволяет Вам».

«Оно позволяет». Гвенди расчистила свой день для Амбросса.

«А пока что, возьмите что-нибудь поесть и угостите себя кофеиновым напитком. Кофе, сладкая газировка или даже «Монстр Энеджи».

«Спасибо, доктор Амбросс».

«Всегда пожалуйста, Сенатор».

«Называйте меня просто Гвенди, помните?»

«Да, Гвенди. И я полагаю, Вы не расскажете мне ничего такого о вашей сверхсрочной миссии?

Она одарила его ровным взглядом – взглядом Сенатора Питерсон. «Вы не хотите этого знать, доктор Амбросс. Поверьте мне».

Она надела шарфик и тёмные очки и просочилась в ближайший Бургер Кинг, где она заказала Воппер с сыром, большую порцию картофеля фри, большой стакан кока-колы, из трубочки которого она пила так, что та начала издавать фыркающие звуки на дне. Её первый укус Воппера заставил её осознать, что она смертельно голодна. Она предположила, что чувство облегчения подстёгивает аппетит. И, конечно же, разделить с кем-нибудь ношу. Теперь у неё была стратегия, как справляться с Мозговыми Зависаниями, и она могла надеяться, что Амброссс был прав, и это было только стрессом. Тест, который Амбросс назвал тестом на мини-когнитивным, может подтвердить это.

Она смеялась, кода Амбросс начал задавать вопросы, потому что они напоминали ей тест, которым Дональд Трамп хвастался, что он прошёл. Изи-бризи, думала она… но к тому времени как она его закончила, она больше не смеялась. Амбросс тоже не смеялся.

Она справилась хорошо насчёт времени года (весна) и даты, но не смогла незамедлительно вспомнить, какой был текущий месяц. Она была уверена, что она могла бы использовать ассоциативный метод Амбросса и прийти к этому месяцу, если бы он дал ей время, но он этого не сделал. Она справилась ещё хуже, когда считала сотни назад отнимая семёрки. Она получила 93, потом сказала 85, что было просто гаданием с её стороны. Она смогла повторить в обратном направлении слова яблоко-стол-монетка пятью минутами позже, но абсолютно не смогла написать слово «ШТОРМ» задом-наперёд. Но было много чего такого, с чем она справилась – сделать копию детского рисунка, сложить листок бумаги в три части, но были необъяснимые и тревожные (для неё, по крайней мере) провалы. Когда Амбросс попросил её нарисовать циферблат часов, например, она нарисовала овал с изгибистой линией под ним. Она показала рисунок ему и сказала: «Я думаю, что это может быть неправильным».

Так много чего было неправильным.

И ожидание её полёта в космос растянулось впереди без какой-либо стабильной установленной даты и много дней, через которые нужно будет бороться.

Но я должна попытаться!

28

И СЕЙЧАС ПРИШЛО ВРЕМЯ это сделать.

Гвенди нажимает на рычажок, который выдаёт шоколадки. Из него выходит бабочка с крошечными, идеально закруглёнными крылышками. Она кладёт её себе в рот. Теплота распространяется по её телу и освещает её мозг. Затем, в первый и единственный раз за её долгую и сложную историю со шкатулкой с кнопочками, она нажимает на рычажок ещё раз. На какой-то миг ничего не происходит, и она боится, что коробочка отказывает ей, но затем выпадает ещё одна шоколадка. Она не тратит время на то, чтобы рассмотреть её, просто глотает. Мир делает прыжок вперёд во всех её чувствах. Эта чёткость болезненна, но в то же время великолепна. Она может видеть каждую крупицу в красном дереве шкатулки. Она может слышать каждый скрип, который издаёт космическая станция MF, совершающая своё бесконечное путешествие через космос. Она не может слышать китайцев в их спице, но она ощущает их присутствие. Некоторые из них едят, некоторые играют в игру, Маджонг, возможно.

Она делает глубокий вздох, и ощущает, как он наполняет её лёгкие и обогащает её кровью. Стук в двери посылает волны вибрации по каюте. Она в форме буквы V, думает Гвенди. Как птицы, направляющиеся на юг на зиму.

«Гвенди?» спрашивает Кэти. «Ты готова?»

«Ещё секундочку!» Она кладёт шкатулочку с кнопочками обратно в мешок и засовывает её в стенной сейф, встроенный в шкаф, который спрятан её запасным герметичным костюмом. Она нажимает большим пальцем руки на клавишу «ЗАКРЫТЬ» и слышит, как срабатывает замок. Она проверяет свою записную книжку в костюме своего комбинезона, затем закрывает шкаф, подпрыгивая подходит ко двери и открывает её.

«Готова», —говорит она.

29

Есть небольшой конферец-зал в Спице 1, расположенный рядом с оперативной комнатой. Среди присутствующих на тесте Гвенди на остроту ума – Кэти Люндгрен, доктор Глен и Сэм Дринкуотер. Сэм не знает, что у Гвенди имеется особая высокоприоритетная миссия (если только Кэти не рассказала ему, конечно), но он будет её компаньоном во время прогулки в космос на День 7 их экспедиции, поэтому Гвенди полагает, что у него есть право находится здесь. Это будет его ответственностью, в конце концов, если она станет дезориентированной и начнёт паниковать, пока они там будут вдвоём подвешены одним тросом.

Доктор Глен прочищает своё горло. «Гвенди – Сенатор – я надеюсь, вы понимаете, что нам придётся-»

«Принять все меры предосторожности», - она заканчивает. Она знает, что звучит нетерпеливо. Она нетерпелива. Нет, даже более того. Она зла. Не на них, если быть точным, но за то, что ей приходится здесь быть и сдавать этот ужасный в плане ответственности тест, сваленный на неё. «Я поняла. Давайте приступим. Мне нужно написать некоторые электронные письма и сверить информацию о погоде».

Они обмениваются взглядами. Это не та улыбающаяся, дружелюбная женщина, к которой они привыкли.

«Эр… хорошо», - говорит доктор Глен. Он включает свой планшет, затем берёт конверт из грудного кармана своего рабочего комбинезона. «Это не займёт много времени, максимум – час. Я задам вам несколько вопросов, на которые нужно будет ответить и дам вам несколько заданий, которые нужно будет выполнить. Просто расслабьтесь и постарайтесь изо всех сил. Начнём с …»

Он открывает конверт. Внутри находятся восемь металлических квадратиков. Он кладёт их в центр стола на намагниченный треугольник, который он поворачивает, так чтобы его угол «смотрел» на Гвенди. Слова нарисованы на квадратиках фломастерами.

идти мамы должен магазин этот в я для

«Вы можете это расположить так, чтобы получилось предложение?»

Гвенди передвигает слова вокруг на намагниченном треугольнике без всякого колебания. Она поворачивает его остриём к трём членам экипажа – моим судьям – она думает с обидой – на другом конце стола.

«Умно, что нету слова с заглавной буквы», - говорит Гвенди. «Делает задание тяжелее. Такое было изначальное намерение, я так полагаю»

Они смотрят, как она расположила слова. «Хах», - говорит Сэм. Да, это предложение, это так, но не такое, какое бы я сложил».

«И если есть учебник, который идёт вместе с тестом», - говорит Гвенди, «он, возможно, не такой, каким бы его ожидали увидеть люди. Что является немного глупым, если вы не возражаете, что я говорю. Вы ожидали «Я должен идти в этот магазин для мамы, не так ли?»

Сэм и Док утвердительно кивают головой. Кэти просто смотрит на неё со слабой улыбкой. Возможно, это восхищение, возможно оно, но Гвенди всё равно. Они притащили её сюда как подопытное животное и ожидали, что она будет «показывать трюки» - ударь по рычагу и получи кусочек вкусняшки. И она ударила. Потому что она должна это сделать. Разве это не отстой?

У Гвенди получилось следующее предложение: «Для мамы я должен идти в этот магазин»

Она говорит: «Я должен идти в этот магазин для мамы» - простой способ составить предложение, но простой не всегда означает лучший. Это предложение двусмысленно. Означает ли оно, что «я должен идти туда, потому что мама хочет макароны и литр мороженого «Бен и Джерри»» или же «Я должен идти в магазин, потому что мама находится там, и её нужно забрать?» Некоторая двусмысленность всё ещё присутствует в моём предложении, но оно меньше, потому что «мама» стоит на первом месте. Моё предложение говорит, что это почти наверняка является заданием». Она одаривает их жёсткой улыбкой без тени хорошего юмора в ней. «Какие-нибудь вопросы?»

Нет никаких, и хотя Док продолжает с остальными своими вопросами и заданиями, тест фактически завершён с этим маленьким уроком в плане синтаксиса. Гвенди заканчивает его весь за девятнадцать минут и встаёт, держась за угол стола, чтобы не дать своим ногам воспарить к потолку.

«Вы удовлетворены?»

Они смотрят на неё неловко. После короткой тишины Кэти говорит: «Ты сейчас злая. Я понимаю, и мне жаль, но мы находимся в среде, где нет места на ошибку. И я думаю, что говорю за Сэма и Дока, когда говорю, что ты облегчила наши мысли значительно».

«Полностью облегчила мои», - говорит Сэм «У меня нет никакого колебания быть с тобой в паре и отправиться в открытый космос на прогулку».

«Я злая», - говорит Гвенди, «но не на вас, ребята. Ваша работа тяжёлая, но и моя тоже. Разница в том, что моя неблагодарна. Эта чёртова страна настолько поляризирована, что сорок процентов избирателей в моём родном штате полагают, что я кусок дерьма вне зависимости от того, что я делаю».

Она осматривает их и да, она зла на них, в этом момент она почти ненавидит их, но нельзя будет сказать так. Тем не менее, ей нужно выместить свои чувства. Если она этого не сделает, она взорвётся. Или зайдёт обратно в свою комнату и сделает что-нибудь глупое. Что-то, что нельзя будет исправить, взять назад.

«Вы не жили, если вам не довелось видеть знаки, говорящие КОММУНИСТИЧЕСКАЯ СУКА, которыми вам махают из задних скамеек ваших собраний в мэрии. К тому же, мой муж мёртв, половина моего грёбаного дома сгорела до тла, и мне пришлось прийти сюда, чтобы вы, ребята, убедились, что мне не нужен набор памперсов и сосочка-слюнявчик».

«Это чересчур уж жёстко», - сказала Кэти мягким тоном.

«Да, полагаю, что так». Гвенди выпускает вздох, думая.

«Вы хотите жёстко? Попытайтесь пожить с тем, что находится в моём стенном сейфе. Вот это, действительно, жёстко.

Могу я пойти сейчас? Нужно сделать некоторую работу. Вам ребята, наверное, тоже. Извините за мой рот. Всё это накапливалось».

Доктор Глен встаёт. Парит, в действительности. Он протягивает руку через стол к ней. «Нет нужды извиняться от моего имени, Гвенди». Она рада, что он оставил её титул и вернулся к её имени. «В тебе есть жёсткая жилка, и в твоей работе это необходимое условие. Отдохни. Я не могу дать тебе Амбиен, но может быть стакан тёплого молока прежде, чем ты уснёшь, поможет.

Или Мелатонин. Это у меня есть».

«Спасибо». Гвенди берёт его руку. Нет никакой вспышки, только чувство того, что у него добрые намерения. Она смотрит вокруг и заставляет себя сказать это. «Спасибо вам всем».

Она уходит и возвращается в свою каюту большими подпрыгивающими шагами, её руки открываются и закрываются. Я могу решить всё эту проблему с помощью шкатулочки с кнопочками, думает она. И знаете что? Это будет настоящим удовольствием.

Когда она уже внутри, она открывает дверь в шкаф, отодвигает запасной гидравлический костюм в сторону, затем заставляет себя остановиться. Она хочет достать шкатулочку с кнопочками, она хочет, чтобы я достала её, думает она – и в её текущем состоянии души кнопочки на коробочки будут выглядеть слишком соблазнительными. Ей пришлось есть шоколадки, чтобы пройти их чёртов тест, но теперь она сталкивается с этой злостью, этой яростью, и это как чёрный дверной проём, через который она не отваживается проходить. То, что находится на другой стороне – чудовищно.

Как я не люблю это, сказал Фаррис. Как я это ненавижу. Если она никогда не понимала это раньше, она понимает теперь. Но он сказал кое-что ещё, и это резонирует в её сознании сейчас:

Мне просто некому больше доверять делать то, что нужно сделать

Она понимает, даже находясь в теперешнем состоянии, что, если она возьмёт шкатулочку с кнопочками сейчас, это доверие почти наверняка будет разрушено. Он отдал её ей, потому что она сильна, но есть предел её силы.

Если мне нужно чувствовать себя таким образом, мне необходимо сконцентрироваться на чём-то другом, не на шкатулочке с кнопочками, и остаться сконцентрированной, пока эффект от съеденных шоколадок не улетучится. Что?

Но с её чётким разумом, приходит и чёткий ответ. Она подпрыгивает к своему столу и включает свой Айпад. Электронные сообщения, которые она посылает со своего сенаторского аккаунта зашифрованы, и это хорошо. Она пишет Норрису Риджевику.

Норрис: Вы сказали, что на своём пути в Дерри вы встретил «местного полицейского». Детектива, который возглавлял расследование смерти Райяна, звали Вард Митчелл. Вы встречались с ним? И если да, вы доверяли ему?

Она посылает сообщение вниз на Землю и ходит взад и вперёд (через свою каюту и обратно, что не занимает много времени), беспокойно дёргая себя за хвост. Она не может усидеться, не в её теперешним состоянии. Она «тянется» к Гарету Винстоуну, тот же «фокус», который она проделала с китайцами в их спице, и находит его. Он за ноутбуком. Пишет электронное письмо. Она не может видеть этого, но знает, что всё именно так. Присутствует слово в его голове, которое она чётко схватывает, хотя она не знает, что оно означает. Слово это ‘sombra’ (Sombra = тень, перевод с испанского языка, ).

Норрис может и не ответить ещё час или более, думает она, и мама любила говорить, что чайник, за которым наблюдают, никогда не кипит.

Она решает пройтись (может даже пробежаться) по внешней границе космической станции – что-нибудь, чтобы помогло сжечь это дикую и опасную энергию. Она надевает шорты и футболку с надписью СТАРЫЕ ДОМАШНИЕ ДНИ В КАСЛ РОКЕ на лицевой её стороне, и уже завязывает шнурки на своих кроссовках, когда её ноутбук звенит оповещением о входящей почте. Она прыгает по комнате как Супердевушка и устраивается напротив экрана. Сообщение короткое, сразу по делу, и типичное для янки.

Привет, Гвенди.

Встретился с Митчеллом, поговорил с ним, я бы не стал доверять ему настолько, насколько я мог бы бросить пианино. Ему не терпелось избавиться от меня. Хотите, чтобы я совершил путешествие Дерри, и попытался бы сильнее надавить на его? С радостью это сделаю. Кстати, есть ли у вас хоть какая-нибудь идея, почему Раян так спешно отправился в Дерри?

Норрис

Она желает быть способной ответить на этот вопрос, но она не может. Её лучшая догадка заключается в том, что кто-то рассказал Раяну, что они есть грязь на Магована или же грязь на её, Гвенди. Любой такой случай заставил бы его поехать на север. Имело ли это какое-то значение? Конечно нет. Не важно, какой подтекст, Раян остаётся мёртвым.

Что касается отправки Норриса в Дерри… нет. Норрис не является лучшим человеком для этой работы. Она полагает, та вспышка, которая произошла с ней, когда она взяла руку Гарета, была настоящим озарением. Она полагает, что она увидела Гарета в одной из двух старых машин, которые были в Дерри в день смерти Раяна. Она верит в то, что Раян мог быть убитым в качестве попытки остановки её сенаторской кампании. И она также верит, что её дом был сожжён, когда определённые мужчины – возможно, за рулём старых хорошо ухоженных автомобилей, обыскали дом в поисках шкатулочки с кнопочками, ничего не нашли и пришли к логическому умозаключению: она (коробочка) с ней (Гвенди) в космосе.

Послать Норриса в Дерри может только привести к тому, что его убьют.

Если бы не особенные шоколадки, «зажигающие» её мозг, она бы сомневалась в данном сценарии развития событий.

Нет, думает она, я бы изначально не смогла до него додуматься, я была бы слишком сбитой с толку. Но с таким улучшителем мозга на борту, однако, она не сомневается. Ни на самую малость. Ей любопытно, начал ли Гарет агитировать за туристический выход в космос после того, как она не выбыла из политической гонки против Магована. Нет, возможно после того, как она была выбрана сенатором и попала в Комитет по аэронавтике и космическим наукам.

«Кто-то действительно думал наперёд», - Гвенди бормочет про себя. Её руки сжимаются и разжимаются. Каждое сжатие достаточно сильное, чтобы заставить её короткие ногти врезаться в мягкую кожу своих ладоней. «Кто-то действительно планировал заранее». Затем, без всякой на то причины, она начинает говорить: «Sombra sombra sombra». Она будет охотиться за этим словом в Интернете, но прежде всего ей нужно сделать кое-что ещё, что-то более важное.

Она усаживается и посылает электронное сообщение Заместителю Директора ЦРУ Шарлотте Морган.

Шарлотта – у меня есть все причины верить в то, что мой муж мог быть убить в попытке убрать меня из сенаторской гонки в 2020 году. Я также полагаю, что это связано вещью, которая у меня с собой. Я подозреваю, что Гарету Винстоуну известно об этой вещи, и у него может быть код, который открывает стальной чемоданчик, содержащий эту вещь. Как это случилось – это длинная история, которую я когда-нибудь расскажу позже. То, что я хочу от тебя это то, что известно как «вторжение в закрытое помещение с целью изъятия документов, обнаружения улик», и это должно случиться незамедлительно. Детектива в полицейском участке Дерри, который предположительно расследовал смерть Раяна зовут Вард Митчелл. Я думаю, ему известно больше, чем он говорит. Мой друг Норрис Риджевик (бывший полицейский, с остром как нож разумом) согласен с этим мнением. Я хочу, чтобы ты прислала команду, чтобы задержать детектива Митчелла, изолировать его и убедить его разговаривать любыми необходимыми средствами. Я верю в то, что кто-то пытается остановить меня прежде, чем я смогу избавиться от вещи по моим присмотром, и возможно (весьма вероятно!) завладеть ей. Я думаю, что этот кто-то – Гарет Винстоун, и если у него есть код к стальному чемоданчику, всё, что останавливает его, так это электронный сейф, встроенный в шкаф. Это такой вид сейфа, который используется в отелях, и даже третьесортный взломщик может его взломать. Ты знаешь, каковы ставки – помнишь Пирамиду? Я понимаю, что мой главный подозреваемый, баснословно богатый человек, но он, возможно, не главный. Кто бы ни был во главе данной операции, думает на световые годы вперёд, и это пугает меня. Не думай, что это паранойя. Это не паранойя. Схватите Варда Митчелла и «трясите», пока он не начнёт говорить. Свяжись со мной незамедлительно, Шарлотта.

Гвенди

Она делает паузу, затем добавляет постскриптум. Слово «sombra» означает ли что-нибудь для тебя?

Гвенди может проверить это сама, но теперь, когда её два важных электронных сообщения посланы, она осознаёт, что смотрит на стенной шкаф опять и думает о шкатулочке с кнопочками. Ей любопытно, может ли она сконцентрироваться, чтобы у Гарета Винстоуна случился сердечный приступ и сделать это путём нажатия красной кнопочки. Тебе любопытно, Гвендолин? Это ли всё? Она издаёт смешок, лишённый юмора. Нет никакого любопытства насчёт этого, она знает, что она может. Вот только могут быть сторонние потери. Что если электрическая система космической станции замкнётся? Или линия с кислородом под высоким давлением взорвётся?

Она выходит из этих мыслей, чтобы осознать, что она больше не за столом. Нет, она рядом со шкафом. Она открыла его, она отодвинула запасной костюм, и она тянется к клавиатуре сейфа. Фактически она уже нажала первый номер его простенькой четырёхзначной комбинации. Гвенди кладёт одно руку около своего рта. Другой рукой она нажимает на клавишу «ОТМЕНА» и закрывает дверь шкафа.

Она решает, что всё-таки отправится на пробежку.

30

ГВЕНДИ ПРОНОСИТСЯ МИМО пары двух китаянок, одетых в спортивные штаны и носящих Айподы, по внешней границе космической станции. Они провожают её удивлённым взглядом, но возвращают её жест махания рукой. Кэти Люндгрен не преувеличивала ранее, когда она хвасталась о том, что пробежала милю за две минуты. По крайней мере, не сильно преувеличивала. Гвенди не ходила на пробежки на протяжении десятилетия, но чувствуется так, будто она фактически летает. Когда она возвращается обратно в свою каюту в Спице 3, её рубашка влажная от пота, и она дышит часто, но она чувствует себя больше, как саму себя. Она до сих пор чувствует «песнь сирены» шкатулочки с кнопочками, когда она проходит шкаф, но не такую побуждающую, какой она была ранее. Больше, как обычное страстное желание, своего рода «сердечная боль». Примерно такое тоскливое чувство она ощущает по отношению к погибшему Райяну. Это ужасно думать о коробочке с кнопочками и о своём мёртвом муже одной категорией, но похоже так и происходит. Гвенди радостно чувствовать себя вновь лучше, но она знает, что всё это будет иметь свою цену; она уже начала терять свою кристальную чистоту мысли. Скоро туман снизойдёт на неё опять, и может даже более густой, чем раньше.

Свет сообщения мерцает на её ноутбуке. Она вводит пароль, который сможет трансформировать бессмысленный набор букв и символов в слова (она рада, что её не приходится использовать маленькую красную записную книжку, чтобы освежить свою память). Сообщение от Шарлотты, и оно полностью удовлетворительное.

Доверяю тебе полностью. Команда на пути в Дерри. Ты получишь видеозапись допроса детектива Митчелла, надеюсь завтра, в День 3 твоей экспедиции на космической станции «Много Флагов». Я понимаю, что были некоторые опасения касаемо твоих ментальных способностей там. Хотя я буду вся на иголках, пока твоя миссия не завершится, это заставило меня смеяться. Не могу представить человека менее подходящего для «потери нити событий», как обычно говорят.

Как корпорация «Сомбра» догадалась об этом? Есть какие-нибудь идеи? Ты можешь прочитать определённый объём информации об этом в Интернете, но это в основном спекуляция. Мы в Компании знаем больше, но не на сильно много. Они, как говорится, плотно затворились крышкой. Лучшее моё предположение, что их агрегатная стоимость может быть выше, чем та, что у Китая и США вместе взятых. В это тяжело поверить, но я уверена в том, что это почти наверняка правда. Если это так, то они делают компанию Винстоуна «ВинМарк», общество с ограниченной ответственностью, выглядеть малой в сравнении. Не упоминая уже таких гигантов, как «Амазон». Поэтому да, вполне возможно, что Гарет Винстоун работает с или на корпорацию «Сомбра», если вознаграждение было для него достаточно высоким. Нет способа узнать, всё, что я могу сказать тебе – БУДЬ ОСТОРОЖНА.

С

Гвенди читает это письмо три раза. Ей приходится, потому что смысл некоторых строк становится тусклым для неё. Её злость тоже затихает. Всё, что остаётся, сфокусировано на детективе Митчелле, на нём и его пренебрежительной улыбке и пустых глазах. А также кнопочка Магована на его рубашке, не забудь про это. Нет, она не забыла (по крайней мере, ещё не забыла). Она хочет заполучить это видео. Она хочет своим же зрением выпроводить его из этого странного дерьмового маленького городка в маленькую комнатку с звуконепроницаемыми стенами, предпочтительно одетым в чёрный мешок на голове, который будет стянут, когда его прикуют запястьями и лодыжками к столу. Гвенди полагает, они так больше не делают подобным образом; она уверена, что у ЦРУ есть коктейли с наркотиками, которые сделают из таких людей как Вард Митчелл полностью податливую и послушную «материю» …

«Ну, девушке можно и помечтать», - произносит она мягким голосом.

Она споласкивает с себя пот в душе, затем спускается на погодную палубу. Ей назначена видеоконференция с Национальным Погодным Сервисом в 4 часа дня по восточному времени. Ещё много часов остаётся, если считать с теперешнего момента, но всё равно она должна выйти из своей каюты. По крайней мере, сейчас быть рядом с коробочкой с кнопочками небезопасно.

31

ДЕНЬ 3 НА КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ «МНОГО ФЛАГОВ»

Гвенди сидит за столом в маленькой гостиной своего номера, просматривая стопки запросов на выделение средств. Она думает, что только один взгляд на эту неопрятную стопку бумаг вызвал бы у любого, кто думает, что жизнь Сенатора США гламурна и роскошна, изменить своё мнение.

Что она, в действительности, делает, конечно, так это слушает звонки-оповещения, исходящие из её ноутбука, которые сигнализирует, что пришло очередное письмо от Шарлотты. Однако ноутбук уже прозвенел несколько раз некоторыми сообщениями, включая одно от Вице-Президента, делающего ей удачи, но ни одного от Шарлотты. Возможно, сейчас ещё слишком рано, но это не останавливает её продолжать надеяться.

Ещё одно дело, которым она занимается, сопротивление зову шкатулочки с кнопочками. Она в стальном «СЕКРЕТНО» чемодане, и стальной «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ» чемодан находится в сейфе, а сейф находится в шкафу, но её зов всё равно слышится громко и чётко. Она не хочет нажимать на кнопочки так сильно, как она хочет нажимать на рычажок, который раздаёт шоколадки. У неё выдаётся весьма хороший день, все узлы памяти работают так, как они должны работать, но ей уже не хватает той странной и замечательной чистоты восприятия, которая она чувствовала, когда она проходила тест на остроту ума вчера. Шоколадное животное (или два!), и она смогла бы «пролететь» через эту скучную работу с бумажками. Это практический урок того, почему наркоманы являются наркоманами.

Стук в дверь приносит облегчение. Она с радостью встречает это отвлечение… если только это не Винстоун, по крайней мере. У нет никакой тяги видеть его сегодня. Фактически она была бы счастлива не видеть его вовсе, пока она не выполнит своё задание, хотя она знает, что это, скорее всего, маловероятно. Начнём с того, что все они едят вместе. Нет сервиса обслуживания номеров на космической станции «МФ».

Это не Гарет. Это Регги, физик. Его фамилия временно теряется в её памяти, но она не нервничает на этот счёт, просто расслабляется и использует технику доктора Амбросса – трюк цепочки ассоциаций. Лучший концерт, который она когда-либо видела? АС/DC в ТД гардене в Бостоне. Лучшая песня? «Бэк ин Блэк». И вуаля, вот оно.

«Рэгги Блэк, глазам своим не верю», - говорит она. «Что я могу сделать для вас?»

Ему где-то пятьдесят, копны белых волос торчат во все стороны из его лысины. И он ухмыляется. «Адэш показал мне что-то дикое. Хочешь посмотреть?» Он смотрит мимо неё на загруженный стол, и его улыбка тухнет. «Полагаю, ты занята».

«Я могу сделать перерыв. Всё, что тебе нужно сделать, это соблазнить меня».

«Считай себя искушённой. Это сумасшедше круто».

Он ведёт её в лабораторию, которую установил Адэш в Спице 5, где есть много места. Основываясь на знаке, Гвенди методом дедукции определяет, что последними этим помещением пользовались члены французской команды. На двери в лабораторию висит знак, на котором написано: «АДЭШ «ЧЕЛОВЕК-ЖУК» ПЕЙТЛ. СТУЧИТЕ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВОЙТИ.

Рэгги стучит. «Хорошо, если мы войдём?»

«Входите, входите», - говорит Адэш, и открывает дверь прежде, чем Рэгги может это сделать. Он видит Гвенди и улыбается. «Ах, многоуважаемый Сенатор! Добро пожаловать в Чудесную Землю Энтомологии!»

Они входят внутрь. Гвенди видит ряд плексигласовых кейсов с жуками и «жужалицами» в одних, с пауками – в других. Включая тарантула Оливию. Угх, думает Гвенди. Дальний угол комнаты был опечатан плексигласом от пола до потолка, создавая более большую клетку с маленькими клетками внутри.

«Покажи ей трюк с Борисом», - говорит Рэгги Блэк. И, обращаясь, к Гвенди, «Это самый настоящий выноситель мозга».

Адэш машет пальцем Рэгги как учитель непослушному ученику. «Это не трюк, Реджинальд. Это тренировка и адаптация». Обращаясь к Гвенди: «К тому же, я нахожу мух куда более интересными. Обычные домашние мухи – Musca domestica – но их поведение в условиях нулевой гравитации, захватывающее и просвещающее.

«Конечно, но скорпион крут», - говорит Рэджи. «Борис - капуста»

Адэш выглядит озадаченным.

«Лучший», - «переводит» для него Гвенди. «Он имеет в виду лучший. Или может даже самый яркий».

«О да, он яркий, конечно», - отвечает Рэгги. «Человек-Жук, возможно, снял его уже на видео, но лучше наблюдать за ним в прямом эфире. Особенно, если предположить, что у тебя достаточно много Musca domesticas, старый приятель».

«Много мух»,- соглашается Адэш. «Я храню тараканов».

Угх, думает опять Гвенди.

Адэш берёт пульт из намагниченного диска и указывает его на большую клетку. Дверь одной из маленьких клеток – самой маленькой, ненамного большей, чем женская косметичка – раздвигается, и несколько Musca Domesticas вылетают. Но ненадолго. Они перестают летать и просто висят в воздухе, как будто бы на нитях.

«О БОЖЕ!» Говорит Гвенди. «Они больны?»

«Нет, они сейчас находятся в том, что можно назвать энергосберегающим режимом», - говорит Адэш. «Они использовали сразу свои крылышки, но быстро выучили, что им не нужно этого делать. И им не нужно отдыхать, садясь на что-то. Если можно сказать, что домашние музыки что-то и обожают, так это условия нулевой гравитации».

«Борис, Борис, Борис!» Рэгги напевает.

Адэш вздыхает, но Гвенди думает, что это только для показухи. Он наслаждается этим тоже. Она не думает, имеет ли значение, мужчины ли, рубящие лес, мужчины ли, занимающиеся наукой, всем им нравится показушность того, что они делают. Конечно же и с женщинами дела обстоят так же.

Адэш нажимает на другую кнопку своего пульта, и скорпион Борис выползает, щёлкая челюстями, его заряженное жало, выгнутое за спину. «Pardinus imperator», говорит Адэш. «Император-скорпион. Его жало редко смертельно для людей, но что касается жертв этого скорпиона-»

«А вот он и идёт!» - кричит Рэджи. «Упса-дейзи, Борис! Мой мужичок!»

С его до сих пор клацающими когтями Борис всплывает вверх и висит в воздухе, как и мухи на дальней стороне клетки, которую они все вместе разделяют.

Адэш повышает свой голос и выкрикивает, «Борис! Маар!»

Борис придаёт своему хвосту одиночное сгибание, мчась через комнату как пуля. Две мухи убегают, но Борис захватывают третью в свои когти, раздавливает её и бросает в свою «инопланетную» пасть. Гвенди одновременно испытывает отвращение и очарование в равной мере. Переднее движение скорпиона запускает его по направлению к стене, но прежде, чем он соприкасается с ней, Борис делает передний кувырок и использует свой бронированный хвост чтобы оттолкнуться в другую сторону. Он заканчивает фактически в том же самом месте, в котором начал и просто висит там.

«Удивительно», - говорит Гвенди. «Как его заманить обратно в клетку?»

«Я кладу его туда сам», - говорит Адэш. Я надеваю перчатку, чтобы это сделать. У меня нет никакого желания быть ужаленным, даже если такой укус будет не хуже, чем укус пчелы. Борис поддаётся тренировке, как вы можете видеть, но он далеко не ручной. Нет, нет, нет.

«И маар? Что это означает?»

Адэш подходит ко двери большого защитного помещения, затем поворачивается назад и одаривает её мягкой улыбкой, в которой один его золотой зуб сверкает. «Убивай», - отвечает он.

32

КОГДА ГВЕНДИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ОБРАТНО в свои апартаменты, свет на экране её ноутбука мигает. Пять свежих электронных писем пришли, но единственное письмо, которое волнует её – от Шарлотты Морган. Она откладывает в сторону свою работу с бумагами и открывает его.

Гвен: я не думала, что эта история могла стать ещё более странной, но как же я ошибалась. Ты попала в точку с детективом Митчеллом, который знал больше, чем он рассказывал. Посмотри на прикреплённое видео и свяжись со мной для получения дальнейших инструкций. Оно достаточно длинное, когда мы уже заставили этого мужика говорить, он уже не мог заткнуться, но большую часть того, что тебе нужно, можно найти, начиная с отметки в семь минут.

Я также прикрепила второе, более короткое видео, которое пришло от Айфона очевидца несчастного случая Раяна (который, как ты и догадывалась не был несчастным случаем вообще). Телефон принадлежит (или принадлежал) мужчине по имени Вернон Бисон из Провиденс, Род-Айленд он был по пути на Остров Преск чтобы увидеться со своей сестрой. Он так и не прибыл. Мы не можем знать наверняка, но я бы не удивилась, если он сейчас плавал бы в канализационной системе Дерри. Митчелл клянётся, что патрульный полицейский нашёл телефон в урне для мусора снаружи Басси Парка. Митчелл также утверждает, что не знает, что случилось с мистером Бисоном. Всё, что мы можем из него выдавить на эту тему – это: «Может клоун забрал его» Странно, не так ли?

Очень странно, думает Гвенди и сопротивляется внезапному желанию нажать на маленький рычажок, который раздаёт шоколадки на стороне коробочки. Она возвращается обратно к официальному сообщению Шарлотты

Тяжело на это смотреть, Гвен, ещё тяжелее в это поверить, и я не стала бы тебя винить ни на сколько, если бы ты решила нажать на кнопочку «УДАЛИТЬ» даже не открывая его. Я даже посоветую тебе сделать именно это, но я знаю, что это не моё дело. Мы нашли телефон мистера Бисона, закрытый в сейфе для оружия в подвале Митчелл, прямо там, где он сказал нам, что тот будет.

Последнее, что я собираюсь сказать и затем я позволю тебе добраться до него. Я говорила тебе это уже раньше: пожалуйста, будь осторожна, старая подруга. Я знаю, ты должно быть чувствуешь себя одной одинёшенькой там наверху, но я обещаю тебе, что это не так. Посылаю любовь и удачу в твою сторону. БОГ в помощь!

С

Видео вложения, расположенные внизу сообщения подписаны «МИТЧЕЛЛ» и «ДЕРРИ». Гвенди знает, что она должна открыть допрос Варда Митчелла в первую очередь так как судьба всего мира может зависеть от его содержимого, но она не может удержаться. Делая медленные и равномерные вздохи, которые она выучила, занимаясь годами йогой, она тянет курсор над файлом «ДЕРРИ» и кликает на его. Открывается окно в её правом углу ноутбука. Она нажимает на «УВЕЛИЧИТЬ» иконку, и на удивление чистый широкий вид на перекрёсток Витчем и Картер улиц заполняет экран.

На правой стороне видео она может видеть несколько ветхих домов, оконные ставни, висящие наискосок или полностью отсутствующие, краска облупливающаяся длинными, заворачивающимися полосками, коричневые лужайки, заросшие даже в середине декабря. Старый велосипед с отсутствующими задними шинами обопирается об одну из перил крыльца.

Через улицу, по диагонали на другой стороне улицы от дома с байком находится заброшенная автозаправочная станция «Филипс» 66, передние насосы которой были давно убраны. Сорняки растут дикими островками между щелей разломанного тротуара. Кто-то нарисовал спреем «ДЕРРИ ОТСТОЙ» по всей поверхности кирпичного фасада. Немного за общежитием, Гвенди может различить воротный вход в Бэсси Парк.

Кто бы ни снимал – Биисон, предположительно, в настройках держал звук включённым, и она может услышать громкий волнообразный свист холодного позднего сезонного веста, дующего по крышам. Выкинутый кусок мусора перекатывается по тротуару – Гвенди почти уверена, что это упаковка от МакДональдского гамбургера – и исчезает в глубине заброшенной улицы. На часах половина первого дня, дня после Дня Благодарения, но на улице нет ни одного автомобиля, ни одной живой души.

А потом что-то или кто-то появляется.

Старый Фольксваген Жук, направляющийся на север по улице Витчэм, проезжает через перекрёсток. Водитель, человек постарше с диким пучком всколоченных белых волос и круглыми очками в стиле Джона Леннона, осматривается вокруг, как будто бы заблудившийся. И возможно, это действительно так: он конечно же ведёт машину достаточно медленно. Прямо за ним на заднем бампере Фольксвагена стоит чёрный грузовик с поднятыми зимними шинами и полноразмерным американским флагом, развевающимся с металлического шеста, торчащего из задней части его двойного по ширине кузова. Она может расслышать горластый бум басов стереосистемы грузовика даже с полностью опущенными затемнёнными стёклами.

У Гвенди лишь достаточно времени, чтобы вместить всё это в свой разум и полюбопытствовать, По какой интересно причине человек снимает это? Когда Райян появляется на экране. Внезапно Гвенди чувствует себя так, как будто бы весь воздух был выпущен из её каюты. Она прикусывает свою нижнюю губу и наклоняется ближе к экрану ноутбука.

Он заходит из нижнего правого угла экрана, чуть ли не подпрыгивая по тротуару длинными уверенными шагами, которые так знакомы Гвенди. Он одет в свой любимый зимний пиджак – давнишний Рождественский подарок от родителей Гвенди – и красно-белую лыжную шапочку «Нью Инглэнд Пэтриотс». Время от времени, он мельком оглядывается на ряд близстоящих домов, но очевидно, что главный фокус его внимания сосредоточен на мобильном телефоне, который он несёт в правой руке. Он изучает дисплей, как если бы он следовал направлениям.

Достигнув угла улиц Витчем и Картер, он останавливается, носы его ботинков LL ‘Beans’ (ЛЛ Биинз – произносится вот так). Он смотрит в обе стороны как послушный маленький мальчик, который пообещал своей мамушке всегда быть осторожным переходя улицу, потом он снова смотрит вниз, на экран телефона.

И затем он начинает переходить через дорогу.

Кадиллак – безвкусного оттенка лилового цвета, неприлично широкий и длинный с парой игрушечных игральных кубиков, свисающих с заднего стекла, врезается в него, прежде чем он пересекает центральную полосу. Гвенди слышен мясистый звук «тсанк!» удара, и затем её муж уже летит в воздухе. Он ударяется об асфальт и даже отскакивает не один раз, а два, прежде чем скатиться в резкую остановку лицом вниз на противоположной стороне перекрёстка. Рваная дорожка из тёмных пятен «отслеживает» его продвижение по дороге. Кадиллак продолжает своё движение без даже одного сигнала своих тормозных огней. И только на следующий день, пока Гвенди моется в душе, она осознаёт, что ни разу не услышала звук двигателя Кадиллака. Она могла расслышать «швейную машинку»: «путт-путт-путт» Фольксвагена «Жука», злобное рычание чёрного пикапа V-8, басовый стук тяжёлого метала из звуковой системы грузовика, но что касается лилового Кадиллака… ничего. Как если бы у него не было мотора.

То, что осталось от разбитого тела Райяна наполовину лежало на обочине улицы Картера, его сломанные ноги распластались под гротескными углами поверх узкого участка грязи и травы, отделявших бордюр от троутара. Его лыжная шапочка вместе с одним из ботинков и шерстяных носков, которые он носил, были «оторваны» от него силой столкновения. Ботинок и носок нигде невозможно найти, но Гвегди может различить бледно розовую кожу левой ступни Райяна, покоящейся буквально в нескольких дюймах от знака «ПРОДАЁТСЯ ОТ ВЛАДЕЛЬЦА», торчащего из замёрзшей земли. Задняя сторона головы Райяна, обвалившаяся и накренённая как тыква, которую оставили гнить в поле – больше не напоминала голову человеческого существа.

Гвенди одёргивает себя от экрана, громкий вопль застрял у неё в горле. На один панический момент, она боится, что она может задохнуться насмерть от своего горя. Она отсаживается назад и ещё раз концентрируется на своём дыхании. Удушливое ощущение постепенно ослабевает свою хватку. С глазами, наполненными слезами, она отворачивается обратно к своему ноутбуку и задерживает дыхание.

Остановившись у дороги рядом с безжизненным телом Райяна стоит машина. Она не такая широкая как Кадиллак, но она более гладкая, имеет более низкую посадку, и она окрашена в такой мерцающий оттенок мультяшного зелёного, что просто больно смотреть. Она не выглядит настоящей, думает Гвенди с болезненным восхищением. Она выглядит как детская игрушка, в которую вдохнули жизнь.

Она сразу же узнаёт машину как именно тот автомобиль, в котором она видела Гарета Винстоуна сидящего рядом с блондинистым мужчиной, когда она дотронулась руки Винстоуна вне умывальной комнаты на «Тяжеловесном Орле». Он был там, думает она, сжимая кулаки вместе так сильно, что цвет отливает от её кончиков пальцев.

Может не в Дерри, и может не в тот день, когда они убили моего мужа, но этот сукин сын был внутри машины. И не проводил ли он там какую-то сделку? Конечно, проводил. Потому что вот, что такие мужчины как Гарет делают: они заключают сделки.

«Он один из них»,- она говорит в голос в пустой гостиной.

В то время как Гвенди наблюдает, двери машины (старый зелёный Крайслер, большой как лодка), она внезапно вспоминает от своего друга Норриса Риджевика (информация, которая содержалась в электронном сообщении от него) распахиваются настежь, и четыре человека ступают на улицу Картер.

«Что за-» Она так и не заканчивает предложение

Мужчины неестественно высокие и худые. И одеты одинаково – все носят длинные жёлтые плащи и банданы, покрывающие нижние части их лиц – как шайка преступников со Старого Запада. Они широкой подходкой направляются к лицевой части автомобиля и стоят, плечом к плечу окружая тело. Смотря вниз, один из мужчин кладёт руку, одетую в тёмную перчатку, на свою грудную клетку и нагибается, заливаясь высоким, гавкающим смехом, который Гвенди каким-то образом может расслышать сквозь завывания ветра. Это ужасный звук животный звук, и она быстро понижает своего ноутбука. Остальные скоро присоединяются, указывая жестами на павшее тело, улюлюкая и хохоча. Один из мужчин внезапно крутится в замкнутом кругу и начинает перескакивать с одной ступни на другую, выполняя какую-то сумасшедшую джигу, хлопая по своим бёдрам с яростным восторгом.

Гвенди внезапно останавливает видео и нажимает на «ОТМОТАТЬ». Она не возвращается слишком далеко, может на десять или двенадцать секунд. Она не уверена, обманывают ли её собственные глаза, или то, что она недавно увидела, является реальным.

Она нажимает «ИГРАТЬ» и наблюдает, как человек начинает танцевать свой странный танец, и затем это случается снова. Мужчина начинает исчезать и выходить не из фокуса, а вообще из существования. В одну секунду он целый и твёрдый (солидный), в следующую – размытый и только частично здесь.

И затем все четыре мужчины так.

В то время как всё остальное в видео остаётся кристально чистым – если Гвенди наклоняется достаточно близко к экрану, она фактически может различить телефонный номер, который напечатан в нижней части «ДЛЯ ПРОДАЖИ ОТ ВЛАДЕЛЬЦА» знака – четыре человека в жёлтых плащах внезапно начали сверкать. Смотреть на них сейчас немного похоже на наблюдение за миражом, который появляется от жары, что поднимается с шоссе посреди «волны» аномальной теплоты. Это не так, как они выглядят, думает Гвенди со спокойной уверенностью. Они совсем не так выглядят. Это, как если бы они носили костюмы и маски, которые заставили бы их казаться людьми, но эти маскировки лишь временные, и я стою здесь, наблюдая, как они появляются и исчезают из бытия. Даже у машины имеется нечто такое. Она потеряла свои острые контуры. Её форма больше не выглядит достаточно солидной.

И предположительно, она не единственная, кто это исчезает. В первый раз за то время, как он начал снимать видео, Вернон Биисон из Провиденс, Роуд Айлэнд делает увеличение съёмки (зум). Дома и заправка в Бэсси Парке, все уходят на задний план. В то время как передний конец Крайслера с его акром блестящего зелёного капота, стремительно движется вперёд и заполняет экран, Гвенди внезапно охватывает желание, чтобы она в это время была одета в свой лётный шлем, так чтобы она могла опустить козырёк. Наблюдение за четырьмя мужчинами и их странным зелёным автомобилем не только заставляет её глаза наполняться «водой», оно заставляет её мозг наполняться водой. Камера медленно «отъезжает» от Крайслера, и она снова находит мужчин у дороги. Даже на таком приближении они продолжают размываться туда и обратно, как если бы они просматривались сквозь грязное стекло, опрысканное дождевой водой. Один из мужчин стоит непосредственно прямо напротив тела Райяна, «защищая» Гвенди от слишком близкого и интимного рассмотрения ужасных деталей смерти её мужа. Она про себя клянётся, что если тот отступит на шаг влево или вправо, она собирается закричать или бросить ноутбук через комнату, или и то, и другое одновременно. Внезапно слышится взрыв пронзающих уши статических помех, и затем экран темнеет и продолжает быть таким на, судя по всему, продолжительное время. Как только она убеждена, что видео закончилось, оно снова «возвращается в жизнь».

Тем временем человек, держащий камеру и снимающий её, Вернон Биисон, оставил приближение и вернулся к обычной съёмке под широким углом. В то время как ряд домов снова появляется на правой стороне экрана, заброшенная заправочная станция и Бэсси Парк обратно «ползут» в поле зрения с левой стороны. Четыре человека в масках, стоящих напротив перекрёстка, постепенно начинают обретать фокус, хотя и с достаточного расстояния. Статичные помехи исчезли.

Гвенди смотрит на временной код в верхнем углу видеоэкрана, и удивлена тем, что узнаёт, что она смотрела это видео на протяжении трёх минут и сорока семи секунд. Чувствуется, что это происходило гораздо дольше.

Мужчины в жёлтых плащах и банданах затихли. Они передвигаются ближе друг к другу, стоят со сложенными руками – беседуют, думает Гвенди, и затем они разрывают их импровизированную «шайку». Трое из них возвращаются к машине. Даже со сниженным звуком, захлопывание дверей машины очень громкое внутри маленькой гостиной комнаты, в которой сидит Гвенди. Четвёртый мужчина ждёт у стороны дороги, пока Крайслер уезжает прочь на большой скорости – не слышится ни малейшего даже шёпота от чего двигателя – и затем он делает запрещённый манёвр по улице Картера и исчезает в холодных полуденных тенях Бесси парка.

Тело Раяна остаётся тихо и без движения лежать на обочине дороги.

Никто больше не приходит, потому что в Дерри никто и никогда так не делает, когда происходят вещи подобного рода. Несколькими секундами позже видео заканчивается.

33

ЗЛОСТЬ ГВЕНДИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ. Её лицо чувствуется таким же жарким как печь, и её челюсть побаливает от того, что стискивала свои зубы. Она смахивает слёзы салфеткой «Клинекс», а также использует её чтобы шумно высморкаться и затем кладёт её в урну, специально оборудованную под условия нулевой гравитации. В то время как её контуженный разум не может полностью осознать то, чему она только что была свидетелем, она знает достаточно чтобы назвать это тем, чем оно является: хладнокровным убийством. Кто-то – блондинистый незнакомец из её видения, странные мужчины в своих жёлтых плащах или даже Гарет Винстоун – выманили её мужа в Дерри и переехали его посередине улицы как бродячую собаку. Работа ли они все на корпорацию «Сомбра»? Гвенди полагает, что они работали или работают.

Даже через всю комнату и внутри шкафа она может расслышать стабильное гудение шкатулочки с кнопочками, взывающей к ней. Только потому, что ты её слышишь, она напоминает себе, не означает, что тебе нужно её слушать. Она уже знает, что там говорит в любом случае. С той самой поры как они приземлились на космической станции «Много Флагов», шкатулочка с кнопочками стала как чёртова заезженная пластинка.Ещё один кусочек шоколадки, Гвенди-девочка, и всё. Ещё одно очень вкусное животное размером с один укус, и ты станешь мыслить яснее, и ты станешь спать лучше, и ты никогда не забудешь любую другую вещь. Или, лучше ещё, почему не нажать на красную кнопочку и заставить все твои проблемы исчезнуть? Начиная с твоего дружка-миллиардера. Ты ведь знаешь, что ты хочешь…

«Ты чертовски хорошо знаешь, что я хочу» Гвенди не выдерживает, срывает ещё одну салфетку «Клинекса» из упаковки. «И, если бы он был бы на этом видео, я не думаю, что смогла бы сдержаться».

Гвенди «запихивает» голос в угол своего сломанного мозга – всё тяжелее и тяжелее становится это делать, в то время как её путешествие приближается к концу – и кликает на файл «МИТЧЕЛЛ». Слышится серия громких гудков, и затем видео начинается.

Комната для проведения допроса маленькая и простая. Три серые стены. Затемнённое смотровое окно занимает верхнюю порцию четвёртого. Невозможно сказать, кто наблюдает за тёмным стеклом, но Гвенди угадывает, что Шарлотта Морган – одна из наблюдателей. Может быть даже единственная.

В комнате в тесных условиях находятся четыре мужчины. Один из них, одетый в тёмный костюм и с пистолетом в кобуре, облокачивается на единственную дверь. Его лицо размыто, и на какой-то мимолётный момент Гвенди думает, что он один из них, один из мужчин в жёлтых плащах – но затем она быстро осознаёт, что его лицо было специально затемнено, чтобы защитить его личность. Лицо второго агента тоже было скрыто. Он сидит за узким столом, изучая открытый ноутбук. Сразу справа от него находится ответственный агент, чьё неразмытое лицо сразу же напоминает Гвенди о самом младшем брате её отца, дяде Харви. Со своими очками в черепаховой оправе и густыми усами, этот парень выглядит так, как если бы он мог быть любимым дядюшкой любого человека или же учителем естественных наук из местной старшей школы, тем самым, за которого голосуют в качестве любимчика школы в школьном ежегоднике. Оба агента, сидящих за столом, одеты в брюки и Оксфордские рубашки. Никаких жакетов или галстуков.

Последний мужчина в комнате почётный гость. Вард Митчелл носит оранжевый комбинезон свободного покроя с закасанными рукавами. Он сидит на металлическом стуле с прямой спинкой, который был безопасно привинчен к полу. Гвенди может видеть, что он едва может удержать голову на месте, а глаза – открытыми. Имеется темнеющий синяк, поднимающийся под одним из его глаз, и похоже, обе его губы кажутся опухшими. Его пренебрежительной маленькой улыбки нигде не видно. Руки Митчелла подпёрты напротив него на столе. Маленькая хирургическая трубочка проходит из изгиба его правой руки к портативной капельнице. Мешок с прозрачной жидкостью висит на самом верхнем крючке, капли топ-секретного содержимого стекают как мёд в кровоток Митчелла. Имеется манжет по давлением, обёрнутый вокруг левого бицепса детектива, как и пучок проводов, ведущих изнутри воротника его комбинезона, к задней части ноутбука агента.

«Давайте начнём с твоего имени». Голос агента твёрдый, но приятный Он даже звучит как учитель естественный наук.

Митчелл моргает и смотрит вокруг комнаты, как если бы он только что проснулся из глубокого сна. Он прочищает свои горло. «Вард Томас Митчелл».

«Возраст?»

«Сорок четыре года»

Ты выглядишь старше, Гвенди думает, и не без чувства удовлетворения.

«Адрес?»

«1920, Тупело Роуд, Дерри, штат Мэн»

«Вы родились в Дерри?»

«Родился и воспитан там».

Ну, это объясняет многое, думает сенатор.

«Профессия?»

«Полицейский участок Дерри. Почти тридцать лет. Детективом являюсь последние двенадцать из них».

«Женаты?»

«Разведён»

«Дети?»

«Один, мальчик.»

«Сколько ему л-»

Она знает, что они делают, подначивают его лёгкими вопросами, но это не то, зачем Гвенди сейчас здесь. Гвенди нажимает на кнопку-стрелочку на своём ноутбуке и быстро проматывает видео. Она забывает, что она делает на какой-то момент – случается мини Мозговое Зависание, здесь есть, и вот его уже нету уже через несколько секунд – и мотает слишком далеко. Она быстро нажимает «ОТМОТАТЬ» и наблюдает, как временной код начинает обратный ход. Наконец-то останавливается на отметке 5:33, на которой она нажимает клавишу «ИГРАТЬ». Её руки дрожат.

«… были упомянуты странные происшествия в Дерри. Вы можете дать нам пример?»

Митчелл напускает на себя конфиденциальную улыбку. Его глаза дрейфуют вокруг в своих глазницах. Гвенди думает, что она могла видеть людей катастрофически под кайфом, но с тех ещё времён её колледжа. «Я слышал голоса».

«Как в вашей голове, детектив?»

«Неее-еееет… из вытяжек в моём доме».

«Действительно?» Главный мужчина смотрит на затемнённое окно и двигает своими бровями. «Из вытяжек, не так ли?»

«Один раз… я только что выключил воду после принятия душа… кто-то позвал меня из ванной решётки. И они потом начали смеяться».

«Они?»

Они звучали как дети. Как целая банда смеющихся ребятишек.

«И этот голос, что он сказал тебе?»

«Моё имя»

Главный агент почёсывает свой подбородок. В этот раз он показывает движением брови знак своему партнёру.

«В другой раз я загружал посудомоечную машину, и я услышал тот же самый голос, доносящийся из кухонной раковины. Он сказал: «Мы заняли твоё место, Бородавочник». Никто так меня не называл с тех самых пор, как я сопливым мальчиком в начальной школе Дерри».

«Что-нибудь ещё?»

Вард Томас Митчелл, также известный как Бородавочник, смеётся, но нет смеха в его глазах. «Есть клоун»

«Если хочешь увидеть клоуна, Вард, посмотри в зеркало», - один из других агентов говорит, он звучит так, как если бы ему было отвратно.

Митчелл не обращает внимания. «Ещё тогда, когда я был новичком, мне начались сниться плохие сны. Они стали такими ужасными, что мне было страшно засыпать по ночам. По канализации за мной гнался кто-то, кто был одет как клоун».

Гвенди внезапно думает о истории своей старой подруги, как в Дерри за ней по улице гнался клоун с большими серебряными глазами. Она также раздумывает о своём отце и о его предупреждениях насчёт города. Так непохоже на него всё это было. Она почти наверняка уверена, что что-то случилось с её отцом во время его короткого пребывания в Дерри – чего-то ужасного – но он никогда этого не признавал, и она сомневается, помнит он ли он об этом сейчас. Или, быть может, он помнит, и является слишком напуганным даже после всех этих лет, чтобы говорить об этом.

«Позже, этим же годом, моим начальным годом, мне позвонили на 911 по поводу бытовых прав в районе Рождества. Один из соседей рассказал о громких грохотах и криках, исходящих из дома за следующей дверь. Когда я туда подъехал, человек сидел на крыльце, покрытый кровью. Он плакал и держал в руке нож мясника. Он только что закончил зарезать-нарезать свою жену и своих дочерей-близняшек, составляя этих тела вокруг обеденного стола. Он положил салаты напротив каждой из них и разложил салфетки на их коленях. Мы нашли сковородку со сгоревшей до угольков лазаньей до сих пор пекущейся в духовке. Мужчина сдался без всяких пререканий, и когда мы надели на него наручники и положили его в заднюю часть патрульной машины, он сказал ясно как день – «и я не единственный, кто услышал его той ночью – «клоун заставил меня это сделать». И больше он не произнёс ни слова. Никогда. Он до сих пор в заведении «Джюнипер Хилл», насколько мне известно».

Главный агент зевает и перемешивает свои записи.

«Двигаясь дальше, детектив. В пятницу 29 ноября 2019 года, мистер Райан Браун из Кастл Рока был убит в инциденте с наездом и последующем скрытием с места преступления в вашей юрисдикции. Вы были главным детективом на сцене преступления и во главе дела, всё правильно?

«Я не был первым на месте преступления, но да, я был детективом, которому поручили дело».

«И результаты вашего расследования?»

«Мы не смогли найти или арестовать никаких подозреваемы». Митчелл ещё раз показывает свою дурацкую улыбку.

«Обыскали ли вы нескольких подозреваемых?

«Нет».

«Было ли там, по факту, что-либо даже напоминающее официальное расследование смерти Раяна Брауна?

«Нет» В этот раз дурацкая улыбка следует перед маленьким смешком.

«И почему нет, детектив?»

«Из-за денег».

«Вы говорите, что вас подкупили, чтобы вы не расследовали смерть Раяна Брауна?»

«Да».

«Но кто это был?»

«Я не знаю. Так и не получил его имени».

«Есть ли другие члены отделения полиции Дерри, которые вовлечены в эту конспирацию?»

«Да.»

«И кем они могли быть?»

«Офицеры Рональд Фримэн и Кевин Мэлермэн» Митчелл поднимает кулак в воздух. «Мои бро!»

«Что вы можете рассказать о человеке, который подкупил тебя?»

«Высокий. Худой. Белокожий. Носящий длинный жёлтый плащ. Старомодный, со стильно выглядящими белыми туфлями на высоком каблуке. Он странно говорил».

«Вы имеете в виду, что он говорил с акцентом?»

«Нет, как если бы его язык был слишком большим для его рта. Или, как если бы его «голосовая короба» была заполнена кузнечиками».

Все ведущие допрос делают поёживающееся движение

«Что-то ещё?»

«Да», Мичелл говорит с согласием, «он не был человеком».

«Извините?»

«Его лицо … оно продолжало изменяться. Проскальзывать».

Внезапно горло у Гвенди сухое как пустыня

«Его лицо проскальзывало? Не могу сказать, я понимаю вас, Митчелл».

«Это было, как если бы он носил маску, но не дешёвую маску из резины или недорогого пластика, такие которые детишки носят на Хэллоуин. Она продолжала проскальзывать, давая мне возможность мельком взглянуть на то, что таилось под ней».

«И что там было?

«Монстр».

«Вы можете описать, что вы видели под маской?»

Тёмные колющиеся волосы, чешуйчатую кожу, красные губы, чёрные глаза. И своего рода мордочку. Как у волка или ласки. Может как у крысы».

«Как часто вы встречались с этим человеком-волком?»

«Дважды. Изначально он подошёл ко мне на месте преступления. И во второй раз в моём доме, когда он принёс мне деньги».

«Как много заплатил вам этот человек?»

«Сто тысяч долларов».

Кто-то из других агентов, ведущих допрос, говорит что-то. Не для микрофона, но Гвенди думает, что она расслышала «Чёрт меня побери, бл…»

«Объяснил ли он, почему он хотел, чтобы смерть Райяна Брауна не расследовалась?»

«Нет».

«Сказал ли он, работал ли он на кого-нибудь ещё?»

«Нет».

«Этот человек один оба раза?»

«Да». Митчелл делает паузу и добавляет, «Я думал, он может убить меня, знаете ли».

«На каком транспорте мужчина ездил?»

«Никогда не видел. Он пришёл пешком оба раза. У него была кнопка на лацкане. Сразу я думал, это был своего рода бедж. Но это не был он. Это был большой алый глаз, и он наблюдал за мной всё время, пока мы говорили».

Человек у двери говорит: «Шапочка из фольги может помочь с этим». Слышится некоторый смех, но главный ведущий расследование не присоединяется к нему, и тот быстро стихает.

«Вы когда-нибудь встречались с жертвой, с Райяном Брауном, до её смерти?»

«Нет.»

«Играли вы хоть какую-нибудь роль в завлечении Райяна Брауна в Дерри?»

«Нет».

«Что насчёт Гвенди Питерсон? Вы знали, кто она?»

«Конечно. Эта сука постоянно загрязняет моё телевидение до проведения выборов. Все эти чёртовы рекламы с ней. Я не могу посмотреть ни одну бейсбольную игру с участием «Ред Сокс» в этом сезоне без необходимости слушать её либертарианскую чепуху.

Гвенди показывает средний палец экрану ноутбука.

«Вы знаете мужчину под именем Гарет Винстоун?»

«Нет, но я слышал это имя»

«Где?»

Митчелл одаривает его сумасшедшей улыбкой. «Не уверен».

«Последний вопрос на теперешний момент, и затем вы можем взять короткий перерыв. Слышали ли вы когда-нибудь о корпорации «Сомбра»

«Нет».

«Вы уверены в этом?»

«Да.»

И это всё, что есть.

34

ГВЕНДИ СТРОЧИТ короткое сообщение Шарлотте Морган, благодаря её и поздравляя с успешно проделанной работой. Нет ничего такого, что Шарлотта может сделать для неё в данный момент, но это может измениться очень быстро.

Злость Гвенди уменьшилась, но она была заменена тяжестью, обременяющей душу, которая заставляет её голову по ощущениям весить миллионы фунтов. Только вчера ещё она не могла усидеться спокойно, действительно ли она отправилась на пробежку, или ей это приснилось? – но сейчас она не может подняться с крошечного дивана. Она раздумывает растянуться и немного прикорнуть, но каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит безжизненное тело Райяна и след из кровавых размазанных следов, ведущих через дорогу, и всё что она слышит в тёмной тишине своего разума так это ужасно высокий лающий смех.

Наконец, после того как она дала себе напутствующую речь (в возрасте шестидесяти четырёх лет ментальные напутствующие речи Гвенди до сих пор произносятся в её уме голосом её матери), она закрывает свой ноутбук и заставляет себя подняться, чтобы начать двигаться. После того, как она кладёт несколько скрученных в шарик салфеток «Клинекс в урну с нулевой гравитацией и закрывая крышку, она умывает своё лицо холодной водой. Ещё четыре дня, она напоминает себе ещё раз, смотря на своё отражение в зеркале ванной. Она не рада тому, что она видит. Её глаза опухли от плача, и есть намёк на едва сдерживающуюся истерию в её взгляде. Ноу гуд (НГ), думает она. Лучше сделать что-нибудь прежде, чем ты покажешься в столовой. Последнее, что ей нужно сделать, так это дать Кэти и компании повод волноваться на её счёт ещё раз.

Но те мужчины не были мужчинами. Они были откуда-то ещё. Скорее всего, из того же самого места, откуда «пришла» шкатулочка с кнопочками. Украл ли её мистер Фаррис, чтобы держать её в безопасности? Гвенди не знает – возможно, никогда не узнает – но она думает, что есть хороший шанс, что он узнает.

На Гвенди находит мысль, что существует одна вещь, которую она знает: она скоро должна будет преломить хлеб с человеком, который имел прямое отношение к смерти её мужа. Как тяжела та рука, она точно не была уверена, но это не имело особого значения, не так ли? На какой-то непродолжительный момент она не может вспомнить имя этого человека – она думает, что это может быть Гэри или даже Грэгори, но затем имя всплывает в её памяти вспышкой уверенности столь редкой для неё в эти тёмные времена. Его имя Гарет Винстоун. Он является миллиардером, но у него никогда не будет достаточно денег или власти. Он всегда будет желать большего. И он знает комбинацию к стальному чемоданчику, который промаркирован «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ». Она уверена в этом тоже.

36

ИХ ЧЕТВЕРО ЗА столом, когда Гарет Винстоун прыжками подходит, прокладывает свой путь к кафетерию. Гвенди сидит рядом с Адэшом Пейтлом. Гвенди выглядит младше и более оживлённее, чем то отражение, которое она увидела в зеркале своей ванной несколько минут назад. Она только что закончила рассказывать Кэти Люндгрен и Бёрну Стейплтону всё насчёт выдающегося показа скорпиона Бориса в лаборатории Человека-Жука. В качестве заключения своей истории она прыгает на своих ступнях, вскрикивая «Маар!» и запускает себя через стол по направлению к её бывшему партнёру по тренировке. Бёрн Стейплтон фактически вскрикивает и проливает половину стакана яблочного сока, потом всплывает напротив своего комбинезона. Он всё ещё пытается поймать его шариком из салфеток, когда Гвенди замечает Винстоуна.

Пожалуйста, продолжай идти. Пожалуйста, сядь где-нибудь ещё.

Но, конечно, он этого не делает. Протискивая свой внушительного объёма вес на стул, Винстоун усиживается с кряхтеньем. Он сразу же тянется к своей еде на подносе, отсоединяет её от магнита, который держит её ко столу, и заставляет её парить к нему. Он смотрит через тонкую сетку, утвердительно кивает на то, что видит, открывает диагональную молнию ногтем большого пальца руки и начинает есть макароны жадными глотками. Несколько капель красного соуса проплывают напротив него. Для Гвенди они кажутся каплями крови.

«Неплохо», - говорит он, наконец, смотря на остальных. Это, конечно, не Сорренто в Броксе, но это тоже сойдёт.

«Я так рада, что вы довольны», - говорит Кэти. «Возможно, корпорация ТЕТ сможет нанять главного шефа из Сорренто, чтобы тот занимался приготовлением блюд для марсианских основателей».

«Вот это хорошая идея», - Винстоун говорит, указывая пальцем на командира полёта, которая громко жуёт. Он смотрит, чтобы взглянуть на Адеша. «У них даже есть вегетарианское меню для таких людей как вы».

Энтомолог наклоняется ближе к Гвенди и шепчет: «Для таких людей как я, нет вы только представьте».

«Есть замечательный итальянский ресторан в штате Мэн под названием «Джованни». Вы когда-нибудь слышали о нём, мистер Винстоун?» Это весьма безобидный вопрос, но что-то в тоне Гвенди заставляет остальных за столом повернуться и уставиться на неё. Только Винстоун, похоже, ничего не замечает.

«Он отрицательно качать головой. «Не могу сказать, что я слышал. Где он находится?»

«Он в маленьком городе штата Мэн под названием Виндхэм, приблизительно в сорока пяти милях к северу от Кастл Рока. Они делают фаршированную креветку «а-ля Гьюсеппи», за которую не грех умереть. Про неё было написано во всех журналах еды.

«Хммм… Он отпивает лимонаду и отрыгивает в свою ладонь. «Мне нужно проверить это место когда-нибудь».

«Я на самом деле хотела спросить вас», - говорит Гвенди. «Проводили ли вы много времени в Мэне за время ваших путешествий?»

«Да ни то, что бы. Несколько раз бывал там. Один раз, чтобы отправиться на охоту на лосей в Аллагаше. Но поездка провалилась».

«Моя жена и я ходили на кэмпинг в Национальном Парке Акадии в лето, после которого мы поженились, - говорит Бёрн Стейплтон. «Прекрасное место. Я почти уверен, что мы зачали нашего первенца внутри той палатки».

С М И,- говорит Кэти. «Слишком много информации».

«Адэш»,- говорит Бёрн,- «пожалуйста, проведи разговор насчёт тычинок и пестиков с командиром Люндгрен. Я думаю, настало самое время».

Кэти стукает биолога по плечу. Смеясь, он поднимается со стола и собирает свой поднос. «Пойду сделаю кое-какую работу. Будьте хорошими, ребятки».

«Я прямо за тобой, - говорит Адэш, стоя и убирая своё место. «У меня конференция «Зум», к которой необходимо подготовиться».

««Удачи»», —говорит Кэти, когда как двое мужчин уходят прочь.

«Я удивлена, что вы увидели мало из моего родного штата», - продолжает Гвенди, ещё раз уставившись на миллиардера. «Со всеми вашими деньками я предполагала, что вы побывали везде, дважды».

«Ну, извините меня за то, что цитирую очевидное», - говорит он, «но даже со всеми этими деньгами, я бы не назвал штат Мэн желаемым пунктом назначения. Париж острова Теркс и Кайкос, и Тортола – вот это – другое дело.

«Вы когда-нибудь были в Касл Роке?», - спрашивает Гвенди, пресекая его монолог. «Что насчёт Дерри?»

«Нет и нет», - он резко отвечает, отпустив вилку. Он быстро захватывает её из воздуха напротив него, когда она начинает взлетать по направлению к потолку. «Я никогда не был в Касл Роке, и я никогда не был в Дерри. Ну а теперь можно мне закончить мой обед в тишине и спокойствии?»

«Конечно», - отвечает Гвенди, надевая на себя улыбку Пэтси Фоллет. «Ещё одна вещь – я хотела поблагодарить вас за то, что возвратили мою записную книжку. Мне повезло, что вы нашли её».

«Да, ну, вам следует быть более осторожной».

Она начинает уходить прочь, затем останавливается и поворачивается назад. «Может вам следует тоже».

Румянец покрывает его щёки. Попался, думает Гвенди.

Несколькими минутами позднее, пока они соскребали свои тарелки в вакуумный сосуд на другой стороне кафетерия, Кэти спрашивает. «Что, чёрт побери, это было?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Ну же, ты ведь тыкала в него»

«Мне было просто любопытно»

«Насчёт чего?»

«Как он будет реагировать на тычки. Ты видела этот румянец?

Кэти хмурится: «Я не заметила»

Гвенди смотрит, как она уходит, думая: Тест или нет, она всё равно не доверяет мне полностью. Ну, у меня для тебя есть новости, леди. Это чувство у нас обоюдное.

На пути назад в свои апартаменты, Гвенди совершает короткую прогулку на погодную палубу, чтобы проверить последние записи. Она знает, что некоторые из членов экипажа, включая тех, кто находится на Земле – даже большинство из них не ожидают особо от неё хорошо исполнить своё обещание, что касается её обязанностей за наблюдением за климатом. Но всё это лишь заставляет её хотеть превысить ожидания и доказать им, что они не правы; вот так она всегда была настроена.

Её ноутбук обратно в её комнате, поэтому она нацарапывает парочку нотаций в записной книжке и возвращает её на своё место в верхний ящик стола. Когда она уже закончила, она пишет себе напоминающую запись о завтрашней видеоконференции с членами факультета из университета штата Мэн, и приклеивает её прямо посередине одного из экранов. Так она никак не сможет это забыть. Она надеется.

Когда она добирается в свою комнату некоторое время спустя, она сразу же мчится к дивану. Она внезапно изнемождена, и всё, что она хочет, так это прилечь и позволить своему разуму отдохнуть. Это странно, думает она. Она посмотрела видео раньше этим днём, как убивали её мужа, не говоря уже о четырёх странных существах в жёлтых плащах и их длинная (в милю) противная зелёная машина (если это вообще была машина, думает она) – но после того, как она «преподнесла на лопате некоторое количество дерьма» в сторону Винстоуна в столовой, она чувствует себя больше в контроле над вещами. Фактически, она чувствует себя на удивление стойкой. Первый раз за многие дни она даже не думает о шкатулочке с кнопочками и её волшебном мешке трюков и угощений. С глазами, становящимися тяжёлыми от усталости, она подкладывает под голову подушку и устраивается поудобнее. Прежде чем провалиться в сон, она замечает, что её ноутбук лежит открытым на кофейном столике и думает: «Погодите минутку, не закрывала я его прежде, чем я уходила? И отложила его в сторонку?

Скорее всего нет. Она стала такой забывчивой. Затем её глаза закрываются полностью, и она спит бессонным сном невинного ребёнка.

36

ДЕНЬ 4 НА «МНОГО Флагов»

Гвенди чистит свои зубы, смывает ночной крем со своего лица и завязывает свои волосы в сзади в косичку. Затем она одевается в голубые шорты и в футболку с надписью «Тяжёловесный Орёл». Она раздумывает над тем, что оживлённая прогулка вокруг внешней границы может помочь держать её голову ясной и увеличить её аппетит для завтрака. Она никогда не чувствует себя голодной больше, и это беспокоит её. Взять, к примеру, прошлую ночь. Она наслаждалась своим временем, проведённым у обеденного стола, особенно, «задевая» Гарета Винстоуна – это было наивысшей точкой её наслаждения – но она едва прикоснулась к еде на своём подносе. Она это сделает этим утром, есть у неё аппетит или нет. Только ещё три дня до её космической прогулки с «Карманной Ракетой», и она может воспользоваться всеми калориями, до которых она может добраться.

Гвенди даже не раздумывает над тем, чтобы пойти на пробежку. Этот маленький акт ошибочного безумия – с шоколадками или без шоколадок – мог бы легко заиметь неприятные последствия и закончился бы катастрофой. Она может представить себе сцену, даже не пытаясь: Сенатор из штата Мэн парит на своей спине, нереагирующее тело, в то время как её «косо стреляющее» старое сердце запинается. Дейл Глен, окружённый другими членами экипажа, послушно вводит адреналин и делает сердечно-лёгочную реанимацию. К сожалению, запинающееся сердце затихает. После нескольких минут в попытке запустить его снова, угрюмый доктор Глен оглашает мрачный приговор. Кэти Люндгрен спешит обратно в Спицу 1 чтобы слёзно уведомить Эйлин Брэддок у Контроля за Миссией. Прежде чем тело младшего сенатора успевает остыть в лазарете (Гвенди предполагает, что именно туда её направили бы), Гарет Винстоун проникает в её номер и крадёт шкатулочку с кнопочками. Конец истории. Быть может конец всего.

Чистая ересь, конечно, её сердце выдало отличные результаты после полудюжины стресс-тестов на беговой дорожке. К тому же параноидальные фантазии иногда сопровождают болезнь Альцгеймера. Это был один из немногих забавных фактов о болезни, который она узнала (и теперь желает, чтобы не узнавала вовсе) в Интернете. Есть даже название для этого феномена: «заход солнца». А так как заход солнца происходит здесь приблизительно каждые 90 минут, это оставляет много возможностей для странных мыслей в голове.

Со мной не происходит «заход солнца»!

Лёгкая прогулка будет хорошим делом для меня, думает она, садясь на кончик подушки дивана. Сгибаясь, она надевает свои кроссовки, сразу правый, потом левый. Затем она тянется вниз, поднимает шнурки – и останавливается. У неё нет ни малейшей идеи, что нужно с ними делать.

«Ох, да ладно тебе», - она предупреждает саму себя. «Конечно ты знаешь как» Как называлась та рифма с завязыванием туфлей, которую она выучила в дошкольном учебном заведении? Что-то насчёт заячьих ушей, не так ли? Заячьи уши являлись теме завитками, которые ты проделываешь в шнурках? Она не помнит наверняка, только вспоминает, что заканчивалось на «красивый и смелый». Прямо сейчас Гвенди не чувствует себя красивой и смелой. Просто напуганной. Она пытается – по крайней мене с полдюжины раз – но даже и близко не подходит.

Наконец, после короткого приступа плача и полностью неудовлетворительной вспышки гнева, во время которой она откидывает оба кроссовка и посылает их парить через гостиную. Гвенди открывает гид на Ютубе на своём ноутбуке. Девочке на видео пять лет. Её зовут Мэллори, и она родом из Атланы, штат Джорджия. Сенатор смотрит девяностосекундное видео три раза от начала до конца, шепча слова к песне, которая звучит аккомпанементом, которую она сейчас полностью вспоминает.

Заячьи ушки, заячьи ушки, играя у дерева. Крест-накрест пересекли дерево, пытаясь словить меня. Заячьи ушки, заячьи ушки прыгнули в ямку, оказались на другой стороне красивыми и смелыми.

Она наконец справляется с тем, чтобы завязать свои кроссовки – «Рибоксы». Но даже тогда, шнуровка немного за свободная.

К тому времени как она выходит из двери, получасом позже, чем планировалось, она, Гвенди Питерсон, снова мечтает о шкатулочке с кнопочками. И поёт о заячьих ушках.

37

ОНА УЖЕ НАПОЛОВИНУ ЗА внешним коридором, когда Адэш Пейтл догоняет её.

«Доброе утро, Сенатор. Не возражаете, чтобы я составил вам компанию?»

«Вовсе нет», - отвечает Гвенди

Но, в действительности, она возражает. Последнее что ей хочется в это ужасное утро, так это компания. Она раздражительна, напугана и наполнена сомнениями. Что если со мной произойдёт ещё одно «Мозговой пук?» Видите, даже это уже неправильно! Что если со мной случиться ещё одно «Мозговое зависание», и он побежит обратно и пожалуется Кэти? Что тогда?

Как если бы он мог прочитать её мысли, Адэш легонько трогает её за плечо и спрашивает: «Мы можем остановиться на минуту? Я хотел рассказать тебе что-то в столовой прошлой, ночью, но мы не были достаточно долго вместе, и я не хотел говорить это среди других членов экипажа».

Гвенди перестаёт идти и поворачивается к нему, чтобы встретить его взгляд лицом к лицу.

Что-то не так, Адэш?

Он опускает свои глаза и пожимает плечами. «Да… нет… я имею в виду, я не знаю наверняка, я полагаю».

«Ну же, выскажи это вслух, и давай разберёмся вместе».

«Я попытаюсь» Он набирает длинный, колеблющийся глоток воздуха. «Когда доктор Глен и командир Люндгрен в первый раз пришли ко мне, спрашивая вопросы насчёт тебя, у меня и понятия не было, какие специфические опасения у них были или что они думали. Я сделал вывод, что ты … ну …

«Потому что я старая? Всё хорошо, это правда. И это не какое-нибудь грязное слово».

Адэш отрицательно машет головой. «Нет, мэм. Вы возможно старше, чем остальные из нас, но вы не старая. Вот моя бабушка Аанья, она старая».

«Мне всё понятно, что ты хочешь этим сказать». Говорит Гвенди. «Так продолжай же, о преподобный Человек-Жук».

«Ну, только позднее, когда я выяснил насчёт теста для оценки когнитивных функций, которые они заставили тебя пройти, тогда я снова подошёл к ним и высказал моё истинное мнение».

«Они не заставляли меня проходить что-либо, Адэш, я сама согласилась»

Адэш утвердительно кивает головой, затем мотает головой из стороны в сторону. «Тем не менее, я был очень злой, когда я услышал то, что они сделали. И я им сказал об этом».

Гвенди по-настоящему растрогана. «Ты хороший друг. Спасибо тебе».

«И когда я услышал, что ты прошла тест на отлично, я подошёл к ним и сказал: «Я вам говорил». Такая восхитительная женщина как вы, никогда не провалит такую базовую оценку».

Если бы ты только знал, (думает она с грустью)

В любом случае, мне нужно было снять этот груз со своих плеч. В случае если люди скажут: «Этот Человек-Жук, он высказался вне очереди» Это правильная фраза, так? Вне очереди?

«Да».

Я просто хотел, чтобы ты знала, мне нужно было высказать то, что у меня лежало на уме.

Она подплывает вверх на несколько дюймов, чтобы потрогать его дружелюбно за плечо – и именно тогда она видит это. Возможно, в тридцати ярдах за ним, где внутренняя стена коридора изгибается вне поля зрения, кто-то стоит в тени большого потолочного очистителя воздуха, наблюдая за ними. Прежде чем Гвенди может позвать эту фигуру или рассмотреть её ближе, она исчезает. Винстоун? Ей любопытно.

«… просто скажи слово».

Она поворачивается обратно к Адэшу. «Прости… я прослушала это. Что ты сказал?»

«Я сказал, что если есть что-нибудь, с чем я могу помочь тебе, что-нибудь вообще любое, просто скажи слово»

Разум Гвенди внезапно становится очень ясным, и какой же это дар – быстро переключается на её ноутбук. Возможно, она забыла отложить его в сторону, так же как она забыла свою записную книжку на «Тяжеловесном Орле». Но если она отложила его… и затем он находился не только на кофейном столике, но и в открытом состоянии…

Собственно говоря, может и быть есть что-то, что я хотела бы попросить».

Потому что из всех людей, с кем она вместе летела на этой ракете, Адэш Пейтл является тем человеком, которому она доверяет больше всего.

«Скажи мне», - говорит он.

38

ВСТРЕЧА В ЗУМЕ С факультетом и сотрудниками Университета штата Мэн проходит хорошо. Гвенди терпит одну маленькую запинку – когда она говорит с Директором по атлетике, она случайно называет мужскую баскетбольную команду «Чёрные медведи» «Голубиками» - но она сразу же ловит себя на этом и обращает всё в шутку. Все наслаждаются смехом, а она быстро переходит к другим темам.

Оставшаяся часть дня проводится за написанием статьи для блога для Национального Географического Общества (в комплекте с несколькими фото Дэйва Грэйвза) и за видео конференцией с Вице-президентом о проблемах контроля за климатом. Она всегда находила этого мужчину благонамеренным, но глупым… что очень хорошо описывает саму Гвенди в эти дни, к сожалению, в перерыве между своими занятиями, она прочитывает недавние электронные письма и практикует завязывание своих туфлей (нашёптывая песню про заячьи ушки, пока она делает это). В какой-то момент она закрывает свои глаза и старается «дотронуться» до Гарета Винстоуна, но ничего не возвращается к ней. Она не чувствует никаких даже неуловимых вибраций, которые бы подтвердили его присутствие на космической станции. Ещё одно шоколадное животное могло бы помочь, но это также может быть очень плохой идеей.

В какой-то момент, Гвенди осознаёт, что смотрит в большой главный иллюминатор, но не имеет ни малейшего представления, как она добралась сюда. Или когда.

Ноу гуд (НГ), думает она.

Во время ужина, Винстоун сидит от Гвенди настолько далеко, насколько это возможно. Интересно почему, думает она с удовлетворённой ухмылкой на своём лице. На десерт Сэм Дринкуотер удивляет экипаж сковородкой домашних шоколадных пирожных, до сих пор тёплых и только что из духовки. Гвенди съедает два, включая хрустящий кусочек, который был ближе к краю противня, её любимый тип такого пирожного ещё с тех самых пор, когда она была маленькой девочкой. Это конечно не особенные шоколадки из шкатулочки с кнопочками – для начала, у них и вкус-то совсем разный, и, наконец, у них нету даже намёка на волшебство – но эти пирожные всё равно восхитительно вкусные. Домашнее, уютное и такое необходимое напоминание о более простых временах.

После ужина Гвенди останавливается у погодной палубы. Её работа на день уже сделана. Но она ещё не устала, чтобы лечь спать на ночь. Она также не хочет возвращаться ещё в свою комнату. С тех самых пор того расстраивающего инцидента, включающего её кроссовки, голос шкатулочки с кнопочками стал громче и интенсивнее, всё тяжелее чтобы его оттолкнуть. Она надеется, что наблюдение в огромный телескоп на протяжении десяти или пятнадцати минут будет спасительным билетом для её осаждаемого разума. Но это не единственная причина, по которой её нравится приходить сюда.

В какой-то степени погодная палуба космической станции «Много Флагов» - со своим собственным гигантским окном как висячий стеклянный орнамент и её мягко гудящими мониторами – напоминает Гвенди о Католической Церкви Нашей Девы Преспокойных Вод в Касл Роке. Она находит атмосферу расслабляющей как для тела, так и для души, и это снабжает её своего рода небесным храмом в котором можно поразмыслить А вид, без всяких словесных шуток, правда и ничего кроме правды – полностью райско-небесный.

Всё это является чудом, думает она, всматриваясь в тёмное пространство всего… Как много других миров существует в этом бесконечном море звёзд и планет, и галактик? Как много других жизненных форм могут сейчас смотреть на меня в именно этот момент?

Она вспоминает тёплую июльскую ночь, когда ей было одиннадцать лет – лето до того момента, когда шкатулочка с кнопочками впервые вошла в её жизнь. Месяц спустя, сразу же перед концом школьного года, учитель Гвенди по естественным наукам, мистер Логгинс, который чаще, чем хотелось бы, проводил каждодневные уроки с большим засохшим зелёным «козлом», видимым в одной или обеих его ноздрях, сводил весь класс на экскурсию в планетарий. Большинство ребятишек, которые были уже захвачены паутиной обещаний летних каникул провели эти девяносто минут в неведении бросая желейные бобы в своих друзей, сплетничая, кто был, а кто не был приглашён на вечеринку у бассейна, посвящённую окончанию учебного года, а также издавая пердящие звуки путём засовывания своих рук в подмышки.

Но не Гвенди, Гвенди была заворожена. Когда она добралась домой из школы позже тем днём, она незамедлительно начала умолять своих родителей купить ей телескоп. После интенсивных переговоров, которые включали её обязанности по дому на выходных, мистер и миссис Питерсоны согласились разделить стоимость со своей дочерью (75% мама и папа, 25% Гвенди). В первый субботний обед летних каникул, Гвенди и её отец поехали в магазин «Сиэрз» на маршруте 119 в Льюистоне и подобрали телескоп «Гэлэкси 313 Стар Файндэр» по тридцатипроцентной скидке. Гвенди была в экстазе.

В июльскую ночь она раздумывает о телескопе, который был установлен в углу её заднего двора, в нескольких шагах от гриля и столика для пикников. Её отец, который вышел наружу раньше, храпел на стуле для лужайки, парочка пустых банок пива «Блэк Лейбл» валялись рядом с ним в свежо постриженной траве. После некоторого времени появилась её мама и накрыла его пушистым красным одеялом с дивана-кровати. Потом она присоединилась к своей дочери у телескопа.

«Посмотри, мама», - сказала Гвенди, ступая в сторону.

Миссис Питерсон посмотрела в «глазное устройство». То, что она увидела – извилистую полосу мерцающих звёзд, настолько ярко сверкающих как редкие бриллианты – захватило её дыхание.

«Это созвездие Скорпиона», - объяснила Гвенди. «Сделано из четырёх различных звёздных кластеров».

«Это прекрасно, Гвенди».

Некоторыми ночами, когда достаточно ясно, можно увидеть большую красную звезду прямо здесь посередине. Она называется Антарес.

Светлячки плясали в темноте вокруг них. Где-то вниз по улице собака начала гавкать.

«Это как если бы смотреть в окно на рай», - сказала миссис Питерсон.

«Как ты…» Внезапно тон голоса Гвенди сделался неуверенным. «Ты, действительно, думаешь, что есть…»

Миссис Питерсон отошла от телескопа и посмотрела на дочь, которая больше не наблюдала за ночным небом. «Что я думаю, что, крошка?»

«Ты, действительно, думаешь, что есть рай?

Миссис Питерсон внезапно была ошеломлена таким сильным чувством любви по отношению к своей дочери, что это вызвало у неё сердечную боль. «Ты сейчас думаешь о бабушке Хелен?» Мать миссис Питерсон умерла немногим ранее, весной в результате осложнений, вызванных начальным развитием сахарного диабета. Ей был только шестьдесят один год. Вся семья тяжело это перенесла, в особенности, Гвенди. Это был её первый интимный опыт со смертью.

Гвенди не ответила.

«Ты хочешь знать, во что я верю?»

Она медленно подняла свои глаза. «Да».

Миссис Питерсон посмотрела на своего мужа. Он скатился на бок, повернувшись к ним спиной, и больше не храпел. Одеяло упало в траву. Когда она посмотрела обратно на свою дочь, стоящую здесь, в темноте, миссис Питерсон была шокирована тем, насколько маленькой и хрупкой выглядела эта одиннадцатилетняя девочка.

«В первую очередь, я хочу обратить твоё особенное внимание на именно то, что я недавно сказала. Я спросила, хотела ли бы ты знать то, во что я верила, так? Я не спрашивала тебя, хотела ли бы ты знать, что я думала. Есть разница между этими двумя вещами. Имеет ли это смысл?

«Думаю да»

Думать что-то — это чаще, чем нет, результат логической, интеллектуальной дедукции. И это хорошо. Как те вещи, которым они учат вас в школе. Правильное мышление приводит к учению. И учение приводит к знаниям. Вот почему ты знаешь так много о многих интересных вещах, как, например, созвездие Скорпио.

«Скорпиона»

«Да, именно так» Сказала миссис Питерсон, теребя волосы Гвенди. «Но верить … это что-то более отличное. Что-то намного более… личное.

«Ты имеешь в виду, как Олив Кепнес, который верит в Лох-Несское Чудовище и инопланетян? Это её личные выборы?

Да, можно и так посмотреть на это. Но я думала о БОГЕ. Библия говорил нам, что ОН существует, есть сотни историй про НЕГО, но мы никогда не видели ЕГО своими глазами, так? И никто, кого мы знаем, никто, кто был бы жив сейчас – не видел ЕГО, так?

«Так»

«Но многие из нас всё равно выбирают верить, что ОН существует. И это своего рода вера, такого рода, которая появляется из глубины твоего сердца и души, такого вида вера, которая иногда по-видимому бросает вывод общей логике, это вера».

«Мы выучили про веру долгое время тому назад в Воскресной школе».

Ну вот, видишь. У меня есть вера, что существует БОГ, который наблюдает над всем, что ОН сотворил, и у меня есть вера, что существует восхитительное, замечательное место, которое ожидает тех, которые выбрали жить хорошей жизнью. Я не знаю, как выглядит Рай, и где он находится, является ли он настоящим физическим местом. Фактически, у меня даже имеются сомнения насчёт всего этого сценария с ангелами, носящими белые робы, порхающим на облаках и играющим на арфах».

Гвенди захихикала, и миссис Питерсон опять ощутила боль в своём сердце. Это была не плохая боль.

«Но да, я верю, что Рай существует, и бабушка Хелен находится там прямо сейчас».

«Но почему ты веришь в эти вещи?»

«Посмотри вокруг, Гвенди. Расскажи мне, что ты видишь».

Она посмотрела налево, потом направо, потом вверх на небо. «Я вижу дома и деревья, и звёзды, и Луну».

«И что ты слышишь?»

Она запрокинула голову на бок. «Свист поезда… немецкая овчарка Робинсонов лает… машина с плохим глушителем…»

«Что ещё? Слушай внимательно в этот раз»

Она запрокинула голову ещё раз, в противоположную сторону в этот раз, и миссис Питерсон подняла руку к своему лицу, чтобы закрыть свою улыбку. «Я слышу, как ветер дует через вершины деревьев. И слышу, как ухает сова!».

Миссис Питерсон рассмеялась. «Ну, теперь скажи мне быстро, какое твоё любимое воспоминание о бабушке Хелен?»

«Её Рождественское печенье», - ответила Гвенди сразу же «И её истории! Мне нравились её истории на ночь, когда я была маленькой!»

«Мне тоже», - сказала миссис Питерсон. «А теперь посмотри ещё раз через телескоп».

Она посмотрела.

Все те вещи, на которые ты ответила – и намного больше, намного-намного больше, дорогая девочка; подумай о своём дедушке Чарли и своей лучшей подруге Оливии; подумай об этих своих удивительных небесных кластерах, и прежде, чем ты отправишься спать сегодня ночью, посмотри хорошенько на себя в зеркало – вот это причины, почему я верю. Думаешь, все эти чудеса могли бы существовать без БОГА, я так не думаю. И ты думаешь –«

Прежде, чем она может закончить, падающая звезда описывает дугу через ночное небо. Они уставились на неё с бездыханным изумлением, пока она в итоге не исчезла, растворившись вспышкой. Миссис Питерсон обняла своими руками свою дочь и прижала её близко к себе. Когда она заговорила снова, это был едва различимый шёпот, и Гвенди осознала, что её мама либо плакала, либо находилась близко к этому состоянию

«И ты думаешь, БОГУ нужно бы было создавать все эти чудеса, не создав при этом Рая, чтобы тот шёл после них?» Она отрицательно покачала головой. «Я так не думаю»

«Полагаю, что я тоже так не думаю», - говорит Гвенди сейчас, стоя напротив погодной палубы и иллюминатора от пола к потолку. И, возможно, в первый раз за свою взрослую жизнь, она по-настоящему верит в это. У Гвенди имеется беспрепятственный взгляд со стороны птичьего полёта на Землю, что осталась позади, но она даже не одаривает взглядом. Вместо этого, она всматривается далеко в тайны и загадки верхнего мира и дальше за ним, затем она шепчет «Для мен, ты была моим самым большим чудом, Мама»

39

ДЕНЬ 5 НА СТАНЦИИ МНОГО Флагов.

Гвенди почти в кафетерии – достаточно близко, чтобы ощутить запах размороженной яичницы-глазуньи и сарделек и прекрасно отфильтрованном воздухе Спицы 4, когда она осознаёт, что покинула свою красную тетрадь в своём номере. Раньше, этим утром она отложила её на кофейный столик рядом со своим ноутбуком, так что, она могла напечатать быстрое электронное сообщение и сказать себе не забыть это сделать. Но, как и со многими вещами в эти дни, она забыла. НГ (ноу гуд), она ругает себя и поворачивается в середине отскока как ниндзя в одном из этих глупых, бредовых фильмах, которые Райян так сильно любил.

Несмотря на этот маленький сброс скорости, сегодняшний день был хорошим днём. Может даже отличным днём. В первый раз с тех самых пор, когда она сказала прощай земной атмосфере – кого я обманываю? Думает она; в первый раз, возможно, за последние пять или шесть лет! – Гвенди Питерсон наслаждалась непрерывной ночью сна. Её снилось, что она на кемпинге с Олив Кепнес на их заднем дворике в Касл Роке. Они пожарили зефир, пролистали новый выпуск журнала «Тин Бит» (Шон Кэсседи, о БОЖЕ, такой халк!), и хихикали по поводу милых парней, пока не выглянуло солнце.

Когда она проснулась, за пятнадцать минут прежде, чем её будильник должен был зазвонить, она чувствовала себя по-настоящему новой женщиной – наполненной энергией и решимостью, и, что важнее всего, ясностью. Не забудь надежду, она рассказала своему отражению в запотевшем зеркале после долгого релаксирующего душа. «Ещё два дня, и всё это сумасшествие прекратится»

Гвенди напевает главную песню сериала «Клан Сопрано» и фактически пропускает главный коридор в Спице 1, когда она сталкивается с доктором Гленом, который направляется в противоположном направлении. Когда Дейл смотрит вверх и видит Сенатора, на его лице появляется ухмылка. «Кто-то сегодня утром встал с кровати с той ноги».

«Абсолютно, док. Я свободная женщина. Никаких конференций «Зум», никаких конференц-звонков, никаких обязанностей по наблюдению за погодой. Ничего в расписании на сегодня. Я с лёгкостью могу заползти обратно в кровать после завтрака и остаться там на протяжении остальной части дня! Поэтому я спрашиваю вас, «Кто лучше, чем я?»

Он поднимает свои брови, в то врем как он проплывает мимо неё на кончиках своих пяток. «Полагаю, что никто, по крайней мере, здесь наверху».

«Увидимся за завтраком через несколько минут», - говорит она, жизнерадостно махая рукой через плечо. «Мне просто нужно захватить кое-что из моей комнаты?»

«Хотите, чтобы я подождал?»

«Нет, продолжайте направляться куда направлялись, я буду прямо за вами».

Гвенди всё ещё улыбается, когда она открывает дверь своей комнаты. Она делает несколько шагов внутрь – и замирает.

Гарет Винстоун сидит на одном колене напротив её шкафа в гостиной. Дверь открыта, и дополнительный костюм Гвенди отодвинут прочь. Она может видеть какое-то устройство – чёрный сверкающий метал, не больше, чем её Айфон – прикреплённый к клавиатуре на сейфе. Несколько тёмных проводов исходят из основания устройства в то, что выглядит как маленький калькулятор с цифровым экраном считывания. Винстоун держит эту штуковину-калькулятор в своих руках. Когда Гвенди прорывается в комнату, он роняет устройство и встаёт на ноги, позволяя гаджету парить в отсутствии воздуха.

«Что вы делаете здесь?» Она почти уверена, что уже знает ответ. Может её мозг и сломан, но она не глупая. «Вы хоть представляете, в какой проблеме вы сейчас оказались? Трогать секретные материалы считается преступлением федерального масштаба».

«Я не верю, что я нахожусь в какой-либо проблеме вообще, Сенатор». Глаза Винстоуна выглядят нервными, но его голос не колеблется.

«Я полагаю, мы увидим, что командир Люндгрен скажет об этом». Она поворачивается, чтобы уйти.

Быстрый как гремучая змея (и дважды такой же подлый, у неё есть время подумать), Винстоун запускает себя через гостиную и берёт её за руку. Если бы Гвенди сама не увидела бы это собственными глазами, она бы никогда не поверила, что этот человек способен двигаться так быстро. Конечно, думает она, вот для этого и нужно отсутствие гравитации. Его пальцы впиваются в её кожу, и он тянет её в центр комнаты, и толкает её на диван. «Даже если ты как-нибудь и сможешь уйти, будет слишком поздно к тому времени, как ты вернёшься к остальным».

«Что вы имеете в виду, слишком поздно?»

«Вы видите это маленькую чёрную коробку вот здесь?» Он жестом указывает на гаджет, прикреплённый к клавиатуре сейфа. «Это чудо технологии называется «ЛокМастер 3000». Оно доступно рядовому обывателю немногим более по цене достойного ноутбука. Обычно это занимает не более, чем 10 минут, чтобы сбросить четырёхзначную комбинацию, и предоставить новый пароль для входа. Эти сейфы на космической станции «Много Флагов» немного менее каверзные, возможно, потому что корпорация «ТЕТ» ожидает нескольких высоко влиятельных людей использовать апартаменты здесь, но в конце концов я сделаю работу. Может займёт двадцать минут или даже полчаса, но да, я попаду туда.»

«Я вернусь сюда гораздо скорее, чем через полчаса – и с многочисленной помощью к тому же».

Он в задумчивости царапает свой подбородок. «Это предположим, если я отпущу вас куда-нибудь. Это справедливое предположение с вашей стороны, я так предполагаю – являясь Сенатором США, вы уже привыкли идти туда, куда вам хочется – но в этот раз данное предположение будет неправильным. Я не хочу полностью исполнять роль Снайдли Виплэша в отношении вас, дорогая, но почему мне понадобится отпустить вас свободно гулять, прежде чем я не доберусь своими руками до шкатулочки с кнопочками? А когда доберусь … БОЖЕ мой! Кто знает, что может случиться?

Когда она слышит слова «шкатулочка с кнопочками» исходящие изо рта Гарета Винстоуна, на какой-то головокружительный момент Гвенди думает, что упадёт в обморок. Это будет очень плохой идеей, думает она. Это будет концом всего.

«Что вы знаете насчёт шкатулочки с кнопочками?»

«Немного, но достаточно. Я рассчитываю на вас, чтобы вы мне рассказали всё остальное»

«Никогда», - говорит она.

Он улыбается. «Звучите как настоящая героиня из фильмов, но я думаю, что вы всё-таки расскажете мне.

«Давай не будем плясать вокруг да около, Винстоун, хорошо? Мы сидим и ждём, пока ваше маленькое устройство не сделает своё дело, вы завладеваете коробочной с кнопочками, а потом что?

«Потом с вами случается несчастный инцидент. Если шкатулочка с кнопочками не может его предоставить, у меня есть кое-то, что может».

Она обнажает свои зубы в улыбки, в которой нет никакого юмора. «Они все узнают, Винстоун. Мой БОГ, вам следует это увидеть. И вы отправитесь в тюрьму – федеральную тюрьму, не в какую-нибудь там государственную свалку – на протяжении всей своей жизни.»

«Я так не думаю»,- говорит он, мотая головой так быстро, что кожа на его щеках съезжает туда и обратно как желе. «Некоторые на борту предполагают, что вы… как бы проще выразиться? Умственно отсталая.

«Но когнитивный тест-» ….

«Сэм Дринкуотер и Дейв Грейвз думают, что вы как-то сжульничали, что никто не смог бы добиться таких высоких результатов, каких добились вы».

Я теряю свой разум, но в то же время я достаточно умная, чтобы сжульничать?

Гарет хихикает. «Я верю, что сейчас вы описали большинство своих коллег в Палате Представителей и Сенате, не говоря уже о самом Президенте: достаточно умный, чтобы сжульничать. Но давайте не будем говорить о политике. Давайте лучше поговорим о вас. Фатальный инцидент, конечно же, будет оплакиваться – вы будете национальным героем, может быть ваше лицо появится на почтовой марке, не говоря уже о миллионах футболок, но никто не будет сильно удивлён. На самом деле нет. Когнитивные проблемы такие очевидные, что вам пришлось проходить тест? Я не буду даже удивлён, если кто-то из больших шишек в корпорации «ТЕТ» потерял свои работы в результате этого. В прессе будут говорить, что ваш нездоровый ум должен был бы проявиться скорее, что кто-то пропустил случай. Доктору Глену, конечно же, достанется доля вины в этом вопросе».

«Я посылала сообщения», - говорит Гвенди, указывая жестом на свой ноутбук на кофейном столике. «Друзья на высоких позициях в штатах знают всё о тебе, Винни. Они знают, что ты украл комбинацию для стального чемоданчика, например».

Улыбка ящерицы исчезает с лица Винстоуна. Это возможность, которую он не просчитал. «Подозрение – это одно, но предоставление доказательств – совсем другое. И это было фактически невозможно без всяких свидетелей».

Он достаёт маленький объект из своего кармана и держит его так, чтобы она могла его видеть. Выглядит как тюбик с губной помадой, и он такого же странно живучего зелёного, как Крайслер из того видео из Дерри. Мультяшный оттенок зелёного. У Гвенди болят глаза, когда она смотрит на него.

Мой хороший друг дал мне его. У меня нет ни малейшей идеи, из чего он состоит, но я могу сказать тебе следующее: он фактически неуловимый для современных систем безопасности. И он смертельный. Всё, что тебе нужно сделать, так это указать, затем открутить маленькую металлическую петлю в основании. Один пшик, и это превращает твои внутренности в жиле. Здесь достаточно сока внутри этой канистры, чтобы позаботиться обо всём экипаже ракеты, если это необходимо».

Как ты вернёшься? Ты хочешь вести корабль назад самостоятельно? И прежде, чем она может себя остановить, у неё вырывается: «Твой маленький блондинистый друг научил тебя, как это делать тоже?»

Прежде, чем Гвенди успевает среагировать, Винстоун пригвождает её к задней части дивана, его мясистое предплечье давит на её горло. В глазах у Винстоуна грозовая буря, и на какой-то устрашающий момент Гвенди уверена, что он собирается убить её прямо сейчас.

«Откуда ты знаешь о Бобби?»

«Я… увидела это во сне», - ей удаётся выпутаться. «Ты сидел в машине рядом с ним. В зелёной машине».

В первый раз Винстоун выглядит неуверенным. И напуганным тоже. «Затем ты знаешь достаточно, чтобы не нарываться на этих людей». Он убирает свою руку с её горла. «Я не думаю, что Бобби – его настоящее время и я не думаю, что он человек. Он и его друзья имеют серьёзные, деловые намерения, как и я». Он делает паузу. «Он прекрасный. Как ангел. Вот только иногда всё выглядит так, что есть что-то внутри его, его настоящая сущность, которая не так уж красива». Он понижает свой голос. «У его настоящей сущности имеется шерсть».

Внезапные слёзы проливаются из глаз Гвенди, и она тихо ругает себя за то, что проявила слабость. Она поднимает трясущуюся руку к своей шее и растирает уже затёкшие мускулы. Ощущается всё так, будто что-то внутри неё сломано.

«Если ты убьёшь меня и остальных членов экипажа, ты застрянешь здесь. Ты умрёшь здесь, Винстоун».

Ужасная ухмылка снова появляется на накормленном лице Винстоуна.

«Так скажем, я мог бы поехать обратно с моими китайскими друзьями

«Они бы никогда не позволили…» Она останавливается, в то время как реальность её слов попадает прямо в точку. «Они… ты…сукин сын, ты подкупил их»

«Технически я бы не назвал это подкупом». Он посмеивается в свой кулак. Взятки существуют для скряг, дорогуша. Это было инвестицией в будущее».

«Почему ты это делаешь? Это всё из-за денег?» Продолжай с ним говорить, пусть он продолжает говорить.

«Не будьте дурой. У меня больше денег, чем я мог бы потратить за тысячу жизней».

«Тогда почему?» Почти умоляя сейчас. «Почему ты так сильно этого желаешь?»

«Это достаточно интересная история». Он одаривает взглядом шкаф, где «ЛокМастер 3000» занят тем, что делает своё дело. «Но так как у нас есть время, почему бы и нет?» Он подкладывает свои ноги на кофейный столик и перекрещивает руки сзади своей головы, как если бы он находился дома в своём скайбоксе на стадионе «МэтЛайф Стэйдиэм» наблюдая за игрой «Гигантов» против «Орлов» воскресным днём. «В октябре 2024 года я был в Сант-Льюисе на похоронах своего отца…»

40

Название похоронного бюро «Броадвью энд Санз», и как только он подписывается на счёте, Гарет Винстоун спешно ретируется оттуда. Винстоун ненавидит похоронные бюро. Примерно настолько сильно ненавидит, насколько он ненавидел своего отца.

Эта старая, избитая история из книги – ничего из того, что преданный сын достиг не было достаточным, чтобы угодить слишком критичному отцу с острым как бритва языком, поэтому в какой-то момент сын просто перестал стараться.

Лоурэнс Винстоун Третий, также известный как дорогой старый Папочка сделал своё ничтожное состояние продавая коммерческую недвижимость и собирая арендные чеки от почти пятисот двух и трёх-спальных квартир в ряде высоток в деловой части города. В поздних восьмидесятых репортёр из газеты «Сэйнт Льюис Пост-Диспатч» ссылался на старшего Винстоуна как «неполный властелин трущоб и полный мерзавец». Когда Гарет положил в бан свой первый миллиард в возрасте 33 лет, первое, что он сделал, так это послал своему отцу по международной почте «Федекс» фотокопию той статьи в газете и написанную от руки записку на фирменных канцелярских принадлежностях компании.

«Я всё ещё не могу попасть кручёным мячом или двойным айроном. У меня до сих пор нету диплома от одного из университетов «Лиги Плюща». У меня лишний вес. И я до сих пор не женился на красивой девственнице-католичке с другой стороны реки. Но я ужасно до умопомрачения богат, а ты нет. Живи своей чёртовой никчёмной жизнью.

Гарет

И затем он никогда не говорит с этим человеком больше. Даже тогда, когда его отец звал его помириться со смертного ложа.

Горькая правда заключается в том, что если бы не его мать, которую Винстоун до сих пор обожает и считает своим долгом звонить ей каждый воскресный вечер в воскресенье, вне зависимости от того, где бы он ни находился в данный момент в мире; традиция, которая впервые началась после того, как Винстоун покинул родной дом, чтобы пойти в колледж – он даже бы не вернулся домой на похороны, ни то что бы оплатил счёт. Но она умоляла его по телефону, и если и есть хоть один человек в мире, которому Винстоун не может отказать, так это своей матери. Банально, но правдиво.

После обязательного приёма, машина ждёт Винстоуна, чтобы отвезти его обратно в отельный номер, но он решает пройтись вместо этого. Ему нужен свежий воздух, к тому же он пропустил завтрак этим утром и умирает с голоду. Идя с высокой скоростью, он пересекает МакКинли авеню, заходит на Саус Эуклид, а затем поворачивает налево на Парквью. Оттуда он останавливается, чтобы купить три хот-дога и бутылку диетической пепси-колы от уличного торговца и устраивает свою внушительную тушу на пустую скамейку, с которой открывается вид на северо-восточный угол Форест Парка. Оттуда, где он сидит, он может заметить бледный овал катка – до сих пор шесть недель от открытия уик-энда, к тому же седьмой фервей поля для гольфа «Хайлэндс», на котором он не будет пойман за игрой. Это поле строго для «мелких людей»

Он стирает капли горчицы со своей рубашки, когда флюоресцентно зелёный Крайслер подъезжает к бордюру рядом с ним. Выглядит примерно на две мили в длину. Винстоун единожды осматривает автомобиль, но не может с точностью определить, в какой год машину выкатили с конвейера. Всё, что он знает, так это то, что она выглядит очень старой и в «вишнёвом состоянии», и что он никогда не видел подобной машины. Интересно, она на продажу, думает он лениво.

Боковое окно автомобиля скользит вниз. Человек с короткими блондинистыми волосами и поразительными изумрудными глазами, нижняя часть лица, скрытая за красной банданой, высовывает голову из машины и говорит: «Залезай. Давай прокатимся».

Виностоун ухмыляется. Ему всегда нравился этот наглый ублюдок, так как он сам был таким всю свою жизнь. «Хорошая тачка, мистер, но этого не случится». Он начинает спрашивать незнакомца, почему тот одет в маску – мало кто из людей носит маски, особенно с того момента, когда появились вакцины несколько лет назад. Но ему не удаётся так далеко продвинуться в разговоре.

«У меня нет много времени, мистер Винстоун, залезайте».

Глаза Винстоуна сужаются. Откуда вы знаете моё имя? Ответ на этот вопрос очевиден; он видел его в газетах или на одном из бизнес-каналов, где Гарет Винстоун является постоянным лицом. «Кто вы?»

«Друг. И я знаю много вещей о вас, мистер Винстоун».

Из-за красной банданы Виностоун не может увидеть рот незнакомца, но он, тем не менее, уверен, что мужчина улыбается. «Я не знаю, с кем, чёрт побери, вы думаете, что вы говорите, но»-

«Когда вам было двенадцать, вы вломились в дом ваших соседей, пока они были в отпуске – к Фрэнку и Бэтси Райнманам. Хорошие люди. Какая жалость, что их сын умер в таком раннем возрасте».

«Откуда вы знаете»-

«Вы сняли свои плавки, которые носили в тот день и надели трусики миссис Райнман – бледно жёлтые с чёрной кружевной каймой, не слишком вычурные – съели сэндвич из мороженого, которое вы нашли в их морозильнике и ударили немного по бильярдным шарам в игровой комнате. Затем, прежде чем вы обратно переоделись в свои плавки и убежали домой на обед, вы вернулись на верхний этаж и мастурбировали на спальный комплект в гостевой спальне Райнманов».

«Вы лжёте!» Орёт Винстоун, пугая молодую маму, которая проходит мимо и толкает перед собой коляску. Она быстро пересекает улицу, чтобы как можно больше увеличить расстояние между ними. «Прекрати это прямо сейчас!» Лицо миллиардера стало свекольно-красным, и его глаза выпятились.

«У вас до сих пор имеются жёлтые трусики. Они запрятаны в сейф в вашем банке в Ньюарке. Вместе с другими такими же безвкусными «сокровищами».

Фальшивые чёртовы новости! Ничего из того, что вы говорите, не является правдой!

«Вы хотите услышать больше?»

Винстоун затихает на какой-то момент, его широкая грудь вздымается и опускается здоровыми волнами. Затем он спрашивает тихим голосом: «Что вы имеете в виду?»

«Сделать вам предложение. Самое щедрое предложение, которое вам когда-то либо делалось. Залезайте в машину, мистер Винстоун, давайте побеседуем».

«Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, а что так звучит, никогда ей не является». Но он уже поднимается с парковой скамейки, оставляя позади свой мусор от ленча и направляется к машине.

«Возможно», - говорит незнакомец и убирает бандану со своего лица.

Винстоун хорошенько оглядывает незнакомца и делает двойной дубль, потом тройной дубль. И внезапно у него нету больше никакого вопроса в своём разуме насчёт того, садиться ли ему в автомобиль. Он не гей – он никогда не находил мужское тело даже отдалённо привлекательным, особенно, своё собственное, но блондинистый мужчина настолько захватывающе красивый, что Винстоун хочет держать лицо этого человека в своих руках и целовать его. Он хочет ощутить эти губы и попробовать на вкус это дыхание. Он выглядит как ангел, думает Винстоун, открывая пассажирскую дверь и соскальзывая на сидение. Как только он закрывает дверь, громкое жужжание поднимается в подвале его мозга, как будто бы тысячи мух ползут по гниющему трупу. Он поворачивается к мужчине, в то время как автомобиль отъезжает от бордюра. «Куда мы направляемся?»

«Немного вверх по улице и за угол. Для небольшой приватности».

Приятный холодок танцует по спине Винстоуна из-за упоминания человеком слова «приватность». Он чувствует внезапное напряжение в области паха. Человек едет два квартала на восток и заезжает на парковку заброшенного склада. Он едет назад и останавливается напротив пустого загрузочного дока. Винстоун может различить осколки разбитого стекла, несколько ржавых иголок и разбросанные использованные презервативы, валяющиеся на асфальте снаружи машины. Но ему всё равно. Так же как ему всё равно насчёт настойчивого жужжания глубоко в его мозгу. Всё, что ему важно сейчас, это блондинистый ангел, сидящий рядом с ним.

Человек выключает двигатель и поворачивается к нему. «Позвольте мне должным образом представиться». Он протягивает свою правую руку. «Вы можете называть меня Бобби».

Винстоун протягивается вперёд и берёт его руку. Кожа блондинистого человека на ощупь гладкая и приятная, как тёплое масло. Напряжение в области Паха Винстоуна усиливается до тупого постукивания.

«То, что я должен сказать вам, то, что я хочу предложить вам, не займёт много времени»,- говорит незнакомец. «Но мне нужно, чтобы вы слушали очень внимательно».

Винстоун, дрейфуя в тумане, медленно кивает своей головой.

«Моим сотрудникам и мне самому очень известно о вашем большом богатстве, мистер Винстоун. Но, как вы знаете, есть и другие стандарты, которыми можно измерить чьё-либо наследие». Он наклоняется через сиденье; достаточно близко для Винстоуна, чтобы тот ощутил дыхание блондинистого человека, проникающее рядом с ним. И так широко раскрытые глаза Винстоуна расширяются ещё больше. «Влияние. Контроль. Территория.»

«Есть другие миры, отличные от этого. Много. Ты можешь управлять одним из них. Не просто компанией, не просто континентом, но целым миром. И ты можешь делать это на протяжении вечности».

Жужжащий звук прекратился внутри головы Винстоуна. Теперь он слышит кое-что ещё: звук далёких волн, бьющихся о каменистый берег. Ему нравится идея управлять миром; а кому бы не нравилась? Это всё собачье дерьмо, конечно, но было бы очень приятно. Отлично, если выразиться более точно. Он может видеть себя в замке у моря … слушая биение волн … тысяча людей, склоняющих головы, в то время как он возвышается над ними … чёрт побери, десять тысяч. Как поётся в песне группы «Beach Boys», не замечательно ли это будет?

«Всё что нам нужно от вас это эта непосредственная вещица. Она во владении женщины под именем Гвендолин Питерсон.

-«Сенатор?»

«Она самая. Мы можем попытаться взять её сами – говоря откровенно, мы пытались, но Башня сильна».

«Какая башня?» Винстоун спрашивает голосом, который звучит непохоже на его собственный.

«Единственная, которая имеет значение». Блондинистый мужчина вытягивается и кладёт ладонь на колено Винстоуну. Винстоун содрогается в наслаждении. Может он и гей в конце концов, по крайней мере, в присутствии этого мужчины. «Гвендолин Питерсон владеет тем, в чём мы нуждаемся, чтобы уничтожить Башню. Вы должны найти это и принести к нам. Из-за вашего огромного богатства и великолепных политических связей, вы уникально подходите для этого задания».

«Вы сумасшедший». Рёв океана нарастает глубоко в голове Винстоуна.

«Закройте ваши глаза», - Бобби командует.

Винстоун слишком беспомощен, чтобы не подчиниться. Это как быть загипнотизированным. Он чувствует поцелуй прохладного бриза на своём лице и ощущает привкус соли в воздухе, как только его глаза закрываются. И затем он может почувствовать это на своём языке – океан! Звук разбивающихся волн растёт всё громче, только теперь он не только внутри его головы; он повсюду. Птица кричит где-то над ним – чайка какого-то рода – и хор птиц отвечает ей.

«Теперь откройте их».

Гарет Винстоун открывает свои глаза, и он больше не сидит в зелёном Крайслере за заброшенным складом в Сэинт Льюисе. Вместо этого он сидит рядом с блондинистым мужчиной на лугу примятой ветром травы. Он встаёт и смотрит вниз на волнующееся море изумрудной воды. Сотни футов внизу, волны с белой пеной на концах разбивается о бесконечную береговую полосу острых скал и песка. Небо над ними в полосках лилового и жёлтого, и присутствуют птицы – сотни их – порхают по ветру. Солнце, восходящее над водным горизонтом глубокого алого цвета.

Это по-настоящему, думает он. Мой БОГ, это по-настоящему.

«Что вы сделали со мной?»

«Повернитесь, мистер Винстоун»

Он поворачивается. Медленно. Как будто бы двигается во сне, но это не сон.

Блондинистый человек указывает на запад, на далёкий город, который простирается настолько далеко, насколько глаза Винстоуна могут видеть. Солнечный свет раннего утра отсвечивает от окон десятков высоких зданий. Сложная паутинная сеть из дорог и мостов переплетает себе дорогу среди сверкающего Метрополиса. Слишком далеко для Винстоуна, чтобы определить тип транспорта, который в данный момент путешествует по этим дорогам, но этих транспортных средств там много. В небе над городом, едва ли есть намёк на смог или загрязнение воздуха.

«Насколько он большой?» Винстоун спрашивает в ошеломлённом трепете.

«Больше, чем Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анжелес вместе взятые. И до сих пор растёт. Окружён почти пятьюдесятью тысячами акров девственного леса».

Винстоун одобрительно свистит.

Есть ещё две дюжины таких городов, как этот, разбросанных по всему миру, которые я предлагаю тебе».

Винстоун указывает пальцем на длинный тёмный шрам пустынной земли в нескольких милях напротив от них. Крошечные чёрные фигурки как занятые муравьи в детской муравьиной ферме спешат туда и обратно в тормозящихся очередях.

«Что это там?»

«Это», - мужчина отвечает, удовлетворённая улыбка проползает по его лицу, «твоя алмазная скважина»

«Реально?»

«Реально». В первый раз с тех пор, как он встал от скамьи в парке, видится просвет старого Гарета Винстоуна. Его глаза выглядят жадными – и голодными.

«И здесь вот», - его новый друг продолжает, указывая на простирающийся замок, расположенный на верху холма с видом на океан, «твой дом. Один из многих, я хочу добавить. За эту только резиденцию, вы нанимаете – как бы так почестнее сказать, учитывая ещё тот факт, что вы никому из них не платите зарплату – более чем двести мужчин и женщин из ближайшей деревни.

В обмен на их преданность и труд, вы можете позволить им выращивать собственную еду без налогов.

«Конечно», Гарет бубнит про себя. Несмотря на своё удивление, его мозг бизнесмена тикает. «И, возможно, медицинское страхование. Люди, которые считают, что преданность нельзя купить, идиоты. Должны быть какие-то пенсионные льготы… по крайней мере для тех, кто близко возле меня».

Бобби смеётся. Зубы, которые на какой-то момент появляются, не являются зубами ангела; жёлтые и искривлённые, это зубы крысы. «Видите?» Вы уже начали планировать. Принимая в внимание ваш экстраординарный ум, вы можете быть довольно успешным управляющим. И в то время, как годы, десятилетия… столетия пролетают, вы станете не человеком, а богом для тех, над кем вы правите».

«И есть женщины?» Винстоун спрашивает, осматриваясь и звуча всё больше и больше, как старый он сам с каждой проходящей минутой. «Ни то, что бы мне сильно везло с этим».

«Удача не играет здесь никакой роли. Не тогда, когда ты король.

Не тогда, когда ты молодой, ухоженный и сильный».

Винстоун смеётся. «Не такой молодой и сильный больше. И не такой уж очень ухоженный, я боюсь».

«При всём уважении я не соглашаюсь с вами, мистер Винстоун». Он указывает жестом за ними. «Взгляни».

Когда Винстоун поворачивается и видит высокое, украшенное узорами зеркало – с его позолоченной золотом тесьмой и отполированными, вырезанными вручную дубовыми ножками – поставленное в длинной траве, его рот широко раскрывается. Когда он видит своё отражение в зеркале, он затаивает дыхание.

Он выглядит таким же молодым и худощавым как в то утро, когда он уехал в колледж.

«Здесь, в твоём мире, вы будете выглядеть так вечно. А что касается того, чтобы быть ухоженным, хотя вы никогда не верили в это, благодаря постоянным язвительным колкостям вашего отца, вы были одно время – и продолжаете быть, как вы можете видеть сами – молодым человеком внушительной физической привлекательности. Ваш отец украл у вас самый важный дар, которым может владеть молодой мужчина: самоуверенность». Блондинистый мужчина ухмыляется.

В этот раз его зубы очень прямые и белые. «Но ваш отец больше не с вами сейчас, не так ли?»

«Нет, не со мной». Винстоун смотрит вокруг. «Это по-настоящему?»

«Да»

«Могу я вернуться сюда снова?»

«Чтобы нанести визит, да. Чтобы жить и править здесь… нет, до того, как вы принесёте нам то, что мы хотим. Шкатулочку с кнопочками».

Винстоун ловит себя на том, что вспоминает урок, на котором он был в колледже, и особенную строчку с того урока. Тогда он её не понимал, но теперь понимает. «Если это по-настоящему, и, если я могу, я это сделаю, я обещаю».

Мужчина – Бобби – разворачивает Гарета от зеркала. Бобби нужно его неразделённое внимание. «Гвендолин Питерсон было поручено задание избавиться от этой очень особенной коробчки раз и навсегда, и в её мире есть только одно место-как и в любом другом мире- где это может произойти.»

«Где?» Спрашивает Винстоун.

Блондинистый мужчина прекращает расхаживать. «Как насчёт поездки в открытый космос, мистер Винстоун?»

41

«ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ, ЧТО ВЫ, действительно, поверили в эту вздорную историю о том, чтобы властвовать в своём собственном, личном мире, - говорит Гвенди. «Вы один из самых успешных бизнесменов в истории. Я не могу поверить, что вы возьмёте и примите несколько моментов…я даже не знаю… гипноза, за реальность».

Винстоун одаривает её странной, знающей улыбкой. «Вы в это верите?»

Гвенди на самом деле верит. Она может верить в другие миры, потому что она не может верить, что шкатулочка с кнопочками пришла из её мира. Прежде чем она может открыть свой рот, чтобы сказать ложь, которая может прозвучать не очень убедительной, слышится звук «биииииип».

«Ах!» восклицает Гарет. «Я полагаю, у сейфа сейчас новый код, и теперь он может быть открыт. Тогда почему бы нам-«

Прежде чем он может закончить, оба их телефона выдают отличительный двойной тон сигнала, который означает, что пришло сообщение от космической станции, а не от «друзей снизу». Они оба берут свои телефоны. Гвенди из центрального кармана своего комбинезона. Винстоун из заднего кармана своих брюк-чинос. Гвенди думает, не без горькой забавы.

Мы как собаки Павлова, когда дело доходит до этих вещей. Судьба всего мира может быть на кону, но когда звучит колокольчик, мы начинаем пускать слюни. Или в данном случае, читать текстовое сообщение.

Идентичные сообщения от Сэма Дринкуотера:

Присоединяетесь к нам за завтраком?

«Отправьте ему ответное СМС»,- говорит Винстоун. «Скажите, что мы с вами ведём серьёзный разговор…нет, переговоры… о будущем космической программы, и они должны есть без нас».

Гвенди на грани того, чтобы сказать мистеру биллионеру бизнесмену Гарету Винстоуну заткнуть своё хлебало…. Но не делает этого.

Это должно закончиться, здесь и сейчас.

Эта мысль звучит как сказанная мистером Фаррисом. Исходит ли она от него или нет, не имеет значения. В любом случае, это правда.

Она продвигается ближе к Винстоуну (угх), так что он может прочитать текст, который она готовит к отправке. Это то же самое, что он сказал ей сказать, с одним дополнением: Важно, чтобы нас не беспокоили до 11:00 часов.

«Отлично. Я собираюсь открыть сейф. Я не могу дождаться увидеть то, насчёт чего Бобби был настолько взволнован. Вы, моя дорогуша, должны сидеть там, где вы сидите как хорошенькая маленькая Гвенди». Он показывает ей зелёный тюбик губной помады.

«Конечно же, если вы не хотите узнать, каково это умереть, когда кишки растворяются внутри тебя».

Он начинает вставать, но она берёт его руку и тянет его вниз. В условиях нулевой гравитации это легко сделать. «Помоги мне умом охватить эту ситуацию. Один гипнотический транс, и вы сразу же встаёте в очередь. Я в это не верю. Вы не такой глупый. На самом деле вы вообще не глупый».

Винстоуну, возможно, известно, что она пытается купить время, но он, в любом случае, радуется комплименту. Гвенди одаривает его самым лучшим широкоглазым, «расскажи мне больше» взглядом. Это обычно срабатывает на заседаниях Сената (по крайней мере, с мужчинами), и это срабатывает и сейчас.

«Я отправлялся назад в Генезис много раз», - говорит он

«Это то, как я называю свой мир. Красиво, а?»

«Очень», - говорит Гвенди, делая широкоглазую «вещицу» как только может.

Он достаточно реален. Бобби – он говорит, что я никогда не смогу произнести его (Бобби) настоящее имя – дал мне некоторые инструкции, чтобы отправиться туда. Я могу пойти туда прямо сейчас, если мне бы так захотелось. Мои визиты туда по необходимости короткие, но как только я даю ему – и его контролёрам – «шкатулочка с кнопочками ваша» - я отправлюсь туда навсегда».

Он одаривает её улыбкой злодея, которая заставляет Гвенди усомниться в его адекватности. "Это будет здорово".

«Галлюцинация», - Гвенди настаивает. «Должно быть галлюцинация. Этот Бобби продал тебе более масштабную версию Бруклинского Моста». Она отрицательно качает головой. «Я до си пор не могу поверить, что вы купились на это».

Он, потакая улыбается, и тянется рукой внутрь своей рубашки. Он достаёт кулон на серебряной цепочке. В золотой оправе имеется огромный бриллиант. «Из моей алмазной скважины», - говорит он. «У меня есть другие в моём доме на Багамах, некоторые даже больше. Этот в 40 карат. Я попросил оценить один из них меньшего размера, в первую очередь, чтобы убедиться, что он настоящий и, во-вторых, чтобы определить его ценность. Швейцарский ювелир, который посмотрел на его, с ним чуть ли не случился сердечный приступ прямо на месте. Он предложил мне сто девяносто тысяч долларов, что означает, что камень стоит в два, а то и в три раза дороже».

Он бросает кулон обратно внутрь своей рубашки. «Генезис по-настоящему реален, и когда я там нахожусь, я молодой и мужественный. А женщины…» Он языком намачивает свои толстые губы.

«Больше никаких краж трусиков, я так понимаю», - говорит Гвенди

Он одаривает её сердитым взглядом, затем по-настоящему смеётся.

«Я полагаю, я заслуживаю этого. Не знаю, зачем я вам рассказал. Нет – больше никаких краж трусиков». Он отворачивается от Гвенди, и она думает, что пока он отвлечён, она может взять что-нибудь и ударить его по башке. Вот только всё пристёгнуто, зажато, и идея шмякнуть кого-то достаточно сильно, чтобы вырубить в условиях нулевой гравитации абсурдна.

Когда он смотрит на неё ещё раз, у него жалостливая улыбка, которая фактически привлекательная… или была бы такой, если бы он не угрожал её жизни и не планировал украсть шкатулочку с кнопочками, которую ей поручили защищать и, в конце концов, избавиться от неё.

«Когда Бобби взял меня туда в первый раз, я вспомнил что-то, что преподаватель рассказал нам на паре античной истории, которую я проходил в колледже. Я не хотел сдавать эту чёртову штуку, пропустил большую часть уроков и нанял одного ботаника, который сделал за меня финальное эссе, но одна вещь всё же застряла у меня в голове. Это было от старого грека – я думаю, он всё же был греком – по имени Плутарх. А может быть он был римлянином

««Грек»», —говорит Гвенди. «Хотя он стал римлянином»

Винстоун выглядит раздражённым из-за перебивания. «Что бы то ни было этот Плутарх написал что-то о завоевателе по имени Александр, я не помню дословно, но-«

Гвенди перебивает его снова. Ей нравится перебивать его, и почему бы и нет? Он не только «перебил» её задание, он угрожает на перманентной основе «перебить» её жизнь. «Когда Александр увидел широту своего владения, он плакал, потому что больше не было миров, которые можно было бы завоевать».

Вместо того, чтобы выглядеть раздражённым, Винстоун улыбается так широко, что нижняя часть его лица фактически исчезает, и Гвенди снова думает, что он сумасшедший.

Перспектива заиметь собственный мир, тот, в котором он будет править вечно, толкнула его за грань. Быть может, такое толкнуло бы любого за грань.

Да! Именно так! И я был как Александр, Сенатор Питерсон! У меня больше не было миров, которые я мог бы завоевать! Я достиг своего предела! И к чему мне ещё стремиться, чего ожидать? Становится старым? Беспомощно ожидать, как я становлюсь толще, как моё лицо начинает покрываться морщинами, как моё тело начинает ухудшаться? И мой разум!» Улыбка становится ужасной ухмылкой. «Вам известно об этом, не так ли?»

Гвенди не заглатывает наживку. «Ради спора предположим, что этот мир существует, Гарет. Даже если это так, вы его не получите. Не получите, если отдадите им шкатулочку с кнопочками».

Улыбка Винстоуна затухает. То, что её заменяет, так это взгляд узкого недоверия. «Что вы имеете в виду?»

«То, что я говорю. Отдадите её им, и этому миру конец. Если эта Башня такая мощная, как вы говорите какой она является, все миры закончатся, бриллианты и всё остальное».

Он издаёт презренный смешок. «С чего бы людям – людям Бобби – делать это? Они ведь тоже погибнут вместе со всеми и со всем».

«Я думаю… потому что люди Бобби, те, которые тянут за ниточки, так как Бобби потянул твою, являются властелинами хаоса». И затем голосом, который она не узнаёт, как свой, Гвенди вскрикивает, «Пусть Башня падёт! Правь, Дискордия!

Винстоун отшатывается, как если бы голос был бы рукой, которая ударила его. «Вы с ума сошли?»

Это был голос Фарриса, думает Гвенди. Я не знаю, как и почему – он должен быть мёртв к этому времени – но это был он. Затем она вспоминает последний раз, когда она увидела его на своём крыльце в Касл Роке. Я помогу, чем смогу, сказал он той ночью.

«Подумай о том, что ты делаешь, Винстоун. Ради БОГА, подумай.

Я подумал. И я знаю, когда кто-нибудь пытается сношать мне мозги. Давайте посмотрим на эту баснословную шкатулочку с кнопочками. Садитесь там, где сидите, Сенатор, вы не получите второго такого предупреждения».

Конечно нет, думает Гвенди. Единственная причина, по которой я всё ещё жива, потому что ему нужно убедиться, что шкатулочка у него есть. Как только он в этом убедиться, он укажет этим тюбиком на меня и –

«Ах», говорит Винстоун. Он смотрит на сейф, который ставит его между Гвенди и дверью. «Комбинация для сброса – 1111. Я полагаю, что даже кто-то, кто теряет свой разум, может вспомнить такую».

Он убирает ЛокМастер и нажимает на комбо бип-бип-бип-бип. Она надеется, что гаджет не сработал, что сейф будет оставаться запертым, но дверь открывается, когда Винстоун тянет за ручку. Оттуда выходит стальной чемоданчик с надписью «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ», выгравированной на нём. «Мне не нужно консультироваться с вашей записной книжкой ещё раз для кода для этого», - говорит Винстоун. «Одного взгляда было достаточно. В отличие от вашей, моя память в идеальном рабочем состоянии. Люди удивляются моей способности вспоминать».

«Не растяни своё плечо гладя себя по спинке», - Гвенди говорит холодно.

Винстоун смеётся. Теперь, когда у него есть чемоданчик, который Гвенди поклялась защищать своей жизнью, он кажется весьма весёлым. Возможно, он думает о своей алмазной шахте. Или о том, чтобы затеять групповуху с двумя прекрасными молодыми женщинами. Или о телеграфном параде в одном из своих славных новых городов с тысячами людей, кричащими его имя. Гвенди могла рассказать ему о чёрной кнопочке – Раковой Кнопочке, которая предположительно уничтожает всё и вся – но станет ли он слушать? Нет. Он Александр с новым миром для завоевания.

«1512253… и престо!» Он открывает стальной чемоданчик. Он смотрит внутрь. Его жадная улыбка растворяется. «Какого…хрена, что это?»

Он вытаскивает белое пёрышко. Когда он отпускает его, оно парит прямо напротив его лица. Винстоун сбивает его прочь. Он поворачивает защитный кейс, так, что она может видеть внутри. С высунутым белым пёрышком, кейс полностью пустой.

«Сюрприз, мистер Винстоун», - говорит Гвенди, и шок от отвисшей челюсти заставляет её смеяться. Но за тем шок заменяется взглядом ярости на Гвенди, который она никогда до этого не видела. Внезапно она может видеть Гарета Винстоуна, который живёт внутри. И он не том, над кем можно смеяться.

Я смотрю на человека в образе волка, думает она.

Затем он ухмыляется, что ещё хуже.

Он отпускает чемоданчик с надписью «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ», оставляя его парить рядом с долгосрочным талисманом, который она называет волшебным пёрышком. Он скользит напротив её. Она невольно сжимается и поднимает свои руки, чтобы защитить своё горло.

«Ох, я не собираюсь душить вас», - говорит он, всё ещё улыбаясь. «Я могу убить вас…» Он поднимает зелёный цилиндр «… но это не будет делом поднятых рук. И это будет очень неприятно».

Гвенди думает, чёрная кнопочка – это Раковая Кнопочка, и эта зелёная штукенция – Тюбик Смерти. Я очутилась в чёртовом комиксе.

Он показывает ей кольцо на нижней части тюбика. «Если я переверну его полностью, пока он направлен на вас, уничтожение ваших органов будет мгновенным. Я знаю, потому что я испытал его.

«На одном из ваших подопечных», - говорит Гвенди. Её голос звучит очень далёким. «В Генезисе».

«Вы неглупая, по крайней мере, когда вы в правильном расположении ума. Слишком умная для вашего же блага. Суть заключается в том, моя дорогая, что, если я поверну кольцо медленно … чуть-чуть-чуточку за раз … вы умрёте в мучительной агонии. Возможно, вы почувствуете, что ваше сердце сойдёт с рельсов и упадёт в ваш желудок, пока оно ещё бьётся. Подумать только, такое испытать!»

Да, это книжка комиксов, всё верно, думает она. Слишком досадно, что я не могу просто заткнуть её и выбросить в ультрафиолетовый утилизатор мусора. Слишком плохо, что это, действительно, происходит.

«Видите ли», - говорит он, как будто разговаривая с ребёнком, «Я слишком далеко зашёл, чтобы повернуть назад, Сенатор. Я сжёг мои мосты. Что хорошо, потому что в отличие от вас, у меня есть люк для побега. Такой, который приведёт меня в другой мир. Мир, который я уже полюбил. Позвольте мне сказать, что случится, если вы не будете действовать согласно моему плану, умная сучка. Вы умрёте – несчастно, крича сквозь ваши разрушающиеся вокальные связки – и затем оставшиеся из нашего Тяжеловесного Орла члены экипажа погибнут. Когда убийство будет сделано, я позвоню моим китайским союзникам, и мы обыщем это место, пока я не раздобуду то, за чем я пришёл. Когда я это сделаю, я выйду из моей теперешней обители в своего рода космическом такси, предоставленном корпорацией, о которой вы, возможно, слышали-«.

«Сомбра.»

«Да! Повезло вам, что знаете! Я отдам шкатулочку с кнопочками тем, кто хочет её так сильно, и покину эту реальность, заменив её на более привлекательную. Вы понимаете?»

«Я полагаю, умная сучка, понимает к чему вы клоните», - говорит Гвенди.

«Необязательно, чтобы что-то из этого происходило, Гвенди. Ты можешь жить. Остальные члены экипажа могут жить, что порадует меня. Вы можете в это не верить, но мне они начали нравится. Я возьму шкатулочку с кнопочками и уйду».

Между выбором верить в то, что он говорит, или верить в Зубную Фею, я бы выбрала Фею, думает Гвенди, но она утвердительно кивает головой, как если бы она верила ему. Он указывает тюбик на неё, играя с кольцом на дне так, что заставляет её чувствовать себя нервозно. Вот только нервозно – слишком слабое слово для этого. Она напугана до смерти.

«Теперь мы подходим к Последнему Вопросу о Опасности», - говорит Винстоун. Он до сих пор ухмыляется, но Гвенди может видеть капли пота на его лбе. Он тоже напуган. Это даёт ей, по крайней мере, хоть какой-то комфрт. «Где она?»

Она открывает свой рот, закрывает его, затем открывает снова.

«Вы в это не поверите, Гарет, и я знаю, что вам это не понравится, но это правда. Я не помню»

42

ОН УСТАВИЛСЯ НА НЕЁ, глаза – щёлочки. «Вы правы. Я в это не верю. Вы с лёгкостью прошли когнитивный тест, который они задали вам. Доктор Глен был очень впечатлён».

«Тогда у меня были шоколадки».

«Если вы не прекратите нести чушь, дорогуша, вы очень об этом пожалеете».

Записка самой себе, думает Гвенди. Когда вор трусиков называет тебя «дорогушей», это экстремально отвратительно.

«Шкатулочка с кнопочками выделяет шоколадки. Они улучшители мозга». Они делают намного больше, что-то из этого не хорошо, но сейчас не время для длинных объяснений. «Я съела парочку перед тестом. Как вы можете видеть, я не могу это сделать сейчас, потому что коробочку с кнопочками нигде не…»

«Я не верю вам, это чушь собачья».

«Говорит мужчина, который верит, что он будет править всей планетой, наполненной женщинами с «целлюлозного» романа и удобной ближайшей алмазной шах…»

Он даёт ей пощёчину. В условиях отсутствия гравитации, она не сильная, как удар под водой, но это шокирует её. Её били и раньше, но такого не происходило уже со времён её детства. Тот, кто ударил её, жил и сожалел об этом… но не слишком долго. Её глаза широко сверкают, и он видит в них что-то, что заставляет его парить-танцевать задним ходом, наставляя тюбик на неё.

Она думает, я не адвокат смертной казни, но, если у меня появится шанс, дорогуша. Я собираюсь убить тебя. Если ты был замешан в смерти Раяна, я бы попыталась убить тебя дважды. Хорошо для тебя, это случилось до того, как ты стал вовлечён в этот бизнес. По крайней мере, если мне верить твоей истории. И она верит. Согласно Винстоуну, он встретил Бобби четырьмя годами позднее, и какая у него имеется причина лгать? Все их карты на столе прямо сейчас.

«Вам бы не хотелось смеяться надо мной, Сенатор. Это то, что вам абсолютно не нужно делать».

«Я не смеюсь. Я не помню, куда я её положила».

«В таком случае, у меня нет нужды в вас, не так ли? Мне придётся найти её самому, с помощью моих китайских ассистентов. После того как я вырублю весь остальной экипаж». Он поднимает тюбик, и она видит по его глазам, что он собирается это сделать.

«Дайте мне минуту подумать. Пожалуйста»

«Я дам вам тридцать секунд». Он поднимает часы к своему лицу. «Начиная с теперешнего момента».

Гвенди знает, что Винстоун думает, что она мухлюет. Гвенди знает, что она этого не делает. Ей нужно воспользоваться техникой доктора Амбросса, найти цепочку ассоциаций и следовать за ней к местонахождению шкатулочки с кнопочками. Вот только её время мимолётно и улетучивается, и она не может найти начальное звено. Её разум описывает круговорот.

Да, говорит Ричард Фаррис, это не хорошо. Ты в отчаянном положении.

Это «зажигает» её, и когда Винстоун нацеливает свой тюбик, она поднимает свою руку. «Подождите! Подождите! Я могу добраться до неё!»

Dire Straits (если переводить название группы на русский – получится «отчаянное положение» - ) – не является любимой группой Раяна, но одна из любимых… и ему нравилась та песня о том, как иногда ты являешься автомобильным стеклом, а иногда-….

«Жуком! Иногда ты автомобильное стекло, а иногда ты жук!»

«ИИСУСА ради, о чём это вы говорите, женщина?»

«О Человеке-Жуке. Единственном человеке с экипажа, которому я доверяю на сто процентов. Единственном человеке, который верит в меня полностью. Адэш. Я отдала ему шкатулочку с кнопочками. Я сказала ему положить её в свою лабораторию».

«Действительно?»

«Да.»

Вы знаете, где именно она находится в лаборатории?»

У Гвенди нет ни малейшего представления. «Да. Я покажу вам».

«Я должен убить тебя и найти её самому», - говорит он. Он поднимает зелёный тюбик… затем опускает его снова. И улыбается. «Но вы были проблемной, дорогуша. Такой проблемной. Я думаю, я хочу, чтобы вы смотрели, как я завладеваю вашей ценной коробочкой. Может быть я даже позволю вам жить. Кто знает?»

Ты знаешь, думает Гвенди. И я знаю.

«Давайте отправится туда, пока они до сих пор сидят за завтраком.» Он указывают жестом с тюбиком. «После вас, Сенатор».

43

СПИЦА 5

Она парят-сходят вниз по коридору мимо знаков, написанных на французском языке:

LAVEZ-VOUS LES MAINS и RAMASSE TA POUBELLE и даже NE PASSE FUMER (МОЙТЕ РУКИ, ВЫНИМАЙТЕ МУСОР, НЕ КУРИТЕ – ), последний Гвенди думает, настолько очевиден, что его не стоило бы и упоминать. Но с французами и их фирменными французскими сигаретами, кто бы смог определить?»

Слышится стабильный низкий скрип. Гвенди привыкла к нему, но Винстоун, похоже, что нет.

«Я ненавижу этот звук. Как если бы всё это место разваливалось бы на части».

«Нет»,- говорит Гвенди, «вы будете тем, кото разорвёт его на части. Разорвёт всё на части.»

Это даже не задевает его. Классический нарцисс, думает она. Может это справедливо до какой-то степени касаемо всех мега успешных бизнесменов и бизнес-леди. О БОЖЕ, она надеется, что нет.

«Почему вы отдали её этому коричневенькому? И что вы ему сказали?»

Коричневенькому, думает Гвенди. Иисусе. И он, возможно, думает о Джэффари как о «чёрненьком».

«Потому что я доверял ему, я рассказал вам это. Что же касается того, что именно я рассказал…» Он отрицательно махает головой. «Не помню».

Это ложь. Теперь она помнит всё. Как тяжело это было, в действительности, передать ему её для начала. Она помнит любопытный взгляд Адэша, и прежде всего она помнит, что рассказала ему, что он не должен нажимать на кнопочки.

Ты, возможно, почувствуешь побуждение сделать это, но ты должна сопротивляться. Можешь это сделать? Адэш сказал да-да, он был довольно уверен, что может, и потому что Гвенди нужно было довериться кому-то, она отдала ему шкатулочку с кнопочками. Затем ей пришлось сопротивляться своему собственному непреодолимому желанию захватить её обратно, колыша её у своих грудей и крича Моя! Моя! Она даже вспоминает, думая о Голлуме опять, и как он назвал то Единственное Кольцо своей прелестью.

Но она отдала её.

«Ну, вот мы и здесь», - говорит Винстоун. Он изучает знак на двери: АДЭШ «ЧЕЛОВЕК-ЖУК» ПЕЙТЛ. СТУЧИТЕ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВХОДИТЬ. «Может мы пропустим ту часть, где нужно стучать».

Гвенди желает, уже не в первый раз, чтобы двери комнат, номеров и лабораторий на станции «Много Флагов» имели бы замки. Но они их не имеют.

«Вы первая, дорогуша. Я не ожидаю сюрприза, но всегда в безопасности, никогда не сожалей, как говорят англичане».

Она отжимает засов и ступает внутрь. Мягкая музыка ситар играет из бумбокса, который пристёгнут ремнями к центральному рабочему столу, чтобы предотвратить его воспарение. Какое-то маленькое устройство засунуто под ремни.

Второе, что она видит – последнее, что она ожидает увидеть. Она сказала Адэшу положить коробочку с кнопочками в один из ящиков – здесь их, по крайней мере, пятьдесят, но она прямо здесь на видном месте, лежит на полу большой клетки, где Адэш проводит свои эксперименты с полётами насекомых. Она может отчётливо видеть крошечные рычажки по бокам, и цветные кнопочки, украшающие верхушку. Дверь в клетку стоит распахнутой.

«Что насчёт мух?» Спрашивает Винстоун. Есть шесть или семь из них безжизненно свисающих над шкатулочкой с кнопочками. «Они мёртвые?»

«Отдыхают», - говорит Гвенди. «Согласно Адэшу, они адаптировались достаточно хорошо в условиях нулевой гравитации», Она смотрит на бумбокс и на штуковину, которая находится на верху его. Теперь она понимает. Как Адэш смог предвидеть ситуацию, находится за пределами её воображения и понимания, но да. Она понимает и знает, что ей нужно сделать.

Если она может.

Входите, Сенатор. Заберите шкатулочку с кнопочками и дайте мне её»,

Она говорит очень медленно и отчётливо. «Чёрта с два я отдам вам её, я защищала её настолько долго, насколько я могла, и так хорошо, насколько я могла, и я не отдам её вам или кому-нибудь ещё. Заберите её сами».

«Очень хорошо. Но я думаю, вы пойдёте со мной.» Он хватает её за плечо, ногти врезаются в её кожу. «Дорогуша».

Она претворяется, что сопротивляется, отходя назад как раз достаточно далеко, так что её попа упирается в рабочий стол с микроскопом, мониторами и центрифугой. Она держит руку за собой, надеясь, что выглядит так, будто она пытается удержаться за стол, хотя на самом деле хватается за гаджет на верхушке бумбокса. Пожалуйста, ГОСПОДИ, не позволь ему увидеть и не позволь мне уронить его, думает она. Ни то что бы он упадёт, он будет парить.

Она фактически теряют хватку, но затем контроллер находится в её руке и прижат к нижней части её спины. Винстоун рычит и указывает зелёным тюбиком на неё. «Достаточно! Залезайте»

«Хорошо, я пойду, только перестаньте причинять мне боль».

Я сделаю нечто большее, чем причиню тебе боль. Залезай сюда. Ты не улизнёшь через дверь, если это было у тебя на уме».

Если бы он посмотрел вниз, он бы увидел, что она прячет что-то, плоский восьмидюймовый треугольник, который выглядит как пульт от телевизора. Всё вполне очевидно. Но внимание Гарета Винстоуна в большей степени сфокусировано на вещи, к которой он проделал такой большой путь, чтобы заполучить. Его приз. Его прелесть.

Они проплывают в огромную клетку, сразу Гвенди. Ей удаётся заполучить контроллер и положить его в центральный карман своего комбинезона, пока она притворяется, что трёт свою больное плечо. Винстоун проскользнул за ней, толкая её вперёд.

«Сюда. Прижмись к стене».

Он даёт ей сильный толчок. Гвенди парит назад.

Пожалуйста, пусть это сработает. БОЖЕ мой, пожалуйста.

Он наклоняется вниз и подбирает шкатулочку с кнопочками. Он делает медленный вздох. Для Гвенди он звучит чуть ли не сексуальным.

«Я чувствую это», - говорит он. «Она мощная, не так ли?»

«Очень мощная», - соглашается Гвенди. Контроллер, который Адэш оставил ей всего лишь очередная коробочка с кнопочками, только с четырьмя кнопочками вместо восьми. Она не знает, какая из них открывает клетку Бориса, поэтому она кладёт свой указательный палец на всех четырёх и нажимает на них.

Винстоун не заметил. Он дотрагивается своим пальцем над кнопками: светло зелёная и тёмно зелёная для Азии и Африки, голубая и фиолетовая для Северной и Южной Америки, оранжевая для Европы и жёлтая для Австралии. В дополнении к этому, две на концах: красная кнопка для желаний, которые превращаются в тёмные, не важно, насколько они были изначально с благими намерениями, и чёрная кнопочка. Раковая Кнопочка.

Тем временем, кнопки от контроллера открыли четыре клетки. Двери поднимаются беззвучно. Чёрные муравьи плывут из одних, красные муравьи из других, тараканы из третьих. Из четвёртой выходит Борис «Пандинус Император». Он поднимается с взвинченным хвостом.

«Что они делают, эти клавиши?» Винстоун спрашивает. Он забыл о Гвенди, находится полностью в его поглощённости. Что происходит, когда на них нажимаешь?»

«Плохие вещи», - отвечает Гвенди.

«И рычажки по бокам? Что они де-»

«Повернись», - говорит Гвенди И затем, с глубоким удовольствием: «Посмотри на меня, ты жирный кусок психопатского дерьма».

Его рот открывается в сюрпризе. Его глаза расширяются в своих карманах напухшей кожи. Он поворачивается. Гвенди внезапно осознаёт, что Борис может не ответить на её призыв, потому что голос отличается от голоса Адэша Пейтла, но слишком поздно об этом волноваться сейчас.

Она кричит, «МААААР!»

Ей не стоило было волноваться. Борис махает своим наполненным ядом хвостом и набирает скорость по комнате, игнорируя мух в приоритете большей цели. Винстоун вскрикивает и поднимает блокирующую руку, но в условиях отсутствия гравитации, он слишком медленный. Гвенди испытывает дикое наслаждение, когда видит, что жало Бориса зарывается как раз по центру меж глаз Винстоуна.

Он кричит от боли и ужаса, в то время как он машет обеими руками на скорпиона. Там, где прошло жало, имеется дырка размером с кончик карандаша. Рана кровоточит, и плоть вокруг неё уже начала напухать.

«Уберите его от меня! О БОЖЕ, УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ!»

Винстоун машет обеими руками. Борис убирает жало и с лёгкостью избегает его, махая своим бронированным хвостом и убегает. Шкатулочка с кнопочками проплывает напротив Винстоуна, забытая. Его оружие – ЗЕЛЁНЫЙ ТЮБИК СМЕРТИ»,- Гвенди полагает – также плавает, но быстрое махание руками Винстоуна, которое продолжается даже после того, как Борис улетучился вдаль от диапазона шлепков, посылает его в направлении Гвенди, лениво переворачиваясь с одного конца на другой.

Она тянется к нему.

Винстоун также тянется к нему, но водоворот, который был создан руками Винстоуна лежит в пользу Гвенди. Она хватает тюбик. Винстоун пытается взять её за косичку, и она посылает его лететь прочь от него тряской своей головы. Она идёт на риск, чтобы взглянуть внутрь тюбика, желая при этом убедиться, что кольцо-наконечник направлено на неё. Если бы всё было неправильно, наоборот, и я бы превратила собственные кишки в суп, у меня, возможно, не было бы даже времени, чтобы оценить эту иронию судьбы, думает она, в то же время пригибаясь в медленном движении, чтобы избежать удар с разворота кулаком Винстоуна.

«Скажи прощай «умной сучке», Винстоун».

Гвенди наставляет тюбик и выкручивает кольцо у основания.

Нет никакого звука. Нет никакого смертельного луча, сошедшего прямо со страниц книги-комиксов. У Гвенди есть момент подумать, что всё это блеф, и затем передняя часть белой футболки Гарета Винстоуна расцветает красными цветочками. Его глаза тают и скатываются вниз по щёкам толстыми голубыми слезами. Серое вещество начинает сочиться из пустых глазниц, и из его ноздрей.

Гвенди осознаёт, что она смотрит на его разжиженные мозги, и начинает кричать.

Адэш также оставил свой телефон, заряжённым, на центральном рабочем столе, и поставил свои Смарт-Часы мониторить его.

Экипаж сидит вокруг загаженного стола, бездельничает и пьёт кофе, который следует после завтрака, когда как его часы загораются. Адэш нажимает на клавишу, и все они начинают слышать крики Гвенди.

Крики стихают к тому времени, когда они добираются до Спицы 5 Лаборатории энтомолога. Гвенди прижимается к стенке настолько далеко от большого корпуса, насколько она может добраться, с её зажатыми в кулаки руками у рта и со шкатулочкой с кнопочками у неё на коленях. Слышится шум восклицаний.

Кэти: «Какого чёрта-»

Адэш, тряся кулаком в воздухе: «Ты его достала! Он сказал, что ты это сделаешь!

Джэффари: «Достала кого?»

Доктор Глен «О Премилостивый ГОСПОДЬ на небесах»

Док отследил замёрзший взгляд Гвенди к большой клетке, где недавнего Гарета Винстоуна одежда плавает в бассейне крови и разлагающихся органов. Его горло было прорвано настежь. То, что остаётся от его лица выглядит как смятая и спущенная резиновая маска. По ней ползают красные и чёрные муравьи.

Даже в этот момент, Адэш является научным наблюдателем, чем напуганным свидетелем. «Муравьи, они поплыли к нему! Адаптивное поведение! Невероятно!»

Рэгги Блэк нагибается и выблёвывает свой завтрак, который всплывает к нему мокрыми комками. Сэм Дринкуотер и Дэйв Грейвз делают то же самое. Сэму удаётся схватить большую часть своих «отбросов», но вскоре они просачиваются через его ладони, сложенные чашечкой.

«Выходите отсюда!» Кэти резко командует. «Все вон! Мы запечатываем эту комнату! Если у него есть какой-то вид Штамма Андромеды заболевания такого типа-…

«Нету у него»,- отвечает Гвенди. «Его единственной болезнью была жадность. И он умер из-за неё».

44

ЧАС СПУСТЯ ДЕВЯТЬ оставшихся членов экипажа «Тяжеловесного Орла» сидят в конференц-зале. По Гвендиной настоятельной рекомендации, которая была поддержана людьми на Земле, а именно Главой ЦРУ Шарлоттой Морган, китайцы были закрыты. Они до сих пор могут получить доступ к внешнему кольцу, но они не смогут войти в любые спицы, кроме своей собственной. Ни Шарлотта, ни Гвенди не думают, что китайцы будут проблемой, но Гвенди является верующей в мантру позднего Гарета Винстоуна: всегда в бзеопасности, никогда не сожалеешь. Конечно, думает она, он никогда не ожидал Бориса.

Шкатулочка с кнопочками находится посередине стола рядом с открытой (но хорошо защищённой) нисходящей линией к офису Шарлотты в Вашингтоне. Кэти тянется к коробочке, и Гвенди приходится сдерживать себя, чтобы не оттолкнуть руку командира.

После одного касания Кэти оттягивает свою руку сама и достаточно быстро. Её глаза широко открыты. «Что это за вещь?» И без ожидания ответа: мне нужен полный отчёт, Гвенди. Ты, возможно, и являешься Сенатором США, но здесь на верху я остаюсь за главную, и я приказываю тебе рассказать мне всё». Она рукой делает машущее движение вокруг стола. «Всем нам».

У Гвенди с этим нет никаких проблем, и не только потому что они заслуживают того, чтобы знать всё. Ей также необходимо их сотрудничество, чтобы выполнить её последнее задание. Шарлотта затихла, но Гвенди знает, что она слушает.

«Я расскажу, но мне нужно кое-что знать, в первую очередь». Она поворачивается к Адэшу. «Ты поставил на его ловушку, не так ли?»

Адэш утвердительно кивает головой

«Откуда ты знал, как это нужно сделать? Ты видел этого мужчину? Примерно твоего роста, носит чёрную шляпу дерби?» Идея того, что Фаррис – больной или здоровый – может быть здесь, абсурдна. В то же время она кажется идеально разумной для Гвенди. В своём опыте Гвенди знает, что Фаррис может появиться в любом месте и исчезнуть так же быстро. Всё это заставляет её вспомнить старую песенку группы ‘Heart’, ту, в которой поётся о волшебном человеке.

«Я никого не увидел», - говорит Адэш, «но я слышал голос. В своей голове. Видишь ли… я сожалею, это немного стыдно»

«Тебе не нужно стыдиться», - говорит Гвенди и берёт его за руку. «Я верю, что ты сыграл очень большую роль в спасении планеты Земля и всех её обитателей».

Сэм Дринкуотер делает насмешливый звук. Кэти, которая дотронулась до шкатулочки с кнопочкой и ощутила её силу, не издаёт никакого звука. Её внимание приковано на Гвенди и Адэше «Человеке-Жуке» Пэйтле.

«Ты сказала не нажимать на кнопочки, даже не дотрагиваться до них, и я сдержал обещание. Ты должна верить мне, Гвенди».

Гвенди кивает головой. Конечно, она верит.

«Но… ты ничего не сказала о крошечных рычажках по бокам».

Теперь Гвенди всё понимает. Она улыбается

Адэш расстёгивает пуговицу на своём кармане и достаёт серебряный доллар Моргана. Он делает так, чтобы тот подплыл к ней, с орлом и решкой вращающимися лениво над столом. Ей не нужно смотреть на дату, чтобы понимать, что год 1891-ый.

«Первый рычажок, который я потянул сделал это. Я всегда собирался отдать его тебе Гвенди – Надеюсь, в этом ты мне тоже веришь».

«Да», - говорит она, и движением пальца заставляет его плыть назад. «Но я хочу, чтобы ты сохранил его. В качестве сувенира. Затем ты потянул другой рычажок, не так ли? И получил шоколадку».

«Это была очень красивая штукенция», - говорит Адэш, чуть ли не с благоговением. «Маленький шоколадный скорпион, почти как Борис».

«Pandinus imperator»

Он улыбается и кивает. «Кто может сказать, что что-то не так с твоей памятью? Он был слишком идеальным, чтобы его съедать, но…»

«Ты съел его всё равно»

«Да. Что-то подсказало мне это сделать. Желание было слишком сильным, чтобы ему противостоять. И тогда я услышал голос. Он звучал очень старо… очень усталым и достаточно далёким… но полностью уверенным в себе. Он сказал, что ты увидишь… и будешь знать, что делать… когда придёт время».

Глаза Гвенди наполняются слезами. Это был Фаррис, хорошо, её личный «Бог из Машины» - deus ex machina. Старый и уставший, возможно даже мёртвый, но до сих пор где-то находящийся. И если кто-нибудь и заслуживал такого «Бога из Машины», это была она. И неужели её личный бог из машины должен быть человеком, который вовлёк её во всё это, в первую очередь?

«Может мы можем вернуться обратно к самому началу?» Бёрн Стейплтон предлагает. «Вот мне лично хотелось бы услышать, как самый богатый человек на планете закончил своё существование лужицей кровавого супа и муравьями, ползающими на том, что осталось от его лица».

«Очень хорошая идея», - говорит Кэти. «Давай выслушаем это, Сенатор. С самого начала».

Пока я до сих пор могу, думает Гвенди, потому что Адэш ошибается – есть много чего плохого с её памятью. Она начала покрываться вся туманом опять. Она знает где она находится, она знает, что эти люди являются членами экипажа, с которыми она поднялась сюда… но на не может вспомнить всех их имён за исключением Адэша Пейтла и Кэти Лондон. Лондон ведь? Не важно. Она опирается о стол, вытягивается через него, нажимает на рычажок на правой стороне шкатулочки с кнопочками, и засовывает шоколадного медведя-коалу себе в рот. Туман уходит прочь. Но, конечно же, он вернётся, и скоро все шоколадки исчезнут в глубоком открытом космосе.

«Началом было время, когда мне было двенадцать лет», - говорит она. «Именно тогда я впервые увидела шкатулочку с кнопочками и завладела ей…»

Она говорит на протяжении сорока пяти минут, делая паузы, чтобы отпить воды. Никто не прерывает, включая Шарлотту Морган, которая слушает целую историю в первый раз.

45

КОГДА ОНА ЗАКОЧИЛА, СЛЕДУЮТ тридцать минут тишины, в то время как восемь из них, членов экипажа, переваривают то, что она им рассказала. Затем Регги Блэк прочищает своё горло и говорит. «Позволь мне убедиться, что я понимаю тебя». Ты утверждаешь, что ответственна за инцидент в Джоунстауне, в котором умерло 900 человек. Эта женщина в Канаде была ответственена за коронавирус, который убил четыре миллиона и жертвы продолжаются «--

«Её имя Патриция Вашон», - говорит Гвенди. Теперь уже ничего плохого не происходит с её памятью. «И это не была её вина. В конце концов, она просто не смогла противостоять тяге коробки. Что именно и является тем, что делает эту шкатулочку с кнопочками столь опасной».

Рэгги делает движение рукой, будто пилит что-то, может быть да, может быть нет. И ты также уничтожила Великую Пирамиду в землетрясении, убив ещё шестеро».

Шарлотта высказывается в первый раз за разговор. Микрофон настолько хорош, что она могла бы с таким же успехом находиться с ними в комнате. «Не землетрясение, господа. Не было установлено причины катастрофы».

«Я не хотела, чтобы кто-нибудь умер», - говорит Гвенди. Она не может унять дрожь в своём голосе. Она думает о своей старой подруге Олив Кепнес, которая погибла на «Суицидальных Сутпеньках» между Касл Роком и Касл Вью. «Никогда такого не хотела. Я думала, что та часть Гаяны, на которой я концентрировалась была заброшена. Пирамида должна была быть закрыта, полностью пустой из-за свежей вспышки COVID-19». Она нагибается вперёд, сканируя их глазами. «Но те молодые люди были там по «счастливой» случайности. Вот что делает эту шкатулочку с кнопочками такой опасной, разве вы не понимаете? Даже красная кнопочка опасна. Она делает то, о чём вы думаете… но она делает ещё больше, и мой опыт таков, что чем больше она делает, тем хуже. Я не думаю, что эту коробочку можно уничтожить даже в ядерной печи, и она работает над сознанием того, кто её обладает. Вот почему Фаррис продолжал передавать её новым владельцам».

«Но всегда она возвращалась к тебе», - сказал Джэффри

«Расскажите мне», - говорит Рэгги, улыбаясь. «Была ли шкатулочка также ответственена за террористические атаки 9/11?

Гвенди внезапно чувствует себя очень уставшей. «Я не знаю. Возможно, нет. Людям не нужна коробочка с кнопочками, чтобы делать ужасные вещи. В человеческой душе и так слишком много потенциала для зла.

Сэм Дринкуотер говорит категорически: «Простите, я не могу в это поверить. Это сказка».

По микрофону Шарлотта говорит: «Это помощник командира по командованию Дринкуотер?»

«Да, мэм».

«Ладно, мистер Дринкуотер, слушайте. Я видела допрос с детективом Митчеллом. Всё, что Гвенди рассказала вам о смерти её мужа – правда. Съёмка с телефона очень пугающая, но наши специалисты говорят, что ничего из этого не было подстроено или приправлено спецэффектами. Что же касается Великой Пирамиды, я была там с ней, когда Гвенди назвала её и нажала на красную кнопочку за несколько часов до того, как она разлетелась на кусочки по причинам, которые научные дядьки до сих пор не могут понять. Я всю жизнь работаю в ЦРУ, и я не верю в ничего, пока не могу подтвердить это собственноручно, и я верю в то, что говорит Гвенди. Я не думаю, что мужчина, который подкупил детектива был человеком… или не совсем человеком. И я полагаю, что шкатулочка с кнопочками, на которую вы смотрите, более опасна, чем все ядерные оружия на Земле, собранные вместе».

«Но»—

«Никаких «но»» Шарлотта говорит безапелляционно. «Конечно же если вы не хотите полагать, что такой трезвомыслящий бизнесмен как Гарет Винстоун умер за фантазию». Она делает паузу. «Что напоминает мне, нам нужно собраться и придумать историю, которая бы объяснила его смерть. Что бы это ни было, оно шокирует рынки.

«Нужно подумать об этом хорошенько», - говорит Кэти. «Может… Гвенди? С тобой всё в порядке?»

«Всё хорошо», - говорит Гвенди. «Немного головная боль» На самом деле просто идея.

Доктор Глен говорит мрачно: «Нам нужно будет его собрать на лопату, знаете ли. И тот гаджет, который был у него, достаточен, чтобы убедить меня, что что-то за пределами нашего понимания работает здесь. Гаджет пойдёт вместе с ним».

«Абсолютно», - говорит Кэти.

Рэгги Блэк-кто, Гвенди полагает, тот, кто был бы на стороне сомневающегося Томаса из Библии, отрицательно машет головой. «Я готов признать, что всё это очень странно. Но я не хочу признавать, что нажатие чёрной кнопочки может уничтожить весь мир». Гвенди фактически ожидает, чтобы он добавил. Давайте попытаемся и увидим сами, хорошо? Но он этого не говорит. Что является хорошим знаком. Гвенди пришлось бы прыгать через стол, чтобы остановить его.

«Это не важно, - говорит Адэш. «Конечно, вы все видели это?»

Они поворачивают свои удивлённые взгляды на него, включая Гвенди.

«Мы послали коробочку с кнопочками прочь в устройстве, которое мы называем Карманной Ракетой. Является ли это предметом сверхъестественной силы, или просто коробочкой, которая раздаёт шоколадки и серебряные доллары…» Он пожимает плечами и улыбается. Это очень милая улыбка. «В любом случае, она исчезла. Карманная ракета не будет даже кружить возле земли с остальной частью космического мусора, который мы наносили на карту». Улыбка становится мечтательной. «Это будет сквозь тернии к звёздам без возвращения назад».

Такая логика непоколебима.

Кэти Люндгрен поворачивается к Гвенди. «Мы сделаем это завтра. Ты и я. Моя девятая космическая прогулка, твоя первая. Та, которая будет показана по телевизору твоим избирателям, будет твоей второй прогулкой, но никому ведь не нужно об этом знать, не так ли?

«Нет», - отвечает Гвенди.

Кэти утвердительно кивает головой. «Мы будем смотреть, как Карманная Ракета направляется к Луне и Марсу и к тому, что лежит дальше, в широком пространстве космоса. Со своим грузом на борту».

«Звучит здорово. Что насчёт Винстоуна?»

«На некоторое время, пока мы будем решать, как он умер, с мистером Винстоуном всё в порядке. Просто страдает от условий нулевой гравитации сродни морской болезни на море, и он забаррикадировался в своей каюте. Слишком плохо себя чувствует, чтобы общаться с теми, кто находится на планете Земля. Или ты не соглашаешься?»

«Нет»,- говорит Гвенди. «Всё это будет хорошо на некоторое время».

Она до сих пор сожалеет насчёт того, что случилось в Джонстауне, хотя она полагает, большинство вины также лежит на Преподобном Джиме Джоунсе. Она сожалеет насчёт уничтожения Великой Пирамиды, и ещё больше сожалеет о тех жизнях, которые были потеряны, когда она разрушилась. Но она не сожалеет насчёт Гарета Винстоуна.

«Какой из рычажков выдаёт шоколадки?» Спрашивает Рэгги Блэк.

«Этот», - указывает Гвенди.

«Могу я?»

Гвенди не хочет, чтобы он дотрагивался до шкатулочки с кнопочками, но она кивает утвердительно.

Рэгги нажимает на рычажок. Выдвигается слот и появляется полочка. Она пуста.

Гвенди поворачивается к Адэшу. «Ты попытайся».

Крошечная полочка задвигается обратно. Адэш скрючивает свой мизинец вокруг рычажка и тянет легонько. Выдвигается полочка, в этот раз неся маленькую шоколадную ласку. Он смотрит на неё, но отдаёт её Бёрну. Биолог осматривает её, затем кладёт себе в рот, пальцы наготове, чтобы вытащить шоколадку, если та окажется противной. Вместо этого его глаза наполовину закрываются в выражении экстаза.

«О БОЖЕ! Очень вкусно!

Рэгги Блэк выглядит подавленным. «Почему это не сработало для меня?»

«Может», Гвенди говорит, «шкатулочке с кнопочками не нравятся физики».

46

ЭТОЙ НОЧЬЮ

Гвенди ходит по внешнему кольцу космической станции «Много Флагов». Эта станция воспроизводит свои обычные скрипы и стоны, звуки дома, населённого привидениями, такие звуки, который другой человек, плохой человек, не любил, но Гвенди они устраивают. Она не может вспомнить имя плохого человека, хотя она уверена, что она может его воскресить в памяти, используя цепь ассоциаций доктора Амбросса. Я просто начну с сигары, думает она.

Человек, идущий рядом с ней, похоже, тоже не возражает насчёт скрипящих звуков. Его лицо безмятежно, и он очень красив. Вот только его красота – это маска. Иногда его черты варьируются как вода в пруду, на которую дует сильный ветер, и она может увидеть его настоящее лицо и голову. Он своего рода как ласка, прямо как там шоколадная фигурка, которую получил биолог. Гвенди также не может вспомнить его имя. Но всё в порядке. Она может вспомнить имя человека, который не является человеком: это Бобби. Вот так его называл плохой человек. Она думает: Сигара, кто курил сигары? Уинстон Черчилль курил их. И вот оно: «Имя плохого человека Гарин Уинстон», - говорит она.

«Достаточно близко», - отвечает Бобби. «Но не важно, он мёртв».

«Растворился», - говорит Гвенди. «Как сумасшедшая ведьма в «Волшебнике страны Оз»

«Достаточно близко», - Бобби снова отвечает. «Но то, что имеет значение, является следующем: есть и другие миры кроме этих».

«Я знаю», - говорит Гвенди. «Кто-то рассказал мне, но я не помню кто. Быть может мистер Фаррис».

«Этот вмешивающийся», - говорит Бобби

Они идут. Космическая станция скрипит. Они никого не видят, потому что это время для сна на «Много Флагов». За исключением китайцев, которые зашились в своей спице, они одни в доме, населённом привидениями.

«Существует двенадцать миров», говорит Бобби. «Шесть лучей, двенадцать миров, один мир на каждом из концов луча. И в центре находится Башня. Мы называем её Башей. Мы называем это Чёрным Тринадцатым.

«Кто мы?»

«Тахины»

Название ничего не говорит Гвенди.

Лучи держат миры, и Башня даёт энергию лучам». Бобби говорит тоном читающего лекцию. «Теперь только одна вещь может уничтожить её, теперь, когда Алый Король мёртв».

«Коробочка с кнопочками», - говорит Гвенди, но Бобби улыбается и трясёт своей головой. Он делает жест «ну же» руками, которые иногда размываются в лапы с острыми когтями на концах. Жест говорит ты можешь сделать и лучше. Гвенди начинает протестовать, что она, действительно, не может, она страдает от ранней стадии болезни Альцгеймера (скорее всего, вызванной шкатулочкой с кнопочками, но кто знает наверняка), затем осознаёт, что может. «Чёрная кнопочка на шкатулочке с кнопочками. «Раковая Кнопочка».

«Да!» Говорит Бобби и гладит её за плечо. Гвенди съёживается прочь от прикосновения. Она не хочет, чтобы он её трогал. Это заставляет её чувствовать себя так, как скрипы и «вздохи» позднего Гарина Виншипа заставляли чувствовать его. «Ты не должна посылать шкатулочку прочь, Гвенди. То, что тебе нужно сделать, так это нажать на чёрную кнопочку. Унитожить Башню, уничтожить лучи, уничтожить миры».

Чтобы правила Дискордия?

«Это так, правь Дискордия. Закончи своё существование, Вселенная. Внеси темноту»

«Как в Джонстауне? Только в этот раз все и вся?»

«Да»

«Но почему?»

«Потому что хаос – это единственный ответ»

Он смотрит вниз. Гвенди следит за его взглядом и видит, что она держит шкатулочку с кнопочками.

«Нажми на это, Гвенди. Нажми сейчас же. Ты должна, потому что…»

47

ГВЕНДИ ПРОСЫПАЕТСЯ И НАХОДИТСЯ в ужасе от того, что она, действительно, держит шкатулочку с кнопочками, а её большой палец лежит на чёрной кнопочке. Она стоит напротив открытого сейфа в её шкафу, запасной космический костюм смят и лежит у её ног.

«Хаос – единственный ответ», - шепчет она. «Существование – это мёртвое уравнение»

Побуждение нажать на кнопку. Хотя бы по той причине чтобы положить конец её горести и смятению, сильно. Она хотела бы, чтобы Фаррис заступился бы за неё так же, как он сделал для Адэша, и спас её, но нету никакого его голоса в её голове, и никакого ощущения нет его присутствия. Она стонет, и каким-то образом этот звук разрушает её приступ транса.

Она кладёт шкатулочку с кнопочками обратно в сейф, начинает закрывать дверцу, потом решает, что она ещё не закончила с ним. Она не хочет трогать его из-за страха, что ужасное побуждение может снова появиться, но она должна. Она нажимает на один из рычажков, и оттуда выскакивает шоколадка. Она кладёт её в свой рот, и весь мир внезапно проясняется чертами.

Она тянет за рычажок снова, боясь, что маленькая платформа выдвинется, но будет пустой в этот раз, но ещё одна шоколадка появляется. Это такса, которая выглядит в точности как компаньон по жизни её отца, Пиппа. Она собирается положить шоколадку в карман – это на более поздний раз – но затем осознаёт, что у неё нету пакетов. Она одета в свои шорты для сна и футболку университета штата Мэн. Но это не всё. У неё кроссовок на одной ступне, носок – на второй, и она носит пару утеплённых рабочих перчаток, которые были выданы каждому члену экипажа. Определённо есть какая- то причина для существования перчаток на «Тяжёловесном Орле» и космической станции «Много Флагов» Имеется причина для каждого элемента одежды и экипировки, но она не может вспомнить, для чего именно. Внезапный спад температуры, возможно? Её ухудшающееся состояние продолжает проявлять себя различными способами, и она сейчас видит, что нарисовала надписи «ЛЕВАЯ» и «ПРАВАЯ» на перчатках.

Но как долго, прежде чем я забуду, что означают эти слова? Как долго, прежде чем я не смогу читать вовсе?

Эти мысли заставляют её чувствовать себя так, будто ей хочется плакать, но она не может тратить больше времени на слёзы. Она не знает, как долго шоколад будет держать её голову ясной, и запасная шоколадка отложена на завтра, прямо перед тем, как она и Кэти Люндгрен отправятся в космическую прогулку в 8 часов утра.

Кэти.

С прояснённым разумом, она осознаёт то, что должна была узнать намного раньше.

Гвенди идёт к своему телефону, выбирает имя Кэти из директории космической станции «Много Флагов, и совершает звонок. Являясь офицером во главе миссии, Первым Оперативным, у Кэти всегда телефон под рукой. Она услышит гудок и ответит. Она должна ответить, потому что Гвенди осознала, что она не может этого сделать самостоятельно. Если она попытается, Кэти остановит её. Только если у неё есть причины этого не делать.

Телефон звенит лишь один раз, и когда Кэти отвечает, её голос чистый и чёткий. Возможно, она не спит вовсе, не важно, какой поздний час. «Гвенди. Есть какая-то проблема?»

«Решение, я думаю. Мне нужно поговорить с тобой».

«Хорошо» Никакого колебания. «Заходи в мои апартаменты».

48

«АПАРТАМЕНТЫ» КЭТИ ЛЮНДГРЕН меньше и более спартанские, чем Гвендины, но она запаслась пакетиками какао и делает как Гвенди, так и себе самой чашечку какао. Сладость напоминает Гвенди о её раннем детстве – какао с её отцом ранними летними утрами, когда туман ещё был на лужайке.

После одного глоточка, она ставит чашку на маленький столик рядом с узкой кроватью Кэти (здесь нету гостиной) и сообщает Первому Командующему Оперативному «Тяжеловесного Орла» то, что она старалась скрыть. «Ты была права. Док был прав. Даже Винстоун знал. У меня, действительно, ранняя стадия болезни Альцгеймера, и она прогрессирует очень быстро».

«Но тест, который мы дали тебе подтвердил--»

«Он ничего не доказал. Я с лёгкостью справилась с ним из-за шоколадок, но эффект не будет слишком долгим. Несколько минут назад я проснулась одетая в перчатки и один кроссовок. Кроссовок был не завязан, потому что я уже не помню, как нужно завязывать обувь больше».

Кэти смотрит на неё в немом ужасе, который Гвенди понимает и сочувствием, которое она ненавидит.

«Некоторое время я всё ещё могла, потому что я нашла детскую песенку в Интернете, которая я выучила ещё в начальной школе –«

«Что-то насчёт заячьих ушек?»

Даже несмотря на то, что она взволнованна и напугана, это заставляет Гвенди смеяться. «И ты тоже, а?» Вот только теперь я не могу вспомнить эту песенку. Пока я не съем шоколадку, по крайней мере.

«Ты съела одну из них, прежде чем прийти сюда, я так предполагаю».

Гвенди утвердительно кивает головой. «Но они опасны, как и всё остальное, что касается шкатулочки с кнопочками. И коробочка становится сильнее, в то время как я становлюсь слабее. Когда я проснулась прежде, чем позвонить тебе, у меня было это в моих руках, и я была готова нажать на чёрную кнопочку. Мой большой палец покоился на ней».

«Слава тебе ГОСПОДЕ, ты избавляешься от неё!»

«Мы избавляемся о неё. И это ещё не всё». Гвенди набирает в грудь побольше воздуха. «Я хочу пойти вместе с ней».

Кэти доносила чашку какао до своего рта. Теперь она ставит её на столик сильно. «Ты сумасшедшая?»

«Да, это так. Альцгеймер является чем-то вроде этого, Кэти. Но в данный момент, я никогда ещё не была более здоровой. Или более «присутствующей». Она вытягивается вперёд, прикрепляя глаза Кэти своими собственными. «Когда исчезнет шкатулочка с кнопочками, шоколадки тоже исчезнут. Если я всё ещё буду на борту корабля, ухудшение моего состояния будет очень стремительным. К тому времени, как мы вернёмся на Землю, я могу даже не вспомнить своё имя».

Кэти открывает свой рот, чтобы запротестовать, но Гвенди опережает её.

«Даже если я это сделаю, придёт время, когда я больше не смогу даже этого. Я буду носить памперсы. Сидеть в собственной моче и дерьме, пока кто-нибудь не придёт и не поменяет мне подгузники. Буду сидеть и смотреть через окно какого-нибудь дорогого дома для престарелых в Вашингтоне или Вирджинии, не зная, на что я смотрю. Имея лишь достаточно мозговой силы, чтобы осознавать, что я потеряна, и я никогда не смогу найти мой путь обратно к себе. Правь Дискордия, думает она.

Она уже плачет, но её голос остаётся равномерным и стабильным.

«Я могла бы сказать тебе, что я нашла скрытый способ совершения суицида, когда мы вернёмся на Землю, но я не думаю, что смогу быть скрытной, и я не думаю, что я буду знать, как это сделать. Я могу забыть сделать это. И Кэти, мне всего лишь 64 года, и я физически здорова. Я могла бы продолжать так дальше на протяжении десяти лет, прежде чем пневмония или мутагенная форма COVID-19 забрала бы меня. Может пятнадцать или двадцать».

«Гвенди, я понимаю, но –«

«Пожалуйста, не обрекай меня на это, Кэти. Послушай, когда я была маленькой девочкой, мои родители купили мне телескоп. Я проводила часы наблюдая за планетами и звёздами через него, часто с моим отцом, но однажды с моей матерью. Мы смотрели на созвездие Скорпиона и разговаривали о БОГЕ. Мне хочется отправиться со шкатулочкой, Кэти. Я хочу наставить Карманную Ракету по направлению к Скорпиону и знать, что в какой-то день, миллионы лет спустя, я, возможно, попаду туда». Она улыбается. «Если есть жизнь после смерти – моя мама верила в это – я могла бы быть там духом. Чтобы встретить своё идеально сохранённое тело».

«Я понимаю», - говорит Кэти, и поняла бы, если бы смогла. Но ты должна и обо мне подумать немножко, хорошо? Подумай, что случится со мной после всего этого. Потерять мою комиссию и мою работу – которую я люблю – и этим всё не закончится. Меня, скорее всего, отправят в тюрьму».

«Нет», - говорит Гвенди. «Только если каждый не пойдёт вместе с тем, что я имею в виду. Сэм, Джефф, Рэгги, Адэш, Бёрн, Дейв и Док. И они пойдут, потому что это остановит расследование, которое помешает планов корпорации «ТЕТ» исследовать космос и развивать космический туризм на протяжении года. Может два или даже пять. Корпорация «ТЕТ» в гонке со «СпейсИкс» и «Блю Ориджин» сейчас. Этот парень Брэнсон тоже. Вы думаете наши парни хотят отстать на годы?»

Кэти хмурится. «Я не знаю, что ты…» Она останавливается. «Винстоун. Вы говорите насчёт Винстоуна".

«Да. Потому что любая история, которую вы смастерите вместе, чтобы объяснить его смерть, будет выглядеть подозрительной».

«Взрывная декомпрессия--»

«Даже ели Дэйв Грейвз смог бы подстроить бортовые компьютеры так, чтобы они показывали, что имела место такая декомпрессия – и у меня есть сомнения – подобная рода история остановить космическую станцию «Много Флагов», - говорит Гвенди. «Все эти туристические планы – корпорации «ТЕТ» и «СпейсИкс» будут заморожены. И это в дополнении к расследованию вас и всего экипажа». Гвенди делает паузу, затем играет свою козырную карту. Она сохранила это на крайний случай, как всегда, делала на спорных заседаниях комитета. К тому же есть ещё я. Меня будут расспрашивать, и с моей затухающей способностью думать быстро, кто знает, что я могу сказать?»

«ИИСУСЕ ХРИСТЕ», - Кэтти бормочет и проводит рукой по своим коротким волосам.

«Но есть решение». Это тоже способ, который она использовала во время слушаний комитета, выучила она его от Пэтси Фоллет. Сразу ударьте их кувалдой. Пэтси обычно говорила, затем предложите им обезболивающее.

«Какое решение?» Кэти смотрит на неё с недоверием.

«Наша прогулка в открытый космос завтра не авторизована, так? Никто не знает про неё, кроме как Шарлотта Морган и наши члены экипажа «Тяжеловесного Орла».

«Точно…»

Гвенди отпивает своё какао. Такое хорошее с воспоминаниями Касл Рока во время летних утр с отцом. Она кладёт чашку на стол и выгибается вперёд, руки её покоятся на бёдрах, руки зажаты между коленей.

«Мы не собираемся отправляться в эту космическую прогулку»

«Мы нет?»

«Нет Гарет и я отправимся туда, а вы останетесь в неведении и вся остальная команда в целом. Мы решили сделать это сами, и так как мы неопытные, мы не использовали тросы и кабель-приятель. Что-то пошло не так, и мы просто уплыли прочь в пустоту пространства».

«Почему вам нужно было делать что-то сумасшедшее вроде этого?»

«Почему корабль «Мария Целеста» показался покинутым, но всё ещё на плаву и под полным парусом? Что случилось с экипажем «Кэрролл А. Диринг»? Нет ничего плохого со способностью Гвенди вспоминать вещи некоторое время; она не думала о «Кэрролл Диринг» с того самого книжного отчёта, который она сделала в восьмом классе. «Никто не знает. И если восьмеро из вас могут хранить секрет, никто не будет знать, почему Винстоун и я решили немного прогуляться по открытому космосу».

«Хммм»,- говорит Кэти. «Быть хладнокровной на этот счёт»

«Я хочу, чтобы ты была».

«Это бы решило две проблемы. Нам бы не пришлось объяснять липкую смерть Гарета Винстоуна, и нам бы не пришлось волноваться насчёт тебя, что ты скажешь некоторые вещи в то время, как…ммм… твоё состояние ухудшается.

«Шарлотта Морган поможет тебе», - говорит Гвенди. «Она убедиться, что ты во главе дебрифинга экипажа, и она нанесёт слой побелки, так сказать, по очевидным причинам. И ещё, конечно, она захочет положить свои руки на эту вещицу уничтожитель».

«Я полагаю, она захочет. Мне необходимо подумать об этом».

Гвенди берёт её руки и сжимает их легонько. «Нет», - говорит она. «Тебе не нужно этого делать».

49

ВЕРНУВШИСЬ ОБРАТНО В СВОИ АПАРТАМЕНТЫ, Гвенди сидит за своим столом, открывает приложение «ЗАПИСЬ» на своём телефоне и начинает говорить незамедлительно. Нельзя терять времени, эффект от шоколадки может начать улетучиваться в любой момент. Но на то, что ей нужно сказать, не занимает много времени. Когда она закончила, она нацарапывает быструю записку. Она прикрепляет её резинкой к телефону и кладёт телефон в конверт. Она начинает закрывать его, затем передумывает и добавляет кое-что ещё. Она запечатывает его и пишет «АДЭШ» на передней части большими печатными буквами.

Затем она отправляется обратно в кровать. Она засыпает с двумя надеждами: больше никаких снов с монстром, который называет себя Бобби, и что, когда она проснётся, её разум проснутся вместе с ней.

50

СОБРАНИЕ ЭКИПАЖА В конференц-зале имеет место в 6 часов утра. Кэти излагает ситуацию с живой краткостью, возможно, с которой Гвенди не смогла бы сравняться теперь, когда эффекты от её шоколадного угощения на позднюю ночь, фактически исчезли. Они славные люди, и они поймут. Они также понимают решение, которое Гвенди предложила, спасёт от больших неприятностей и расходов, и возможных слушаний Сената, где их беспощадно будут «жарить на гриле» на национальном телевидении.

Остаётся только один существенный вопрос, и он исходит от Рэгги Блэка. «Что случится с Винстоуном? Или с тем, что от него осталось?»

«Будет распылен вместе с остальным мусором прежде, чем мы покинем космическую станцию», - говорит Сэм Дринкуотер, и делает всасывающий звук. «Пуф. И исчез».

Никому нет ничего сказать насчёт этого

Когда собрание заканчивается, экипаж становится в своего рода получающую очередь. Каждый из них обнимает Гвенди. Адэш – последний. «Прости меня», - говорит он, в то время как обнимает её. «Ты остаёшься такой храброй всё это время. Ты этого не заслуживаешь, и я так сильно об этом сожалею».

Она обнимает его тоже. «У меня для тебя есть конверт. Мой телефон внутри с посланием для моего отца. Ты его отправишь ему?»

«Это будет честь»

Он смахивает слёзы со своих глаз, но его слёзы-эмблемы его горести и уважения по отношению к Гвенди – парят напротив его лица.

«И я отправляюсь туда, куда ни одна женщина ещё не отправлялась, поэтому не плачь обо мне, Маргентина». Она хмурится. «Это так правильно? Маргентина?»

«Абсолютно», - Адэш говорит. «Абсолютно правильно».

51

На часах 07-30 утра

На космической станции «Много Флагов» имеются шлюзы, один из них на внешнем кольце за каждой из чётных спиц, но Гвенди и Кэти выйдут из «Тяжеловесного Орла», где воздух на вкус затхлый, и три уровня экипажа станции чувствуются заброшенными. Прежде чем надеть костюм, Гвенди кладёт шоколадку себе в рот, ту самую которую она сохранила.

«Полагаю, у тебя больше нет другой такой же как эта, не так ли?» Спрашивает Кэти.

Гвенди раздумывает, пожимает плечами и ослабляет вязь на верхушке стёганой сумки из алюминия, которая стоит на скамейке рядом с ней. Она достаёт шкатулочку с кнопочками. Она кажется унылой сейчас, безжизненной, как будто бы сдавшейся на волю своей судьбы, но Гвенди не доверяет этому. Она нажимает на рычажок, который выдаёт шоколадки. Хитроумная маленькая платформа выдвигается, но на ней ничего нет.

«Прости, Кэти. Иногда коробочка даёт, а иногда – нет».

«Всё понятно. Мне бы, конечно, хотелось бы попробовать одну. С тобой всё в порядке, Гвенди?

Гвенди утвердительно кивает головой. С ней всё очень в порядке. С шоколадом на борту, она ясна как колокольчик. Та женщина, которой пришлось нарисовать «ПРАВАЯ» и «ЛЕВАЯ» на своих перчатках исчезла, но она вернётся.

Или может и нет.

«Что смешного?» Спрашивает Кэти. «Ты улыбаешься»

«Ничего». Но так как что-то ещё требуется для ситуации, она добавляет: «Просто жду с нетерпением мою первую прогулку в космос».

Кэти не отвечает, но Гвенди может прочитать её мысль: Первая и последняя.

«Вы уверены, что компьютеры в Контроле за Миссией не зарегистрирует нас открывающими шлюх здесь, внизу?»

«Уверены. Эти компьютеры все выключены, пока мы не вернёмся.

Чтобы сохранить энергию»

Они проплывают на пути к шлюзу, шлемы под руками, и садятся на двух скамейках. Пространство тесное – все места тесные на «Тяжеловесном Орле» - и их колени соприкасаются. Гвенди начинает надевать свой шлем, но Кэти отрицательно качает головой. «Ещё нет. Шестьдесят вздохов и выдохов сразу. Пред-дыхание, помнишь?»

Гвенди кивает головой утвердительно. «Чтобы очистить азот»

«Так. Гвенди … ты уверена?»

«Да». Она отвечает без всякого колебания. Всё на своих местах, история, которую они позже расскажут «запущена», и все дали своё согласие. Гвенди и Уинстона не было за завтраком, но никто не подумал, что произошло что-то необычное, потому что они пассажиры, «супергруз», и они могут позволить себе роскошь поспать подольше. Никто не будет волноваться, по крайней мере, пока на часах не будет 10:00, и к тому времени Кэти будет снова на борту космической станции «Много Флагов» Будет произведён поиск. Он будет проводиться где-то до 14-00, пока Сэм Дринкуотер не позвонит «землянам», чтобы рассказать, что очень важные персоны исчезли с корабля и, возможно, медленно уплыли, пока пытались осуществить прогулку по космосу. Ужасный инцидент. Только БОГУ известно, почему они совершили нечто такое дурацкое, бла-бла-бла.

Гвенди становится немного одурманенной от быстрой перспирации. Кэти говорит ей, что это нормально, и это пройдёт к тому времени, как они выйдут из «Тяжеловесного Орла». После двух минут дыхания, Кэти рассказывает Гвенди, что пора ей надеть своё «ведро». «И помни, скафандр к скафандру, связь только по интеркому. Никто ничего не слышит, кроме нас, девочек. Позволь мне услышать от тебя «так точно».

«Так точно», - отвечает Гвенди и надевает своё ведро. Кэти продвигается, чтобы помочь ей обезопасить это, но Гвенди жестом руки отгоняет её, делает это сама и смотрит за зелёным цветом на маленькой контрольной панели на уровне рта. Когда она видит это, она надевает свои перчатки, закрепляет их и ждёт второго зелёного света. Она делает знак «Окей» своим большим пальцем руки Кэти, которая отвечает тем же жестом.

Кэти закрывает дверь «Тяжеловесного Орла», и обе они ждут, пока шлюз не осуществит сброс давления.

«Как слышно меня, Гвенди?»

«Громко и ясно».

«Установи температуру костюма на максимально жаркую, затем подправь её вниз».

«Как долго будет длиться жара?»

«В теории настолько долго, насколько у тебя будет воздух для дыхания, немного меньше, чем шесть часов. Жара может, в действительности, длиться дольше, но… «

Её пожимание плечами договаривает остальное несказанное: но ты не почувствуешь этого

Имеется пояс вокруг талии Гвенди с двумя прикреплёнными обычными высотными карабинами. Она завязывает мешок со шкатулкой с кнопочками вокруг одного из них. Кэти прикрепляет кабель-приятель к другому. Теперь они связаны вместе как аквалангисты: инструктор и ученик.

«Готова к ЭВА?» спрашивает Кэти

Гвенди показывает опять указательным и большим пальцем знак «окей». Она думает, о да, очень готова. Ждала этого с тех самых пор, как в первый раз посмотрела через телескоп, примерно пятьдесят лет назад. Я просто этого не знала.

«Не жди слишком долго чтобы опустить твой внешний козырёк. Ночной пропуск заканчивается приблизительно через семь минут».

«Понятно»

Кэти поворачивает красный рычажок в центре внешней двери шлюза, затем тянет его.

0748

Шлюз открывается к звёздам.

52

ОНИ ПАРЯТ В КОСМОСЕ, привязанные. Гвенди может слышать своё собственное дыхание, и по интеркому через скафандр к скафандру, голос Кэти. Рядом с ними «Тяжёловесный Орёл», и она может увидеть, где кто-то из наземной команды написал «УДАЧИ ВАМ, ПАРНИ» на фюзеляже маркером. Внизу их Земля, голубая и покрытая полосатыми облаками с золотым нимбом, растущим на одном из роскошных плеч. «Вот выходит солнышко, думает Гвенди.

Кэт ведёт их медленно вниз, используя зазубренные поручни на боку «Тяжеловеса». В нижней части эти поручни вымазаны от взрыва последних ракетных залпов, в то время как Кэти выстроила их в ряд для швартовки.

По пути назад они проходят люки, помеченные от А до Е. Последний люк, люк F, находится над ракетными усилителями. Он единственный с клавиатурой, все остальные могут быть открыты простым торцевым гаечным ключом. Кэти приходится пригибаться под солнечной панелью, чтобы добраться до него. Она поднимает небольшой щиток из плексигласа над клавиатурой и вводит комбинацию, которую ей дала Гвенди. Она такая же, которая открывала железный чемоданчик с надписью «СЕКРЕТНЫЙ МАТЕРИАЛ».

Штука, которую Кэти выдвигает (точнее, побуждает её парить в воздухе). Заставляет Гвенди улыбнуться. Карманная Ракета 4 фута в длину, а может немного меньше. На Гвендин взгляд она смотрится точно, как космический корабль, который доставил Каль-Эля, также известного как младенца-супермена, на планету Земля. Её отец отдал большинство своих старых комиксов (или потерял их), но Гвенди нашла коробку старых комиксов про Супермена на чердаке и перечитывала их с жадностью, снова и снова.

Кэти побуждает парить Карманную Ракету между ними. Имеется люк на верху, который держится обычными щеколдами, которое выглядят примерно так же хай-тек, как те, которые находятся на ленчбоксе со Скуби-Ду, который Гвенди носила в начальную школу. Кэти раскрывает их, тянется внутрь и вынимает контроллер, который выглядит как тот, что Гвенди использовала, чтобы высвободить Бориса в лаборатории Адэша. Вот только этот контроллер более маленький, и на нём только две кнопки.

Ещё одна шкатулочка с кнопочками, думает Гвенди. Эти чёртовы штуки – судьба.

Кэти указывает на мешок из мешковины, который парит вокруг талии Гвенди, затем указывает на открытый люк на вершине Карманной Ракеты. То значение, что она пытается передать понятно: положить это внутрь, почти сразу Гвенди не хочет этого делать.

Моё, это моё. Это, действительно, моя судьба.

Кэти поднимает свой внешний козырёк, и Гвенди может видеть, что она напугана. Хотя и Кэти никогда не видела шкатулочку в кнопочки в действии, она напугана до смерти. Это выражение достаточно для Гвенди, чтобы высвободить мешочек из карабина, который держит его. Она может чувствовать уголки шкатулочки с кнопочками внутри.

Нет, существо, которое называло себя Бобби шепчет в её голове. Не делай этого. Башня не должна устоять. Правь Дискордия!

Затем она думает об усталом лице Ричарда Фарриса, когда он сказал: «Как же я её ненавижу».

«Правь моя жопа», - думает она. Она не просто кладёт шкатулочку с кнопочками в «животик» Карманной Ракеты; она просто пихает его внутрь.

«Повтори ещё раз?», - говорит Кэти.

«Я не к тебе обращалась», - отвечает Гвенди, и закрывает щеколды.

В это время контроллер уплывает прочь. Гвенди тянется к нему, но в тот момент солнце выходит из угла земного горизонта, ослепляя её. Она всё-таки что-то забыла – опустить свой внешний козырёк. Она сильно опускает его вниз, в панике. Если контроллер потерян…

Но Кэти выхватила его сразу же перед тем, как эта штука могла вылететь вне диапазона, где её можно было поймать. Она передаёт её Гвенди.

«Последний шанс, дорогая. Тебе не обязательно уходить вместе с ней».

«Нет», - соглашается Гвенди: «но я собираюсь это сделать. Я выбираю это. Обними меня, Кэти. Может быть глупо, но мне это нужно».

Обе они обнимаются неуклюже в своих объёмных костюмах, в то время как заново восставшее солнце превращает их козырьки в искривлённые овалы янтарного огня. Затем Кэти отпускает объятие, открепляет кабель-приятель со своей талии и заново прикрепляет свой конец к кольцу в форме буквы D на закруглённом носу Карманной Ракеты. Гвенди предполагает, что удобное кольцо позволяло какому-то оператору крану поднять Карманную Ракету к люку F.

Кэти говорит, «Двигатель заправлен ядерным топливом».

«Я знаю»—

Кэти игнорирует её. «И не больше, чем пачка сигарет. Чудо технологии. Нажми на верхнюю кнопку, чтобы зарядить её. Ты станешь двигаться незамедлительно, но очень медленно – как машина на низкой передаче. Ты понимаешь?»

«Да».

«Нажми на нижнюю кнопочку, и ты увеличишь скорость. Каждый раз, когда ты нажимаешь на неё, ты ещё больше увеличишь скорость. Понимаешь меня?»

«Да». И она нажимает, но она смотрит на звёзды. Ох, они роскошны, и как кто-нибудь может посмотреть на этот растекающийся свет и верить, что жизнь не является чем-то вроде огромной тайны?

Нет никакой системы навигации. Никакого джойстика. Когда ты начинаешь, ты просто продолжаешь идти вперёд, возвратиться назад невозможно. Ты не можешь вернуться назад, Гвенди. Ты понимаешь?»

«Да».

«Хорошо тогда». Кэти дотягивается за собой и хватает одну из ручек. Вскоре она последует за ними, двигаясь своими ступнями как дайвер, ищущий поверхность. Обратно к теплоте и свету и к обществу своих товарищей. «Если встретишь там несколько инопланетян, скажи им, что Кэти Люндгрен передаёт привет».

«Поняла тебя». Говорит Гвенди, и даёт ей честь. Шесть часов, думает она. Мне осталось жить шесть часов.

«БЛАГОСЛОВИ тебя, ГОСПОДЬ, Гвенди

И тебя

Больше нечего сказать, поэтому Гвенди на верхнюю кнопочку на своей последней коробочке с кнопочками. Рассеянное красное кольцо светило у подножия Карманной Ракеты, слабый свет, который и не сравнится со свечением солнца. Выдаёт ли он опасную радиацию? Возможно, но имеет ли это какое-то значение? Слабина выходит из кабеля-приятеля, он делается натянутым, и затем Гвенди отдаляется от станции «Много Флагов». Она знает, что никто не смотрит, но она машет рукой ему в любом случае. Затем он за ней. Она дотрагивается до контроля за скоростью дважды, легонько и начинает двигаться быстрее, летя в горизонтальном направлении за Карманной Ракетой со своими расставленными ногами. Это чем-то похоже на сёрфинг. Но это что-то, что она никогда не испытывала. Что никто не испытывал, думает она и смеётся.

«Гвенди», - голос Кэти звучит тусклее. Скоро и он прервётся. Уже космическая станция «Много Флагов» удаляется, сверкая в солнечном свете как драгоценный камень в пупе земли. «Ты в порядке?»

«Идеально», - говорит Гвенди, и она, действительно, так себя чувствует.

Она себя так чувствует.

53

ПЯТЬ ЧАСОВ СПУСТЯ

Теперь, осталось только красное кольцо ядерного двигателя Карманной Ракеты впереди неё, в то время как она тянет её стабильно вперёд в черноту. Это напоминает Гвенди о прикуривателе приборной панели в старом «Шевроле» её отца. Имеется температурная шкала среди дюжины или около того цифровых показаний внутри её шлема, и она обозначает внешнюю температуру как -435 градусов по Фаренгейту, но её костюм тёплый как тост со своими 72 градусами. Её оставшийся кислород опустился до 17%. Осталось уже не долго с этого момента. Конечно, нет никакой школы скорости среди показаний датчиков, поэтому Гвенди не имеет понятия, как быстро она двигается. Имеется лишь слабое ощущение движения, либо оно вообще отсутствует. Когда она выглядывает из-за своего плеча (не так уж легко в костюме, но всё же возможно), Земля выглядит точно так же – большая, голубая и прекрасная – но космическая станция «Много Флагов» затерялась из виду. Гвенди смотрит вперёд ещё раз на Млечный Путь. Она желает, чтобы ярчайшей звездой был Скорпион, но она довольно уверена, что это Сириус, также известный как «Собачья Звезда», потому что она в созвездии Большого Пса. Это заставляет её думать о таксе своего отца – сосисочное собаке по клике Пиппин. Окей, вот только это неправильно, не так ли?

«Пиппа», - она шепчет. «Пиппа – такса».

Она опять теряет свой разум. Туман возвращается.

Гвенди сосредотачивает свои глаза на Сириусе, который находится примерно на 10 часов в её поле видения. Вторая звезда с правой стороны и прямо до утра, думает она. А это откуда? Гензель и Гретель, не так ли? Но это не верно. Она бродит по своему потускневшему разуму за правильной историей или сказкой и, наконец, вспоминает её: Питер Пэн.

15% кислорода уже, и это будет гонка между заканчивающимся воздухом, которым можно дышать и концом её способности к мышлению. Вот только она не хочет умереть вот так, не зная, где она находится… или не зная, почему она здесь находится (всё-таки открытый космос – достаточно грубая ошибка по сравнению с не той автобусной станцией в Касл Роке). Ей бы хотелось умереть зная, что всё это случилось по веской причине. Что в конце концов, она выполнила задание, которое ей было дано. Что она спасла мир.

«Все миры», - шепчет она. «Потому что есть больше миров, чем наши».

Её необязательно умирать в конфузе и смятении, также ей необязательно умирать в холоде и тряске, если её теплота закончится прежде, чем закончится её воздух, которым можно дышать. (Она, похоже, вспоминает Кэрол – если у неё было такое имя – говоря, что теплота продлиться дольше, но температура её костюма начала снижаться на 1 градус за раз). У неё есть другой выбор.

У неё есть только одно разочарование. В 1984 года, 10 лет после того, как Ричард Фаррис отдал ей шкатулочку с кнопочками, она пришла, чтобы забрать её. Он сидел с ней в маленькой кухне. Они если кофейный торт и пили молоко как старые друзья (кем они фактически и являлись), и мистер Фаррис рассказ ей её будущее. Он сказал, что её примут в «Писательскую Мастерскую штата Айовы», и так оно и случилось. Он рассказал ей, что она собирается выиграть награду (Оденься в своё самое красивое платье, когда возьмёшь эту награжу»), она так и сделала. Не Нобелевская премия, но «Книжная Награда от газеты Лос-Анжелес Таймс», на которую нельзя было и чихнуть. Он сказал ей, что у неё будет много чего такого, что рассказать миру, и что мир послушает, и это было правдивым пророчеством.

Но загадочный носящий котелок мистер Фаррис никогда не говорил ей, что она закончит свою любящую и по большому счёту тёплую жизнь в холодном внешнем космосе Он сказал ей, что она проживёт длинную жизнь. 64 года – не молодой срок, но она не считает его старым тоже (хотя в 1984 году она бы посчитала его древним). Он сказал ей, что она умрёт в окружении друзей, не одна во Вселенной, когда её тянет в более глубокую пустоту пространства крошечная ракета, которое будет продолжать двигаться на своей энергии на протяжении 70 лет или больше, и затем продолжит своё бесконечное скольжение по инерции.

Ты умрёшь в красивой ночной сорочке с синими цветами на ней, Фаррис сказал ей. Солнце будет светить в твоё окно, и прежде, чем ты умрёшь, ты выглянешь в него и увидишь стаю птиц, летящую на юг. Последний образ красоты мира. Будет немного боли, но не сильно.

Здесь же нет никаких друзей – последние друзья, которых она завела, были далеко позади.

Космический костюм вместо ночной сорочки.

И, конечно же, никаких птиц.

Даже солнце исчезло на некоторое время, временно закрыв Землю, и плакала ли она? Чёрт побери, да, она плакала. Слёзы даже не парили, потому что она была под постоянным ускорением. Но слёзы затуманивали козырёк её скафандра. Звезда, на которую она смотрела – Ригель? Денеб? Расплывалась.

Мистер Фаррис, вы солгали, сказала она. «Может вы не видели правду. Или может вы видели, но не хотели, чтобы я с ней жила».

Никакой лжи, Гвенди.

Её голос, такой же отчётливый и ясный, каким он был, когда они сидели в её кухне 42 года назад, ели кофейный торт и пили молоко.

Ты будешь знать, что нужно сделать, и до сих пор в твоём мозгу останется достаточно шоколадки, чтобы дать тебе время это сделать.

Гвенди использует клапан на левой части своего шлема, чтобы начать выкачивать оставшийся воздух из своего костюма Он исчезает за ней замёрзшим облаком. Её козырёк очищается, и она может снова увидеть звезду: не Ригель, не Скорпион, но Сириус. Вторая звезда справа.

Какое-то восхищение входит в неё, в то время как дышит последним из её разряжённого воздуха.

Я лежу в кровати сейчас, и я старая – намного старше, чем 64 года. Тем не менее люди, которые окружают меня – молодые и прекрасные. Даже Пэтси Фоллет снова молодая. Бриджетт Дэсхардин тоже здесь… Шейла Бригм… Норрис Риджевик… Олив Кепнес здесь, и…

«Мама, тебе и 20 нету по виду

«Я была такой, говорит Алиша Питерсон, всё ещё смеясь. «Может тебе тяжело в это поверить. Я люблю тебя, дорогая».

И теперь она видит –

«Раян? Это, действительно, ты?»

Он берёт её руку: «да»

«Ты вернулся!»

«Я никогда не уходил». Он наклоняется к ней, чтобы поцеловать её. «Кто-то хочет сказать «прощай»»

Он становится в сторонку, чтобы позволить мистеру Фаррису пройти вперёд. Его болезнь исчезла. Он выглядит как человек, которого Гвенди видела, как он сидел на скамье рядом с игровой площадкой Касл Вью, когда ей было двенадцать лет. Он держит шляпу в своих руках. «Гвенди», - говорит он и дотрагивается до её щеки. «Хорошо, Гвенди. Очень хорошо»

Она больше не в космосе. Она старая женщина, лежащая в своей детской кроватке. Она одета в красивую ночную сорочку с синими цветами на ней. Она выполнила свой долг, и теперь она может отдохнуть. Она может всё отпустить.

«Выгляни в окно!» говорит мистер Фаррис и указывает на него

Она выглядывает. Она видит стаю птиц. Затем они исчезают из виду, и она видит единственную светящуюся звезду. Это Скорпион, и рай лежит за ним. Весь рай.

«Вторая звезда справа», - Гвенди говорит на последнем своём дыхании. «И прямо вперед… прямо вперёд…

Её глаза закрываются. Карманная Ракета с коробочкой с кнопочками в своём «животике» мчится вперёд, в космос, что она будет делать на протяжении следующих десяти тысячи лет, таща фигуру, облачённую в космический костюм, за ней.

«Прямо до утра».

ЭПИЛОГ

В ОДИН ВЕЧЕР В НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ПОСЛЕ этих событий, отец Гвенди Питерсон сидит у окна в доме доя престарелых, где он живёт – более хрупкий, менее стабильный, но, как он часто говорит, не так уж плохо для старого парня. Он смотрит на звёзды и думает, что где-то там, в их бесконечном множестве, его дочь продолжает своё путешествие. Её телефон, принесённый им славным индийским малым Адэшом Пэйтлом находится у него на коленях.

Пэтси Фоллет, наставник Гвенди, может у неё не так много мудрых изречений, как у Оскара Уайльда, но у неё тоже был свой запас их. Одним из таких изречений было «Скандал длится шесть месяцев. Скандал, который также является тайной, длится шесть лет. Прошло только три года с тех пор, как Сенатор Питерсон и бизнесмен-миллиардер исчезли в космосе, но движение текущих событий выбило их с переднего плана людского сознания. Однако не из сознания мистера Питерсона. Это ад – пережить своего единственного ребёнка, и сила его потери ослаблена только двумя вещами: знание, что ему самому уже недолго осталось, и у него есть её голос, чтобы оказать ему комфорт. Её последнее записанное сообщение. Мир не нуждается в знании того, что его дочь умерла героем, достаточно того, что это знает сам мистер Питерсон.

Неделю после внезапного появления Адэша Пейтла, у Гвендиного отца был ещё один визитёр. Женщина на этот раз. Дневной менеджер дома для престарелых Касл Вью – высокомерный маленький тип с короткими как линии карандаша усами, который настаивал, чтобы жители обращались к нему как мистер Винчестер, запрыгнул в

запрыгнул в солярий, где Алан играл в карточную игру "Хартс" с Ральфом Мирарчи, Миком Мередитом и Гомером Балико. Он представил высокую девушку-блондинку, возвышающуюся над его плечом как заместитель директора ЦРУ - Шарлотту Морган. Он быстро выдворил других мужчин из комнаты, и после того, как предложил своим гостям дурацкий полупоклон, оставил их в покое.

Женщина наградила мистера Питерсона ошеломллённым взглядом - взглядом, который говорил: "Простите, что вы застряли здесь с таким первоклассным "инструментом"" - и села напротив его. Пожалуйста, называйте меня Шарлоттой, мистер Питерсон. Я старый, дорогой друг вашей дочери".

"В таком случае, лучше называйте меня Алан" он потеребил серые усы на своём подбородке, жалея, что не побрился этим утром. Эта леди очень красивая. "И я полагаю, вы пришли сюда е для того, чтобы говорить о шпионах и внешней политике

"Нет, сэр, не сегодня". Она улыбнулась и протянулась, чтобы дотронуться до его руки. "Но мне есть кое-что важное сообщить вам. Что-то очень конфиденциальное, что вы должны пообещать никому не повторять.

Он поднял свою правую руку в воздух "Да помоги мне, ГОСПОДИ"

"Этого достаточно для меня" Она быстро оглянулась вокруг своего плеча, чтобы убедиться, что они были одни в солярии. Мистер Питерсон внезапно почувствовал, что играет роль в шпионском фильме а-ля Джеймс Бонд, сделал то же самое. Он снова посмотрел на старую подругу своей дочери, он был удивлён увидеть, что в её глазах светились слёзы.

"Я могу потерять работу и оказаться в тюрьме Лэвенворс за то, что я собираюсь вам рассказать, но мне всё равно. Я любила Гвенди. Она была частью моей семьи.

"Чтобы она ни сказала, это уйдёт со мной в могилу" и, возможно, скорее, чем позднее, подумал он.

"Ваша дочь не пробиралась тайком на нелегальную прогулку в космос. Каждый, кто её по-настоящему знал, также знает, что часть этой истории - полная чушь". Она сделала глубокий вдох - такого рода, который говорит - ты уже за гранью отступления назад - и продолжила. "Гарет Винстоун был плохим человеком, мистер Питерсон. И в его голову пришла очень плохая идея - опасная идея. Гвенди выяснила это и положила этому конец прежде, чем не было бы поздно. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы другие - миллионы других - могли жить. Я полагаю, это прозвучит ужасно драматично, но я клянусь вам, что это правда".

Алан утвердительно кивнул головой. "Звучит как наша Гвенди".

"Я не могу даже представить себе смелость, которую ей пришлось проявить чтобы сделать то, что она сделала. Но она выполнила это задание охотно, и я верю, что только с одним сожалением: что она никогда не вернётся домой увидеть вас снова. Она говорила о вам и вашей жене всё это время. Она обожала вас, мистер Питерсон".

"Это обоюдное чувство», - сказал он всхлипывающим и усталым голосом.

В то время как воспоминание её визита тусклеет, он смотрит вниз на Айфон, который покоится у него на коленях. И как он делал это во многих других случаях, он нажимает на клавишу "ИГРАТЬ" и закрывает глаза.

Привет, Папа

У меня немного времени, но я хотела сказать тебе, что мне очень жаль. Пожалуйста, не будь слишком грустным, и что бы ты ни делал, не трать ни одной ценной минуты на то, чтобы быть злым и угрюмым. И не важно, что бы ты ни услышал и ни увидел в новостях, помни об одном: у меня была работа, которую нужно было сделать, очень важная работа. И я сделала её наилучшим способом, которым знала. Долгое время тому назад, когда я была ещё маленькой девочкой с косичками, бегающей вокруг игровой площадки в Касл Вью Парке, ты сказал мне кое-что, что я никогда не забыла: когда сталкиваешься с выбором сделать правильную вещь или вообще ничего, ты делаешь то, что правильно. Каждый раз. Я так горжусь тем, что являюсь твоей дочерью. Не было ещё лучшего отца нигде в мире. Пожалуйста, улыбайся, когда будешь думать обо мне. Пожалуйста, вспоминай хорошие времена. Какие мы были счастливые - ты и я, и мама! Три Мушкетёра она обычно называла нас! Ладно, мне пора идти. Ты знаешь, как я ненавижу опаздывать. Прощай пока что, папа. Я люблю тебя всем сердцем, и я увижусь с тобой снова. Мама и я, мы обе увидим тебя. Я оставила тебе сюрприз внутри конверта. Теперь он твой. Позаботься о нём хорошенько. Он очень особенный. Ты можешь даже сказать, что это...

"Магия», - он шепчет в тишине тёмной комнаты

Алан Питерсон вытягивает маленькое белое пёрышко из кармана своей робы. Оно никогда не находится далеко от него в эти дни. Он смотрит на него, вспоминая, затем кладёт пёрышко на подоконник рядом с ним. Оно сразу же омывается лунным светом. Его глаза опять притягиваются ночным небом снаружи окна. Так много звёзд сегодня ночью. Даже с дубовым деревом, которое блокирует большую часть вида, он может заметить звёзды Млечного Пути, те, что в созвездии Быка. Высоко над самыми большими ветвями, Орион - охотник "глядит" на него. Слова внезапно сами собой непрошено просачиваются ему в голову. У мистера Питерсона нет ни малейшей идеи, откуда они пришли, или что они означают, но не нравится их звук так сильно, он произносит их вслух: "Есть и другие миры". Сидя здесь, смотря в бесконечную темноту, он думает, что это лёгкие слова, в которые можно верить.

БЛАГОДАРНОСТЬ

ОБЫЧНО ВО МНОЖЕСТВЕННОМ ЧИСЛЕ, КАК в «благодарности», но авторы решили этого не делать, не делать всю эту фишку Наград Академии, так как не будет музыки, которая выпроводит нас со сцены. Много людей помогло, включая наши семьи, которые предоставили нам время и пространство выполнить эту сумасшедшую работу, и все эти помощники знают, кто они. Но Робин Фёрс, который помог Стиву с последними тремя томами серии книг «Тёмная Башня» заслуживает особенного упоминания. Весь этот блок про подготовку к взлёту, сам взлёт, швартовка с нашей (явно вымышленной) космической станцией? Всё это Робин. Она прислала нам данные с фактами, она прислала нам видеозаписи, и когда мы делали что-то не так, она исправляла нас (с любовью, нежно). Если это описание покажется реальным, это потому, что, большинство этого описания, действительно, таким является. Сама книга «Последнее задание Гвенди» - и её последнее приключение – не посвящена Робин, но могло бы быть и так, так как её помощь была поистине гигантской.

Ох, прежде чем мы позволим вам закрыть книгу (если вы ещё этого не сделали), мы хотим поблагодарить Вас, Постоянный Читатель. Мы так рады, что вы инвестировали своё время, деньги и воображение в нашу маленькую историю.



home | my bookshelf | | Последнее задание Гвенди |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу