Book: Сладкое лето



Сладкое лето

Мэрилин Герр

Сладкое лето

Глава 1

– Генри, как по-твоему, я могу рисовать, если ты все время лижешь мне палец на ноге? – Эбби Мартин поджала голые ноги и поправила свою потрепанную панаму.

Лучи румяного июньского утреннего солнца пробивались сквозь кроны деревьев. Для этюдов просто идеально.

Чуть раньше, забросив за спину рюкзак с принадлежностями для рисования, она вскарабкалась по крутой лесистой тропе на пригорок неподалеку от летнего домика. Внизу протекала широкая река, сверкающая в лучах восходящего солнца, как гроздь бриллиантов. Река всегда притягивала Эбби.

Сосны, лесные цветы и покрытые утренней росой травы сладко пахли. Густой лес по берегам был похож на театральную декорацию, мимо которой не мог бы пройти ни один художник.

Эбби вновь пошевелилась, стараясь избежать прикосновения к ноге большого розового языка.

– Ну же, Генри! Ты меня удивляешь. Я надеялась, что ты будешь вести себя лучше. – Хихикнув, Эбби еще раз попыталась мягко оттолкнуть лохматого коричневого пса, растянувшегося у ее ног. – Хватит, Генри. Погрызи лучше вот эту палочку. – Она натянула носки и сунула ноги в короткие прогулочные мягкие ботинки. На морде Генри, веселого и доброго золотистого ретривера, было написано разочарование.

Эбби расстегнула рюкзак и вынула пригоршню сморщенных тюбиков с красками.

Большую часть года она работала в школе, преподавала биологию и всегда строила расписание так, чтобы объединить свои увлечения – изучение дикой природы и искусство.

Каждый год, как только заканчивались занятия в школе, она переезжала из своей квартиры в Ланкастере в старый семейный летний домик среди холмов Тукан, что на юге Пенсильвании. Ее родители почти не ездили сюда, лишь младший брат Сэм время от времени появлялся тут в субботу и воскресенье. Она всегда была рада ему, когда он приезжал с веселой компанией своих сокурсников.

Жизнь ее, можно сказать, была почти идеальной.

Но сейчас – это было не впервые, когда Эбби созерцала красоты холмов и реки, – ей захотелось, чтобы кто-то разделил с ней это удовольствие. Кто-то, кто бы любил долину Саскуэханны так, как любила она, и понимал ее трепетное отношение к природе.

Она заставила себя вернуться из мечты в реальность. Утро сегодня слишком красивое, чтобы вот так сидеть и размышлять, скоро ли появится мистер Правильный. Лето только начиналось, и у нее было множество планов.

К тому же у нее есть отличный компаньон – вечно преданный Генри. Пес удобно устроился рядом, посапывая от удовольствия и глядя на нее с обожанием. Эбби улыбнулась и потрепала его по густой шерсти.

Жизнь прекрасна, решила она.

Углем она сделала набросок пейзажа и смешала на старенькой палитре полдюжины красок – небесно-голубую, алую, ярко-желтую, травянисто-зеленую, белую, темно-коричневую.

И тут она увидела, как в ее сторону движется темно-зеленый «форд». Незнакомый, необычный, по всей видимости, дорогой, номер на бампере нью-йоркский.

Эбби презрительно фыркнула. Скорее всего еще один турист. Видимо, заблудился и хочет справиться о дороге.

Автомобиль свернул с дороги на узкую тропу, которая вела к дому Эбби, и остановился у скромного домика ее соседей – Этель и Гарри Грофф. Из машины вышел длинноногий незнакомец и, разминая затекшие члены, потянулся.

У Эбби участился пульс. Кисть ее застыла. Через ветки кустарника ей хорошо был виден высокий, привлекательный мужчина. Оксфордская футболка обрисовывала мускулистую грудь, на которой висело три фотокамеры. В руках он держал сумку с фотооборудованием. Турист, определенно турист, подумала она отстраненно. На пороге появились Гроффы – седовласая пара лет шестидесяти – и тепло приветствовали незнакомца.

– Кайл! Рады тебя видеть. – Они провели его в дом.

Эбби постаралась вновь сосредоточиться на своем занятии. Очарование пейзажа несколько поблекло после того, как она увидела привлекательного незнакомца, скорее всего племянника Гроффов из Манхэттена. Этель как-то упоминала, что он должен приехать.

Кайл вышел из дома и подошел к машине, чтобы взять сумку с вещами. Джинсы, мускулы, твердый подбородок – есть на что посмотреть. Темные волосы в свете утреннего солнца кажутся медными. Он опять вошел в дом. До Эбби донесся приглушенный смех. Незнакомец вновь появился, на сей раз в красных плавках. По-видимому, он намеревался искупаться.

Глаза Эбби расширились, но она тут же решила, что он ее абсолютно не интересует. Слишком уж хорош собой, да и сложен отлично, от него можно только головную боль нажить. К его услугам, должно быть, слишком много женщин. Разве Этель на это не намекала?

Эбби немного подвинулась, чтобы лучше видеть загорелого мужчину. Направляясь по узкой тропе к реке он насвистывал так беззаботно, что было ясно – проблем в жизни у него нет. Она осуждающе покачала головой.

Во-первых, он из Нью-Йорка. Носит наверняка ту одежду, которую положено носить. Отдает джинсы гладить. Она заметила на его «ливайсах» аккуратную складку. Во-вторых, он из тех парней, которым одежду любят покупать женщины. Ему, наверное, приходится отчитываться, если его сшитая на заказ рубашка помнется или на ней появится пятно от травы. И наконец, в-третьих, это вообще не ее тип мужчины.

Она принялась яростно терзать холст.

Незнакомец между тем, быстро выкупавшись, возвращался. Вытершись – его движения привлекали внимание Эбби, – он стал разбираться с рыболовными снастями.

И тут Генри увидел белку. Игнорировать ее пушистый хвост было выше его сил. Подвывая, огромный пес бросился вниз по холму за своей добычей.

Эбби с улыбкой наблюдала за его неуклюжими маневрами. Генри с разбегу наткнулся на удочки, которые незнакомец прислонил к дереву.

– Эй! Какого… – воскликнул он, когда удочки свалились на землю.

– Стоять, – бросилась за псом Эбби. – Извините, – сказала она незнакомцу. – Генри просто с ума сходит, когда видит белку.

Какое-то время он молча смотрел на нее, и Эбби, несмотря на неловкость, не отвела глаз. Его губы изогнулись в улыбке, темная прядь волос упала на загорелое лицо. Эбби старалась не смотреть, как играют у него мышцы.

– Что-нибудь сломал? – спросила она.

– Ничего серьезного, дело поправимое. Вы вдвоем – члены комитета по приветственной встрече, мисс… э-э…

– Эбби. Я Эбби Мартин. Извините меня за Генри. Он вообще-то очень смирный, но, когда видит смешную маленькую зверюшку, сам становится зверем.

– Знакомо, – сказал он, глядя на нее сверху вниз с улыбкой и протягивая руку для рукопожатия. – Я Кайл Таннер. Приехал сегодня утром из Манхэттена навестить дядю и тетю. – Он кивком показал на дом Гроффов.

Кайл рассматривал стоящую перед ним женщину. Свежа, как роза ранним утром. Линялая голубая рубашка, поношенные бриджи, на ногах уличные ботинки. Потрепанная одежда не скрывает соблазнительных изгибов, которые он одобрительно обежал глазами. В руках кисть, с которой на ботинки капает зеленая краска.

– Вы всегда гуляете по лесу с кистью в руках, мисс Мартин?

Его подтрунивание, как и веселые искорки в глазах, задели Эбби. Она вдруг поняла, как нелепо выглядит в его глазах, и ощетинилась.

– Я сидела вон на том холме и рисовала, – негодующе сказала она. – Во всяком случае, пока вы тут не появились.

– Вы всегда красите свои ботинки?

Проследив за его взглядом, она увидела, что они все испачканы зеленой краской.

– О!

– Я бы предложил вам носовой платок, но у меня его нет. – Упершись руками в бока, он усмехнулся, приводя ее буквально в бешенство.

Эбби потерла одну ногу о другую, тщетно пытаясь стереть краску.

– Да нет, так не получится.

– Если бы я не побежала за Генри, чтобы посмотреть, не сломал ли он ваши удочки…

Кайл по-королевски небрежно отмахнулся:

– Да ладно, все в порядке. Правда, если бы вы привязали свою собаку, этого бы не произошло.

– Генри!

Пес деловито слизывал краску с ее ботинок. Она оттолкнула его, и он, усевшись рядом, переводил взгляд с одного на другого, прислушиваясь к словесной перепалке.

Эбби совсем не хотелось обидеть Этель Грофф, свою милую соседку, которая, видимо, и не представляет, как может быть груб ее племянник, и она наклонилась над грудой удочек и спиннингов.

Кайл был заинтригован, глаза его загадочно потемнели.

– Я слышал, что женщины в Пенсильвании экономны и трудолюбивы, но не знал, что они так раздражительны.

Скрипнув зубами, Эбби выпрямилась и посмотрела на него:

– Хватит. Я больше не намерена стоять здесь и все это выслушивать.

Она повернулась, чтобы уйти, но голос Кайла остановил ее:

– Не уходите!

Эбби взглянула на него. Он, казалось, колебался.

– Если я скажу вам, что вы красивы даже в этом мешке вместо одежды, особенно когда сердитесь, то вы бросите в меня своей кистью? Спрашиваю, как вы понимаете, исключительно из предосторожности.

Эбби вспомнила, что рассказывала Этель Грофф о своем племяннике. Она говорила, в частности, о том, что он очень искусен в обращении с женщинами и что ей, Эбби, следует быть осторожной. Теперь, познакомившись с Кайлом, Эбби поняла, что этому совету нельзя не следовать. Она свистнула.

– Пошли, Генри. Уйдем от этого парня, пусть побудет один. – Она повернулась и пошла вверх по склону холма.

– Приятно было познакомиться, Эбби, – крикнул он ей вслед.

Вернувшись на свой затененный выступ, покрытый ковром зеленой травы, Эбби почувствовала, как улетучивается ее гнев, уступая место другим, более сложным эмоциям. Кайл Таннер, к сожалению, хорош собой. И сексуален. Как в одежде, так и почти обнаженный, он воплощал мужественную зрелость, заставлявшую Эбби краснеть и трепетать. Каждый раз, когда она поднимала кисть, перед ее глазами вставали его мускулистые плечи, широкая грудь, покрытая темными волосами, сильные руки.

Эбби тряхнула головой.

– Внешность – это еще не все, – сказала она псу. Он завилял хвостом, будто соглашаясь с ней.

Со внешностью у Кайла Таннера порядок. Она представила себе его руки. Интересно, что бы она почувствовала, если бы он обнял ее? Прижал к своей каменной груди, а его полные губы целовали бы ее?

Генри свернулся клубком у ее ног, а она опять попыталась сконцентрировать свое внимание на холсте.

Утренняя дымка над Туканом развеялась. Эбби любила очарование этого лесистого участка. Когда-то здесь находилась индейская деревня. Не требовалось особо богатого воображения, чтобы представить, как индейцы плывут в своих пирогах по реке, охотятся на склонах или собирают лечебные травы. В земле здесь находили иногда наконечники от древних копий и стрел. Над долиной Саскуэханна витал таинственный дух истории. Эбби это очень волновало.

Сидя на краю холма и экспериментируя с красками, она потеряла счет времени.

Холст заиграл и наполнился окружавшей Эбби красотой: фиолетово-голубыми цветами дикой герани, сверкающими белыми лепестками цветущей земляники, роскошной свежей листвой, лениво текущей рекой, пушистыми облаками. Где-то вдалеке по дереву стучал дятел. Ветер с реки шевелил верхушку огромного дерева, и шелест листвы звучал как тихая музыка флейты, смешиваясь с пением птиц. Эбби им подпевала. Она различала местных птиц не только по звукам, но и по внешнему виду.

Нанося на холст яркое желтое пятно, Эбби пыталась передать красками благоухание окружающей ее природы. В это время появился возвращающийся с рыбалки Кайл Таннер. Он был в аккуратных шортах, которые как перчатка обтягивали его мускулистые бедра. Поймав ее взгляд, он отсалютовал и склонился в шутливом поклоне.

Эбби пощелкала языком.

– Какие люди! – пробормотала она.

Генри, глубоко погруженный в собачьи грезы, лишь всхрапнул.

Как ни старалась, Эбби не могла отвести взгляд от Кайла. Ухоженный, мускулистый, полный решимости.

«Опасный мужчина, – напомнила она себе. – Надо изо всех сил держаться от него подальше».

Ближе к вечеру застенчивая милая Этель Грофф позвонила Эбби с просьбой:

– Прости, что тревожу тебя из-за пустяков, Эбби. Но я поставила тесто на пирог. Кайл, мой племянник, его обожает, а у меня, оказывается, кончился кукурузный сироп. У тебя, случайно, не найдется?

– Минуту, Этель. Не вешайте трубку, я сейчас посмотрю. – Эбби открыла кухонный шкаф в своей заставленной кухне. – Да, вот он.

– Ты спасла меня, дорогая.

– У вас, наверное, руки в муке. Я вам сейчас занесу.

На Эбби была все та же мешковатая одежда, что и утром, минус шляпка и ботинки. Длинные рукава выцветшей рубашки, которую больше не носит ее брат Сэм, закатаны до локтей. Зеленая с переливающимися крылышками стрекоза пролетела мимо Эбби, когда она направилась босиком через двор к калитке Гроффов.

– Привет, – весело крикнула она, входя в кухню.

– Спасибо, Эбби. Ты просто душка, – откликнулась Этель. Ее персиковые щеки и большой фартук были в муке. – У тебя есть свободная минутка? Хочу с тобой кое о чем посоветоваться.

– Конечно.

– Нам в гостиную нужны новые шторы, и я никак не могу решить, что выбрать. На столе, вон там, лежат журналы. Скажи мне, какой рисунок и цвет тебе больше нравятся.

Эбби внимательно пролистала один из журналов.

– Вот этот, – наконец сказала она, указывая на вторую страницу. – Мне этот точно нравится больше всех. И цвет такой как надо – желтой примулы. От него в комнате будет светлее.

– Я тоже так думаю. Спасибо за совет. Кстати, что слышно о твоих родителях?

– Они вчера мне звонили из Питсбурга – это первая остановка в их летней одиссее. – Ее родители отправились на машине в путешествие по восточному побережью. – Ты бы видела их перед отъездом, Этель. Хихикали и радовались как подростки. – Эбби гордилась своими родителями – полными жизни пенсионерами, не позволяющими угаснуть своей любви.

– Как это здорово, Эбби! Если бы я могла заставить Гарри приподняться со стула, я бы сделала то же самое.

– Ну что ж, я, пожалуй, пойду. У меня нудный матч со стиральной машиной.

Таинственный племянник Этель не появлялся. Ну и хорошо, подумала Эбби. Она переживет, если никогда больше его не увидит.

Но тут она совершила ошибку. Ужасную ошибку.

Кивнув на прощание Этель, она открыла дверь из кухни во двор. Мужской голос что-то грозно проревел. Эбби испугалась и ухватилась за деревянную ручку. Господи, да что такое здесь происходит?

– Сумасшедшая. Я ведь предупреждал. Смотри, что наделала!

Она повернулась. Перед ней с красным от возмущения лицом стоял Кайл и показывал на ее руки. Они были испачканы свежей белой краской.

Ноги, впрочем, тоже.

– Черт! – воскликнула Эбби.

Оказывается, Кайл красил крыльцо дома Гроффов, и она в течение нескольких секунд все испортила. Эбби в ужасе оглянулась.

– Мне очень жаль, Кайл. Извините. Правда жаль.

– Да ладно, – снисходительно пробормотал он. – Переделаю.

Эбби, огорченно посмотрев на Кайла, не могла понять выражение его лица – ярость сменилась… Чем? Паникой в глазах?

– Нет! Нет! – воскликнул он. – Не двигайтесь!

Ну вот. Теперь он уже и орет на нее. Что он себе позволяет? Да кто он такой! Эбби сбежала по ступенькам крыльца и тут же врезалась во что-то очень твердое. Твердое и металлическое, как… крыло автомобиля. Ну точно! Заляпала своими руками сверкающий борт нового зеленого «форда».

Кайл уставился на нее в изумленном негодовании:

– Вы не женщина, вы разрушительный орудийный расчет! Господи, ну кто поставил вас на моем пути?

– Кайл, извините. Если я могу…

– Не надо! Не дотрагивайтесь ни до чего. Кто знает, что еще вы можете смести по дороге? Уйдите. Медленно, без резких движений, леди. Я боюсь вас, когда вы двигаетесь.

– Но позвольте мне по крайней мере…

– Нет, дорогая, я сам все отчищу. Вы разрушили достаточно много для одного дня. Для ста дней. – Он сердито отмахнулся от нее и тут же громко стукнулся головой о подвешенную декоративную корзинку с геранью.

Она слышала, как он выругался, и поспешила укрыться на своем собственном дворе, где стерла краску с рук и босых ног. Ну и денек! Не задался с самого начала. Посмотрев на солнце, она поняла, что сейчас где-то около трех.

Увидев маленькая грядку с овощами, заросшую сорняками, Эбби обрадовалась: вот здесь она и даст выход своему раздражению.

Она яростно выдирала непрошеных гостей и размышляла. Нельзя сказать, что ее заботит, увидит она Кайла Таннера еще или нет. Потому что и так ясно, что не увидит. Он, без сомнения, теперь, завидев ее, пустится бежать. Но какое это имеет значение? Он всего лишь еще один несносный мужчина, демонстрирующий свое возлюбленное «я» и свои гормоны. И совершенно очевидно, что недалеко ушел в своем развитии от подростков, с которыми ей приходится иметь дело в школе. Надо надеяться, что он скоро уедет отсюда и жизнь войдет в обычное русло. И чем скорее, тем лучше.

Эбби яростно выдергивала сорняки между крошечными редисками.

Да? Лучше? Пора взглянуть правде в глаза. Действительно ли она хочет, чтобы этот явно неподходящий для нее мужчина уехал? И почему тогда он так притягивает ее?

Раздумывая, она проредила молодой лук и морковь.



Ее возбуждает даже его походка. Его руки и плечи налиты силой, и каждое движение напоминает движения могучего тигра.

Задумавшись, она вырвала слишком много луковок и осторожно воткнула их обратно в землю.

Она не помнила, чтобы испытывала когда-либо нечто подобное по отношению к мужчине. Что ж, придется спрятать это нелепое увлечение, подобное увлечению школьницы, глубоко в подсознание и выбросить ключ. Бог мой, да она ведет себя, как ее ученицы, которые только что поняли, чем занимаются птицы и пчелы.

Эбби подвязала подросшие кусты томатов. По краям грядки были посажены бобы. Но, видимо, кто-то забыл предупредить кроликов, что им положено ненавидеть бобы – листья и совсем еще маленькие стручки были обглоданы.

Она терпеть не могла прополку. Но маленький урожай, который она ежегодно собирала с грядки и съедала за несколько минут, доставлял ей такое удовольствие, что она каждый год опять сажала овощи.

Солнце было горячим, воздух густым и влажным. Пора принять холодный душ и подумать об обеде. Нужно приготовить что-нибудь вкусное с цыпленком. Сжимая в руках пучок свежей зелени и крошечные овощи, Эбби вошла в дом.

Душ освежил и взбодрил ее. Стоя под прохладными струями, она вздохнула от удовольствия, чувствуя, как вода снимает напряжение. Вытираясь пушистым полотенцем цвета персика, она услышала звук мотора и высунулась из окна.

Кайл Таннер только что проехал мимо в своей заляпанной белой краской машине, на лице его была написана ярость. «Кто бы на его месте чувствовал себя иначе?» – подумала Эбби.

Ему, видимо, не удалось отчистить машину самому. К тому же у бедняги, наверное, шишка на голове от удара о корзину с геранью. Эбби же извинилась и предложила помочь, но он на ее предложение наплевал. Будет для всех лучше, если она не станет попадаться ему на глаза. Может, он успокоится и забудет об источнике своих несчастий.

То есть о ней.

Глава 2

Часом позже Эбби услышала голоса, которые заставили ее подбежать к окну.

Кайл вернулся и теперь стоял возле дома, разговаривая – с ума сойти! – с ее собственным братом Сэмом. И они оба смеялись! Отпечатки белой краски с машины исчезли, и Кайл, казалось, был в отличном настроении.

По всей видимости, он рассказывал Сэму обо всех происшествиях. И Сэм, вероятно, нашел их очень забавными. Вздохнув и осмотрев свое легкое хлопковое платье, Эбби стала готовить обед. Она знала: брат не заставит долго себя ждать.

Как будто угадав ее мысли, Сэм открыл ногой дверь, держа в руках пакет с продуктами и банку пива. Он поставил все на стол и сказал:

– Надеюсь, ты не будешь возражать? Я пригласил соседей поиграть в карты и порассказывать разные истории.

Эбби засмеялась:

– Не знаю, что хуже – наблюдать, как ты жульничаешь в карты, или слушать твои нелепые байки.

– Я рассказывал тебе о парне, который…

– Сэм, прекрати! Если у нас сегодня гости, то нам надо приготовиться. Кого ты пригласил?

Сэм, загибая пальцы, насчитал семь или восемь человек.

– О! Еще парень, с которым я сегодня ловил рыбу. Племянник Гроффов. Сказал, что его зовут Кайл Таннер.

Эбби почувствовала, как ее окатило горячей волной.


Под высоким шатром гигантских каштанов и дубов стоял коттедж семьи Мартин, примыкая к холму, который смотрел на реку. Эбби вышла во двор, чтобы подышать вечерним летним воздухом. Ветви деревьев покачивались от легкого ветерка. В ожидании заката мягко ворковала пара голубей. По небу лениво проплывали июньские облака.

Чудный романтичный вечер. И как всегда, Эбби не с кем разделить его. Она повернулась и медленно пошла в дом.

Она любила этот сельский домик. Мебель из сосны и голубые гофрированные занавески создавали атмосферу сентиментального уюта, который так любили ее родители. Старые куклы со свалявшимися волосами, плюшевые игрушки, из которых вылезали нитки, соседствовали с коллекцией раковин и бесчисленными книгами. Керамическая сова с большими серьезными глазами, купленная когда-то родителями, оглядывала гостиную из своей ниши на книжной полке. Выцветшие букеты цветов и цветные потертые коврики каким-то образом умудрялись соединить все в единый ансамбль.

К восьми часам вечера этот маленький домик был полон гостей. Эбби приветствовала их всех: Мардж Шанк, семидесятилетнюю вдову с обманчиво хрупкой внешностью, не знающую себе равных в пешеходных прогулках, Монику и Эйба Фишер, владельцев торговой лавки, в которой продавались наживка для рыбной ловли, бензин и бакалея, Брюса Зигера, директора Центра по охране индейской природы, где Эбби работала на благотворительных началах, нескольких молодых друзей Сэма и, наконец, ближайших соседей Этель и Гарри Грофф. Супруги Грофф жили здесь всего три года, но старожилы успели их полюбить, как давних знакомых.

Эбби дорожила этой необременительной дружбой с соседями, которые всегда с удовольствием откликались на предложение поиграть в карты и поболтать в непринужденной обстановке. От этих встреч у нее оставалось теплое чувство товарищества и поддержки. Это сейчас-то, когда многие даже не знают имен своих соседей.

Улыбка вдруг замерла у нее на губах. По дорожке к дому шел не кто иной, как Кайл Таннер. Эбби нырнула в кухню и стала раскладывать на тарелки крендельки и чипсы. Пусть Сэм встретит его. Ей не хотелось делать это самой. Не стоит портить вечер с самого начала.

Вскоре дом наполнился веселой болтовней.

– Он побил козырем моего туза, – кричала Мардж в комическом ужасе. – Ничего себе!

– Этель, давай выкладывай свои карты. И не притворяйся, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь правила, – восклицал Эйб Фишер.

– Я рассказывал, какую форель поймал на прошлой неделе? – тщетно пытался заставить выслушать его Гарри Грофф.

Эбби сидела за столом с Этель Грофф и четой Фишеров, стараясь не встречаться взглядом с Кайлом. Но это оказалось невозможным: он притягивал ее взгляд как магнитом и отвлекал от игры.

– Ты ходишь, Эбби? – спросила Этель. – Эбби?

Как она может сосредоточиться на игре или на разговоре, если он смотрит в ее сторону? Черт побери! Она не должна больше смотреть в его сторону. Это напомнит ему о ее неуклюжести и испортит вечер. Или еще хуже. Он может подумать, что интересует ее. А это вовсе не так.

Эбби заерзала. Друг Сэма, Крис, согласился поиграть за нее. Эбби пошла на кухню и налила себе стакан лимонада. Чтобы не выставить себя дурой, она решила на время укрыться здесь.

За спиной Эбби появилась высокая тень. Она повернулась и увидела Кайла. Он показался ей строгим и суровым.

– У… О… – сорвалось с ее губ.

– Эбби.

– Подождите, Кайл, – сказала она, – все это получилось нечаянно.

Он улыбнулся, казалось, с искренним раскаянием.

– Я знаю, извините, что накричал на вас. Я весь вечер жду, чтобы извиниться, но вы меня избегаете.

От его проникновенного тона у Эбби перехватило дыхание. Он был так высок, что касался головой пучков травы, свисающих с балок кухонного потолка. Он отнюдь не был настроен враждебно, как того боялась Эбби. Наоборот, казался дружелюбным, заботливым.

Умно действует, решила Эбби. Старается завоевать ее расположение. Можно подумать, что она на это клюнет.

Он протянул руку:

– Ну как? Мир?

Она лукаво улыбнулась:

– Больше не боитесь, что я опять что-нибудь выкину?

– Боюсь ужасно. Но рискну. Находиться рядом с вами – это настоящее приключение.

Она ответила на рукопожатие, прежде чем протянуть ему тарелку с мясным рулетом.

Она может поддержать его игру.

– Угощайтесь. Нельзя уехать из Ланкастера, не попробовав блюда местной кухни. У нас свои пристрастия. – Она сунула ему вторую тарелку.

– Они не испортили вам фигуру. – Его глаза пробежали по коралловому свитеру и голубым облегающим джинсам. Ее волосы цвета спелой пшеницы были затянуты во французский узел. Взгляд Кайла скользнул по изгибам бедер и остановился на изящных лодыжках. На ногах у нее вместо ботинок были коричневые босоножки.

– Вы выглядите совсем иначе, – откомментировал он. – Вы действительно та самая дикарка, которую я встретил сегодня?

– Действительно. Мне нужно что-нибудь сломать, чтобы доказать это?

– О нет! Верю на слово. – Он указал на картины на стенах. – Вы художница? Ваш брат сказал, что вы учительница биологии.

– Так и есть. Рисовать – мое хобби.

– Выглядит так, что это больше чем хобби. Вы очень талантливы. Выставлялись?

– Собираюсь. На художественной выставке в Ланкастере, – вздохнула Эбби. – Но пока не подобрала работы.

Она посмотрела на ряд холстов и эскизов. Они закрывали все пространство стены, некоторые еще стояли на мольберте. Кое-какие работы были положены на полу у дальней стены.

Кайл обежал взглядом ее картины. Столь же нестандартны, как и стоящая перед ним женщина. Она вполне способна зажечь в нем огонь. Но он не хочет, чтобы летний романчик помешал его работе. К тому же он живет в Манхэттене, а ее корни здесь. Поэтому об интрижке не может быть и речи. Хотя его тянет к ней больше, чем он готов себе признаться.

Эбби продолжала рассказывать о своем увлечении.

– Больше всего люблю писать портреты и пейзажи, – сказала она со спокойной гордостью.

Что же, улыбнулся Кайл, у нее есть основания гордиться. С полотен Эбби на него смотрели усталые фермеры, гордые женщины, проказливые подростки. Портреты произвели на Кайла довольно сильное впечатление.

– Лица как живые, – сказал он. – Вот этот парень разве что не подмигнул мне.

Она засмеялась:

– У меня их много. Пожалеете, что попросили показать.

Она подняла большой рисунок пастелью. Когда Кайл помогал ей поставить его на место, он нечаянно задел ее руку. Эбби покраснела, уловив в его взгляде желание, и отругала себя за это.

Сэм Мартин прошел мимо сестры и, бесцеремонно отстранив ее, высыпал в миску из нержавеющей стали пакет картофельных чипсов. За ним толпились смеющиеся гости.

Кайл взял Эбби за руку и повел на крыльцо.

– Здесь потише, – сказал он. – Нам никто не будет мешать.

В траве жужжали насекомые. Ветви деревьев раскачивались под порывами ветра. Пристальный взгляд Кайла заставил Эбби поежиться. «Ну-ка, быстро, – приказала она себе. – Скажи что-нибудь. Прерви это настроение».

– Я… я видела, что вы приехали с несколькими внушительными камерами. Вы профессиональный фотограф? – спросила она.

Он кивнул.

– Только что подписал контракт с графством Ланкастер на снимки для туристического журнала. Портреты простых людей, пейзажи. Тетя Этель и дядя Гарри взяли с меня обещание, что проведу здесь несколько дней. Порыбачу.

– Вы хотите сказать, что занялись бы этим, если бы моя собака безнадежно не испортила ваши удочки?

– Даже если она это и сделала, то я вынужден простить ее. Ведь она некоторым образом познакомила нас.

«Осторожно, – напомнила себе Эбби. – Он всего лишь любезен. Не верь ни единому его слову».

– Вы и Сэм живете здесь круглый год?

– Нет. Он учится в колледже. А я почти весь год преподаю в городе и только летом удираю сюда. Дом принадлежит моим родителям. Мы все четверо бываем здесь время от времени. – Она замолчала, любуясь ночью. Роскошная полная луна бросала на землю мягкий золотой свет. – Я чувствую себя здесь так, как, наверное, чувствует себя птица, живущая в клетке, когда дверцу открывают и ее выпускают на свободу.

– Так вы, значит, любительница природы?

Его тон вынудил Эбби защищаться:

– А вы, по всей видимости, предпочитаете рассматривать картины, а не наслаждаться природой. Городской мальчик.

Кайл осторожно коснулся ее щеки.

– Мы находимся по разные стороны магистрали. Но это не значит, что у нас нет ничего общего.

Эбби залилась краской от прикосновения его руки. Она знала, что он тоже взволнован. Просто знала, и все. Они оба чувствовали влечение друг к другу, столь новое и сильное, что не могли до конца понять его.

Очарование разрушил гомон голосов, донесшихся из дома.

– Ваши друзья всегда такие шумные? – спросил Кайл.

– Обычно бывает хуже. Они много работают и, когда есть возможность, веселятся от души.

Он, казалось, задумался.

– Как хорошо вы знаете эти места?

– Как свою ладонь. А что?

– Я бы хотел порыбачить завтра с лодки, если прекратится дождь. – Он наклонился к ней. – Не хотите быть моим гидом?

Его теплое дыхание коснулось ее лица. Острый запах его одеколона возбуждал ее. Интересно, каковы на вкус его полные губы? А что, если попробовать и заставить его таким образом замолчать?

Кто-то вдруг наступил ей на ногу. Это был Генри. Он вилял хвостом и был полон желания получить свою порцию внимания. Его огромные глаза смотрели печально.

– О, это ты, Генри, – вздохнула Эбби.

Кайл ласково погладил его по золотистой шерсти.

– Правильно выбрал время. Если он рядом, то вам не нужна компаньонка. Он ваш охранник?

– Мой ближайший друг. Никогда не спорит, не брюзжит. Генри понимает все, даже если я не говорю вслух.

– Он с вами все время?

– Почти.

– Значит ли это, что завтра нас будет трое?

– Нет. Генри отказывается переходить железнодорожные пути у реки, а я не могу его перенести. Но он будет следить за нами с холма.

Гудок локомотива прорезал воздух, и Генри заскулил.


Утром всю местность накрыл туман, с листьев деревьев падали крошечные бусинки влаги. Эбби казалось, что на прогулку вышли тысячи эльфов. А твердые древесные губки, растущие на деревьях, были похожи на ступеньки, ведущие в невидимое волшебное королевство.

К полудню солнце разогнало туман. Где-то внизу в долине пара дроздов дуэтом распевала свои песни. Сидя на поваленном дереве в ожидании Кайла, Эбби сама казалась лесным существом.

Он медленно приближался к ней по узкой тропинке. В лесу он чувствовал себя прекрасно. Понимает, думала Эбби, как надо двигаться в лесу, хотя его этому и не учили. Как тень. Как звери. Может, ему и надо дать несколько уроков. Научить слушать, видеть, глубоко дышать, впитывать в себя все, что может предложить лес. Эбби улыбнулась. Но не сегодня. Не сейчас. Сначала она должна понять, какая душа заключена в этом красивом загорелом теле. Она помахала ему и поднялась навстречу.


Между двумя плотинами в нижней части Саскуэханны было несколько миль. Кайл поставил небольшую моторку своего дяди носом в сторону верхней дамбы, включил мотор и, прикрепив рыболовные снасти к поручням, с удовольствием вздохнул.

День был ясным и прозрачным. Необычно холодный для июня бриз гнал по воде белые барашки. Эбби надела теплый свитер, а большая шляпа с широкими полями должна была защитить ее от яркого солнца.

Кайл вскоре стащил с себя голубую ветровку, которая мешала ему двигаться.

Состоит из одних мышц, подумала Эбби, рассматривая выпуклости на его груди и твердые плечи. На руках, когда он забрасывал удочки, выступали крупные жилы. Даже в кистях рук ощущалась сила. Если Кайл решит обнять женщину и заняться с ней любовью, то от него не вырвешься.

Впрочем, какая женщина захочет вырываться?

Эбби потянулась. Вчера после ухода гостей его тетя Этель ответила на все ее вопросы о Кайле. Он человек состоявшийся, гордо сказала она, путешествует по всему свету по контрактам с журналами и рекламными агентствами. Хотя работать ему совсем не обязательно. Он получил после смерти родителей большое наследство, но даже не притронулся к этим деньгам. У него, наверное, целый гарем роскошных женщин, мрачно подумала Эбби. Она не расспрашивала Этель об этой стороне его жизни, да и Этель об этом не распространялась. Просто сказала вскользь, что свою единственную он пока не нашел.

Что ж, такой мужчина, как Кайл, может иметь любую, где бы и когда бы он этого ни захотел. Ну и что? Он ведь не ее типа.

Мало кто понимает, что для нее важно. И уж во всяком случае, не этот фотограф. Даже жаль, что он так привлекателен. «Осторожно, – напомнила она себе. – Держи дистанцию!» Ветер играл полями ее шляпы.

– Вы знаете, как вы привлекательны? – спросил он с ноткой иронии в голосе, приподняв бровь.

– Нет. Но благодарю вас. Здесь много подводных камней, в которых водится рыба.

– Спасибо, леди. Вот что значит иметь рядом местного гида. – Кайл смотрел на нее с явным одобрением. – Интересно…

– Что именно?

– Если вы распустите волосы и снимете эти свои ботинки…

– Что тогда?

– Вы будете не просто великолепны, вы будете неотразимы. Не возражаете, если я выну у вас из волос заколки?

– Нет, если вы поплывете к берегу, – ответила Эбби и засмеялась при мысли о том, что, возясь с ее волосами, Кайл может опрокинуть лодку.

Когда он встал, лодка покачнулась. Он тут же сел.

– Вы правы, – сказал он. – А что, если я предскажу вашу судьбу?

Эбби фыркнула.

– Я не верю в эти штучки.

– У меня это очень хорошо получается, – усмехнулся Кайл. – Я могу заставить вас в них поверить.

Он накрыл ее руку своей большой ладонью. Тут же между ними пробежал ток. Он поднес ее пальцы к губам.

– Кайл! Какой странный способ гадания.

Выражение его глаз стало таинственным.

– Это шаг номер два в этой процедуре. Доверьтесь мне. Я большой специалист по гаданию по руке. Давайте посмотрим. Хм-м… Эта линия очень отчетливо видна, – сказал он, рассматривая ее ладонь. – Предсказываю, что вы проведете романтический вечер с мужчиной, который находит вас неотразимой. Он окружит вас вниманием и будет в восторге от вашего очарования.



Она засмеялась:

– Подумать только, да вы действительно специалист! Вы только что описали Генри. Именно так он проводит со мной все вечера.

– Я имел в виду не эту мужскую особь.

Поплавок дернулся. Кайл вытащил спиннинг.

– Отличная рыбка, – похвалила Эбби.

– Хороший ужин для дяди Гарри, – сказал Кайл и вновь забросил удочку.

– Вы скоро уезжаете? – Эбби постаралась, чтобы вопрос звучал равнодушно.

– Через денек-другой. Я обещал тете Этель еще кое-что отремонтировать. Это, конечно, в том случае, если не помешаете вы и Генри.

Эбби подавила улыбку. Она больше не вспоминала эпизод с крыльцом, и ее смущение по этому поводу сменилось симпатией к Кайлу Таннеру, хотя она изо всех сил боролась с этим чувством. Он был дружелюбным, приветливым и очень по-мужски привлекательным, но Эбби была полна решимости не позволить вовлечь себя в какие-то отношения с мужчиной, который не намерен здесь оставаться. Она не должна думать о чувственном изгибе его полных губ, проникновенном взгляде, смуглых плечах. И конечно, не должна позволять ему поцеловать себя. Если эти могучие руки обнимут ее, а чувственный рот коснется ее губ, сумеет ли она противиться этому?

Эбби вздохнула. Она должна прекратить этот роман до того, как он начнется.

Кайл прервал ее размышления неожиданным вопросом:

– Как вы намерены доставить ваши работы на выставку в Ланкастер?

– Хороший вопрос. Обычно мне помогает отец, но сейчас его и мамы нет в городе. Сэм поможет, если будет здесь в это время. Что-нибудь придумаю.

Кайл задумался.

Цапли вылавливали из воды рыбу. Эбби наблюдала, как они то появляются, то исчезают в растущей по берегам осоке.

Лодка ритмично покачивалась на воде, и Эбби стало клонить в сон. Она старалась не задремать – ведь ей нужно следить за подводными камнями, чтобы лодка не налетела на них.

– Эбби! Ну и гид! Разве можно спать во время работы?

– Прошу прощения. Задумалась на минуту.

– Со мной это происходит постоянно. Женщины все время засыпают, когда я говорю. Может, мне стоит проверить коэффициент своей привлекательности?

Она улыбнулась и закусила губу. С его коэффициентом привлекательности все в порядке. Но она не намерена подпитывать его «я» и говорить ему об этом.

Кайл, почувствовав, что леска дернулась, подсек ее. И тут же его широкая улыбка погасла: он вытащил старый, измазанный глиной ботинок, который кто-то утопил в реке.

Эбби расхохоталась:

– Ну вы и рыболов. Кстати, похоже, что это ваш размер. Забросьте удочку еще раз, Кайл. Может, повезет и вы поймаете второй.

– Смейтесь, сколько вам угодно. Если я не наловлю рыбы, ваша лицензия гида будет аннулирована.

– И тогда…

Кайл подмигнул ей:

– Уверен, что мы договоримся.


Вечером в воскресенье в домике Эбби зазвонил телефон.

– Я пообещал тете Этель завтра кое-что подремонтировать. Во вторник я должен вечерним самолетом вернуться в Нью-Йорк. Могу я нанять гида, чтобы в первой половине дня осмотреть окрестности? Ленч за мной.

– Звучит соблазнительно, Кайл. Но за три-четыре часа мало что можно посмотреть.

– Понимаю. И тем не менее такой опытный гид, как вы, сумеет это сделать.

Она поняла, что он улыбается. Подозрительно как-то.

– Конечно. Начнем с того, что поможем фермеру Столфасу вычистить его конюшни, – ответила она. – А потом…

– Нет уж, увольте. Как насчет чего-нибудь пахнущего более приятно?

– Ну что ж, если меня ждет вознаграждение в виде ленча, то я, пожалуй, поменяю маршрут.

– У нас будет мало времени, Эбби, поэтому давайте приступим, – произнес он неожиданно серьезно.

Глава 3

Солнце светило в окно спальни ранним утром во вторник, когда Эбби проснулась. Она позавтракала на крыльце за маленьким кованым столиком, который привезли из дома Мартинов в Ланкастере. В детстве Эбби часто сидела за этим столом как хозяйка, распивая чай с гостями на маленьких праздниках, которые устраивали для нее. Хихикающие маленькие девочки поедали печенье и потягивали томатный сок из кукольных чашечек. Иногда они одевали в кукольные костюмы котят и кошек и привозили своих мохнатых детей к чайному столу.

Эбби улыбнулась при мысли, что сейчас она сидит за этим же столом и ждет Кайла.

Она слышала, как закрылась дверь в кухне Этель, и сердце у нее забилось быстрее. Стоит ей только взглянуть на этого великолепного парня, как ее охватывает волнение.

Кайл, проходя по цветущему садику Эбби, остановился, чтобы понюхать розу. Выпрямившись, он улыбнулся ей.

– Доброе утро, – сказал он, приближаясь к крыльцу. – В моем распоряжении всего несколько часов, мадам гид. Я полностью в ваших руках. Пожалуйста, осторожнее, у меня чуть что – появляются синяки.

Эбби улыбнулась на его глупые поддразнивания.

– Я поняла. У вас плотный график. Мы будем действовать быстро и осторожно. Побываем в двух-трех моих любимых местах, а потом вы уедете.

Они проехали к дому Ганса Герра в пяти милях от Ланкастера.

– Интересно, – сказал Кайл, глядя на маленький каменный домик с покатой крышей и крошечными европейскими окнами.

– Это предположительно самое старое сохранившееся строение в округе Ланкастер. Построено в тысяча семьсот девятнадцатом году. Напрягите свое воображение, Кайл – только так можно осматривать исторические места, – и вы увидите значительно больше.

Она оказалась права. Он почувствовал это, как только переступил порог. Уютное тепло старинного дома с камином на кухне и деревянными лестницами хранило в себе истории жизни многих людей.

Потом Эбби провела Кайла по узким улочкам со старыми кирпичными строениями к центру Ланкастера.

– Центральный рынок. Не могла не привести вас сюда, – сказала она, когда, пройдя через обновленную часть Норт-Куин-стрит, они повернули к Уэст-Кинг. – Этому строению около ста лет. Рынок находился здесь еще до Войны за независимость.

– Еда. Мне следовало бы знать, что привлечет вас.

– Центральный рынок – это старые семейные традиции. Когда мой дедушка был мальчиком, ему приходилось помогать своей матери привозить сюда уток и овощи на тележке, запряженной лошадью.

Войдя в здание рынка, Кайл вдохнул аромат свежеиспеченных булочек, перемешавшийся с запахом овощей и фруктов. Цветочные ряды сосуществовали с прилавками, на которых во льду лежала свежая рыба. Краснолицые продавцы встречали их приветливыми улыбками.

– Мы остановимся еще разок, – заявила Эбби, пробираясь с Кайлом через торговые ряды. – В музее фермеров.

Она чувствовала тепло руки Кайла, пока они вместе осматривали территорию в сто акров. Бог мой, как это было приятно – идти с ним рядом, рассказывать друг другу глупые истории, видеть в его затуманенных голубых глазах улыбку, когда он смотрел на нее сверху вниз. Почему это должно кончиться?

– Какой чудный день! – вздохнула она, вдыхая свежий воздух под кристально голубым небом.

В его присутствии даже самые тривиальные вещи обретали особый смысл. Легкое прикосновение его руки мягко напоминало о том, что он тут, рядом. Она половина единой пары? Это Кайл заставил ее почувствовать себя таковой? Все – вид, запах, прикосновение – ощущалось более ярко, потому что ощущения делил с ней Кайл.

Чушь какая, одернула она себя. Она просто оказывает любезность гостю Этель Грофф. И не более того. К ночи обаятельный и смуглый Кайл Таннер будет уже в Нью-Йорке, и она больше никогда его не увидит. «Все это пустяки, – говорила себе Эбби. – Забудь о том, как при взгляде на него у тебя сжимается сердце. Это не первое твое свидание с мужчиной и не последнее».

Где-то между выставкой пистолетов Пенсильвании и огромными старыми вагонами «Конестог» Кайл понял, что совершил ошибку. Эта легкая игра с его красивым гидом оказалась слишком волнующей. Он чувствовал, что ситуация может выйти из-под контроля, особенно когда Эбби Мартин наклоняется в этой своей облегающей маечке и шортах. Черт побери! Кайл почувствовал, как у него пересыхает во рту.

Эбби посмотрела на часы:

– Четыре! Мы вышли из графика!

Ему страшно не хотелось уезжать и сокращать день, наполненный солнцем и улыбками.

– Вы потрясающий гид, Эбби. Я забыл о времени. Я бы пошел за вами куда угодно.

Она почувствовала, как слабеет от его опасной улыбки.

– У нас есть масса общих интересов, – заявил он. – Мы многое можем делать вместе.

– Например, изучать листья папоротника или древесный гриб?

– А вы думали, что я имел в виду что-то другое?

– Вам пора ехать.

Эбби подтолкнула его к машине, хотя ей этого вовсе не хотелось. Эти проницательные голубые глаза… От их взгляда улетучивается вся ее решимость. Хорошо, что он скоро уедет и исчезнет из ее жизни.


Двумя неделями позже Эбби стояла на крыльце своего дома. Большой пес у ее ног тяжело дышал от жары и смотрел на свою хозяйку с надеждой – может, она сделает что-нибудь, чтобы было прохладнее. Эбби улыбнулась своему доброму другу и погладила его.

– О, Генри, да ты весь в колючках. Надо их вычесать, а то они поранят тебя. Я ведь тебе говорила, чтобы ты не лазил в густые кусты.

Генри, соглашаясь, завилял хвостом, и Эбби пошла в дом за щеткой. Зазвонил телефон.

– Тебя спас звонок, – пробормотала она.

Голос на другом конце провода заставил ее вздрогнуть.

– Эбби? Я вот раздумываю над вашей проблемой.

– Кайл! Вы ведь должны быть в Фениксе? Этель сказала, что вы снимаете закат солнца в пустыне или… – Она замолчала. Не надо ему знать, что она говорила о нем с тетей.

– Снял уже. Меня уже тошнит от заходов солнца. Возвращаюсь домой.

– Домой? Куда? В Манхэттен?

– Нет, в Тукан. К вам. – Последовала пауза. – И к Этель и Гарри, – поспешно добавил он.

Эбби была растрогана.

– Вы думали о моей проблеме?

– Я думал о том, как собрать ваши работы и отвезти на художественную выставку. Вы зарезервировали место?

– Да, но Сэм не может отвезти меня.

– Послушайте. Я буду у вас за день до открытия. Моя машина достаточно вместительна. А в вашу малютку все работы просто не влезут.

– Это здорово. Но мне бы не хотелось обременять вас просьбами.

– Вы меня об этом и не просили, я сам вызвался. К тому же я должен привезти к тете Этель мою сестру Гвен и ее маленького сына Брэда.

У Эбби зачастил пульс при мысли, что она снова увидит Кайла. Она прокашлялась.

– Мне, конечно, лишняя пара рук не помешает. И вы правы: моя машина слишком мала. Но…

– Договорились. Я приеду в пятницу вечером. А утром в субботу мы все погрузим и перевезем.

– Вы поможете голодному художнику заявить о себе, чтобы его открыл мир.

Голос в трубке звучал глубоко и хрипло:

– Я уже открыл вас, дитя природы. Разве это не важно?

У нее заалели щеки. Нельзя, нельзя поддаваться на такие штучки. Он скорее всего говорит нечто подобное каждой встречной женщине. «Ты не должна верить ему, – напомнила она себе. – Не должна».

– Вы настоящий покровитель искусства, Кайл. Я пришлю вам голубую ленту на грудь. Когда я стану богатой и знаменитой, вы будете хвастать, что помогали мне в самом начале пути.

– Буду жить в ожидании этого. Продолжайте рисовать, моя красавица. Скоро увидимся.

В субботу в семь тридцать утра Кайл остановился у дома Эбби.

– Приветствую вас, леди. Слабый разум и сильное тело в вашем распоряжении. Готовы встретить мир лицом к лицу?

– Всегда готова, – откликнулась она. – Выпьете чашку чаю или кофе?

Ее рука, когда она наливала кофе, дрожала. Он заметил, что она нервничает.

– Эбби, – его хриплый голос звучал мягко, он коснулся ее руки, – волнуетесь?

Она пожала плечами.

– Волнуюсь – это мягко сказано. Точнее… паникую. Вам, должно быть, это знакомо, Кайл. Вы ведь фотограф. Вы изо всех сил стараетесь передать чувства, испытываемые объектом вашего внимания, – гнев, радость. А затем кто-то, кто не понимает, смотрит на вашу работу и выпаливает: «Я бы за это и гроша не дал. Мой десятилетний сын, который этому не учился, сделал бы лучше». Я пытаюсь уверить себя, что это не важно, но у меня не получается.

– Да, от этого больно. Я понимаю, что вы чувствуете, Эбби, хотя вы и не живете продажей своих картин. Но я же вижу, что вы вкладываете в них сердце и душу. И если пока еще ваши работы не оценены по достоинству, то мы-то с вами знаем им цену.

Коснувшись рукой подбородка Эбби, он улыбнулся. Его присутствие помогало ей восстановить уверенность в себе.

– Спасибо, что поддержали, Кайл. Нужно не забыть заказать вам ленту героя. Может быть, позавтракаете?

– Нет, спасибо. Этель накормила меня вафлями.

– Тогда давайте грузиться. Помните, что сами вызвались, – сказала она, показав на гостиную, полную вещей.

После бесконечных мотаний от машины к дому Эбби перечитала свой список.

– Рамы на деревянных гвоздях, скобки, пакет с деревянными крючками, дрель и гвоздодер, ящик с мелками и пастелью, два складных стула, завтрак.

Она перечитала названия всех картин.

– Проверьте как следует, леди, – сказал Кайл.

На плечи Эбби был накинут свитер с орнаментом. Кайлу нравилось, как трикотаж облегает изгибы ее фигуры…

Грудь его напряглась. Как и другие части тела. «Осторожно, – предупредил он себя. – Ты приехал сюда на уик-энд, чтобы слегка развлечься. Никаких эмоциональных затрат».

Он всегда считал, что женщин надо вести в кровать, а не к алтарю. Но Эбби Мартин рушила его цинизм. Очаровательная, яркая, она проникала в его мысли, как призрак, для которого не существует барьеров. Когда он летел в Феникс и смотрел в окно самолета на пушистые облака, то не мог отогнать от себя мысли о ее шелковой коже, о мягких розовых губах… Каковы они на вкус? Опасные мысли, независимо от того, где они возникают: высоко в небе или на земле. Особенно на земле, ведь там он может действовать, повинуясь импульсу.

Что еще тревожнее, Кайл чувствовал желание защищать ее от любых невзгод. Что это на него нашло? Черт побери, так она его и к алтарю отведет, если он не будет осторожным.

Кайл слушал, как подпрыгивает в машине груз, когда они пробирались по проселочной дороге.

– Как вы думаете, Рембрандт начинал так?

– Нет, не так. У Рембрандта не было машины, чтобы перевозить свои картины.

У здания художественной выставки высокая важная дама провела их к месту стоянки.

– Только на время, пока вы разгрузите машину, – сказала она Кайлу.

Эбби отвели на выставке двадцать футов площади. Кайл повесил две большие рамы и закрепил их металлическими скобками.

– Лучшего дня для открытия не придумаешь, – сказал он, глядя на безоблачное небо.

Эбби вставила металлические крючки в рамы.

– Поверьте, я вам очень благодарна. То, что мы сейчас делаем, трудно считать веселым занятием.

Он протянул два рисунка, чтобы Эбби повесила их.

– А что вы считаете веселым занятием?

Заметив в его глазах веселые искорки, она покраснела.

– Во всяком случае, не это. Нам надо повесить все эти картины раньше, чем появятся покупатели. Дайте мне еще два рисунка, пожалуйста.

– Пожалуйста, мадам.

«Продолжай шутить, – приказал он себе, – и не смотри на эти ее изгибы. Они опаснее, чем сельская дорога с ухабами». Рисунок ее мягких губ, соблазнительная шея – там, где она переходит в плечи, – круглые груди, тонкая талия…

– Еще пару, пожалуйста!

Что ж, подготовка к художественному шоу отвлечет его внимание от сексуальных очертаний Эбби Мартин. Это ему очень нужно.

– Ну вот и все. Как вы думаете, Кайл, мы хорошо их разместили?

– По-моему, прекрасно. Восемьдесят процентов успеха – это маркетинг. Я пока тут произведу кое-какую разведку и потом доложу вам.

Она взяла его за руку:

– Спасибо большое за помощь. Насколько же все легче при помощи пары сильных рук.

Кайл поиграл мускулами.

– Обычно я беру за это деньги. Для вас, леди, бесплатно.

Она знала, что он валяет дурака. Но слава Богу, что ему незаметно, как часто бьется ее сердце. Эбби так хотелось погладить эти сильные бицепсы. Каждый из них. Стереть поцелуями усмешку с его лица и сделать так, чтобы он возбудился так же, как она сама.

Но Кайл здесь всего лишь на неделю. Беззаботную, ничем не обременительную неделю, напомнила она себе и поклялась держать свои эмоции в узде.

– А вот идет ваш первый покупатель, Эбби. Постарайтесь выглядеть чуточку сумасшедшей. От художника этого ждут.

Она засмеялась.

Он вернулся через полчаса, жуя соленый кренделек.

– Поздравляю. Вы здесь лучше всех.

– Уверены, что говорите это без предвзятости?

– Может быть, чуть-чуть. Принес вам свежих крендельков.

– Вы не забыли? Дорога к моему сердцу вымощена крендельками.

– Ну как дела?

– Продала один набросок пастелью. Стоил меньше, чем мой входной билет. Она осторожно сняла с кренделька крупицы соли.

– Надеюсь, вас это не обескуражило? – В его глазах была забота и поддержка.

– Пока еще рано. Но вообще-то есть немножко, – улыбнулась она.

– Помните, моя красавица, что у вас хорошие работы. Вам просто надо дождаться своего покупателя. Вот и все. – Он с радостью скупил бы сам все ее работы, но понимал, что таким образом не поддержит ее угасающую уверенность в себе.

– Вы принесли с собой камеру, – напомнила она, откусывая кусочек.

– Да, подумал, может, сниму пару старых зданий. Или изучу лицо Ланкастера. Кто знает? Может, книгу выпущу. Или статью для журнала.

– Прекрасная мысль. Но о Ланкастере уже сто раз писали.

Он усмехнулся:

– Ну не я же.

Он отправился вниз по Норт-Куин-стрит. Она смотрела ему вслед. На его загорелой шее висели 35-миллиметровая камера и несколько странных объективов. С плеча свисал кожаный кофр с запасными пленками.

Но внимание Эбби было сосредоточено отнюдь не на камерах.

Он вышел на солнце, и его темные волосы засверкали медью. На нем были зеленая футболка и шорты. Мужчина, на сто процентов мужчина, подумала Эбби. Гордый, сильный, состоящий из сплошных мускулов. Но не ее тип. К тому же она для него всего лишь недельное развлечение. Эбби подавила вздох.

Кайл с удовольствием разминал ноги. Он отправился как следует посмотреть Ланкастер – город узких улочек, старинных церквей, отменной еды. Через два часа он вернулся на выставку.

Эбби чувствовала себя удовлетворенной. Она продала два пейзажа среднего размера. Но на портреты покупателя пока не нашлось. Ее предупреждали более опытные художники: «Хочешь продавать свои работы в Ланкастере? Рисуй старые здания и природу – акварелью. Лицо? Маслом? Забудь об этом, особенно если это не чьи-то родственники».

Эбби рисовала портреты, потому что ей это нравилось. Эти лица говорили о горе, радости, экстазе, усталости, страхе. Говорили о перенесенном, отвечали душевным порывам Эбби.

Портреты мало кто покупал.

– Эбби Мартин! – прозвучал мужской голос. К ней направлялся светловолосый мужчина.

– Джек Хесс! Сто лет, сто зим! – воскликнула Эбби. Она училась с ним в школе, и они часто ходили на прогулки.

– Как ты? Чем занимаешься? – спросила она.

– Практикую как юрист. А ты-то как?

– А я учительница биологии в средней школе. Здесь, в городе. И работаю на добровольных началах в Центре по защите индейской природы.

– Все еще пытаешься спасти планету, Эбби?

Она улыбнулась:

– Вот что тебя всегда выделяло – твой длинный язык.

Он взял ее за левую руку:

– Вижу, что кольца нет. А я вроде слышал, что ты замужем?

Эбби неловко заерзала.

– Нет.

– У тебя кто-то есть?

«Вообще-то это тебя не касается», – подумала Эбби. Джек при его приятной внешности и общительном нраве тактом, насколько она помнила, не отличался.

Ей хотелось побыстрее от него отделаться, но он принялся рассматривать ее работы.

– Эй, Эбби, а ты талант. В школе ты этим не увлекалась.

– Об этом никто не знал, кроме моих родителей. Это был мой маленький секрет.

Ее картины произвели на Джека впечатление.

– Вот эти два больших портрета индейцев… У меня в офисе как раз есть для них подходящее место. Удивительные лица. Куда бы я ни встал, их взгляд следует за мной. А вот этот лесной пейзаж? Отлично подойдет для приемной. Послушай, ты не ответила на мой вопрос. У тебя есть парень?

Он отобрал четыре большие дорогие картины. Эбби, затаив дыхание, стала фантазировать, надеясь, что ее не уличат во лжи.

– Вообще-то да. Он сегодня тут со мной. Профессиональный фотограф из Нью-Йорка. Кайл Таннер. Потрясающий. Никогда не встречала никого лучше.

– О! – разочарованно произнес Джек. – Что ж, удачи тебе, беби. Вы уже назначили день свадьбы?

– Нет. Были пока слишком заняты.

«Пожалуйста, Кайл, не спеши обратно, – про себя взмолилась она. – Я что-то совсем завралась!»

Повернувшись, чтобы выписать чек, Джек поцеловал ее в щеку.

– Рад был повидать тебя, Эбби. Эти работы будут важны для меня, потому что они – твои. Запомни, пожалуйста, если этот парень, Кайл – или как там его, – будет с тобой плохо обращаться, дай мне знать. Я его засужу, а потом мы с тобой кое-что придумаем. – Слегка приобняв ее, Джек удалился с приобретенными картинами.

Кайл как раз завернул за угол Ист-Оринди и Порт-Куин и увидел, как к Эбби наклонился какой-то блондин. Должно быть, она его знает, и знает неплохо, если судить по его поведению.

Незнакомец поцеловал ее.

Черт! Да он ревнует. С чего бы? Эбби Мартин – всего лишь хорошенькая мордашка, ей была нужна мужская помощь. Вот и все. Правда, это не объясняет, почему два дня тому назад он приехал сюда из Феникса, чтобы ей помочь.

Стоя на перекрестке среди гудящих автомобилей и снующих вокруг него людей, Кайл знал, что обманывает себя. Эбби не просто еще одна куколка. Она деликатна и отважна, умна и беззащитна, красива и сладко пахнет. Похожа на солнечный лучик. Стоит ли перечислять себе ее достоинства? Нет, конечно. Во всяком случае, парню, который поклялся не пускать больше женщин себе в душу. Кайл пару раз глубоко вздохнул.

Когда он приблизился к Эбби, Джек Хесс уже ушел.

– Похоже, у тебя находятся покровители, – сказал он. Что-то в его голосе обескуражило ее.

– Джек? О, мы выросли вместе.

– Я пришел, чтобы дать тебе возможность отойти. Я останусь пока тут, – сказал он, опускаясь на складной стул.

– Кайл, ты просто душка. Я тебя угощаю сегодня обедом на деньги, которые заработала. Ты вполне заслужил.

– Договорились, – сказал он.

Она купила себе большой стакан чаю со льдом и с удовольствием медленно выпила его. Походила и посмотрела работы других художников, вспомнила его реплику про Джека. Похоже, в его голосе звучала ревность. Но почему?

Эбби вздохнула. Не стоит отвлекаться на глупости. Сейчас не время.

Она поспешила вернуться к Кайлу. В руках у нее был белый пакет.

– Я это обожаю. Это тебе. Открой, – настаивала она.

В пакете лежали покрытые глазурью колечки.

– О! Спасибо.

– Сушеные яблоки. Сладкие. Попробуй же!

Кайл понюхал колечки и осторожно надкусил одно из них.

– Интересно. Почти… вкусно.

В четыре часа Эбби, осмотрев поредевшую толпу, сказала:

– Похоже, дело идет к концу.

Кайл кивнул и начал снимать картины.

– Ну что ж, у тебя осталось семь небольших картин, чтобы повесить дома. И кошелек стал потолще.

По дороге домой они остановились в ресторанчике в Миллерсвилле. В слабо освещенном зале со стенами из грубой сосны с потолка свисали колеса повозок. За маленькими квадратными дубовыми столами сидели организаторы выставки.

Их быстро обслужили, и Кайл с наслаждением съел сочный гамбургер.

– Мы часто приходили сюда, когда учились в школе, – сказала Эбби. – Помню то сумасшедшее время, когда однажды Джек и я… – Она вдруг заметила, как лицо Кайла исказилось. – Извини, – торопливо сказала она, – я понимаю, что тебе это неинтересно.

– У тебя найдется время, когда мы вернемся домой, – спросил Кайл, – забежать к нам и познакомиться с моей сестрой Гвен и ее сыном Брэдом? Что это ты, кстати, ешь?

Эбби улыбнулась:

– Ответ на первый вопрос. Конечно, я с удовольствием увижусь с твоей сестрой и ее маленьким сыном. Ответ второй. Это чудный салат: осьминоги, моллюски, шпинат и масса других полезных вещей. Хочешь попробовать?

Кайл скорчил гримасу:

– Нет уж, спасибо. Для меня это чересчур.

Эбби засмеялась и занялась салатом.


Чуть позже в солнечной гостиной Гроффов Кайл представил Эбби своей сестре.

– Привет, я – Гвен, – сказала она.

Эбби она сразу понравилась. Глаза цвета какао, открыта и доброжелательна. Готова, как в старину, посплетничать с подругой за чашкой чаю.

Ее семилетний сын имел более сложный характер. Он отказался выйти из спальни, где сидел надувшись.

– Брэд, – позвала Этель, – иди сюда, познакомься с моей соседкой Эбби.

В ответ ни звука.

Смутившись, Гвен растерянно молчала.

Кайл с виноватым видом тронул Эбби за локоть:

– Извини! Брэд очень изменился после развода Гвен.

Эбби с пониманием кивнула. Она не раз видела, как действует на детей развод родителей. Некоторые из ее учеников даже за год не могли прийти в себя после этого.

– Все в порядке, – пробормотала она. – У нас еще будет время познакомиться.

Кайл взглядом остановил ее. Интуиция подсказала Эбби, что Кайл пробовал наладить с мальчиком взаимоотношения, но потерпел неудачу.

Глава 4

Приятный утренний бриз чуть ослаблял жару, когда Эбби в субботу отправилась в Центр индейской природы. Он находился на расстоянии нескольких кварталов от ее дома, на лесистых берегах реки.

Трудно сказать, как Центр со своими коллекциями старых заброшенных птичьих гнезд, образцами камней и другими пестрыми экспонатами сумел просуществовать так долго. Ему постоянно не хватало денег, и он был жив лишь благодаря усилиям нескольких добровольцев.

Работы там было невпроворот.

Первый час Эбби провела за своим любимым занятием – составлением каталога местных диких растений. Она была намерена закончить эту работу поскорее, потому что по меньшей мере два агрессивных деятеля были готовы уничтожить бульдозерами и сам дом, и растительность вокруг.

Солнце поднималось все выше и наконец достигло зенита. Рубашка и джинсы Эбби промокли от пота.

В два часа они с группой шумных девочек-скаутов на велосипедах отправились в лес. Уклонялись от зарослей плюща, крепких, как мужская рука, рыскали в зарослях тысячелистника, раздвигая ветви платанов, наблюдали, как спешат за матерью коричневые утята, учились распознавать ядовитые растения, нюхали дикие розы, ловили момент, когда в траве проскользнет толстый суслик.

Наконец они двинулись домой.

Эбби наслаждалась лесом: он придавал смысл жизни. Она любила остаться один на один с природой, послушать песню земли, и ей хотелось поделиться этим удовольствием с любимым человеком. Есть ли на свете мужчины, которым может быть понятен ее восторг?

Может, и есть. Но эти мужчины, как правило, или не того возраста, или женаты, или вообще в них невозможно влюбиться.

Нет мужчины, который мог бы вызвать в ней желание.

Нет мужчины, который так бы зажигал огонь в ее теле, как это удавалось Кайлу Таннеру. В его глазах она видела ласку и с трудом скрываемую страсть…

Нет-нет, она не должна позволять себе думать об этом. Кайл – мужчина, которого тут же замечают женщины и не колеблясь следуют за ним. И Эбби не намерена увеличивать их число и пристраиваться к этой очереди.

На крыльце дома она смахнула пыль с ботинок и вынула из волос колючки, прежде чем заплести их в длинную косу. Стащила с себя потную одежду по пути в душ. Стоя под прохладными струями, она мурлыкала от удовольствия и, казалось, могла вечно наслаждаться свежестью воды.

Вечером, стоя перед холодильником в открытой футболке и шортах, она обсуждала с любимым псом насущные проблемы:

– Что у нас на ужин, Генри? Сэм оставил нам совсем немного. Хорошо, что хоть корм собачий не тронул. Ну что тут есть еще? Два персика, несколько кусочков засохшего мяса…

Громкий стук в дверь напугал ее.

– Дома кто-нибудь?

Голос Кайла… глубокий, сочный – она узнала бы его где угодно. Ее охватила дрожь. Она тихонько подошла к двери.

– Я ищу чудачку, помешанную на природе, которая до сих пор не обедала. – В руке у него были два пакета с жирными пятнами. Ветер шевелил полы его летней голубой рубашки.

Эбби засмеялась:

– Здорово! Ты ее нашел.

– Обожаю пиццу с сосисками, поэтому купил две в Миллерсвилле. Подумал, может быть, ты и Сэм разделите ее со мной.

– Сэм уехал в колледж на всю неделю. Мы с Генри одни. И мы… правда голодны. Хотя Генри пиццу не очень-то уважает. Входи.

Кайл наклонился, чтобы не задеть головой венок из виноградной лозы с сухими травами, который висел над входной дверью. Он пересек маленькую прихожую с неровным полом и водрузил пакеты с пиццей на кухонный стол.

– Прекрасно, – сказал он, осмотрев ее фигуру в шортах и майке. – Мне нравится.

Она старалась не обращать внимания на блеск в его глазах и улыбку, от которой у нее слабели колени.

– Ну-ка посмотрим. – Эбби открыла кухонный шкаф. – Коль скоро вы любезно обеспечили нас обедом, то я предоставлю вино и гостеприимство.

Она сняла с полки бутылку вина и включила классическую музыку.

– А где твои?

– Дядя Гарри повез их в Херши-Парк, а мне нужно было починить тете Этель стиральную машину. И еще мне надо проконсультироваться с главным экспертом по биологии. Почему лягушки, черт побери, квакают всю ночь? Я не мог заснуть.

Она усмехнулась:

– Я не так-то много знаю о земноводных. Но думаю, что они квакают, чтобы привлечь самок. И защищают свою территорию от чужих. Обычные мужские штучки.

Кайл смотрел на нее, вроде бы не понимая, о чем это она. Эбби продолжала:

– Кажется, у меня есть работы учеников о жизни лягушек. И вскрытые лягушки тоже.

– Смилуйся, – прервал он ее, выставляя вперед ладони.

Она засмеялась и покачала головой.

– Или по крайней мере дай мне время. Я тоже хочу тебя кое-чему научить. – Он серьезно посмотрел на нее.

Ну вот опять. По ее телу пробежал ток, как только их глаза встретились. Как будто она первый раз остается наедине с мужчиной из плоти и крови. Бог мой, уж он-то настоящий мужчина! Мускулистое тело вот-вот вырвется из желтой футболки и потертых штанов.

Они ели пиццу и пили вино за маленьким столиком, покрытым клеенкой в красную и белую клетку. В центре стола стояла стеклянная ваза с белыми маргаритками и лимонником.

Длинные ноги Кайла задели колени Эбби, и она почувствовала прилив желания.

Подняв бокал, он провозгласил тост:

– За тебя, Эбби, прекрасного гида, чья красота превосходит даже красоту лесов.

Генри стало любопытно. Он пододвинулся поближе к Эбби, когда она подняла свой бокал, сунул нос ей под руку и опрокинул бокал на нее.

– Генри! – воскликнула она. – Да ты меня всю облил!

– Ничего страшного, – сказал Кайл, успокаивая собаку. – Это дает тебе шанс переодеться во что-нибудь облегающее. – Он улыбнулся.

Эбби ушла в спальню.

Когда она вернулась, у Кайла буквально остановилось дыхание. Она поймала, черт возьми, его на слове. На ней было вязаное платье, которое сидело на ней как влитое, подчеркивая изгибы груди и бедер. Длинные волосы перекинуты через левое плечо.

Он молча уставился на нее.

Из приемника доносились звуки вальса. Кайл не мог устоять перед соблазном.

– Могу я попросить у тебя этот танец? – взмолился он.

Эбби застенчиво улыбнулась:

– Конечно.

Она подошла к нему и, затаив дыхание, положила руку ему на плечо.

В расплывчатом свете сумерек Кайл притянул ее к себе, держа одну руку на ее талии, а другой сжимая ее ладонь. Они двигались в такт. Раз-два-три. Раз-два-три. Кайл вдыхал чистый запах ее волос. Как здорово держать ее в объятиях! Чертовски здорово!

Волна наслаждения уносила Эбби. Его сильные руки, кружащий голову мужской аромат, проникновенный взгляд так волновали и согревали ее, что она чуть не потеряла сознание.

Вальс кончился. Зазвучала медленная мечтательная мелодия. Он притянул ее ближе, и она прильнула к нему. Ее пальцы перебирали его каштановые волосы, прикасались к тонкой золотой цепочке на его могучей груди. «Сказка какая!» – думала Эбби.

– Ты завтра рано уезжаешь? – с сожалением вздохнула она.

– Но у нас есть еще ночь. – Он не мог скрыть свое возбуждение, прижавшись к ее мягкому телу.

По радио, прерывая музыку, прозвучали сигналы времени.

Эбби выскользнула из объятий Кайла и, нахмурившись, выключила радио.

– Жаль, – сказала она, – танец закончился.

– Но вечер-то только начинается, – подмигнул он.

– О! Это что, фраза из плохого старого фильма?

– Не стоит недооценивать старые цитаты, Эбби. Ты и я, возможно, обязаны им своим появлением на свет.

– Если говорить о старине, то на веранде есть старые качели. На воздухе прохладнее. Мы можем сесть на них и наблюдать, как солнце садится за реку.

Они вышли на уютную веранду. Ржавые цепи звякнули, когда они вдвоем сели на качели.

Эбби, сбросив сандалии, поджала ноги.

– Жаль прятать такие хорошенькие ножки.

– Что? – переспросила она.

– Эти маленькие пальчики с сексуальным красным лаком. – Рука его лежала на планке качелей за спиной Эбби.

– Кайл, даже в темноте я вижу, как ты усмехаешься.

– Тебя весело дразнить. Ты так хорошо реагируешь. Но я не шутил, – сказал он низким голосом.

– Кайл, я…

Ей не хотелось бы разрушать обаяние вечера спором, из которого она может выйти и победителем, и побежденным. Желание Кайла, его возбуждение надо как-то погасить. В конце концов, он скоро уезжает. Она не хочет испытывать утром сожаление и стыд. Нужно изменить тему разговора.

– Ты закончил съемки для своей статьи о Пенсильвании? – спросила она.

Он кивнул и чуть отстранился.

– Люди здесь привыкли к тому, что их часто снимают. Красивое место, ничего общего с Манхэттеном.

– Сто лет там не была. В городах я испытываю клаустрофобию. Кругом суета, вечно спешащие куда-то люди.

Мягкий ветер зашелестел в листве, усиливая запах белой акации и сосны. В темноте светлели стволы огромных платанов. Эбби глубоко вздохнула. Неподалеку река лениво ударялась о камни.

– Звуки успокаивают, – прошептала она, закрыв глаза. – Симфония лета.

Эбби умела концентрироваться на этих ощущениях, когда бывала одна. Она постаралась забыть о присутствии Кайла, но это у нее не получалось. Его улыбка, ямочки у губ, его мускулистые плечи, когда он склоняется к ней, ну вот как сейчас…

Его рука лежала на подушке за спиной Эбби. Пальцы рисовали какой-то узор на ее плече. Он массировал ее шею мягкими, удивительными для его столь сильных рук движениями.

Она старалась не замечать жар, который пронизывал ее тело от его прикосновений. Никогда мужчина не вызывал у нее столь сильного желания. Черт бы побрал этого Кайла Таннера! Ей надо подавить эти ощущения, пока он их не заметил.

Слишком поздно.

Он притянул ее к себе. Луна бросала персиковый свет на ее атласную кожу.

– Сладкая Эбби, – сказал Кайл, приподнимая ее подбородок.

Как, размышляла она, эти мощные руки могут быть столь нежными? Она вся дрожала, чувствуя силу его желания.

Его губы нашли ее. Он, не останавливаясь, ласкал ее рот своим.

– Кайл… – задохнулась она.

– Сегодня учитель я, – хрипло пробормотал он, заключил ее в объятия и покрывал медленными поцелуями ее нежные щеки. Эбби пыталась оттолкнуть его, но только так, для виду.

Он снял у нее с головы обруч и перебирал шелковые пряди ее волос.

Рука его скользнула вниз к ее шее, которую он стал покрывать легкими поцелуями. Эбби откинула голову и посмотрела на него. В глазах его горела страсть. Обхватив ладонями его смуглые щеки, она поцеловала его в полные губы.

– Еще, – попросил он.

– Вот так? – Она поцеловала его несколько раз подряд.

Кайл застонал. Он еще теснее прижал ее к себе. Их поцелуй был длительным, страстным. Они не отрывались от сладких как мед губ друг друга. Его рука ласкала полные груди Эбби. Он начал расстегивать пуговицы рубашки. Ее груди трепетали в ожидании голодных губ Кайла. Жар, испытываемый ею, опускался все ниже, к бедрам, лоно ее жаждало его любви.

Вдруг Эбби вскочила на ноги.

– Пора принять холодный душ, – заявила она. – Ты скоро уезжаешь. Не хочу, чтобы ты запомнил меня как развлечение на одну ночь.

Она дрожала, несмотря на то что ночь была теплой. Понял ли Кайл, как близко она была к тому, чтобы сдаться окончательно? Его поцелуи сломили ее сопротивление.

Но ведь она для него ничего не значит. Гордость Эбби не позволяет ей стать еще одной девушкой, завоеванной и брошенной им в одной из его многочисленных поездок. Она принесла из кухни большую красную свечку в деревянном подсвечнике, который Сэм когда-то сделал на уроке труда, и поставила подсвечник на стол. Желтый отблеск свечи освещал веранду.

Эбби села на пол рядом с дремлющим псом, поглаживая его золотистую шерсть. Вдали мягко шумела река, время от времени раздавался крик совы, в воздухе пахло сосной.

Блики свечи освещали распущенные волосы Эбби и ее легкое платье. Кайлу нравилась эта игра света. И женщина, черт побери, ему тоже нравилась. Он не ожидал, что она будет нравиться ему так сильно.

Кайл тоже опустился на пол, прислонясь спиной к стене.

– Она меня совсем с ума свела, – прошептал он в ухо Генри.

Сонный ретривер, расположившийся между двумя чуть не ставшими любовниками людьми, явно наслаждался оказываемым ему вниманием. Он не останавливаясь вилял хвостом от удовольствия.

«Говори же о чем-нибудь! – приказала себе Эбби. – Забудь его объятия. Сделай вид, что он тебе безразличен».

– Ты скучаешь по Нью-Йорку, когда уезжаешь?

– Да нет. Я слишком занят в поездках, чтобы скучать о чем-то.

«Или о ком-то, – грустно подумала Эбби. – Например, об учительнице биологии из Пенсильвании».

Беседа не клеилась, и она попыталась заполнить паузу:

– У тебя есть любимое место?

– Мм… Пожалуй, Швейцария. Там в горах есть что-то такое, что заставляет кровь бежать быстрее.

– Ты путешествуешь в одиночку?

– Нет, всегда в команде.

«Скромно держится», – подумала Эбби. Ей было приятно, что он не распространяется о своих заслугах, богатстве или о своих победах. Не хотелось думать о том, каких женщин он знал. Красивых, остроумных, искушенных. Женщин, которые согласны владеть им на любых условиях. Но она-то в их число никак не попадает. Если бы только справиться с искушением!

– Знаешь что? Я придумала, как можно использовать твои великолепные бицепсы.

Он посмотрел на нее подозрительно.

– Почему ты думаешь, что это не могут быть объятия и поцелуи?

– О, ты неправильно меня понял, Кайл!

– Разве? – Его лицо просветлело. – Ну и что ты придумала?

– Ну, в общем… Мы… я…

Он взял ее за подбородок:

– Ну, говори же.

– Это Центр природы, Кайл. Нам постоянно не хватает денег и рабочей силы. Там много великолепных экспонатов, которые я бы хотела выставить, но нам нужны для этого полки, ящики, шкафы и…

– Тебе нужен парень с руками?

– Ну, в общем, да. – Голос ее упал. – Но я не хочу, чтобы ты считал, что тебя используют. Или что мы недостаточно оценим твою помощь.

– Меня? Использовать? – удивился он. – Хорошо. Сделаю что смогу, когда буду свободен. Только скажи мне, пожалуйста, какое все это имеет отношение к старому доброму сексу?

– Мы собираем информацию о птицах и пчелах. Ты забыл, Кайл? Мы ведь оттуда все узнали.

– Эбби, то, чем я хотел бы заняться с тобой, не имеет никакого отношения к птицам и пчелам. – Он задумался. – Ты стоишь дорого? – спросил он со странной усмешкой.

– Что?

– Твои ставки. За портрет. А ты подумала, что я… – Кайл засмеялся, увидев выражение ужаса на лице Эбби. – Может, махнемся? Ты нарисуешь мой портрет – такой, как ты умеешь, на котором видна душа, а я сделаю серию твоих фотографий размером шестнадцать на двадцать и пришлю их тебе. Что скажешь?

– Что ж… по-моему, это интересно. Но на это нужно много времени, а ты сказал, что завтра уезжаешь.

– Мне нужно уехать, у меня куча дел. Но я много работал последнее время, мне будет полезно передохнуть пару дней. И тетя Этель просит меня задержаться. Ну как?

Провести с ним еще некоторое время? Эбби обдало волной счастья. Она встала перед ним и обвела в воздухе его голову.

– Что это? – спросил он. – Ритуал какой-то?

– Угу. Я представляю себе размер портрета. Думаю, в какой позе тебя изобразить.

Кайл молча смотрел на нее. Лунный свет освещал ее грациозную фигуру и волосы цвета меда. Он почувствовал напряжение в чреслах.

– Поди сюда, дитя природы. Я покажу тебе, как это лучше сделать.

Она отступила со смехом в сторону.

– Не думаю, что тебя надо снимать в четырех стенах, Эбби. Твоя сущность видна, когда ты находишься в местах, которые любишь. Как насчет того, чтобы я захватил свою камеру и мы отправились бы с тобой на природу?

Она засмеялась:

– Я не прячусь там. Я ее изучаю.

– Отлично. Изучай себе на здоровье. А я буду рядом.

– Хорошая идея. Ты, конечно, понимаешь, что я не буду делать прическу и красить ярко губы. Я буду вся в глине и паутине.

– Здорово. Такой я тебя и увековечу. Давай начнем завтра прямо с утра. Утром свет лучше.

– Кайл? – Она робко взглянула на него.

– Да?

– Спасибо, что согласился помочь мне в Центре. Знаешь, а твоему племяннику там наверняка понравится. Может, он выберется из своей раковины.

Кайл кивнул.

– Брэд раньше был очень общительным. А потом его отец однажды пришел и сказал Гвен: «Я хочу развода. Я тебя больше не люблю». И ушел. Для Гвен это было ударом.

– А Брэд?

– Никто и не думал, что это так повлияет на него. Он стал совсем другим. Сначала много плакал. Затем вроде бы успокоился, но забросил школу. В конце концов его учительница сказала Гвен, что ему нужна помощь профессионала. Гвен отвела его к лучшему врачу Нью-Йорка. Но стало еще хуже. Он агрессивен и зол на весь мир. Никто не может до него достучаться. Когда об этом узнала тетя Этель, она настояла, чтобы мы привезли его сюда на пару недель. У Этель сердце ангела, ее любви хватило бы на весь мир. Но на сей раз это оказалось ей не под силу.

– Отец Брэда видится с ним?

Кайл тяжело вздохнул:

– Не часто. Сейчас все реже и реже.

– Бедный ребенок. Каким он был до всего этого?

– Обычный славный мальчик. Очень любознательный. Любил спорт. Доброжелательный.

Эбби слышала в его голосе боль. Она ободряюще похлопала Кайла по руке.

– Я чувствую, что есть ключ, которым можно открыть его броню. Мы будем искать его… и со временем найдем.

Глава 5

Заканчивая свой завтрак из кукурузных хлопьев, Эбби заметила, как внимательно Генри смотрит в окно.

– Опять белка? – спросила она, погладив его. – Хм. На этот раз нет.

Эбби и Генри смотрели в окно на маленького одинокого мальчика, что-то ищущего под ногами. Брэд Стивенс собирал камни и сердито бросал их в ручей. Он со свирепым лицом сломал длинную ветку, разломил ее на куски, а затем размельчил их на щепки.

– Это несчастный ребенок, Генри, – ласково сказала Эбби. – Мы должны помочь ему. Пока еще не поздно. – Она прокашлялась и пошла к двери.

Мальчик, по-видимому, услышал ее.

К тому времени как Эбби спустилась с крыльца, Брэд Стивенс исчез. Эбби поджидала Кайла у входа в дом. Июньское утро было свежим. Ветер шевелил травы, и они издавали душистый запах.

– Извини, что опоздал, – сказал он. – Гвен надо было вернуться, и я отвез ее на станцию. Брэд останется здесь еще на пару дней. Чем это так пахнет? – спросил он.

Она сорвала несколько листочков.

– Разотри и понюхай. Вот эта серебристая травка – лаванда, зеленая – мята колосовая.

Он вдохнул запах от пальцев.

– Мм, как возбуждает, – сказал он и посмотрел на нее приглашающе.

– Кайл Таннер, тебя все возбуждает. Даже просто свежий воздух.

Она провела его в сад.

– Женщины на востоке прячут лаванду в складки юбок. После того как они выходят из помещения, их присутствие по-прежнему ощущается. Разве это не романтично?

– Вот как? Интересно.

Он пошел за ней по узкой тропинке, слушая дальнейшие разъяснения вполуха.

Отличный объект для съемки, думал он, глядя на ее длинные роскошные волосы, стянутые в густой хвост. Зеленая трикотажная рубашка облегает грудь. Он облизнул губы. День может быть труднее, чем он предполагал. На Эбби были джинсы и ботинки, чтобы уберечь ноги от колючек. Джинсы плотно обтягивали бедра и ягодицы… Кайл не мог отвести от нее взгляд.

Черт возьми, он весь взмок. Вот бы расстегнуть ей джинсы.

«Утихни», – остановил он себя. Эбби действует на него так, что в ушах начинают звучать свадебные колокола. А это для дураков.

Он сосредоточил внимание на своем «Никоне» и сменил объектив. Эбби будет изучать лес, а он ее.

В воздухе пронеслась пара болтающих о чем-то соек и еще какие-то алые и желтые птицы.

Кайл направил объектив на Эбби, легкий туман сделал ее фигуру совсем воздушной. Казалось, что она стала еще более хрупкой, вступив в этот совсем иной мир. У него остановилось дыхание. Она даже не подозревает, как хороша. Похожа на грациозную олениху – дикую и свободную, как все в лесу. На него нахлынула волна чувственности.

Ему не надо заставлять ее позировать. Камера понимает и улавливает ее внутренний мир.

Кайл постарался не обращать внимания на то, что все в нем напряглось. На растущее желание, особенно когда он смотрел, как Эбби наклоняется и потягивается. Черт, да эта съемка для него просто испытание!

Пока он пробирался между зарослями диких азалий, на руку ему сел паучок. Повсюду расточали аромат цветы. Когда Эбби остановилась, чтобы полюбоваться на белые маргаритки, соседствующие с какими-то желтыми цветочками с черными серединками, Кайл нажал на кнопку аппарата. Эбби наклонилась, вдыхая сладкий запах желтого клевера.

– Пахнет божественно, правда? – протянула она ему пучок цветов.

Он опять нажал на кнопку. И согласился, что запах действительно чудный. Но не сразу. Сначала он взял ее за руку, в которой она сжимала цветы, и понюхал.

– Ну-ка… Пахнет ванилью. Или ромом? – Он поцеловал внутреннюю сторону ее запястья. Затем его губы двинулись вверх по руке. Он чувствовал, как колотится его сердце.

Эбби хотела что-то сказать, но он прижал ее губы к своим, лишив возможности говорить.

Ее пальцы следовали по мощным изгибам его плеч, пока не коснулись ремней фотоаппарата. Она отступила, усмехаясь.

– Осторожно, а то задушишь себя ремнем. Как я тогда объясню это шерифу?

– Если шериф увидит тебя в этих джинсах, он поймет, что у меня не было выбора. Но камеру можно снять.

– Нет, не надо. Так безопасней для нас обоих, – отступила она назад.

– Эбби…

Она сделала еще шаг назад. Попытки шутить помогали ей маскировать свое состояние. Слава Богу, Кайл Таннер не подозревает, как ей хочется погладить эти мощные мышцы его плеч и груди. Она не должна позволить ему понять это. Он ведь всего-навсего играет с ней.

Она не будет играть в его игры. Беда в том, что в его присутствии она превращается в безвольную куклу. Запах его тела кружит ей голову. Как бы она хотела раствориться в его объятиях и позволить ему заняться с ней любовью. «Хватит, девушка, – приказала она себе. – Приди в себя».

– Кайл! Посмотри! – воскликнула она, стараясь отвлечь его внимание.

– Что такое?

– Смотри, это очень редкая мухоловка. Ты видел такую когда-нибудь?

– Не приходилось, – сказал он сухо.

– У нее лимонно-желтое брюшко и длинный хвост.

– Да, давно мне так не везло.

Ей пришлось засмеяться.

– Если тебе так нравятся птицы, мы можем ходить на такие прогулки чаще.

Он застонал.

– Если только ты выступишь в роли птички.

– Кайл, смотри! На розовой шейке золотые пятнышки. Как ты можешь не получать от этого удовольствие? Быстро сними ее, пока не улетела.

Он был вынужден признать, что она права.

– Эбби, ты меня просто пугаешь. Если я с тобой тут еще побуду, то начну подсвистывать птицам и переворачивать камни в поисках червей.

– По-моему, прекрасный день.

Она приходила в восторг от любой мелочи, и он снимал это на пленку. От ее внимания не ускользал ни один цветок, ни один листочек или стебелек. Все вызывало у нее интерес.

Это будет расти колосом или кистью? Стебель тут круглый или граненый? Сколько в цветке лепестков? А тычинок? Листья тут ровные или зубчатые? Этот цветок тут один или их целая группа? Эбби фиксировала все наблюдения если не на бумаге, то в уме. Для нее все было исполнено значения – птицы, насекомые, шум в кустах.

– Если слушаешь внимательно, то можно услышать так много, – говорила она Кайлу.

Вдруг она удивленно всплеснула руками. Тропинку перед ней перебежала олениха. Прежде чем Эбби успела что-то сказать, из кустов выскочил пятнистый олененок и побежал за матерью. Потом второй. Все трое скрылись в чаще.

Эбби повернулась к Кайлу:

– Ты видел? Это произошло так быстро, что я рта не успела раскрыть.

– Я успел, – ответил он. – Снял, они на пленке, как и то, как ты удивилась. Эбби, вот тут хорошее место. Там, где ручей за большим камнем… там, где папоротник. Чуть-чуть назад, пожалуйста.

Она встала, как он просил.

– Еще немного подальше.

Улыбаясь, она сделала еще пару шагов и… с криком рухнула на землю.

Кайл ринулся за ней.

– Эбби, что случилось?

– Нога. Моя нога. Ударилась о камень. Похоже, лодыжка.

Кайл видел, как она побледнела, когда он стал снимать с нее левый ботинок.

– Сейчас, сейчас, дорогая. Ты в хороших руках, – сказал он. – Я только что получил удостоверение с правом оказывать первую помощь от Красного Креста. – Он стянул носок, обнажая лодыжку.

– Можно потрогать? В кино всегда так делают.

Закусив губу, она кивнула.

Он двумя руками ощупал ее лодыжку и ступню.

– Я, правда, не врач, но мне кажется, что перелома нет. Можешь большим пальцем пошевелить?

Ей это удалось.

– О’кей. Давай посмотрим. Что там дальше надо делать? Нужны повязка и лед. Так. Льда здесь нет. Только ручей. – Нагнувшись, он обвил ее руками свою шею и поднял.

– О-о, – застонала она.

Прижав к груди, он легко понес ее к ручью. Несмотря на боль, Эбби получала от этого удовольствие. Она чувствовала себя защищенной. Великолепное ощущение, несмотря на боль.

Кайл посадил ее на нагретый солнцем камень и осторожно опустил ее ногу в воду.

– Вот так, хорошо. Пусть охлаждается.

Нога-то у нее, может, и охлаждается, а вот чувства – нет. Боль в лодыжке ничто по сравнению с теми чувствами, которые он в ней вызывает.

– Спасибо, Кайл. Со мной все будет в порядке. Дай мне немного отдохнуть.

– Именно это я и хотел предложить. – Он снова осторожно потрогал ее лодыжку. – Мне положена за это награда?

– Конечно, ты так отлично справляешься. – Ей хотелось просунуть ему под рубашку руку и погладить его выпуклые мышцы, прижаться к его полным губам. Кровь стучала в висках. Заболела голова. Чувствуя неловкость от того, что он так близко, она слегка отодвинулась.

Он погладил ее по пылающей щеке.

– Тебе получше?

– Немного. Но нам лучше двигаться к дому.

Он встал.

– К вашим услугам. Я понесу тебя.

– О нет! Не надо.

– Ты не допрыгаешь до дома на одной ноге.

Эбби вынула ногу из воды и осмотрела лодыжку.

– Я могу на нее наступать. – Она встала и сделала шаг к нему.

– Уверена, что можешь идти сама?

– Могу.

Если он понесет ее, если обовьет ее своими сильными руками, то до дома они уж точно не доберутся. А она к тому, что может произойти, не готова.

Они медленно пошли назад. Эбби, старательно, избегая лишних прикосновений, опиралась на его руку. Дома он усадил ее в кресло и, сняв с ноги ботинок, приложил к ней пакет со льдом. Эбби была более чем счастлива, держа Кайла на управляемой дистанции. Боль стала утихать, и лодыжка пока что не распухла.

Кайл взял с нее обещание, что она будет так сидеть долго, а завтра утром он придет позировать ей для портрета. Выполнять обещание она не собиралась.


На следующее утро, которое выдалось ярким и чистым, Эбби отправилась на свою ежедневную прогулку в лес, стараясь не обращать внимания на небольшую боль в лодыжке. Солнце, пение птиц… Избежать искушения было невозможно.

Она остановилась у начала Индейской тропы и прислушалась, напуганная каким-то странным шумом. До нее донесся звук работающего бульдозера. Это напомнило ей о том, о чем она старалась не думать в этот прекрасный день – о письме из Компании по развитию, которое пришло в Центр по охране природы несколько дней назад.

Несмотря на витиеватые выражения, суть письма была ясна. Компания хотела выкупить окружающие земли, расчистить их и снести Центр по охране природы. Глядя на небольшое здание и окружающие его старые деревья, Эбби покачала головой.

Центр необходимо восстановить. Его персонал и добровольцы рассказывали сотням детей о великолепии природы и о необходимости сохранять ее. Эбби не раз приводила сюда учеников, которые с интересом слушали ее рассказы о флоре и фауне лесистых просторов Пенсильвании. Она хотела взять сюда с собой Брэда.

Ей вдруг представилось, как будет выглядеть все, когда уничтожат живой, дышащий лес. Ее губы сжались. Надо найти способ спасти этот уголок.


Вернувшись с прогулки, Эбби увидела, что у крыльца ее поджидает Кайл. При виде ее на его красивом лице появилась улыбка.

– Привет, ранняя пташка. Твоей лодыжке лучше?

Она кивнула.

– Еще раз спасибо за оказанную помощь.

– Всегда к вашим услугам.

Она поднесла к его лицу букет белых цветов.

– Понюхай, как сильно пахнет.

Он с удовольствием вдохнул в себя аромат цветов из ее рук, от которых слабо пахло лавандовым мылом.

– Твоя кожа пахнет еще лучше.

Она отдернула руку и засмеялась:

– Если ты намерен сравнить меня с цветком, то обрати внимание на стебель.

Он весь был утыкан колючками.

– Стараешься убедить меня, что ты опасна?

– Толкуй как угодно. Между прочим, лесть по отношению к художнику не убережет от того, что он отразит на портрете твои недостатки.

– Пожалуйста, не рисуй мои бородавки и зеленую кожу, – пошутил он.

Она посмотрела на него. Да у него просто нет физических недостатков. Она, во всяком случае, их не видит. Эбби вздохнула.

– Все от объекта зависит, – хихикнула она.

– Спасибо большое!

– Давай начнем, у нас куча работы. Пойдем в гостиную – там свет северный.

Эбби поставила большой чистый холст на свой заляпанный красками металлический мольберт. Слева от нее лежали начатые тюбики краски и палитра. В жестянке из-под кофе торчали кисти.

– Посмотрим… – пробормотала она. – Посадим тебя в это кресло, вот так. – Она усадила Кайла на деревянный стул с прямой спинкой. Он, казалось, был буквально выкован из стали. Было так трудно не приласкаться к нему. – Так. Теперь надо найти позу для ног.

– Ты всегда управляешь мужчинами? – скривился он.

– Брось свои шуточки. Как фотограф ты должен знать, как важно распределить тень и свет.

– А я и не жалуюсь. Мне приятно, когда ты суетишься рядом.

– Ты просто невозможен, – нахмурилась Эбби.

– А что такое? Волосы не так лежат? Поправь.

– Да эта вот твоя рубашка, – она еще раз осмотрела его летнюю зеленую рубашку, – застегнута до самого горла. Не возражаешь, если я… – Она расстегнула две верхние пуговицы. – Ну вот. Ты теперь выглядишь естественнее.

– Парадокс какой-то, – проворчал он. – Возбужденный, как черт, а должен выглядеть расслабленным.

Эбби подошла к мольберту.

– Уйми свои гормоны, Кайл. Это тебе не фотография. И сиди спокойно – я рисую медленно.

Она нарисовала немало портретов, но никогда работа так не зажигала ее душу. Он сидел перед ней в позе, которую она для него выбрала. Эбби с трудом могла сконцентрироваться. Раньше надо было думать, до того как согласилась.

Его твердый взгляд… губы, к которым ей так хотелось прикоснуться… мощные плечи и руки с черными волосами… все возбуждало ее.

Эбби хотела выполнить портрет в легких, почти импрессионистских, тонах. Набросала углем контур, потом черты лица, волосы. Часть лица для контраста оставила в тени.

Отступив шаг назад, она внимательно осмотрела свою работу.

Генри вдруг поднял уши, услышав шум проходящего поезда. Сев у ног Эбби, он заскулил.

– Бедняга, – погладила она его, – не бойся. Я не позволю, чтобы тебя обидели.

Когда шум колес затих, Генри опять погрузился в сладкий сон. Ему снились удирающие кролики и вкусные косточки.

Кайла трогало отношение Эбби к своему любимцу.

– Если я скажу, что тоже боюсь поездов, ты будешь со мной ласковее?

– То есть?

– Ты ко мне подойдешь и погладишь по голове?

– Чтобы тебя успокоить?

– Мм-м…

Эбби проворчала:

– Твоя хищная усмешка мешает мне! Веди себя прилично, или на портрете появится какой-то гангстер.

– А откуда ты знаешь, что я не такой?

– Гангстер?

– Да.

– Действительно? Откуда мне знать?

Кайл угрожающе сдвинул брови.

– А может, я беспринципный негодяй из Манхэттена, который нападает на беспомощных женщин и детей и на неуклюжих золотистых ретриверов?

– Кайл! Ну теперь ты сел совсем по-другому.

– Извини, – довольным голосом сказал он.

– Твоя тетя мне все про тебя рассказала, – заявила Эбби. – Ты не бандит.

– А если я обманул вас обеих? – подмигнул он.

«К сожалению, ты этого не сделал», – грустно подумала Эбби. Судя по рассказам тети Этель, Кайл разбил не одно женское сердце. Эбби не позволит, чтобы ее стало следующим.

– Мы должны окончательно определиться с твоей позой, пока не сменился свет, – решительно сказала она.

– Вот так? – Его зубы блеснули в улыбке.

– Нет, не так. – Стараясь не подпадать под его магнетизм, Эбби подошла к нему ближе. – Немного правее. – Она положила руку на его каменное плечо, чтобы чуть подвинуть его. – Ты такой сильный, – шепотом сказала она.

Он приобнял ее за талию.

– Но по отношению к тебе слабый.

Оба они замолчали от охвативших их ощущений. Кайл посадил Эбби себе на колени. Его чувственный рот нашел теплый мягкий изгиб ее шеи, чуть-чуть пахнущей духами. От его губ шел ток. Он держал ее так крепко, что она с трудом дышала.

– Нет, – мягко сказала Эбби, высвобождаясь из его объятий.

– Но почему, Эбби? – ласково спросил он.

Как ему объяснить? Он, конечно, будет смеяться над ее провинциальными взглядами. Или над ее гордостью.

Кайл встал, обнимая ее за талию.

– Ты возбуждена не меньше меня, – прошептал он ей на ухо. – И сама знаешь это.

Она оттолкнула его, хотя ощутила при этом почти физическую боль.

– Это был только поцелуй. Давай продолжим работу.

Кайл сердито уселся на место. Губы его сжались, было ясно, что он обиделся.

Вернувшись к мольберту, Эбби стала наносить на холст краски, стараясь уловить свет и тени.

Никто из них не произнес ни слова, пока не зазвонил телефон.

– Эбби, дорогая, это Этель Грофф. Мы тут пикник организовали. Хотите присоединиться к нам?

Эбби надоело, что Кайл сидит надувшись. А потом… уже готовый ленч… Звучит соблазнительно. Она сложила кисти и сказала Кайлу, что Этель ждет их.


Кайл и Эбби переглядывались через стол в красочном саду Этель. Старая дама, почувствовав напряжение, старалась снять его болтовней. Брэд сидел в стороне и молчал, ни с кем не общаясь. Гарри Грофф, покуривая сигарету, полностью сосредоточился на футбольном матче, который транслировался по радио. Счет был неутешительный.

– Ну что за дела! – закричал Гарри. – Завершающий удар, и все – проиграли. – Он негодующе стукнул по столу кулаком.

Кайл и Эбби стали относить на кухню грязную посуду. Этель побежала к зазвонившему телефону.

– Алло! Да, он здесь. Одну минуту… – Зажав трубку в руке, она крикнула: – Кайл это тебя. Ева Макколл из твоего офиса.

Он быстро подошел.

– Ева? Привет, беби. Что случилось? – Он помолчал. – Действуй. Я знал, что ты пробьешь это… – Он молча выслушал ответ. – Здорово. Когда мы должны там быть? – Опять пауза. – Нет, меня здесь почти ничто не задерживает. Могу выехать, как только будет нужно. Кроме того, я уже надоел тете Этель. – Он подмигнул своей любящей тетке.

Эбби незаметно вздохнула. Его ничто здесь не задерживает. Да он просто рвется в город.

И кто такая эта Ева? Он раньше никогда не говорил о ней.

Радостно потирая руки, Кайл вернулся на кухню.

– Похоже, я уезжаю в четверг утром.

Сегодня вторник, вторая половина дня.

– Хорошие новости? – спросила Этель.

– Еще какие. Ева заключила договор с журналом «Трэвел». Полностью оплаченная поездка на двоих в Сан-Франциско. Буду снимать очерк о новых ресторанах города.

– Поздравляю, – сказала Эбби тусклым голосом. – Но портрет я закончить не успею.

– Остается полдня сегодня и завтрашний день.

– В общем-то да.

Этель быстро вступила в разговор, стараясь сломать растущую между ними стену.

– Эбби, может быть… – Голос ее звучал робко. – Много лет назад я баловалась рисованием. Потом забросила. Ты не возражаешь, если я побуду на сеансе и посмотрю, как ты работаешь? Я не буду мешать.

– Буду рада! Приходите. Мы будем пить чай со льдом и решим, какие волосы нарисовать Кайлу – зеленые или ярко-красные.

Этель засмеялась, увидев, что Эбби подмигнула ей как сообщнице.

– Брэд, пойдешь со мной? – спросила она спокойно.

– У меня есть вкусное печенье, – сказала Эбби.

В глазах мальчика мелькнуло раздумье, но только на минуту.

– Тебе будет интересно, – сказал Кайл.

На лице Брэда вновь появилось каменное выражение, и он отрицательно покачал головой.

Эбби, махнув Этель рукой, провела ее в дом, чтобы посоветоваться. Она не собиралась сдаваться, даже если маленький мальчик ждет от нее этого.

Глава 6

Времени осталось так мало! Вернувшись к мольберту, Эбби старалась воссоздать на холсте выразительное лицо Кайла, его торс, сильные мускулы. Она поймала медный оттенок его волос, яркость синих, как кобальт, глаз.

Этель вошла в дом Эбби чуть позже в сопровождении молчаливого Брэда. Она подмигнула Эбби, которая сразу все поняла. Брэд хотел, чтобы на него в данный момент не обращали внимания.

– Думаю, – сказала она, – что фон мы сделаем бело-голубым.

Этель одобрительно кивнула.

– Замечательно, – сказала она.

Из-за ее спины выглядывал Брэд, но Эбби сделала вид, что не замечает этого.

– Так, положим краску потемнее, чтобы сгустить тень. – Ее кисть, казалось, помимо ее воли подчеркивает его мужественность.

Вскоре Кайл начал ерзать.

– Дамы, мне не хотелось бы нарушать художественный процесс, но этот стул жесткий как камень. Можно походить, чтобы восстановить кровообращение?

Эбби опустила онемевшую руку и лукаво улыбнулась:

– У нас есть способ его восстановить.

Ее сладкий голос насторожил Кайла. Он поднял бровь.

– Тетя, когда женщина говорит таким голосом, умный мужчина прыгает в свой автомобиль и быстро уезжает.

– А добрый и понятливый парень остается, чтобы посмотреть, что я имею в виду, – моментально отреагировала Эбби, окуная кисти в скипидар. – Напоминаю тебе об обещании помочь с выставкой в Центре по охране природы. Ты не забыл об этом?

Она старалась не смотреть, как Кайл потягивается, как выступают у него на груди мускулы. А брюки такие носить вообще нельзя.

Ей от него нужно только умение плотника, напомнила она себе. И ничего больше.

– Этель, можно Брэду поехать с нами?

Мальчик перевел взгляд с Кайла на Эбби и чуть не улыбнулся, широко раскрыв глаза. Потом опять опустил голову. Эбби решила не настаивать. На первый раз хватит и того, что он пришел в ее дом.


Кайл, перекинув через плечо деревянные рейки, шел следом за Эбби. Он покачал головой, не веря самому себе. Как она его сумела уговорить? Он меньше чем через два дня должен быть в Манхэттене, а вот застрял в этих лесах. Да еще помогает что-то отремонтировать в Центре индейской природы. Невероятно.

Он проверил, выдержит ли стремянка его вес. Похоже, он сошел с ума. Пошел за женщиной, одетой черт-те как, в ботинках, волосы заплетены в косу.

– Давай, давай, лентяй! Быстрее, – торопила его Эбби.

Кайл поднялся на две ступеньки вверх и заколотил два гвоздя. Этот дряхлый Центр природы требует серьезного ремонта. У него нет на это времени. И вообще – почему он здесь?

Аромат жимолости и диких роз проникал в окна. Где-то неподалеку стучал дятел. Чего ради он бегает за этой Эбби Мартин? Жаждет ее прикосновения, ее улыбки… Черт побери! Пора остановиться.

Кайлу потребовались еще гвозди, и он слез со стремянки.

– Центр природы, – проворчал он. Ладно, он выполнил свое обещание, пора отсюда сматываться. Нью-Йорк – вот где его место.

Особенно после сегодняшнего утра, когда она уклонилась от его поцелуя. Чего он тут бродит вокруг нее, если совсем ей не интересен?

Уголком глаза он видел, что Эбби вошла в крошечную кухню. Господи, какая у нее походка! А эти соблазнительные изгибы, которые заметны даже через одежду. Может, это оттого, что она так много ходит по крутым склонам. Искушает это, однако. Может, стоит попытаться?..

Неожиданно Эбби оказалась рядом с ним. Ее улыбка действовала на него опьяняюще.

– Ты хорошо поработал, – сказала она. – Выпьешь стакан лимонада?

Он взял стакан и залпом осушил его – может, это погасит его жар, который она, даже не предпринимая никаких усилий, разожгла в нем.

– Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, Кайл. Ты все сделал великолепно. Мы тут занимаемся с группами скаутов и туристов, и теперь нам будет легче.

– Да? – проворчал он. – Здесь нужен основательный ремонт. Один шкаф с экспонатами ничего не решит. Но я скоро уезжаю, и тебе придется завербовать кого-то еще.

Все. Пора с этим кончать. Больше он здесь не появится.

Эбби наблюдала за ним из-под длинных ресниц. «Сильные ноги, к лестнице прижимаются, – подумала она. – Лучше бы ко мне». Она вдруг почувствовала, что во рту у нее стало сухо.

Сделав глоток лимонада из картонного стаканчика, она не удержалась и задала волнующий ее вопрос:

– Ты еще приедешь сюда?

Он услышал, как неожиданно мягко звучит ее голос, и в нем что-то дрогнуло. Он прокашлялся.

– Может быть. Чтобы с племянником повидаться. Брэду нужно общение.

Эбби уловила в его голосе уклончивые нотки и поняла намек. Не надо, чтобы он знал, что ей хочется еще раз увидеть его. Нарочито небрежно она спросила:

– Брэд пока побудет с ними?

– Да. Недельки две. Это была хорошая идея – увезти его летом из города. Правда, пока я не видел, чтобы он хоть раз улыбнулся. – Кайл слез с лестницы и убрал инструменты. – О’кей, леди. Один шкаф для экспонатов готов. – Есть краска? Я закончу, пока ты… Что ты, черт возьми, делаешь?

– Нужно пометить яйца птиц в заброшенных гнездах, которые я нашла. Краска и кисти в подсобке.

Она чувствовала себя совершенно счастливой, потому что проработала в Центре весь день рядом с ним. Они посвятили его двум пристрастиям Эбби – искусству и природе. Да нет, пожалуй, их теперь у нее три, считая Кайла Таннера.

Ну и нечего глазеть на парня. Ей следует держаться подальше. Надо думать о более важном – например, как спасти Центр. Ему-то все равно.

Эбби окинула взглядом то, что он сделал.

– Великолепно.

– Спасибо, дитя природы. Но не старайся мне польстить. Пора обедать. Все. С Центром покончено. Я неподдающийся. К тому же голодный. Как насчет того, чтобы перехватить пару гамбургеров.

– Пойдет.

Эбби вскарабкалась на стремянку.

– Дай-ка мне вывеску.

Он протянул ей кусок картона с надписью и, глядя вверх, придержал стремянку. Ну, с этим искушением ему не справиться, подумал он, потирая подбородок.

– Хорошо смотрится, – сказал он, притворяясь, что оценивает, удачно ли повешена вывеска, а на самом деле оглядывая бедра Эбби.

Неожиданно повернувшись на верхней ступеньке, она поймала его взгляд.

Он протянул руки к ее талии.

– Снять тебя?

Она слышала в его голосе желание, и ей хотелось почувствовать на своем теле его сильные руки. Она потянулась к нему.

Вот бы это мгновение длилось вечно.

Вниз, медленно вниз, вдоль его крепкого, горячего тела. Она чувствовала каждый его мускул.

Кайл осторожно поставил ее на землю. Его полные губы были совсем близко. Она вдохнула его запах, и он наклонился к ней. Когда он поцеловал ее, все в Эбби, казалось, взорвалось. Его губы прильнули к ней еще и еще раз. Ей казалось, что сейчас буквально полетят искры.

Эбби, положив руки на его широкие плечи, поцеловала его в ответ медленно и нежно. Она чувствовала, как бьется его сердце в унисон с ее собственным.

Кайл стал целовать ее шею.

– Скажи, Эбби, это всего лишь поцелуй?

– Не-ет, – медленно ответила она, понимая, что думать в его страстных объятиях просто не в силах.

Он что, просто стремится к быстрому удовлетворению? Похоже, что так. Слишком уж привык легко добиваться от женщин желаемого.

Она испытывает к нему слишком сильное чувство. Ей хочется значительно большего, чем физическая близость. А интуиция подсказывала ей, что он-то ничего другого не хочет.

Он может и будет смеяться над ее отказом. Назовет ее провинциальной девицей с устаревшими взглядами. Что ж, придется ему вернуться в Нью-Йорк ни с чем. Эбби оттолкнула его – он все равно не поймет, почему она сказала «нет».

– Эбби, – воскликнул Кайл, стараясь удержать ее, но она уклонилась.

– Я не собираюсь прыгнуть к тебе в постель, Кайл. Мы неплохо провели время, но я совсем не знаю тебя. Я не хочу идти дальше.

– Ты ошибаешься в отношении меня, Эбби.

Она ждала, что он скажет еще, но Кайл молчал. Он и так сказал слишком много, чересчур далеко зашел. Любопытно, как ей удалось его поймать. Он хотел ее сильнее, чем когда бы то ни было, хотя она опять оттолкнула его.

Ему так хотелось заключить ее в свои объятия. Выражение ее лица было невозможно понять. Наверное, для них обоих будет лучше, если он отвезет ее домой.

– Эбби… извини. Обещаю, что… больше не дотронусь до тебя.

О нет, с отчаянием думала Эбби. Разве он не понимает? Она хочет совсем другого. Хочет, чтобы он обнимал ее, ласкал, любил страстно и яростно. Но коль скоро все это не больше чем летний романчик, то она устоит. Разбитое сердце ей не нужно.

– Поговорим об этом в другой раз. Давай закончим дела.

Тон ее был таким деловым, что спорить было бесполезно.

Вернувшись в Центр, Эбби стала убирать бумаги и заметила в углу полки маленький яркий предмет. Она улыбнулась.

– Посмотри, Кайл, это может понравиться Брэду. – Она протянула ему игрушечную птичку из ярко-голубой, зеленой и красной ткани. – Если дотронуться пальцем до крылышек, вот так, – показала она, – то кажется, что ты можешь заставить ее летать. Забавно, правда?

На лице ее был написан детский восторг. Ему нравились ее увлеченность, мягкость, чувство юмора. Он согласился:

– Интересно. Брэду это может понравиться. Ты умеешь обращаться с детьми. Мне кажется, что ты понимаешь его лучше, чем я.

– Но он твой племянник, – удивилась Эбби.

– У меня не было времени узнать его получше. Я постоянно в разъездах. – Он остановился, как будто был недоволен тем, что сказал.

Эбби предпочла не заострять на этом внимание. Она положила игрушку вместе с документами, которые брала домой, отодвинув в сторону два толстых конверта. Кайл заметил это.

– Что-то важное?

Ее лицо потемнело.

– Боюсь, что плохие новости. Но ты сказал, что тебя Центр больше не интересует.

– Может, и не так. Я бы хотел еще раз приехать сюда. Мы ведь… не любовники, а так, просто приятели.

Глупая фраза. Но в данных обстоятельствах так будет лучше.

Он видел, как поникли ее плечи, и ему захотелось обнять ее и утешить.

Она взяла в руки первый конверт.

– Это налог, он нас окончательно задавит. В прямом смысле этого слова. Благотворительные взносы в прошлом году упали, и у нас не хватает денег на то, чтобы содержать Центр. Не говоря уже о ремонте.

– В это легко поверить, – сказал он, осматриваясь.

– Да, но вот… – Она взяла в руки второй конверт, и ее глаза наполнились слезами. – А вот это разбивает мне сердце, – сказала она еле слышно.

Кайл сунул сжатые в кулаки руки в карман, борясь с искушением прижать ее к себе и успокоить, развеять все ее печали.

– Центр владеет лишь тремя акрами земли. Все остальное – леса, луга – принадлежало чудесному старому естествоиспытателю, который жил здесь очень долго, но прошлой весной умер. Его наследники грозят выставить все это на продажу. И на этот участок уже нацелились местные землевладельцы. У нас недостаточно денег, чтобы с ними конкурировать.

– О какой сумме идет речь?

Эбби нервно кашлянула.

– Полмиллиона – плюс-минус.

Кайл присвистнул:

– Что ж, дорогая, придется тебе подождать волшебной феи.

– Да, а тем временем сюда пригонят бульдозеры. Я должна что-то придумать. – Она тяжело вздохнула.

– Ты не можешь справиться с этим в одиночку, Эбби, как бы ни старалась.

Тыльной стороной ладони Кайл стер с ее лица слезы.

– Позволь мне помочь.

– Каким образом?

– Пока не знаю. Знаю только, что хочу это сделать.

– Ты ничего не сможешь, Кайл. Ты послезавтра уезжаешь в Нью-Йорк. А я остаюсь тут. Это мои родные места.

Было ясно, что она не собирается обсуждать с ним эту тему.


Вечером, входя в дом Гроффов, Эбби с улыбкой спросила:

– Помнишь нашу первую встречу? Когда я все краской измазала?

– На всю жизнь запомнил. Но сегодня ты по крайней мере не свалилась со стремянки на шкаф, который я покрасил.

– Действительно. Спасибо за помощь.

– Это доставило мне удовольствие.

В кухне Брэд играл на полу в кубики. Эбби достала из сумки игрушечную птичку.

Он тут же направился в сторону гостиной.

– Привет, Брэд, – сказала она мягко. – Я принесла тебе маленький подарок. Ты можешь заставить эту птичку летать. Вот так, – показала она. – Я оставлю тебе ее на столе. Может, ты как-нибудь придешь ко мне и познакомишься с моим псом? Его зовут Генри. Он очень добрый и любит детей.

Мальчик даже головы не поднял.

– Спокойной ночи, Брэд, – сказала она. – Я ухожу. – Она успокаивающе улыбнулась Кайлу.

Он кивнул, давая понять, что оценил ее попытки развлечь его племянника. Из всего того, что она делала, ее усилия по отношению к Брэду трогали его больше всего. Он попытался найти нужные слова, чтобы поблагодарить ее, но у него ничего не получилось.

Кайл прошел следом за Эбби в цветущий сад Этель, где чета Гроффов в вечерних сумерках полола клумбы. Кайл был странно спокоен, и Эбби, чтобы прервать молчание, заговорила с Гарри и Этель:

– Похоже, скоро пойдет дождь.

Гроффы пробормотали что-то в знак согласия, торопясь до дождя закончить работу.

Эбби и Кайл вежливо пожелали друг другу спокойной ночи. Больше сказать, казалось, было нечего. Кайл остался стоять в саду, опираясь на забор, и незаметно наблюдал, как она идет к себе. Ему страстно хотелось пойти за ней следом в эту последнюю ночь и заключить ее в свои объятия, но он остановил себя.

Слишком уж часто в последние дни его посещает это желание. Ее прикосновение, мягкий смех, ее близость – все волнует его. С отвращением к самому себе он покачал головой. Ведет себя как глупый подросток. Неужели он влюбился?

– Нет! – сказал он громко и увидел, что на него удивленно смотрит дядя.


Так или иначе, он уезжает, и все это не важно, пыталась внушить себе Эбби. Между ними ничего нет. Она смахнула со щек слезы. Ей, конечно, не нужен такой мужчина, как Кайл Таннер, который приезжает и уезжает, когда ему заблагорассудится. И как это ее угораздило так привязаться к нему!

Эбби с силой толкнула дверь. Распахнуть ее помог сильный ветер, который поднялся перед надвигающимся штормом. На восточном горизонте сгрудились облака, застилая темнеющее небо. Упали первые капли дождя.

Вместе с Генри она скрылась на веранде. Тревожно шумели деревья. Небо прорезала молния, и капли превратились в ливень. Шторм надвигался, пугая своей силой.

Эбби вбежала в дом, чтобы закрыть окна.

«Это скоро кончится, – сказала она себе. – Просто еще одна летняя гроза».

Но дождь шел всю ночь. Один сильный удар молнии выбил электричество. Эбби подняла телефонную трубку – телефон молчал. Она, спотыкаясь, добралась до кухни и, нашарив спички, зажгла свечу, как и в ночь, когда танцевала с Кайлом.

Она больше не будет о нем думать. Между ними все кончено. Впрочем, еще и не начиналось. Кайл Таннер – еще один парень, ослепленный собою. Он никогда не поймет ее и ее мир – свободу, которую она ценит дороже жизни. Да он тут больше и не появится. Надо забыть о нем, пока он не разбил ей сердце.

Или уже слишком поздно?

За окном бушевала гроза. Небо прорезали молнии. Эбби сидела за столом на кухне, свеча отбрасывала скудный свет.

Она почувствовала, что ей холодно и одиноко. Прошлый раз, когда горела эта свеча, Кайл был рядом. Его обаяние и остроумие оживляли все вокруг. От его смеха было весело. Его ласка волновала ее так, как не волновала ласка ни одного мужчины.

Эбби встала и прошла через гостиную к окну. Она, так редко чувствовавшая себя одинокой и испуганной, сейчас испытывала оба этих чувства. Она всматривалась сквозь тьму в дом Гроффов, где в окнах был виден свет двух свечей. Около одной из них наверняка сидит Кайл. Эбби как наяву видела его широкие плечи и грудь, чувствовала нежность его прикосновений…

Ее глаза наполнились слезами, но она быстро стерла их. Почему любить всегда так трудно? Почему Кайл не может быть тем человеком, которому она может доверять? Их взаимоотношения закончились, не успев начаться. Он скоро уедет куда-то с этой Евой, или как там ее.

От этих мыслей Эбби охватил озноб.

– Что мне делать, Генри? – спросила она, ложась на ковер рядом со своим напуганным грозой другом.

Пес наклонил голову и заскулил, как будто бы понимая ее.

Наконец гроза утихла. Эбби встала, расправляя затекшие мышцы. В доме стало сыро. При скудном свете свечи она, спотыкаясь, пошла на кухню и ударилась обо что-то локтем. Мольберт с незаконченным портретом Кайла. Даже в темноте его усмешка и глаза преследуют ее.

Но почему? Почему?

Она бросилась в кресло и зарыдала. По крыше домика стучал дождь.

Глава 7

На следующее утро она встала рано. День, освеженный вчерашним дождем, был великолепен, и она дала себе клятву не думать о Кайле Таннере, забыть о нем раз и навсегда.

– Хороший денек для работы, – сказала она Генри. – Я, пожалуй, поплыву на остров. Там есть что исследовать.

Генри моргнул в ответ.

Эбби быстро упаковала нехитрый завтрак – два сандвича с сыром и ветчиной и маленькую бутылочку воды. Напевая, она надела цельный зеленый купальник. Старая белая футболка, накинутая на плечи, должна была защищать их от солнца. Закрепила волосы в длинный хвост и перекинула сумку с едой через плечо.

– Чуть не забыла, – пробормотала она, – и положила в сумку ручку и бумагу, чтобы все записать. Затем открыла дверь и свистнула. – Пошли, Генри.

Генри затрусил за хозяйкой по тропе, ведущей к реке. С деревьев падали капли вчерашнего дождя. Взглянув на воду, Эбби жестом приказала псу сесть.

– Подремли тут, Генри. До встречи.

Наблюдая за тем, как его хозяйка перешла железнодорожные пути и нырнула в реку, Генри заскулил, выказывая недовольство. Он не любил плавать и по каким-то одному ему известным причинам ненавидел железнодорожные пути. Он растянулся под кленом и стал ждать хозяйку.

Река Саскуэханна в этом месте была шириной примерно в милю и глубиной в фут в сухую погоду. Обильные весенние дожди подняли ее уровень, и сейчас местами стало можно плавать. Эбби неспешно плыла, наслаждаясь свободой и одиночеством. Ей предстоял прекрасный день, вода всегда успокаивала ее.

Наконец Эбби добралась до острова – где вброд, где вплавь.

Оглядываясь в поисках места на солнышке, Эбби заметила массу полевых цветов, распустившихся, несмотря на минувший дождь. Из-за разросшихся колючих кустов ежевики, цеплявшихся за ноги, выглядывала сине-лиловая герань, розовые гвоздики поднимали головы среди ярко-желтой горчицы. Она пожалела, что не захватила с собой краски.

Сделав несколько карандашных набросков и пометив кое-что в блокноте, она устроилась на опушке и съела почти весь свой завтрак. Потом упаковала остатки, чтобы до них не добрались муравьи, и положила их в водонепроницаемый пакет.

Плавание, завтрак, теплое солнце сделали свое дело. Стащив мокрую футболку, она растянулась на земле и задремала.

Примерно в то же время Кайл Таннер тоже наслаждался солнцем. Он шагал по тропе к реке и вдруг наткнулся на Генри. Не найдя Эбби поблизости, Кайл, нахмурившись, наклонился и погладил золотистую шерсть. Поскуливая, Генри смотрел в сторону острова.

Кайл рассмотрел вдали распростертую на земле фигуру в зеленом купальнике. Это, должно быть, Эбби, подумал он и быстро разделся. Похоже, с ней что-то случилось.

Он прыгнул в воду.


Эбби проснулась, когда на нее упала тень. У нее бешено застучало сердце. Ахнув, она повернулась и чуть приподнялась.

– Кайл, ты меня до смерти напугал, – сказала она, вздохнув с облегчением.

Ветер развевал ее распущенные волосы. Прежде чем заснуть, она спустила бретельки купальника. Кайл отвел глаза.

– Взаимно, – проворчал он. – С того берега тебя можно было принять за мертвеца. Мы с Генри беспокоились. – Голос его стал злым. – Нельзя так рисковать в одиночку. Ты могла утонуть.

Эбби возмутилась:

– Мне не нужны няньки. Я знаю реку получше тебя! Я прекрасно плаваю.

– И что из этого? Я слышал, в этой реке тонули и прекрасные пловцы, – взорвался он.

Они зло смотрели друг на друга. Эбби вдруг зашлась от смеха.

– Что тут смешного?

– Ты такой злой и почти что голый.

Он смотрел на Эбби без улыбки.

– Похоже, ты сейчас тоже такой будешь. Засмейся еще разок и твой купальник совсем свалится.

– О! – Двумя руками она стала натягивать бретельки.

Он схватил ее за руки.

– Не надо!

– Почему? – спросила она, прерывисто дыша, и перевела взгляд с его загорелой груди на дымчатые голубые глаза.

Он не ответил. Притянув ее к себе, он закрыл ей рот поцелуем, а потом прошептал на ухо:

– Ты мне так больше нравишься.

Он вновь, прежде чем она успела что-то ответить, прижался к ее губам. Потом стал покрывать горячими поцелуями ее щеки и шею. Эбби чувствовала, как волна страсти накрывает их обоих. Она слабела. От удовольствия. И желания.

Взяв Эбби за плечи, Кайл заставил ее опуститься на землю.

– Ты кажешься какой-то первобытной, дикой, сексуальной, – прошептал он.

Зарывшись лицом в ее волосы, он целовал их пряди. Исходящий от них аромат сводил его с ума.

Она вся трепетала от его слов и поцелуев. Его губы следовали по изгибам ее уха, шее, спустились к плечам. Ей стало трудно дышать.

Купальник сполз еще ниже.

– Кайл, – прошептала она, – я не должна… Мы не должны…

– Что, дорогая? – Его руки, обхватив ее бедра, прижали ее к своему телу.

– Когда ты так делаешь, я даже думать не могу, – воскликнула она, повинуясь в своих движениях инстинкту.

– Не могу насытиться тобой, – шептал он, продолжая целовать ее.

У нее кружилась голова.

Его губы переместились на ее подбородок, потом стали касаться нежной кожи у нее над грудью. Сердце бешено стучало. Прикасаясь к его телу, она испытывала сладкую муку.

Рука Кайла потянулась к ее купальнику.

– Нежнее лепестков розы, – сказал он, целуя ее груди под купальником. – Дай мне поласкать их, – молил он хриплым голосом.

Эбби потянула его на бархатный мох. Теплый и сильный, Кайл, прижимаясь к ней, возбуждал ее безмерно. Еще один поцелуй, и она сдастся.

Густые ветки кустарника и белой акации окружали любовников. Над их головами любопытная голубая сойка прислушивалась к их стонам.

С реки вдруг донесся шум моторки, и вскоре веселая компания любителей отдыха на природе сошла на берег, положив конец романтической интерлюдии.

Кайл, ругаясь сквозь зубы, скатился с Эбби. Вздохнув, она поправила купальник.

– Вернемся к делу. Я здесь, чтобы заняться кое-какими исследованиями.

– В купальнике?

– Да. – Открыв блокнот, она показала ему свои записи. – Изучаю местность. Может, мы уговорим департамент не сносить Центр.

– Ты никогда не сдаешься?

– А ты, если тебя что-то очень волнует?

– Нет. Я не отступаю.

Ей его слова понравились. Может быть, ну только может быть, с ним еще не все потеряно. Он смотрел на нее потемневшими голодными глазами. Эбби отвернулась и стала просматривать свои заметки. Кайл взмолился:

– У тебя в сумке нет ничего съедобного? Или ты закусываешь землей во время своих изысканий?

– Очень остроумно! Надо бы оставить тебя голодным. Да ладно уж. Тут остался сандвич, но я от него уже откусила. Ничего?

– Дорогая, да мне это только приятно.

Она расстегнула сумку, оставшаяся еда превратилась в крошки. Она подносила к его губам маленькие кусочки и видела, что он улыбается.

Покончив с лакомством, он облизал ее пальцы.

– Сексуальная маленькая русалочка, – пробормотал он. – Умеешь зажечь мужчину.

Засмеявшись, она сказала ему:

– Я лучше поищу, чем тебя покормить, пока ты меня не проглотил.

– Где? Здесь, на острове?

– Конечно. Пошли. – Она подвела его к колючему кусту, увешанному красными ягодами.

Он подозрительно посмотрел на них.

– Я ем только то, что продается в продуктовых магазинах.

– А как ты думаешь, откуда там все появляется?

– Со складов с коробками и пакетами. Эбби, а если эти ягоды ядовитые?

– Нет, я точно знаю. Эти ранние ягоды очень вкусные. Смотри. Она набрала с десяток ярко-красных ягод и отправила их себе в рот. – Замечательно, только немного кислые.

Кайл последовал ее примеру, осторожно съедая по одной ягоде.

– Хм. Неплохо.

Черт! Он получил удовольствие от этой экскурсии с очаровательным гидом. От этих диких ягод, вызревших под ярким летним небом, от вида широкой реки и холмов на ее берегах, птиц, щебечущих совсем близко. Кайл ощущал покой, равного которому он не испытывал с тех пор, как проводил время со своим отцом. Как он любил рыбалку с Эдом Таннером! Только они вдвоем, и никого больше. Дни, наполненные счастьем и смехом.

«Осторожно, – предупредил он себя. – Твое место не здесь. В таких местечках ничего интересного не происходит. Не позволяй себе привязаться к Тукану… или к ней».


В этот же вечер в шесть часов Эбби направлялась к дому Граффов. «Я делаю это для Этель», – напомнила она себе. Этель по телефону настоятельно просила ее зайти.

– Это последний вечер Кайла, Эбби. Пожалуйста, приходи на пикничок. Будут несколько соседей.

Ну как она могла отказаться?

– Приду, конечно. Что принести? Может, салат из овощей с моего огорода?

– Отлично. Ждем тебя в шесть.

В пять тридцать она закончила делать салат. Так. Редиска, укроп, ранний лук. Что еще? Цветы, конечно. Она красиво уложила красную, оранжевую и желтую настурции в хрустальной салатнице. Кайлу может это не понравиться, но настурция добавляла блюду великолепный аромат.

Она надела белую майку и легкую голубую юбку, вокруг талии завязала длинный шарф с голубыми и зелеными разводами.

Во влажном вечернем воздухе витал аромат жимолости. В густой зелени деревьев пели птицы.

Кайл наблюдал, как Эбби с улыбкой на розовых губах идет между рядами роз и лилейника. Он все еще помнил сладкий вкус этих губ…

Он голоден. Но он не хочет есть. Он хочет мисс Эбби Мартин.

Ему непременно нужно выбросить ее из головы. Пошутить немного, затем попрощаться. Конец истории. Она останется здесь, в своем мире, он вернется в свой. К сожалению, день ото дня ему все труднее это сделать.

Обед был праздничным, все искренне веселились. Мардж Шанк попросила рецепт салата из груш с орехами. Гарри Гофф настаивал, чтобы Эйб взглянул на его новые спиннинги. Соседи шутливо спорили, у кого будет лучше урожай. Кайл скептически рассматривал салат Эбби.

Эбби приторно-сладко улыбнулась ему:

– Видел когда-нибудь быков на лугу? Они будут покрепче, чем ты. А живут на цветах и траве.

– Мм… – промычал он сквозь сжатые зубы, как четырехлетний ребенок, впервые увидевший брокколи. – Хорошо. Попробую съесть, но только ради тебя. Проверь, чтобы никто не снимал это на видео. – Он медленно разжевал цветок, потом посветлел лицом. – Неплохо. Сначала орехи и фрукты, потом цветы. Что ты со мной делаешь?

Брэд, сидя на пне в углу сада, ни с кем не разговаривал. Его глаза вдруг округлились от страха. К нему направлялся огромный Генри, виляя от радости хвостом.

– Уберите его! – завопил Брэд. – Он меня укусит! Уберите!

Эбби быстро подбежала к нему.

– Только не Генри. Он любит детей. Брэд, он смотрит на тебя и виляет хвостом.

Мальчик, дрожа, недоверчиво спросил ее:

– Ч-что это значит?

– Он хочет, чтобы ты подошел к нему и поздоровался.

Брэд задумался, оценивая ситуацию. Остаться сидеть на пне или рискнуть?

Любопытство пересилило. Сжимая руку Этель и прячась за спину Эбби, он сделал несколько шагов навстречу Генри, готовый в любую минуту удрать в дом, если это огромное животное попробует его обидеть.

Эбби скомандовала:

– Стоять!

Все еще доброжелательно помахивая хвостом, пес прирос к месту.

– Молодец, – сказала, поглаживая его, Эбби. – Хочешь его погладить? – спросила она Брэда.

Опять трудно решиться. Ребенок переводил взгляд с Этель, Кайла и Эбби… на Генри. От всех четырех шел ток любви и доброжелательности. Брэд решился. Он потянулся к собаке.

С этой минуты Брэд Стивенс и Генри обрели друг друга. Брэд гладил шелковую шерсть пса, а Генри посапывал от удовольствия. Напряжение исчезло.

Эбби улыбнулась Кайлу. Может, ей все-таки удастся пробиться к сердцу ребенка. Во всяком случае, начало положено.

Потрясающий вечер, думала Эбби. Но тут зазвонил телефон.

Все были чем-то заняты. Гарри колдовал над грилем, занявшись гамбургерами, – он очень гордился своим умением их готовить. Этель как раз выносила поднос с двумя кувшинами чая со льдом. Кайл, склонясь над ведерком со льдом, укладывал в него банки с содовой и пивом.

– Телефон, – крикнула Эбби. – Взять трубку?

– Да, пожалуйста, Эбби, – ответила Этель.

Еще не донеся трубку до уха, Эбби почувствовала беду.

– Алло, – промурлыкал голос. – Могу я поговорить с Кайлом Таннером?

«Ошиблись номером», – хотела сказать Эбби, но не сделала этого. Она почувствовала в сердце боль.

Кайл быстро подошел к телефону, а она вышла на крыльцо. Она хотела отойти подальше, чтобы не слышать, но ноги отказывались ей повиноваться.

– Да, дорогая. Нет. Нет, не беспокойся, беби. Ты подумала что? – Он засмеялся. – Это всего лишь отпуск, Энджи. Нет, меня здесь ничто не держит.

Эбби вся сжалась. Ничто не держит!.. Разве он сказал Еве не то же самое? А теперь вот Энджи. Ясно, что Эбби для него – лишь одна из многих.

Он, конечно, не предполагал, что его подслушивают. Но этим своим заявлением Кайл отказывался и от мира Эбби, и от нее самой.

Она спрятала лицо в ладонях, глотая слезы.

Нет, она не покажет виду. Она сожмет зубы и будет вести себя так, что никто ничего не заметит. Затем быстро попрощается с ним, вернется домой и забудет Кайла навсегда. Черт бы его побрал! Он проник в самую глубину ее души, но во многом виновата она сама. Она ему это позволила.

Впрочем, разве у нее был выбор? Она полюбила его с первой минуты. Полюбила доброго, остроумного, великолепного Кайла Таннера. А он, не задумываясь, наплевал на нее. Боль от осознания этого была слишком сильна.

Эбби на этот вечер стала актрисой, изо всех сил стараясь не выдать себя. Она мило со всеми общалась. Со всеми, кроме Кайла.

Вечер наконец-то подошел к концу, гости направились к выходу. Эбби последовала за ними.

Ее удержала сильная рука.

– Я провожу тебя домой, – прошептал он.

– Не стоит, – сказала она ледяным голосом.

– Эбби, я не понимаю. Сегодня ты…

Перед его глазами стояла картина на острове. Глаза газели – в их зеленовато-коричневом блеске, казалось, отражались краски земли. Они его просто с ума сводят. И Кайл, убежденный холостяк, чувствовал беспокойство и… страх.

И вдруг – с чего бы это? – она не хочет иметь с ним дела.

– Эбби…

– Тебе ведь надо собираться. Я тебя отпускаю.

– Черт побери, Эбби! В чем дело? Почему ты так ведешь себя?

Она изо всех сил сдерживала свои эмоции. Не надо ему о них знать. Знать, что она чувствует по отношению к нему… знать про ее любовь. Подозревает ли он, что каждое его прикосновение зажигает в ней такой огонь, что она почти не может этого скрыть. Но ведь в конечном итоге это все для него ничего не значит. Еще одна беби на его счету. Эбби высоко подняла голову. Надо продолжать играть. Играть изо всех сил.

– Это был всего лишь день сбора ягод и купания. Не более того, Кайл. Ты переоценил его значение. – Она вырвала руку и отвернулась, чтобы уйти.

Он увидел, что в ее глазах блеснули слезы.

Кайл положил руку ей на плечо:

– Если я обидел тебя…

Его бархатный голос укрепил Эбби в ее намерениях. «Не обращай внимания», – приказала она себе.

– Кайл, я правда должна идти. – Почему, ну почему ей так трудно это сделать? По ее щеке скатилась слеза.

Он притянул ее к себе:

– Скажи мне, что случилось? Я не отпущу тебя, пока не скажешь.

Из его стальных рук ей не вырваться. Она должна сознаться, что подслушала.

– Я не могла не слышать твой разговор по телефону.

– Ну и что?

«Осторожнее, – напомнила она себе. – Ты можешь себя выдать».

– Ты… Когда ты разговаривал с Энджи… – «Нет, меня здесь ничто не держит», – в памяти ее все еще звучали сказанные им слова. Ничто не держит.

– Энджи – фоторепортер, Эбби. Она боялась, что я могу застрять здесь и мы не сможем работать вместе. Она для меня ничего не значит, Эбби.

Во влажном ночном воздухе мягко шелестела листва.

– Думаю, что ни одна из женщин ничего для тебя не значит, Кайл. Пусти меня. Вечер… и твой визит… закончились.

Он смотрел на ее фигуру, удаляющуюся в темной ночи со вспыхивающими там и тут светлячками, и старался убедить себя, что так оно и есть.

Глава 8

Приехав неделей позже, Сэм Мартин нашел, что его сестра изменилась. Походка ее перестала быть пружинистой, в глазах исчез огонь.

– Сестра, что с тобой?

Она не ответила и, казалось, даже не слышала его. Он с удивлением заметил, что в глазах ее стоят слезы.

– Тебя что-то беспокоит?

– Да нет, обычные месячные, – отмахнулась она от него.

– Как насчет того, чтобы пригласить гостей поиграть в карты? Я позволю тебе даже малость выиграть. Столько, чтобы ты почувствовала себя неплохим игроком.

Раньше она всегда отвечала острой шуткой. Но не на этот раз.

– Что-то не хочется, – пробормотала она.

– А это что такое? – уставился он на незаконченный портрет Кайла, стоящий на мольберте. – Неплохо. По-моему, вы тут лучше узнали друг друга, пока я в школе горбился. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Сэм, отстань, пожалуйста.

– Что, попал в точку? Вот почему ты такая.

Эбби бросила в него диванной подушкой, пожалев, что она вообще встретила Кайла Таннера.


Марджи Шанк на следующее утро появилась у дверей Эбби, чтобы пойти с ней на еженедельную прогулку. Вдова лет семидесяти пяти с белыми как снег волосами могла загнать в пеших прогулках любого мужчину.

Она нетерпеливо постучала по земле своей палкой.

– Эбби, время уходит. Потом будет слишком жарко.

– Да, вы правы, Марджи.

Над рекой висела белая дымка. Поднимаясь и спускаясь по долине, хватаясь за высокую траву, женщины добрались до леса. Воздух был напоен ароматом цветов, в глаза лезла мошкара. Где-то наверху заливался дрозд, старательно выпевая ноту за нотой.

Эбби устала, но Марджи все было нипочем.

– Ты идешь? – окликнула она отставшую спутницу.

Они добрались до плато и молча смотрели на открывшиеся перед ними дали, думая каждая о своем. Эбби поздравила себя – за все утро она ни разу не вспомнила о Кайле.

Чуть позже Марджи, потягивая принесенный с собой лимонад, задумчиво оглядела Эбби.

– Ты что-то грустишь, – сказала она, как всегда, откровенно. – Что случилось?

Эбби пожала плечами и встала:

– Да нет, ничего, Марджи. Ты, похоже, устала. Признайся.

– Еще чего, – возмутилась та. – Не пришел еще тот день.

Марджи была не глупа. Она видела на мольберте незаконченный портрет Кайла Таннера. Больше она ничего не сказала.


Эбби с головой ушла в работу. Ее гостиная была завалена записями, листками бумаги, путеводителями. Вчерне она составила свои предложения по поводу Центра охраны индейской природы. Она была полна решимости довести дело до конца, что бы этому ни помешало – пожар, наводнение… Кайл Таннер.

Время от времени она поглядывала на телефон. Он молчал. Во всяком случае, в нем не звучал голос, который Эбби так хотелось услышать. Хорошо, что он уехал, размышляла она. Все так быстро кончилось. Скорее всего она никогда его больше не увидит. Ну и ладно.

Эбби понимала, что обманывает себя. Грустное лицо, которое она видела в зеркале, говорило обо всем лучше всяких слов. Никакая работа не могла отвлечь ее от мыслей о нем.

Генри пересек комнату и грустно посмотрел на совсем забывшую его хозяйку. Хорошо, что он подружился с Брэдом.

Маленький мальчик по-прежнему не хотел общаться ни с кем посторонним. Каждый день он устраивался на крыльце у Этель со своими игрушками и ждал. Его голубые глаза высматривали лишь Генри. И каждый день он бросался ему навстречу.

Наблюдая за этими встречами, Эбби очень переживала. С серьезным выражением лица ребенок шептал что-то в ухо Генри, как будто поверяя ему свои секреты. Золотистый ретривер махал хвостом и кивал головой, как делают все собаки, чувствуя человеческое горе. Брэд ласково гладил шерсть цвета меди – такого же, как его волосы, а пес с готовностью облизывал своего друга. Однажды утром мальчик появился с игрушечной птичкой в руках.

– Смотри, Генри, – сказал он, – я могу сделать так, чтобы она летала.

Наблюдая за этой сценой из своего окна, Эбби почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Огромный неуклюжий Генри научил мальчика снова верить – этому его не смог научить ни один врач. Но когда она вышла на крыльцо, чтобы поболтать с ним, мальчик тут же исчез.


Спустя две недели после отъезда Кайла Эбби в отчаянии бродила по кухне. Ей казалось, что стены надвигаются на нее, она почти слышала треск. Ей не выдержать еще один уик-энд без него.

Утром в пятницу она схватилась за телефон.

– Тетя Эллен? Не падай в обморок. Я созрела для того, чтобы провести пару дней в Ланкастере. Ты не против, если мы с Генри приедем к тебе? Сегодня вечером? О, ты просто душка. Да, я обещаю, что буду целый день ходить с тобой по магазинам. Ты всегда умела заключать сделки.

Утром в следующий понедельник Эбби ехала обратно домой. Худо-бедно, но она справилась с собой, постаравшись забыть про сексуального парня, который преследовал ее во сне.

Выгружая из машины вещи, она заметила в дверях записку. У нее отчаянно забилось сердце. Она сорвала записку и прочла: «В Сан-Франциско без тебя скучно. В Нью-Йорке без тебя скучно. Я в субботу привез Гвен повидаться с Брэдом. Представь, какое разочарование мы испытали, когда не застали тебя. Позвони мне, когда вернешься. Пожалуйста. Кайл».

К записке скрепкой была приколота визитная карточка с домашним и рабочим телефоном.

Прижав визитку к груди, Эбби с трудом сдержала радостный вопль. Он скучал о ней! Скучал так, что приехал из Нью-Йорка и ждал ее здесь! Сердце Эбби пело. Солнце вдруг стало светить сильнее, цветы стали ярче, птицы запели громче, воздух наполнился ароматом.

Он скучал о ней!

Она поднялась по ступенькам крыльца и, войдя в дом, схватилась за телефон. И тут же остановила себя. «Подожди, – сказала она себе. – Так не годится. Он не должен знать, как ты хочешь услышать его голос. Он никогда не ценил ничего – и никого, – что доставалось ему слишком просто».

Она подождет. Разберет вещи. Примет душ. Закутается в халат, приготовит себе салат из тунца, а потом… позвонит. Да, именно в такой последовательности.

До самого вечера она смотрела телевизор, хотя раньше никогда этого не делала… Наконец в восемь часов набрала заветный номер. В животе у нее стоял холодный ком. Один звонок. Второй. Третий. Если это будет автоответчик, она повесит трубку.

– Алло.

При звуке его голоса Эбби чуть не рассыпалась на кусочки. Сердце ее отчаянно колотилось, не желая утихнуть хоть на секунду. Ну почему этот парень так на нее действует? «Спокойно!» – приказала она себе.

– Кайл, привет.

– Эбби! Я уж подумал, что произошло землетрясение.

– Ну, ты знаешь, надо было кое-куда сходить, кое-что сделать. – Достаточно ли небрежно она сказала это?

– Я соскучился по жукам и сорнякам. И потому приехал. Но тебя не было.

– По полевым цветам, Кайл. Я тебя когда-нибудь научу?

– Можешь попытаться. Ты отличная учительница. А я буду прилежным учеником.

– Шалун. Ты вообще учиться не хочешь.

– Я тебя еще удивлю. – В его голосе звучало что-то новое. Боль? Да нет, она просто выдумывает.

– Эбби, как насчет того, чтобы сесть в поезд и приехать на уик-энд в Манхэттен? Мы снова будем туристом и гидом. Я организую для тебя великолепный тур.

Она задумалась.

– Нью-Йорк не вписывается в мое представление о летнем отдыхе.

– У меня есть причины для такого предложения. Гвен тут совсем завяла. Бывший муж достает ее в суде. Я подумал, может, ты поможешь поднять ей настроение. Она страшно благодарна тебе за Брэда. Она работает и ходит на курсы, но сумеет уделить нам немного времени. Ну, что ты скажешь на это?

– Я не знаю. А как насчет…

– Ты будешь моей гостьей, гарантирую первый класс. С начала до конца. Возьми платье для коктейлей. Я хочу тобой похвастать.

– Кайл!

– Все будет отлично, Эбби. Я обещаю.


Эбби приехала на поезде, прибывающем в Нью-Йорк в пять часов вечера. Сев в такси, она попыталась всесторонне рассмотреть ситуацию.

Что она делает здесь, в Манхэттене? Ей нужно было отказаться от приглашения Кайла. К чему это приведет? Разве что к неприятностям. Еще есть время отказаться. Она может сказать таксисту, чтобы он развернулся и отвез ее назад, на вокзал. Да, так и надо поступить. Она позвонит Кайлу и извинится. Слишком уж опасно находиться так близко к нему, даже если Гвен будет рядом.

Такси остановилось перед Сэнхоуп-отелем.

– Приехали, леди, – сказал таксист.

Эбби задохнулась от волнения.

Когда она шла через холл с хрустальными люстрами и европейским антиквариатом, ноги ее дрожали. Как только она вошла в свой номер на шестом этаже, зазвонил телефон.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк, Эбби, – спокойным голосом сказала Гвен. – Я рада, что ты решила приехать. У меня слов не хватает, чтобы поблагодарить тебя за Брэда. Ты голодна?

– Как всегда.

– Отлично. Мы где-нибудь пообедаем, потом пойдем в театр. Кайл заедет за тобой. Полчаса тебе хватит на сборы?

– Ну… надеюсь. Все жители Нью-Йорка столь стремительны?

Гвен засмеялась:

– Да уж! Тебе и присесть будет некогда. Кайл тут запланировал для тебя массу развлечений.

Повесив трубку, Эбби никак не могла унять внутреннюю дрожь.

Когда Кайл вошел в ее номер, он показался ей еще более красивым, чем она запомнила.

Прекрасный костюм облегал его могучую фигуру и подчеркивал достоинства породистого лица. До нее донесся слабый запах его экзотического одеколона. Совершенно очевидно, что он был в прекрасном настроении.

Увидев Эбби, он изумленно ахнул:

– Это ты? Та самая женщина, которая бродила по лесу в тяжелых ботинках?

– Та самая. Я платье задом наперед надела, или что?

На ней было летнее белое платье с изящной отделкой.

– Выглядишь прекрасно, леди, как бы ты там его ни надела, – сказал Кайл низким голосом. Она казалась ему ярче, чем солнечный луч в ясный день.

Он собирался лишь коснуться медовых волос и слегка поцеловать ее в щеку. Но как только дотронулся до шелковых прядей, почувствовал, что пропал. Погрузившись лицом в ее волосы, он целовал прядь за прядью. Как удержаться, если она вызывает в нем такое желание? Если он помнит ее кожу, ее запах, вкус? Он постарался взять себя в руки, но не сумел.

Заключив ее в объятия, он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, чувствуя, что просто растворяется в ее теплоте и нежности.

– Кайл? – тихо спросила Эбби. – Ты что, забыл, что мы собирались пообедать?

Он вздохнул:

– Что, в Пенсильвании у всех девушек такой отменный аппетит?

– Знаешь поговорку о дочери фермера?

– Нет, скажи.

– Потом, за обедом.

Вместе с Гвен они пообедали в уютном ресторанчике в Орсо. Потом отправились в театр Шуберта. Эбби чувствовала силу желания Кайла даже при самых незначительных его прикосновениях. Он, оберегая, держал ее под руку, когда они переходили Восьмую авеню, его колено невзначай касалось ее, когда они слушали медленные мелодии. Мягкие, как бы случайные прикосновения без слов говорили о его страсти.

Поднимаясь на лифте к себе в номер, Эбби задумалась. Они провели чудесный вечер. Но как он закончится? Гвен уже уехала на такси домой. Что будет дальше? И если он предпримет какие-то попытки к сближению, сумеет ли она оттолкнуть его?

Эбби вздохнула:

– Я так чудесно провела время, Кайл. Ты прекрасный хозяин. Как только тебе удалось достать такие билеты?! Гвен, я уверена, тоже получила массу удовольствия.

Он улыбнулся. Ему страшно нравилось доставлять ей удовольствие, заботиться о ней, просто смотреть на нее.

– Рад, что тебе понравилось.

Они вышли из лифта и остановились перед ее номером.

– Еще раз спасибо, Кайл. Спокойной ночи.

– Из твоего номера прекрасный вид. Хочешь, чтобы я показал тебе из окна самые интересные места в городе?

– Входи, – сказала она нерешительно.

Они смотрели на здания в окружении огней, и Кайл показывал ей те, которые, как он думал, она может знать.

– Столько народу на таком небольшом клочке земли, – прошептала она, глядя на Пятую авеню. – Ты думаешь, они счастливы, что живут в таком муравейнике?

Он улыбнулся ее простодушию.

– Некоторые вообще не представляют, как можно жить где-то еще…

Интересно, подумала она, входит ли он в их число?

Прижав нос к стеклу, она смотрела с шестого этажа вниз.

– У меня от высоты кружится голова.

Кайл провел рукой по ее шее, и голова у нее закружилась еще больше. По венам побежал огонь.

– Тебе… тебе пора идти, – сказала она, не шелохнувшись.

Его пальцы играли с прядями ее волос, мягко перебирая их. Тело ее горело. Сейчас, еще минута, и она соберется с силами и отошлет его… Она должна это сделать.

– Ты сегодня была особенно красива, – прошептал он, склонясь к ней. – Мне хочется поцеловать каждый завиток твоих волос. – Он обвил ее талию своей сильной рукой. Губы его скользили по нежной коже ее шеи.

– Кайл…

Она хотела сказать ему, чтобы он уходил, но из ее губ вырвалось нечто совсем другое – больше похожее на стон удовольствия.

Он играл с лентой, украшающей ее платье и чувствовал, как теряет контроль над собой. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он повернул Эбби лицом к себе и, заключив ее в объятия, стал жадно искать ее губы. Их языки ласкали друг друга. Оба вздымались на волне чувственности все выше и выше.

Перебирая его каштановые волосы, Эбби бормотала его имя, и Кайл немного отступил назад, чтобы заглянуть ей в глаза.

Он собирался сделать большее: сорвать с нее это белое платье и покрыть ее всю поцелуями. Но, заглянув ей в глаза, он увидел в них такую беззащитность и такую неиспорченность… Кайл понял, что дороже ее у него нет никого и ничего. Эбби была совершенно не похожа на женщин, которых он знал раньше. Да, она отвергала его уже не раз – но почему сегодняшняя ночь не может стать другой?

Лоб его прорезала морщина. Руки упали.

– Извини, Эбби. Я не хотел. Мне пора. Увидимся утром.

– Кайл…

– Спокойной ночи, Эбби.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Он и сам не заметил, что руки его сжались в кулаки. Больше всего на свете ему хотелось ворваться обратно, упасть к ее ногам, признаться в любви и вымолить ответное признание. Затем, поднявшись, взять ее на руки и отнести на эту роскошную постель.

Но это признание в любви слишком дорого ему обойдется. Придется уничтожить те защитные барьеры, которые он воздвигал вокруг себя долгие годы. К этому он еще не готов.

С мрачным выражением лица он пошел к лифту.

Глава 9

– Куда мы пойдем сегодня? – весело спросила Эбби. Она решила, что будет вести себя именно так.

Не спрашивать, почему он вчера ушел так внезапно. Скорее всего так лучше для них обоих. Его страстные поцелуи чересчур взволновали ее. Она фактически не спала всю ночь.

Эбби напомнила себе, что приехала сюда, чтобы провести время не только с Кайлом, но и с Гвен.

– Идем в Бруклинский ботанический сад, чтобы посмотреть девятьсот сортов роз.

– Звучит романтично. Где Гвен?

– Она к нам присоединится во второй половине дня, когда закончатся занятия на ее бухгалтерских курсах.

Эбби надела шорты, легкую кофточку и вязаный жилет. Вполне готова к прогулке на свежем воздухе.

Там кругом будут люди, подумала она, не решится же он при них обнимать ее, а шум и болтовня вокруг вообще будут отвлекать его внимание.


Легче сказать, чем сделать. Эбби порхала от одного куста роз к другому.

– Красный Пиноккио, Желтый Рыцарь, Камелот. А вот Миранда! Мой папа выращивал розы. Никогда не видела столько прекрасных цветов одновременно.

Кайлу нравилась ее увлеченность. Нравились и ее ноги, изгибы… Он почувствовал, как у него густеет кровь в венах, и был вынужден напомнить себе о своем решении.

Они перешли в японский сад. У входа, окруженного гостями, стояли жених и невеста. Эбби взглянула на невесту. Интересно, у нее когда-нибудь будет такой красивый и влюбленный муж, как у этой девушки?

Нечего мечтать впустую и ждать красивой сказки, прервала Эбби свои фантазии. Кайл, казалось, потерял к ней всякий интерес. Он шутил, улыбался, но больше не старался прикоснуться к ней. Ну почти. Пока они обходили большой пруд в изысканном японском саду, он все-таки время от времени дотрагивался до ее руки или бережно поддерживал под локоть. Не более того. Она поймала его какой-то чуть ли не траурный взгляд, но он быстро отвел глаза.

Они проехали на метро в порт, где в ресторане на молу к ним присоединилась Гвен. Кайл нарочно запланировал все так, чтобы у них не осталось ни времени, ни сил для… Об этой альтернативе Кайл думать не хотел. Он и так играл с огнем, пригласив эту красотку в Нью-Йорк. Он сделал это ради Гвен – так по крайней мере он сказал Эбби и самому себе. Что ж! Теперь надо как-то разрядить ситуацию.

– Я так рада, что ты приехала, – искренне сказала Гвен, когда они втроем садились на прогулочный пароход, чтобы объехать Манхэттен. – Я страшно скучаю по Брэду, но надеюсь, что лето в деревне хорошо подействует на него. Потому что, да видит Бог, все остальное ему не помогло. – В ее глазах заблестели слезы.

Эбби похлопала Гвен по руке:

– Мы с Генри так легко не сдадимся. У нас полно идей, как помочь Брэду. Дай нам еще пару недель, тогда сама увидишь. Как продвигаются твои занятия?

Гвен вздохнула:

– Я, кажется, взяла на себя слишком много. Но все равно намерена получить этим летом диплом. Потом мы с Брэдом попробуем начать новую жизнь на новом месте.

Кайл был доволен взаимоотношениями между Эбби и своей сестрой. Доволен в большей степени, чем сам себе в этом сознавался. Он показал своей гостье с борта парохода несколько интересных строений на берегу Гудзона.

Эбби незаметно рассматривала его строгий профиль, линии чувственного рта. Эти губы, думала она, могут заставить женщину забыть обо всех правилах приличия. Она почти ощущала после вчерашнего их вкус на своих губах. «Остановись!» – приказала она себе.

Его страсть к ней, казалось, иссякла. Но и она тоже ни за что не дотронется до него.

Эбби разорвала пакет с сырными чипсами.

– Кто-нибудь будет? – спросила она.

Гвен отказалась. Кайл кивнул.

Эбби хотела протянуть ему весь пакет, но протянула в руке один, завороженно глядя на его губы и читая приглашение в глазах.

Он, взяв губами чипс, не отрывал их от ее запястья. Пульс у нее участился. Наклонившись, Кайл поцеловал ей руку, но затем заставил себя отпустить ее.

В нем бурлили чувства, которые пробудила Эбби. Ничего подобного никогда с ним не было. Ему хотелось быть с ней постоянно, хотелось касаться ее нежной кожи и густых волос, держать в своих объятиях, заниматься с ней любовью до тех пор, пока оба они не устанут от страсти. Жизнь без нее казалась ему одинокой и бессмысленной. Жениться? О нет! Но ему все чаще приходится повторять это заклинание. И об этом он ей, конечно же, не скажет.


Эбби, совершенно измученная, лежала в номере на кровати, глядя в потолок.

– Вечером пойдем ужинать. Заеду за тобой в семь часов, – сказал Кайл, перед тем как уйти.

Они собирались в Ле-Бернардин, а затем должны были ехать на вечеринку с его деловыми партнерами. Гвен отказалась от приглашения.

– Мне сегодня нужно заниматься, – сказала она, хитро поглядывая то на брата, то на Эбби. – Обойдетесь без меня.

Он должен приехать меньше чем через час. После холодного душа Эбби пересмотрела туалеты, которые привезла с собой, и остановилась на несколько вызывающем платье для коктейлей. Правда, уж очень оно ее облегает, но… Может, в этом наряде ей удастся разогреть ледяного мистера Таннера.

Эбби натянула платье. Весьма соблазнительно. Закрытое спереди и открытая спина.

Теперь волосы. Кайл не раз просил не стягивать их французским узлом. Сегодня она распустит их, пусть свободно падают на плечи. Туалет завершали длинные висячие серьги из черного янтаря, довольно яркая губная помада в тон маникюру и туфли на высоких каблуках.

Посмотрев на себя в большое зеркало, Эбби довольно усмехнулась. Кайл может просто не узнать ее.

В дверь нетерпеливо постучали.

Нервно кашлянув, Эбби пересекла комнату и остановилась у дверей. Интересно, как он на нее прореагирует?

Она открыла дверь.

Голубые глаза Кайла восхищенно расширились, какое-то время он не мог произнести ни звука.

Ему нельзя выдавать себя. Иначе…

– Ты выглядишь… мило, – сказал он нарочито равнодушным голосом.

Эбби обескураженно посмотрела на него. Он казался безразличным, погруженным в себя и даже вроде бы обеспокоенным. Это ее взволновало.

– Кайл, – спросила она, – тебя что-то тревожит?

– Нет, – почти проворчал он.

– Ты какой-то не такой, как всегда. Я подумала, может быть…

Он взял ее под руку и повел к лифту, заговорив о какой-то ерунде.


В ресторане он с трудом понимал, что написано в меню. Его дитя природы внезапно превратилось в роскошную женщину, и он с трудом владел собой. Он хотел бы взять ее тут, прямо на месте, каким бы безумием это ни казалось. Еще больше ему хотелось отвезти ее в отель и заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Может быть, все-таки можно что-то сделать, чтобы она навсегда принадлежала ему?.. Брак? Нет! Заковать себя в цепи на всю жизнь? Это невозможно.

Незаметно наблюдая за Эбби, Кайл небрежно ковырял вилкой салат из креветок.

Нет. Он примет холодный душ, выпьет полынной водки и возьмет себя в руки. Он не готов раскрыть свою душу ни перед ней, ни перед какой-то другой женщиной.

Если бы только она не была столь дразняще привлекательна! Ее бесхитростное лицо излучало свет и радость. Когда он стоял рядом, то чувствовал исходящий от нее аромат летних цветов. Он вспомнил вкус ее кожи, когда поцеловал ее на острове, и слишком уж короткий момент их близости.

Кайл понимал, что слабеет, и изо всех сил боролся сам с собой. Он не будет обращать внимания на восторг в ее газельих глазах и сосредоточится на еде. «Да держи ты как следует вилку, тупица, – приказал он себе. – Сконцентрируйся на блюде из палтуса. Очень хорошо, действуй дальше так же. Попробуй розмарин и луковый соус! Да. Вот так. Отлично!» У нее красивые руки. И ноги, которые иногда под столом случайно касаются его ног, великолепны. Больше он себя таким мукам, черт возьми, подвергать не будет.

После ужина они отправились на вечеринку на Восточной Шестьдесят второй улице.

– В какой-то степени бизнес, в какой-то удовольствие, – сказал он Эбби. – Тут все перемешано – клиенты, агенты, хищники и жертвы – в зависимости от дня недели. Могут затесаться и вполне приличные люди.

Кайл почувствовал, что напряжение отпускает его; внимание Эбби будет сосредоточено не только на нем. Да и он отвлечется.

Трехэтажный каменный особняк принадлежал богатому бизнесмену, за домом раскинулся прекрасный сад.

Надежды Кайла оправдались. Войдя в обставленный дорогой мебелью дом, Эбби почувствовала, что все вокруг обратили на нее внимание. Толстый мужчина с квадратной головой и квадратными плечами схватил ее за руку.

– Меня зовут Сэл, дорогая. Занимаюсь главным образом недвижимостью. Можно предложить вам что-нибудь выпить? – У него был невыносимо громкий голос.

Эбби почувствовала облегчение, когда он подошел еще к кому-то.

Шведский дипломат по имени Роберт, не обращая внимания на жену, бродил по залу следом за Эбби.

– Если меня оставить наедине с самим собой, – откровенничал он с ней, – то я напьюсь.

Она сумела отделаться от дипломата до того, как вернулся Кайл. Рядом с ним была темноволосая невероятно красивая женщина. Роскошные волосы обрамляли овальное лицо с прекрасными тонкими чертами. На ней было дорогое платье, великолепно облегавшее фигуру.

– Эбби, – сказал Кайл, – познакомься, пожалуйста, с Евой Макколл.

Эбби почувствовала, как в животе растет холодный ком. Рядом с этой великолепной женщиной она, наверное, выглядит как деревенская кузина. Ее маленькое черное платье, в котором она чувствовала себя такой шикарной, ничто по сравнению с изысканным голубым туалетом Евы. Значит, вот кто ее соперница.

Пальцы Евы с алым маникюром плотно обхватили руку Кайла. Эбби отметила, что собственнические манеры этой роскошной женщины отнюдь не неприятны Кайлу. Ева смерила Эбби взглядом с головы до ног.

– Приятно познакомиться, – сказала она, что звучало не очень искренне, и вновь сосредоточила свое внимание на Кайле. – Отлично поработал в Сан-Франциско, дорогой. Я тебе рассказывала, что мы вот-вот договоримся с…

– Вот ты где, Кайл! – воскликнул весело мужчина с мясистым лицом. – Можно тебя на минутку? Элани должна обсудить с тобой обложку.

Кайл вежливо извинился перед дамами.

Наедине с Евой Эбби почувствовала себя неловко.

– Как вы познакомились с Кайлом? – спросила та.

«Зачем тебе это знать?» – подумала Эбби, но вежливо ответила:

– Я соседка его тети, Этель Грофф.

– Ах да, у него ведь есть родственники где-то в провинции. Наш Кайл не теряется, – лукаво добавила она. – Он… О! Вот и Адриан! Я должна поговорить с ним, пока он не исчез. Приятно было поболтать с вами, Э…

– Эбби. Эбби Мартин. – На этот раз вежливость далась ей с трудом. Манеры Евы были далеко не столь изысканны, как ее внешность.

– Ах да, Эбби… – Тон Евы свидетельствовал о том, что это имя ей ничего не говорит. Она растворилась в толпе.

Возле Эбби тут же появился чересчур общительный лысый мужчина. От него пахло джином и сигаретами.

– Привет, – сказал он ей. – Вы сегодня здесь самая красивая женщина. Меня зовут Мюррей. – Его беспокойные пальцы, казалось, существуют отдельно от его тела. Рука его неожиданно оказалась сначала на талии, потом на плече Эбби, потом сжала ее локоть.

Эбби отстранилась и, извинившись, отошла. Тут как раз появился Кайл.

Он обрадовался, когда его отвлекли от Эбби. Но как он ни старался освободиться от ее воздействия, ничего у него не выходило.

И не выйдет никогда.

Мир, в котором он вращался, был полон искушенных стильных женщин. Но ни одна из них не могла сравниться с Эбби. На них были дорогие туалеты, но не было в глазах солнечных зайчиков. И их кожа не источала аромата сосен и цветов.

Эбби Мартин ставила под угрозу его холостяцкую жизнь. Он сдавал позиции дюйм за дюймом. Ему хотелось отвезти ее в свой дачный домик, подальше от этих претенциозных людей, и признаться в своей страсти. Он вспомнил, как был намерен держать дистанцию. Нет, он не должен приглашать ее в свой дом. Иначе он не устоит.

Передернув плечами и нахмурившись, он опять попытался взять свои эмоции под контроль.

Эбби не понимала его отчужденности. Зачем он пригласил ее сюда, если не хотел, чтобы их видели вместе? Компания других женщин, казалось, импонировала ему больше, чем ее общество. Особенно этой женщины, женщины в облегающем голубом платье – Евы.

Должно быть, она значит для него значительно больше, чем он говорит. Эбби подумала об этом, когда увидела, как Ева вцепилась своими наманикюренными пальцами в руку Кайла. Именно с этого момента Кайл, казалось, и потерял интерес к Эбби.

Она быстро перебрала в уме события этого уик-энда. Он показал ей Нью-Йорк, как старательный гид, и она получила большое удовольствие. Но он не предложил ей побывать там, где они могли бы остаться одни. Не пригласил ее в свой дом. Подробности своей личной жизни он скрывает, это ясно. Как и то, что у него на сердце.

Эбби тяжело вздохнула. Она надела свое лучшее платье на эту вечеринку, а зачем? Ну и пусть, тут же решила она. Даже если она не выдерживает сравнения с Евой, она все равно будет развлекаться и радоваться жизни. Эбби пустилась болтать с каким-то мужчиной. Надо взять от этого вечера все, что можно, иначе от него останутся слишком болезненные воспоминания.


Всю обратную дорогу в отель они молчали.

– Зайдешь чего-нибудь выпить? – предложила Эбби у входа скорее из вежливости. Она была готова к тому, что он откажется, и удивилась, когда он согласился.

– С удовольствием, – ответил Кайл столь равнодушно, что она не могла понять, что он на самом деле думает. Он расплатился с таксистом и пошел за ней в холл.

В номере Эбби нашла в холодильнике маленькие бутылочки минеральной воды и ахнула, посмотрев на цену:

– О Бог мой! Ничего себе, всего лишь пять долларов за унцию. Такое бывает только в Нью-Йорке. Может, нам хватит одной на двоих?

Кивнув, он взял из рук Эбби стакан с водой и чокнулся с ней.

– За все настоящее. Кстати, тебе понравилась вечеринка? – Хоть он постарался произнести эту фразу непринужденно, напряжение между ними не спало.

– Мне всегда нравится встречаться с новыми людьми. Ты… все время куда-то пропадал.

Она постаралась произнести это равнодушно. Кайл ответил тем же:

– Извини, дела. Для этого подобные вечеринки в Нью-Йорке и устраивают. И еще доходы от них идут на благотворительность и всякие там социальные нужды. Так завязываются знакомства.

Нахмурившись, Эбби поставила на стол пустой стакан.

– Да, я слышала об этом, – резко сказала она. – Я не такая уж деревенщина, какой ты меня представляешь. Я просто понимаю, когда мной пренебрегают.

– Я не…

– Коль скоро мы об этом заговорили, то послушай меня. Я хожу на вечеринки, чтобы встречаться с друзьями, а не для того, чтобы завязывать знакомства. Если в Нью-Йорке под этим подразумевается, что надо слишком много пить, слишком много говорить и клеить женщин…

– Я не…

Гнев в ее красивых глазах убеждал Кайла, что спорить бесполезно. Черт побери! Она что, до сих пор не понимает, какие чувства он испытывает по отношению к ней? Она должна была почувствовать страсть в его поцелуях. Неужели не может понять, что другие женщины для него больше не существуют? И что сила его желания пугает его самого?

Он больше не мог травмировать ее, притворяясь равнодушным. Пора рискнуть и признаться. Он все ей объяснит. Признается, что любит ее. Сейчас!

Кайл протянул к ней руку.

– Эбби, – прошептал он.

– Этот уик-энд – ошибка, Кайл. Ты прекрасный хозяин. Но не стоит нам больше транжирить время. Нью-Йорк не для меня, я чужая ему, как чужая и тебе. Я люблю слушать птиц, вдыхать аромат сосны, смотреть, как распускаются цветы. Мне казалось, что тебя это тоже радует. – Она остановилась, чтобы перевести дыхание. – Там, в Тукане, ты был другим, Кайл. Ты был там… настоящим. Здесь ты какой-то искусственный, фальшивый.

Кайлу показалось, что ему дали пощечину.

– Мы слишком разные, Кайл. У нас никогда бы ничего не получилось. Я уезжаю завтра утром. – Она подошла к двери и распахнула ее. – Спасибо за все.

«Держись, ну продержись совсем немного, пока он не уйдет», – уговаривала она себя.

Кайл, так и не сказав слова, которые застыли у него на губах, вышел в ночь.

Она видела в окно, как он решительно перешел улицу, сел в машину и уехал. Тут самообладание изменило ей, все переживания выплеснулись наружу, и она, рухнув на постель, зарыдала.


На следующее утро телефон зазвонил ей прямо в ухо. Она посмотрела на часы. Восемь утра.

– Эбби?

Мужской голос был хриплым от волнения.

– Кайл? Если ты думаешь… – начала она сердито.

– Я звоню тебе, чтобы попросить об одолжении.

– Одолжении? – удивилась она.

– Да. Гвен получает истинное удовольствие от твоего общества, и ей нужно немного отвлечься. Она хотела бы позавтракать с нами в «Уиндоуз-уорлд». Я знаю, что ты ненавидишь меня и что твои вещи упакованы. Но ей очень нужно, чтобы ты пришла.

Возникла неловкая пауза, которую первым нарушил Кайл:

– Клянусь, что буду таким, как раньше. Эбби?

– Да?

– Клянусь, клянусь, клянусь. Ты слышишь меня? Беру назад все глупые слова, сказанные вчера. Прошу прощения, что оставлял тебя одну. Могу тебя порадовать: у меня несварение желудка от всех этих пирогов.

– Зачем тебе тогда идти на завтрак?

– Я должен. Ну, что ты скажешь?


Скоростной эскалатор поднял их на сто седьмой этаж Всемирного торгового центра, и Кайл повел Эбби и Гвен в «Уиндоуз-уорлд».

– Нам сегодня повезло, леди. Столик у самого окна, и погода отличная. Видно на мили вокруг. Гвен, помоги мне сориентировать Эбби, – добавил он, чтобы как-то отвлечь сестру.

Покончив с едой, Эбби тяжело вздохнула:

– Все было великолепно. Почему вы не остановили меня, когда я вцепилась в этот шоколадный торт?

– Чтобы ты вместо него воткнула вилку в меня? – засмеялся Кайл. – Я бы ни за что не встал между тобой и тортом. Я видел, как жадно светятся твои глаза.

Несмотря на грустное настроение, Гвен улыбнулась. Кайл наклонился и погладил сестру по руке. Его план сработал: Гвен уже не выглядела такой мрачной. Он выдвинул предложение:

– В музее «Метрополитен» открылась роскошная выставка. Может, сходим?

– Спасибо, Кайл, но у моего друга сегодня днем какой-то праздник, – ответила Гвен. – Я обещала заскочить. Ты, как всегда, великолепный большой брат. Спасибо, что не оставлял меня все это время одну. И, Эбби, большое спасибо тебе, что приехала сюда на уик-энд. Вы очень мне помогли. Я звоню Брэду каждый день… но все равно… передайте ему от меня привет. Хорошо?

Эбби пообещала.

– Вот увидишь, Гвен, постепенно все войдет в норму. Обязательно! А пока я за ним послежу.

С влажными от слез глазами Гвен кивнула. Кайл проводил сестру к лифту. Как они близки, подумала Эбби. Она была рада, что тоже хоть чуть-чуть сумела помочь Гвен.

Ведя машину в направлении южного Манхэттена, Кайл повернулся к Эбби:

– Ну что, мисс Мартин, поможете мне скоротать длинный одинокий вечер?

Голос Кайла звучал тоскливо. Ветер шевелил его голубую рубашку, в открытом вороте виднелась сильная грудь, поросшая черными волосами.

Она заметила в его глазах выражение грусти. Это ее удивило. Ему, казалось, было грустно, что она скоро уедет. И ей хотелось протянуть руку и прижать его к себе, утешить. Они ведь, в конце концов, всего лишь друзья. Разве он не употребил это слово?

Улыбнувшись ему, она заговорила дружеским, но чуть холодноватым тоном:

– Мистер Таннер, вы продолжаете делать столь интересные предложения, что я не в силах отказаться.

Они остановились у здания «Метрополитен» и поднялись по массивной мраморной лестнице. Ее плечо нечаянно коснулось его твердой руки, и она почувствовала желание, которое так хотела превозмочь. О Господи! У них нет будущего, как бы он там мило ни извинялся за свое поведение на вечеринке. Она должна сделать так, чтобы эта последняя экскурсия прошла легко и небрежно. Концентрироваться на картинах. На великолепии здания. На чем угодно, только не на нем.

Кайл также почувствовал, как от легчайшего прикосновения Эбби запульсировала его кровь. В его жизни никогда не было такой женщины, как Эбби Мартин. Все остальные казались ему теперь безжизненными, скучными и глупыми.

Но ведь Эбби сказала ему, что они совершенно разные люди и различия между ними непреодолимы.

Он не согласен с ней, но теперь уже не повернуть назад. Он должен убедить ее в своей искренности. Это будет нелегко: Эбби упряма, она слушает лишь свой внутренний голос. Кайл представил себе, сколь медленным и мучительным будет путь ухаживания, прежде чем он сумеет заставить ее изменить представление о нем. Он усмехнулся.

Они поднимались по мраморным ступеням музея, и Эбби чувствовала, как тепло смотрит на нее Кайл. Или ей только кажется? Его крепкие пальцы искали ее руку. Ну вообще-то для того, видимо, чтобы она увереннее держалась на лестнице.

Картины. Да, концентрируй свое внимание на картинах.

Эбби осматривала шедевр за шедевром. Она таяла от восторга, пока они переходили от экспоната к экспонату.

Кайл не хотел прикасаться к ней. Правда не хотел. Он был полон намерений вести себя как настоящий гид, чтобы не пугать ее. Но сгорал от желания прикоснуться к ее коже. Она чувствовала его прикосновения к своему локтю, к спине. Его подбородок касался ее волос. Пальцы время от времени сплетались с ее пальцами. Легкие прикосновения посылали ток по всему ее телу. Она впитывала в себя его теплую мужскую близость.

– Импрессионисты очень хороши, Кайл. Пейзажи Моне просто восхитительны. Он, видимо, любил природу так же, как я.

Кайлу удалось усмехнуться.

– Эбби, никто так не любит природу, как любишь ее ты.

Они переходили из зала в зал как в тумане, рассматривая великолепные творения искусства и задерживаясь подольше у тех, которые особенно привлекали их внимание. Его сильная рука лежала у нее на спине.

Они буквально растворились в этом мире искусства. Греческие амфоры, произведения египетских ремесленников, доспехи средневековых рыцарей, картины… Вдруг Эбби воскликнула:

– Мой поезд! Я чуть не забыла!

– А я как раз и надеялся на это.

Они вышли из музея со стороны Центрального парка.

– Не верится, что день пролетел так быстро. Но это последний поезд сегодня в Ланкастер, Кайл.

Ей показалось, что в его глазах появилась грусть. Не может быть. Она ошиблась. Красивый Кайл Таннер не может так огорчаться по поводу ее отъезда.

Или все-таки может?..

– Ты на этой неделе будешь фотографировать что-то необычное?

– Завтра улетаю в Лондон снимать драгоценности Короны.

– Кайл, ты никогда не рассказывал мне об этом. Ты, наверное, волнуешься.

– Нет. Я их и раньше видел. К тому же это менее важно, чем быть с тобой.

– Что ж, спасибо. Но я не верю, что тебя это не волнует.

Он пожал плечами:

– Да нет. Иногда мне кажется, что я был везде и видел все.

– Ты едешь с кем-то? – с трудом выдавила она.

Ему не хотелось отвечать.

– С Евой Макколл, – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

Эбби отвернулась.

– Конечно. Когда вернешься, привези мне парочку рубинов, если королева сочтет возможным ими поделиться.

– Эбби…

Кайл почувствовал себя несчастным. Он схватил Эбби за руку и прижал ее к своей груди.

– Ева всего лишь мой ассистент. Я не влюблен в нее, – проговорил он и властно поцеловал Эбби. И не мог остановиться, особенно после того, как почувствовал ее ответную реакцию.

Она зашевелилась в его объятиях. Ее руки лежали у него на груди. Их языки изучали друг друга до тех пор, пока она не почувствовала себя в состоянии эйфории.

– Ты поймал меня врасплох, – прошептала Эбби. Она оглянулась на проходящих мимо людей. – Что она подумают?

– Страсть в парке? Ньюйоркцы к этому привыкли. А я нет. Достаточно или еще? – Он снова потянулся к ее губам.

– Кайл, мой поезд. – Она колотила его по груди кулачками.

– Черт, – пробормотал он. – Самый лучший момент за весь уик-энд, а ты хочешь нестись на свой поезд.

– Ты знаешь, что я должна это сделать.

– Можешь провести этот вечер у меня.

– Да ни за что! Негодяй ты все-таки.

– Сильно сказано. Ну что же, твоя взяла. Поехали за чемоданом.

На вокзале большая рука Кайла накрыла маленькую руку Эбби. Прислушиваясь к громкоговорителю, они дружески болтали.

Прибыл, оставляя за собой специфический запах, поезд.

При виде приближающегося поезда Кайл наклонился и поцеловал Эбби в щеку. Она снова увидела это выражение одиночества на его лице.

– Пока, красавица, – прошептал он, – позвоню, когда вернусь.

Как только он упомянул о поездке в Лондон, перед глазами Эбби предстала картина: Ева Макколл в его объятиях. Эбби резко выдернула у него чемодан и вскочила в поезд.

Глава 10

– Ну, дорогая, как тебе Нью-Йорк? – спросила Мардж Шанк во время их с Эбби очередной утренней прогулки.

Эбби вскарабкалась на скалу, покрытую розовыми цветами.

– Жарко, – ответила она. – Шумно. Интересно. Но не для меня.

Она потянулась к лупе, висящей на шнурке у нее на шее. Эбби часто пользовалась лупой, чтобы рассмотреть строение какого-либо цветка, прожилки листьев, волоски на стебле, иногда насекомое, оказавшееся в чашечке.

– А как молодой мистер Таннер? Как у тебя с ним? – Марджи, несмотря на возраст, была достаточно наблюдательной, чтобы увидеть, как покраснела Эбби.

– Он… он очень любезный хозяин. – Как она может объяснить ситуацию Марджи, если не понимает ее сама.

Мысли о Кайле преследовали Эбби день и ночь. Она вспоминала, как перебирала пальцами его волосы, вспоминала слабый запах одеколона, смешанный с естественным мужским запахом. Звук его хрипловатого голоса в ее машине. Эти воспоминания не давали ей спать. Она просыпалась вся в поту. Даже сейчас она чувствовала, как его губы прижимаются к ее губам, могучие руки обнимают ее. Он вызвал в ней чувства, о существовании которых она и не догадывалась.

Да, но он сейчас в Европе с Евой Макколл. Его так называемым ассистентом.

– Любезный хозяин? – фыркнула Марджи. – Что это, черт возьми, значит?

– Это значит, миссис Длинноносый детектив, что Кайл живет своей жизнью, в которой много роскошных женщин, а я живу здесь. Эти два мира существуют отдельно друг от друга. А сейчас, если вы не возражаете, мне надо кое-что исследовать. – Нашарив в своем рюкзаке ручку с блокнотом, Эбби нетерпеливо вздохнула.

– Конечно-конечно, – прошамкала мисс Марджи, – я бы не хотела вмешиваться. Только…

– Только что?

– Только вам надо работать или, как вы говорите, заняться изысканиями. Будьте осторожны с ядовитыми растениями.

Эбби ахнула. Марджи права! Углубившись в воспоминания о Кайле, она совсем забыла о том, что ее окружает.

– На тебя это не похоже, моя девочка. Ты, наверное, влюблена…

Опершись на свою палку, Марджи доброжелательно засмеялась.

– Марджи, ты врожденная сводня. Клянусь, что если бы здесь не было никого, то ты бы сватала кроликов. Поверь, Кайл Таннер просто друг.

Марджи поняла, что спорить бесполезно.


Туманным июльским вечером Эбби стояла одна на берегу реки. Цветущие деревья наполняли воздух волнующим ароматом. В платанах, подобно флейте, выводили свои мелодии птицы.

Она старалась не смотреть на остров на середине реки. Но не смогла. Ее взор поминутно возвращался к оазису, где некогда Кайл чуть с ума ее не свел своими объятиями.

Вода мягко ударяла о камни у берега. Успокаивающий пейзаж, звуки и ароматы природы обычно благотворно действовали на Эбби. Как бы ей хотелось разделить эту пасторальную идиллию с Кайлом так, как они делили восторг от произведений искусства в музее! Замечания, брошенные вскользь, искренняя радость, невольные прикосновения друг к другу, когда они наклонялись, чтобы лучше рассмотреть что-то и обменяться впечатлениями. Даже сейчас Эбби стало тепло от этих воспоминаний.

На своем посту перед рекой Генри не переставая поскуливал.

– Я иду, Генри, – крикнула Эбби, зная, что ее присутствие успокоит взволнованного пса. Она осторожно перешла через рельсы и направилась домой.

Сев за кухонный стол, она стала разбирать бумаги, чтобы взять с собой завтра в Индейский центр. Много времени на это не потребовалось – она все знала наизусть.

Зазвонил телефон. Эбби вздрогнула: а вдруг это он, но тут же выбросила эту мысль из головы.


– Как насчет того, чтобы сходить сегодня в кино? – спросил Брюс Зиглер, после того как Эбби закончила давать ему инструкции по поводу завтрашнего дня. Любитель природы, только что окончивший колледж, Брюс был на год старше ее брата Сэма. – Потом можем перекусить почками, а может, и жуками. – Его голос был полон доброго юмора.

– Звучит соблазнительно, Брюс, но мне нужно еще поработать. Могу я воспользоваться этим приглашением попозже?

– В любое время, дорогая. Чем раньше, тем лучше. Позвони мне, когда у тебя будет неважное настроение. – На последних словах Брюс понизил голос. – Можешь подсунуть меня вместо себя своему братцу-клоуну, когда он приедет. Никогда не могу понять…

– Чего же?

– Как вы умудряетесь выглядеть столь похожими друг на друга. Он урод, а ты так красива.

– Хм. Похоже, что это комплимент.

Этим вечером она сидела за письменным столом и вносила кое-какие поправки в описание местной флоры и фауны для Индейского центра.

Эбби с горечью отметила, что в районе стало меньше птиц: может быть, потому, что им негде гнездиться, на путях их миграции появились новые застройки. Поэтому сейчас, как никогда, важно сохранить каждый участок свободной земли вокруг Индейского центра. Ее столь любовно составленный каталог диких растений скорее всего будет валяться в пыли на полках Департамента развития, если ей не удастся отыскать что-то особенное.

Съев на обед банан и бутерброд с ореховым маслом и джемом – по крайней мере хлеб был из полноценной пшеницы, – она открыла большую желтую папку, где хранила свои записи. Пока ей не удалось найти ничего необычного. Директор Центра поддерживал ее, но не возлагал на ее исследования больших надежд. Если земли в округе будут проданы, то Центр бульдозером сровняют с землей и он никогда не будет восстановлен. Эбби обложилась справочной литературой и серьезно занялась делом.

В полночь, потерев усталые глаза, она отодвинула в сторону справочники. Ночной воздух был влажным. Голоса ночных птиц проникали сквозь закрытые ставнями окна, когда Эбби буквально рухнула в кровать.

Ранним утром в среду ее разбудил настойчивый телефонный звонок.

– Проклятый телефон, – проворчала она сердито, ударившись локтем о ночник. – Алло?

– Привет, красавица. Как там поживают жучки-паучки?

– Кайл! Когда ты приехал? – Она снова улеглась, прижав трубку к уху.

– Что ты имеешь в виду? Я звоню из Лондона.

– Ты шутишь?

– Ни капельки. Извини, если я разбудил тебя, но у нас разница в четыре часа. А потом тебя трудно застать дома.

– Значит, ты завтракаешь, когда я только глаза продираю.

– Ну зачем, зачем, ты это сказала, – простонал он. – Я бы предпочел в это время находиться с тобой рядом и разбудить тебя на свой лад.

Эбби промурлыкала что-то в ответ, довольная, что Кайл не может видеть, какое удовольствие доставляет ей этот разговор. По телефону легче казаться безразличной, чем при встрече, подумала она.

– Как королевские драгоценности?

– Еще на месте. В карман пока положить ничего не удалось.

– Хороший мальчик.

– Помнишь, я тебе сказал, что в Нью-Йорке без тебя скучно?

– Да, но я тебе не поверила.

– В Лондоне тоже скучно.

– И в это не верю. Разве Ева тебя не развлекает?

– Ева? Да она каждую свободную минуту проводит в универмаге «Харродс». Прошлым вечером она улетела в Йоркшир к каким-то друзьям. Но я звоню тебе через океан не для того, чтобы поговорить о Еве.

– И о чем же ты хочешь поговорить? – застенчиво спросила Эбби.

– О тебе. И о семнадцати различных способах приветствовать тебя, когда увижу в следующий раз.

Эбби постаралась изобразить равнодушие:

– Ну, я не знаю. Я по уши занята. Моя светская жизнь… Может быть, я сумею вписать тебя в свое расписание на конец следующего месяца, – лукаво сказала она.

– Да? Лучше впиши-ка меня на эту неделю! Я вылетаю домой завтра утром первым рейсом. Мы досрочно закончили съемку. Мне тут кое-что нужно сделать, и в пятницу вечером я у твоих дверей.

Эбби с трудом могла сдержать свой восторг, но продолжала говорить спокойно:

– Ну, если ты настаиваешь. Я же не могу отказать тебе. Утром в пятницу Марджи и я помогаем Брюсу Зиглеру пересчитывать гнезда. Мне придется подумать, как выкроить время, чтобы встретить тебя. Через три-четыре дня тебя устроит?

Он снова застонал.

– Беби, ты меня просто убиваешь. Я звоню через Атлантику, чтобы ты меня так мучила?

Она, не сдержавшись, хихикнула.

– Извини, беби. Я должен бежать, нужно успеть на пригородный поезд. Увидимся в пятницу. Я не могу ждать.

– Кайл! – воскликнула она, не желая отпускать его. – Счастливого возвращения домой, Кайл.

– Спасибо, Эбби. Пока, дорогая.

В трубке послышался сигнал отбоя, но Эбби не могла заставить себя положить ее. Прижав трубку к груди, она словно продлевала общение с Кайлом. Ей хотелось сказать ему так много. И теперь, в тиши ночи, когда в легком бризе трепетали на деревьях тысячи листьев и насекомые исполняли свои миниатюрные симфонии, она мечтала о том, чтобы он лежал рядом с ней. Как она жаждала каждое мгновение – и днем и ночью – быть с ним, всю жизнь.

Но об этом никто не должен знать. По крайней мере пока. Она горда и независима и не собирается быть для Кайла – да и вообще для любого мужчины – временной игрушкой. Но даже думая об этом, Эбби была опасно близка к тому, чтобы уступить силе и сексуальному магнетизму большого, загорелого Кайла Таннера.


Он застал ее врасплох в это июльское утро в пятницу. Она только-только вышла из машины, на которой ездила в Центр индейской природы. Утро было необычно холодным, и на ней были голубая безрукавка поверх кашемирового свитера с закатанными рукавами, потертые джинсы, прилегающие к бедрам, и уличные башмаки, измазанные глиной.

Кайл усмехнулся.

– Привет, темпераментная землячка. Бог мой, да ты великолепна! – воскликнул он.

Он пересек двор двумя крупными шагами и, вдруг оробев, остановился перед ней. Заглянув в мягкую глубину ее глаз, он спросил:

– Ты скучала обо мне, Эбби?

Она молча смотрела на него. Разве она решится рассказать о том, что испытывала по отношению к нему? Это сделает ее уязвимой или – хуже того – отпугнет его. Она колебалась.

Он настаивал.

– Ну хоть чуть-чуть?

И затем она увидела в его глазах то, что хотела увидеть, – одиночество и даже боль. И она ответила откровенно.

– Я правда скучала о тебе, Кайл, – сказала она просто.

Как же он ждал этого момента! Притянув ее к себе, он первый раз по-настоящему поцеловал ее. Сначала осторожно, а затем со всей силой страсти, которая мучила его все эти дни.

Кайл вдруг вспомнил о своем решении действовать осторожно с женщиной, которая завладела его сердцем. Она может исчезнуть из его жизни, как молодая настороженная олениха. Для того чтобы она заняла постоянное место в его жизни, он должен ухаживать за ней терпеливо и галантно.

А это стало желанием номер один для Кайла. Эбби Мартин должна остаться с ним навсегда.

Он ослабил объятия. Почувствовав приступ головокружения, Эбби какое-то время собиралась с мыслями.

– Ты уже видел свою тетю?

– Да, – ответил он. – Они с дядей Гарри повезли сегодня Брэда в Геттисберг. Поэтому двое зверей – мы с тобой – будем одни.

– У… А… – Эбби потрогала губы указательным пальцем. Ее лицо порозовело. – Я почти боюсь спросить, что делают звери, оставшись одни в лесу?

Кайл усмехнулся.

– Тебе надо бы знать, ты учитель биологии. Но не все сразу. – Он ткнулся носом ей в ухо.

Она, мягко отстранившись, пошла за ним к дому, ни на минуту не забывая про свои грязные ботинки.

– Я вся грязная. И мой желудок уверяет меня, что сейчас время ленча.

Кайл усмехнулся:

– Я забыл, что ты всегда голодна. Хорошо, давай заключим сделку. Ты для меня и так прекрасна, даже в этой перемазанной одежде, дорогая, но если ты хочешь помыться, я тут повожусь на твоей кухне и приготовлю что-нибудь грандиозное.

– Я не знала, что ты умеешь готовить, – недоверчиво сказала Эбби, сбросив с ног ботинки.

– Ну, назвать меня поваром можно, пожалуй, только с большой натяжкой, но кое-что я умею и даже могу кое с кем посоревноваться.

– Звучит слишком соблазнительно, чтобы отказаться. – Эбби, привстала на цыпочки и, легонько поцеловав Кайла в губы, отправилась в душ. Она почувствовала, как от этого поцелуя по всему телу пробежала дрожь, и счастливо вздохнула.

Кайл огляделся. Пожелтевшая газетная вырезка была прикреплена магнитиками к дверце холодильника. На полу под странным углом стояли миски с едой и водой для Генри. На стене рядом со столом иголками был пришпилен яркий плакат. Кайл прочел:


«Сколько бы вы заплатили за то, чтобы увидеть красоту?

Ни за какие деньги вы не купите то, что природа предоставляет вам бесплатно».


Наивная простота этих слов глубоко тронула его, и к тому же это было правдой. Неожиданно для себя Кайл понял, как изменился под влиянием Эбби.

С тех пор, как она вошла в его жизнь, успех, материальное благосостояние, слава – все стало для него значить гораздо меньше. Даже блеск и изысканность большого города потеряли в его глазах значительную долю былой привлекательности. Он не хотел в этом признаваться самому себе, но блестящих городских женщин и сравнить-то нельзя с его селяночкой.

Эбби Мартин вернула ему мир, который он когда-то знал. Мир и образ жизни, к которому он, казалось, и не собирался возвращаться.

Кайл задумался. Да она его просто околдовала. Это точно. И он сам не мог понять, радует это его или огорчает.

Эбби вновь появилась на кухне в шортах из обрезанных джинсов и вязаной кофте с пуговицами спереди. Ее влажные после душа волосы рассыпались по спине.

Стоило Кайлу только взглянуть на нее, как он тут же потерял голову.

– Сексуальные шорты, – заявил он, приближаясь к Эбби.

– Просто переделаны из джинсов. Э, нет, ковбой! Руки прочь, – предупредила она, предотвращая его действия. – Ты обещал приготовить мне ленч, помнишь?

– О черт! Ковбой всегда держит слово.

На столе появились сандвичи с сыром и индюшкой, дымящаяся миска овощного супа. В центре стоял маленький керамический кувшинчик с ярко-желтыми маргаритками.

– Для вас, мадемуазель, – произнес Кайл с сияющим видом. Он подчеркнуто торжественно перекинул салфетку через руку и подвинул Эбби стул. – Метрдотель вознаграждается поцелуем. Он специально оставил лучший стол у окна для вас.

– Ты сделал все так здорово, Кайл, – сказала она, восхищенно глядя в его дымчато-голубые глаза. Его присутствие окрасило ее жизнь новыми красками, придало жизни красоту и счастье. Она никогда не получала такого наслаждения от чьего бы то ни было общества. Никогда.

Они ели не спеша, с удовольствием. Сидя напротив Эбби, Кайл касался ее правой руки.

– Как удобно, что ты левша. Мы можем держаться за руки и при этом есть. – Он поднес к губам ее руку и нежно поцеловал кончики пальцев.

– Этот огромный сандвич мне не по силам. Если я отрежу кусок, ты доешь остальное?

– Конечно. У нас, экономных, ничего не пропадает.

– Молодец. Быстро учишься.

Она поднесла маленький кусочек к его губам. Он проглотил его и облизал ее пальцы. Его глаза светились восторгом. Она снова протянула к его рту руку с маленьким кусочком сыра. Он в ответ поцеловал ее ладонь. Движения их были неторопливы и волнующи. Эбби стала ломать сандвичи на маленькие кусочки, чтобы продлить эротическую игру, и наконец протянула ему последний ломтик мяса. Кайл схватил ее за руку.

– А теперь десерт, – заявил он бархатным голосом.

Сердце у Эбби чуть не остановилось. Она молча смотрела, как он, повернув ее руку ладонью вверх, стал целовать мягкие подушечки каждого пальца и сосать их кончики. Потом губы его переместились к ладони, и язык стал исследовать каждую клеточку.

Но Кайлу все было мало. Его губы ласкали внутреннюю поверхность руки Эбби, исследуя, пробуя на вкус, целуя, пока она чуть с ума не сошла от желания.

Все еще держа Эбби за руку, Кайл встал и подошел к ней. Его лицо, лицо измученного желанием мужчины, оставалось в тени. Он притянул ее к себе очень осторожно.

Она чувствовала силу его рук и знала, что он старается сдержать себя. Кайл действовал медленно, нежно касаясь губами губ Эбби. Каждый поцелуй приближал ее к страстной разрядке, о которой она мечтала.

Она прижалась к нему сильнее.

– Все хорошо, Эбби, – прошептал он, – ты в моих объятиях. Там, где ты и должна быть.

Его пальцы, перебирая ее волосы, наткнулись на обруч, и он снял его. Золотистые пряди цвета спелой пшеницы рассыпались по ее плечам. Он зарылся в них лицом и губами нашел мочку ее уха. Как в полусне, Эбби услышала слова восторга:

– Мой сладкий ангел! Моя любовь! Я хочу быть с тобой всегда.

Его губы ласкали ее шею, плечи, опять губы, его язык спелся с ее языком.

Эбби пронизывали лучи сверкающей радуги. Она испытывала неведомые ей раньше ощущения. Отказавшись от всякого сопротивления, она схватила Кайла за руку и потянула его на диван.

Все еще сдерживаясь, Кайл целовал шею Эбби. Потом расстегнул верхнюю пуговицу на ее кофточке и поцеловал каждый дюйм ложбинки между грудями.

– Кайл… О! – восклицала она, лаская его поросшую волосами грудь.

Его губы коснулись ее заострившихся розовых сосков, и он начал сосать их, пока она не упросила его остановиться.

– Кайл! Пожалуйста… – умоляла она, прижимая его к себе.

– Ш-ш-ш, дорогая. Еще не пора. – Он до конца расстегнул ее кофту и выпустил рвущиеся на волю груди.

Эбби дотянулась до пояса его шортов, расстегнула молнию, и Кайл задохнулся от восторга. Он ждал этого момента так долго, что больше не мог сдерживаться.

– Дорогая, – прошептал он, – я ведь не каменный. – И стал стягивать шорты.

Эбби тоже начала выбираться из своей одежды, но, когда она хотела снять кружевные трусики, Кайл остановил ее.

– Дай я, – пробормотал он.

Они снова рухнули на диван. Эбби вцепилась в его плечи, пока он медленно входил в нее. Она слышала, как бешено колотится ее сердце. И вот они слились в одно целое, и ритмичные движения возносили их обоих все выше и выше.


После этого в душе они продолжали нежно ласкать друг друга. Кайл касался мокрой кожи Эбби и не мог поверить в свое счастье.

Потом Эбби, взяв пушистое розовое полотенце, вытирала мускулистое тело Кайла. Вдруг она засмеялась.

– Что-то не так? – спросил он.

– Здоровый парень в хорошеньком розовом полотенце! – Она опять засмеялась.

Кайл угрожающе наклонился к ней.

– Р-р, – прорычал он, прижимаясь к ее шее. – Ты пахнешь как целый луг диких цветов, Эбби. Я тебя сейчас съем. – Он притянул ее ближе, но она со смехом отстранилась.

– Ты уже сегодня закусил цветами, волк. Твоя семья скоро вернется. И Сэм может появиться с минуты на минуту. С большим количеством друзей.

– О Господи, он приезжает на уик-энд, – простонал Кайл. – Ты хочешь сказать, что наше уединение кончилось?

– Скорее всего.

Кайл неодобрительно заворчал.

– Можешь себе представить, как он будет шокирован, увидев нас стоящими под душем? – спросила Эбби.

– Труднее всего будет стереть глупую улыбку у меня с лица.

– Очень даже просто. Вот как это делается. – Закутанная, как и Кайл, в розовое полотенце, Эбби погладила его подбородок и поцеловала долгим поцелуем.

– Эбби!

Она невинно улыбнулась:

– Ну как, это решает проблему?

– Одну решила. Вторую спровоцировала, – пробормотал он, плотнее закутываясь в полотенце.

На улице хлопнула дверца машины.

– Твои действительно вернулись, – вскричала Эбби, поспешно одеваясь.

Кайл едва успел застегнуть молнию на шортах, как зазвонил телефон. Ответив на веселое приветствие, Эбби коротко сказала:

– Да, он здесь. – А затем лишь мычала в трубку и отвечала: – Конечно. Великолепно. Мы сейчас придем.

Она повесила трубку и повернулась к Кайлу:

– Этель приглашает нас на пиццу и мороженое. Я сказала, что мы с удовольствием придем.

Кайл застонал.

– Когда мне можно будет поговорить с тобой?

– О чем? – небрежно спросила Эбби.

Она решила сохранить эту определенную дистанцию в их отношениях. Встреча с шумной толпой родственников после того, как они с Кайлом занимались любовью, – это максимум того, что она может выдержать.

Глава 11

Усевшись в саду вокруг стола Этель, они четверо жевали пиццу, наматывая на вилки расплавленный сыр. Брэд устроился рядом с Генри на крыльце и засовывал в рот своему другу кусочки сухого печенья для собак. Где-то в глубине сада старенький приемник передавал результаты очередного матча.

– Черт побери! – воскликнул Гарри, стукнув кулаком по столу. – Опять удар. Ты была права, Эбби. Этот парень не годится. Ты ведь не возьмешь у старика проигранные им деньги? – спросил он, подмигнув.

– Что? – спросил Кайл, не веря своим ушам. – Никогда не поверю, что вы заключаете пари на бейсбольные матчи?

– Он дразнит тебя. Я не играю в азартные игры, разве только раз в году в государственную лотерею.

– Тетя Этель, дайте мне это, – неожиданно сказал Кайл, забирая пустые коробки из-под пиццы и использованные бумажные тарелки.

Эбби помогла Этель с десертом, подавая креманки, наполненные фисташковым мороженым.

– Да у нас сегодня настоящий праздник! – воскликнул Гарри.

После ужина он сел выкурить сигару и поболтать с Кайлом и Брэдом, а Этель и Эбби пошли в дом.

Над столом в гостиной висели в маленьких рамочках семейные фотографии. Рамочки были новые, из латуни, а снимки старые.

– Как интересно! – сказала Эбби, останавливаясь у фотографий. Можно я посмотрю? – спросила она Этель, которая кормила своего любимца – длиннохвостого попугая.

– Конечно, дорогая.

Эбби рассматривала фотографии.

Тут была Этель – молодая невеста с высоко зачесанными волосами и в платье с жесткими плечиками. Гарри – в форме времен Второй мировой войны, худой, но очень решительный. Девочка-подросток Этель рука об руку с красивым мальчиком, очень напоминающим Кайла. Наверное, его отец, брат Этель. Он смотрел на Эбби из овальной латунной рамочки. Выражение лица доброе и приветливое. Рядом фото четырехлетнего Кайла с сестрой Гвен и родителями. Отец Кайла выглядел очень напряженно рядом со своей женой – женщиной с резкими чертами лица, ухоженной, но с холодным выражением лица. Еще две маленькие фотографии. Эбби не могла удержаться, чтобы не рассмотреть их. На одной из них Кайл-подросток сидел в рыбачьей лодке с отцом. У отца и сына на лицах были счастливые улыбки, они совершенно очевидно наслаждались обществом друг друга. На другой фотографии Кайл стоял рядом с матерью. Он выглядел напряженно, его мать – строго и самоуверенно. Может, это благотворительный бал? На ней дорогое платье. Эбби взяла фотографию в руки, чтобы получше рассмотреть.

За ее спиной возникла фигура Кайла.

– Изучаешь семейные секреты? – спросил он, неулыбающийся и мрачный. – Пойдем отсюда. – Он взял Эбби за руку и вывел на воздух.

Вдали стучали колеса поезда. В вечернем воздухе был разлит аромат жимолости.

Эбби заметила, что настроение Кайла изменилось. Она чем-то рассердила его? В этих фотографиях была скрыта какая-то неясная для нее история. Кайл не хочет, чтобы она ее узнала?

– Что-то хмурится, – сказал Гарри, указывая на серое небо. – Как бы не было грозы.

– Гроза пустяк по сравнению с этим, – сказал Кайл и кивнул в сторону дороги, где вздымались клубы пыли.

Это был Сэм Мартин в своем побитом автомобиле, краска с которого настолько облезла, что трудно было определить его первоначальный цвет. С Сэмом приехал его молодой приятель по колледжу. Машина сотрясалась от ревущей рок-музыки. Эбби покачала головой. Но шумное появление Сэма, казалось, взбодрило Кайла. Она вздохнула с облегчением, увидев, что у него на губах вновь появилась улыбка.

Сэм припарковал машину у коттеджа.

– Слышал, что вы тут скучаете, – прокричал он Гарри. – Не сыграть ли нам в картишки?

– Сэм – наш официальный директор по развлечениям, – прокомментировала Этель. – Спастись от его карточных игр по пятницам просто невозможно. – Она была довольна. – Он хороший мальчик. Ему не нравится, когда кто-то чувствует себя одиноким.

Как всегда, Сэм принес с собой дух веселья. За три коротких телефонных разговора он собрал компанию из полдюжины соседей. В гостиной Эбби быстро расставили столы для карточной игры.

Уголком глаза она видела, что к ней приближается Кайл. На его лице застыла глуповатая улыбка, и он жестом попросил ее молчать.

– В чем дело? – тихо спросила она его.

Он сначала показал на шелковые трусики, валявшиеся на диване, затем на разорванную упаковку от презерватива, лежавшую в мусорной корзине на кухне. Эбби ахнула. Кровь прилила к ее лицу. Она быстро убрала компрометирующие предметы, пока Кайл отвлекал внимание гостей.

Но остались и другие свидетельства их свидания. Два больших розовых полотенца лежали скомканными на полу душа. На столе друг против друга стояли две тарелки. Эбби почувствовала дрожь при воспоминании об их прерванной романтической эскападе.

Но при этом она почувствовала и радость. Позволит ли она когда-нибудь случиться этому еще раз? Она сомневалась. Без доверия, без взаимного притяжения секс скоро превратится в ничто. А Эбби хотела иметь все. Оставался вопрос – хочет ли этого Кайл? Она вздохнула и повесила все еще влажные полотенца рядом.


Гарри Грофф не ошибся, предсказывая плохую погоду.

– Дождь начался, – кричал он, пока они с Этель бежали через свой двор к дому Эбби.

Вскоре пошел настоящий ливень, но Эбби чувствовала себя очень уютно в своем домике. Сэм и Кайл постоянно подшучивали друг над другом, Брэд и Генри вертелись у нее под ногами. Вокруг были друзья. Она удовлетворенно улыбнулась. Даже Кайл, казалось, был более расслаблен, чем всегда. Та внутренняя напряженность, которая чувствовалась в нем последнее время, исчезла, во всяком случае сейчас.

– Ходи, Эбби, что ты все спишь? – сказала Марджи Шанк. – Твоя ставка? – Старая женщина барабанила по столу пальцами.

Кайл сидел справа от Эбби напротив Марджи, с которой он играл в паре. Его ноги под небольшим карточным столом часто задевали бедра Эбби. Вдоль ее позвоночника пробегали волны возбуждения. Время от времени она чувствовала, как он прижимает к ней ногу. Между ними шли невидимые ни для кого токи. Эбби наслаждалась этим. Она застенчиво посмотрела в его сторону, изображая полную невинность, и вытащила козырную карту, которая позволила ей выиграть.

– Кайл! – воскликнула Марджи. – Да ты ей просто поддавался! Я хочу играть с другим партнером. С таким, который смотрел бы в карты, а не на то, как Эбби колышет ресницами.

Кайл нашел Эбби чуть позже в уютном уголке на кухне. Она запивала пиццу холодным вином. Целуя ее, он наклонился, слизывая томатный соус и вино с ее губ.

– Когда? – прошептал он. – Когда я останусь с тобой наедине?

Прежде чем она успела ответить, из гостиной донесся низкий мужской голос:

– Кайл, иди сюда. Ты теперь мой партнер. Мне повезло.

Застонав, Кайл отпустил Эбби и вернулся к карточному столу. На протяжении всего вечера в его глазах, обращенных к Эбби, стоял все тот же молчаливый вопрос. Когда?


На следующий день с самого утра он нашел ее.

Она сидела на заросшем мхом бревне под гигантским платаном. Ноги ее укрывали листья папоротника.

Утренний туман, просачиваясь сквозь заросли цветущих кустарников, наполнял воздух пьянящим ароматом. Совсем рядом река мягко ударялась о берега. Высоко в ветвях деревьев распевали птицы. Эбби внимательно слушала. Это был ее дом.

Кайл не выдавал своего присутствия. Поначалу, во всяком случае. Между Эбби и природой существовала какая-то тайная связь. Он молча наблюдал за ней, пока она не почувствовала его присутствие.

– Кайл! Как хорошо, что ты здесь, – тихо сказала она. – Раннее утро так прекрасно.

– Ты тоже.

Эбби, покраснев, отвела взор.

– Мне казалось, что тебе что-то снится, ты вся ушла в мечту, и я не хотел мешать.

Она застенчиво улыбнулась.

– Ты заметил. – Подняв руки, Эбби сделала ими в воздухе полукруг. – Это мой храм.

– Эти леса для тебя все, ведь так?

Она кивнула:

– Для меня – да. И для многих других людей, Кайл. Я все еще стараюсь найти способ сохранить все это, остановить строительство. Если мне удастся найти растения, произрастающие только тут, и нигде больше, директор Индейского центра может попросить назначить комиссию.

– А на это уйдет год-два?

– Совершенно верно. Мы, может быть, за это время соберем деньги, чтобы выкупить землю вокруг Центра.

– Есть успехи?

Эбби грустно покачала головой:

– Нет. Не нашла ничего необычного. Но если ничего не делать, то рано или поздно все редкие растения и животные здесь исчезнут. Это всего-навсего небольшой клочок земли, но его необходимо спасти. Но как – я не знаю.

Кайл некоторое время молча смотрел на Эбби. Пока еще рано говорить ей о своих соображениях по этому вопросу, но он рассматривал его со всех сторон. У него возникла совершенно сумасшедшая идея… но она может сработать.

– Посмотри… следы опоссума. – Он показал на след на мягкой земле. – А вот и следы канадского гуся.

Его попытка отвлечь ее от грустных мыслей оказалась успешной. Эбби подняла голову.

– Ты умеешь читать следы? Держу пари, что ты не такой уж городской парень, как я предполагала вначале. Где ты этому научился?

– Да я уже все забыл, – признался он. – Отец учил меня этому, когда я был маленький. Он любил природу. Каждое существо, живущее на земле, говорил он, оставляет на ней свой след. Читать следы так же интересно, как читать книгу.

Эбби улыбнулась:

– Я знаю. Я иногда помогаю лесничим находить заблудившихся в лесу туристов.

Кайл молча смотрел на женщину, сидящую перед ним. Ласковая как котенок, твердая как гвоздь – на редкость привлекательное сочетание. Даже в этих потертых джинсах и пыльных ботинках она была прекрасна. Ее естественная, без тени косметики красота очаровывала его. Желание согревало тело.

Он намеревался заключить ее в свои объятия, прошептать ей на ухо, как она его возбуждает, поцеловать каждый открытый дюйм ее тела, а затем ласкать шелковистую кожу под одеждой… Неожиданно приближающийся шум мотора отвлек его.

Джип подъехал к дому и затормозил. Брюс Зиглер прокричал в окно водителя:

– Как хорошо, что я застал тебя, Эбби! Я пытался дозвониться, но твой брат не знал, где ты. Послушай, Билл Столфас должен был провести экскурсию по исчезающим видам растений этим утром для государственных чиновников, но заболел. Сумеешь его заменить? Это действительно важно. Может, нам окажут материальную помощь.

– Я… – Эбби виновато посмотрела на Кайла. Не многие в районе знали местную флору, как она. И возможность государственной помощи Индейскому центру нельзя упускать. – Я это сделаю.

– Прекрасно! Знал, что мы можем на тебя рассчитывать. Увидимся около десяти. – Брюс тронул машину с места, подняв облако пыли.

Кайл постарался скрыть свое разочарование. Он посмотрел на отъезжающую машину, потом на Эбби.

– Извини, – сказала она, пытаясь погладить его по лицу. – Но ты знаешь, что Центру страшно нужны деньги. Это займет всего лишь несколько часов. А весь уик-энд мы проведем вместе. Вот эта роскошная ягода, может быть, подсластит горечь разочарования. – Она сунула ему в рот огромную земляничину совершенной формы.

Несмотря ни на что, он улыбнулся, проглотив предлагаемую ягоду. Кайл задержал в руке ладонь Эбби и поцеловал ее. По его жилам потекло тепло. Он стал целовать ей руку до плеча.

– Кайл, – прошептала она, – когда ты так делаешь, я и думать ни о чем не могу.

– Отлично. Может, тогда ты поймешь, как действуешь на меня, – сказал он хрипло.

Она оттолкнула его мягко, но решительно:

– Подожди минуту. Почему бы тебе не поехать со мной? У меня возникла идея, которая может тебя заинтересовать.


Рецепты корма птиц? Отмеряя ингредиенты «Счастливой фруктовой чашечки», Кайл задумался, не сошел ли он действительно с ума. Разве он уже не пришел к выводу, что Центр по охране индейской природы следует сломать? Это же совершенная развалина.

Кайл поправил на голове бейсбольную шапочку цвета морской волны.

И вот он здесь, в Индейским центре, смешивает кукурузу, фрукты, какие-то семечки – и получает от этого удовольствие. Если это важно для Эбби, то, значит, важно и для него. «Кормление птиц – это дар», весело пояснила она ему. Его усилия могут привлечь к Индейскому центру мигрирующих птиц, и люди, дети и взрослые, получат возможность их изучать.

О Господи! Его что, действительно это стало заботить? Кайл пожал плечами. Пока Эбби не направила его на службу к своим пернатым друзьям, его познания в птицах были более чем ограниченны, и он знал про них лишь одну полезную вещь: городские голуби любят, чтобы крендельки были несолеными.

Он покачал головой. Что с ним происходит! Он и представить себе не мог, что может так влюбиться, что будет делать все, что скажет эта хорошенькая учительница биологии. Он никогда не был так близок к природе. Только в детстве, когда проводил время с отцом.

Отец сейчас гордился бы им. Мысль эта была приятна и вызывала к жизни далекие воспоминания. Кайл почувствовал, что улыбается. Эд Таннер страстно любил природу, любил ловить рыбу, плавать, гулять или просто сидеть у костра, разговаривая с Кайлом как мужчина с мужчиной. Во всяком случае, Кайлу так хотелось думать. Он и его отец отлично проводили время друг с другом, когда матери не было рядом. Ее ледяное пренебрежение все портило.

Элизу Таннер природа не интересовала. Кайл не мог не сравнивать жизнь матери с образом жизни Эбби. Элиза всегда пребывала в ожидании какого-то светского мероприятия и тратила какие-то деньги на благотворительность, что было престижно, но вряд ли приносило пользу. Наблюдая за тем, как она вовлекает своих денежных друзей в занятия всякой ерундой, Кайл всегда думал о бессмысленности такого существования.

У Эбби была в жизни цель. Ее страстная увлеченность всем живым и забота об окружающей природе очень трогали его. Он почти завидовал ей.

Кайл считал, что добился в жизни успеха, во всяком случае по общепринятым нормам. Но только не по меркам Эбби. В конце концов, разве он не живет в Нью-Йорке, не ездит по всему белу свету, выполняя эксклюзивные заказы, не встречается с роскошными женщинами, в которых у него никогда не было недостатка?

«Ну и что?» – шептал ему внутренний голос.

Этот голос звучал в его душе все чаще, задавая ему тысячи вопросов о смысле жизни. Общение с Эбби Мартин этим летом заставило его звучать еще громче, еще настойчивее. Одна женщина. Да что значит одна женщина, если их в мире так много?

Кайлу нужно было что-то предпринять, и как можно скорее. Покинуть это место, забыть о Центре индейской природы, об этой сексапильной Эбби Мартин, пока еще не поздно. Необременительная холостяцкая жизнь в Нью-Йорке – разве не это ему нужно, не к этому он стремился?

Вернувшись после своей экскурсии, Эбби подошла к нему с улыбкой на губах. В руке у нее был молоток.

– Нет, – прорычал он, отряхивая руки. – Нет – кому бы это ни предназначалось. Я прыгаю в машину, еду домой, смотрю по телевизору футбол, в руке у меня бокал холодного пива. Если ты хочешь поехать со мной, прекрасно. Если нет, то ты…

Не обращая внимания на его угрозы, Эбби улыбнулась и протянула Кайлу запотевший бокал лимонада.

– Спасибо. Сколько корма для птиц ты приготовил! Нам теперь хватит на месяц.

Он прокашлялся.

– Что, действительно…

– Птицы будут воспевать тебя. Я знаю, что ты хочешь смотреть матч… У меня и в мыслях нет останавливать тебя. Я поставлю эти кормушки сама. И приду домой, когда закончу.

– Сколько кормушек? – спросил Кайл. Он хотел сказать это небрежно и посмотреть на нее угрожающе. Напрасные попытки! Один взгляд на ее лицо – и он тут же превратился в желе.

– Думаю, что четыре. Певчие птички с синей окраской. Их домики должны стоять подальше друг от друга. Но ты не должен об этом думать. Видит Бог, ты и так много сделал. Я и не собиралась…

– Эбби, мы оба знаем, что приколотить кормушку не так-то просто. Четыре так четыре. – Он напряг мускулы на руках. – Видишь? Используй меня, пока можешь.

Ее бровь лукаво изогнулась.

– Роскошные мускулы? И чем я за это заплачу?

Кайл быстро огляделся – новых посетителей не было. Он прижал Эбби к себе.

– Своим телом, беби. Пока я не решу отпустить тебя. – Нагнув голову, он коснулся губами ее губ и целовал их до тех пор, пока не почувствовал, что ее колени начали подгибаться.

Она больше не смеялась. Он был так опасно привлекателен и слишком уж уверен в себе. Она слабела в его объятиях и старалась взять себя в руки.

Сердце Кайла колотилось в унисон с сердцем Эбби. Требовательно. Настойчиво. Посылая кровь к каждому органу его тела.

– Я хочу тебя сейчас, мой ангел. Прямо здесь, сейчас.

Эбби вдруг резко отпрянула. Время, место, его поведение – все было не так. Они уж были один раз близки. Это было великолепно. Но только физически.

– Твоя цена слишком высока, – сказала она, оттолкнув его. – Я сама прибью кормушки.

Кайл пришел в недоумение. Он что, неправильно истолковал ее слова и страсть в ее глазах? Он ведь чувствовал по тому, как она прижалась к нему, что она хочет его…

Эбби проскользнула мимо него и вышла. Кайл последовал за ней. Может, он чуть поторопился. Может, она немного успокоится, когда увидит, что он трудится в поте лица под парящим солнцем.

– Послушай, Эбби, – сказал он, стараясь говорить шутливо, – цену можно обсудить. Ты даже можешь составить целую ведомость.

Его юмор не встретил понимания.

Эбби поднялась на цыпочки и наметила место для первой кормушки.


Они вернулись в дом Гроффов поздно, усталые и голодные. Семилетний Брэд не слышал, как они пришли. Он сидел на холмике рядом с цветущим кустом, который так лелеяла Этель. Хвост Генри радостно мотался туда-сюда, пока Брэд гладил его роскошную шерсть. Маленький мальчик что-то говорил большому псу, и голос его был необычно взволнован.

Кайл схватил Эбби за руку. Жестом попросив ее молчать, он указал на Брэда. Мальчик заплакал. Кайл подумал, что он впервые видит его плачущим после развода Гвен.

– Это я во всем виноват, – рыдал Брэд, выплескивая свое горе Генри. – Я чувствовал себя так плохо. Они все время ссорились. Мама очень много плакала, и папа перестал приходить к нам. Потому что я такой плохой. Это я во всем виноват. – Рыдания сотрясали маленькое тельце, прижимавшееся к псу. – Ты мой лучший друг, Генри. Пожалуйста, не покидай меня!

Ретривер облизывал залитое слезами лицо Брэда и терпеливо выслушивал его излияния.

Эбби видела, что у Кайла покраснели глаза, и почувствовала, что по ее щекам тоже покатились слезы. Она взяла его за руку.

– Бедный малыш все время носит это в себе, – сказал Кайл. – Он винит себя в разводе Гвен. Генри оказался лучшим врачом, чем все эти нью-йоркские лекари.

– У меня есть идея, – прошептала Эбби. – Мне кажется, что Брэд готов к следующему шагу.

Когда рыдания ребенка стихли, Эбби обнародовала свое присутствие.

– Брэд, – воскликнула она, – ты как раз тот парень, которого я ищу!

Мальчик потер распухшие красные глаза грязными руками. Ему очень хотелось спрятаться в доме Этель. Но рядом был Генри. Может быть… Брэд посмотрел на Эбби.

– Я только что нашла, где живет маленькая черепашка. Хочешь пойти посмотреть? – Эбби протянула ему руку.

Кайл с восторгом смотрел на нее. Он знал, что Эбби устала, хочет пить, голодна. Но она не думает об этом. Ей важно утешить ребенка. Как нелегко это сделать, Кайл знал по собственному опыту. Он много раз пытался найти контакт с Брэдом и каждый раз терпел фиаско. Маленький мальчик замкнулся в себе и почти ни с кем не разговаривал. Брэд посмотрел на Эбби с подозрением.

– Мы вернемся домой, как только ты захочешь… – предложила она.

– Генри? – Брэд потянулся к своему другу.

– Он может пойти с нами.

Подумав, ребенок кивнул.

Отправившись за холодным пивом, Кайл в окно наблюдал, как мальчик, пес и женщина спускаются по тропинке в соседний лес. «Да, – подумал он, усмехнувшись, – не хотел бы я оказаться между этой женщиной и тем, что она задумала».

Глава 12

Этель настояла, чтобы Эбби присоединилась к ним пообедать на скорую руку сырными горячими сандвичами и салатом.

– У меня такое чувство, что я вас объедаю, – смущенно улыбнувшись, сказала Эбби.

– Чепуха какая! – ответила Этель, заметив, как ей подмигнул Кайл, и ставя блюдо с сандвичами на кухонный стол. – Ты наша любимая соседка. – Она заговорила с Брэдом, обняв мальчика за плечи, и во взгляде, брошенном на Эбби, была благодарность.

Стоя на крыльце, Эбби потянулась.

– Пора и тебе отдохнуть, – сказал Кайл. – Как насчет того, чтобы посидеть где-нибудь в романтическом месте? Только вдвоем.

Она вздохнула:

– Я бы с удовольствием. Но мне надо перепечатать свои заметки и наметить, где я буду собирать образцы растений в следующий раз. Я должна перенести все это на бумагу, пока не забыла.

– Но можешь же ты отдохнуть хоть раз в неделю?

– Извини, Кайл. Но я должна это сделать.

Его грубые пальцы погладили ее мягкую кожу.

– Просто проверка, беби. Ты женщина или робот?

– Видишь ли, мне кажется, что спасти эту землю очень важно.

– Все это очень трогательно, Эбби, но ты одна. Эта задача тебе не по силам. Даже вместе с Брюсом и другими энтузиастами этого маленького Центра.

– Вот в этом ты не прав. Каждый из нас может сделать хоть что-то. Пусть даже мы спасем совсем маленький участок земли. Время работает не на нас, Кайл.

Он покачал головой:

– Ты просто одержима.

– Ну что ж. Эта одержимость того стоит. Мне жаль, Кайл, если ты считаешь, что на это не стоит тратить время. Наверное, это потому, что ты слишком долго жил в Нью-Йорке.

– Эбби, я…

– Твой город, Кайл, еще не центр мироздания. И ты сам тоже. Может быть, пора начинать возвращать что-то миру.

Напряжение и усталость дня стали сказываться на Кайле. Его слова звучали более грубо, чем ему хотелось.

– Может быть, пора и тебе заметить, что я делаю для тебя. И для Индейского центра. Я не стою на трибуне и не толкаю речи.

Эбби сердито посмотрела на него. Он заговорил прежде, чем она успела ответить.

– Забудь. Ты не хочешь понять, почему я… уезжаю сегодня вечером в Нью-Йорк. – Не дождавшись ее ответа, он вошел в дом Гроффов.


Кайл потягивал пиво и уныло смотрел на свою упакованную сумку. Какая-то невидимая сила удерживала его от того, чтобы прыгнуть в автомобиль и помчаться в Нью-Йорк. В сумерках он посмотрел на дом Эбби. В кухне мерцал огонь.

Он неожиданно для себя улыбнулся. Эта сумасшедшая кухня, заваленная всякой мишурой, собачьим печеньем, пакетами от крендельков, записями… уютная и теплая. Как он любил это место!

Коттедж? Или милую женщину, которая живет в нем?

Взъерошив руками волосы, он тихо выругался. Черт возьми, как ему быть? Он сделал все, чтобы угодить ей, но ничего не получилось.

Даже когда он согласился поработать в Центре, она держала его на расстоянии. Даже после того, как разрешила ему заняться с ней любовью – а в ее ответной страсти сомневаться не приходилось, – она по-прежнему для него недоступна. Она непредсказуема и пуглива, как олениха в лесу.

Кайл наклонился над перилами крыльца. Он слышал шум приближающегося грузового поезда. Вечерний бриз шевелил влажную траву и ветви сосен. В траве стрекотали ночные насекомые.

Кайл вдруг напрягся. Справа от него в кустах мелькнуло что-то темное. Легкое и осторожное. Его пульс участился. Сжав кулаки, он двинулся навстречу неизвестному.

– Привет.

Этот чувственный голос он узнал сразу. Хотя ее лицо оставалось в тени, бледный свет луны освещал стройное тело. На ней было легкое платье с цветочным рисунком. Эбби подошла ближе. Ее волосы цвета меда рассыпались по плечам.

У Кайла заныло сердце. Отвернувшись от нее, он молча смотрел на освещенные луной холмы.

Она подошла к нему сзади и обвила руками его талию. Он накрыл ее маленькие руки своими. «Как, ну как, – думал он, – мне освободиться от растущей любви к этой необычной женщине?»

С каждым разом ему все труднее прощаться с ней, когда он уезжает. «И почему вообще надо уезжать?» – продолжал нашептывать ему внутренний голос.

Да потому, что только так можно положить конец его тяге к ней. Если он еще в состоянии как-то соображать, ему надо срочно мчаться в Нью-Йорк, даже не оглянувшись. И немедленно.

Тысячи крошечных листочков шептались меж собой в ночном бризе. Эбби положила голову Кайлу на спину. Она чувствовала тепло, комфорт, защищенность.

Он повернулся к ней лицом. Руки Эбби упали с его талии, когда он взял двумя руками ее лицо. Она почувствовала его великолепную мужественность, его желание, сопротивляться которому было невозможно.

Он вдохнул чистый запах ее длинных волос и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Она зашевелилась в ответ, крепче обнимая его.

– Я рада, что ты не уехал.

– Я хотел.

– Знаю.

– К сожалению, моя прекрасная искусительница, ты заняла мое сердце, и я не знаю, как тебя оттуда извлечь.

В уголках рта Эбби заиграла улыбка.

– Нужно найти выход.

Его глаза таинственно мерцали.

– Я слышал, что нечистую силу можно изгнать с помощью ритуала.

Она поморщилась:

– Не сказала бы, что мне нравится, как это звучит.

– Слушай меня. Дай припомнить. Сначала ты крепко хватаешь искусительницу – вот так. – Он прижал ее к себе. Эбби засмеялась. – Затем ты как следует целуешь ее. Вот так… – Он долго целовал ее губы, пока она не задрожала. – Ты пахнешь солнечным закатом и розами, – прошептал он, покрывая поцелуями ее шею.

Эбби вздохнула. Ей так не хотелось разрушать волшебство момента.

– Кайл, дорогой, москиты просто сожрут нас заживо, если мы не войдем в дом… – Взяв за руку, она повела его к своему дому.

Как всегда, в кухне Эбби царил беспорядок.

– Выпьешь вина? – спросила она Кайла, открывая пакет с крендельками и высыпая их на блюдо. – У меня есть потрясающий сыр, если только Сэм не съел его.

– Здорово. Ты питаешься нерегулярно, правда? Я имею в виду, что сегодня, например, ты не ела ничего, кроме крендельков, сандвичей и всякой зелени…

– Примерно. Но я что-то жую весь день.

– Эбби, так нельзя… Это вредно. – Он с трудом верил, что произнес подобное. Ему ли при его образе жизни это говорить! Вот что с ним делает любовь.

Она засмеялась:

– Ты беспокоишься обо мне? Прыгая по этим холмам вверх-вниз, я стала сильной и здоровой, как горная коза. Не вздумай сказать, что я и похожа на нее, – добавила она. – Это ты ведешь опасный образ жизни. Живешь в Манхэттене, летаешь по свету во всякие странные места. Я действительно беспокоюсь о тебе, Кайл.

– Не надо. Я могу поберечь себя сам. – Он крутил кнопки ее пластикового радиоприемника, пока не поймал спокойную классику. – Помнишь ту ночь, когда мы танцевали у тебя в гостиной… при свече?

Открыв кухонный шкафчик, Эбби достала красную свечу, зажгла ее и выключила лампу.

Лицо Кайла с жесткой линией скул стало при свете свечи более мягким. Он подошел к Эбби и поклонился. Это был довольно комичный жест, при том, что на нем были потертые джинсы и футболка.

– Мадемуазель, могу я рассчитывать на этот танец? Или вы обещали его другому? – Он обворожительно улыбнулся, протягивая к ней руку.

– Дорогой месье Таннер, какая удача! Это единственный незанятый танец в моей бальной книжечке. – Она прильнула к нему, и они тут же начали покачиваться в такт музыке.

Кайл двигался так, как будто на нем был изысканный фрак и галстук-бабочка. Летнее платье Эбби, казалось, превратилось в роскошный бальный наряд. А крошечная гостиная летнего домика вполне заменяла им бальный зал с паркетным полом и хрустальными люстрами.

Держа в объятиях друг друга, они наслаждались волшебством ночи до тех пор, пока огни машин за окном не оповестили о возвращении Сэма Мартина и его друзей.

– Привет, молодые влюбленные, – воскликнул Сэм. – Надеюсь, мы не помешали чему-то важному?

– Конечно, нет, – лукаво ответил Кайл. – Мы тут все истосковались по вам.

– Что я тебе говорил, – обратился к другу Сэм. – Я оказываю на людей такое действие повсюду. Эти двое, по-видимому, не могли придумать, чем бы им без меня заняться. – Он подмигнул сестре.

Воскресенье прошло не лучше. Целый день гости заходили к Эбби и Этель.

– Укрыться от них невозможно, – сказал измученный Кайл. – По сравнению с этим местом Центральный вокзал кажется просто пустыней.

Его мрачный юмор рассмешил Эбби.

– Так бывает не всегда. Но у Сэма действительно дар отвлекать людей от работы.

Некоторые гости отпускали замечания по поводу неоконченного портрета Кайла и мрачно-мистического выражения его лица.

– Мне кажется, нам надо закончить его, Кайл, – сказала Эбби ближе к вечеру, когда ушел последний гость.

– Обещаю, что в следующий приезд я позволю тебе привязывать меня к этому незабываемому стулу на всю вторую половину дня.

– Мм-м… Звучит привлекательно.

Кайл посмотрел на часы и нахмурился:

– Мне пора.

Ее улыбка погасла. У нее нет к нему претензий. Нет права задерживать его. Но как ей плохо, когда его здесь нет! Несмотря на напряженный график работы, без Кайла ее дни так одиноки. Но она не скажет ему об этом. Пока.

– Еще одна деловая неделя? – Она постаралась, чтобы голос ее звучал небрежно и не выдал ее боль.

Ей было обидно, что Кайл возвращается к работе с другими женщинами. Великолепными, обольстительными женщинами. Но она не выдаст своих чувств, а то он может подумать, что действительно нужен ей. А ей не нужен мужчина, который будет проводить с ней время от времени несколько дней.

– Боюсь, что да, – ответил он. – Завтра мы улетаем в Афины.

– На всю неделю?

– На две. Афины, Стамбул, Каир. Нам нужно отработать тему «Колыбель цивилизации» для «Нэшнл джиогрэфик».

Эбби вздохнула:

– Мы? – И тут же пожалела, что задала этот вопрос.

– Обычная съемочная группа – два техника и Ева для координации и переговоров.

Ева. Это она вошла в жизнь Кайла, а не Эбби. Ева, с ее элегантными нарядами, длинными алыми ногтями, изысканной прической и чарующей улыбкой. Он вернется в объятия Евы, была уверена Эбби, и забудет Тукан. Почему эти мысли столь мучительны для нее? Эбби проглотила слезы. Каждое следующее расставание становилось все более мучительным. Но она постаралась отбросить эти мысли.

– Звучит роскошно. Пришли мне открытку… если не забудешь, – небрежно сказала она.

Кайл как-то странно посмотрел на нее. Неужели он тоже испытывает к ней нежность? Ему тоже трудно расставаться с ней?

Эбби пожала плечами. Вряд ли стоит на это надеяться. Надо держать себя в руках, напомнила она себе.

– Открытку? – переспросил он сердито. – Я надеюсь придумать что-нибудь поинтереснее. – Он обнял Эбби и поцеловал ее. – Береги себя, дитя природы. Генри, дружище, присмотри за ней.

Эбби смотрела, как он сел в машину и запустил мотор. Она помахала ему и только после этого позволила себе заплакать.


Неделю спустя Этель Грофф сидела в гостиной Эбби рядом с тюбиками красок, кистями и портретными набросками.

– Я так волнуюсь! – воскликнула она, обращаясь к Эбби. – Прямо как ребенок. Но с чего мне начать? Может, у меня и способностей-то никаких нет.

Эбби пыталась ее подбодрить:

– Не беспокойтесь. Если у вас есть потребность, значит, все получится. Художники – это просто люди, которые стараются интерпретировать свои внутренние чувства или отразить окружающий их мир.

Эбби была возбуждена не меньше, чем Этель. Ее подруга, неуверенная в себе, стояла перед входом в новый волнующий мир. В шестьдесят два года она собиралась раскрыть в себе еще одну грань своей личности.

– Учиться никогда не поздно, – сказала Этель.

В качестве первой натуры Этель выбрала простенький букетик из своего сада. Цветы разной высоты стояли в маленьком кувшинчике. По совету Эбби Этель сделала на холсте эскиз углем.

– Ты ничего не слышала о Кайле? – спросила она.

Эбби застенчиво улыбнулась:

– Слышала. Он звонил два дня назад из Афин.

– Подумать только! Люди сегодня запросто летают и разговаривают через океан. Когда я была маленькой… О! Посмотри! Я все испортила! – Цветы на ее наброске получились криво.

– Ничего страшного. – Двумя ловкими движениями Эбби исправила эскиз.

– Бедняга. На него сейчас столько навалилось. Гвен, Брэд. А со смерти его матери прошло только пять месяцев.

– Правда? – Кайл никогда не говорил Эбби о своей матери, этой строгой женщине из семейного альбома Этель. – Она была замужем за твоим братом?

– Элиза? Да. Она и Эд были блестящими, но совершенно неподходящими друг другу людьми. Эд – добрый, веселый, успешный адвокат в Манхэттене. Он с удовольствием ходил на рыбалку с местными рыбаками. Обожал свою семью. Был так счастлив, когда родились Кайл и Гвен.

Эбби старательно растирала краски на своей палитре. Она выбрала для картины более сложный по составу букет.

– А Элиза?

– Она была совсем другой. Всегда великолепно одевалась. Делала подтяжки лица, чтобы казаться моложе. В волосах ни одного седого волоса. Возглавляла собственную фирму в Нью-Йорке. – Этель стерла ненужную линию. – Но никогда не интересовалась детьми.

– Своими?

– И своими, и чужими. Она не обращала внимания на Гвен и Кайла. Они были поручены заботам экономок. Эд старался исправить положение. Он делал для них все, что мог. Бедный Эд умер, когда Кайлу было двенадцать лет. Врач сказал, что это был рак. Но я всегда подозревала, что этот брак разбил его сердце. Элиза могла быть чудовищно жестокой – по отношению к Эду и к детям. Извини. Я мешаю тебе своей болтовней.

– Нет-нет. Продолжай, пожалуйста. – Эбби безумно хотелось обо всем рассказать Этель. Сказать, что Кайл стал продолжением ее собственного «я», что она любит его так, как никого не любила раньше.

– И как к этому приспособился Кайл?

– После смерти Эда я видела, что Кайл изменился. Он запрятал свои эмоции глубоко внутрь и стал внешне более спокойным – Элиза не выносила слез. Он изо всех сил старался угодить своей матери, завоевать ее любовь. Он хотел стать мужчиной типа тех, которые ей нравились. Жестким, холодным, успешным. Но что бы он ни делал, не мог ей угодить. Ничем! Она почти не обращала на него внимания – только критиковала.

– Он, наверное, любил приезжать к вам.

– Элизабет ненавидела наш сельский образ жизни. Она фыркала, уверяя, что здесь грязно, полно всяких насекомых, и не пускала к нам детей, пока они были маленькие. Я очень жалела об этом. Мы всегда были так близки с Эдом. Он очень любил природу, и Элизу это просто бесило.

Эбби стала что-то понимать. Эти фото… Рассказы Этель… Нежелание Кайла посвятить жизнь одной женщине… природа, которую его учили не любить. Кайл Таннер всю жизнь старался угодить двум самым близким людям, которые были столь различными, и кончилось тем, что он потерял их обоих.

Набрав на кисть охры, Эбби бросила ее на холст.

– Как умерла Элиза?

– Весьма трагично. Семь месяцев назад она попала в автокатастрофу. В ее машину врезался пьяный водитель. Она выжила, но осталась инвалидом, ее лицо было изуродовано. Она не позволяла своим друзьям видеть ее такой – одинокой, испуганной. В конце концов она повернулась к своим детям. Единственным, кто ее любил. Но ту дистанцию, которую она всегда устанавливала между собой и Кайлом с Гвен, оказалось не так легко преодолеть. Они все трое рыдали о том, что их жизнь сложилась именно так. Когда детей не было в городе, Элиза умерла одна в своих апартаментах. Я думаю, Кайл до сих пор казнит себя за это.

– Наверное, ты права, – ответила Эбби. Она жалела того мальчика, которым он некогда был. Мальчика, которому не к кому было потянуться.


Эбби решила, что пора сделать новый шаг в отношениях с Брэдом. Она медленно, ненавязчиво приобщала его к природе.

Каждый день она задавала ему новый вопрос.

– Знаешь, где олениха каждый день спускается к водопою? Хочешь посмотреть со мной ее следы?

– Самые сладкие ягоды в этом лесу растут на холме. Хочешь попробовать?

– Здесь недалеко живет дрозд, который поет так, словно звучит флейта. Хочешь послушать?

Каждый день она отыскивала для него что-то новое. Сначала раз в день. Потом дважды в день. Наконец Брэд начал выползать из своей раковины и интересоваться тем, что она ему предлагает. Он по-прежнему сторонился людей. Но природа принимала его таким, как он есть, без вопросов.

И у него пробудился к ней интерес.

Глава 13

Однажды во время утреннего туалета, Кайл стал рассматривать себя в зеркале. На него обескураженно смотрела его душа.

Каждую встреченную им теперь женщину он поневоле сравнивал с Эбби Мартин. Все они не проходили испытания. Ни одна из женщин не могла сравниться с ней по доброжелательности, жажде жизни, бескорыстному отношению к людям. Господи, как же она умела успокоить его душу! Он вспоминал нежную красоту ее лица, грацию движений. Когда Эбби лежала в его объятьях, когда они танцевали или занимались любовью, Кайл с ума сходил от радости. Что же делать?

Брак?

Ни в коем случае! Опыт его собственных родителей свидетельствовал о том, что брак – это мышеловка и несчастье. Кайл помассировал скулы, глубоко задумавшись. Брак – это для дураков.

Но как быть тогда с чувствами к Эбби Мартин?

Кайл взял в руки сделанную им фотографию Эбби. В облаке утреннего тумана она была похожа на большеглазую олениху из лесов Тукана. Красива, полна любопытства, естественна. Невероятно сексуальна.

Она перевернула весь его мир. Дразнила при пробуждении, мучила ночами, когда он мечтал о ее шелковистых волосах, ее хрупком чувственном теле. Он скучал по звуку ее голоса. Он готов был заплатить любую цену за телефонный разговор с ней из любой точки земного шара. Но… Брак? Он холодел при мысли об этом. Эбби и так уже заставила его делать то, чем он никогда в жизни не занимался. Вешать какие-то безумные надписи, строить домики для птиц. И он делал это с довольной улыбкой на лице! Если он не поостережется, то она скоро заставит его мастерить колыбельки.

В голове Кайла роились эксцентричные идеи, решения, планы. Сумасшедшие настолько, что ему было странно, как они вообще могли прийти ему в голову.

– Привет, мисс. Это ваш поставщик. Рахат-лукум угодно?

– Кайл! Ты где?

– В Стамбуле.

– А слышно так, будто ты звонишь из соседнего дома.

– Жаль, что это не так.

– Как дела?

– Великолепно. Идем по графику. Но если бы я звонил из соседнего дома, то тут же открыл бы дверь и пригласил тебя на танец.

Эбби потянулась, как довольная кошка, и улыбнулась, хотя знать это Кайлу было не положено. От его глубокого голоса все в ней задрожало. В Кайле удивительно присутствует мужское начало. Она отчетливо представляла его поросший щетиной подбородок, его тугие мышцы, черные волосы на груди. Напряжение в его темно-синих глазах, когда он старается сдержать свою страстность.

– Приезжай скорее, – прошептала она. – Я люблю танцевать. Медленно. Прижавшись к тебе.

Он застонал:

– Тебе нравится мучить меня?

Эбби усмехнулась.

– Ну подожди. Вот вернусь домой, разыщу тебя в лесах Пенсильвании и поймаю голыми руками.

– Если я захочу, чтобы ты меня поймал.

Он заколебался.

– А ты захочешь?

Эбби хотела ответить, но тут услышала на другом конце провода женский голос.

– С тобой кто-то есть? – спросила она.

– Только Ева. Она говорит, что все готово для следующей съемки. Роскошный закат солнца на Босфоре. Сейчас мы туда поедем.

Ну так и есть. На какое-то время Эбби забыла о существовании Евы Макколл. Как глупо с ее стороны! Она уже стала думать, что Кайл дорожит ею столь же сильно, как сильно она любит его. Глупая ошибка. Ее голос стал холоден.

– Я… я опаздываю на экологический семинар. Счастливой поездки… всем вам.

Она быстро положила трубку. Если бы она могла прикоснуться к нему! Ее глаза наполнились слезами. Ее руки… ее жизнь… пусты без Кайла Таннера.

Но их отношения ни к чему хорошему привести не могут. И он так далеко. На задании с Евой Макколл, его так называемой ассистенткой. Он, конечно, влюблен в нее. Она делит с ним его мир, его жизнь, его… Эбби не хотелось добавить слово «постель».

У нее нет будущего с Кайлом. Она обыкновенная учительница из Пенсильвании. Как бы он ни ценил ее работу, ее беспокойство и чувство ответственности за этот уголок мира, его туда не заманишь. Его дом – весь мир. Он рожден для странствий.

А она, к сожалению, влюбилась в него. Ей нужно забыть о нем – выбросить из головы и из сердца. Так будет лучше.

Но сказать легче, чем сделать.

Когда Кайл позвонил ей на следующей неделе из Каира, его голос звучал мягче, в нем не было обычной иронии.

– Мне нужно с тобой кое-что обсудить, – сказал он, но их разъединили. Тон его поразил Эбби. Он не перезвонил.

«Ну вот, – подумала она, – Кайл и Ева, путешествуя вместе, видимо, окончательно определили свои отношения. Он, наверное, женится на ней на верхушке пирамиды на рассвете и приедет с ней на белом верблюде. Все, хватит фантазировать», – приказала она себе. Он скажет ей об этом, когда приедет.

Эбби с головой ушла в работу. Поздно ночью она сидела за микроскопом, готовя срезы растений для уроков по биологии. Любовь – это, черт возьми, потеря времени и энергии. У нее серьезная работа. Спасать дикие растения, учить детей составлять планы уроков, защищать Центр природы. Она не откажется ни от чего во имя парня, который заполнил ее мечты.

«Посмотри правде в глаза, – сказала она себе. – Забыть его невозможно. Мягкость его сильных рук, тепло мускулистого тела…»

Эбби смахнула с глаз слезы и вновь склонилась над микроскопом.


Этель сказала Эбби, что Кайл уже едет. Он не теряет времени после возвращения из путешествия, подумала Эбби. Она видела, как у дома Гроффов остановилась его машина, как оттуда вышла Гвен. Часом позже после телефонного звонка он появился у двери Эбби.

Она не выдержит этого разговора. Ее рука дрожала, когда она стала открывать дверь.

Кайл стоял на крыльце, переминаясь с ноги на ногу и засунув свои огромные кулаки в карманы штанов.

– Добро пожаловать, – сказала она с напускным весельем. – Ты поздоровался за меня со сфинксом? – Упираясь руками в его широкую грудь, она скользнула по его щеке быстрым поцелуем и, не ожидая ответного, пошла на кухню, чтобы принести ему пиво.

Его лицо, с торжеством заметила она, покраснело от волнения. Может быть, все-таки есть какая-то надежда.

– Эбби, – заикаясь, проговорил он, – мы… то есть нам нужно поговорить. – Он провел рукой по волосам.

Нет. Она не позволит ему сказать это. Чтобы там ни случилось между ним и Евой, она ничего не хочет об этом знать. Она уйдет от разговора и не даст ему возможности сказать, что между ними все кончено.

– О, я знаю, – воскликнула Эбби, стараясь заполнить паузу потоком слов. – Рада тебя видеть снова, нам нужно обговорить тысячу вещей.

– Да. Хорошо. Дорогая… Я знаю… Видишь ли…

– Кайл, ты слышал последние новости? Возле Индейского центра появился большой грузовик с буровой установкой. Они делают пробное бурение. Кто-то предложил за землю деньги, но мы пока не знаем кто. Должно быть, все та же компания. – Эбби нервно ломала кренделек на маленькие кусочки. – Что нам делать?

Лицо Кайла исказила гримаса. Эбби таким образом удалось отвлечь его внимание от сообщения о Еве. Он сел на старенькую табуретку и, наклонившись, уперся локтями в колени.

– О’кей, Эбби, – начал Кайл. – Расскажи все по порядку. Все подробности, которые заметили на этой неделе ваши люди. Медленно и подробно.

О! Она рассказала ему все, что видела. Он внимательно слушал, Эбби заметила на его лице глубокую озабоченность.

– У нас мало времени, Кайл. Я никоим образом не могу конкурировать с фирмой даже в самом начале.

Кайл заметил, что в ее глазах появились слезы, и, не сказав больше ни слова, обнял ее.

Эбби постаралась успокоиться. Она не собиралась так вот тут рассыпаться перед ним. Она должна принять факты такими, какие они есть. Он добрый, красивый, умный, сексуальный. Но он всегда будет далеко.

– Забудь об этом, Кайл. Ты все равно ничем не можешь помочь.

Задумавшись, Кайл поцеловал ее в лоб и посмотрел ей в глаза.

– Вот в этом я не уверен, дитя природы. Мне тут надо кое-что соединить воедино. Тогда, может быть, я сумею помочь.


После того как Кайл ушел, Эбби, потягивая чай со льдом, задумалась о том, что он мало что сказал этим утром. И ни слова о Еве Макколл. Он вообще был как-то очень молчалив в этот раз.

Вечером, держась за руки матери и дяди, Брэд Стивенс появился на крыльце Эбби. Он искал Генри.

– Мамочка, дядя Кайл! Посмотрите на филина, который мне помогла сделать Эбби, – воскликнул он, указывая на лежащие на крыльце поделки. – Смотрите, я приклеил маленькую сосновую шишку на большую. И желтые ягоды вместо глаз. Эбби сказала, что я могу взять это домой, когда высохнет. Он будет стоять у меня в спальне, как раз рядом с чучелом колибри. Генри нравится мой филин, правда, Генри? – Брэд ласково обнял золотистого ретривера.

Кайл смотрел, как Генри и Брэд побежали в сад.

– Мамочка, хочешь я покажу тебе, где живет черепашка? Пошли!

Гвен пошла следом за своим счастливым сыном к реке, восторженно оглянувшись на Эбби.

Кайл искал слова, чтобы выразить свою благодарность Эбби, его глаза застилала влага.

– Не знаю, как тебе это удалось. Ты заслуживаешь медали.

– Не я, – ответила Эбби. – Это Генри и природа. Природа вообще лучший лекарь, Кайл. Брэд боится людей. Он должен возвращаться к жизни шаг за шагом, день за днем, пока к нему не вернется уверенность в себе.

Кайл, прислонившись к косяку кухонной двери, рассматривал Эбби с видимым удовольствием.

– Ты нечто особенное, Эбби Мартин. Как я могу отблагодарить тебя?

Действительно – как? Он что, не знает, не понимает? Она так хорошо маскирует от него свою любовь? Что ж, игра в шарады продолжается. Ева Макколл – вот настоящая любовь и страсть Кайла Таннера. У них общий мир, в который Эбби нет хода, общая работа, выполняя которую они бывают в самых удивительных местах. Домашняя, провинциальная Эбби не в силах конкурировать с блестящей Евой.

Эбби отвернулась, чтобы Кайл не видел ее лица. Никогда раньше она так отчаянно не нуждалась в ком-то. Никогда мужчина так не овладевал ее сердцем. Эбби старалась забыть его прикосновения, вкус его губ.

Он научил ее любить, и ей казалось, что она может умереть от счастья, тая в его доброте и ласке, растворяясь в тепле его грубоватой мужественности, разделяя крошечные моменты радости. Никогда в жизни ей больше не познать такой любви. Никогда!

Но Кайл Таннер не принадлежит ей. Он принадлежит Еве Макколл. Счастливой женщине Еве.

Эбби почувствовала, как Кайл приближается к ней, и вдохнула его естественный мужской запах. Его сильная рука гладила ее спину и плечи. Его прикосновения доставляли ей неземное блаженство. Ласковые, успокаивающие, расслабляющие. Эбби чувствовала его мягкое дыхание. Как ей хотелось прильнуть к его груди. Подавлять свои чувства к нему становилось для нее день ото дня все труднее.

Его губы щекотали ей шею. Эбби чувствовала, как все ее тело пронизывает ток. Она вновь и вновь повторяла себе, что эти ласки ничего не значат для него. Но для нее это было и счастье, и мука. Кайл был любовью всей ее жизни!

Эбби вся дрожала.

Кайл выругался про себя. Черт побери! Да ему больше всего в жизни хочется заключить ее в свои объятия и укрыть от… всего. Она так отдает себя другим. Он хотел приласкать, успокоить и… да… отнести в кровать и заниматься с ней любовью до утра. Ну и что дальше? Вступить с ней в брачные отношения? Да… в его жизни появился новый центр притяжения, и этим центром была Эбби Мартин. Он не отрицает, что хочет быть с ней всегда. Но разве это возможно?

Она неожиданно повернулась. Выражение ласки и желания в его дымчато-голубых глазах, полнота губ… Эбби, забыв обо всем, обвила рукой шею Кайла и дотронулась до его лица.

Они слились в поцелуе и не могли оторваться друг от друга до тех пор, пока не услышали на улице шаги и громкий лай. На кухню ворвались Брэд и Генри.

– Дядя Кайл! Тетя Этель спрашивает, идете ли вы обедать? И устроит ли вас суп из кукурузы с курицей, – закричал Брэд.

Кайл усмехнулся.

– Нет, – прошептал он на ухо Эбби. – Суп – это не то, что мне хочется. Я бы лучше…

Эбби, подмигнув, улыбнулась ему.

– Отлично, – крикнула она Брэду. – Скажи тете Этель, что мы уже идем. А куриный суп – это прекрасно.

Обед был очень веселым, полным смеха и шуток. Этель с гордостью посматривала на своих родственников.

А потом Гвен сообщила новость:

– Я заканчиваю курсы на этой неделе, тетя. Теперь после экзаменов я смогу получить приличную работу. У Кайла тоже новости. Скажи им, – обратилась она к брату, добавляя себе супа.

– Да нет… это так… – пробормотал он, – ничего особенного…

– Ничего особенного? Не скромничай! – воскликнула Гвен.

– Ну говори же, – поторопила Этель.

– Я еду в Калифорнию делать фотопробы для фильма «Любовь без конца».

– Это же знаменитая мыльная опера. Я просто не верю. – Этель с восторгом повернулась на стуле. – Я думала, что ты снимаешь только роскошные пейзажи и знаменитые города.

– Я всегда старался делать то, что поближе к земле и к жизни, – спокойно сказал Кайл. – Но Ева организовала эту поездку, и мне уже поздно отказываться.

Эбби почувствовала, что у нее похолодела спина.

– Я рада за тебя, Кайл, – сумела она изобразить улыбку.

– Спасибо. Но меня это не так уж и радует.

Она не поверила ему. Что бы он там ни говорил, он возвращается к Еве, и она ничего не может с этим поделать.


На протяжении всего уик-энда держать себя в руках пришлось не только Кайлу. В воскресенье вечером, когда пришло время возвращаться в Нью-Йорк с матерью и дядей, Брэд, не выдержав, разразился слезами.

– Я не хочу уезжать, – кричал он, прижимаясь к Генри. – Пожалуйста. Можно мне остаться еще ненадолго?

Спешно был созван семейный совет, на котором решили, что Брэд останется здесь еще на какое-то время.

Перед отъездом Кайл зашел в дом Эбби.

– Извини, что не смог на этой неделе провести с тобой больше времени. Мне так не хочется с тобой расставаться, – пробормотал он севшим голосом.

Ей хотелось верить ему. О Господи, как ей хотелось верить ему! Но эти слова не могли быть правдой – ведь его в Нью-Йорке ждет Ева Макколл.

– Эбби, я еще раньше хотел тебе об этом сказать. Эта работа в Калифорнии будет пока последней. Когда я вернусь через десять дней, возьму отпуск. Думаю, что буду рыбачить с дядей Гарри и Брэдом. Постарайся оставить для меня место в своей карте для танцев. Хорошо? – Тон его был легким, но просьба серьезной.

Эбби привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его мягкие губы.

– Как я могу это обещать, если даже не знаю, будет ли на той неделе бал? – поддразнила она.

Он обнял ее за талию и прижал к груди. В его глазах светилось неприкрытое желание.

– Эбби, у нас с тобой всегда найдется место танцу.


На следующий день Эбби взяла с собой Брэда в Индейский центр.

– Но меня не любят другие ребята, – обеспокоенно заявил мальчик в машине.

– А я везу тебя знакомиться не с ребятами, – ответила Эбби не очень-то искренне. – Я хочу показать тебе свои сокровища. Гнездо голубой птицы. Змею, которая любит слушать, как я пою. Растение, которое поедает жуков.

Брэд с широко раскрытыми глазами шел за Эбби, рассматривая экспонаты. Он ходил с ней на прогулки со скаутами и на лекции, попадая на них, как он верил, совершенно случайно, и постепенно привык к детям, которые посещали каждый день Центр.

– И я помогал Эбби научить некоторых бойскаутов, как определять вид бабочек. Брюс показал мне, как развести костер, потерев один камешек о другой… и… – захлебываясь, рассказывал Брэд о событиях дня, когда вернулся домой.


Был великолепный августовский вечер – время пурпурных закатов, поющих цикад и сверчков, сладких запахов трав. Покой Эбби был прерван настойчивым телефонным звонком. Взяв трубку, она услышала взволнованный голос Этель. Пропал Брэд.

– Я не видела его, Этель. Разве он не с вами.

– Может быть, он где-то с Кайлом? – взволнованно спросила женщина.

Эбби посмотрела на Кайла, сидящего у нее на кухне, и нахмурилась.

– Нет, Кайл здесь, у меня. Не волнуйся, Этель. Он где-то поблизости. Мы пойдем и поищем его прямо сейчас.

Эбби положила трубку, и Кайл, встав со стула, спросил:

– Сколько времени он отсутствует? – У него по спине пополз холод.

– Ушел несколько часов назад. Нам нужно идти искать его немедленно. Скоро стемнеет.

Кайл бросился через сад на опушку леса.

– Брэд! – кричал он, поворачиваясь во все стороны.

Ответа не было.

Эбби тем временем схватила фонарь и стала искать следы кроссовок Брэда. Земля, увлажненная утренним дождем, была мягкой, что облегчало поиск.

Эбби и Кайл почти бежали. По их лицам хлестали ветки деревьев, к одежде цеплялись колючки.

Эбби почувствовала, как по ее телу струится нервный пот. Она изучала тропу.

– Смотри, Кайл, здесь он остановился. Слева следов нет. Посмотри направо. Может, он свернул направо.

– Верно, – откликнулся Кайл. – Но здесь след обрывается.

– Я вижу, что он очень возбужден.

Кайл недоверчиво покачал головой.

– Откуда ты знаешь?

– Люди двигаются по-разному в зависимости от эмоций, которые они испытывают – ярости, счастья, печали и так далее. Проклятие! Я снова потеряла его след. – Она поползла по земле, глядя во все стороны. Влажная трава, где Брэд прошел по ней, подсохла.

Эбби поползла дальше.

Кайл удивленно наблюдал за ней.

– Ты прямо как ищейка. Даже лучше. Во всяком случае, лучше, чем старина Генри, который вертится по кругу.

– Меня этому научили лесничие. Мне было интересно, и я много читала об этом.

У Эбби остановилось дыхание. Маленькие следы от кроссовок теперь пересекались со значительно более крупными и глубокими. Крупный мужчина, если судить по размеру следов.

– Иди сюда, – крикнула она Кайлу, пытаясь понять, что это за следы. – Это здоровый парень. Глубокие отпечатки пяток. И он скорее всего несет в левой руке что-то тяжелое. – Ей не хотелось продолжать свою мысль.

– Ружье, – прорычал Кайл. – Ты думаешь, что у него в руке ружье. Да?

Эбби вся дрожала.

– Мы должны найти Брэда. Уже почти совсем темно. – Над головами, выискивая насекомых, сновали летучие мыши.

Кайл вдруг резко остановился.

– Что? Ты его видишь?

– Нет. Но смотри: следы мужчины ведут налево, а Брэд, слава Богу, идет прямо. Они расстались. – Он отодвинул в сторону свисающую лозу дикого винограда.

– Брэд никогда не заходил так далеко один. Он, видимо, заблудился, – пробормотала Эбби.

Кайл согласился. Эбби изучала следы.

– Вот… он поскользнулся и упал. Я думаю, что у него не осталось сил. Видишь, как он тянет ногу?

Следы Брэда стали видны более отчетливо.

– Похоже, он идет к реке! – воскликнул Кайл.

– Это меня не удивляет – Брэд любит реку. Потерявшиеся люди часто ищут реку. – Опасаясь самого страшного, Эбби ускорила шаг. Генри, следуя за ней по пятам, побежал быстрее.

Минутой позже Кайл увидел своего племянника.

Брэд, перебравшись через рельсы, пролегающие вдоль реки, шатаясь, брел к воде. Он казался совершенно измученным. Его спутанные волосы мокрыми прядями повисли вдоль лица.

– Брэд! Брэд! – хором закричали Кайл и Эбби.

Услышав голоса, Брэд повернулся и попытался понять, откуда они раздаются. Его движения были усталыми и неуклюжими.

Генри, с его обостренным слухом, первым услышал звук подходящего поезда. Он заскулил и повернулся к Эбби, подтвердив ее предположение о приближающемся грузовом составе.

Брэд устало поднял руку, чтобы помахать дяде, и медленно направился к рельсам, которые лежали между ними.

Эбби в ужасе замерла.

– Нет, Брэд, – крикнул Кайл. – Не двигайся. Стой на месте!

Маленький мальчик слишком устал, чтобы почувствовать опасность. Он шагнул в сторону рельсов. Неожиданно золотистый комок, промелькнув мимо Эбби, рванулся к ребенку. Генри подбежал к Брэду в тот момент, когда поезд показался из-за поворота.

Крик Эбби прорезал ночной воздух. Она прижалась к Кайлу, когда мимо, заслоняя Генри и Брэда, катился вагон за вагоном.

Наконец поезд прошел, только рельсы все еще гудели. Эбби упала на колени, переполненная чувством вины и страха. Зачем, ну зачем она научила его тому, что лес – это безопасно?

Кайл пришел в себя первым. Со слезами, застилающими глаза, он бросился в темноту к тому месту, где в последний раз видел племянника.

Глава 14

Брэд Стивен лежал на неподвижном теле Генри.

«Оба мертвы!» – подумал Кайл, по его лицу катились слезы. Сердце сжала боль.

Вдруг он увидел, что маленький мальчик шевелится. Кайл услышал его рыдания.

– Дядя Кайл, – Брэд ждал, когда взрослые подойдут ближе, – Генри ранен. Помоги ему, пожалуйста! Он мой лучший друг в мире. Он спас меня от поезда!

– А ты? Как ты? В порядке?

– Думаю, что да. Поезд не задел меня, потому что Генри оттолкнул меня с рельсов. Но он тяжело ранен. Помоги ему, пожалуйста.

Эбби рвалась к ним в темноте.

– Брэд, – заплакала она, обхватив мальчика, – слава Богу, с тобой все хорошо. – Она вздохнула с облегчением и тут увидела, что сталось с ее ретривером.

– Нет! – закричала она. – Нет! Генри… нет!

Времени, чтобы утешить Эбби не было, как бы этого ни хотелось Кайлу.

– Мы должны отвезти его к ветеринару. Быстро. – Кайл держал потерявшего сознание пса на руках. Эбби шла за ними в состоянии полного шока.

Они вернулись в дом Этель, где Брэд воссоединился со своей тетей, чему она была безмерно рада. Поездка по плохой дороге в ветеринарную клинику Ланкастера показалась Эбби вечностью. Рыдая, она сидела рядом с Генри на заднем сиденье, Кайл вел машину. Этель заранее позвонила доктору Бену Шульцу, попросив его не закрывать клинику.

После быстрого осмотра ветеринар сказал:

– Я сделаю все, что смогу. Но надежды почти нет. Генри очень сильно ударило. Позвольте, его унесут в операционную.

– Мы будем ждать, – решительно произнесла Эбби.

Доктор Шульц был не менее решителен.

– Это будет длинная ночь, Эбби. Иди домой и отдохни. Обещаю, что позвоню тебе, если будут какие-то новости. А теперь я должен начать.

– Он прав, – согласился Кайл, проводя Эбби через приемную. Вдохнув насыщенный лекарствами воздух, она позволила Кайлу вывести себя на улицу.

Всю эту длинную ночь Эбби и Кайл провели около телефона. Стараясь как-то унять боль, Эбби вспоминала вслух. Она нервно ходила взад-вперед по гостиной. Кайлу до боли хотелось утешить ее, оградить от боли и страдания. Но сегодня он ничего не мог сделать. И лишь слушал ее.

– Он мой лучший друг, ты знаешь, – сказала Эбби. – Генри понимает меня без слов. Он был так терпелив ко мне каждый день. Когда я возвращалась домой, его глаза… горели от восторга, и он приветствовал меня как лучшего человека на земле. – Эбби смахнула слезы. – Я хочу тебе кое-что показать, Кайл.

Она ушла в спальню и вернулась со старыми фотографиями. Она хотела что-то сказать, но слова застревали у нее в горле.

– Я все время хотела повесить эти фото на стену, но ты знаешь, как это бывает, – сказала она извиняющимся тоном. – Вот Генри щенок. Ну не прелесть ли?

Кайл посмотрел на мягкий мячик золотисто-коричневого цвета на фотографии. Рядом с испуганным щенком лежали три пищащие игрушки.

– Согласен с тобой, Эбби. – Он погладил ее по щеке.

– Сэм и я привезли его домой из общества бездомных собак. Он сначала был очень испуган. Мы шли вдоль клеток, в которых были эти собаки с грустными глазами. «Спаси меня, – молил каждый из них. – Возьми меня к себе, пожалуйста. Я буду любить тебя, обещаю». Было так трудно выбрать только одного. Сэму и мне хотелось взять домой всех. Но почему-то мы остановились на Генри. Это было девять лет назад. А вот более поздние снимки.

Она сидела, чувствуя тепло руки Кайла. Он не мог не ощущать запах ее волос, когда она, деля с ним горе, показывала ему фотографии.

Можно ли каким-то образом преодолеть различия между ним и Эбби? Или это неосуществимая мечта? Глубоко задумавшись, Кайл массировал ей шею. Перед ним стояло несколько вопросов, которые нужно решать. В Тукане… и в Нью-Йорке.

Эбби вдруг повернулась к нему:

– О, извини, Кайл. Сейчас два часа ночи. Очень эгоистично с моей стороны не отпускать тебя так долго.

– Не глупи, – сказал он, – ни за что не оставлю тебя и буду ждать звонка. Брэд никогда не простит мне, если я уйду. Да и тетя Этель приказала мне дежурить возле тебя.

Она улыбнулась ему:

– Твои родные такие…

– Ненормальные?

– Нет. Особенные… добрые… заботливые. Вы для меня как вторая семья.

Вдруг зазвонил телефон, Эбби испуганно смотрела на него, не в силах услышать плохие новости.

– Хочешь, я отвечу? – вызвался Кайл.

– Нет, – покачала она головой. – Что бы ни было, я должна узнать первой.

– Алло, – сказала она дрожащим голосом, потом отрицательно покачала головой. – Нет. Нет. Да. Правильно. – Трубка из ее рук упала на рычаг.

Выражение лица Эбби сбило с толку Кайла.

– Ошиблись номером, – прошептала она. – О, Кайл. Я больше не могу ждать. Это меня убивает. – Она разрыдалась.

Он пересел поближе и заключил ее в кольцо своих рук.

– Ш-ш, я здесь, – пробормотал он. – Мы встретим это вместе. Генри заслуживает, чтобы каждый из нас за него помолился. Он герой, в конце концов.

Кайл убрал прядь, упавшую Эбби на лоб, и прижал ее к своей широкой груди. Но Эбби видела, как печально его лицо, а в глазах блестят слезы, которые он и не пытается скрыть.

– Послушай, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. Ты можешь потребоваться Генри утром, а ты будешь слишком слаба. – С этими словами он взял ее на руки и, бормоча что-то, понес в постель.

– Нет. Я не хочу спать! – слабо сопротивлялась она.

– Переговоры отменяются, – ответил он. – Я лягу на диване. Если телефон зазвонит, то тут же возьму трубку. А тебе надо поспать. – Он заботливо укрыл Эбби летним одеялом и поцеловал в лоб.

– Но я не засну. Я знаю, что я не… – Зевнув, она не закончила предложение.

Кайл умирал от желания растянуться рядом, обнять ее и по мере возможности успокоить. И не только сегодня, не только из-за беспокойства по поводу Генри. Нет, не только поэтому.

То чувство, которое поднималось в его душе, можно назвать лишь любовью. Страстно, по уши, всем сердцем Кайл был влюблен. Эбби Мартин овладела его сердцем с первых минут, как он увидел ее.

Да… ему хочется ласкать ее шелковую кожу при мягком свете луны. Заниматься с ней любовью тысячей разных способов. Кайл чувствовал, как страсть переполняет его, как он весь дрожит от напряжения. Он хорошо помнил, как неделю назад они рухнули на диван Эбби и довели друг друга до состояния сумасшествия.

Устало вздохнув, Кайл повернулся и пошел в гостиную. На тот самый диван.

Он снова перебирал все мысли, которые посещали его последние месяцы. Потирая подбородок, Кайл кивнул. Все в его жизни изменилось как-то сразу. Он закрыл глаза, пытаясь немного отдохнуть, если ему удастся освободиться от этих мыслей…

Около девяти утра зазвонил телефон, разбудив и Эбби, и Кайла.

– Алло! Алло! – кричала она в трубку. – Да, я вас слушаю.

Со своего дивана – слишком маленького для его мощного тела, Кайл видел силуэт полностью одетой Эбби с трубкой в руках. Он задрожал от желания. Она вдруг воскликнула:

– Правда? Да нет, я понимаю. Я еду сейчас же. – Она повесила трубку и заметалась по кухне в поисках чайника.

Кайл сел на диван, что было нелегко, так как у него затекло все тело.

– Эй, дорогая хозяюшка, не хочешь поделиться новостями?

– Доктор Шульц сказал, что Генри пока жив. С трудом, но жив. Он делает все, что может. Он будет знать определеннее через день-другой, а пока сказал, что мы можем его навестить. Это… О, Кайл, ты был так добр ко мне. Я не могу больше навязывать тебе свои проблемы.

Кайл пересек комнату. Подняв одним пальцем упавшую на ее лоб прядь, он поцеловал это место.

– Я разве жаловался?

Она улыбнулась ему в ответ.

– У меня есть время побриться? – спросил он.

– Нисколечко. Быстро завтракаем и поехали. И даже переодеваться не будем. – Эбби хихикнула. – Ты выглядишь со щетиной еще более сексуальным. – Привстав на цыпочки, она поцеловала его и скрылась на кухне.

Он последовал за ней. Ее быстрая ласка была для него самой желанной пыткой. Она до сих пор не понимает, какое оказывает на него действие.

Умоляющее выражение на лице Кайла трогало ее. Она погладила его по щеке.

– Извини, что так тороплю тебя. У нас будет время. Позже. Но не сейчас. Не сегодня.

Они быстро съели мюсли и выпили сок, он запил все кофе, она чаем. Кайл улыбнулся Эбби:

– Значит, вот так ты выглядишь утром, когда просыпаешься.

– Боюсь, что да. Струббелинг.

– Струбеллинг?

– Это немецкое слово. Означает… ну, взъерошенная, неухоженная.

Кайл покачал головой.

– Ты просто естественно красива, как дикий цветок в росе утром. Свежа и прекрасна.

– Заканчивай свой завтрак, дорогой, пока я не начала верить твоим сладким словам.

Вернувшись в спальню, Эбби быстро выбрала полосатый свитер и удобные джинсы. Она провела по волосам щеткой, пока Кайл допивал свой кофе.

Его приводили в восторг золотистые блики в ее роскошных волосах.

– Хочешь, покажу тебе, как я могу потеряться в твоих волосах.

Эбби нравилось выражение его глаз.

– Нам обоим есть что показать друг другу. Попозже.

Кайл звякнул ключами от машины.

– Я готов, если готова ты. Я позвонил Этель, пока ты переодевалась, и рассказал ей о наших планах.

В Ланкастере доктор Шульц проводил их к Генри. Ретривер лежал неподвижно.

– Он еще слишком слаб и не может есть. Я дал ему снотворное для того, чтобы сделать анализы, – сказал ветеринар.

– Мой бедный пес, – мягко сказала Эбби. – Пожалуйста, поправляйся. Пожалуйста. – Она протянула руку между прутьями клетки и погладила морду Генри. В глазах ее стояли слезы. Эбби пробормотала слова утешения своему молчаливому любимцу.

Последовал ответ. Почти незаметный, но ответ. Веки Генри приподнялись, хвост чуть шевельнулся. И все это из-за ласкового голоса Эбби, звук которого Генри ценил больше всего на свете.

Кайл, не обращая внимания на слезы в своих глазах, обняв Эбби за талию, притянул ее ближе к себе.

Через пять дней после операции Эбби наконец получила желанное известие.

– Его состояние стабилизировалось, – тут же сообщила она Этель. – Мы можем завтра забрать его домой.

Брэд завизжал от восторга.


На другой день Этель, стоя в гостиной Эбби, сказала ей:

– Ты – ангел-хранитель Генри, вот ты кто.

Сэм Мартин, Брэд, Кайл и Эбби столпились вокруг лежащего на пышном пледе Генри. Брэд, ласково поглаживая своего друга, ответил за всех:

– Он чувствует нашу любовь, тетя Этель. А это лучшее лекарство на свете.

Когда мимо реки Тукан простучали колеса грузового поезда, Генри задрожал.

– Бедный парень, он все помнит, – сказал Сэм и тут же поменял тему: – Если уж говорить о бедных парнях, то…

– О нет! Ты собираешься попросить у меня побольше карманных денег.

– А вот и нет, сестричка. Эта привычка в прошлом. Через месяц я заканчиваю колледж и меня принимают на работу. Да, я знаю, что в это трудно поверить. Больше без отдачи не одалживаю. Но может быть, время от времени все-таки буду просить о вспоможении.

Кайл усмехнулся. Сэм не раз выклянчивал у него деньги на еду и пиво этим летом.

– Кто твой работодатель?

– Компьютерная консалтинговая фирма в Ланкастере. Ты знаешь, какой у меня должен быть имидж? Темный костюм, белая рубашка, галстук без всяких там штучек. В общем, не я.

– Сэм! Поздравляю! Но не могу тебя представить в таком виде.

– Да я каким был, таким и останусь, Эбби. Поцарапай фасад, и ты найдешь там того же Сэма Мартина, любителя природы, подводную крысу. Обычного парня в измазанных лесной глиной башмаках. Кстати, к вопросу о лесе. Тебе удалось найти какие-нибудь редкие растения, которые позволили бы сберечь это место?

Эбби вздохнула:

– Нет. Пока нет. Но я рада, что ты относишься к моей работе так серьезно.

– Я действительно считаю это очень важным делом, сестричка. Люди, подобные тебе, не дают заасфальтировать весь мир. Жаль, что не могу помочь.

– Да все в порядке, Сэм.

Он любовно обнял ее за плечи.

– Но ты должна и развлекаться. Делать то, что тебе нравится. Ну, например, рисовать. – Он показал рукой на незаконченный портрет Кайла. – Вы когда-нибудь его закончите? Кайл в любой день может уехать в город.

«Не напоминай мне», – грустно подумала Эбби и внутренне одернула себя. Какое это имеет для нее значение – уедет он в Нью-Йорк или нет? Он не влюблен в нее, и все тут. Она постаралась ответить как можно веселее:

– Не знаю, сумею ли я закончить его. Мне нужно подготовиться к следующему семестру. Через несколько недель начинаются школьные занятия.

– Назад на соляные топи, ух!

– Мне нравится преподавать, – сказала она, защищаясь. – И я жду начала уроков. – Эбби говорила не совсем откровенно, и Кайл знал это. Он долго внимательно смотрел на нее, и Эбби пришлось отвернуться. Мысль о его отъезде наполняла ее сердце горечью. Работа в школе, Индейский центр, изменчивая красота осени – без него все теряло смысл. Ее размышления были прерваны словами Кайла, который обратился к ней так, будто они были одни в комнате.

– Я буду счастлив помочь тебе снова, – сказал он. – И это не единственный проект, который мы должны закончить на этой неделе. – Его голос звучал торжественно.

Весь уик-энд Эбби думала о словах Кайла. Что он имел в виду?

* * *

Лето заканчивалось. Желтые флоксы и белые астры подтверждали наступление сентября. Эбби с Генри, который все еще окончательно не поправился после операции, вернется в Ланкастер, в свою квартиру, и снова станет учить детей. Брэд уедет из деревни, которую она научила его любить и понимать, в Нью-Йорк, к своей маме. Эбби вздохнула.

А Кайл?

Ответ был очевиден. Он стал спокойнее и сосредоточеннее. По-видимому, она была права в его отношении к ней. Лето было для него своего рода антрактом. Кайл, по-видимому, получил ряд интересных заказов и планирует поездки с Евой Макколл. Он не сказал об этом, потому что щадил ее чувства.

Когда-нибудь она будет счастливо жить этими воспоминаниями, пока же все это очень болезненно. Их прогулки вдоль ее любимой реки, день, проведенный на острове, ее поездка в Нью-Йорк. Она помогла ему с Брэдом и знала, что он благодарен ей за это. Она всегда будет гордиться тем, что ей удалось вернуть мальчику интерес к окружающему миру.

Но жизнь должна продолжаться. Она займется своими делами, он – своими.

Кайл не сказал, встретятся ли они осенью. Он, видимо, не собирался продолжать их взаимоотношения. Брак? Эбби тут же выбросила нелепую мысль из головы. Кайл – вечный холостяк.

А как бы он был хорош в свадебном костюме! Черный фрак, галстук-бабочка. Его темные волосы, дымчатые глаза, широкие плечи привлекли бы внимание всех присутствующих на церемонии дам.

Эбби приказала себе прекратить думать об этом. Она произносила слова вслух, даже не замечая этого. Генри, подняв голову, внимательно посмотрел на нее.

– Извини, мальчик. Спи дальше.

Она погладила его, стараясь не касаться больных ребер. Ей вспомнилось, как Кайл осторожно нес раненую собаку, и она заплакала.

Как он может принадлежать еще кому-то, если она его так любит!

Эбби вытерла глаза и постаралась взять себя в руки.


В понедельник Этель заявила, что они с Гарри повезут Брэда в Херши-парк в последний раз перед его отъездом в Нью-Йорк. Маленький мальчик ликовал. Он пообещал Кайлу пять фунтов шоколадных «поцелуйчиков» и помахал ему, выглядывая из окна машины.

Кайл смотрел им вслед, улыбаясь и махая в ответ. Мальчик совершенно изменился за это лето. Его отрешенность, замкнутость исчезли, уступив место безграничному энтузиазму. Кайл хорошо помнил, что совсем сдался, потерял надежду, пытаясь как-то пробиться к племяннику. А потом в жизнь обоих вошла Эбби Мартинс.

Он посмотрел на часы. Он обещал Эбби прийти на сеанс в одиннадцать, чтобы она смогла закончить его портрет. Сейчас только девять. У него есть два бесконечно долгих часа, прежде чем он сообщит Эбби свою новость.


Эбби занимала себя тем, что готовилась к сеансу, раскладывая кисти и краски. Она поставила незаконченный портрет на мольберт и слегка улыбнулась, увидев выражение глаз позировавшего.

Первый раз он смотрел на нее таким взглядом на вечеринке в Манхэттене. Это было в июне. На ней тогда было это сексуальное черное платье. Удастся ли ей сегодня поймать это выражение?

Когда в одиннадцать часов она открыла Кайлу дверь, у того изумленно расширились глаза.

– Что это? – изумленно спросил он.

Эбби пожала плечами:

– В таком одеянии мне лучше работается. Прихожу в нужное состояние. Заходи и садись на свой незабываемый деревянный стул.

Во рту у Кайла пересохло. Он тоже захотел сказать какую-нибудь умную глупость, но ничего не мог придумать. Он не мог оторвать взгляд от обольстительной женщины, стоявшей перед ним.

На Эбби была маленькая кофточка цвета фуксии, завязывающаяся под необремененной бюстгальтером грудью. Запачканные красками джинсы перехвачены широким кожаным поясом. Великолепный яркий шарф покрывал голову. Губная помада цвета зрелой клубники соответствовала лаку на пальцах рук и ног. От нее исходил запах розы. Из комнаты доносилась чувственная музыка.

Кайл изо всех сил старался сидеть спокойно, но ему это плохо удавалось. Его глаза не отрываясь следили за всеми движениями Эбби.

– Кайл, у тебя не то выражение лица, – сердилась Эбби. – Сделай вот так… – Она раскрыла свои розовые губы.

На лице Кайла дрогнул мускул.

– Мне нужно поговорить с тобой, Эбби, – сказал он.

– Никаких разговоров. Ты все испортишь. – Эбби подправила фон, добавив в него холодных тонов.

Кайл явно чувствует дискомфорт, подумала она.

Он смотрел на бусинки серег в мочке уха, которое он так любил целовать. Вспоминал волшебный вкус и запах ее гладкой кожи. Его тело все сильнее реагировало на эту женщину. Он быстро терял контроль над собой. Желание обладать становилось нестерпимым.

– Эбби, я должен тебе что-то сказать.

«Нет, не сейчас, – думала она. – Не говори мне, мой дорогой, ничего, не разрушай эти наши последние мгновения…» Рука Эбби дрожала. Кисть упала из ее руки и ударилась о пол.

– Мы поговорим позже, Кайл. Я хочу закончить.

Наклонившись, чтобы поднять кисть, Эбби почувствовала, как на лицо ей упали волосы. Она сняла с головы шелковый шарф и связала их в узел. И тут она увидела, как к ней приближается его тень, почувствовала рядом желанное тепло его тела.

Молча, с какой-то необъяснимой мягкостью Кайл провел рукой по шелковистым волосам Эбби. Вынести это было просто невозможно.

Его губы коснулись ее уха. Она застонала. Голосом, охрипшим от желания, Кайл повторял ее имя.

С глазами, полными слез, Эбби повернулась к нему:

– Оставь меня.

Он обхватил ее лицо своими сильными ладонями, сцеловывая слезы со щек.

– Моя дорогая девочка, моя красавица, тебе грустно, когда я прикасаюсь к тебе?

– Конечно. – Ее голос дрожал. – Ты со мной всего лишь играешь.

– Что?

– Я для тебя лишь развлечение на лето, пока ты не вернешься в Манхэттен.

Лицо Кайла выражало полнейшее изумление.

– О чем ты, Эбби?

– Разве ты не собираешься жениться на Еве?

– Еве? – едва не задохнулся Кайл. – Ты хочешь сказать, что все это время думала, что я и Ева… О нет!

– Я думала, что я лишь развлечение на время. Еще один экспонат в твоей коллекции.

Кайл схватил Эбби за плечи.

– Вот что тебя, оказывается, волновало. Послушай, Ева одно время проявляла ко мне интерес, но я никогда не испытывал к ней никаких чувств.

– О!

– Ева великолепный работник. Квалифицированный, организованный. Мне ее не хватает. Но она хочет сделать карьеру, и я не намерен этому мешать. Особенно если это так нервирует тебя.

– Ты смеешься надо мной.

Кайл прижался к ее шее.

– Дорогая, я так много хотел бы для тебя сделать! – Он заключил Эбби в объятия и впился ей в губы поцелуем. Потом прервался и спросил: – Если уж говорить о свадьбе, моя красавица, то когда будет наша?

– Кайл, – прошептала Эбби, – не шути со мной так.

Он заглянул в глубину ее глаз, и она сердцем поняла, что он говорит правду.

– Поверь мне, Эбби. Я полюбил тебя с первой минуты нашей встречи. Я боролся с этим. Старался убедить себя, что для меня важнее моя независимость. Но теперь я понимаю, что это не так.

– Ты уверен… что хочешь жениться на мне? – Эбби запнулась на последних словах.

– Уверен, хотя раньше смертельно боялся этого.

– Из-за своей матери?

– Частично. Те семейные фотографии, что ты видела, дали тебе некоторое представление о том, какие у меня с ней были взаимоотношения.

Эбби кивнула.

– Мне показалось, что маленький мальчик, запечатленный на этих снимках, готов сделать что угодно, лишь бы она была довольна. Но она принадлежала к числу женщин, которые вообще не умеют быть довольными. Правильно я поняла?

Выражение лица Кайла сказало ей, что догадалась она верно.

– Да. Она превратила жизнь моего отца в ад. Я был полон намерений не допустить, чтобы подобное случилось со мной, и решил никогда не жениться. – Он внимательно посмотрел на нее. – Но ты положила этому конец. В последнее время я много размышлял о своей жизни.

– В ней было мало радости?

– Я действительно был везде, видел все, встречался со всеми. А потом появилась ты. Ты совершенно особенная. И я не хочу потерять тебя.

Он поцеловал ее в висок. Эбби слушала молча, удивленная услышанным.

– Эй. Ты еще не сказала, что выйдешь за меня.

Эбби вздохнула:

– Кайл, я люблю тебя. Я надеялась, что ты поймешь это. Но я думала… что ты опять уедешь. Назад в Нью-Йорк.

Кайл покачал головой, и Эбби храбро продолжила:

– Нью-Йорк – это не мое. А ты хочешь жить только там. Ты знаешь это, и я это знаю. И ты до сих пор не сказал, как мы можем преодолеть наши… ух… географические различия.

Он привлек ее к себе и тихо сказал:

– Мне не обязательно жить в Нью-Йорке. Как ты сказала, это не центр вселенной. Я жил в разных местах, но у меня никогда не было дома.

Эбби вздохнула, чтобы хоть как-то успокоиться. Он действительно говорит то, что она слышит?

– Я хочу иметь дом, Эбби. Общий с тобой дом. И детей, если ты захочешь. Ты ведь великолепно обращаешься с детьми. И Генри. – Он помолчал. – Я все перечислил из того, что хочешь ты?

Эбби прильнула к его груди, слезы счастья катились по ее щекам.

– У нас должно получиться, – уверял ее Кайл. – Я обдумывал это все не один раз. Сначала меня смущала мысль о моей карьере… Меня трогало твое желание уберечь дикую природу – любой, даже самый маленький ее кусочек. Ты зарабатываешь немного, но твоя работа так важна для тебя.

Эбби кивнула, и Кайл продолжал:

– Я решил объединить наши с тобой усилия, если ты позволишь мне это сделать. Ты как-то сказала, что фотограф из тебя никакой и ты не можешь заинтересовать общественность своим проектом. Что ж, дорогая, я весьма приличный фотограф, и у меня масса контрактов.

Эбби вопросительно посмотрела на него:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что я сокращаю свою профессиональную деятельность. Вместе мы можем написать и издать книгу о дикой природе Пенсильвании. Книгу, в которой будут великолепные фотографии долины реки Саскуэханны.

– Ты хочешь сказать, что мы можем стать одной командой?

– Стоит попробовать. Мы можем написать, в каком затруднительном положении оказался Индейский центр.

– Это может очень помочь. Департамент развития до сих пор не отказался от своих планов построить на месте Индейского центра супермаркет.

– У меня для тебя еще один сюрприз, Эбби.

Взяв за руку, Кайл провел Эбби к креслу, в котором некогда бинтовал ей лодыжку. Казалось, что это было так давно. Когда Эбби села, он примостился рядом.

– Вот, – сказал он, доставая из кармана рубашки белый конверт и протягивая его ей.

– Обручальное кольцо с бриллиантом не вручают в деловом конверте, Кайл. Ты должен достать его из крошечной бархатной коробочки.

– Открой, – настаивал он. – Думаю то, что ты найдешь там, понравится тебе больше кольца с бриллиантом.

Эбби вынула из конверта документ. Кайл замер, ожидая ее реакции.

Эбби пробежала глазами содержание бумаги и застыла в изумлении.

– Я не понимаю, Кайл. Это акт о собственности на землю вокруг Индейского центра. На все тридцать пять акров. И этот акт на… твое имя?

– Да. – На лице Кайла появилась улыбка удовлетворения.

– Но что это значит?

– Дорогая, это не так уж трудно понять. Департамент произвел бурение в этом месяце, однако не получил ожидаемых результатов. Они решили отказаться от своих планов. Но кто знает, что еще они могут предпринять. Когда я выяснил, что земля все еще продается, и предложил выкупить ее, они тут же согласились.

– Ты что – с ума сошел? Влез в долги?

– Нет.

– Объясни хитрое выражение своего дьявольски красивого лица.

– Я воспользовался своей долей наследства и купил эту землю. Осенью мы с тобой решим, как создать фонд спасения индейской природы. Центр и прилегающие к нему земли теперь никто не тронет.

Эбби смотрела на Кайла, открыв рот.

– Не беспокойся. Остались кое-какие деньги на лакомства для Генри, – добавил он.

Завизжав, Эбби бросилась в объятия Кайла.

– Я не могу в это поверить! Да это просто сон! – кричала она.

Его сильные руки обвили ее талию.

– Мне нужно уколоть тебя булавкой, чтобы ты в это поверила?

– Нет, – задыхаясь от восторга, сказала Эбби. – Будем только целоваться и обниматься. Хорошо? – Она коснулась его губ и улыбнулась, почувствовав, как его тело моментально отозвалось на ее ласку.

– Итак, когда наша свадьба? – прошептал он Эбби на ухо.

– У меня голова кругом идет! Как насчет… О! Папа с мамой возвращаются через две недели.

– Отлично!

– А где мы будем жить?

– Выбирай, ангел!

– Кайл… у нас будет изумительная жизнь. Ты сделал меня счастливее самой счастливой женщины на свете.

Его поцелуй не дал ей сказать больше ни одного слова.

– Теперь, когда ты попала ко мне в лапы, можем мы отпраздновать нашу помолвку неспешным занятием любовью?

Эбби покачала головой:

– Нет. Ни в коем случае. – Усмехаясь, она расстегнула рубашку и положила ему на грудь холодные руки.

– Нет? – удивился он, увидев в ее глазах шальные искорки.

– Нет. – Она так долго целовала его губы, что они опухли. – Сегодня я не хочу неспешно, мой дорогой. Я хочу быстро и страстно. – Она расстегнула пояс его шортов.

Он тяжело дышал, развязывая тесемки ее кофточки и целуя мягкую обнаженную плоть.

Они отправились на ее кровать, и там, в карманах его шортов, она нашла бриллиантовое кольцо.

Эпилог

Восемнадцать месяцев спустя

Эбби, сжимая одной рукой телефонную трубку, другой поглаживала свой округлившийся живот.

– Я чувствую себя прекрасно, мама. Доктор Кауфман говорит, что это произойдет на следующей неделе. Да, не беспокойся. Кайл меня бессовестно балует. Увидимся в выходные.

Повесив трубку, Эбби подняла глаза на два больших портрета, висевших над камином в гостиной, – фотографию Эбби, похожей на лесного эльфа у водопада, и масляный портрет Кайла. Казалось, что два лица смотрят друг на друга. Эбби улыбнулась, поправляя на пальце обручальное кольцо.

Громкий лай Генри на ступеньках крыльца мог означать только одно: приближение его лучшего друга. Эбби, распахнув входную дверь, обняла Гвен, а Брэд бросился к Генри.

– Как наша маленькая мамочка? – спросила Гвен, отступив назад, чтобы лучше рассмотреть невестку.

– Чувствует себя очень беременной, но… потрясающе счастливой. Детская одежда вся выстирана и убрана в ящики. Кайл не верит, что человеческий детеныш может вместиться в такую крошечную одежду.

– А где он сам?

– В Центре природы. Он и дядя Гарри намерены кое-что подремонтировать.

– Невероятно! Как тебе удалось вытащить дядю Гарри из его уютного кресла?

– Знаешь, мне кажется, что он не хочет отставать от Этель. Она вертится как юла. Прогулки, встречи в клубе садоводов, уроки рисования.

– Тетя? Ничего удивительного. Она не единственная юла в семье. Брэд тоже носится как угорелый. – Гвен потянулась за своей сумочкой.

– Подожди, давай покажем тете Эбби! – крикнул Брэд, стараясь удержать в руках кипу бумаг. – Посмотрите! Мой доклад о черепахах Тукана получил высшую оценку. Я узнал об этом в Индейском центре. А вот я с бойскаутами, – гордо сказал он, показывая блестящую фотографию. – Смотрите, это я… вот здесь, справа. Мы играем в разные игры и вовсю развлекаемся.

Сияющая Гвен незаметно подмигнула Эбби.

Внезапно распахнулась дверь и глубокий баритон произнес:

– Где моя великолепная жена?

Войдя в комнату, Кайл запечатлел на щеке Эбби смачный поцелуй.

– Привет, дядя Кайл! – завопил Брэд. Тот тут же обнял его своей сильной рукой. – Мы можем пойти в Индейский центр? Ну пожалуйста.

– О’кей, дружище, – усмехнулся Кайл. – Он сейчас выглядит гораздо лучше, чем когда ты был там последний раз. Мы с дядей Гарри настелили новый пол, сделали оконные рамы и повесили экран для демонстрации слайдов и фильмов.

Эбби, поднявшись на цыпочки, поцеловала мужа.

– Большой мальчик, ты сделал все, что обещал, и даже больше.

– Да ерунда. Рабский труд под горячим солнцем хорошо действует на меня.

Он отправился на кухню за холодным пивом. Брэд бросился из дома в сопровождении Генри, за ним поспешила Гвен.

– Ждите нас там, – крикнул им вслед Кайл, закрывая дверь, и снова повернулся к Эбби.

– Пришли гранки нашей книги, Кайл. Хочешь посмотреть?

– Здорово. Где они?

Эбби принесла толстую пачку бумаги.

– Я просмотрела их. Фотографии послали отдельно. Но то, что есть, сделано отлично.

Кайл взял в руки первую страницу и прочел вслух название:

– «Лето в Тукане». Знаешь что? Может, нам стоит написать продолжение? Давай работать.

– Кайл, – шутливо оттолкнула она его. – Как будто бы нам нечего будет делать. Ведь малыш вот-вот появится.

Он обнял жену и ласково погладил ее выпирающий живот.

– Я хочу, чтобы у него тоже было продолжение. Как можно скорее.

Эбби засмеялась, нежась в его объятиях.

– Пожалуйста, не все сразу. И давай посмотрим, как пойдет книга, прежде чем писать следующую.

– «Лето в Тукане» станет бестселлером, – решительно заявил Кайл. – Вот увидишь. А я уже придумал название для следующей книги.

– Правда? И какое же?

– «Тукан на всю жизнь». Как тебе?

Эбби мечтательно улыбнулась:

– Звучит восхитительно!


home | my bookshelf | | Сладкое лето |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу