Book: Возмездие чернокнижника



Илья Гутман

ВОЗМЕЗДИЕ ЧЕРНОКНИЖНИКА

И изгнал Бог Адама, и поставил у сада Эдемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы сохранить путь к древу жизни.

Книга Бытия, 3:4

Часть первая

Пролог

Северная ночь накрыла своими крыльями пасмурное небо над сосновым лесом. Астрологическая весна уже наступила — время перевалило за полночь, а солнце зашло только два часа назад — но до начала истинной весны оставалось ещё около месяца. Стояла поздняя зима, и волки выли от чувства нестерпимого голода. Туман, поднимавшийся от близлежащих болот, делал ночь особенно тёмной.

По лесу, оглядываясь по сторонам, шёл одинокий путник. Он заметно нервничал — предстоявшее дело могло оказаться небезопасным. Кроме того, он немного боялся волков. Руку путник держал на поясе — на рукоятке кинжала (вдруг какая тварь нападёт?)

— Вы всё-таки пришли, друг мой!

Путник вздрогнул от неожиданности: человек в чёрном появился абсолютно бесшумно, словно возникнув прямо из темноты. Левая рука незнакомца сжимала посох, навершие которого подозрительно смахивало на череп.

— Да, господин маг, — ответил путник, убрав руку с рукояти кинжала, — но я не совсем понимаю, зачем вам было назначать мне встречу здесь, в лесу, ночью?

— Мой друг, сделка, которую мы здесь совершим, серьёзно повлияет на мою жизнь, на вашу жизнь, и на жизнь этой страны. — Несмотря на смуглый цвет кожи, маг говорил без малейшего акцента.

— Это вопрос жизни и смерти? — уточнил путник.

— Именно так! И поэтому я хочу, чтобы всё, что здесь произойдёт, осталось между нами. Я не желаю, чтобы это произошло прилюдно — некоторые могут помешать нам.

— Как понимаю, вы прибыли издалека?

— Да. С юга. Но я некоторое время прожил в вашей стране.

— Вы давно заинтриговали меня. Но я человек занятой и не люблю даром терять время. Скажите, господин маг, в чём заключается сделка?

— Сделка очень проста, мой друг! — усмехнулся чародей. — Вы получите смерть, а я получу ваш труп. Инмагна! — глазницы набалдашника-черепа колдовского посоха засветились зелёным огнём.

Путник, хотя и опасался волков, был не из робкого десятка: он не побежал прочь, а выхватил кинжал с пояса и ринулся на мага. Но в тот же момент кинжал вырвался из руки нападавшего и улетел куда-то во тьму.

— Шелшеллет баррак! — чародей встретил своего противника ударом посоха. Полыхнула бесшумная лиловая вспышка, и участник «сделки» упал лицом в снег. Маг перевернул тело и поднёс руку ко рту. Не дышит.

Отлично! Теперь можно приступать к работе! Чародей провёл ладонью по лбу умершего и прошептал нужное заклинание…

Глава 1. Костяная рука

— Что случилось? Небось, опять подкрепление требуется?

Двое некромантов неспешно прогуливались у подножия священной горы Талагмия. Всё вокруг покрылось смёрзшимся снегом. В отдалении копошилась нежить — группа полусгнивших существ омерзительного вида. Стоял лютый мороз, столь характерный для зимы Крайнего севера, но магам Смерти он не причинял особых неудобств (а уж про нежить и говорить нечего).

— Да, проклятые республиканцы вновь перешли в наступление. Думаю, пяти сотен низкопробных мертвяков вполне хватит, чтобы заткнуть дыру.

— Пожалуй, — нехотя согласился второй некромант. — Только ты в следующий раз действуй умнее — или хотя бы осторожнее: не так-то легко поднять полтысячи скелетов. Уверен, лорд Шакир будет сильно недоволен, если узнает о твоих «успехах».

— Не думаю. В последнее время он что-то вообще перестал нами интересоваться. К тому же вся эта война — лишь прикрытие для его деятельности. Вот когда он подчинит себе правительство…

— Потише! Мне кажется, или нас действительно подслушивают?

— Точно! — первый некромант зло выругался. — От этих шпионов даже во сне не скроешься! Ну ничего, сейчас я ему пошлю подарочек…

С этими словами маг сделал небрежный жест — словно сдавил надоедливое насекомое.

***

Ларратос Мельд, сержант республиканской армии, проснулся. Его левую руку сводило от нестерпимой боли: он готов был поклясться, что «подарок» некромантов дошёл по назначению — столь реалистичным казался сон и странным — последовавшее за ним пробуждение. После укуса полярного вурдалака Мельд, фактически, стал инвалидом — получив смертельное проклятие, незаживающую рану и вот такие вот кошмарные сны.

Ларратос, он же — Ларри, поднялся с койки и взглянул в окно. Мимо проплывали унылые заснеженные равнины, кое-где изрезанные неглубокими оврагами. Поезд, очевидно, уже подъезжал к Новгарду — родному городу Ларратоса, но за окнами вагона по-прежнему не наблюдалось ничего живого — здесь, на промёрзшей северной земле, не росли даже деревья.

И вот ради этих мёртвых земель мы уже двести лет воюем с некромантами, — мрачно подумал Ларри. — Да кому вообще нужны такие «территории»? Пусть бы эти некроманты и дальше сидели в своих ледяных пустошах. Самое обидное, что за всё время войны граница с царством Смерти, основанным некромантами, смещалась всего на десять-двадцать вёрст в ту или иную сторону.

Внезапно поезд тряхнуло, потом ещё раз… И состав остановился.

Странно, — удивился Ларри. — Вроде бы до Новгарда ещё полчаса езды…

Немного подождав и убедившись, что поезд остановился всерьёз и надолго, Мельд вышел в коридор. Там уже вовсю толпились возмущённые пассажиры.

— Что случилось? — поинтересовался Ларратос у одного из них.

— Пути опять снегом завалило, — буркнул тот. — И куда только мэр смотрит! В общем, теперь будем стоять, пока нас не откопают…

Мельд лишь вздохнул: опять эти извечные проблемы со снегом! Почему-то зима, которая даже в самых южных областях Гиперборея длится по полгода, каждый раз становилась для железнодорожников полной неожиданностью. Чуть снегопад — и всё движение поездов полностью останавливается. Каждый год из городской казны выделяются немалые суммы на реконструкцию железных дорог; каждую осень мэр торжественно объявляет, что отныне снег и мороз не помешают гиперборейским маговозам. А потом зима опять расценивается как стихийное бедствие, перед которым бессильны даже маги.

Итак, пути засыпало. Ларри уже знал, что это надолго — бригада по расчистке прибудет через сутки, не раньше. И то если нового снегопада не начнётся. Он взглянул в окно: там, за стеклом, уже неслышно кружились первые снежинки…

"А что, если мне добраться до Новгарда пешком?" — вдруг осенило Ларратоса. — "До города всего пара десятков вёрст — во время армейской службы мы ещё и не такие переходы совершали… К вечеру уже буду дома". Приняв такое решение, Мельд пристегнул к спине небольшой круглый щит, поправил меч в ножнах, надёжно закрепил на поясе автоматический арбалет, надел армейские перчатки и вышел из вагона, сразу же провалившись в снег почти по пояс. После относительно тёплого вагона холодный ветер казался особенно пронизывающим. Снег стал гуще, покрывая чёрные волосы Ларри белым инеем.

"Лыжи бы сюда", — подумал Ларратос, шагая вдоль железнодорожных путей по направлению к городу. Его красный плащ, означавший принадлежность к командному составу, легко выделялся на фоне заснеженной равнины.

"Хорошо ещё, что я довольно высокого роста", — мрачно подумал Мельд, проваливаясь в очередной сугроб. А снег всё сыпал и сыпал, заметая следы сержанта.

***

В Новгард Ларри вошёл уже глубоким вечером. Часы на ратуше ударили восемь раз. Метель к тому времени уже успела закончиться, но ветер никуда не делся, по-прежнему дуя прямо в лицо Ларратосу. Холодно. Самое настоящее царство холода. Из печных труб домов валили облака дыма. Необычайно холмистая местность, покрытая многомесячным слоем снега и льда, представляла собою красивое зрелище, но это была мёртвенная красота. Холмы, на которых приютились кирпичные домики, тускло поблёскивали в свете окон домов, но этот блеск тоже выглядел мёртвым. Не водилось на этих холмах никакой живности, не росло никакой травы, а из деревьев встречались только сосны. Кое-где также попадались дубы и берёзы, но без листьев они выглядели жутковато. И подобная погода продолжалась даже здесь, на самом юге республики Гиперборей, около шести месяцев. Полгода зимы! И это ещё ничего: например, в столице, городе Стейнгарде, расположенном всего в двухстах верстах от Новгарда, зима длилась свыше восьми месяцев. А на Крайнем Севере, где Ларри проходил военную службу — и вовсе круглый год.

"Почему же господь наш Камриэль проповедовал, что в аду должно быть жарко? — думал Ларратос, — смотрю я на нашу погоду и понимаю, что в аду должно быть именно холодно. Я бы предпочёл действительно гореть в аду, чем мучиться от этого невыносимого мороза".

Нельзя сказать, что Ларратоса можно назвать незакалённым — наоборот, физически он был хорошо развит, и без проблем мог часами находиться на самом сильном морозе. Однако мороз ему просто не нравился. С детства он мечтал о путешествии в южные страны, где нет этого ужасного вечного холода, жизнь расцветает, а люди живут не такие угрюмые, как в его родной стране.

Ларри прошёл мимо целого комплекса зданий, обнесённых высоким забором: это была академия разведки. Мельд покосился на свою левую руку — он всегда мечтал стать разведчиком, но теперь, когда над ним висит смертельное проклятие, этот путь для него закрыт.

Затем началась южная городская окраина — целая гряда холмов.

На самой вершине одного из них стоял дом семьи Мельдов — кирпичный красный двухэтажный особняк, вокруг которого росли сосны. Ларратос подошёл к двери и открыл её. Его уже ждали, и вся семья была в сборе: отец — господин Лекстран Мельд, сидящий у камина, курящий трубку и читающий газету "Стейнгардские вести"; мать — госпожа Селина, а также младшие брат и сестра, Астра и Урсос. Астре было шестнадцать лет, а Урсосу — двенадцать.

— Ларри! — Восторженно закричала сестра, первой заметив старшего брата.

— Ларри! Вернулся! — подхватила госпожа Селина.

— Здравия желаю, сержант Ларратос Мельд, — улыбнулся отец, — мы ещё неделю назад получили сообщение о том, что ты стал сержантом и уже возвращаешься. Правда, мы думали, что поезд должен был прибыть в город ещё сегодня утром.

— Дорогу опять засыпало, — улыбнулся Ларратос.

— Ларри, я, наверное, тоже пойду в армию, как и ты, — мечтательно произнёс Урсос, — и вернусь оттуда тоже сержантом или даже старшим сержантом.

— Да, мой мальчик! Ты вернулся из армии настоящим мужчиной! Каким серьёзным и мужественным стало твоё лицо! — сказала мать, обнимая своего сына.

— О, Боги! — вдруг заметила она, — твоя рука! Она сломана!

— Ничего страшного, — отмахнулся Ларратос, — это не перелом, а всего лишь укус полярного вурдалака.

— Всего лишь?! — ахнула мать, осенив сына пятиконечной фигурой, — Великий Камриэль, это же смертельное проклятие!

— А что говорят врачи? — мрачно поинтересовался отец.

— Я получил эту рану в предпоследний день моей службы, — вздохнул Ларри. — В среду я отправил сообщение, а в четверг, во время битвы, вурдалак укусил меня. Я тут же срубил ему голову и побежал к военному медику. Но он сказал, что это излечимо только магией, а медицина тут бессильна. И добавил ещё: "После смерти ты превратишься в вурдалака, и тебя придётся сжечь. Рана незаживающая, и она будет болеть вечно. Но не расстраивайся, сержант. Пока ты жив — ты не мёртв. А после смерти ты в любом случае больше не хозяин своему телу".

— Как он мог?! — ужаснулась Селина.

— Я знал, что медики — ужасно циничные люди, — гневно поддержал её отец, — но не до такой же степени!

— Всё не так уж страшно, — отмахнулся Ларри. — У меня сейчас есть три выхода: первый — дождаться естественной смерти и быть сожжённым. Второй — отрубить себе руку, после чего можно будет умереть, как обычному человеку. И третий — вылечить руку магией. Но лечебная магия — вещь чрезвычайно дорогая, исцеление руки в хороших клиниках стоит две около двух тысяч аргусов. Впрочем, служители Камриэля могут взяться и за полторы.

— У нас нет таких денег, — мрачно сказал отец.

Семья Мельдов нельзя было назвать нищей, но и богатой тоже. У них не хватало денег даже на то, чтобы пристроить Ларратоса в какое-либо приличное место — например, в магическую школу.

— Что ж, придётся мне устраиваться на работу, пооткладывать деньги, накопить на лечение руки, а когда стану абсолютно здоровым — смогу поступить в академию разведки.

— Во всём виновато наше правительство, насильно призывающее молодых людей на войну, которую уже давно можно было выиграть, — возмущалась мать. — Да кому вообще нужна эта война?!

— Ну должен же кто-то изгнать порождения смерти с севера? — рассудительно заметил Ларри. — Да и лишние территории нашей стране не помешают.

— Какие ещё территории?! — Селина разошлась не на шутку. — Как будто кто-то не знает, что эта война приводит лишь к обогащению чинуш военного министерства!

Началось, — подумал Ларратос. Он уже давно понял, что если в его жизни происходило что-то хорошее, так тут же случалось и нечто плохое, будто бы боги пытались сохранить баланс в его жизни, причём баланс со знаком минус.

***

Домочадцы немного успокоились. Ларратос, утомлённый долгой поездкой домой, решил выспаться — после этого он будет соображать получше. Ларри зашёл в свою комнату и лёг на кровать. После жестких армейских условий сразу было видно, как хорошо дома, где все члены семьи любили его и даже уважали, в отличие от армейского начальства, которое относилось ко всем солдатам как к некой живой массе, катапультному мясу, только и созданному для того, чтобы убивать и умирать.

Снились Ларри кошмары. Про войну, про злобных некромантов, сколотивших огромную армию из нежити, про то, как он сам, Ларри Мельд, умерший от стрелы, пущенной в грудь скелетом-лучником, восстал с поля боя и превратился в вурдалака, то есть зомби с огромными зубами, жаждущего человеческого мяса, и в таком облике стал в ряды некромантических армий. И вот он, в толпе подобных ему живых трупов, вооружённых мечами, топорами, луками и арбалетами, марширует под траурную музыку, двигаясь к покинутому городу Айсгарду, древней столице королевства Гиперборей, находящейся на священной ледяной горе Талагмия. По мере того, как он идёт, куски кожи отпадают от него, и он превращается в нечто ужасное, на что тяжело даже смотреть — не то что драться с ним. Группа некромантов приветствует мрачного мага восточного вида, который стоит на самой вершине горы, там, где находилась главная площадь покинутого города. Один из некромантов поднимает руку и кричит восточному магу: "Приветствую, лорд Шакир! Слава великому Карерону!". Лорд Шакир, смуглый маг с орлиным носом, что-то кричит в ответ, но Ларратос не слышит, что конкретно. Он, как и все порождения Смерти, прижимает правую руку к груди, выкидывает вверх левую руку и кричит: "Да будут славны лорд Шакир и великий Карерон!". Его желудок жаждет человеческого мяса, и всё тело дрожит от зверского голода. Левую руку пробивает ужасная нервная дрожь.

Проснулся Ларри оттого, что его левая рука действительно дрожала — дрожала от боли, сводимая проклятием некромантов. После укуса полярного вурдалака Ларратос начал чувствовать настроение и все перемещения отрядов этих тварей — у него как будто образовалась телепатическая связь с нежитью и некромантами. Он ничего не слышал о лорде Шакире, однако откуда-то из прошлого всплыла информация о великом Карероне. Где-то он уже слыхал это имя, но никак не мог вспомнить, кто же это такой. Ларри не покидала мысль, что сон, который он видел, был вещим — слишком уж впечатляла его реалистичность. Вероятно, это был сон одного из некромантов, который Ларратос увидел благодаря телепатической связи. Вдруг эта связь действительно реальна? Значит, тогда и некроманты видят всё то, что видит Ларратос — по крайней мере, во сне. Ему припомнился разговор двух магов Смерти, в котором они приняли его за шпиона и пообещали убить…

Ларри встал с кровати в леденящем поту. Одевшись и вытерев пот, он посмотрел на часы, висевшие на стене. Судя по ним, Мельд провёл во сне часа два, но больше спать не хотелось.

"Интересно, удастся ли мне теперь вообще когда-нибудь выспаться?" — подумал он.

Надо было как-то избавиться от чувства обречённости, навеянного кошмарами. Единственное решение, которое пришло юному воину в голову — пойти в таверну и чего-нибудь выпить. Он надел меховой кафтан и направился к выходу.

— Ларри, — преградил ему путь отец, прочитавший в его глазах тревогу, — тебя что-то беспокоит?

— Понимаешь ли, папа, мне снятся кошмары. Мне снилось, что я — вурдалак, что я служу в армии Смерти и приветствую великого чёрного мага.

— Вполне естественно. Ты, Ларри, испытал то, что дано пережить не каждому: войну. Сам я не бывал на войне, но там побывало немало моих друзей, и я примерно представляю себе, что это такое. Ночные кошмары — естественная защита твоих души и тела от переживаний. Если твои тревоги переходят в сон — они могут исчезнуть из реальной жизни, — в Стейнгардской академии отец Ларри изучал психологию и в своё время ознакомился с устройством психики. Но он не был профессиональным психологом, поэтому ему не удалось по-настоящему утешить сына, — не бойся кошмаров, когда-нибудь и они кончатся.



— Спасибо за совет, папа, — ответил Ларратос, немного задумавшись, — Во сне я слышал имя «Карерон». Тебе оно не о чём не говорит?

— Ларри, Карерон — чудище, которым пугают маленьких детей. Помню, я говорил тебе, чтобы ты не разбрасывал игрушки и вещи под кровать, а не то в беспорядке заведётся Карерон, который захватит тебя в своё мрачное царство.

— Живёт в беспорядке, в мрачном царстве под кроватью?

— Или в подвале. Или в чердаке.

— Так значит, мой кошмар — лишь отражение детских переживаний? Спасибо, папа! Я пошёл в таверну "Танцующий кот".

***

Едва зайдя в таверну, Ларри увидел двух своих лучших друзей, сидевших за крайним правым столиком. Одним из них был Ранис Тиррен, ровесник Ларри Мельда, студент магической академии. А второй — орк Беллердаш, на два года старше Ларратоса.

— Лэйш нимен Огар, гешт Беллердаш, — произнёс Ларри, подойдя к столику и прислонив правую руку ко лбу — обычно он приветствовал Беллердаша традиционным оркским благословением.

— Ларри! Дружище! Как я рад тебя здесь видеть! — радостно крикнул орк, — вернулся из армии!

— Привет, Беллердаш! Привет, Ранис! — Ларри протягивал друзьям руку.

— Ну, здравствуй, Ларри, — воскликнул Ранис, отвечая на рукопожатие, — и поздравляю с возвращением из армии! Ну, как там? Командиры не особо свирепствуют?

— Да я сам теперь командир, Ранис! Я получил звание сержанта. И теперь мог бы поступить в школу шпионов. Вот только, — Мельд посмотрел на свою руку, закованную в гипс, — Я укушен вурдалаком и буду считаться инвалидом, пока не исцелюсь.

— Так ты теперь — Ларри — Костяная Рука? — улыбаясь, спросил Беллердаш, — совсем как Раиль Костяная Рука, известный, как Баал Хаддад, основатель секты шеддитов!

— Не смешно, дружище. Лучше расскажи мне, чему тебя обучили в Храме Природы.

— Друидизму, конечно, — орк пожал плечами и поправил висевший у него на груди медальон с изображением молнии. — Правда, пока только общему. Мне осталось ещё два года учёбы, чтобы получить более узкую специализацию. Соответственно, я могу стать стихийным друидом, дендродруидом или Рыцарем Природы. Я выберу, скорее, последний вариант, поскольку я всегда предпочитал рукопашные схватки, — Беллердаш покосился на стоявшую возле его стула здоровенную двуручную секиру.

— А у тебя, Ранис, как дела? — спросил Ларри у Раниса.

— Я — боевой маг средней руки! — похвастался тот, указывая на небольшой изящный посох и значок выпускника магической школы Дармстранг. — Помню, я ещё сильно удивился тому, что тебя забрали в армию — ведь мы же вместе сдавали вступительные экзамены, а твои магические способности были даже повыше моих…

— Давай не будем об этом, — Ларри выставил вперёд левую руку. — У меня всё равно не было денег на учёбу: ты сам знаешь, что все магические школы — частные. Пожалуй, единственный приятный момент, связанный с этими экзаменами — знакомство с Эраной. Кстати, ты случайно не знаешь, что с ней? Она мне уже год как не пишет.

— Ммм… Видишь ли, Ларри, — Ранис замялся, — В общем, она теперь — моя девушка. Я понимаю, что ты вроде как спас её от бандитов и всё такое; но ты всё это время находился в армии, а я был тут…

У Ларратоса опять возникла мысль, что, как только всё в этой жизни начало становится более-менее хорошо (появилась надежда на восстановление руки), как тут же случилось нечто скверное. Его девушка ушла к его лучшему другу. И он не замедлил с ответом.

— Что?! — выкрикнул Ларри, стукнув кулаком по столу, — ты увёл мою девушку?! Да как ты мог?!!

— Не злись, — Ранис поправил свои светлые волосы. — Она сама решила со мной встречаться. В качестве компенсации я могу уступить тебе перо Феникса — могущественный артефакт, приносящий удачу.

— Знаешь что, Ранис, — Ларри сжал кулаки. — Если ты ещё раз сравнишь её с вещью, даже магической, я попросту набью тебе морду!

Ранис вспыхнул и, вскочив, взял посох наизготовку.

Беллердаш встал (несмотря на то, что он был среднего для орка роста, по людским меркам друид выглядел настоящей громадиной, лишь чуть-чуть недотягивая до Ларри по росту и в полтора раза опережая его по объёму мышц), и отошёл на пару метров — он не хотел вмешиваться в драку между двумя своими лучшими друзьями. Сам Ларратос, резко поднявшись, с грохотом перевернул стол. Вокруг собралась небольшая толпа — хотя драка не была редким явлением в таверне "Танцующий кот", она всегда привлекала интерес посетителей.

Перво-наперво Ларри точным ударом вышиб у Раниса посох, отлетевший в противоположный конец зала.

— Ах, вот ты как?! Получай! — Ранис засветил Ларри по лицу — сперва левой рукой, затем правой. Если бы не армейская школа, Ларри уже отправился бы в нокаут; но он поставил блок руками, и удары пропали даром.

Тогда Ранис что-то быстро прошептал — и посох прилетел в его руку. Ещё заклинание — и огненный шар размером с яблоко полетел в голову Ларри. До того дошло, что Ранис мог запускать шары и побольше, но он не хотел серьёзно калечить друга. Ларри пригнулся.

— Прибью! — он ударил правой ногой в грудь Раниса. Пока тот падал, Мельд выхватил из его рук посох, и, зажав его меж колен, положил правую ладонь на древко.

— Не ломай! — взмолился Ранис, — я сдаюсь!

Успокойся, сержант Мельд, — сказал Ларри самому себе, — вспомни, чему тебя учил отец. Если твоя девушка ушла к другому, виноват не он, а она. Девушка не собственность — её нельзя увести как лошадь или собаку. Если она ушла, никто её не заставлял.

— Ладно, держи свой посох. А что касается Эраны, то пусть будет так, если на то её воля. Но если ты ещё раз отзовёшься о ней как о вещи…

— Да ладно вам, не ссорьтесь, — прогудел Беллердаш, поднимая перевёрнутый стол и ставя его обратно.

Юный волшебник, у которого было с собой немало денег, заплатил бармену за причинённое беспокойство. Друзья вновь уселись, а толпа постепенно рассосалась.

— Это… — пробормотал Ранис, — мир, Ларри.

— Мир, — нехотя ответил Ларратос.

— Я, пожалуй, пойду отсюда, — Ранис, испытывающий целую гамму чувств, но с трудом старавшийся всё это скрыть, поплёлся к выходу.

Ларри и Беллердаш на протяжении получаса пили, и Ларри рассказывал о своей службе в армии, а его друг-орк — о том, что происходило в это время в городе и в стране.

— Друг мой, не слышал ли ты когда-либо о Карероне? — спросил Ларри Мельд, уже находясь в состоянии хорошего подпития. Несмотря на заверения отца, что всё будет хорошо, его не оставляло чувство, что на Крайнем Севере происходит нечто скверное.

— Конечно слышал, — ответил Беллердаш, — Вообще-то это существо, которым пугают маленьких детей. Однако не все знают, откуда оно взяло своё имя. Ранис рассказывал, что проходил это в академии ещё на первом курсе. Титан Карерон был одним из могущественных богов древности. Во время вторжения демонов он предал своих и вскоре сам стал демоном — причём очень сильным, гораздо могущественнее, чем Баал и Шахриэль. Когда армию демонов разбили, Карерон попытался укрыться на севере. Эльфы сразу же ринулись в погоню, но догнали его только в Гиперборее, где и уничтожили.

— А не знаешь ли ты, богом чего был этот Карерон?

— Богом льда, холода и снега, — ответил Беллердаш, — затем это место занял Килдаш, которому потом и стал поклоняться народ орков как богу холодных стихий. Однако Карерон был гораздо могущественнее Килдаша, и какое счастье, что его уничтожили.

Подняв голову, Ларратос увидел Эдвидана Фекса, главу Новгардской биржи труда, сидевшего за соседним столиком. Что ж, неплохо — вот он, шанс найти себе работу. Хоть в чём-то повезло. Ларри оставил своих друзей и подошёл к Эдвидану:

— Здравствуйте, господин Фекс.

— Привет, Ларри, — улыбнулся Эдвидан.

— Мне нужна работа.

— Какая и с каким окладом?

— Практически любая — я сейчас не в том положении, чтобы выбирать. Я бы мог устроиться инструктором по рукопашному бою — правда, только теоретиком, а также учителем эльфийского или же мизрахийского языка.

— Понимаю тебя, Ларри, но все эти должности уже заняты. Мне кажется, ты очень любишь книги, не так ли?

Ларри кивнул.

— Очень хорошо. В таком случае я могу устроить тебя на работу библиотекарем. Зарплата — четыреста аргусов в месяц, как раз тебе подойдёт.

— Я согласен.

— Будешь работать в первой городской библиотеке. Можешь выходить на работу с понедельника, восемнадцатого числа.

— Спасибо, господин Фекс.

Ларратос обрадовался, что устроился на работу, однако, эта радость не выдерживала никакого сравнения с горем оттого, что Эрана ушла к Ранису. После разговора с главой биржи, Ларри, уже будучи изрядно пьяным, купил бутылку крепкой яблочной настойки. Придя домой, он дождался позднего вечера, когда все заснули, и выпил эту бутылку. В одиночку…

***

На следующее утро, после очередного кошмара про Карерона и орды нежити похмельный Ларратос проснулся от свечения шара мадаббара. Судя по настенным часам, уже переволило за полдень.

— Здравствуй, Ларри, — произнесло из мадаббара лицо Раниса Тиррена.

— И тебе привет, — ответил Ларратос.

— Извини, Ларри за грубости, сказанные тебе вчера в таверне.

— Ничего, друг. Я тоже был не прав, когда устроил драку. И ты меня прости.

***

Ларратос стал библиотекарем. В месяц он зарабатывал четыре сотни аргусов, две из которых тратил на жизнь и помощь родителям, а оставшиеся две откладывал на исцеление своей руки. К середине мая у него скопилось шестьсот аргусов. Работая библиотекарем, Ларри читал множество книг, в том числе приключенческих, исторических и географических. И он мечтал о тёплых странах, описанных в этих книгах, и приключениях. Иногда ему даже снилось, как и в детстве, что он — боевой маг или шпион, путешествующий по морям, пустыням и лесам, и спасающий невинных людей от вселенского зла. Но случалось такое очень редко, а в основном его мучили кошмары.

Самый последний из этих кошмаров очень впечатлял. Ларратос вновь видел себя зомби, вурдалаком. Он стоял в центре площади на вершине скалы, а над ним нависла высокая фигура бородатого волшебника в чёрном одеянии и чалме. В сером северном воздухе, освещённом лишь факелами, не было видно его лица — одни контуры. Этот волшебник держал в руке огромный посох с набалдашником в виде черепа.

— Так-так, Мельд — костяная рука, — произнёс колдун противным склочным голосом. — Так, значит, ты отверг мою дружбу и не согласился помочь мне по-хорошему? Зря. Впрочем, умерев, ты всё равно стал моим слугой. Именно благодаря тебе Карерон вновь обретёт жизнь, и он будет вечно тебя помнить.

Огромный волшебник начал колотить по голове Мельда своим посохом. И тот проснулся… от стука в дверь.

— Вы — сержант Ларратос Мельд? — спросил голос за дверью.

— Да, это я, — ответил Ларри, встав с кровати и направившись к двери.

— Вам пришла повестка в армию.

— Но я же уже отслужил!

— Именно. На эти сборы как раз и призывают тех, кто уже когда-либо служил в армии.

— Но я же — инвалид! У меня повреждена рука!

— В нашей стране недостаточно здоровых людей. А ведь армия всё равно должна быть укомплектована. Так что пройдёмте с нами, если вы не хотите в тюрьму.

***

Ларратос принял повестку — другого выхода у него всё равно не было. В этот же день, двадцатого мая 1618 года, попрощавшись с родными и друзьями, и рассказав на работе, что ему необходимо пройти сборы, Ларратос направился к призывному пункту Новгарда. Погода была относительно тёплой для такой северной страны — пятнадцать градусов, и день выдался полностью ясным, что являлось большой редкостью для Новгарда. А на деревьях уже появились первые листья. Сержант Мельд шёл в военной форме. Как и три месяца назад, на спине висел щит, на поясе — меч, на плече — автоматический арбалет. Только вместо мехового кафтана Ларри надел лёгкое весеннее пальто. Но за этим пальто висел всё тот же красный плащ.

В призывном пункте его встретил капитан Ридман — именно этот офицер провожал Ларратоса на службу во время первого призыва. За эти два года капитан ничуть не изменился. Он остался всё тем же высоким, полным мужчиной с лысеющей макушкой.

— Добрый день, Мельд. Я уже не думал, что тебя увижу.

— Я тоже не думал, господин капитан. Произошла какая-то ошибка — меня не должны были призывать. У меня повреждена левая рука, и я не могу держать в ней оружие или щит. Какой же из меня воин?

— Ладно, сынок, — капитан чуть заметно улыбнулся, — меч-то ты можешь держать! Ты же у нас правша, верно? А руку тебе какую, левую погрызли? А? То-то же! Добро пожаловать обратно, сынок!

— В таком случае, господин капитан, я соглашусь на прохождение этих сборов, только если мне вылечат мою левую руку за счёт государства — ибо это повреждение излечимо.

— Да кто ты такой, сержант, чтобы отказаться от прохождения сборов? Тебя призывает Родина, и ты не имеешь права отказываться. Каждый, кто хочет увильнуть от священного долга — преступник, и он вполне заслуженно попадает в тюрьму. Что касается денег, то государство и так выделяет немалое их количество на твоё питание, обмундирование, вооружение, тренировку и проживание в казарме. Казна нашей республики не бесконечна, и мы просто не можем себе позволить разбазаривать на лечение всяких уклонистов деньги, находящиеся в распоряжении министерства обороны.

— Я и не прошу, чтобы государство выделяло на меня столько денег. Я уже отслужил в армии, теперь я — инвалид, и хочу, чтобы государство, если оно не в силах мне помочь, просто оставило меня в покое.

— Так ты, сержант, ещё и тугодум? Я ясно выразился: если не согласишься пройти сборы, попадёшь в тюрьму. Выбор за тобой.

— Хорошо, господин капитан. Я еду на сборы. Хотя уверен, что вы пошлёте меня в какую-нибудь заброшенную деревню на Крайнем Севере.

— Нет, сержант Мельд. Вам удивительно повезло сегодня, — сказал капитан без всякой насмешки, — потому что вы, как воин, проявивший выдающиеся боевые и лидерские способности, пройдёте сборы не в какой-нибудь глубинке, а в Стейнгарде.

— В Стейнгарде?! В столице республики Гиперборей?! Невероятно! — Ларратос испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему не хотелось проходить сборы, по крайней мере, до тех пор, пока он не разобрался со своей рукой, но с другой он давно мечтал побывать в столице, которая к тому же была одним из красивейших городов Вестланда.

— Вот вам билет на поезд, сержант Мельд, — продолжал капитан, — и я уверен, что вы сядете на этот поезд добровольно. Он отходит со Стейнгардского вокзала сегодня, через пять часов, в половину девятого вечера, — при этих словах Ридман протянул Ларратосу билет. — Приехав в город, вы встретите лейтенанта Вольфмана. Он проведёт вас в казарму, где вы будете жить и встретитесь со своим инструктором. Удачи вам, сержант.

***

Ларратос сел на поезд, отходивший со Стейнгардского вокзала. На всякий случай он взял с собой в Стейнгард шесть сотен аргусов, заработанные на лечение руки. Поезд ехал со скоростью двадцати пяти вёрст в час, а значит, расстояние от Новгарда до столицы он должен был преодолеть за восемь часов, если не считать остановок. В столицу состав прибывал к шести часам утра.

Этот поезд был не самым быстрым — отец рассказывал Ларри, что бывают поезда, проходящие за час свыше тридцати вёрст. Вообще, железные дороги изобрели чуть более ста лет назад, в начале XVI века, и тогда поезда двигались со скоростью лошади. Но прогресс не стоит на месте, и к тому моменту, как родился Ларратос, они уже свободно развивали скорость до двадцати пяти вёрст в час.

Поезд мчался по долинам северной страны, и Ларри Мельд спал. Ему в очередной раз снился сон про чёрного мага, лорда Шакира, и про его собственную руку. Ларри снилось, будто бы недавно он был рабом Шакира, ибо тот подчинил себе его разум, но теперь власть колдуна над воином закончилась. Ларратос, ощутив свободу, побежал прочь по запутанным коридорам, преследуемый громогласным голосом чёрного мага:

— Беги-беги, Мельд! Жалкий предатель, тебе всё равно от меня не скрыться! Если я и не поймаю тебя, мои слуги тебя настигнут. И тогда ты будешь моим! Навсегда!

Ларри находился в каких-то подземных коридорах, в причудливом лабиринте катакомб. Его фигуру обрамлял меховой кафтан из серебристой шкуры полярного тигра. Откуда-то снаружи дул морозный воздух. Ощущался такой же мороз, как и в Стране Смерти, где он два года назад служил. И древние руны на стенах говорили, что это подземелье находится неподалёку от того места, где был повержен Карерон, а значит, возле заброшенного города Айсгарда, древней столицы Гиперборея.

И Ларри ощущал холодное дыхание смерти, чувствовал присутствие порождений некромантии за стенами. И даже чуял вурдалака, который должен был вот-вот появиться из-за угла в конце коридора. Сержант Мельд приготовил к бою свой меч, но за его спиной возник скелет-лучник. Ларри быстро обернулся, услышав шаги. Колчан лучника опустел, в лук была вставлена одна-единственная стрела, нацеленная на Мельда. Скелет отпустил руку, и стрела понеслась, рассекая воздух вокруг себя. Но даже этой одной стрелы хватило, чтобы поразить Ларри. Жуткая боль пронзила его грудь. Ларратос упал — и тут же снова поднялся. Он посмотрел пустым мёртвым взглядом сперва на скелета-лучника, затем на вурдалака, и сказал ледяным голосом:



— Братья мои! Исполнилась воля лорда Шакира. Карерон будет призван в этот мир!

Зубы Мельда выросли и заострились, как кривые лекарские иглы. Ларратос ощутил нечеловеческий голод. Его лёгкие не дышали, сердце не билось, но желудок жаждал мяса и крови. Куски кожи стали опадать с его безжизненного тела. И вот три мёртвых воина прошли сквозь многочисленные коридоры, выйдя на поверхность земли. В нескольких сотнях метров виднелась скала, на которой находился древний город Айсгард. А рядом строилась в боевой порядок целая армия нежити, к которой и присоединился отряд Мельда. Сгруппировавшись, они двинулись к Айсгарду под звуки траурного марша.

Неожиданно звуки труб, игравших траурный марш, стали чередоваться со свистом. Вскоре они превратились в настоящий свист, от которого Ларри и проснулся. Поезд сигналил о въезде Стейнгард.

— Парень, вставай, — подошёл к Ларри проводник, — мы уже въезжаем в столицу.

Ларри посмотрел в заиндевевшее окно, за которым проплывали заснеженные горные склоны. На высокогорье снег лежит долго, иногда до самого лета. Железнодорожное полотно проложено здесь по берегу реки, шумящей на перекатах. Широко разлилась горная речка — метров сто до противоположного берега. Могучий поток стремительно несет талые снега в долину. Сначала Ларри принял эту реку за озеро. Но вскоре, когда паровоз поднялся немного в горы, он увидел, что река впадает в настоящее озеро, лежащее у самого подножия хребта. Ларратос понял, что это — озеро Тунар, самое большое озеро в Вестланде. А река, впадавшая в него, называлась Магнифой. И она действительно была великолепной: под лучами восходящего северного солнца её воды блестели, подобно зеркалу, пускающему солнечный зайчик. Русло реки пролегало среди гранитных пород.

"Вот почему город называется Стейнгардом, — подумал Ларри, — даже берега реки выложены гранитом". Мельд буквально приник к окну — настолько всё вокруг было необычно и любопытно.

Каменными были не только берега реки, но и все дома — Ларратос не увидел ни единого дома из кирпича или из дерева. Здания выглядели довольно старыми и насчитывали, как и новгардские строения, от трёх до пяти этажей.

Вскоре река сделала поворот, и колёса поезда загрохотали по мосту через Магнифу. "Странно, — подумал Ларри. — Все улицы здесь почему-то абсолютно прямые, тогда как река всё время петляет. Да и храмов что-то многовато…" За несколько минут Ларратос насчитал с десяток различных храмов. К тому же каждая улица заканчивалась какой-нибудь площадью, в центре которой непременно возвышалась памятная колонна или статуя. «Город-музей», — вспомнил Мельд одно из прозвищ Стейгарда.

Поезд плавно повернул, Магнифа исчезла из вида, и теперь состав следовал вдоль очень широкой улицы, по которой шустро сновали скоростные самоходные повозки. Ларри в очередной раз поразился: хотя отец и рассказывал ему о подобных повозках, но, похоже, с момента отъезда Лекстрана Мельда из столицы число людей, использующих новый вид транспорта, возросло. "Да, сильно возросло", — покачал головой Мельд, когда поезд проехал мимо двух столкнувшихся повозок: их водители о чём-то спорили друг с другом…

Ещё один поворот ("чего это дорога так петляет? Улицы-то прямые", — хмыкнул Ларри), и состав, не снижая скорости, понёсся вдоль узкой старой улочки. Здесь было слишком тесно для самоходных повозок, поэтому все люди передвигались по старинке — на своих двоих.

"Причём не только люди", — Ларри невольно отметил, что людей-то ему попадалось не так уж и много. Например, около трети всех прохожих было орками. "Недаром говорят, что все они поголовно переселились в столицу", — улыбнулся Мельд. — "А ведь ещё два века назад орки жили в глухих деревнях, да и сейчас по традиции считаются сельским населением. Видимо, и тугодумами их считают всё по той же традиции".

И действительно, народная молва почему-то приписывала оркам слабые (мягко говоря) интеллектуальные способности, неорганизованность и любовь к "деревенскому воздуху". На самом же деле они, в среднем, думали чуть быстрее и обладали чуть большим интеллектом, чем люди, к тому же держались гораздо дружнее. Как следствие, чуть ли не треть стейнгардских изобретателей, начальников и предпринимателей составляли именно они.

"Вероятно, из-за этого их и не любят", — подумал Ларри, когда мимо окон вагона проплыл красный дом, на стенах которого красовалась корявая белая надпись:

"Смерть оркам!!!" с аккуратной припиской "Все наши беды — от них!".

Ларратос знал, что существует особый сорт людей, не несущих полную ответственность за свою жизнь. Такие люди никогда не признавались себе и окружающим, что для того, чтобы увидеть главного виновника своих неприятностей и неудач, им надо просто взглянуть в зеркало. Они всегда говорили, что в их проблемах виновато государство, родители или общество, неправильно их воспитавшее, виноваты боги, или виновата судьба. Но самая страшная разновидность этих людей сваливала свои проблемы на тех, кто выглядел или вёл себя иначе, чем они, и призывала добиваться полного благополучия путём физического уничтожения «виновников». Поначалу эти люди ненавидят орков, и стремятся избавиться от них. Но если бы они уничтожили или изгнали из города всех орков, их проблемы от этого не исчезли бы. Тогда им пришлось бы найти иного виновника своих бед — на эту роль сгодились бы маги. Тогда началась бы травля магов и разговоры о том, что маги создали своё тайное всемирное правительство, правящее даже Чёрной Страной Масхон, и прокляли все страны; именно маги вызывают пожары, наводнения, голод и землетрясения. Если бы и маги были уничтожены, тогда эти люди организовали б охоту на мизрахимов (вообще, общины мизрахимов в Гиперборее не было. Были их потомки, отказавшихся от своих языка и культуры, — но это никого не волновало). В народном сознании понятия «маг» и «мизрахиец» почти тождественны (десять процентов мизрахимов заканчивали магические школы, и народная молва вполне могла превратить их в сто процентов). А после уничтожения или изгнания потомков мизрахимов началась бы травля рыжих или левшей, а также людей, среди чьих далёких предков встречались гномы или эльфы. Именно один из таких людей и стал тёмным лордом Баалом Хаммоном.

Наконец поезд доехал до вокзала и остановился, сопроводив своё прибытие оглушительным гудком. Ларри, надев меховой кафтан и плащ, вышел на перрон. Здание, на котором красовалась светящаяся лиловым магическим светом надпись "Новгардский вокзал", было выполнено в стиле родного города Ларратоса: трёхэтажный красный кирпичный дом с небольшой башенкой. На улице, само собой, холодно — около минус двух градусов, здесь северное солнце только начало вставать. Этот горный город был холоднее, чем Новгард, но всё же теплее Страны Смерти, находящейся ещё на шестьсот вёрст севернее Стейнгарда.

Теперь оставалось лишь дождаться встречающих: когда Ларри только садился в поезд, ему сказали, что по прибытию в столицу его должны встретить — и, соответственно, проводить до казармы. Тем не менее, никого хотя бы отдалённо похожего на военного, на вокзале не было. Мельд принялся бесцельно прохаживаться по платформе…

Прождав пару часов, Ларри окончательно убедился, что встречать его никто не будет. А стало быть, до казармы (или иного места сборов) ему придётся добираться самостоятельно. "Час от часу не легче", — вздохнул Ларратос, покидая вокзал. Он совершенно не представлял себе, где находится эта самая казарма. А найти неизвестно что и неизвестно где будет по меньшей мере непросто — особенно в таком большом городе, как Стейнгард. Немного побродив по стейнгардским улицам, Ларри, наконец, подошёл к одному из прохожих — какому-то седобородому старичку.

— Извините, вы случайно не знаете, где здесь ближайшая казарма?

— Что? — удивился тот. — Казарма? Нет здесь никаких казарм — они все в новом городе!

— Где?

— Вы что, приезжий? — старик явно удивился тем, что приходится объяснять очевидные истины. — Столица состоит из двух частей: старый город и новый. В общем, садитесь на маговоз…

— На что? — ещё раз изумился Ларри.

— Молодой человек, вы что, с луны свалились? Транспорт это. Удобный транспорт. Вон там — видите, специальная площадка? Вот идите туда и ждите шестой маршрут… Там спереди номерок будет, мда. Проезд стоит десять медяков, ехать — ну, где-то минут пятнадцать.

Поблагодарив разговорчивого старика, Ларратос прошёл на остановку и начал ждать, чувствуя себя довольно глупо. Наконец, маговоз всё-таки подъехал. Не смотря на довольно странное название, это оказалась всего лишь очень большая самоходная повозка — некое подобие фургона, снабженного магическим двигателем. Сержант протянул кондуктору плату — монету в пятьдесят медяков, и получил вместе с билетом сорок медяков сдачи.

Через пятнадцать минут кондуктор объявил:

— Улица Революции! Мы въехали в Новый Город.

Выйдя из маговоза, Мельд сразу же поразился высоте зданий Нового города. Никогда прежде он не сталкивался со столь грандиозными сооружениями — даже крепостные башни, описанные в старинных книгах, и то были пониже. Ларри вжал голову в плечи: ему всё казалось, что эти здания вот-вот рухнут.

"Успокойся, — сказал он себе. — Эти постройки стоят уже не одно десятилетие и ни на кого не падают". Чтобы избавиться от чувства подавленности, Ларратос начал подсчитывать этажи. Их оказалось по сорок у каждого здания.

— Вам помочь?

Ларри вздрогнул от неожиданности: прямо перед ним стоял низкий пожилой орк в одеждах друида и с простым деревянным посохом. Ларратос так увлёкся изучением домов, что не заметил его появления.

— Д-да, если не трудно, — справившись с секундным замешательством произнёс Ларри. — Мне хотелось бы узнать…

— Казарму ищете? — усмехнулся орк. — Не удивляйтесь, даже старшие друиды умеют читать чужие мысли, а в твоём случае не требуется даже и этого: что ещё может делать в столице новичок, да к тому же в придачу сержант? Думаю, вам стоит отправиться на третий уровень улицы Революции, дом… хм, кажется, пятнадцать.

— А что такое "третий уровень"?

— Кхм, как бы вам это объяснить попроще, — задумался оркский друид. — Ладно, — рыкнул он наконец. — Так и быть, провожу вас — очень хочется взглянуть, какие будут морды у этих вояк, когда они поймут, что вы добирались до казармы самостоятельно.

Друид решительно пошёл вдоль улицы (прохожие расступались при его появлении), и Ларри двинулся следом за ним, не забывая посматривать по сторонам. Всё вокруг было для него ново и необычно. Так, оказалось, что номера всех домов-"столпов" всегда кратны десяти, а между ними расположены здания поменьше — всего по три-пять этажей, как в старом городе.

Добравшись до дома номер двадцать, орк направился прямо к подъезду здания.

— Следуйте за мной, — кивнул он замешкавшемуся сержанту. — Сейчас вы сами увидите, что такое третий уровень.

Оказалось, что в подъезде расположен специальный лифт. Орк повернул рычаг, и платформа плавно поднялась вверх, отмотав примерно три десятка этажей.

— Всё, выходим.

— Куда? — не понял Мельд. — Прямо в окно?

— Нет, зачем же, — орк откровенно забавлялся, глядя на ничего не понимающего новичка. — Всё-таки тридцатый этаж, а летать мы не умеем. В смысле, среди нас с вами есть и не умеющие летать, — добавил он, открывая дверь.

Ларри последовал за ним — и оказался на просторном широком мосту. Мост, проведённый прямо между домами! Невероятно! Мельд даже не сразу сообразил, что по бокам этого моста тоже расположены трёхэтажные дома — постройки, подвешенные прямо в воздухе и «прилепленные» друг к другу (а также к стенам домов-"столпов"). Получалась своего рода подвесная улица. Оглядевшись, Ларри увидел, что такие мосты проложены в несколько ярусов — друг над другом.

— Так вот что такое "третий уровень"! — осенило Мельда.

— Именно, — кивнул друид. — Причём чем выше уровень или этаж дома-столпа, тем выше и престиж жилья. Самые бедные живут на первом уровне, самые богатые — на пятом. Начиная со второго уровня, категорически запрещено ездить на лошадях, чтобы они не пачкали верхние уровни города. Дорогие заведения и правительственные объекты всегда находятся наверху.

Пройдя ещё немного, орк остановился перед трёхэтажным домом с номером «пятнадцать», сделанным из красного дерева. На нём виднелась надпись: "Министерство войны республики Гиперборей. Казарма номер восемь города Стейнгарда".

— Вот мы и пришли, — ухмыльнулся орк, перехватывая посох поудобнее. — Сейчас начнётся самое интересное…

Ларратос вместе с друидом зашёл в казарму и снял верхнюю одежду. Стейнгардская казарма выглядела гораздо красивее и роскошнее, чем казармы на Крайнем Севере, в Стране Смерти, или же в Новгарде. Коридор, в отличие от коридоров других знакомых Ларратосу казарм, был оклеен золотистыми обоями с занятными узорами. Двери изготавливались не из простого дерева, а из настоящего красного дуба.

— Кхм, — друид покосился на Ларри. — Как видишь, в ваших казармах полно дуба и полно дубов. Вот, кстати, один из них, — орк кивнул на офицера — крепкого мужчину лет 35, стоявшего возле одной из дверей.

— Здравия желаю, господин капитан, — отсалютовал ему Ларратос. — Я прибыл в столицу для прохождения военных сборов…

— Вы Ларратос Мельд? — поинтересовался военный.

— Да, так точно.

— А где в таком случае лейтенант Вольфман? — нахмурился он. — Вы с ним должны были прибыть в казарму ещё три часа назад! И что здесь делает архидруид Эракдаш?

— Архидруид?! — воскликнул удивлённый Ларри.

— Что делаю? — усмехнулся орк. — Да вот, получаю очередное подтверждение того, что в доблестной гиперборейской армии царит полный разброд. К тому же должен же был кто-то показать новичку дорогу? Впрочем, я здесь не задержусь.

С этими словами Эракдаш развернулся и вышел.

— Вольно, Мельд, — буркнул наконец офицер. — Я — капитан Фейир. Добро пожаловать на военные сборы в Стейнгард, сержант. Я буду вашим военным инструктором. Под моим чутким руководством вы сохраните свою боевую хватку, а может, даже и разовьёте её. Вижу, у вас повреждена рука. Но уверяю вас, вы можете быть прекрасным мечником и арбалетчиком, орудуя лишь одной рукой. Более того: человек, никогда прежде не попадавший в столицу, но всё же сумевший сориентироваться и разыскать казарму, мог бы стать отличным разведчиком.

— Благодарю вас, господин капитан.

— Не за что. Ну, попадись мне теперь этот Вольфман… Кстати, позвольте взять ваш арбалет.

Ларратос отдал свой арбалет капитану.

— Старьё, — сказал он, взглянув на это оружие, — Всякий гиперборейский воин должен быть вооружён последними новинками нашей военной техники, — продолжил капитан, вручая Ларратосу новый арбалет, сделанный гораздо изящнее, чем предыдущий. — Это автоматический арбалет с оптическим прицелом РС-2, названный так по имени его изобретателя, Раниса Синтара. Он может пускать 4–5 стрел в секунду, всего в него помещается до 150 стрел. Эти стрелы — очень маленькие и лёгкие, но благодаря новейшим боевым заклинаниям они обретают в полёте огромную массу и скорость, поэтому летят на очень большое расстояние и пробивают большинство доспехов, за исключением нескольких видов магических. Но мы работаем и над этой проблемой. Арбалет РС-2 может стрелять как в режиме автоматической стрельбы, так и в режиме одиночного выстрела во время прицеливания.

Ларри вместе с капитаном зашёл в зал стрельбы. Он внимательно осмотрел свой новый арбалет. На его поверхности прямо над курком находился некий металлический цилиндрик, а на концах цилиндрика — две линзы. Ларри посмотрел внутрь этого цилиндра. Противоположная стена и все цели на ней казались в несколько раз больше. В самом центре оптического прицела стоял небольшой крестик.

— Наведите прицел на центр мишени, сержант, и нажмите на курок, — приказал капитан.

Ларри навёл крестик в центр мишени и выстрелил. Лёгкий щелчок — и стрела попала прямо туда.

— Вот видите, какое великолепное изобретение! — капитан явно гордился военными новинками.

Ларратос ещё раз оглядел оптический прицел. Линзы казались очень тонкими и великолепно отшлифованными. Как рассказывал отец, ещё два века назад в Стейнгарде не существовало ни одного человека, способного сравниться в мастерстве шлифовки стекла с гномами, составлявшими тогда очень большую долю населения. Орки в те времена жили в провинции…

— Так, Мельд, погодите, — послышался внезапный голос капитана. — Похоже, ваш исчезнувший встречающий пожаловал…

И действительно, к ним направлялся офицер в возрасте около двадцати пяти лет. Подойдя к капитану, он отсалютовал ему и отрапортовал:

— Господин капитан, согласно ва…

— Молчать, лейтенант! Вы должны были прибыть в казарму ещё пять часов назад! Где вы шлялись всё это время? И почему не встретили сержанта Мельда?!

— Виноват, господин капитан! Наш маговоз попал в аварию, и я два часа провёл в полицейском участке…

— А остальные три?

— Разыскивал Ларратоса Мельда — на вокзале сообщили, что он так и не дождался меня.

— Вас дождёшься! Объявляю вам строгий выговор! Что же до Мельда, то он добрался до казармы и без вас. А теперь марш отсюда!

***

На стрельбище Ларратос показал отличные результаты и по стрельбе из простого арбалета (без прицела), поразив большинство мишеней. На тренировке по ближнему бою он дрался деревянным тренировочным мечом с другими воинами, и, несмотря на боль в руке, из большинства битв выходил победителем.

— Мельд, — обратился капитан в комнате испытаний оружия, — позвольте вручить вам последнюю разработку наших алхимиков, эксплодум-64. Сейчас он входит в обязательный боекомплект всех гиперборейских солдат.

Ларри взял протянутый ему комплект из пяти колб и повесил их на пояс. С подобными штуками он был знаком не понаслышке: в его отряде, воевавшем с Царством Смерти, было двое солдат-алхимиков, вооружённых эксплодумом, отравляющими и одурманивающими веществами и огнемётами. И оба погибли.

— Вы, как воин общего профиля, наверняка умеете управляться с эксплодумом?

— Да, господин капитан, в нашем отряде были алхимики, они научили меня.

Сам Ларратос считал, что эксплодум — подлинное самоубийство, и что с этими колбами у отряда куда меньше шансов на победу, чем без них. Однако это мнение он благоразумно оставил при себе.

— Теперь эксплодумом должны пользоваться все. Это вам не громоздкий ранец-огнемёт или коллекция колб отравляющих газов. Пять новых колб без проблем поместятся на поясе пехотинца. Видите то чучело в углу комнаты?

— Так точно, господин капитан.

— Встряхните колбу и киньте в него.

Ларри повиновался. Жидкость внутри неё запузырилась и пошла реация. Мельд кинул колбу прямо в чучело. Через семь секунд под давлением газа выскочила пробка, и вещество начало выходить наружу. Почти сразу же произошёл взрыв. Образовалось огненное облако радиусом в три метра, и над ним появилась дымовая завеса, не позволявшая что-либо видеть. Со стенами ничего не случилось, поскольку на них было наложено заклятие защиты от силовой волны и огня. Магические агрегаты на потолке рассеяли дым и погасили огонь. От чучела же не осталось ни следа.

— Великолепно, сержант Мельд, — произнес капитан. Похоже, Ларратосу начинало везти — он с первого же дня стал любимчиком военачальника.

Глава 2. Стейнгард

Ларратосу сильно захотелось познакомиться со столичным городом — узнать, чем живут люди, чего боятся, к чему стремятся, каковы их повседневные заботы. Его также сильно занимала история столицы — он слышал, что в древности Стейнгард был гномским городом и назывался Араксаром (после захвата людьми из Айсгарда это название было переведено на вестландский).

После восьми часов вечера до самого отбоя — до полдвенадцатого — образовалось свободное время. И Ларри решил просто прогуляться по городу. Здесь, на севере, двадцать первого мая, в предверии лета солнце заходило очень поздно, а ночи были белыми, светлыми. Столичная жизнь кипела: по улицам Нового города ходили люди и ездили самоходные повозки, но ночью они не шумели, как днём. Весна уже начинала вступать в свои права и в Стейнгарде — небо было облачным, но не пасмурным. Красиво, относительно спокойно…

В одиннадцать часов Ларратос уже подходил к казарме, когда где-то внизу, на первом уровне, раздался оглушительный рёв сирен — как в военном лагере во время нападения врага. Мельд подошёл к краю улицы и посмотрел вниз. По улице с огромной скоростью мчался человек в маске. К седлу его коня крепились два крупных мешка, на груди красовались великолепные (и явно зачарованные!) доспехи, а на плече висел автоматический арбалет. Когда этот тип пронёсся мимо, Ларри успел заметить, что на груди всадника висит какой-то светящийся амулет — разумеется, тоже магический. Судя по форме, эта вещица защищала своего хозяина от враждебной магии.

За всадником гнались четыре самоходные повозки синего цвета — именно из их недр доносились звуки тревоги.

— Ага, попался, Неуловимый! — рядом с Ларратосом встал ещё один прохожий, — Полиция сейчас его догонит.

Всё ясно: синие повозки принадлежали полиции. Значит, преследуемый — преступник, причём довольно известный, раз горожане уже легко узнают его. А в мешках, очевидно, похищенные вещи или деньги. Тем временем возле тротуаров собиралась толпа — люди не хотели упускать бесплатного зрелища.

— Опять Неуловимый! — недовольно проворчал какой-то старик.

— И опять он ограбил банк.

— Непонятно, куда только полиция смотрит. Уже в третий раз только за этот год он удирает с деньгами.

Полицейские всё же знали своё дело: с одной из городских башен снялись три каких-то блестящих точки, и вскоре Ларратос понял, что полиция привлекла к погоне драконов — двух зелёных и одного бронзового. Их всадники носили синюю форму. На одном из зелёных драконов восседал орк, на другом — молодой человек, ровесник самого Ларратоса. Всадник бронзового оказался смуглым бородатым человеком средних лет. Толпа приветствовала их криками восторга — похоже, драконов использовали не так уж часто. Бронзовая разновидность летающих ящеров называлась восточными драконами, или танинами а зелёная — альбионскими драконами. Обе породы были самыми мелкими из всех драконов (размером чуть побольше лошади), но зато танины обладали разумом.

Тройка драконов под вздох толпы синхронно описала в небе красивую дугу и теперь двигалась навстречу грабителю. Впрочем, особого толку ящеры городу не принесли: улицы слишком узкие, драконы не могут на них приземлиться, не обломав размашистых крыльев о стены домов. Зелёные драконы неподвижно зависли в воздухе, часто взмахивая крыльями: похоже, их всадники прекрасно понимали, что реальной помощи своим коллегам они оказать не могут. А вот бронзовый ящер сложил крылья и резко пошёл на снижение. Чудом избежав столкновения с мостом, он приземлился на первом уровне. Ещё один восхищённый вздох толпы: такая посадка мало чем отличалась от падения. Не имея возможности раскрыть крылья, дракон должен был гасить скорость лапами. Его когти проскрежетали по мостовой, высекая из неё искры. Только очень опытный всадник на хорошо обученном драконе мог проделать такой трюк: малейшая ошибка — и ящер опрокинется, придавив седока и, скорее всего, сломав себе шею.

Но бородатый полицейский справился, сев прямо перед носом грабителя. Преступник заметался: деваться ему было некуда. Наездник дракона поднёс ко рту небольшую коробочку — магическое устройство для усиления голоса — и произнёс на весь район:

— Ни с места! Вы арестованы! Бросьте оружие! Слезайте с лошади! Ложитесь! Руки за голову!

Конечно же, грабитель его не послушался. Вместо того чтобы сдаться, он схватил арбалет и нажал на спусковой крючок, осыпав бородача градом стрел. Тот вскинул руку, словно прикрывая лицо… И ни одна стрела в него не попала. Все они словно натыкались на незримую преграду, и либо соскальзывали, попадая в стены, либо отскакивали, падая прямо перед мордой дракона. А пару мгновений спустя Ларратос услышал громкий треск: ремень арбалета Неуловимого почему-то лопнул. Далее произошло нечто совсем невероятное: несмотря на антимагический амулет, надёжно защищающий владельца от любых чар, оружие вырвалось из рук преступника и, пролетев по воздуху, очутилось у полицейского. За ним последовал и сам амулет, так и не помогший своему хозяину. Грабитель с ошарашенным видом уставился на свои руки, и полицейские тут же скрутили его.

Вскоре стражи порядка разъехались, бородач увёл своего дракона (теперь ему нужно было отыскать подходящее место для взлёта), толпа разошлась, и Ларратос пошёл в свою казарму — спать.

Этой ночью Ларри опять снились кошмары — про лорда Шакира и его тёмную армию. На этот раз лорд Шакир произносил различные заклинания, стоя на вершине священной горы Талагмия. В нескольких верстах к северу виднелась Страна Смерти. А на юге находились небольшие людские поселения: жителям республики Гиперборей не хватало места для житья, и часть их вновь шла на Север для заселения заброшенных регионов. Маги уже давно проводили эксперименты, связанные с контролем климата — пытались растопить льды Айсгарда, но пока безуспешно. Поэтому земли Страны Смерти оставались непригодными для проживания.

Внизу, у подножия горы, строились отряды нежити — семь групп по сто мертвяков. Во главе каждого отряда стоял некромант, одетый в плащ какого-либо цвета радуги. На руках каждого из воинов Смерти виднелись повязки тех же цветов. А среди воинов фиолетовой боевой группы Ларратос как бы со стороны увидел себя. То есть увидел-то он, конечно, обычного вурдалака, но в то же время осознал, что это — он сам.

Лорд Шакир, как и в предыдущих кошмарах, стоял на площади, на вершине горы, возле небольшого кувшина, в котором горел огонь, и медленным речитативом произносил какое-то заклятье. Внезапно чародей замолчал. Огненный столб в кувшине вдруг с рёвом взметнулся на высоту трёх метров. Некромантов и нежить охватило радостное волнение, подобное тому, что испытывают болельщики на арене. Земля содрогнулась. Со страшной силой задрожала священная гора Талагмия. Город Айсгард на её вершине, хорошо сохранившийся, несмотря на долгие века, за считанные минуты превратился в руины. И Ларри проснулся от этого страшного грохота. Было ещё полшестого утра — полчаса до подъёма.

Он постарался было заснуть опять, но тут прозвенел сигнал подъёма — пока Ларри пытался заснуть, эти полчаса уже прошли. Ларратос встал, оделся, помылся и позавтракал. После чего вновь начались тренировки: стрельба из арбалета, а также ближний бой. И опять, несмотря на свою травмированную руку, он побеждал в большинстве битв и почти всегда попадал в центр мишени.

В двенадцать дня у солдат и сержантов, проходящих сборы, выдался час отдыха перед обедом. Ларри зашёл в ближайший магазин и купил газету "Стейнгардские Вести" за тридцать медяков.

На первом листе было помещено изображение рыжего усатого мужчины на коне, занимавшее большую часть этой страницы. Заголовок, напечатанный крупными красными буквами, гласил: "Поимка года! Полиция Стейнгарда арестовала Неуловимого. (Читайте на второй странице)".

Ларри открыл газету на второй странице и углубился в чтение:

"На протяжении последних двух лет наш город страдал от ужасного кровососа, прилепившегося к нашим банкам. Опытный грабитель, получивший от коллег прозвище Неуловимый, начал орудовать в столице в 1616 году. В шестнадцатом и семнадцатом годах он совершил по три крупных ограбления банка. Этот негодяй выходил на дело только под покровом ночи и всегда ускользал незамеченным. Его невероятная ловкость позволяла ему буквально растворятся в темноте. Полиция пыталась преследовать его, но всегда безуспешно: магическая кольчуга надежно защищала преступника от стрел, пускаемых в него стражами порядка. А колдовской амулет поглощал все заклинания боевых магов, призванных полицией.

В этом году Неуловимый произвёл два успешных ограбления банков. Он расстреливал охрану дротиками со снотворным и ускользал с крупной суммой денег. Вчера, 21 мая в 11 часов вечера, он вновь совершил ограбление. Как всегда, он вышел вчера на дело ночью, но, похоже, забыл, что в конце мая ночи в Стейнгарде белые. И поэтому уже не мог с лёгкостью ускользнуть от нашей доблестной полиции.

Отряд полицейских под командованием майора Элиддина Звёздного окружил Неуловимого и отрезал ему путь к отступлению. Как всегда, этот грабитель ослушался приказов и отказался сдаваться. Более того, он открыл огонь по стражам порядка. Преступник просто не знал, с кем имеет дело: майор Звёздный одной лишь силой своей воли остановил поток стрел. И как же велико было удивление Неуловимого, когда, несмотря на амулет, защищающий от всякой магии, ремень на его арбалете порвался, и оружие перелетело к полицейскому. Он даже не догадывался, что вовсе не магия на службе у Элиддина, а силы Абсолюта. Опешивший грабитель позволил себя связать".

Под статьёй располагались и комментарии других журналистов. В одном из них говорилось:

"Какая великолепная новость, что пойман крупнейший грабитель последних лет! Это прекрасно, что в нашей полиции работают такие люди, как майор Элиддин Звёздный. Он — настоящая опора нашего города. И как же несправедливо, что полицейское начальство не позволяет ему продвинуться по службе до более высоких званий…"

В следующем комментарии говорилось нечто прямо противоположное:

"Так называемый Неуловимый пойман, но это был всего лишь простой грабитель, не отличившийся ни особым умом, ни смелостью, ни ловкостью. То, что его ловили целых три года, говорит только об уровне нашей полиции. А теперь пресса раздувает из этого сенсацию. И почему мы, народ Гиперборея, терпим чужаков в рядах полицейских? Как вообще этот Элиддин — смуглый воин, не имеющий ни малейшего понятия о гиперборейской культуре — попал в нашу полицию? Мизрахийцу место на Востоке, но не у нас!"

Да, были в Гиперборее люди, не любившие тех, кто выглядел иначе, чем они, и придерживался других культурных или религиозных обычаев. Но пока в республике жили орки, которых можно было ненавидеть, мизрахийцев просто не любили.

На третьей и четвёртой страницах газеты размещались новости с фронта, говорившие об успехах республиканской армии в Стране Смерти:

"Победоносные войска Гиперборея прорываются сквозь заслоны мертвяков и проходят на север. Противник в панике отступает. Вскоре все земли севернее Айсгарда станут частью нашей республики. Максимум за два-три месяца эти территории будут полностью очищены от порождений некромантии".

Обычные военные новости. Уже более двухсот лет до окончательной победы в войне остаётся около двух месяцев. Ларри вспомнил свои сны. "Если в этих сновидениях есть хоть немного правды, то некроманты совершенно не опечалены успехами Гиперборея", — мысленно вздохнул Мельд. — "Когда республика только образовалась, наша армия была куда сильнее. Тогда мы могли в два счёта выбить всю нежить с Крайнего Севера".

Ларратос (как и все остальные гиперборейцы) знал, что эта война приносила немалый доход чиновникам военного ведомства. И, когда на горизонте замаячил призрак близкой победы, до военного начальства тут же дошло, что надо сокращать гиперборейскую армию. А то ведь она — не приведи Камриэль — и победить сможет! Сразу же встал вопрос: как? Сокращение срока службы означало, что солдаты ничего не будут уметь. Предлагали отказаться от призывной системы — но солдат-добровольцев набиралось слишком мало. Тогда армию сократили путём введения отсрочек среди призывников: в итоге отдавать долг родине шёл каждый второй или третий…

На пятой странице, как всегда, располагалась рубрика "в этот день родились". Там говорилось о разных великих людях, родившихся 22 мая. Самая крупная статья была посвящена Айвасу Гартману, великому медику и магу, родившемуся 512 лет назад, в 1106 году. Гартман был основоположником гигиены и открывателем микроорганизмов. Благодаря его достижениям резко увеличилась продолжительность жизни людей.

На страницах шесть-семь были новости спорта. Ларри пропустил статьи, посвященные вадарглобу и хандглобу найдя статью, где говорилось про его любимый вид спорта: гонки на драконах. Первое место, как всегда, занял нынешний чемпион республики, за которого и болел Ларри — Макис Стипс.

На последней странице, как и во всех газетах, красовались объявления и реклама.

Одно из объявлений гласило:

"Медицинские услуги. Восстановление повреждённых или проклятых частей тела. Недорого. От двух тысяч аргусов".

Как всегда. От двух тысяч аргусов — дешевле они предложить не могли.

А вот следующее объявление было уже поинтереснее:

"Опытный волшебник обучит вас магии. Индивидуальные занятия. Недорого — 15 аргусов за занятие. Ваши возраст и знания магии не имеют значения. Хан Гидрас. Улица Фарзеласа, четвёртый уровень, дом 36. Работаю без выходных, с 10.00 до 17.00. Оплата — после занятий".

Отец рассказывал Ларратосу, что в большом городе очень легко найти работу или учёбу. И Мельд пообещал себе, что в субботу он зайдёт к Хану Гидрасу и возьмёт у него урок магии — ведь он с детства мечтал стать боевым магом. Может, ментальный потенциал, бывший у него в детстве, позволит зародиться в нём магии? Может, он пройдёт по индивидуальной программе все курсы магической школы?

***

Субботним утром в десять часов утра Ларри шёл по четвёртому уровню улицы Фарзеласа. Начальство предоставило два дня отдыха от военных сборов, и можно было бы провести их где угодно. Многие солдаты предпочитали проводить выходные у своих родственников, но для Ларри это было невозможно: если бы он прямо сейчас сел на поезд до Новгарда, то приехал бы домой только в шесть вечера. Дома с семьёй он провёл бы время с субботнего вечера до воскресного утра, а к двадцати трём часам в воскресенье всё равно надо было вернуться в казарму. Поэтому Ларри, даже не помышляя о поездке домой, шагал по направлению к дому мага Хана Гидраса, частного учителя.

Дом с тридцать шестым номером, стоящий на четвёртом уровне, смотрелся изумрудом среди кусков гранита. С первого взгляда было ясно, что это — жилище волшебника. Он представлял собою невысокую шестигранную башню в три этажа, выполненную из зелёного мрамора. На грани, обращённой к улице, располагался вход — дубовая дверь с изображённым на ней треугольником со вписанным глазом — символом магии. На каждом этаже с трёх сторон располагались шестигранные окна, выполненные из диамантийского стекла. Конусообразная крыша венчала всё это великолепие.

Ларри дёрнул за верёвку звонка, но вместо простого звона колокольчика внутри дома раздалась трель соловья.

Через пять секунд послышались шаги, а затем приятный баритон спросил его:

— Я кому-то нужен?

— Господин Гидрас, я пришёл по объявлению — хочу обучаться у вас магии.

— Тогда входи, парень. — Дверь открылась.

Хан Гидрас оказался среднего роста курносым блондином с зелёными глазами. В левой руке он держал магический посох, и Ларратос сразу догадался, что маг — левша. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать семь, так что Ларри поначалу задумался, обращаться к нему на «ты» или на «вы». Однако в голову тут же пришла мысль, что волшебник может выглядеть раз в десять младше, чем есть на самом деле. Разумеется, это правило не распространялось на магов-детей и магов-подростков.

— Добрый день, господин Гидрас. Меня зовут Ларратос Мельд.

— Значит, Ларри. Приятно познакомиться. Можешь звать меня просто Хан, несмотря на нашу огромную разницу в возрасте — ведь мне 80 лет, — ответил маг, протягивая ему левую руку. Ларри в ответ протянул свою, поражённую смертельным проклятием.

Во время рукопожатия рука сильно заболела, и Ларратос вздрогнул. Маг не мог сильно сжать её, физически он был слабее Ларри, однако рука, очевидно, отозвалась на присутствие в Гидрасе светлой магической энергии. Волшебник тоже вздрогнул, ощутив при рукопожатии чёрную магию.

— Что у тебя с рукой, Ларри?

— Понимаете, Хан, меня укусил полярный вурдалак во время войны на Крайнем Севере. И теперь моя рука проклята. А не могли бы вы снять с меня проклятие?

— Я бы с радостью помог тебе, но, к сожалению, в мою основную специальность входит магия Гармонии, а не магия Жизни.

Ларри и Хан прошли в центр первого этажа.

— Хан, а не кажется ли вам, что я слишком стар для изучения магии? — поинтересовался Ларри, — мне говорили, что, несмотря на потенциал, которым я обладал в детстве, мои способности атрофировались.

— Видишь ли, Ларри, магию можно начать изучать в любом возрасте, если только у тебя всё в порядке с усидчивостью и памятью. Объясню на близком тебе примере, — сказал Гидрас, взглянув на мускулатуру Ларратоса, — изучение магии очень похоже на развитие мускулов. Ты можешь начать качать мускулы в пятнадцать лет, можешь в двадцать, а можешь в сорок, и если ты до этого был слабым, то при должной усидчивости всё равно разовьёшь мощную мускулатуру. Также и изучение магии можно начать и в десять лет, и в тридцать, и в шестьдесят. Неужели ты думаешь, что самые первые эльфийские маги учились с детства? Их было некому учить, поскольку взрослых магов во времена их детства не было, так что они до всего додумались сами. Также, когда эльфы обучали магии людей, они давали свои знания не только детям, но и взрослым, жаждущим получить новые силы.

— Хан, вы упомянули магию Жизни и магию Гармонии. Что они из себя представляют?

— Ты ничего не слышал о классификации магических искусств? Тогда слушай. — Гидрас встал в центре зала и, встав поудобнее, начал хорошо поставленным голосом:

— Магия берёт свою силу от энергии, называемой маной и делится на Чёрную, Белую и общую; Чёрная — на магию Тьмы и магию Смерти, то есть некромантию. А Белая — на магию Гармонии и Жизни. Раздел общей магии включает в себя школы Изменения, Иллюзий и магию Стихий, а также алхимию. Естественно, чёрные колдуны практикуют чёрную магию, а белые волшебники — белую. Существуют и серые маги, которые обладают большими знаниями общей магии и параллельно ей могут иметь знания как той, так и другой стороны. Я, например, белый волшебник. Затем, всякая магия делится на боевую, теоретическую и практическую. Магией Жизни обладают экзорцисты, маги-медики, называемые целителями, и высшие служители Камриэля. Магия Жизни — волшебное искусство, изобретённое людьми. А от эльфов мы обучились искусству Гармонии. Эльфы, первая раса, использовавшая чистую магию, сейчас владеют силами Гармонии гораздо слабее, чем люди. Также они обладают небольшими познаниями в колдовстве природы. Но никто не превзойдёт в природном волшебстве оркских друидов.

— Я с детства мечтал стать боевым магом, — признался Ларри.

— Перед изучением боевых заклинаний надо сначала овладеть азами теории магии, а потом — и практики. Несмотря на то, что ты до сих пор не проколдовал ни единого заклинания, из тебя всё равно может получиться великий волшебник. Даже более великий, чем я. Дело в том, что с каждым поколением магические знания накапливаются, и люди изобретают всё новые и новые заклинания. Магия со временем становится всё сильнее. Разумеется, магия Жизни является слабым подобием сил Абсолюта, которыми обладают носители Небесной сущности, а магия Тьмы — подобием адских сил Хаоса. На Абсолют и Хаос не распространяется правило "чем новее, тем сильнее". Эти две сущности всегда были, есть и будут гораздо сильнее магии, но их возможности сильно ограничены.

— Я хочу начать занятие. Как мне выработать в себе магическое начало? Надо ли ограничить себя в еде, соблюдать мистические практики, временно отдалиться от мира?

— Этого уже двести лет как не требуется. Люди, обладающие магическим началом, бывают двух видов: те, кто родились с ним, и те, кто его приобрёл. Ребёнок с магическим началом рождается только в той семье, где хотя бы один из родителей — маг.

Ларри вспомнил, что его друг Ранис — сын волшебника — рассказывая ему о своей школе, говорил, что часть детей, учившихся там, родившиеся в простых семьях, были инициированы учителями в течение одного дня за отдельную плату.

— Бывает, что и в простой семье рождается ребёнок, обладающий магическим началом, — продолжал Гидрас, — но такое происходит очень редко. И большинство первоклассников из простых семей в первый день лишены способности к волшебству, хотя у них может быть большой ментальный потенциал. Ментальный потенциал подобен котлу, и если он пуст, то ничего не происходит, а если залить его маной, то появляются способности к волшебству.

Опытный маг накладывает на будущего ученика, родившегося в простой семье, заклятие "искры маны". После чего в того проникает магическая энергия, и его ментальная сущность становится открытой для магии. Чем выше изначальный ментальный потенциал человека, тем больше изначальная мощь маны в нём. К тому же мощь маны прямо пропорциональна интеллекту. Как я понимаю, ты родился в простой семье.

— Да, Хан.

— Тогда за пятьдесят аргусов я тебя инициирую.

— За пятьдесят?! Я рассчитывал на сумму в пятнадцать за каждое занятие!

— Занятие отдельно, а инициация отдельно. Но, как ты понимаешь, занятие состоится только в том случае, если произойдёт инициация.

— Ладно, — Ларри протянул руку в кошелёк, отсчитал пятьдесят аргусов и протянул их Гидрасу.

— Благодарю, — сказал маг и направил на юного воина посох, — Спаркос де манна! — торжественно произнёс он заклинание.

Из посоха вылетело около двадцати крупных искр, переливающихся всеми цветами радуги. Они облепили тело Ларри со всех сторон и вошли внутрь через одежду и кожу. Однако при этом Ларри ничего не почувствовал.

— Теперь ты — начинающий маг, — сказал Хан, — мой ученик. Уже столкнувшись с маной, твоя ментальная сущность сама будет её вырабатывать.

— Благодарю вас, учитель.

— Ты владеешь великим потенциалом и можешь стать мощным магом. Но для успешного проведения колдовства ты должен приобрести посох — он увеличивает твою силу и течение маны. Посох можно приобрести и у меня.

Вот вытягивает деньги, подумал Ларри. Но на мошенника не похож, он явно — настоящий маг.

— И сколько стоит посох?

— Тридцать пять аргусов.

— Хорошо, — вздохнул Ларри, отсчитывая деньги.

Ларратос и Хан поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, и волшебник открыл шкаф, в котором стоял ряд посохов.

— Какой посох ты предпочтёшь?

— Я бы хотел вот этот, оранжевый. Моего любимого цвета, цвета солнца.

— Неплохой выбор.

Через минуту волшебник и его юный ученик стояли на третьем этаже, где находилось множество вещей и агрегатов.

— А теперь, Ларри, попробуй магией открыть вот этот шкафчик, — Гидрас показал на шкаф, висящий на стене, — с помощью заклинания. Поведаю тебе, что около сорока процентов заклинаний Белой магии пришло из эльфийского языка, примерно столько же — из мизрахийского, остальные же — из нашего родного вестландского, древнего или современного. Шкаф открывается заклятием «итфатех».

"Откройся", — перевёл Ларри с мизрахийского языка.

— Итфатех! — крикнул Ларри, направив на шкафчик свой посох. Ничего не произошло.

— Чем больше ты практикуешь заклинание, тем более эффективным и быстрым оно становится, и тем меньших затрат маны требует. А чем больше ты вообще колдуешь, тем больше маны протекает в твоём теле, и тем больше оно открыто для восприятия новой, более сложной магии. Попробуй ещё раз.

— Итфатех! — вновь крикнул Ларри. Опять ничего не произошло.

— Применяй заклинание до тех пор, пока не сможешь открыть этот шкафчик.

Ларратос произнёс заклинание шесть раз, и ничего не произошло. На седьмой он услышал слабое пощёлкивание в замке. Надеясь, что дверь шкафчика не заперта, Ларри дёрнул за ручку, но безрезультатно: дверца была закрыта.

— Замок уже начал поддаваться, мой ученик. Твой навык в заклятии открытия возрос, однако он всё равно очень слаб. Зато с каждым разом эти чары становится эффективнее. Давай ещё.

Ещё три раза Ларри произнёс заклинание, и замок щёлкнул именно так, как и должен открытый. Но дверца так и не сдвинулась с места, а Ларри почувствовал нечто вроде усталости, хотя не болела ни одна мышца. Мысли путались, он уже не мог ясно думать.

— Отлично, Ларри. Ты открыл замок без ключа. А теперь этой же чарой открой дверь.

— Итфатех! — крикнул Ларри. Дверь не поддалась.

— Мда, похоже, в тебе кончилась мана. Мана — возобновляемый ресурс организма любого волшебника. Чтобы она полностью восстановилась, необходим срок от восьми до двадцати четырёх часов. Её можно восстановить и приняв зелье маны, — Гидрас заклятием быстро открыл другой шкафчик — там стояли синие бутылочки ёмкостью чуть меньше стакана. Маг протянул Ларри одну из них:

— Пей.

Ларри с неохотой уставился на бутылку.

— Да не бойся, Ларри, — улыбнулся Гаидрас. — Эта бутылка — бесплатно. Точнее, она входит в стоимость занятия.

Ларри выпил, и, почувствовав себя лучше, произнёс несколько раз заклятие открытия. После третьего раза открылась и сама дверь.

— Великолепно, — одобрил Гидрас.

— Учитель, я всё же хочу овладеть боевой магией. Я, конечно, понимаю, что надо изучить теорию и практику, однако мне очень хотелось бы прямо сейчас научиться хотя бы одному простенькому боевому заклинанию.

— Ладно. Я могу показать тебе простейшее боевое заклинание — "огненный шар". Направь посох на вот этот хрустальный куб под потолком и произнеси "Кадур ан-нур"!

Ларри произнёс заклинание. Первый блин, как всегда, вышел комом: не получилось ничего. Вторая попытка также не дола результатов. На третий раз над посохом начинающего мага возник маленький огненный шарик, размером с мышиную голову.

— Кидай его вверх, в хрустальный куб!

— Как?

— Резко вздёрни вверх руку по направлению к кубу.

Мельд взмахнул посохом, и шарик полетел вверх, на полпути к кубу растворившись в воздухе.

— Пробуй до тех пор, пока твой шар не станет достаточно крупным.

На пятый раз Ларри сотворил шар размером с яблоко, и он долетел до куба. Хрустальный куб мигом растворил его.

— Этот куб создан для поглощения чар, чтобы не возникло пожара или другого урона моему дому. А теперь, Ларри, попробуй атаковать огненным шаром меня.

— Но я не хочу наносить вам вред!

— Не бойся: я — опытный волшебник и отражу любой твой удар.

— Кадур ан-нур! — крикнул Ларри и кинул шар в Гидраса.

— Маген Шмира! — ответил Гидрас, и всё его тело покрылось толстым синим слоем магической энергии. Когда к волшебнику подлетел шар, он просто ударил его рукой и направил вверх. Заклятие поглотилось всё тем же хрустальным кубом.

— Маген Шмира, — простейшее заклятие волшебного щита, которое защищает тебя от чужих заклинаний. Естественно, чем больше ты его практикуешь, тем тебе легче отбить чужие чары. Попрактикуйся в нём.

После того, как Ларри пять раз произнёс заклинание, его тело покрылось тоненьким слоем синей энергии.

— Кадур ан-Нур, — тихо произнёс Гидрас, и над его посохом появился огненный шар чуть больше последнего шара Ларри, полетев в направлении начинающего мага.

Ларри, испугавшись шара, машинально ударил по нему рукой. Щит сработал — шар отразился, только не в куб, а в стену.

— Дисбандо! — моментально среагировал волшебник, и шар растворился, — такое тоже случается. Нередко новички откидывают шары на стены. А заклятие «дисбандо» позволяет рассеивать чары. Само собой разумеется, чем мощнее твой уровень и чем слабее заклинание, которое ты хочешь снять, тем больше шансов, что у тебя получится.

— Учитель, я чувствую, что во мне кончилась мана.

— Тогда урок закончен. С тебя пятнадцать аргусов за урок. Также ты можешь купить у меня и бутылочек зелья маны — по пять аргусов за штуку.

— Спасибо, но я хочу сэкономить денег, — Ларри протянул волшебнику пятнадцать аргусов и направился к выходу.

— И запомни: теперь ты знаешь четыре заклинания. Ты можешь практиковать их самостоятельно, но я жду тебя для продолжения занятий.

Ларри добрался до казармы без приключений. Первым делом он связался по мадаббару с родителями.

— Мама, папа, здравствуйте.

— Привет, Ларри.

— Поздравьте меня: я — маг!

— Ты? Стал магом в таком возрасте?

— Да, теперь я беру частные уроки у белого мага Хана Гидраса.

— И сколько же он берёт за эти занятия?

— Пятнадцать аргусов. Однако, учитывая создание во мне магического начала и покупку посоха, я заплатил сто.

— Слушай, Ларри, — недовольно поморщился отец, — я, конечно, понимаю… это — твои деньги, но если так пойдёт и дальше — ты останешься без гроша. А твоя рука…

— Не беспокойся за меня, папа. Возможно, после окончания сборов я не приеду сразу в Новгард, если вы с мамой не возражаете. Я думаю устроиться здесь на более высокооплачиваемую работу, чем библиотекарь в Новгарде.

— Тогда удачи тебе.

— Пока, папа.

После этого он решил связался со своим другом Ранисом и похвастаться приобретёнными магическими талантами, чтобы Ранис, к которому в последнее время ушла Эрана, не слишком-то задирал нос.

— Привет, коллега!

— Привет, Ларри. А почему коллега? — изумился Ранис.

— Я будущий боевой маг! Сегодня меня инициировали!

— Не хочу тебя расстраивать, Ларри, но для того, чтобы стать боевым магом, надо учиться двенадцать лет, — Ранис ответил в своём обычном надменном стиле.

— Ты же знаешь мою усидчивость и способности к учёбе. Я смогу выучиться.

— Надеюсь, у тебя получится.

— Ранис, для того, чтобы я стал волшебником, мне надо изучить и теорию магии. Если у тебя сохранились старые учебники, пришли их, пожалуйста.

— Без проблем. Ларри, мы с Беллердашом скоро приедем в Стейнгард по делам, так что сможем с тобой встретиться. Я их лично тебе отдам.

— Спасибо, Ранис. Ты настоящий друг. Увидимся.

***

Часы, располагавшиеся на вершине высочайшего из домов на улице Бринна, пробили три раза. Ларри прогуливался по Стейнгарду. Но внезапно он ощутил адскую боль в руке. Рука ныла, словно подстреленный на охоте вепрь. Боль расползлась с кисти на всю руку, а потом — на туловище, Ларратоса окутало шубой ледяного холода. Мельд страшно испугался — с ним никогда не случалось ничего похожего. Он решил, будто заживо превращается в вурдалака. Боль распространилась и на голову, затем нахлынула странная слабость, и Ларри упал в обморок прямо посреди улицы.

Пока он лежал без сознания, Тьма прислала ему новый кошмар.

У подножия священной горы Талагмия стояли двое некромантов, а на заднем плане копошилась нежить.

— Отлично, мой друг. Так сказать, прямое попадание, — усмехнулся один из них.

— Да, найти этого солдатика было несложно.

— Где он? Что мы с ним сделаем?

— Ну, если он выживет после моих чар поиска, мы убьём его. Этого шпиона зовут Ларратос Мельд, и он сейчас в Стейнгарде — проходит военные сборы в казарме номер восемь.

— Далековато… Совершенно не представляю, как мы до него доберёмся?

— Не знаю. Думаю, что нам и не стоит. Лорд Шакир легко сможет убить его. Он мастер этого дела, и сам выберет достойный способ. Шакиру это будет проще, чем нам…

Внезапно священная гора покрылась дымкой или мглой, которая развилась в подобие бурана, разбушевавшегося перед глазами Мельда.

Ларри очнулся на кровати в какой-то светлой комнате. Над кроватью склонился мужчина восточного вида в возрасте около пятидесяти лет, в синем домашнем халате. На его смуглом лице красовались усы и борода.

"Неужели это и есть лорд Шакир?!", — с удивлением и страхом подумал Ларри.

Глава 3. Служитель Абсолюта

Нет, всё же это не лорд Шакир, — решил Ларри. Рост Шакира не дотягивал до незнакомца, да и выглядел чернокнижник постарше, чуть поуже в плечах, и обладал более длинным носом. Тем не менее, принадлежность незнакомого мужчины к народу мизрахимов не вызывала никакого сомнения. Ларратос заметил по лицу мизрахийца, что это — опытный воин, и ему совершенно неведом страх: скорее всего он моряк или моряком, или представитель элитной гвардии. На поясе незнакомца висел экзотического вида меч, рукоятку которого восточные мастера выполнели в виде двух полумесяцев, соединяющихся внешними сторонами. Ниже этих полумесяцев располагался эфес, как у обычных западных мечей. В центре этой рукоятки красовался особый знак: восьмиконечная звезда, пересекающиеся ромб и квадрат — древний мизрахийский символ солнца. Сам меч по форме напоминал ятаган. Когда Ларри привстал с кровати, то увидел, что у мужчины нет правой ноги, а вместо неё — деревянный протез. Незнакомец сильно походил на пирата, которыми славился народ мизрахимов, вот только его лицо выглядело чересчур добродушным для этой профессии.

Ларратос сразу проникся симпатией к этому человеку. Он явно спас Мельда, подобрал с улицы, когда тот лежал без сознания. Ларри решил заговорить первым, и, чтобы сделать приятное незнакомцу, произнёс на его языке:

— Шелам алейка, йа шаййат!

— Ва алейка шелам, хабири!

— Шми Ларратос Мельд. Ана хаййаль.

— Шми Элиддин бен Шамир аль-Кахаби. Ана — шатир.

— Элиддин аль-Кахаби? — поражённо спросил Ларри — уже на вестландском языке, — не вы ли тот самый майор Элиддин Звёздный, о котором так много пишут в газетах?

— Да, это я, — мизрахиец говорил на вестландском языке без акцента. Совсем без акцента! И с характерным стейнгардским произношением.

— Я лично видел, как вы остановили преступника по прозвищу Неуловимый. Это было просто невероятно! Вы сумели отбить множество стрел, пущенных из его арбалета!

— Это — способности паладина. Я не просто полицейский, а рыцарь ордена Стали и Пламени, обладающий сущностью Абсолюта, которую использую во благо этого города и этой страны. Однако я отвлёкся. Мне хорошо видна твоя аура — ты стремишься к добру и справедливости, но чем-то сильно обеспокоен. Ещё минуту назад тебе пришлось испытывать сильный страх. Вдобавок тебя явно беспокоят ночные кошмары и не всё в порядке со здоровьем.

— Нашёл, чему удивляться, Эли, — услышал Ларри странный незвонкий баритон с. непонятным акцентом. В окне показалась морда танина, бронзового дракона, — Парень явно проклят.

— Привет тебе, о воин. — Дракон обратился уже к Ларратосу. — Меня зовут Руханнур.

— Э-э, п-привет, Руханнур. — Ларри ещё никогда не приходилось общаться с драконами или хотя бы слышать их речь, поэтому он чувствовал себя довольно неловко, — Меня зовут Ларратос, или Ларри.

— Да, что-то не так, — произнёс Элиддин. — Тебя надо как следует осмотреть.

Несмотря на вышесказанное, он закрыл глаза, а через пять секунд сообщил:

— Ларратос, на тебя наложено смертельное проклятие. Ты укушен полярным вурдалаком, наиболее свирепой особью из нежити. А после смерти непременно станешь одним из них.

— Спасибо, господин Кахаби, но я и так это знаю.

— Ну так что, Эли, будем лечить, или пусть… живёт? — подмигнув, спросил танин.

— Руханнур, твои шутки мне уже надоедают. Не поклянись я не убивать невинных людей, я бы давно изжарил тебя на шашлык. Хотя да, ты же не человек. Ну, тогда вскоре я приглашу вас с Ларратосом на обед. Ларри станет главным гостем, а ты — главным блюдом, — паладин засмеялся.

Ларри удивлённо переводил взгляд с паладина на дракона и обратно.

— Мы с хозяином часто подкалываем друг друга. Не обращай внимания, Ларри, — пояснил Руханнур, увидев растерянность Мельда.

— Простите, господин Кахаби, но у меня нет денег на лечение.

Во-первых, Ларратос, я сейчас не на службе, и поэтому не хочу, чтобы ты называл меня по фамилии. Зови меня Элиддином, а ещё лучше — Эли. Во-вторых, я — паладин, а не маг-бизнесмен, и денег за исцеление не беру. Мой долг — бескорыстно помогать нуждающимся. К тому же деньги меня вообще не интересуют — зарплаты полицейского вполне хватает на жизнь, а семьи у меня нет, — глаза паладина на миг затуманились. Ларри увидел в них какую-то тоску, сжигающую всё существо паладина изнутри. Перед ним стоял не герой полиции, а одинокий и печальный пожилой человек. Но мгновение спустя в душе Элиддина могучий воин загнал этого меланхолика глубоко внутрь, — Так что расслабься, и я исцелю тебя. Сила Абсолюта может всё.

Элиддин направил свою правую руку на лежащего Ларратоса, закрыл глаза и сосредоточился. Его дыхание резко участилось, он задрожал, будто от холода, но в то же время на лбу паладина проступил пот. А Ларри почувствовал резкое обострение боли в левой руке. Словно вся кровь его собиралась в центр ладони и затвердевала там, стремясь прорвать кожу. Наконец, кожа в центре ладони действительно лопнула, и из неё вылетел твёрдый предмет, взлетев на двадцать сантиметров. Хлынула кровь, Ларратос заорал от боли. Элиддин щёлкнул пальцами и предмет разлетелся на пылинки.

— Успокойся, самое страшное уже позади, — улыбнулся Элиддин, — Проклятье уже снято, но оно оказалось невероятно сильным. Похоже, ты столкнулся со свежесозданным вурдалаком. А этот твёрдый предмет впитал в себя всю сущность твоего проклятия.

Элиддин вновь направил свою ладонь на руку Мельда, и кровь перестала течь, а рана затягивалась прямо на глазах. Вскоре боль утихла, от раны не осталось даже шрама. Элиддин перевёл дыхание и вытер пот со лба. Он казался смертельно уставшим.

— Господин Эли, с вами всё в порядке?

— Да, я просто потратил часть своей жизненной энергии, но она скоро восстановится.

— Благодарю вас, господин Эли. Вы сэкономили мне кучу денег. А жизненная энергия — это разновидность маны, не так ли?

— Не совсем. Я прекрасно разбираюсь в магических энергиях — даром, что ли, учился в магической школе целых семь лет? Так вот, жизненная энергия есть течение сущности Абсолюта в паладинах и Небесных существах. Паладин, применяя свои сверхъестественные способности, тратит жизненную энергию. Чем выше течение жизненной энергии, тем больше может паладин совершить, и тем более эффективно. А чем больше паладин совершает добрых дел, тем сильнее в нём течении светлой небесной энергии. Она восстанавливается сама через некоторое время, также её можно восстановить путём медитации.

— Интересно… Да, кстати, господин Эли, пока я был проклят, мне всё время снились кошмары про то, что я — вурдалак, про некромантов, и про то, что я нахожусь в их армии на Крайнем Севере. Эти сны… Они что-нибудь значат?

— На тебя было наложено проклятие некромантии. И наверняка ты оказался телепатически интегрирован с одним или несколькими колдунами — с теми, которые создали укусившего тебя вурдалака. Они могли получить часть информации о тебе, а ты — часть информации о них. Но не надо бояться — у вас были лишь общие сны, так что некроманты узнали не более, чем тебе снилось. Ты же мог видеть не только сны некромантов, но ещё и их телепатические переговоры, ибо они происходят в искусственном состоянии, подобном сну. Истории известно много случаев, когда живой человек благодаря укусу нежити получал связь с некромантами, причём особенно сильной становилась эта связь, если жертва чувствительна к магии. Я ощущаю в тебе сильное и необузданное магическое начало.

— Сегодня я стал магом, тут же и упал в обморок. Но мне также снилось много одинаковых снов про то, что я — вурдалак, и что я служу некромантам. Вряд ли они все видели так много снов, и все — про меня. Может, это — вещий сон?!

— Не существует вещих снов с гарантированными результатами. Бывают только пророчества, но они далеко не всегда сбываются. Даже Абсолют не может предвидеть истинной картины будущего, потому что его ещё нет. Будущее не предопределено, судьбы не существует, ибо каждое разумное существо само выбирает, что ему делать. То, что видят пророки, есть не будущее как таковое, а лишь один из его вариантов. Каждый из нас волен выбирать свой путь. Так что твои сны могут сбыться, а могут и не сбыться, если на то твоя воля.

— Мне снилось, что я убит стрелой, и моё проклятие превращает меня в вурдалака. Значит ли, что этот сон может стать правдой, а может и не стать?

— Твой сон уже не может стать правдой, ведь твоё проклятие снято, и ты не превратишься в вурдалака.

Чем больше Ларри разговаривал с паладином, тем больше у него появлялось вопросов.

— Простите моё любопытство, господин Эли, но почему вы, мизрахиец, приехали в нашу холодную и заснеженную страну?

Ларри искренне не понимал, зачем некоторые люди едут из тёплых краёв в Гиперборей, страну с адскими морозами. Конечно, коренные жители ещё могут перенести эти климатические условия, они ведь здесь родились, однако добровольный приезд в этот холодильник воспринимался им как безумие.

— Ларратос, я могу переносить абсолютно любые условия — поскольку невосприимчив к морозу и жаре. А как я оказался здесь — о, это длинная история. Если ты никуда не торопишься, я могу тебе её рассказать.

— Я с радостью выслушаю ваш рассказ.

— Для того чтобы тебе легче было понять, почему я уехал из родной страны, я поначалу расскажу тебе о своём происхождении. В стране Шемшия более двух с половиной тысяч лет правит династия Кахабитов. В 1023 году родился халиф Ишмаэль аль-Кахаби. В 1053 и 1055 году у него родилось два сына — принц Хазкиэль и принц Хаким. Хазкиэлю, как старшему сыну, была уготовлена судьба халифа. А принц Хаким стал волшебником. В возрасте семидесяти пяти лет, в 1130 году, Хаким стал отцом. Он тогда ещё не знал, что его единственный сын, принц Шамир бен Хаким аль-Кахаби, вскоре станет величайшим боевым магом страны Шемшия. А в 1212 году у Шамира тоже родился единственный сын, то есть я. Да, Ларратос, я — принц. И мне четыреста шесть лет.

Наша семья владела собственным дворцом. Когда мне было десять лет, отец отдал меня в магическую школу — он хотел, чтобы я по уже сложившейся семейной традиции стал волшебником. Однако к тому моменту, как я стал подростком, дворцовая жизнь мне уже порядком надоела. Отец постоянно следил за мной. Я не мог поговорить на равных с кем-нибудь из простых людей, в магической школе меня считали зазнайкой, хотя я никогда им не был. И за моей спиной ходило множество нелепых слухов, которые сочинялись большей частью из зависти. Когда я шёл по улице, на меня часто показывали пальцем, говоря: "Смотрите! Это принц Элиддин аль-Кахаби, сын Шамира"! И за мной постоянно ходили два охранника. Поверь мне, тебе бы никогда не захотелось такой популярности.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, и я уже учился в пятом классе магической школы, в нашей стране начали происходить странные и страшные вещи — повсюду безо всяких причин пропадали и погибали люди. Отец сразу понял, что это — дело рук великого мага. Он приказал своим шпионам найти выживших его жертв и опросить их — узнать, что к чему.

Агенты отца искали по всей стране выживших людей, и однажды они нашли на берегу Северного Мизрахийского моря странное существо. Оно напоминало барана с птичьим хвостом и крыльями. Разведчики поняли, что это существо имеет отношение к магии, поймали его и доставили к отцу.

Отец сразу же догадался, что перед ним — человек, ставший жертвой заклятия полиморфа, то есть превращения. Через пять минут существо было расколдовано. Им оказался простой рыбак, живший в одной из приморских деревень.

— И он был жертвой того самого чёрного мага?

— Конечно. Он рассказал, что поймал в море вместе с рыбой бутылку. Когда он открыл её, оттуда вылетел джинн. Он выглядел молодым — около двадцати трёх лет на вид.

Рыбак обрадовался и воскликнул:

— Джинн, слушай мои желания…

— Ты глупец, смертный! Джинны исполняют желания только в сказках. Я, Азиз бен Хананиэль, был одним из правителей Мизраха более двух тысяч лет назад, и я не стану преклоняться перед каким-то жалким простолюдином, да ещё и смертным к тому же. В награду ты получишь лишь смерть.

— Пожалуйста, господин Азиз, не убивайте меня, — рыбак упал перед джинном на колени, — Я освободил вас! Я мог выкинуть бутылку обратно в море!

— Ну уж нет! Если я дарую тебе жизнь, ты растрезвонишь обо мне всей деревне. Тогда милосердие может дорого мне обойтись. Хотя… Есть вещи и похуже физической смерти. Ладно, ты уговорил меня, простолюдин. Ты будешь жить. Но ты всю жизнь был глупым и трусливым бараном. И теперь будешь полностью соответствовать своей сущности, — джинн пробормотал какое-то заклинание, и рыбак превратился в баранообразное существо.

Отец объяснил рыбаку, что на того было наложено заклятие полиморфа, то есть превращения жертвы в животное, наиболее соответствующее её душе.

Но это было только начало. Как ты думаешь, Ларратос, что мой отец узнал от выживших жертв колдовства насчёт действий Азиза? То есть что он начал делать после того, как заколдовал своего спасителя?

— Вероятно, пошёл убивать и заколдовывать всех людей, что попадались ему на пути. Ведь я читал, что сила чёрного мага увеличивается, если он омывает руки в крови своих жертв. Вероятно, Азиз начал готовить планы мирового господства.

— Насчёт планов — возможно. Но для начала он ограничился только одной жертвой. А его следующим шагом стала учёба: поступление в магическую академию, на отделение высшего магического образования, где он устроился на курсы повышения квалификации, а затем — в отдел подготовки магов-профессоров. Азиз всё продумал. Несмотря на его огромную мощь, магия освобождённого джинна сильно устарела. Он отстал от магического прогресса, не знал новейших заклинаний. И Азиз решил наверстать упущенное. Днём он изучал боевую и теоретическую магию, а по ночам рылся в секретных архивах и вычитывал информацию о чёрной. Самым забавным было то, что он учился в той самой академии, при которой находилась школа, где учился я.

Став доктором магических наук, Азиз бен Хананиэль действительно начал убивать людей. Потом его осенила новая идея — убивать магов, ибо использование их крови даст ему больше сил, чем убийство простых людей. И начал он с убийства магов-школьников.

В мае 1227 года он напал на меня, когда я вечером был один в башне библиотеки. Я приказал своим охранникам оставить меня за час до этого. Поначалу я испугался джинна, но затем сказал себе: не к лицу принцу и потомственному магу бояться злого колдуна. И холодно произнёс:

— Что ж, нападай на меня, Азиз, если ты — не трус. Но имей в виду, что у меня могущественный отец. Мы родственники самому халифу, и ты горько пожалеешь, если нанесёшь мне хоть какой-то урон.

— С какой стати мастеру чёрной магии бояться простого старшеклассника волшебной школы?

И он кинул в меня несколько огненных шаров, то есть самых простых волшебных предметов. Я, естественно, наложил на себя заклятие магического щита, но он не мог отразить чары могущественного джинна. Пришлось уворачиваться от шаров.

Азиз засмеялся. Я кинул в него несколько сгустков электроплазмы, а попросту — несколько шаровых молний, объектов природной магии орков. Это было моё любимое заклятье, но джинн, даже не включая магический щит, отбивал мои молнии посохом, как будто это были мячики.

— А теперь, юный Элиддин, — Азиз впитывал в себя эманации моего страха, — ты превратишься в существо, наиболее соответствующее твоей душе, — и начал читать заклинание. Я же ещё раз применил к себе заклятие магического щита, причём потратил на него всю свою ману, чтобы сделать его как можно мощнее. В меня полетел шар проклятия. Азиз рассмеялся, но я отбил шар щитом обратно в Азиза, на котором никакого щита не было. И Азиз среагировать не успел. Он покрылся слоем дыма, а через три секунды на его месте возникла крылатая кобра, изумлённо хлопающая глазами. Теперь настал мой черёд радоваться.

— Попался! — крикнул ему я, направив на него свой посох. Увы, крылатый змей вылетел в окно и скрылся.

После того, как я рассказал обо всём охране, отцу, одноклассникам и учителям, я стал героем. Вся школа ещё больше говорила обо мне. Так я дожил до выпускного седьмого класса. Затем встретил свою любовь — девушку по имени Лейла. Мы с ней некоторое время встречались, пока я не закончил школу. И как же меня злило, что во время наших встреч за мной постоянно ходили охранники! А потом меня взяли в армию. Ты знаешь, Ларратос, что люди Востока развиваются быстрее, чем люди Севера. И в возрасте семнадцати лет любой мизрахийский парень — сложившийся мужчина. Нас призывают в армию с семнадцати лет, а не с восемнадцати, как вас. Конечно же, мой отец без проблем освободил бы меня от армии, но я сам буквально рвался туда. По молодости лет я искал приключений, к тому же мне страшно хотелось сбежать от дворцовой жизни и своих охранников. А ещё я мечтал научиться ближнему бою, ведь я умел только колдовать, но ни разу в жизни не дрался. Научишься тут драться, когда тебя постоянно охраняют.

И я пошёл в армию Шемшии. Там меня устроили во флот, где я два года бороздил моря, защищая Родину от пиратов. А вскоре мне встретился человек, изменивший всю мою жизнь — капитан Амир бен Элишемш. Он был паладином, и я очень захотел стать похожим на него.

После окончания службы, в девятнадцать лет, он инициировал меня Испытанием Силы. Это особый ритуал, пробуждающий искру Абсолюта в человеке. Суть его заключается в том, чтобы победить трёх существ, созданных при помощи магии — обычно это были чудовища либо порождения стихийного волшебства. Я прошёл Испытание относительно легко, и Амир вручил мне меч из Небесной Стали, Малькинур — один из первых паладинских мечей — именно этим мечом в древности Давид бен Арье снёс голову лидеру тёмных орков, Тарадашу. После этого мои сила и ловкость резко возросли, я научился силой воли зажигать меч Небесным Пламенем. А месяц спустя решил навестить свою возлюбленную.

Я письмом пригласил Лейлу на свидание возле моря поздно вечером. Предварительно поругался с охранниками и послал их куда подальше, чтобы не следовали за мной по пятам, ибо я, как совершеннолетний, сам знаю что делать. Даже не взял с собой посоха — только Малькинур за пазухой моего халата. И Лейла пришла. Но как только она оказалась в пределах видимости, сработало моё чувство опасности, которое есть у каждого паладина. Происходило что-то страшное.

— Лейла, ты в порядке? — встревожено спросил я. — Тебе не плохо?

— Плохо будет тебе, — ответила мне Лейла мужским голосом. На несколько секунд её окружило облако дыма, а когда оно развеялось, я увидел Азиза. Подлый колдун применил на себя заклятие трансмогрификации, позволяющее ему принимать облик любого человека, с которым он контактировал. И его уже окружал мощный магический щит.

— Что, юный Элиддин, не ожидал меня увидеть? Я как многоглавая гидра, ты побеждаешь меня, а я становлюсь ещё сильнее. Через год после нашей встречи я нашёл мага, способного понимать животных, и сказал ему, что я — жертва колдовства Азиза бен Хананиэля. Он расколдовал меня и в награду получил смерть. А вот что касается Лейлы, так её больше нет с нами.

— Ты убил её, змей!

— Нет! Клянусь всеми богами и демонами, что она сама спрыгнула с этой скалы после того, как я поговорил с ней.

— Ты её загипнотизировал! Да я…

— Что — ты? Позовёшь охрану? Не надо. Я сделал это за тебя — твои ребята уже здесь. Вот только теперь твоя охрана — моя, — из кустов вышли двое моих стражей, явно одурманенных гипнозом Азиза. — Убить его! — приказал он им.

Я был огорошен, растерян и разъярён. А ещё — переживал горечь утраты. Меня схватили и потащили в кусты, прежде чем я сообразил, что происходит. Там охранники захотели меня избить, но я вырвался, и, надавив на определённые болевые точки, усыпил их. После чего, охваченный жаждой мщения, бросился на Азиза.

— Ты уложил охранников? Без посоха?! — удивился он, вновь увидев меня. — Впечатляет, юный маг. А теперь — на колени! — он атаковал меня красной молнией, магией Тьмы. Но что может сделать простая магия против паладина, хоть и начинающего? Я за долю секунды выхватил из-за пазухи Малькинур, и он загорелся синим Небесным Пламенем, приняв на себя удар.

Сильно удивившись, джинн кинул в меня два огненных шара, но я легко отбил их мечом. Добравшись, наконец, до джинна, я начал яростно рубить его магический щит. Небесные Сталь и Пламя поглощали тёмную магическую энергию со скоростью губки. Тогда у меня ещё не было такой силы, чтобы разрубить Азиза надвое вместе с его щитом, но я всё равно побеждал. Маг попытался ударить меня своим посохом, но мой меч легко располовинил это его оружие.

Поняв, что дело плохо, колдун прыгнул в море, и, подчинив себе морской ветер, полетел на север. Больше я его не видел. Конечно, сейчас я могу рассеять любые чары одним движением мысли, но тогда в роли гасителя магии выступал только мой меч: мои способности бесконтактного уничтожения магии были очень слабы.

Итак, Азиза я упустил, моя девушка погибла, и больше меня ничего не держало на Родине. Я хотел навсегда сбежать от дворцовой жизни, охраны, известности. И, получив благословение от отца, отправился на Запад, в Вестланд.

— И вы пришли в Гиперборей?

— Нет. Я отправился обучаться на паладина в республику Масхон. Там я учился у опытного наставника по имени Оникс Рейнс. Я даже был соучеником Каниса Эсквилла, а также его лучшим другом — до тех пор, пока тот не перешёл на сторону Хаоса и не стал тёмным лордом Баалом Хаммоном.

— Так вы были соучеником самого Тёмного Лорда?

— Да, Ларратос. Именно в бою с Баалом Хаммоном я потерял ногу, но буквально улетел из-под носа бывшего друга на Руханнуре в страну Гиперборей, на Север. Здесь я устроился в королевскую полицию, где дослужился до лейтенанта. За время жизни в Гиперборее мой акцент полностью пропал. Во время революции, будучи аристократом, я выступал в поддержку королевских сил, но не принимал прямого участия в боях, так как не хотел вмешиваться в историю чужой страны. После победы революционных сил, когда молодая республика набирала новую полицию, она взяла в свои ряды и меня, но я был разжалован в рядовые.

К концу XVI века мне присвоили звание майора в республиканской полиции, и с тех пор меня не повышали.

Ларри понял, что Элиддин был магом не самого слабого уровня, и решил, что поучится магии и у него, ведь он наверняка не берёт с учеников столько же денег, сколько Гидрас.

— Господин Эли, а не могли бы вы обучить меня нескольким заклинаниям? Я инициирован в маги, и мне бы очень пригодились ваши знания.

— Ларратос, если человек не пользуется магией, его способности атрофируются. Почти 400 лет я не использовал колдовские силы, и моя магия сильно ослабла. Вдобавок я почти забыл все заклинания. Да и зачем они мне? Любое колдовство меркнет по сравнению со способностями паладина. Ты же представил себе, какую трёпку получил от моего меча этот Азиз Шакир, сын Хананиэля? А ведь я тогда был всего лишь учеником!

— Шакир?! — не веря своим ушам, спросил Ларри, — вы сказали, Шакир?!

— Да, юный воин.

— В своих ночных кошмарах я видел лорда Шакира, восточного мага, который пытался меня сперва загипнотизировать, а потом убить. В последнем кошмаре, перед тем, как вы нашли меня, некроманты обсуждали между собой план убийства, где жертва — я. И они решили, что лорд Шакир сам убьёт меня.

— Шакир? Здесь, в республике Гиперборей?! — нахмурился Элиддин. — Что ему тут могло понадобиться? Как бы то ни было, я найду его и разберусь с ним. Похоже, тебе действительно стоит позаботиться о своей безопасности. Пока мы говорили, наступила ночь. Эту ночь с субботы на воскресенье ты можешь провести у меня. А начиная с завтрашнего вечера, смело возвращайся в казарму. Все солдаты и офицеры вернутся с воскресного увольнения. К тому же сейчас не XIII век, а XVII. Доспехи гиперборейских солдат поглощают большинство видов магии, сама казарма тоже защищена от магических ударов. Да и Шакир не осмелится заглянуть туда, где столько вооружённых воинов. Можешь спать на той кровати, где лежишь.

Ларратос заснул. И в этот раз никаких кошмаров ему не снилось.

***

Ларратосу снилось, что он — великий боевой маг, бороздящий на гиперборейских кораблях просторы мизрахийских морей. И никаких кошмаров. Проснулся он рано утром от восхода Солнца.

— Выспался, Ларратос? — послышался голос Элиддина.

— Да, господин Эли. И представляете — меня совсем не мучили никакие кошмары. Я ваш большой должник. Воистину, сила Абсолюта может исцелить всё!

— Не совсем всё. К примеру, я потерял свою ногу, а новую вырастить не могу. Отсутствие ноги не есть болезнь, поэтому оно неизлечимо. Кстати, если ты хочешь, я всё же могу кое-чему тебя научить. Да, я позабыл большинство своих магических знаний, но я — опытный воин. И могу обучить тебя кое-каким мизрахийским боевым искусствам.

— Вы это серьёзно? Давно мечтал обучиться вашим искусствам! Давайте начнём прямо сейчас!

— Существует три основных мизрахийских вида боя: крибат арье — стиль льва, прямолинейная атака с ложными выпадами; крибат доб — стиль медведя, защитное искусство, используемое, когда ты дерешься с более сильным противником, и крибат акраб — стиль скорпиона, разработанный в пустынных землях Мизраха преимущественно для паладинов. Он позволяет манипулировать врагами в битве, избегая сражения со всеми вместе.

Элиддин продемонстрировал Ларратосу несколько приёмов, и они начали тренировку на деревянных мечах. Мельд схватывал всё на лету, успешно отрабатывая боевые приёмы. Однако, когда Ларри почти удавалось ударить Элиддина, тот всякий раз в последнюю долю секунды блокировал его удары, ибо ловкость паладина обеспечивалась Небесной сущностью.

Через час тренировка закончилась.

— Молодец, Ларратос! Должен сказать, ты меня удивляешь: я ещё никогда не встречал человека, который настолько быстро запоминал бы новые приёмы боя. Даже все ученики-паладины схватывают боевое искусство куда медленнее!

— Это ты по себе судишь, Эли? — фыркнул Руханнур, тоже внимательно наблюдавший за тренировками. — Конечно, если вместо занятий прыгать с главной башни Академии, таскать из подземных пещер те светящиеся камни, которые так не понравились твоему наставнику, или копаться в пыльных манускриптах, то боевые приёмы усваиваются плохо…

Элиддин лишь чуть покосился на танина, но ничего не сказал.

— Послушайте, господин Эли, — задал Ларратос уже давно мучавший его вопрос, — а как человек может стать паладином?

— Сначала кандидат наблюдается тем, кто уже является паладином, чтобы узнать, достоин ли он вступления в орден. Не ради славы, не ради награды, и даже не ради приключений становятся паладинами, а только во имя служения Добру. Паладин производит первичную астральную эмиссию — передаёт кандидату незначительную часть своей силы, но до определённого времени эта часть спит, — Элиддин со значением взглянул на Руханнура.

— А я тут при чём? — удивился дракон. — Я-то сейчас как раз не сплю!

— Затем кандидат проходит Испытание Силы, где он должен уничтожить трёх могучих существ, созданных с помощью магии, — продолжил паладин. — С этого момента происходит пробуждение в нём Небесной сущности. Наконец, совет паладинов опрашивает кандидата, и, если он успешно проходит собеседование, ему вручают меч из Небесной Стали, который является проводником между Земным миром и Небесным. Кандидат становится полноправным паладином, и к его человеческой сущности добавляется вторая, божественная. Естественно, если кандидат не оправдывает надежд, паладин гасит в нём течение сил Абсолюта. Тот, кто стал паладином, хотя внешне и остаётся тем же человеком, но на уровне сущности, на уровне ауры, становится подобен ангелу. Он может, как архангелы, одной только силой мысли зажигать синим пламенем свой меч. Он обретает естественное бессмертие — то есть не может умереть, пока его не убьёшь. А убить паладина почти невозможно: у него невероятные сила и реакция, на него совершенно не действует магия, обученный паладин может за долю секунды справиться с врагом, нападающим со спины, даже не видя его, ибо он обладает внутренним зрением. Мастера паладинства не поразит ни стрела, ни копьё, ибо он может силой воли остановить их в полёте. У больных людей аура хрупкая, у здоровых — крепкая. Проклятия чёрных магов пробивают ауру, и она приобретает дефекты. Становясь паладином, человек так сильно укрепляет свою ауру, что она становится непробиваемой. Если у него и были какие болезни — всё проходит. И, передавая энергию от себя другим, паладин может исцелять.

— А откуда паладин черпает силы?

— Чем больше он совершает добра, тем крепче его аура и тем больше в нём концентрация Небесных сил. Наставники учат паладина использовать силы Абсолюта, учат его драться, учат истории паладинства, всемирной истории, истории магии, истории религий, философии, логике и Абсолютному Закону. Стандартный курс паладинства длится четыре года…

— В общем, это такой способ отбора, — прогудел Руханнур. — Кто сумеет всё это вынести и не рехнуться — тот и впрямь паладин, потому что столь навязчивое обучение простому смертному не выдержать.

— Да, Руханнур, — усмехнулся Элиддин. — Из тебя бы паладина точно не вышло. Впрочем, я отвлёкся…

У паладина есть основной наставник, который учит его использованию Абсолюта и Абсолютному Закону. Другие наставники учат его истории, третьи — боевым искусствам. По правилам, основному наставнику нельзя иметь более троих учеников. После окончания четырёхлетнего курса паладин обретает статус адепта. И адепт, успешно показавший себя в течение двух и более лет, может стать магистром и завести собственных учеников.

— Господин Эли, вы упоминали какой-то Абсолютный Закон. Что это такое?

— Абсолютным Законом называется паладинский кодекс этики. Его особенность в том, что это — закон для всех, вне зависимости от народной и религиозной принадлежности. Он написан преимущественно для паладинов, однако, будет очень хорошо, если его будут использовать и остальные. Если бы этому кодексу следовали ВСЕ, то мы жили бы в идеальном обществе.

— Ага, помечтай, — вновь вмешался неугомонный танин. — Если его соблюдают даже не все паладины…

— Увы, — вздохнул Элиддин. — Поэтому-то и появляются антипаладины — шеддиты. Ты ведь знаешь, Ларратос, что такое Абсолют?

— Как я понимаю, Абсолют — это нечто вроде Верховного Бога.

— Не совсем. Абсолют — это Мировая Сущность, Мировой Разум. Он существовал вечно, и будет существовать всегда, даже в случае смерти этого мира. Абсолют и есть природа, космос. Он содержится во всех нас (естественно, в паладинах гораздо больше, чем в простых смертных) и одновременно мы содержимся в нём, ибо каждый живой и неживой предмет является субъектом или объектом матрицы Абсолюта. Субъект может, используя силу Абсолюта, воздействовать на объекты. Я изъясняюсь понятно?

— Не совсем.

— Смотри. Я — субъект Абсолюта. А Руханнур, стоящий за окном — объект. — Элиддин направил на дракона руку. Танина плавно приподняло…

— Эй, ты чего вытворяешь?! — возмущался дракон. — Разве можно применять Абсолют против своих же? Да и неубедительно всё равно, я и без этих энергий летать умею.

Элиддин опустил руку, и Руханнур, чтобы не шлёпнуться, вынужден был резко раскрыть крылья. Тем не менее, его всё-таки дёрнуло вниз. От неожиданности челюсти ящера громко клацнули.

— А-кх! — Иж-жа тебя яжык пхикушил… — прогудел танин.

— Может, хоть теперь помолчишь, — выразил надежду паладин.

— Впечатляет, — покачал головой Ларри.

— Особенность Абсолютного Закона в том, что он сводится только к двум заповедям: "не навреди" и "твори добро". Этот нравственный закон очень прост и в то же время оказывается слишком сложным для исполнения большинству. Любая заповедь любой нравственной системы сводится к одной из двух основных заповедей, а то и к обеим сразу. И если ты чист сердцем и разумен, то сам и без всяких наставников догадаешься, что нравственно, а что — нет.

Мозги Ларратоса усиленно скрипели, переваривая услышанное.

— Господин Эли, а как я смогу понять, что есть грех, а что — нет? Каждая религия говорит на эту тему своё. А что есть истина в этом отношении?

— К сожалению, многие религии и нравственные устои хотят ограничить человека, основываясь на догмах, некоторые из которых можно свести к одной: "нам хорошо, когда вам плохо". Таким образом, служители культа эксплуатируют население. Например, жрецы ортодоксального камриэльства говорили, что богатство — грех, и забирали у крестьян большую часть урожая, а у горожан — большую часть денег. Сами же были богаче всех, то есть нарушали собственные законы.

Естественно, надо ограничивать отрицательные эмоции, чтобы не быть преступником и аморальным существом. Но такие вещи, как желание вкусно поесть, никому урона не несут и в них нет ничего плохого — не то что греховного.

Согласно Абсолютному Закону, существует три вида грехов. Первый вид, самый страшный из них — нанесение вреда или урона другим. Сюда можно отнести убийство, кражу, предательство, оскорбление, супружескую измену, насилие над личностью. Второй и третий вид греха не так страшны, однако, их всё равно следует избегать: это то, что несёт вред самому человеку, например, пьянство и курение, а также — то, что противно твоей природе. Например, каннибализм, те же пьянство и курение и так далее.

— Господин Эли, вы хотите сказать, что если я заведу любовные отношения с женщиной, не вступая с ней в брак, то это не будет грехом?

— Конечно, не будет. Забудь то, что говорили жрецы всех религий. Главное, чтобы никто из вас никому не изменял в данном случае, и чтобы это было по обоюдному согласию. Это не наносит никому и ничему урона, не вредит ни тебе, ни женщине, ни Абсолюту, а следовательно — не является грехом. Более того, обет безбрачия, приветствуемый в некоторых религиях, является небольшим грехом, так как он противоречим человеческой природе.

— А вот если ты заведёшь любовные отношения с драконом, это уже будет грехом, — вставил своё слово Руханнур, хитро подмигнув Ларратосу.

Ларратос удивлённо уставился на танина, и лишь через пару мгновений до него дошло, что это — очередная шутка вродей той про обед и главное блюдо.

— Правильно, Руханнур, — ответил Элиддин, — ибо это — противно человеческой природе. Некоторые религиозные традиции говорят, что всякий человек изначально грешник, но это не так. Грешником можно стать в результате неправильного воспитания, или же можно сознательно выбрать путь зла, если становится слишком сложно идти по светлому пути. Именно так поступил мой бывший друг, Канис Эсквилл.

— А я думал, что по мизрахийским религиозным традициям девушка должна оставаться девственницей до самого вступления в брак, — сказал Ларратос.

— Совершенно верно, Ларратос, раньше я признавал этот закон, и моя возлюбленная Лейла была девственницей. Но теперь я — не просто мизрахиец, а паладин. Надо мной властен только Абсолютный Закон. Религиозная традиция может ограничить человека. Запомни, Ларратос: Все религии — от Абсолюта. Различие между ними только культурное. Тебе не запрещено соблюдать религиозные традиции, если они не противоречат Абсолютному Закону. Истинно свободный и хороший человек — либо верующий в богов, но не слепо, либо вообще неверующий, но нравственный. Как говорят у нас на Востоке, почитающий богов лишь сердцем, не прибегая к разуму — как мельничный осёл: движется, но не проходит расстояние.

— Господин Эли, я не понял, а что значит "все религии — от Абсолюта"?

— Все религии, кроме демонизма, сводятся к поклонению Абсолюту, ибо по образу и подобию Абсолюта созданы боги. Богов много, но Абсолют един. Поклонение любым богам есть поклонение Абсолюту. Хотя правила поклонения во всех религиях разные. Абсолюту всё равно, каким способом ты ему молишься. Абсолюту не важно, какую одежду ты носишь, что ты ешь и во что ты веришь. Ты войдёшь после смерти в лучший мир, если ты — хороший человек, никому не творишь вреда и созидаешь добро. Не надо становиться перед богами на колени. Человек, наряду с другими разумными существами — высшее существо на Земле и подобие богов. Именно непосредственное служение Абсолюту и создаст идеальное общество, где не будет войн, религиозных и этнических конфликтов, ибо все люди (и нелюди) — братья.

И как ты думаешь, Ларратос, какой человек сам по себе более нравственный: верующий или неверующий?

— Конечно, верующий. Потому что он с детства знает, что есть хорошо, а что есть плохо. А для кого нет богов — для тех всё позволено.

— Неправильно. Большинство верующих ведут праведный образ жизни потому лишь, что они боятся божественного наказания. Ты не должен творить добро только из страха перед богами, ты должен творить добро ради добра. Ты даже не должен творить добро лишь из-за того, что ты не склонен творить зло.

Чем больше говорил Элиддин, тем меньше Ларратос его понимал.

— Я вас не понимаю.

— Например, сказано: "не убий". Ты можешь сказать: лично мне никогда не хотелось убивать. Я не склонен к убийствам. Значит, я — человек нравственный.

— Согласен. Я — никогда никого не убивал, и мне не хотелось. Я, конечно же, воин, и я уничтожил не одну нежить. Но я ни разу не убил живого человека. И я считаю себя нравственным, потому что мне не хотелось убивать.

— Одна лишь склонность не делает тебя нравственным. Ты должен осознать, что убийство есть плохо, что убийство есть грех. Ты должен осознать, что ты НЕ ДОЛЖЕН убивать других (за исключением крайних случаев) и ты ДОЛЖЕН стремиться сохранить жизнь других. Когда человек начинает осознавать, что убийство есть плохо, он начинает быть нравственным. В спорных ситуациях надо слушать не большинство, а самого себя.

Несчастья ведут на сторону Хаоса и во грех. Помимо Абсолюта существует и его антипод, Хаос. Это — та же Небесная Сущность, только сильно искажённая. Хаос есть следствие существования Абсолюта. Покуда Абсолют существует, его энергии будут преломляться и искажаться, создавая Хаос. Конечно, Абсолют мог бы каждый раз уничтожать Хаос, но это приводит только к дополнительным разрушениям. Лишь дважды силы Абсолюта вмешались в историю нашей планеты: во время Вторжения Демонов и во время Великой Войны с орками. После этого божественные существа подарили нам Свободу.

— Господин Эли, значит, Абсолют признаёт свободу нашей воли?

— Он признаёт нашу свободу в рамках Абсолютного закона. Однако, обретая свободу, человек накладывает на себя ответственность за самого себя. И для того, чтобы стать ответственным, надо получить свободу. Свобода и ответственность не могут существовать друг без друга. Некоторые люди, часто даже наши родители требуют от нас ответственности, не предоставив свободы.

— Вы хотите сказать, что будучи свободным, можно делать всё, что позволено Абсолютным Законом? И получение телесного удовольствия не является грехом?

— Человек создан телесным, семейным и склонным к удовольствию. Грехом является отказ от сущности человека. Мы — духовно-телесные существа, и жить ради одних телесных удовольствий, быть гедонистом — нельзя, надо жить ради выполнения своего долга. Но мы и телесные существа, нельзя забывать о нашем теле. Удовлетворённый и здоровый человек — добрый человек. Тело не есть сосуд греха, тело — божественное подобие, поэтому мы должны любить своё тело, то есть уважать его и заботиться о нём. Нельзя слишком баловать тело, как нельзя слишком баловать детей. Нельзя впадать в крайности в отношении твоего тела: как практика аскетизма и вечного поста, так и обжорство губят тебя. Больной человек — несчастный человек, а несчастье может сделать тебя грешником.

— Господин Эли, а почему боги не могли создать всех добрыми и неспособными грешить?

— Именно свобода выбора и делает нас разумными существами. Если бы боги создали нас такими, как ты сказал, все были бы добры и безгрешны, но неразумны, так как лишены свободы выбора.

— Лучше бы боги сделали всех драконами, — Руханнура тоже потянуло на философию. — Вот тогда бы…

— О Абсолют! — ужаснулся Элиддин. — Вот тогда бы и впрямь на земле наступил бы сущий ад. Да и вообще, не мог бы ты немного помолчать — мы тут важные вещи обсуждаем, а ты лезешь со своими шуточками.

— Да пожалуйста, — буркнул дракон.

— В общем, только взрослые могут быть по-настоящему нравственны, — подытожил паладин, — поскольку дети — зачастую существа злые, а если и не творят зла, то из страха наказания или по склонности, а не от осознания нравственности.

— Согласен. Сам помню, как я и мой друг Ранис в детстве часто ловили на болоте лягушек и отрывали им лапки. И нам нравилось, как они визжали.

— Это ещё ничего, — вмешался в разговор Руханнур, — особенно красиво звучит крик лягушки, когда её перекусываешь пополам.

— До осознания нравственности человек дорастает не сразу. Или не дорастает вообще, — проигнорировав слова Руханнура, сказал Элиддин, — поэтому по кодексу ордена паладин может брать ученика только старше восемнадцати лет, когда уже сложилась или готова к этому база моральных ценностей. Помимо возраста, кандидат проходит проверку на внутреннюю зрелость. Ибо незрелая личность, ставшая на путь паладина, может легко перейти на сторону Хаоса и стать шеддитом. Сами же шеддиты набирают себе учеников, начиная с пятнадцати лет.

— Я не понимаю, господин Эли, почему, если паладины стремятся установить везде мир, немало людей их не любят?

— Мы хотим мира между всеми народами и между всеми религиями. Но религиозные фанатики не любят наш орден, потому что мы утверждаем, что религиозные традиции необязательны для исполнения. К тому же, каждая людская религия говорит, что только её последователи обретут после смерти спасение, а мы — знаем, что вероисповедание не имеет значения.

Паладин всегда отличает добро от зла. Паладин един с сущностным балансом Универсума, что позволяет ему ощущать присутствие зла и магии.

Паладин всегда защищает униженных и оскорблённых.

— А драконы тоже считаются таковыми? — поинтересовался танин.

— Если законы страны и права человека находятся в конфликте, паладин защищает второе. — Элиддин вытолкал Руханнура наружу и захлопнул окно. — Именно поэтому паладинов не любят в диктаторских странах, например, в Масхоне. Паладин творит добро, даже если это противоречит закону. Мы знаем, что судьбы нет, история не предопределена. И паладин всегда — лидер, а не последователь своей судьбы. Вот таковы основные понятия Абсолютного Закона. Кстати, маги особенно не любят паладинов, ибо перед нами они в большинстве своём бессильны.

Внезапно Элиддин посмотрел на часы:

— Заболтались мы с тобой — уже почти три часа дня. Мне пора на службу, в полицию. Ларратос, приходи ко мне вечером по чётным дням недели, а утром — по нечётным, и я смогу поговорить с тобой о смысле жизни и улучшить твои навыки владения холодным оружием. Вот моя визитная карточка.

Ларри и Элиддин с Руханнуром вышли из дома, Элиддин закрыл дверь и взлетел на своём драконе.

А Ларри наконец-то понял, что если его рука вылечена, то не надо больше копить денег на неё, и можно использовать оставшиеся деньги как угодно. Он истратил чуть более ста аргусов, то есть оставалось почти пятьсот. В итоге Ларри решил выслать половину денег, то есть двести пятьдесят аргусов, родителям. Он зашёл в отделение банка и отправил эти деньги почтовым переводом.

Вернувшись в казарму, Мельд связался с родителями по мадаббару:

— Мама, папа, добрый день. У меня к вам радостная новость.

— Позволь угадать, — иронично сказал отец, — орки инициировали тебя в друиды-превращенцы?

— Нет, гораздо лучше! Мне вылечили руку, — при этих словах он помахал рукой перед мадаббаром и пошевелил пальцами, — причём совершенно бесплатно.

— И кто же?

— Паладин по имени Элиддин аль-Кахаби.

— Паладин? Они же сектанты, держись от них подальше! Лучше бы ты побольше занимался магией со своим наставником Гидрасом. Тот хоть и требует много денег, зато нормальный и добрый человек, — сказала мать.

Родители Ларри, как и большинство людей, живущих на Земле, считали орден Стали и Пламени опасной сектой. И, закончив разговор с ними, он решил пойти к Гидрасу, поучиться магии. К тому же Гидрас наверняка знает, как спасти Ларратоса от лорда Шакира.

— Здравствуйте, Хан, — сказал Ларри, придя к Гидрасу.

— Здравствуй, Ларри, — Гидрас протянул ему левую руку, — вижу, ты избавился от проклятия. Но, похоже, тебя что-то беспокоит?

— Хан, не слышали ли вы про лорда Шакира?

— Лорд Шакир? — Гидрас задумался, — слышал. Я слышал это имя на истории магии, когда ещё учился в школе. Он был одним из мизрахийских колдунов, участвовавших в восстании джиннов. Если мне не изменяет память, его звали Азиз.

— Я знаю, что лорд Шакир жив, и он находится здесь, в стране Гиперборей. Более того: он хочет убить меня.

— Откуда ты это взял? — изумлённо произнёс Хан.

— Мне рассказал паладин, Элиддин Звездный.

— Ларри, не надо доверять паладинам, — сказал волшебник. Далее маг прочёл Ларратосу получасовую лекцию о том, что паладины представляют собою страшную секту и очень опасны.

— Однако, — Гидрас наконец выдохся, — я допускаю такую возможность, что чёрный маг Азиз Шакир может быть жив, может находиться в нашей стране и даже может желать тебе смерти. Поэтому я могу тебе кое-что предложить. Пойдём со мной.

Гидрас привёл Ларри на третий этаж и там открыл один из шкафчиков, откуда достал большой красный амулет с изображением глаза посередине:

— Это — очень дорогой амулет, защищающий от большинства видов чёрной магии. Он стоит триста аргусов.

— Но у меня чуть более двухсот, к тому же сто из них мне понадобятся.

— Всё, понял. Обычно я не отдаю свои вещи в кредит, но твоя жизнь может быть в опасности. Поэтому я разрешаю тебе взять амулет сейчас и заплатить сто, а оставшиеся двести и пятьдесят за кредит — в течение двух месяцев. Если же окажется, что лорд Шакир не хотел тебя убивать (в самом деле, какая выгода ему от твоей смерти?), и амулет тебе не понадобится, можешь вернуть его мне через те же два месяца, а я верну тебе пятьдесят аргусов. И получится, что ты брал его в аренду.

— Договорились, — Ларратос заплатил сто аргусов и повесил на шею амулет. Затем он заплатил пятнадцать аргусов за урок, и Гидрас научил его основам алхимии, а также двум новым заклинаниям: заклятию силового шара ("кадур хазак") и заклятию притягивания ("инмагна").

Глава 4. Пламенный привет

Добраться до казармы Ларратосу не удалось: едва он свернул на улицу Революции, как дорогу ему перегородил полицейский патруль.

— Ларратос Мельд? — поинтересовался начальник группы. Двое других полицейских взяли Ларри на прицел своих арбалетов.

— Ну да…

— В таком случае пройдёмте с нами.

— Что?! — поразился Ларратос.

— Вы арестованы по обвинению в дезертирстве, — жёстко ответил полицейский. — Мои люди проводят вас в участок.

Мельд ничего не понимал в происходящем.

— Но, господин лейтенант, как я могу быть дезертиром, если вот уже неделю прохожу военные сборы? И сейчас как раз направляюсь в казарму.

— Расскажи эти сказки кому-нибудь другому, парень! Военные выдали на тебя ориентировку, вот им и будешь вешать лапшу на уши.

— Это какая-то ошибка!

— Ну-ну, — усмехнулся сержант. — Как бы то ни было, в участке разберутся…

И Мельда под конвоем отправили в участок, где без лишних разбирательств посадили в небольшую одиночную камеру. По словам полицейских, военным уже отправили сообщение о поимке «дезертира», но Ларри это ничуть не утешало.

Только со мной могла случиться такая дурацкая история, — мрачно размышлял он. — Мало того, что вызвали на сборы, так ещё и дезертиром объявили. Честное слово, с тем же успехом я мог и в Новгарде остаться — там, в конце концов, тоже тюрьмы имеются…

Под ногами что-то ярко блеснуло. Опустив глаза, Ларратос увидел что это была отмычка, сделанная из странного металла, похожего на серебро. Наверху отмычки красовалась выгравированная надпись «Неуловимый». В инструменте ощущалась магия. "Обычно же их делают из стали", — подумал Ларратос, подняв зачарованную отмычку. — "А это — будто бы не воровской инструмент, а награда лучшему вору Стейнгарда. Неужели это отмычка того самого Неуловимого, которого задержал Элиддин? Похоже, наши доблестные и трудолюбивые полицейские не удосужились посмотреть, не оставил ли предыдущий клиент подарочка своему преемнику. Сбежать, что ли? Я же невинно осуждён! Не стоит! Добавят ещё срок за побег. К тому же, я не умею пользоваться этой штукой".

Невесёлые размышления прервал лязг открывающихся засовов. Дверь распахнулась, и в камеру вошёл Элиддин собственной персоной.

— Господин Кахаби! — обрадовался Ларри.

Паладин улыбнулся.

— Да, Ларратос, за тобой пришли. Полагаю, мне следует извиниться от имени стейнгардской полиции за этот досадный инцидент.

Ларри, всё ещё недоумевая, вышел вслед за паладином из камеры, и сразу же увидел стоящего в коридоре Вольфмана. Вид у последнего был весьма сконфуженный.

— Сержант Мельд, — пробормотал он. — Прошу прощения — это из-за меня вас задержали…

— Так в чём всё-таки дело? — недоумённо поинтересовался Ларри.

— Ну, я, когда не обнаружил вас на вокзале, — вздохнул Вольфман, — решил обратиться в полицию. Но откуда же мне было знать, что они зачислят вас в ряды дезертиров! И когда мне сообщили о звонке майора Кахаби…

— Да, пару часов назад мне на стол лёг очередной список задержанных, и я с некоторым удивлением увидел там твоё имя, — проговорил Элиддин. — После чего, затребовав материалы дела, убедился, что это действительно ты. А поскольку мы с тобой виделись совсем недавно, мне сразу стало понятно: здесь что-то не так. Ссообщение о твоём аресте немедленно отправили в военное ведомство, но я-то знаю, как долго порой приходится ждать ответа на подобные донесения! Вот почему я немедленно позвонил в вашу казарму.

— В результате мне сильно влетело от капитана Фейира, — кивнул Вольфман, — но тут уж я сам виноват…

Во всяком случае, инцидент был исчерпан, и Ларри с лейтенантом Вольфманом без особых помех добрались до казармы.

***

Ларратосу спалось легко. Проклятие было снято, и кошмары больше не омрачали его сон. Он чувствовал общий подъём настроения. Утром, в понедельник двадцать пятого мая, Ларри проснулся за полчаса до подъёма. Несмотря на то, что спал он мало, Ларратос чувствовал себя выспавшимся. Ему не терпелось приступить к тренировкам по рукопашному бою — очень хотелось опробовать мизрахийские боевые приёмы, которым его научил Элиддин. До подъёма Ларри решил принять ванну.

Ванная комната выглядела гораздо красивее, чем в казарме на Крайнем Севере: стены её сверкали фиолетовой облицовкой, а сами ванны были светло-зелёными. Ларратос наполнил одну из таких ванн, разделся и лёг в неё.

Во время мытья он задумался обо всём, что рассказал ему Элиддин. Выходит, все религии восходят к поклонению Абсолюту и различие между ними только культурное. А значит ли это, что все религии заблуждаются? Выходит, что нет, ибо все они учат не грешить и творить добро. Но что тогда означает слово «грех»? Абсолютный закон чётко говорит об этом, это и есть Истина с точки зрения самого Абсолюта. Но каждая религия подразумевает что-то своё под понятием греха, и то, что считается грехом в одной культуре, в другой может быть нормальным, а то и необходимым. Однако, Абсолютный Закон, выделявший три вида греха, тяжкими считал только грехи первого типа, то есть нанесение урона другим. По Абсолютному Закону тот, кто наносит урон себе, но при этом не наносит урона другим и творит добро, после смерти войдёт в лучший мир. Например, человек, который много пьёт и курит, но не делает никому зла и помогает другим людям, вне всякого сомнения, попадёт в лучший мир. И все религии выступают против одних и тех же грехов первого типа, то есть убийства, кражи, нанесения физического урона.

Ларри так задумался, что далеко не сразу услышал крики за дверью ванной комнаты. Похоже, в казарме что-то случилось. Запахло горелым, из-за двери в ванную просачивалась тоненькая струйка дыма. Мельд немедленно вылез из ванной, в спешке вытерся, оделся и выскочил за дверь. В коридоре царило полное столпотворение: стены полыхали огнём, а солдаты и офицеры испуганно бегали по казарме.

— Всем успокоиться! Без паники! — громогласно орал капитан Фейир, — Пожарная команда уже в пути! А пока попрошу всех по двое, соблюдая порядок, выйти через главную дверь!

Однако никто даже не думал соблюдать порядок — наоборот, воины двинулись к выходу, сметая всё на своём пути. Одним из таких препятствий оказался сам капитан — его сбили с ног и затоптали. Ларратос, подскочив к нему, помог своему начальнику встать. Тем временем последний солдат успел выскочить через главный вход казармы, и, словно дожидаясь этого момента, две колонны, стоявшие перед входом, рухнули крест-накрест, завалив выход. Это было тем более странно, что гранитные колонны не горели и не могли гореть. Ларри и Фейир остались замурованными в горящей казарме.

— Сержант, сделай что-нибудь! — взмолился капитан.

— Не беспокойтесь, господин капитан, я что-нибудь придумаю, — Ларратос не сильно испугался — он всё-таки был магом, хоть и начинающим. Наведя руку на образовавшийся завал, Мельд громко произнёс: "Кадур Хазак!" Небольшой шарик, отлетев от его руки, ударился о камни и растворился в воздухе. Но с завалом, конечно, ничего не произошло.

— Сержант, так ты умеешь колдовать?! — на лице капитана прочиталось удивление.

— Я не волшебник, господин капитан, я только учусь. Лишь вчера выучил заклятие силового шара и всего несколько раз его использовал.

— Мда, недаром говорят, что страшнее мага может быть только ученик мага. А поджог казармы — не твоих ли рук дело?

— Помилуйте, господин капитан, если бы я магией или чем ещё поджёг казарму, так я бы первым выскочил отсюда, учитывая ещё, что я проснулся раньше всех.

— Ладно. Постарайся успокоиться. Надо узнать, где центр пожара, и бежать туда, где огонь нанёс поменьше повреждений.

Ларри выскочил в коридор и осмотрелся. Недаром он в своё время мечтал стать шпионом: наблюдательности Ларратосу было не занимать. Больше всего дыма шло из комнаты офицерского состава, комнаты самого Ларри, а также зала для тренировок. Значит, источник огня был в одном из этих помещений. Тем не менее, пол горел сильнее, чем стены. Это означало, что кто-то снизу мог специально поджечь казарму — например, устроив подкоп и запалив пол.

— Господин капитан, пожалуй, безопаснее всего будет наверху — огонь туда ещё не добрался.

— Нет, Ларратос. Я тут говорил всем "не поддавайтесь панике", а сам ей поддался, как желторотый юнец. И, потеряв способность к рациональному мышлению, даже не сообразил, что мы можем выскочить через окно.

Ларратос подошёл к окну и попытался открыть его, но не тут-то было: ручку словно бы кто-то держал.

— В чём дело, сержант Мельд? Мало каши ели? — с насмешкой произнёс капитан и сам подошёл к окну. Вскоре ему было уже не до смеха — его усилиям окно тоже не поддавалось. Тогда капитан попытался выбить стекло, но оно вдруг стало крепче стали и при каждом ударе издавало металлический звон. В конце концов, меч капитана обломился, а на стекле так и не появилось ни трещинки.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он.

— Господин капитан, тут может быть только одно объяснение: злоумышленник наложил на окна какие-то чары, чтобы было труднее сбежать. Возможно, нам придётся ломать стену, если получится. Дисбандо! — Ларри направил на окно заклинание снятия магии, надеясь расколдовать его. Увы, уровень этого заклятия, как, в общем, и всех остальных, у Ларри был очень низким. Тот, кто заколдовал окно, явно был гораздо сильнее.

Тут два воина услышали нечто, похожее на звук шагов. Обернувшись, Ларри увидел, что в конце коридора, уже охваченного огнём, неторопливо двигалась какая-то высокая фигура.

— Эй! — заорал капитан, — вы меня слышите?! Мы здесь! Вы можете нам помочь?!

Силуэт приближался, и вскоре наши герои заметили, что он горит. Но это был не просто горящий человек — нет, само «тело» этого создания состояло из пламени.

— Пламенный привет от лорда Шакира, — гудящим голосом произнесла фигура, продолжая неторопливо приближаться. Пол под её ногами вспыхивал.

— Это существо, похоже, создано с помощью магии, — сделал вполне резонный вывод Фейир.

— Дисбандо! — на этот раз Ларратос направил заклинание на огненного человека, но оно опять не сработало. Огненная тварь приближалась, становилось всё жарче…

— Сержант Мельд, не стой столбом! — заорал капитан. — Бежим наверх, эта мразь ползает, как улитка, мы легко смоемся!

— Кадур ан-нур! — Ларри кинул в существо огненный шар и бросился вверх по лестнице вслед за капитаном.

— Болван! — раздался позади них всё тот же гудящий голос. — Неужели ты думал поразить меня огнём, моей собственной стихией?

— Действительно, глупо, — пробормотал Фейир, одолевая очередной лестничный пролёт.

— А теперь приготовьтесь к смерти, — продолжал бубнить огневик.

В воздухе что-то свистнуло — и капитан, прикрывшись своим щитом, отразил огненный шар. Похоже, странное создание тоже пользовалось магией. Ларратос лихорадочно сотворил заклятие защиты, но не был уверен, что оно сработает.

— Господин капитан, в моей комнате есть амулет, способный защитить нас от чёрной магии. Также там есть мой посох, способный усилить мощь заклинаний. Спускаемся на первый этаж через другую лестницу!

— Ну и как ты туда проникнешь в комнату? — спросил капитан, когда они вновь оказались на первом этаже, — Эта часть казармы горит сильнее других!

— Давайте выбьем кусок стены, господин капитан! Как раз в этом месте она очень тонкая, поскольку удары по ней звучат громче, чем в других местах, а я двигал тут шкафы.

— Хорошо.

Увеличив разрыв между собой и огневиком, сержант и капитан принялись усиленно бить по стене ногами, и через десять секунд в ней образовалась дыра, достаточная для того, чтобы мог пролезть человек. Мельд и Фейир по очереди пробрались в комнату, которая внутри уже почти обгорела. От кровати Ларратоса не осталось даже пепла.

— Кровать сгорела! — крикнул Ларратос. — Но ведь на ней же лежал мой амулет!

Амулет вскоре нашёлся, но он уже наполовину расплавился, а деревянная дощечка с изображением глаза и вовсе сгорела. Вне всякого сомнения, в таком виде он не представлял никакой магической ценности. Расплавленный амулет даже успел остыть, и Ларратос положил его в карман.

— Но почему?! — теперь Ларри чувствовал себя совершенно беззащитным. — Ведь учитель Гидрас сказал мне, что эта вещь защитит от магии!

— А вы не подумали, Мельд, — предположил Фейир, что амулет не защищает от обычного огня? Да и твой посох наверняка сгорел…

— Нет. Мой посох спрятан в стальном шкафчике, поэтому он не мог сгореть.

— Толку-то! Вокруг этого шкафа танцуют языки пламени. Ты не сможешь до него даже дотронуться!

— А мне и не надо. Итфатех! — выкрикнул Ларри. Шкафчик открылся.

— Инмагна! — посох оказался в руках сержанта.

— Теперь ты, полагаю, вооружён? Задай жару этому огневику!

Сержант и капитан выскочили через ту же дыру обратно в коридор. Как раз вовремя: огневик был уже на подходе.

— Дисбандо! — вновь крикнул Ларратос, резко взмахивая посохом. Ничего не произошло — даже усиленное заклятие было слишком слабо, чтобы хотя бы чуть-чуть ослабить непонятное создание.

— Да пошли вы все к демонам с этой долбаной магией! — не выдержал, наконец, капитан, — Бежим в ванную — и там я безо всякого колдовства попросту утоплю эту огненную дрянь!

Двое воинов заскочили в ванную. Капитан схватил стоявшее в углу мусорное ведро, вытряхнул его на пол, наполнил водой из ванны, где мылся Ларри, и, выскочив в коридор, вылил на огневика. Тварь окуталась облаком пара и чуть уменьшилась.

— Ага, получил! — сейчас мы тебя искупаем! — На лице капитана было написано истинное наслаждение. Он врывался в ванную, зачерпывал воды, выскакивал в коридор и выплёскивал всё на огненную нечисть. К сожалению, капитану удалось извлечь из ванны лишь пять вёдер воды, а кран почему-то не работал. Огневик, уменьшившийся почти вдвое, неподвижно стоял посреди коридора и с шумом втягивал в себя воздух, постепенно восстанавливая исходный размер. Капитан всё ещё не оставлял надежды открыть кран.

— Проклятье! Тьфу, заело! А другой? А вот этот? Да что же, они все не работают, что ли?!

Огненное существо тем временем полностью восстановилось и продолжило медленное, но неотвратимое движение.

— Бежим наверх, господин капитан! — крикнул Ларри. — Иначе сейчас сгорим!

Ларри и матерящийся капитан ворвались на третий этаж, но дальше идти было некуда. Огневик опять догонял.

— Так, сержант, — воздух во всей казарме постепенно нагревался, дышать было трудно. К тому же дыма становилось всё больше, — Вот за этой дверью — проход на чердак. Правда, на чердаке нет окон, но если мы туда проберёмся, то сможем попасть на крышу, а с крыши уж как-нибудь спустимся. Вот только ключи я оставил внизу.

— Не проблема. Итфатех! — Ларратос отпер дверь магией. Двое воинов заскочили внутрь. Чердачный лаз, само собой, располагался на потолке, и до него можно было добраться лишь с помощью лестницы, которой поблизости не было.

— Сможешь магией открыть дверцу? — поинтересовался капитан, прикидывая расстояние.

— Так точно!

— После этого ты подсадишь меня к себе на плечи, я залезу внутрь и протяну тебе руку. Так мы попадём на чердак, а дальше видно будет.

— Итфатех! — Дверца лаза открылась, но оказалось, что весь чердак забит под завязку какими-то чемоданами. Самый нижний из них явно приготовился упасть, а за ним посыпались бы и остальные.

— Кадур хазак! — крикнул Ларри, направив посох на чемодан. Небольшой шарик магической энергии затолкал его обратно.

Снаружи послышалось тяжёлое дыхание огневика, и тут Ларри осенило.

— Прячьтесь в шкафу, господин капитан. Я знаю, как перекрыть ему кислород!

Огневик шагал по коридору третьего этажа.

— Эй, ты! — крикнул Ларратос, высунувшись из укрытия, — не меня ли ищешь?

Огневик зашёл в комнату и начал забрасывать Ларри огненными шарами. К счастью, магический щит отбивал их.

— Мои шары тебя не берут, — прорычал огневик. Ты хорошо овладел начальными магическими навыками. Но я тебя попросту сожгу дотла!

Ларратос стоял в середине комнаты. Огневик — в двух шагах от него.

— Инмагна! — крикнул Мельд, направив посох на чемоданы, и тут же отскочил в сторону. Нижний чемодан упал на огневика, а через две секунды — и все остальные, завалив тварь. Окружив порождение огня, множество чемоданов перекрыло ему воздух, и существо за несколько секунд уменьшилось в размерах, став не больше кошки.

— Дисбандо! — торжественно произнёс Ларратос, взмахнув посохом, и огневичок растворился в воздухе.

— Спасибо, Ларратос, — капитан вылез из шкафа. — Боюсь только, что мы сейчас задохнёмся.

И действительно, повсюду в казарме уже струился дым, Ларри и Фейир начали задыхаться.

— Существо уничтожено, господин капитан. Надеюсь, что после его гибели чары рассеялись — тогда мы сможем выйти через окно.

Первый этаж вовсю пылал, но на втором ещё можно было находиться. Капитан и сержант выскочили из окна на растущую рядом берёзу и спустились по ней. Отдышавшись, они поспешили ко входу в казарму. Там уже собралась толпа, среди представителей которой попадались и солдаты, но большую часть её составляли простые зеваки. Увидев двух воинов, спустившихся с дерева, толпа зааплодировала.

— Капитан Фейир! Сержант Мельд! Вы живы! — обрадовался капрал Гантис, сосед Ларратоса по комнате, — а то я проснулся от жары и запаха гари, вижу — вся комната в огне, выскакиваю в коридор, а там — огненное чудище!

— Огненного чудища больше нет, — громогласно объявил капитан.

— Неужели же вы вдвоём сумели его уничтожить?

— Нет, капрал, его уничтожил Ларратос.

Наконец-то приехала пожарная команда — на маговозе, снабжённом несколькими вёдрами воды, соединёнными с приборами, напоминающими насосы. Каждый пожарник выкатил по ведру, и они принялись тушить огонь в казарме.

А ещё через три минуты возле казармы остановилась самоходная повозка марки "полярный тигр", одной из самых престижных марок, и из неё вылез мужчина лет тридцати двух, одетый в чёрный костюм.

— Карт Утарс, газета "Стейнгардские вести", — представился он. — Как я понял, в казарме был пожар. И не простой, а, согласно сообщению из пожарной команды, вызванный магическим существом. Возможно, на кого-то готовилось покушение?

Ларратос не хотел, чтобы все знали про то, что Шакир хочет убить его, Ларратоса. Поэтому он ответил:

— Нет. Это существо хотело спалить всю казарму и убить всех солдат. К счастью, большинство успело уйти почти сразу, но после этого колонны обвалились, и выход через дверь стал невозможным.

— А почему вы не вышли через окно?

— Окна были заколдованы — мы так и не смогли их открыть.

— Не то слово! — вмешался капрал Гантис. — Мы ещё пытались открыть эти окна снаружи, чтобы спасти капитана и сержанта, да только их даже эксплодум не взял!

— Очевидно, именно чудище заколдовало окна.

— Так, сержант…

— Мельд, Ларратос Мельд.

— Сержант Мельд, а что собой представляло это существо?

— Ну, оно было по форме похоже на человека, хотя состояло из огня. Странное создание, я о таких никогда не слышал. Оно мало того, что создано магией, так ещё и само может колдовать — пускает огненные шары и производит манипуляции над дверями.

— Капитан, — спросил Карт, — а как же вы вдвоём сумели победить это чудище?

— Я тут не при чём, — признался капитан, — его победил Ларратос, и я не знаю, что бы с нами случилось, если бы не его магические способности.

— Эй, Ларри! — раздался вдруг чей-то громкий крик. Ларри вздрогнул: это был голос его друга, Раниса Тиррена. Обернувшись, он увидел появившихся в толпе Раниса и Беллердаша.

— Ребята, а вы-то что здесь делаете? — удивился Ларри, оставив журналиста и капитана.

— Так ведь я ж тебе об этом рассказывал! Мы приехали сюда по делам. Мой отец получил пост в Министерстве Колдовства, а я приехал навестить его и взять несколько артефактов, которые он обещал мне подарить, — в голосе Раниса чувствовалась гордость. В его интонациях чувствовалась уверенность, что вскоре он и сам войдёт в министерство, — Что касается Беллердаша, то он явился сюда ради посещения главного гиперборейского друидического храма — своего рода паломничество.

— Да, я выбрал путь Рыцаря Природы, боевого друида, — сообщил Беллердаш. — Рыцари Природы — отдельный орден в рамках оркского друидизма. Именно в главном храме Гиперборея хранятся архивы нашего ордена.

— Так вот, — продолжал Ранис, — узнав от твоих родителей, где твоя казарма, мы решили навестить тебя. Пришли, и видим — стоит толпа народа, все кричат о каком-то пожаре… Вы что, и вправду горели? Хотя, если судить по твоему виду — похоже.

— Не смешно. Нас ведь и вправду чуть не сожгли заживо.

— Кстати, я вижу тут известного журналиста, Утарса, а он мелочами не занимается. Судя по его присутствию, пожар не был обычным.

— Да, пожар вызвало магическое существо. К тому же оно заперло в казарме нас с капитаном, в то время как все остальные сумели бежать.

— Неужели? И как же выглядело это создание? — Ранис, будучи боевым магом, сильно интересовался подобными вещами.

— Представляешь, оно состояло из чистой огненной энергии, а по форме напоминало человека. Существо медленно двигалось и могло говорить рычащим демоническим голосом. Будучи призванным магией, оно само могло колдовать.

— Ларри, но это же невозможно! — поражённо воскликнул Ранис.

— Почему же? — спросил Ларри.

— Это был элементаль.

— Кто-кто?

— Элементаль. Мы проходили их в школе на теоретической магии. Элементали — фрагменты стихии, зафиксированные в виде человекоподобных фигур. Их могут призывать как адепты общей магии, так и друиды. Но ты столкнулся с магифицированным элементалем.

— Поясни.

— Обычные элементали — это движимые магией вещества — у них нет разума, способностей к мыслям, речи и колдовству. А в того элементаля, что напал на тебя, создатель вложил свою собственную магическую силу. Как и всякое СУЩЕСТВО, а не кусок ВЕЩЕСТВА, он обладает способностью мыслить, хотя эта способность имеет весьма ограниченное направление. Магифицированный элементаль становится слегка подобным тому, кто его призвал — и у элементаля появляется часть магических способностей создателя.

— Ты хочешь сказать, что магифицированный элементаль — редкое явление?

— Именно! Призвать элементаля, создание из чистой энергии, обладающее духом, способное само по себе жить и колдовать, может только очень могущественный волшебник. Таких — лишь несколько в Стейнгарде. Я спрошу у отца их имена.

— А я спрошу в Храме имена самых могучих стихийных друидов, — вмешался Беллердаш.

— Спасибо за заботу, друзья, однако я уже знаю, кто вызвал этого магифицированного элементаля. Это лорд Шакир, могущественный чёрный маг, в древности правивший Мизрахом. Он жив. И он находится в Гиперборее.

— Странно. Никогда об этом не слышал. А что случилось с элементалем?

— Я победил его в честном бою.

Глаза Раниса округлились, он смотрел на Ларри, как на живое чудо.

— Не может быть! Конечно, для победы над элементалем не нужно быть великим магом, однако надо, по крайней мере, закончить магическую школу. А ты учишься магии всего несколько дней и смог победить не простого, а магифицированного элемен…

— Для победы мне пригодилась не столько чистая магия, сколько находчивость. Я засыпал его чемоданами, перекрыв доступ воздуха. А когда он уменьшился, я его аннигилировал.

— Ларри, — сказал Ранис, всё ещё изумлённо покачивая головой, — если бы все белые маги были такими же находчивыми, как и ты, то чёрных побили бы много поколений назад.

— Ранис, а какие бывают элементали? Расскажи мне о них подробнее!

— Ну, элементаль может быть у каждой стихии, которых, как известно, четыре: земля, воздух, огонь и вода. Ты столкнулся с огненным элементалем. Вряд ли Шакир пошлёт к тебе ещё одного такого же, зная, что ты победил его — не думаю, что он во второй раз наступит на те же самые грабли.

— Значит, Шакир может наслать на меня ещё троих?

— Может. Может и побольше, поскольку в XIV веке нашей эры маги научились призывать комбинированных элементалей. Соединив стихии воды и воздуха с энергией холода, они создали ледяных элементалей. А из стихий земли и огня получили элементалей лавы. Причём эти два вида элементалей гораздо опаснее, чем классические четыре. К счастью, призывать магифицированных комбинированных элементалей могут только несколько волшебников в нашем мире.

— Не думаю, что Шакир умеет призвать элементалей Льда и Лавы: скорее всего, последний раз он обучался магии в стране Шемшия, в XIII веке, до появления новых видов элементалей.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Сейчас Шакир живет в Гиперборее, и если бы мизрахийский маг поступил куда-нибудь учиться, это знали бы все. Майор полиции Элиддин Звёздный — единственный мизрахиец в нашей стране. Конечно же, у нас были мигранты из Мизраха до становления диктатуры Масхона, однако, после появления Стального Занавеса Север оказался отрезан от большей части Вестланда. Мизрахийцы не могли прибывать в нашу страну — на юге граница с диктатурой.

— И по морю не могли? — удивлённо спросил Ранис. Похоже, выпускники школы волшебства не дружили с немагическими науками, такими как история и география.

— И по морю, — кивнул Ларратос. На севере и на востоке — вечные льды, на западе — морские чудовища. А моря к юго-востоку от Гиперборея контролируются флотом той же Диктатуры. И потомки мизрахийцев, прибывших к нам до XIII века, растворились среди коренного населения, хотя и есть немало гиперборейцев, носящих восточные фамилии.

— Значит, Шакиру, скорее всего, недоступны знания по призыву элементалей Лавы и Льда, — сделал вывод Беллердаш.

— Хорошо, если так, дружище.

— Кстати, Ларри, у меня для тебя кое-что есть, — оживился Ранис, открыв свой портфель, в котором лежали старые учебники магии для младших классов магической школы. — Они написаны языком, рассчитанным на детей в возрасте десяти-двенадцати лет, учебников для начинающих взрослых магов у меня нет. Впрочем, тут приведено несколько по-настоящему действенных боевых заклинаний.

— Ранис, а как доверяют боевые заклинания ученикам младших классов?

— Ларри, ну неужели ты думаешь, что все заклинания можно колдовать за пределами школы? Наиболее опасные запрещено использовать до 18 лет. Я почти год после окончания школы ждал, когда мне можно будет накладывать эффектные боевые чары вне академии. А за школьниками и студентами первого курса, не достигшими 18 лет, зорко следят учителя, пресекающие все попытки использования боевой магии в личных целях.

— Благодарю тебя, Ранис, — Ларратос просматривал учебники, среди которых были история магии, теоретическая и практическая магия, а также алхимия.

— Ладно, Ларри, нам надо идти, — сказал Ранис. — До встречи!

Ларратос попрощался со своими друзьями, и те пошли дальше по улице Революции. Ларри посмотрел на казарму. Пожарные уже потушили огонь, журналист перестал расспрашивать капитана, а толпа наконец-то начала расходиться. К казарме подъехала ещё одна самоходная повозка престижной марки, причём из неё вышел сам полковник Мефодий Флакк, портрет которого Ларратос много раз видел в газетах. Этот полковник являлся заместителем министра войны.

— Здравия желаю, господин полковник! — приветствовал его капитан Фейир.

— Вольно, капитан. Казарма сгорела, но мне сообщили, что ни один солдат не пострадал. Мои ребята действуют оперативно. Ну, а пока здание чинят, все переводятся в казарму N 10. Там солдаты будут жить по шесть человек в комнате, да и сама казарма похуже, но это ненадолго. Мы закончим ремонт в кратчайшие сроки. Однако, капитан, я сообщаю вам, что не на всех солдат хватит места, и некоторые должны будут ночевать где-нибудь ещё. Например, место не зарезервировано для вас — вам придётся ночевать у себя дома.

— Полагаю, меня тоже нет в списке, — Ларратос, как всегда, исходил из худшего — он по-прежнему ощущал себя неудачником, и был уверен, что и сейчас судьба не была к нему милостива.

— Ваша фамилия, сержант?

— Мельд.

— Да, в списке вы отсутствуете, — вздохнул полковник, — и я не знаю, где вы будете жить.

Ну вот, очередная неудача, — подумал Ларратос. Меня не хотят принимать даже в казарму с худшими условиями, чем та, где я жил. Хотя есть один добрый человек, который наверняка согласится приютить меня.

Глава 5. Око Тандариэля

Наступил поздний вечер понедельника, двадцать пятого мая. В Стейнгард наконец-то пришла настоящая весна, а через несколько дней предстояло начаться и лету — наутро обещали целых семнадцать градусов. После восьми часов вечера Ларратос стал свободен от сборов. Свободен в полном смысле этого слова: у него не было необходимости присутствовать на учениях (ибо казарма сгорела), и он лишился крыши над головой. Поэтому пришлось идти к единственному человеку, который мог его приютить — Элиддину. В этот день Элиддин работал в вечернюю смену и, само собой, Ларратос не ожидал застать его дома до двенадцати часов ночи.

Поэтому он просто бродил по городу. Пару раз Ларратосу казалось, будто за ним кто-то идёт — некто, похожий на тень. Недаром же Мельд хотел когда-то стать шпионом — его навыку внимательности позавидовали бы многие гиперборейские егери. "Эй, кто там!" — крикнул Ларри, почувствовав сзади чьё-то несомненное присутствие. Ответа не последовало. Ларратос обернулся. Никого. Даже не ощущалось чьего-либо дыхания.

В двенадцать часов Ларри остановился перед домом Элиддина и постучал в дверь.

— Входи, Ларратос, — услышал он знакомый голос. И зашёл.

— Господин Элиддин, а как вы поняли, что это именно я пришёл к вам?

— Дело в том, Ларратос, что у каждого человека существует своя уникальная аура, так что я не могу тебя ни с кем перепутать. Я ощутил твоё присутствие, когда ты был ещё на подходе.

— Господин Эли, наша казарма сгорела. Солдат, конечно, перевели в другую, но некоторым не досталось места. Вы не против, если я некоторое время поживу с вами?

— Конечно не против. Живи, сколько хочешь.

— Как? И вы не боитесь, что я, оставшись без вашего присмотра, могу, к примеру, что-нибудь украсть?

— Разумеется, нет. Я вижу твою ауру — в тебе нет ни малейшей склонности к воровству. А что случилось с вашей казармой?

— Лорд Шакир создал огненного элементаля и запустил его прямо в нашу казарму. У нас ведь простая казарма, а не учебный центр боевых магов, поэтому я был там единственным воином, хоть немного способным к волшебству. Мы с капитаном остались вдвоём в огне, так что нам волей-неволей пришлось сражаться с посланцем Шакира. Всё-таки мы справились, хотя и с трудом. А потом приехали пожарные и потушили здание, однако теперь его будут до-олго восстанавливать.

С каждым словом Ларратоса Элиддин всё больше мрачнел.

— Похоже, я недооценил Азиза. Он даром времени не теряет… Это просто чудо, что вам удалось отбиться от духа огня — я сам убил такого на Посвящении, и знаю, как это сложно. Но самое скверное то, что у старого джинна в вашей казарме есть сообщники.

Ларри вздрогнул.

— Почему вы так думаете?

— Очень просто: все современные казармы снабжены надёжными магическими защитами. Элементаль никак не мог без посторонней помощи пробраться внутрь. Ну ладно, размещайся, Ларратос, чувствуй себя как дома. Признаться, мне иногда бывает скучно жить с одним Руханнуром.

Элиддин предоставил Ларратосу лучшую из комнат. Но тот и не думал спать: он сразу же связался по мадаббару с Ханом Гидрасом, своим учителем магии.

— Добрый вечер, Хан. Надеюсь, я вас не разбудил?

— Нет, Ларри. Я ложусь спать после двенадцати.

— Учитель, ваш амулет не сработал. Лорд Шакир натравил на меня огненного элементаля, и амулет, неуязвимый к магии, но восприимчивый к обычному огню, попросту сгорел и расплавился, — Ларратос достал из кармана остатки амулета и показал волшебнику.

— Проклятие! Мой амулет не сработал! — Хан с досадой ударил посохом по полу. В его голосе слышались нотки обиды и гнева на самого себя, — к сожалению, я не мог предусмотреть вообще всё, Ларратос. Однако, ты мне больше ничего не должен за этот амулет. Когда следующий раз придёшь на мои занятия?

— Учитель, я взял у друга старые учебники по магии для младших классов и решил заняться самообразованием.

— Что ж, поздравляю. Самообразование — похвальное занятие. Когда выучишь все учебники первого класса, приходи ко мне на экзамен — получишь сертификат.

— Хорошо, я приду. — Ларратос отключился.

Ларри задумался о проникновении элементаля в казарму. Да, точка зрения Элиддина сильно походила на правду: у Шакира мог быть сообщник в казарме. И не один. Не стоило отметать версию и о ментальном контроле, который старый колдун могу устроить над кем-нибудь из солдат и офицеров. Но в голове Ларратоса возникла и третья версия: элементаль, неспособный обойти магическую защиту в стенах и дверях, просто прошёл снизу, через фундамент и подвал… Решив отложить размышления о Шакире назавтра, Ларри уселся за книги.

До двух часов ночи Ларратос сидел за учебниками. Сам он никогда не учился в академиях, зато его отец закончил экономическую академию в Стейнгарде, и он рассказывал, что учёба там не из лёгких. Если ты проболел хотя бы неделю, то потом очень тяжело было наверстать упущенное: за неделю там давали столько информации, сколько в средней школе за месяц. Это значит, что взрослый может выучить больше, чем ребёнок. И Ларратос решил, что он в течение одного месяца сумеет справиться с магическими учебниками для первого класса.

К двум часам Ларри прочитал несколько глав из учебников по теории и истории магии. После этого он рухнул в кровать и сразу же заснул.

Проснулся Мельд довольно рано — в шесть часов утра. А разбудил его голос Элиддина:

— Вставай, Ларратос, уже шесть часов, так что тебе пора в казарму.

Ларри с трудом открыл глаза и через две-три минуты сумел поставить свои ноги на пол. Он спал всего четыре часа.

— Сегодня вторник, — продолжал Элиддин, — и поэтому я отправляюсь на службу вечером. Так что, когда вернёшься из казармы, меня здесь не будет. Вот, возьми ключи от моего дома, — Элиддин протянул Ларратосу связку.

— Благодарю, господин Эли.

— Руханнур доставит тебя до казармы.

Полёт на драконе Ларратос никак не мог назвать приятной прогулкой. Всю дорогу он думал лишь о том, как бы не сорваться. А танин постоянно ворчал, что будить дракона в такую рань есть нарушение Абсолютного Закона. И долго удивлялся, как Элиддина вообще приняли в паладины.

По крайней мере, к тому моменту, как Руханнур опустился на крышу казармы (где располагалась посадочная площадка, предназначенная специально для драконов), Ларратос окончательно проснулся. На сборах в этот день ничего особенного не произошло. В казарму явились все солдаты. Те, кому не досталось мест в новой казарме, провели эту ночь у кого-нибудь из своих родственников.

Днём во время тренировок по рукопашному бою Ларратос продемонстрировал мизрахийские боевые приёмы, и капитан Фейир остался доволен успехами сержанта Мельда: его уже воспринимали как выдающегося бойца.

В восемь часов вечера сборы закончились, и Ларри пошёл по направлению к своему новому дому. Насколько он знал, Элиддин уже на службе. И его действительно не было дома, поскольку в противном случае паладин обязательно снял бы вбитый во входную дверь кинжал.

Подойдя к двери поближе, Ларри увидел, что этим кинжалом приколота записка, написанная незнакомым почерком. Но самым странным оказался тот факт, что послание предназначалось не Элиддину, а самому Ларри. В нём говорилось:

"Ларратос Мельд!

Ты показал себя сильным и смелым бойцом. Мы ещё не слышали о воине, способном в одиночку справиться с огненным элементалем. Наши люди наблюдали за тобой некоторое время, и пришли к выводу, что нам очень пригодился бы такой боец, как ты. Из тебя может получиться отличный гладиатор. Не надо нас искать. Мы сами тебя найдём.

Гладиаторский орден "Белый Медведь".

Так вот кто шпионил за мной весь вечер! — сообразил Ларратос. Это были не приспешники лорда Шакира, а всего лишь гладиаторы из "Белого Медведя". Хотя, конечно, гладиаторы тоже могли быть шпионами Шакира. Ларратос знал, что правительство запретило гладиаторские бои в республике Гиперборей в начале XV века, однако отец рассказывал ему, что в Стейнгарде всё равно существует несколько тайных гладиаторских орденов — проще говоря, подпольных бойцовских клубов. На их аренах, по словам отца, нередко случались и убийства. Про эти ордена знало большинство стейнгардцев, и, само собой, полицейские. Но стражи порядка не спешили их закрывать — некоторые из них и сами входили в эти ордена. А прочие брали взятки от организаторов клубов.

Интересно, а что об этом думает Элиддин? Он, скорее всего, против этих клубов, и, само собой, взяток не берёт. Но почему же тогда Элиддин не закрыл их? Паладину ничего не стоило играючи победить три десятка гладиаторов. Это странно! Ларратосу вдруг захотелось поговорить с ним насчёт существования клубов. Но ему хотелось и участвовать в таком клубе — ибо туда попадали только лучшие бойцы, так что звание гладиатора — это признание выдающихся бойцовских качеств. А вдруг Элиддин окажется против? В конце концов, после непродолжительных раздумий, Мельд решил всё скрыть от своего нового соседа: "Да, Элиддин телепат. Но он может читать не конкретные мысли, а только общее настроение, так что, вероятно, не сумеет догадаться, что меня пригласили в бойцовский орден. А уж после того, как я туда схожу и разберусь, что к чему, — подумал Ларратос, — быть может, и расскажу ему".

Он спрятал письмо и кинжал в тумбочку в своей новой комнате, а сам откинулся на кресло… И сразу же почувствовал себя плохо. Закружилась голова, и Ларратос в очередной раз потерял сознание…

…Всё пропало. Он стоял в пустой белой комнате, рядом со своим креслом. В отличие от предыдущих реалистичных кошмаров, все предметы, находившиеся перед глазами, прятались за слабой дымкой. Внезапно в стене образовалась дыра, и через неё зашёл не кто иной, как сам лорд Шакир. Он ласково улыбнулся опешившему Мельду, подмигнул и не спеша сел в кресло.

— Шакир! — Ларратос, выйдя из ступора, кинулся на врага. Чёрный маг продолжал спокойно сидеть в своём кресле и с лёгкой улыбкой смотреть на сержанта. Ларратос выхватил меч, размахнулся им и попытался отрубить джинну голову. Но меч прошёл сквозь Шакира, как будто он был лишь призраком.

— Это сон, — догадался Ларратос.

— Нет, это не сон, — улыбаясь словно маленькому ребёнку или животному, ответил Шакир, — это транс. Особое состояние, используемое магами для телепатической связи друг с другом.

— Не может быть! — удивился Ларри, — Элиддин, сняв с меня проклятие, разорвал мою связь с тобой и твоими приспешниками-некромантами!

— Так вот кто снял с тебя проклятие! Мой старый враг. Что ж, я не удивлён и не напуган. Связь, обеспечивавшая нам общие сны и видения, действительно была разорвана. Но я могу и сам создавать временные телепатические связи с любым человеком — в данном случае с тобой. Ещё недавно ты был простым воином, но сегодня я понял, что могу с тобой связываться как с моими некромантами — я ощутил, что в тебе образовалось магическое начало — с магом легче установить телепатическую связь, потому что заклятие поиска легче находит его. Я многое теперь о тебе знаю. Что, боишься? — чернокнижник сделал

театральную паузу. — Правильно, я могу быть опасен, как ты и сам недавно убедился. Однако сейчас я не настроен к тебе особо враждебно.

— Вот как?! А кто тогда натравил на меня элементаля?!

— Конечно же, я. Но я не собираюсь убивать тебя конкретно сейчас. А как ты думаешь, почему я вообще хотел тебя прикончить?

— Вероятно, я слишком много знаю.

— Правильно. Да, ты слишком много знаешь обо мне и моих планах — таков досадный побочный эффект некромантии. А я зато знаю, что ты ночевал в казарме — именно в казарме, а не у себя дома! — и, стало быть, не являешься жителем Стейнгарда. Поэтому торжественно обещаю тебе, что не убью тебя, не причиню тебе никакого вреда, и вообще оставлю тебя в покое и даже забуду о твоём существовании, если ты выполнишь одно-единственное моё условие.

— Я никогда не буду прислуживать тебе, Шакир.

— Не спеши отказываться: от тебя не потребуется ничего особенного. Просто пообещай мне, что в течение тридцати шести часов покинешь Стейнгард, вернёшься в свой родной город или деревню (или откуда ты там?) и просто выкинешь факт моего существования из своей головы. Что касается твоего военного начальства, то я смогу на него воздействовать — капитан может завтра же подписать бумаги о твоём освобождении. Ты с утра не спеша соберёшься, сядешь на поезд, который довезёт тебя домой, и мы оба будем счастливы. Просто пообещай мне сейчас, что ты покинешь Стейнгард.

— А если я откажусь?

— Не люблю говорить шаблонами, однако ты умрёшь.

— Я — солдат. Я смело гляжу в глаза смерти. После того, как я два года воевал с порождениями некромантов — твоих приспешников, меня уже ничем не запугаешь. Я отказываюсь покинуть Стейнгард, потому что на это моя воля. А что касается тебя, то можешь начать высылать свою нечисть хоть прямо сейчас. И не стоит меня недооценивать: пока рядом со мной Элиддин, тебе придётся очень сильно постараться для того, чтобы убить меня.

— Что ж, ты сделал свой выбор. Если ты такой храбрец, что не боишься смерти, я придумаю для тебя участь пооригинальнее. Запомни, Ларратос, в этом мире существует множество вещей, гораздо худших, чем смерть. К примеру, многие герои (даже великие!) ломались, когда видели смерть своих близких.

— Да ты даже не знаешь, где я живу!

— Это пока. Но очень скоро я доберусь до твоих родственников — кстати, с ними будет справиться гораздо проще. Мне сильно жаль тебя, Ларратос, однако я предлагал тебе мирное решение конфликта.

И лорд Шакир злодейски захохотал, так что стены комнаты задрожали. Ларратос вышел из транса: его тряс Элиддин.

— Ларратос, ты спал? — удивлённо поинтересовался он, — сейчас же только девять вечера! И у тебя что-то с аурой…

— Господин Эли, я был в телепатическом контакте с лордом Шакиром. И он сначала сказал, чтобы я убирался из Стейнгарда, поскольку я слишком много знаю о нём и о его планах, а потом начал грозиться, что найдёт и убьёт мою семью.

— Выходит, ты чем-то очень мешаешь его планам. Он попросил тебя покинуть Стейнгард? Любопытно. Это означает, что Шакир сам находится в Стейнгарде — или, возможно, в одном из его ближайших пригородов. Хотя раньше я был уверен, что, как повелитель некромантов, лорд Шакир угнездился где-то на Крайнем Севере. А может быть и такое, что он по очереди живёт то на Крайнем Севере, то в районе Стейнгарда. Для того чтобы повелевать некромантами, он не обязан всё время торчать рядом с ними. Он может посылать им команды телепатически, как сейчас тебе. Не опасайся за свою семью. Зная, что Азиз где-то рядом, я найду его быстрее, чем он — твоих родных. Я уже начал прочёсывать город — ему не уйти от возмездия. Моё преимущество в том, что я уже примерно знаю, где его искать, а он не представляет даже, в каком городе живут его жертвы.

— Я понял. Господин Эли, а не произошло ли у вас чего-нибудь интересного на работе?

— Сегодня у полиции был очень загруженный день. Из тюрьмы сбежал один из самых опасных грабителей нашего времени, Апион Грант. Ты, конечно же, слышал о нём?

— Никак нет.

— Хотя бы о Неуловимом ты слышал?

Ларратос кивнул.

— Так вот, Грант, хитрый и ловкий грабитель, умевший выкрасть деньги из самых сильно охраняемых банков, много раз бежавший из тюрьмы и уходивший прямо из-под носа полиции, и получил от своих коллег прозвище Неуловимый. Грант сбежал из тюрьмы на следующий день после того, как я задержал его. Но отряд полиции под руководством лейтенанта Гордиана вновь задержал Апиона в тот же день. Сегодня Грант опять удивил нас своим побегом: непонятным образом он оглушил охранника, забрал у него ключи от камеры, открыл дверь и выскочил в коридор. Там он раздел тюремщика и в его форме неспешно прошёл на склад, где хранилась его, грантова одежда. Выйдя из тюрьмы в форме охранника, Грант неизвесто где переоделся в свои вещи, и, вероятно, сев на первый попавшийся маговоз, уехал в неизвестном направлении.

— И его потом не нашли?

— Нет. Он не отличается приметной внешностью. Однако скоро во всех газетах напечатают его портреты, поскольку горожан тоже надо привлекать к поиску.

— И это всё? Больше ничего особенного у вас не произошло? — Ларратосу всё казалось, что Элиддин что-нибудь скажет про ордена гладиаторов.

— Сегодня в Стейнгардском музее около половины седьмого вечера произошло интересное ограбление — из особо охраняемого раздела древностей было похищено око Тандариэля. Музей как раз закрылся, чем и воспользовался грабитель.

— А что это такое? Кто такой Тандариэль?

— Титан Тандариэль был древним богом Земли. Он принимал участие в Восстании Демонов, а также во вторжении Демонов на Землю. В общем, стал богом-предателем. Битва между Тандариэлем и воинством эльфов происходила где-то в Лесном Краю — на севере нынешней территории Масхона или на юге Гиперборея — сейчас, к сожалению, уже не узнать, где именно. Победоносные воины эльфов разгромили Тандариэля и вырезали у него один глаз. Часть эльфов, построив посёлок на месте битвы, там и осела. Они сделали этот трофей — око Тандариэля — своей святыней, построив в центре посёлка Алтарь Победы, куда и было помещено око. За несколько тысячелетий оно превратилось в камень.

— Господин Эли, а почему я раньше не слышал, что на границе Гиперборея и Масхона в древности существовал посёлок эльфов? И что с ним потом стало?

— Об этом посёлке мне известно только из эльфийской истории. Непонятно, что с ним случилось: может быть, око Тандариэля, являясь артефактом Хаоса, испортило эльфов, и они вскоре умерли, а может быть, они просто не смогли выдержать северные морозы и сами ушли. Однако к моменту появления людей эльфов уже давно не было в тех местах. И посреди руин эльфийского города стоял заброшенный Алтарь Победы. Людские вожди этих земель использовали Око Тандариэля как символ своей власти. Когда был построен Новгард, артефакт перешёл во владение новгардским герцогам, а маги смогли опознать его. После революции большинство артефактов, принадлежащих аристократии, попало в Стейнгардский Музей.

— Господин Эли, а каково назначение Ока Тандариэля?

— Оно является артефактом Хаоса, то есть тёмной составляющей Абсолюта.

— И вы хотите сказать, что обладатель Ока Тандариэля может обрести способности, похожие на способности паладина?

— В некоторой степени. Эти навыки ближе всего способностям шеддита — своего рода антипаладина, использующего суть Хаоса. Кроме того, Тандариэль был богом Земли, и его Око даёт власть над данным элементом.

— Таким образом, используя этот артефакт, можно устраивать землетрясения и двигать скалы? Да это же совершенное оружие!

— Нет, Ларратос. С помощью Ока Тандариэля можно совершить разве что слабое землетрясение на одном земельном участке — обрушить всего два-три рядом стоящих дома, не более, после чего артефакт полностью исчерпаетс свои силы и станет обычным камнем. Око слишком слабо для использования в качестве оружия.

— Тогда зачем похищать его?

— Такие артефакты представляют очень высокую ценность для коллекционеров. И я считаю, что сегодняшние преступления, то есть побег Апиона Гранта и пропажа Ока Тандариэля, связаны между собой.

— Вы думаете, что это Неуловимый украл артефакт?

— Именно. Грант всегда был падким до денег. Скорее всего, он, украв Око Тандариэля, решил продать его некому коллекционеру.

— Так преступление могло быть заказным? У меня есть одна версия насчёт того, кто может быть заказчиком: лорд Шакир.

Посмотрите на зачарованную серебряную отмычку, которую я нашёл, когда сидел за дезертирство! На ней написанно: «Неуловимый». И отмычка явно зачарована могущественным магом!

— Да, я ощущаю в ней магию! О, Абсолют! Это же альмагтин! Волшебное серебро! Его могли обрабатывать только самые могущественные маги — и в их число входил Шакир! Почти наверняка именно он создал отмычки и вручил их Апиону.

— Значит, используя Око Тандариэоя Шакир может нанести урон мне или моей семье! А может, джинн с его помощью оживит Карерона?

— Я же сказал, Ларри, что артефакт слишком слаб, чтобы быть оружием. К тому же, лорд Шакир не единственный, могущественный чародей, кому нужны древние артефакты.

Элиддин положил на стол вечернюю газету "Стейнгардские вести" и пошёл готовить ужин. Ларратос спросил, можно ли ему почитать газету, пока тот готовит, и Элиддин разрешил.

В одной из статей в рубрике "Криминальная хроника" говорилось:

"Зверское убийство обнаружено только через три года. В лесу найдено тело влиятельного вильинского купца. Корнелий Флавий был одним из самых известных купцов города Вильина. Собрав на своей малой родине крупный капитал, он поехал в Стейнгард для того, чтобы там открыть новый бизнес. Жена и пятилетний сын проводили Корнелия до вокзала и посадили на поезд, однако купец долго не связывался со своей семьёй по мадаббару и не писал домой писем. Поэтому два с половиной года назад его объявили пропавшим без вести. И вот сейчас, в мае, вильинский грибник нашёл в лесу тело. Полиция, проведя экспертизу, обнаружила, что это тело и принадлежит пропавшему купцу. Исследование, проведённое опытными полицейскими магами, показало, что Флавий погиб примерно тогда же, когда и уезжал в Стейнгард. Очевидно, погибший вернулся в Вильин незадолго до смерти, хотя после отъезда его никто не видел. Следствие продолжается".

— Господин Эли, — Ларри показал Элиддину статью, — что вы думаете насчёт пропажи Флавия?

— Всё это очень странно, как и все события последних дней. Очевидно, Флавий решил тайно вернуться в родной город и провернуть какую-то афёру, однако был сам пойман и убит в лесу. Может, Флавия убил человек, которого он пытался обмануть. Жертва мошенничества могла в порыве ярости убить афериста и отнести его тело в лес. Время покажет, что там было на самом деле.

Элиддин, перевернув кусок говядины на сковородке, пролистнул страницу газеты:

— Ого, Ларратос! А тут ты изображён!

Половину страницы и впрямь занимала фотография Ларратоса, а под ней был заголовок: "Солдат спасает казарму". В статье Карта Утарса говорилось:

"На стейнгардскую казарму N 8 было совершено нападение. Непонятное существо, состоящее из огня, чуть не уничтожило здание и всех солдат. Но в нашей стране ещё есть люди, способные бросить вызов могучей огненной стихии. Героем, спасшим бойцов и казарму, стал сержант Ларратос Мельд. Казалось бы, обычный провинциал, не обременённый высшим образованием, однако именно такие простые парни и являются костяком героев нашей страны. Мельд, используя простейшие магические навыки, уничтожил опасное существо. Как говорит его начальник, капитан Фейир, он никогда не замечал возможности колдовать за своим подчинённым, простым сержантом из города Новгарда…"

Ларратос вздрогнул.

Простым сержантом из города Новгарда…

Из города Новгарда…

Несколько раз он прочитал эту фразу, и у него сильно забилось сердце.

— Теперь всей стране известно, откуда я, — в страхе прошептал он, — и возможно, эта газета уже попала в руки Шакиру или кому-то из его приспешников. Моя семья в опасности!

— Руханнур! Держим курс на Новгард!

***

Ларратос и Элиддин летели на спине Руханнура на юг, к Новгарду. Руханнур, как истинный представитель породы восточных драконов, вряд ли мог перенести на своей могучей спине больше двоих человек, особенно таких крупных, как Элиддин и Ларратос. Танины, в отличие от драконов Ариады, которые могли перевозить на себе десятки солдат, были маленькими ящерами.

Элиддин часто летал на спине Руханнура, однако у Ларри это был всего лишь второй полёт, к тому же на этот раз танин летел на максимальной скорости. У Мельда немного загудело в ушах, и Элиддин сказал, что это часто бывает, у драконьих всадников-новичков. Руханнур продолжал размеренно махать крыльями, постепенно набирая высоту.

С драконьей спины весь Стейнгард смотрелся как на ладони. Вид на Старый город напоминал Ларри вид с гор на заброшенные деревушки Крайнего Севера. А величественные дома Нового города с высоты полёта дракона казались игрушечными. Сеть из навесных улиц, что находились между верхними этажами домов-столпов, делала Новый город похожим на паутину. Как говорил Ларратосу отец, всякий большой город и есть своего рода паутина, которая редко выпускает человека, попавшегося в неё. И вот теперь сам отец Ларратоса, как и вся его семья, мог попасться в куда более опасную паутину, расставленную самим лордом Шакиром. Что же чёрный маг может сделать с моей семьёй? — думал Ларри. — Наслать очередную нечисть? Или, напротив, превратить их в кого-нибудь вроде вурдалаков? А может, просто проклясть?

— Я благодарю вас, господин Эли, за то, что вы сразу решили лететь в Новгард, — сказал Ларри, — даже если лорд Шакир вылетел прямо сейчас, мы прибудем задолго до него, и он ничего не успеет сделать с моими родными.

— Не надо недооценивать Шакира. У большинства могущественных мизрахийских магов есть ковры-самолёты, способные лететь гораздо быстрее драконов. У моего отца был такой же, однако он почему-то прислал мне не его, а Руханнура.

— Сравнил меня с ковром, — проворчал дракон.

— Господин Эли, я боюсь, что Шакир может превратить мою семью в порождения смерти.

— Да, Ларратос, Шакир всегда был силён в некромантии, и мы вполне можем ожидать от него подобной пакости. Он считает, что есть много вещей похуже простой физической смерти — например, вечное существование в виде ходячего трупа. Боюсь, что если такое случится, я ничем не смогу помочь: сила Абсолюта способна предотвратить превращение живого в нежить, но когда трансформация уже завершилась, паладин может только уничтожить жертву.

— Что вы знаете про мертвяков, находящихся в Царстве Смерти, господин Эли?

— Некогда в республике Масхон тоже была война с нежитью, оказавшаяся в итоге лишь инструментом для превращения страны в диктатуру шеддитов. После поражения оставшиеся некроманты бежали на Крайний Север, где никто не мог бы помешать им ставить опыты на мёртвых существах. Именно тогда они создали новый тип нежити — полярных вурдалаков.

— Насколько я знаю, полярные вурдалаки могут существовать на Севере только потому, что некая магическая технология поддерживает в них тепло.

— Именно. Поначалу они, живя на севере Гиперборея, не причиняли никакого вреда республике, однако лет двести назад что-то их возмутило, и нежить стала агрессивной, как при старом лорде шеддитов, генерале Коринфосе.

— Что-то подняло некромантов на борьбу с республикой. Или кто-то. Очевидно, лорд Шакир.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Похоже на то, что Шакиру вдруг срочно потребовалась власть, как и три тысячи лет назад. Он, наверное, убил лидера некромантов и занял его место. Остальные некроманты признали харизматичного и могучего чёрного мага своим лордом. Жаждущий власти Азиз повёл свои войска на юг, где сразу же столкнулся с гарнизоном республиканских войск. Республика могла (и до сих пор может!) сразу же разгромить Шакира, его приспешников-некромантов и нежить. Но правительство Гиперборея, осознав, что нежить в таком количестве не представляет реальной угрозы республике, решило немного подзаработать на войне.

— Господин Элиддин, я не понимаю, а почему ВЫ лично не можете положить конец этой войне?

— Дело в том, Ларратос, что одного паладина недостаточно для победы над нежитью, а я один в Гиперборее. Правительство никогда не позволит мне взять войска для проведения моей собственной военной операции. К тому же я занят на службе в полиции, и у меня мало свободного времени. Признаюсь тебе, что лет сто пятьдесят назад мы с Руханнуром летали на Крайний Север в надежде отыскать всех некромантов, но я не ощутил в том районе никаких следов магии. Эх, если бы в стране было побольше паладинов, мы бы собственными силами и вне зависимости от планов государства нашли некромантов и положили конец войне.

— Я всё ещё не понимаю: зачем лорду Шакиру вообще нужна армия? Во время транса он сказал мне, что может установить телепатическую связь с любым человеком. Используя свои гипнотические способности, он мог бы войти в контакт с самим консулом или с министром войны, а в придачу — и со всем сенатом, да и заколдовать их, чтобы они объявили его вечным и законным правителем республики. Да он мог бы подчинить себе всех правителей мира!

— Нет, не смог бы. К счастью, гипноз возможен только при личном контакте.

— Постойте, Шакир говорил, что если я соглашусь уехать, он воздействует на моё начальство, и капитан подпишет указ о моём освобождении. Это может означать только одно: джинн знаком с моим капитаном.

— Не торопись с выводами. Он мог просто проникнуть в казарму или же в дом капитана и там загипнотизировать его. Но, конечно, не стоит упускать из виду возможность знакомства Шакира с кем-нибудь из вышестоящих офицеров.

Руханнур летел над страной, над её полями и лесами, озёрами и болотами. Прошло всего три часа, а вдали уже показались кирпичные дома Новгарда. Перелёт прошёл спокойно — Лорд Шакир не повстречался в пути нашим героям. Новгард — тихий провинциальный город, в котором очень мало магов, и все они не слишком сильны. Элиддин сосредоточился, но не почувствовал присутствия в городе мало-мальски мощного мага, тем более чёрного.

— Очевидно, мы не найдём в городе Шакира, — сказал Элиддин, выйдя из транса, — похоже, он догадывался, что мы можем прибыть сюда, наложил на твою семью заклятие, или оставил какую нечисть, а потом как можно быстрее улетел обратно в Стейнгард.

— Господин Эли, а мог ли он так быстро узнать, где находится наш дом?

— Не знаю. Он мог создать тут очередное чудовище, просто приказав ему найти твою семью. Где здесь твой дом?

— На противоположном краю города, на холме.

Руханнур полетел в указанном направлении.

— Плохо дело, Ларри, — произнёс вдруг Элиддин, — я чую магию. Очень мощную — на свободу вырвались силы Огня и Земли. Впрочем, магия — ерунда, её-то я в момент рассею. Но где-то поблизости присутствует энергия Хаоса. Быстрее, Руханнур!

— Да куда уж быстрее, — рыкнул дракон, вовсю работая крыльями.

— Вы считаете, что Шакир сумел договориться с кем-то из шеддитов, прислуживающих Баалу Хаммону?

— От души надеюсь, что это не так. Ну вот, кажется, прибыли — это не твой дом там внизу?

Из дома сильно валил дым, а рядом со зданием стояла светящаяся фигура, окутанная пламенем. Руханнур пошёл на снижение.

— Я не понимаю, — сказал Ларратос, — неужели ещё один огненный элементаль? Похоже, лорд Шакир не отличается особой оригинальностью.

Посланец Шакира заметил пикирующего на него дракона и швырнул огненный шар. Танин даже не стал уворачиваться — клубок пламени скользнул по его чешуе, не причинив бронзовому ящеру никакого вреда.

— Даром, что ли, меня зовут Руханнуром, — усмехаясь, сказал дракон, — огонь — моя родная стихия.

Увидев, что от огня и впрямь толку не будет, огненное существо резко вскинуло руки — и земля вздрогнула. Здоровенный земляной ком, вырвавшись из почвы, где осталась большая яма, понёсся вверх, метя точно в брюхо дракону.

— Руханнур, не отвлекайся! — заорал Элиддин, но было уже поздно: расхваставшийся дракон не успел уклониться. Конечно, паладин может остановить стрелу в полёте, но многотонная земляная глыба — это не стрела. Правда, Элиддин успел слегка отклонить земляной снаряд, так что он задел дракона лишь краем, приложив его по челюсти. Но этого тоже хватило: оглушённый танин с шумом рухнул на землю. Ларри свалился с его спины, а Элиддина, кажется, и вовсе придавило.

Посланник Шакира гулко захохотал, и земля задрожала в такт его смеху. Затем, развивая свой успех, он вырвал ещё одну глыбу, на этот раз метнув её в Ларратоса.

— Ну уж нет! — послышался возглас Элиддина, и земляной ком, перелетев через Ларри, разбился в паре метров от него. Сам Ларри не пострадал при падении, и теперь, поднявшись, смотрел на своего противника. Странное существо очень сильно напоминало огненного элементаля, но состояло не из огня, а из какой-то густой раскалённой материи — вроде расплавленного камня.

— Невероятно! — удивился Ларри. — Это же элементаль лавы!

— А разве такие бывают? — Элиддин уже успел выбраться из-под неподвижного дракона, и теперь стоял на одной ноге — его деревянный протез сломался при падении.

— Да, не так давно маги научились комбинировать энергии разных стихий.

Комбинированный элементаль выпустил по Элиддину целую очередь огненных шаров, но до паладина не долетел ни один — он просто гасил чары ещё в полёте.

— Давай сначала разрушим его, а потом разберёмся, что это такое. Смотри, Ларратос, сейчас он превратится в простую лужу лавы, — сказал Элиддин, наставив на элементаля руку и сконцентрировав всё своё внимание, — сила Абсолюта может уничтожать магию и предметы, созданные с её помощью.

Вместо того чтобы разрушиться, элементаль издевательски поклонился.

— Как хорошо, что ты здесь, Ларратос! — загрохотал он. — Теперь тебе придётся наблюдать, как вся твоя семья просто задыхается в дыму, — тварь кивнула в сторону сильно дымящего дома.

— Можешь поблагодарить моего повелителя, лорда Шакира — он подарил твоим родным довольно лёгкую смерть.

Элиддин, поняв, что сила Абсолюта не действует на это создание, направил ладонь вытянутой руки на дом, и тот отозвался звоном, посыпались осколки: паладин, похоже, вышиб сразу все стёкла.

— Дисбандо! — Ларри тоже попытался рассеять духа лавы, и тоже безуспешно. Чудище, видя, что из горящего дома теперь можно спастись, направилось к нему, стараясь выполнить приказ своего господина.

— Ничего себе! — Элиддин вытер пот со лба. — В этом существе слились воедино магия и мощь Хаоса! Вот почему сила Абсолюта не может его уничтожить. Это создание само обладает большинством способностей паладина — в придачу к силам Земли и огненной магии.

— А разве можно комбинировать магию и Хаос?

— До сегодняшнего дня я был уверен, что нет, — Паладин вытащил свой меч, и тот покрылся слоем синего пламени, — Шакир, конечно, опытный маг, но откуда бы ему почерпнуть хаотических энергий?

Элементаль вновь вздел руки — и земля сильно затряслась. По стене дома Мельдов пробежала трещина… Тогда Элиддин метнул в духа Малькинур. Тварь, почуяв опасность, прекратила трясти землю и наклонилась, но светящийся меч тут же изменил траекторию полёта. Поняв, что дело плохо, элементаль рухнул на землю. А поскольку он уже ушёл за угол, меч Элиддина всё-таки промазал. Пару секунд спустя Малькинур вернулся в руку своему владельцу, но элементаль тем временем успел скрыться за углом дома.

— А как можно справиться с порождениями Хаоса?

— Только разрубив их на части Небесной Сталью. — Элиддин перехватил меч поудобнее. — Энергия Абсолюта всё равно сильнее, ибо черпает силы от первоисточника.

— Господин Эли, а как же вы собираетесь справиться с этим элементалем, если теперь даже не можете ходить?

— Именно поэтому уничтожение элементаля придётся поручить тебе.

— Мне? Победить существо, в котором текут энергии Хаоса?! Но я же не смогу!

— Возьми мой меч, Малькинур. Небесная сталь рассекает любую материю, а небесное пламя сжигает и Хаос. Правда, ты-то не паладин и не сможешь зажечь клинок, но я сделаю это за тебя. К тому же Малькинур — это часть меня, мы с ним — единое целое.

— Но…

Тут из дома послышался вопль ужаса.

— Мама, держись!!! Я иду! — Ларратос лихорадочно схватил свой щит, принял из рук Элиддина Малькинур (который тут же погас) и ворвался в дом через выбитое окно. Свой меч Ларри отдал паладину.

Вся его семья собралась в гостиной на первом этаже: тут было меньше всего дыма. Все они дышали через скомканные платки, с которых капала вода — отец Ларри никогда не терял головы и быстро понимал, что нужно делать.

— Отойди от нас, горящее чудовище! — крикнул Лекстран Мельд и ударил элементаля кочергой. Конец кочерги, соприкоснувшийся с лавовым телом, тут же расплавился.

— Отпусти мою семью, сгусток лавы, или будешь иметь дело со мной! — закричал Ларратос, вбегая в комнату и взмахивая Малькинуром.

— Мне хотелось поиметь дело и с тобой, — спокойно ответил тот рокочущим голосом.

— Ларри! Ты здесь! — закричала мать.

А в голове самого Ларратоса вдруг раздался уверенный голос Элиддина: "Я чувствую, что ты рядом с элементалем. Да пребудет с тобой пламя Малькинура!"

Меч из Небесной Стали загорелся синим пламенем в руке юного воина, и Ларратос вдруг успокоился, ощутив странную уверенность, что никакой настоящей опасности поблизости нет. Элементаль лавы, как и его огненный предшественник, кинул в Ларри несколько огненных шаров, но тот, с детства отличавшийся ловкостью, отбил их мечом, благо меч из Небесной Стали мог сжигать любые сгустки магической энергии.

Тогда элементаль пробормотал какое-то заклинание, и рядом с ним возникла птица, целиком состоящая из пламени. Как прочитал Ларратос в учебнике по теории магии, народами юга Вестланда она называлась фениксом, жители же Гиперборея и Масхона прозвали её Жар-Птицей. Если верить Беллердашу, орки её обожествляли. Огненная птица подлетела к Ларратосу, но тот вовремя встретил её Малькинуром, удивившись про себя странной медлительности птицы — обычно фениксы славились быстротой.

Огонь против огня. Небесное пламя против пламени волшебной птицы. Две огненных стихии столкнулись, и Малькинур вышел победителем.

Поняв, что магией он мало чего добьётся, элементаль пошёл в наступление, но Ларратос был готов к этому. Он замахнулся мечом на элементаля — и порождение лавы, угадав его движение, пригнулось. В итоге Ларратос промазал, а элементаль выбросил вперёд раскалённый кулак. Каким-то чудом Мельд успел среагировать, парировав удар щитом — тот хоть и обуглился, но почему-то не сгорел полностью.

Одновременно Малькинур резко рванулся вперёд (чуть не вывихнув Ларратосу руку) и отрубил элементалю правый кулак, который тут же стёк лужицей лавы.

— Давай, Ларратос, добей его! — произнёс голос Элиддина.

Элементаль пустил ещё один огненный шар, но Ларри отбил его щитом, одновременно делая выпад Малькинуром. Меч, которым он собирался просто ткнуть гору лавы, сам отвёл его руку чуть вверх и в сторону, а затем обрушился на плечо твари, рассекая её туловище наискось.

И элементаль прекратил своё существование, превратившись в лужицу расплавленного камня. В центре этой лужи лежал какой-то блестящий шар, словно бы отлитый из чёрного стекла.

— Око Тандариэля! — воскликнул в сознании Ларри невидимый Элиддин. Похоже, он сейчас смотрел глазами Ларратоса. — Так вот как Шакир его использовал! Теперь понятно, откуда в этом элементале силы Хаоса и умение трясти землю. Я должен был сразу догадаться! Ларри, уничтожь его! Это — артефакт Хаоса, и в нём ещё достаточно сил, чтобы поглотить чью-нибудь душу.

Сказано — сделано. Рубящий удар Малькинуром — и камень рассыпался на множество осколков.

— Спасибо, Ларри, — сказал отец, — ты спас нам жизнь. Мы, можно сказать, дёшево отделались — одним лишь небольшим пожаром.

Этот пожар действительно был небольшим — похоже, у элементаля не было столько же времени, как у его стейнгардского коллеги.

— Митар майа! — Ларри произнёс заклинание, и пламя быстро погасло.

— Папа, — сообщил Ларратос, — внизу около дома стоит человек, который помог мне добраться сюда из Стейнгарда и уничтожить это существо.

— Так пригласи его в дом. Хотя, тут немного дымно…

— Папа, у него только одна нога, и он не может сам подняться.

— Хорошо, пошли вместе и поможем ему.

Десять минут спустя в гостиной на втором этаже собралась вся семья Мельдов. Сам Ларратос, как главный герой дня, восседал на кресле, а Элиддин расположился на соседнем диване.

— Как я понимаю, — продолжал Лекстран Мельд, — вы являетесь рыцарем ордена Стали и Пламени. И я должен сказать вам, что после всего случившегося изменил своё отношение к вашему ордену. Ещё вчера я был уверен, что вы — попросту секта, игнорирующая вопросы Добра и Зла, и ни во что не ставящая традиционные институты общества — такие, как семья или религия. Но теперь вынужден признать, что я ошибался. Господин…

— Эли.

— Господин Эли, вы спасли моего сына от ужасного проклятия, вы помогли ему спасти нас. Это многого стоит. Некоторые считают, что орден паладинов испортился со времён победы над орками, однако я вижу, что пока есть такие люди, как вы, господин Эли, в ордене нет места злу. Возьмите двести аргусов за наше спасение.

— Господин Мельд, мы, паладины, всегда помогаем бескорыстно. Мы служим добру и спасаем других людей не ради денег, а ради мира на Земле.

— Ларри, — обратился Лекстран к своему сыну, — тебе я также благодарен за спасение. Но, судя по предсмертным словам этого… элементаля, ты что-то скрывал.

— Папа, те кошмары, что я видел, когда у меня была больная рука — не просто сны. Это были видения. Между мной и лордом Шакиром, правителем Страны Смерти, образовалась телепатическая связь. Вчера вечером он угрожал мне, говорил, что убьёт меня, если я не соглашусь уехать из Стейнгарда домой. Но я ответил, что не буду выполнять никаких указаний и просьб чёрного мага, и не боюсь смерти. Тогда он пообещал мне, что уничтожит мою семью, и мы с Элиддином тут же поспешили сюда. Я рад, что спас вас. Но я сам же и втравил вас в эту историю. Поэтому часть меня считает, что я поступил глупо, не согласившись на мирный исход.

— Ларри, — вздохнул отец, — ты поступил не глупо. Ты поступил смело. Большинство, услышав фразу "покинь город или тебя ожидает смерть", трусливо бежит, а ты не стал преклоняться перед властелином некромантов. И, услышав, что нам грозит опасность, бросился на помощь, сумев спасти нас. Я горжусь тобой.

Вся семья смотрела на Ларратоса, как на героя. Лишь во взгляде своего младшего брата, Урсоса, он сумел прочитать оттенок зависти, что не он, Урсос, а именно Ларри спас родных и стал героем семейного масштаба. Но Ларратос не держал на него обиды за это, поскольку помнил, что и сам в таком возрасте завидовал героям книг и очень стремился быть похожим на них. А тут пример для подражания — не книжный герой, а родной брат.

Внезапно в окно просунулась недовольная морда, покрытая бронзовой чешуёй:

— Надеюсь, я ничего не пропустил? — поинтересовался Руханнур.

— О, Боги! Дракон! — прошептала мать Ларратоса и упала в обморок.

— Как всегда, самое интересное, Руханнур, — досадливо поморщился Элиддин. — К сожалению, я сейчас полностью выдохся. Когда чуток отдохну, исцелю сотрясение твоих мозгов (если там было чему сотрясаться) и мы полетим обратно в Стейнгард. Возможно, дома даже успеем несколько часов поспать.

— Ларри, возвращайся домой после сборов, — сказал отец.

— Нет, папа. Не думаю, что я вернусь. Я хочу устроиться на работу в Стейнгарде, параллельно изучая школьный курс магии. Если всё будет удачно, я пойду поступать в следующем году в академию на боевого мага.

— Поступай, как знаешь, — благодушно улыбнулся Лекстран.

— Папа, я не уверен, что наша семья теперь в безопасности — лорд Шакир может повторить покушение. Поэтому я бы посоветовал вам всем на некоторое время уехать к дяде Тэрну, в Виборг. Лорд Шакир знает, что я из Новгарда, однако я не думаю, что там он вас найдёт.

Элиддин, используя силу Абсолюта, вылечил ушиб головы у Руханнура. А потом ему пришлось потратить часть жизненной энергии, чтобы вывести госпожу Мельд из обморока. И полчаса времени — на объяснения, что Руханнур, в сущности, очень добрый дракон, только иногда бывает слишком резким.

Попрощавшись со всеми, Ларратос и Элиддин сели на спину дракону, который стремительно взлетел вверх, в ночные небесные выси.

Глава 6. Катакомбы Араксара

— Приветствую, милорд, у меня для вас новость, — сказал стройный брюнет лет двадцати трёх, зашедший в комнату мага.

— Только не говори мне, Апион, что наша затея провалилась, — бородатый маг, одетый в чёрный балахон, уставился на гостя сверлящим взглядом, от которого, казалось, невозможно скрыться.

— Мне очень жаль, милорд, но именно это я и хотел сказать. Паладин всё пронюхал, поднял на ноги полицию, сорвал заговор, и похоже на то, что вы уже не сможете манипулировать властью республики.

— Опять этот паладин, забери его шайтан! — лицо мага перекосилось от злобы, и Апиону даже почудилось, что его собеседник стал сантиметров на десять повыше. — Затея с Оком Тандариэля провалилась — а ведь я потратил кучу сил, пока сумел подчинить этот артефакт, и даже чуть не лишился рассудка. И всё пошло прахом! Попытка захвата власти оказалась замечена. Но ещё не всё потеряно, мой друг. Мы с тобой пока в безопасности — паладин ни за что не сможет найти нас в моём доме, ибо его стены покрыты особым веществом, непроницаемым для внутреннего зрения паладинов. Даже приложившись головой к этой стене, он ничего не заметит!

Нельзя сказать, что младший из собеседников был трусом, но он немного побаивался мага. Даже взгляд колдуна пугал его, хотя этот человек много раз уходил от полиции, бегал по крышам высоких домов, лазал по отвесным стенам — и не чувствовал никакого страха. Коллеги дали ему прозвище Неуловимый, хотя его настоящее имя — Апион Грант. Если быть ещё точнее, то и фамилию Грант он носил отнюдь не с рождения. В детстве и в отрочестве будущий Неуловимый звался Апион Бэйн. Его мать, Итара Бэйн, женщина довольно лёгкого поведения, никогда не была замужем, но её содержало множество любовников. Апион — третий из пятерых её детей и старший сын. Его интеллектуальные способности сильно превышали таковые у братьев и сестёр. И Итара, не знавшая кому конкретно из её детей приходился кто из её любовников, догадывалась, что отцом Апиона являлся странствующий маг Иллиндил Грант.

К тому моменту, как Итаре исполнилось тридцать лет, а самому Апиону — восемь, она спилась и потеряла привлекательность, присущую ей в юности, и все любовники бросили. Итара никогда не работала, а детей надо было как-то кормить. Тогда она начала воровать. Глядя на неё, через пару недель Апион и сам стащил с рынка немного продуктов у зазевавшегося продавца. Он с каждым днём практиковался в краже продуктов всё больше и больше, и к десяти годам научился, заводя разговор на отвлечённую тему, незаметно красть у продавцов любые вещи. В двенадцать лет мальчик сам сделал набор отмычек, начав осваивать профессию домушника. Он предчувствовал появление хозяев, и если они появлялись на горизонте, тут же бежал из квартиры, спрятав деньги в маленькую сумочку. И никто не мог заподозрить в этом ребёнке грабителя.

Вскоре уже Апион кормил свою мать, а также братьев и сестёр. Итара же, перестав добывать деньги на своих детей, запила ещё сильнее. В возрасте шестнадцати лет парень всё-таки попался на домовой краже и отправился на три года в тюрьму. Сидя в детской колонии, он, в отличие от большинства сокамерников, окончил школу, что была при тюрьме, на хорошие и отличные оценки. В восемнадцать лет Апиона перевели во взрослую тюрьму, где он познакомился с авторитетным пожилым вором по прозвищу Чёрный Дракон, который как раз искал себе смену. Увидев молодого и перспективного Бэйна, Дракон понял, что вряд ли он найдёт такого же способного вора где-то ещё в Стейнгарде. И обучил Апиона всем воровским хитростям и приёмам, которые знал сам.

Когда Апион вышел из тюрьмы в девятнадцать лет, то узнал, что его мать умерла от пьянства, а братья и сёстры куда-то пропали. Юный Бэйн стал единственным владельцем своего дома. Часть его говорила: "Я стану самым великим вором Стейнгарда, у меня огромные перспективы". Другая часть отвечала ей: "Нет! Мне всего девятнадцать лет, а я уже имею одну судимость! Достаточно! Я должен начать новую жизнь". И вторая часть его личности победила.

Все в городе прекрасно знали, что Апион Бэйн — вор. Тогда он решил сменить имя. После встречи ректором магической академии Морисом Ательмером, который обнаружил в Апионе сильное магическое начало, его предположение, что именно волшебник Иллиндил Грант был его отцом, переросло в уверенность, поэтому бывший вор назвался Апионом Грантом. И сам захотел стать волшебником, а точнее — боевым магом. Устроившись на работу хлебопёком, он пошёл к частному учителю магии, который обнаружил, что его новый ученик очень способен. Три месяца Апион учился магии, делая упор на чары защиты разума, стихийные заклятия, а также чары, открывающие и закрывающие замки, которые вкупе с воровскими навыками могли сделать из Апиона отличного мага-диверсанта. А вскоре его учителя убили, и Апиона взяли под суд как подозреваемого — ведь все знали о его прошлом. Самое скверное было то, что других подозреваемых не нашлось. Как ни пытался Грант доказать, что он невиновен, и как ни ходатайствовал о нём начальник пекарни, как о добросовестном работнике и человеке, адвоката Апион по причине отсутсвия денег нанять не смог, поэтому суд признал его виновным. Запертый в камере предварительного заключения, Апион вскоре сделал отмычку из простой скрепки и в этот же день сбежал. Только теперь он лишился возможности устроиться на нормальную работу.

"Ладно, — решил Апион, — если государство хочет, чтобы я стал преступником, я им стану". С наслаждением взялся он за старое ремесло. Вскоре Грант понял, что для такой масштабной личности, как он, карьера домушника — это слишком слабо. И тогда Грант принялся грабить банки. В двадцать один год, ограбив небольшой банк в одном из пригородов столицы, Апион чудом успел бежать прямо из-под носа полиции. Вскоре он получил в криминальной среде большой авторитет и прозвище Неуловимый — и в двадцать один год стал самым известным и опасным вором Стейнгарда. Удача всегда сопутствовала ему, и, само собой разумеется, Апион являлся очень ценным наёмником.

— Что вы предлагаете, милорд? — спросил Неуловимый. — Неужели у вас есть способ резко увеличить численность Армии Смерти?

— Нет, Апион.

— Я не понимаю, милорд, почему паладин не может найти Совет Некромантов и уничтожить его?

— Потому что он находится внутри священной горы Талагмия на Крайнем Севере.

— Я по-прежнему не понимаю.

— Ты же умный человек, Апион. Я думал, ты догадаешься, что внутренняя часть моих стен покрыта породами этой самой горы.

Апион не любил, когда его считали дураком.

— Так что вы задумали, милорд?

— Как ты сам убедился, я научился соединять магию с силой Хаоса, и вскоре стану самым могущественным существом на планете — даже Баал Хаммон падёт ниц, увидев мою силу. Я сделаюсь сильнее большинства богов и смогу… Ну, для начала — прикончить всех паладинов.

— Что конкретно вы собираетесь сделать?

— Ты когда-нибудь слышал о Карероне?

Апион рассмеялся:

— Милорд, это же чудище, которым пугают детей. Помню, когда я плохо себя вёл, моя мать говорила, что из чулана вылезет Карерон и утащит меня туда. Поэтому вплоть до шести лет я боялся заходить в чулан. Но однажды мать всё-таки заперла меня там. Поначалу я очень испугался, а потом узнал, что никакого Карерона не существует. Милорд, вы меня удивляете. Неужели вы хотите завоевать мир напару со сказочным чудовищем?

— Апион, ты очень умный парень, но малообразованный. Карероном звали могущественного бога холода, участвовавшего в Восстании Демонов. История о победе эльфов над ним превратилась в предание, а из него и появилась пугалка для детей. Я оживлю Карерона и с его помощью захвачу весь мир.

— Но, милорд, откуда у вас такая уверенность, что могучий демон, само воплощение стихии холода, будет вас слушаться?

— Ты видел, как я управляю стихиями? Видел, как я подчиняю артефакты Хаоса? А тело Карерона — это и есть гигантский артефакт, заодно повелевающий и ледяной стихией. Когда моя магия соединится с мощью Карерона, я стану сильнее всех. Погибнув, он потерял большую часть своей души и разума, так что не сможет оказать достойного сопротивления. А если и попробует оказать, то у меня на этот случай припасена ещё пара козырей.

— Вы гениальный человек, милорд. Но какое отношение имею ко всему этому я?

— Не забывай, что ты наёмник, Апион. Для того чтобы воскресить великого Карерона, надо собрать его мощи — как раз это я и поручаю тебе.

— Мощи?

— Ну, останки, части тела — называй, как хочешь. Ты уже достал мне око Тандариэля, а теперь надо найти сердце Карерона, которое за века также превратилось в камень. Но этот артефакт гораздо больше предыдущего и должен напоминать сапфир с прожилками.

— Но, милорд, где его искать?

— Тысячи лет назад, даже задолго до МОЕГО рождения, Карерон был убит эльфами на Крайнем Севере. Через много веков пришли северные гномы и приняли уже окаменевшее тело бога за гору. Этот мерзкий народец начал вовсю там копаться, а сердце напоминало красивый голубой камень. Гномы, будучи большими любителями безделушек, вырезали его и унесли в свою столицу, Араксар.

— Араксар?! Вы имеете в виду Стейнгард?

— Кое-какие знания у тебя всё-таки есть. Араксар состоял из двух уровней: наземного и катакомб. То, что я тебе сейчас скажу, знают даже не все историки: у северных гномов существовало двоевластие — один царь на земле, другой под землёй. При этом любой гном до прихода людей в Араксар мог свободно переходить с одного уровня на другой и менять подданство. Потом появились люди. Если бы сердце Карерона осталось в поверхностном городе, сейчас оно мирно лежало бы в каком-нибудь стейнгардском музее. Оно же оказалось у нижних гномов, так что тебе не надо выкрадывать артефакт из музея, и проблем с законом у тебя не будет. Но вот с теми, кто живёт под землёй…

— С кем это? Гномы давно вымерли!

— Не-ет, гномы не просто вымерли, — зловеще произнёс лорд Шакир. — Что-то уничтожило их. Возможно, как раз сердце Карерона. Как и все артефакты Хаоса, оно даёт своему владельцу силу и бессмертие, но лишает души и разума. Слабые создания становятся безумными, и только сильные — такие, как я — могут подчинять Хаос себе. Раньше какой-то из царей гномов держал артефакт в сокровищнице, совсем от него не страдая. А когда он решился-таки использовать эту вещицу, сердце Карерона помутило его рассудок. Ну, на что способен маг-безумец, ты представляешь. В общем, он и погубил большинство гномов. Остатки добили подземные чудовища.

— А откуда там чудовища?

— Самая распространённая точка зрения гласит, что они появились после того, как люди начали использовать катакомбы в качестве канализации и сливать туда всякие отходы, в том числе и алхимические. Под их воздействием животные начали мутировать. Хотя возможно, что чудовища встречались там и раньше.

— Я готов идти, — сказал Апион, — и оцениваю свои услуги в три тысячи аргусов.

— В полторы, — ответил маг.

— Милорд, я никогда не торговался. Три и всё.

— Тебе не хочется брать с меня много денег, — сказал маг демоническим голосом, уставив на Апиона свои сверлящие глаза.

— Милорд, я три месяца учился противостоять ментальному воздействию. Ничто не изменит моего решения.

— Если не согласишься на полторы, я тебя убью!

— Не убьёте. Я слишком ценный специалист, и больше некому будет ходить за камнями для вас. А сами вы слишком брезгливы для такой работы. Одну тысячу сейчас, и ещё две — после того, как принесу камень. Где он может быть?

— Вот, смотри, — сказал колдун со злобой, но понижать цену больше не стал, — Это своего рода раритет — древняя карта катакомб, которую я чудом нашёл и с трудом выкупил у одного коллекционера. Кружками я обозначил люки, через которые ты можешь зайти. Сердце Карерона, скорее всего, находится в тронном зале. Я вынужден заметить, что территории нижнего и верхнего городов не совпадали, поэтому от ближайшего люка около трёх вёрст до зала.

— Я справлюсь. Отправляюсь прямо сейчас, — с этими словами Апион вышел из дома мага.

***

Апиона недаром называли Неуловимым: у своего учителя магии он приобщился к нескольким заклятиям школы иллюзий. Одно из них позволяло расфоркусировать черты лица — и превратить пылающее огнём харизмы лицо любимца женщин Апиона Гранта в совершенно неброскую физиономию Неуловимого. Конечно же, во многих газетах уже висел его портрет в рубрике "разыскиваются особо опасные преступники". Однако немного магии, лицо Апиона становится обычным, ничем не примечательным. Немного грима — и одно неброское лицо попросту превращается в другое столь же непримечательное лицо. Природа снабдила Апиона светлыми волосами, но в последнюю неделю он перекрасился под брюнета. А накладные усы вообще давали понять обывателю, что перед ним не авторитетный грабитель, а обычный житель Стейнгарда. В общем, пройти по улице удалось без привлечения внимания.

***

Так, — подумал Апион, опускаясь в ближайший, судя по карте, люк, — Три версты ходу по прямой и около пяти — извилистым путём. Впрочем, он бегал и более извилистыми путями, когда укрывался от полиции.

Чудовищ Апион не боялся: на его поясе висел кинжал, а на спине — автоматический арбалет, заряжённый дротиками со снотворным. А уж про набор альмагтиновых отмычек и «кошку» с верёвкой даже говорить нечего. Пройдя около пятидесяти метров, он наткнулся на дверь. Всё правильно, — подумал Апион, — как раз здесь она и обозначена на карте. Дверь без усилий открылась.

Неуловимый неспешно двинулся по коридору к следующей двери, но вдруг услышал чьи-то шаги. Остановившись и оглянувшись, вор никого не заметил, и его, мало чего боявшегося в верхнем мире, начал охватывать страх. Я здесь чужой, — понял Апион, — я не боюсь полиции, потому что знаю, что это такое, и знаю, что, даже поймав, полицейские меня не убьют, если я не буду сопротивляться. А тут меня ждёт нечто, которое может убить, а то и сожрать. Не надо обманывать себя, Апион Грант! Ты боишься чудовищ! Вообще не ведают страха только дураки и мертвяки!

Достав из-за спины арбалет, вор пошёл дальше. И сразу же опять услышал эти шаги. Тут до него дошло, что он слышит лишь эхо собственных шагов, которое в этих катакомбах почему-то отстаёт на секунду. У страха глаза велики, — подумал Апион, — но я достану этот камень! Я не подведу милорда, заплатившего мне вперёд целую тысячу аргусов!

Дверь в конце коридора оказалась запертой на замок. Гномы никогда не пользовались магией, так что этот замок должен был открываться простым инструментом. Интересно, — размышлял Апион, — подойдут ли к нему простые человеческие отмычки?

Одна из отмычек подошла. Замок оказался далеко не самым сложным: пятнадцать секунд возни — и он поддался.

Слишком легко, — подумал Апион, — СЛИШКОМ легко.

Далее туннель поворачивал направо, а длина его, судя по карте, составляла метров тридцать. Стояла ужасная темнота. Пройдя десять метров, Апион чуть не упал в какую-то канаву с водой. Вор присмотрелся: туннель пересекается с подземной речкой. Преодолеть её можно было только вплавь. Сейчас-то это нетрудно, но как же он будет плыть обратно с огромным и тяжёлым камнем? Впрочем, нельзя делить шкуру неубитого медведя. Камня пока нет, а значит, надо идти вперёд. Запах от речки оставлял желать лучшего — грунтовые воды смешивались со стоками канализации. Однако самому Апиону в этой жизни доводилось испытывать и худшие неприятности. К тому же его ждали две тысячи аргусов. И он поплыл.

Вернее, попытался — что-то задержало его. Какое-то щупальце обернулось вокруг живота Апиона и потянуло на дно. Инстинктивно рука Гранта схватила с пояса кинжал и полоснула им по этой плотной массе. Вода в речке окрасилась в красный цвет, и вор почувствовал, что свободен. Он судорожными рывками добрался до берега и в страхе оглянулся. Из воды вылезла и злобно уставилась на Неуловимого лягушка размером с быка, высунув порезанный длинный язык. Без оглядки Апион метнулся к какой-то двери, открыл её, чуть не сломав зачарованную отмычку, заскочил внутрь и тут же захлопнул дверь. Переводя дыхание, Грант отошёл чуть-чуть в сторону и понял, что снова попался — точнее, к чему-то прилип. Сверху послышалось шипение, и Апион увидел, как с потолка спускается гигантский паук — не меньше той лягушки. Кинжал уже лежал наготове в правой руке, но она оказалось, уже основательно приклеена к паутине. Тогда Апион, втянув руки в рукава, каким-то чудом снял костюм. Отодрав его руками от стены, вор взял арбалет и метким выстрелом поразил тварь между глаз. Паучье тело упало на пол, и Апион, облегчённо вздохнув, освободил свои ноги и разрезал паутину кинжалом. Затем, отжав костюм, вор наложив на него заклятие сушки и надев его, пошёл дальше.

В конце этого туннеля, находились триумфальные ворота. На барельефе, украшавшем их, древний подземный мастер изобразил множество гномьих воинов. В центре барельефа виднелось изображение царя, сидевшего на троне. Причём этот властитель сильно отличался от своих подданных: огромные могучие мускулы — и в это же время сморщенная кожа, злобное выражение лица, горящие глаза… Рядом с фигурой царя виднелось изображение крупного камня, похожего на сапфир. Вот оно, сердце Карерона, ставшее причиной гибели гномьего царства. Ворота оказались заперты. И на них не висело никакого замка, а открыть дверь можно было только изнутри.

Прорвёмся, — подумал Апион. Гномы были пониже людей, поэтому их триумфальные ворота возвышались всего на три метра. Закинув «кошку» за ворота и убедившись, что она зацепилась, Апион перелез через них. Дальше располагался небольшой коридор длиной метров в пятьдесят, и вор пошёл по нему.

Но не прошёл он и десяти метров, как встретил ещё одно гигантское животное — на этот раз крысу. Правда, размером она обладала далеко не с быка, а всего лишь со среднюю собаку. Животное смотрело на гостя с любопытством.

— Ну-ка, крыска, иди-ка сюда…

Крыса подошла, и Апион прирезал её мастерским ударом в сонную артерию. Вор приобрёл этот навык в лесу, где однажды жил неделю, скрываясь от полиции — и сражался с волками. Крыса — не волк. С его ловкостью такие зверюги совсем не страшны. Однако тварь, умирая, пронзительно закричала. Но на крик крысы никто не прибежал, и Апион пошёл дальше.

За следующей дверью обнаружились уже две крысы. Одна из них принюхалась, и, похоже, учуяла аромат родственной крови от Апионова кинжала.

— Пип-пири, пирррири-пи, — пропищала одна из крыс, повернув к другой свою морду и показав лапой на незваного гостя.

— Пиррпип. Прии пиипири. Пи рриипи ппи, — крыса кивнула головой, и обе скрылись в туннелях.

Обе они пищали так чётко и так выразительно, как будто говорили на крысином языке. Да уж, подумал Апион, крысиного яду здесь не хватает.

За следующей дверью стояло уже шестеро крыс. Одна из них подмигнула Апиону. Тот сильно удивился.

— Пиррриип, — прокричала крыса в лицо Гранту, взмахнув передними лапами. И волна неизвестной силы сбила его с ног. Это невозможно! Крыса не просто обладает разумом — она КОЛДУЕТ! Апион встал и приготовил к бою свой кинжал. В ответ на это две крысы подняли с полу дубинки, а ещё три — луки, которые направили на чужака.

— Это же бред! — воскликнул Апион, — мне угрожают какие-то грызуны! — и, достав автоматический арбалет, попросту перестрелял всех крыс за три секунды. Апион соблюдал воровскую честь, он презрительно относился к убийцам, и сам никогда не убивал людей. Главным оружием Неуловимого были дротики с сильным снотворным. Но на крыс, бывших в несколько раз меньше людей, это снотворное действовало гораздо сильнее — убивало. Впрочем, они, несмотря на наличие разума, не были людьми.

Продвигаясь к трону царя гномов, Грант встречал множество картин и барельефов. Но на них были изображены не гномы — крысы. Крысы, стреляющие из луков в лягушонка (он был, судя по всему, размером с крупного осла); крысы, обхитрившие паука и спрятавшиеся в норках; колдующие перед каким-то тотемом крысы-жрецы, танцы крыс вокруг того же тотема…

Как такое возможно? — удивлялся Апион, — как простые грызуны смогли всего за несколько тысячелетий, пускай даже под действием алхимических веществ, приобрести разум? Остаётся только предположить, что крысы и так очень умные животные, поэтому небольшое улучшение разума, вызванное зельями, позволило им создать свою цивилизацию.

На самом большом барельефе красовалось изображение крысиного царя. Он сидел на том же троне, что и царь гномов на предыдущих барельефах, и выглядел почти что его двойником — крыс походил на гнома мускулами, морщинистой кожей и безумными глазами. А рядом с ним, естественно, было изображено Сердце Карерона.

Дальше вёл всего один коридор, но ОЧЕНЬ длинный. Крысы могли поджидать где угодно. Но теперь Апион знал, что грызуны очень слабы и, даже когда их много, боятся могущественного противника. Грант пустил небольшую очередь дротиков в неосвещённый конец коридора. Оттуда послышалось несколько крысиных криков, и Апион двинулся к тронному залу. Крысы с луками могли, конечно, поджидать в засаде, но Апиона не зря считали Неуловимым: он очень быстро бегал, а его зачарованная кольчуга защищала от стрел. Преодолев коридор за пять минут, Апион выбил дверь и обомлел: на троне восседала гигантская крыса размером с десятилетнего ребёнка. Она выглядела точно как на барельефе — мускулистая и с горящими глазами. А рядом лежал гигантский сапфир — вне всякого сомнения, это и было сердце Карерона.

— Кто ты такой, чужак, что не падаешь ниц перед крысиным царём? — услышал Апион в своей голове голос.

— Как ты понимаешь мой язык, крысиный царь? Ты — телепат?!

— Естественно! Отвечай, что ты делаешь в моём городе и почему убиваешь мой народ?! Ты не сможешь солгать мне, ибо я чую ложь! Отвечай немедленно, или будешь иметь дело со мной!

Апион рассвирепел: какой-то грызун-переросток ему угрожал! Он был Неуловимым, его уважали многие бандиты — а тут всякая крыса думает о нём бог знает что. И Апион кинул в крысиного царя кинжал.

Царь выставил свою лапу, скорее даже руку — и зачарованный кинжал сперва остановился в полёте, а потом полетел обратно в человека. Да, он владел силами Хаоса. Апион поймал кинжал на лету и вставил обратно в ножны. Тогда безумный крыс задул на него. Это дыхание оказалось ледяным и очень сильным. Даже живя в северной стране, Грант никогда не сталкивался с таким лютым холодом. И он понял, что крысиный царь может его попросту заморозить, ведь он обладал артефактом Хаоса — сердцем могучего бога холода. Вор наложил на себя заклятие теплового щита, однако ледяное дыхание всё равно пробивало его до костей.

Чуть пригнувшись, Апион метнул в царя «кошку» на верёвке. «Кошка» ударила крысака по голове, и в его глазах появились проблески разума. Он перестал извергать волны холода и спросил:

— Чего тебе надобно, чужак?

— Мне нужно сердце Карерона — вот этот гигантский синий камень.

— Никогда! — искра разума вновь погасла в крысиных глазах, на губах выступила пена, — Я ни за что не отдам тебе камень, чужак! Приготовься к смерти!

И тут со всех сторон раздался крысиный писк, в котором явственно слышались страх и отчаяние. Крысиный город чего-то испугался. Что-то страшное, огромное, гораздо большее, чем сам Апион, шло в тронный зал.

— Похоже, чужак, ты — единственный, кто ускользнул живым от пещерного паука, — услышал Апион голос крысиного царя, — Думаешь, ты сумел убил его простым выстрелом в голову? Нет, ты всего-навсего лишил его сознания, а теперь он идёт сюда, чтобы пожрать всех нас.

И действительно, через пару мгновений в зал ворвался паук. Лучники принялись стрелять в него, а царь уже атаковал не человека, а паука. Весь крысиный город боролся с вторжением чудовища, и Апион спокойно взял камень. Первые три секунды Сердце Карерона казалось очень тяжёлым, но с каждым мгновением почему-то становилось всё легче. И Грант побежал обратно к люку, причём значительно быстрее, чем раньше. Более того: ему как-то удалось одним гигантским прыжком преодолеть речку с лягушкой. И, уже почти добравшись до люка, Апион понял, что эти сверхчеловеческие силы ему дал камень — артефакт Хаоса. И что эта мощь навечно будет с ним, если он оставит камень себе. Да, именно навечно, ибо Сердце Карерона дарит бессмертие. Правда, цена такого бессмертия великовата — изуродованная душа и покалеченный разум. Нет, — подумал Апион, — такая сила мне не нужна. И потерял сознание.

***

Апион стоял в горах Крайнего Севера. Рядом с ним строились армии нежити, причём каждый отряд мертвяков возглавлял некромант. А начальником всей армии смерти был лорд Шакир.

— Милорд, поздравляю вас с успешным призывом Карерона, — сказал Апион.

— Слава великому Карерону и лорду Шакиру! — кричали некроманты.

Перед Грантом и Шакиром возвышалось гигантское ледяное существо.

— Карерон, повинуйся мне! — приказал Лорд Шакир.

— Ты не можешь повелевать мной, червяк! — прогремел Карерон и одним ударом своего могучего кулака раздавил чёрного мага как муху. Затем он ударил и Апиона, а тот от сильного удара… проснулся.

Что только за чертовщина не приснится, — с облегчением подумал Апион, достав из кармана пакет, в который и положил камень, — пора идти к милорду.

Камень слабо светился, источая эманации Хаоса.

Глава 7. Тени сгущаются

Стояла ночь. Прошло два часа с наступления полуночи. Началась среда, двадцать седьмое мая. Элиддин и Ларратос летели на спине Руханнура обратно в Стейнгард. Ларратос посмотрел на поломанную деревянную ногу Элиддина.

— Господин Эли, я, будучи практикующим магом, могу починить ваш протез, — произнёс Ларратос. — Только для этого нужна палка.

— Спускайся, Руханнур! — приказал Элиддин, и Руханнур пошёл на снижение. Паладин взмахнул рукой, очевидно, используя силу Абсолюта и от дерева оторвалась сосновая ветка размером как раз со сломанный протез.

— Ресторо! — крикнул Ларратос, сделав пасс руками. Палка приросла к уцелевшей части деревянной ноги Элиддина и приняла соответствующую форму.

— Неплохо, — улыбнулся Элиддин, — помню, во времена моей молодости таких эффектных заклинаний ещё не было.

— Господин Эли, — сказал Ларратос, — я бы хотел ещё поговорить с вами об Абсолютном Законе, — Вы сказали мне, что Абсолют, создавая человеческий разум, даёт ему свободу выбора, то есть, следовать пути Абсолюта или нет, грешить или не грешить.

— Совершенно верно.

— Значит, нет никакой разницы, грешен человек или праведен?

— Конечно же, есть. Абсолют не ставит преград перед любыми действиями. Увы, перед плохими тоже, но иначе не было бы полной свободы выбора. Тебе мешают грешить при жизни только внешние законы. Однако после смерти ты, если грешил, всё равно попадёшь в ад. Как говорится, что посеешь, то и пожнёшь. Тем не менее, имея собственный нравственный закон, который позволяет тебе грешить, ты даже в аду можешь ощутить себя свободным, зная, что несёшь ответственность за свои поступки. Ты можешь чувствовать себя свободным и в тюрьме, если ты разрешил себе преступление.

— Вы хотите сказать, что внешние запреты — это формальность?

— Внешние запреты не так сильны, как внутренний нравственный закон и собственные запреты. Например, у меня здесь, в Стейнгарде был друг, который сто двадцать лет назад умер. Он был большим любителем выпить. Но после того как в стране ввели сухой закон, полностью прекратил пить. Прекратил, но не бросил. Прекратил, потому что заставили, но у него не было сознательного желания самому бросить пить. Через три года сухой закон отменили, и мой друг опять запил. Как он тогда говорил, — чтобы самому бросить пить, нужно иметь право выбора — пить или не пить, а потом сознательно бросить. Иначе ты не избавишься от этой зависимости в душе, психологически, и если запрет будет снят, ты опять к ней вернёшься. В конце концов, он всё-таки сам бросил пить, прибегнув к собственной силе воли. Однако по праздникам продолжал выпивать — алкоголизм есть слабый грех, но если ты немного выпьешь — в этом нет ничего страшного.

— Всё-таки, господин Эли, несмотря на светское воспитание многих поколений в нашей стране, в нашей культуре по-прежнему присутствует идея, что человек изначально грешен.

— В вестландской культуре, Ларратос, присутствует следующая идея: боги создали человека с физическими влечениями, например, к противоположному полу, и сами же запретили их. Из такой идеи следует, что эти боги — садисты. У светлых богов никогда не было вредных или опасных идей. Все эти положения о греховности физических влечений и о греховности самого человека самими же людьми и придуманы.

— Господин Эли, я всё ещё не совсем понимаю, почему же народ не любит паладинов? Я мало знал историю вашего ордена, но похоже, что тут дело не только в пренебрежении традициями. Мне кажется, раньше вас воспринимали как героев, а теперь — как вредную, а то и опасную секту. По словам моего отца, некоторые считают, что орден испортился со времён победы над орками. Но, глядя на вас, я верю, что именно такими были первые паладины, в том числе и Давид бен-Арье.

— Такая точка зрения стала распространяться после тридцатых годов тринадцатого века. Да, некогда Паладингард был священным городом западных паладинов, а потом стал столицей Диктатуры. В те годы появилось великое множество шеддитов, которые были ни кем иным, как паладинами, ступившими на путь Хаоса. Война между шеддитами и паладинами — это, по сути, гражданская война между светлыми и тёмными рыцарями одного ордена. Герой революции, великий паладин генерал Коринфос возглавил армию Смерти. Канис Эсквилл, убивший его, стал величайшим героем Масхона, и, похоже, зазнался. Он решил не останавливаться на уничтожении нежити, а считал, что надо перебить ещё и орков. Услышав такое, наставники изгнали Эсквилла из ордена. Вскоре он принял новое имя, стал диктатором своей страны, уничтожил всех нелюдей и инакомыслящих, возродил рабство и создал Стальной Занавес. Если такое сделал самый великий герой, то чего уж ждать от простых членов ордена? Некоторые люди после становления диктатуры Масхона уже не видят разницу между паладинами и шеддитами.

Элиддин и Ларратос влетели в Стейнгард. Город ничуть не изменился, только теперь ночь была уже не белой, а тёмной, и на улице была тёплая, по-настоящему весенняя погода.

— Только не это, — охнул Элиддин — я ощущаю присутствие Хаоса в городе!

Эманации Хаоса распространялись на пятом уровне улицы Победы. А вскоре откуда-то поднялся ковёр-самолёт и полетел на север. На ковре восседала чёрная фигура, не узнать которую было невозможно.

— Это лорд Шакир! — закричал Ларратос, — быстрее летим за ним!

— Увы, Руханнур даже налегке не сможет догнать этот ковёр, а уж с двумя всадниками — и подавно.

И тут в районе того места, где находился источник сил Хаоса, пошёл дождь из горящих камней. С небес падали огромные раскалённые глыбы, улицу окутало дымом. Камнепад длился секунд десять, после чего очень красивый деревянный двухэтажный дом, стоявший на улице, превратился в груду развалин.

— Скорее летим туда, Руханнур! — приказал Элиддин.

— Луна и звёзды! — воскликнул он, подлетая к развалинам, — это же дом гиперборейского консула, Николаса Марна! — В голосе паладина слышалось отчаяние.

Руханнур приземлился, и Элиддин бросился в пламя, окутывающее развалины, а Ларратос остался снаружи вместе с Руханнуром.

Поэтому именно он обнаружил какой-то странный обугленный камень, лежащий посреди тротуара. Эта вещь очень сильно напоминала Око Тандариэля. Надо было дождаться Элиддина.

***

Через пятнадцать минут из обломков здания вышел, Элиддин, шатающийся от усталости. Огонь уже погас — очевидно, его погасил сам паладин. Стряхнув пот со лба, он сказал:

— Состояние консула, его жены и сына уже вне опасности, а вот двоих из троих охранников спасти не удалось. Я связался по мадаббару с медицинской бригадой — они скоро прибудут. У меня сейчас недостаточно сил, чтобы полностью исцелить всех — к тому же, все пострадавшие потеряли много крови и лежат без сознания. Думаю, несколько дней им придётся провести в госпитале.

— Господин Эли, я тут обнаружил одну интересную вещь, — Ларратос указал на камень, — похож на Око Тандариэля, не правда ли?

— Да, я ощущаю остатки энергий Земли и Хаоса в этом камне. Именно с его помощью Шакир вызвал мощный камнепад. Но откуда у Азиза второй артефакт, аналогичный Оку Тандариэля?

— Господин Эли, я не думаю, что он где-то нашёл второе Око. Взгляните, одна из сторон камня почти плоская. Я думаю, он просто разделил Око Тандариэля на две части: одну вложил в элементаля, другой же вызвал огненный дождь в Стейнгарде. Видимо, элементаля он призвал не только для того, чтобы уничтожить мою семью, но и для того, чтобы выманить нас из Стейнгарда — на то время, пока он будет убивать консула.

— Верно рассуждаешь. Что ж, уничтожим и эту вторую половину, — Малькинур загорелся в руке Элиддина и разнёс камень на осколки, — Артефакты Хаоса коварны. Сперва они дают тебе силу, а потом сжигают твою душу. Поначалу можно ощутить небывалый подъём силы, бодрость и возможность видеть пророческие сны. Но если ты в течение первых трёх дней не откажешься от владения артефактом, твой разум помутится.

— А в этих пророческих снах мы тоже видим лишь один из вариантов будущего?

— Совершенно верно.

— Господин Эли, раз уж Шакир покушался на жизнь консула, то не мог ли он поставить над сенатом политика с контролируемым разумом?

— Уж этого я не допущу. Ты, Ларратос, иди домой, поскольку тебе надо выспаться перед сборами, а я пойду на службу, поскольку чувствую, у меня предстоит бессонная ночь и не менее сложный день. Абсолют, дай мне силы всё это выдержать…

Последнюю фразу он произнёс шёпотом.

***

Элиддин, дождавшись медицинской бригады, полетел на Руханнуре в свой полицейский участок. Там он рассказал всем о покушении на консула и Шакире, главе некромантов. Его подчинённый, Кай Гордиан, мускулистый и высокий лейтенант двадцати трёх лет, предложил:

— Господин майор, надо сообщить в правительство, чтобы министерство войны послало побольше солдат на Крайний Север и уничтожило порождения Смерти.

— Не торопись, Кай. Мы, конечно же, сообщим в правительство, однако далеко не факт, что оно отправит туда ещё воинов. Ибо пока идёт война, она выгодна министерству. К тому же Шакира нет на Крайнем Севере — он в Стейнгарде. Я уверен, его показательный отлёт — очередная хитрость. Он решил пробиться к власти безо всякой нежити — просто убив консула. Его дом был очень дорогим, защищённым от магии, но никакая защита не спасёт от сил Хаоса.

— И что вы предлагаете?

— Пока консула лечат, у республики может появиться новый правитель. Ставленник Шакира — возможно, с подконтрольным ему разумом.

— Мы займёмся этим, господин майор.

***

К десяти часам утра Элиддин верхом на Руханнуре подлетел к центру Нового Города Стейнгарда. На главной площади уже собралась большая толпа, а на трибуне стоял вице-консул республики — Гилад Райнар. Странно, — подумал Элиддин, — что Шакир не попытался убить и вице-консула, чтобы уже без проблем поставить во главе правительства своего человека. А может быть, вице-консул, законный правитель в случае болезни или смерти консула, и есть ставленник чёрного мага? Да, похоже: что-то неправильное ощущалось в его ауре. Также Элиддин чувствовал присутствие кого-то знакомого в толпе, но никак не мог понять, чьё конкретно: ведь каждый обладает уникальной аурой, и найти человека по ауре в толпе так же сложно, как и по голосу, если каждый что-то говорит. Однако знакомая аура не была чёрной, так что, по крайней мере, не принадлежала лорду Шакиру.

— Теперь, когда консул мёртв, я становлюсь его преемником до проведения выборов! — бодро прокричал вице-консул, — И вот мои первые указы: в связи с успешными действиями нашей армии война с нежитью объявляется завершённой!

В толпе послышались аплодисменты и крики одобрения.

— И в связи с этим все воинские части на Крайнем Севере закрываются, а все солдаты переводятся на южные рубежи, на границу с диктатурой Масхон.

— Он лжёт, — громко произнёс Элиддин, спрыгнув с Руханнура прямо на трибуну.

— Охрана! Уберите отсюда этого безумца, — приказал вице-консул. Несколько человек двинулись по направлению к Элиддину, но между ним и охраной приземлился Руханнур.

— Консул жив! Сейчас он находится в госпитале. Рано объявлять новые выборы! — громогласно заявил Элиддин.

— Не слушайте его! — орал вице-консул. — Это всё попытки ордена паладинов влезть в нашу политику! Кому вы больше доверяете — этому басурману или мне, вице-консулу?

— Народ! Ему нельзя доверять! Он недееспособный! — Элиддин уже чётко ощущал по ауре, что Шакир всё-таки прибрал вице-консула к своим лапам, — его разум принадлежит не ему самому, а чёрному магу, мечтающему захватить власть в Гиперборее!

Элиддин, собрав последние силы, резко взмахнул рукой. Вице-консул сначала заорал от резкой головной боли, а потом облегчённо вздохнул:

— Паладин! Благодарю вас за спасение! Вы абсолютно правы: вчера ко мне домой явился смуглый бородатый волшебник, одетый во всё чёрное. Он был похож на вас, только ростом пониже. И я до сих пор не понимаю, как он замутнил мой рассудок. Именно он велел мне рассказать всем, что война окончена, и что консул перед смертью завещал мне разрешить в школах волшебства преподавание чёрной магии.

— Паладины всегда будут помогать людям, что бы там ни говорила пропаганда. Я был рад помочь вам, господин вице-консул. А пока рекомендую издать указ, обязывающий обеспечить каждого министра и каждого сенатора особой охраной — магами, устойчивыми к ментальному внушению.

Толпа радостно зааплодировала Элиддину. И тут паладин увидел, что от неё отделился какой-то человек в шляпе — усатый брюнет — и побежал по направлению к району Героизма, где были располагались улицы Славы, Фарзеласа и Бринна. Но у паладина уже не хватило бы сил за ним гнаться. Элиддин полетел обратно в отделение.

***

Ларратос вернулся в свой новый дом в девятом часу вечера. Элиддин уже вернулся домой — он, похоже, готовил ужин. На входной двери висела новая записка, вбитая кинжалом. В ней говорилось:

"Ларратос Мельд!

Ночь с субботы на воскресенье изменит многое в твоей жизни. Если у тебя достаточно мужества, приходи в час ночи по адресу: улица Бринна, третий уровень, дом 22. Если же ты трус — можешь не приходить, и наши пути никогда не пересекутся.

Орден бойцов "Белый медведь".

Взяв кинжал и записку, Ларратос зашёл в дом. После того, как он поужинал и поговорил с Элиддином насчёт ситуации вокруг консула, ему ещё предстояла нелёгкая ночь наедине с учебниками по магии. Но Ларратос, вдохновившись примером Элиддина и его способностью выкладываться до конца, сидел за учебниками около пяти часов. К тому моменту, как Ларри лёг спать, до него вдруг дошло, что он осилил уже около трети всех учебников первого класса. В два часа ночи Мельд, как обычно, отключился.

***

Среднего роста молодой орк с алебардой шёл по коридору стейнгардского друидического храма. Его встретил низкий пожилой орк с посохом.

— Лэйш нимэн Огар, великий архидруид Эракдаш, — поклонился молодой орк.

— Лэйш Нарош, младший друид Беллердаш — ответил пожилой.

— Великий архидруид, мне очень нужна информация о Карероне.

— Беллердаш, вы же должны были проходить историю триумфа и падения Карерона в курсе истории друидизма. Или вы пропускали лекции на эту тему?

— Великий архидруид, я прекрасно знаком с историей друидизма, но мне нужна вся информация о Карероне.

— А зачем вам эти сведения, младший друид? Стихийный друидизм вроде бы не является вашей основной специальностью.

— Я обещал одному другу, что разузнаю о Карероне как можно больше.

— Боюсь, Беллердаш, что это обещание вам выполнить не удастся: информация об этом демоне засекречена, и никакой друид рангом ниже магистра не должен ею владеть.

— Но, великий архидруид, у моего друга есть сведения, что один опасный человек может вернуть Карерона в наш мир!

Рука Эракдаша, сжимавшая посох, чуть вздрогнула.

— Я предлагаю, младший друид, зайти в мой кабинет — там нас никто не услышит.

Двое орков зашли в кабинет архидруида.

— А теперь послушайте меня, Беллердаш. Не поднимайте панику — Карерона нельзя привести в этот мир. Нельзя, понимаете? Невозможно! Он погиб. Уничтожен. Боги — это не орки и не люди, их тела никакой некромантией не поднимешь. Так что все эти россказни о воскрешении Карерона — нелепые сказки и слухи. Но если вам очень нужна закрытая информация о Карероне, я всё же могу кое-что рассказать. Однако никто не может знать о Карероне всего, даже я, ибо он был уничтожен очень давно.

— Великий архидруид, вы упомянули тело Карерона. Разве оно сохранилось? Разве не было уничтожено? Насколько я помню из истории друидизма, Карерон обладал очень большими размерами. Где можно было спрятать такого гиганта?

— А как вы думаете, почему гора Талагмия была священной у древних людей?

— Не знаю, великий архидруид.

— Именно в ней и нашёл свой покой великий Карерон. Да, эльфы спрятали тело поверженного демона в недрах Талагмии — так что тому, кто захочет его достать, придётся срыть всю гору. Именно поэтому она считалась священной. Эльфы поставили рядом с горой Талагмия множество алтарей, посвящённых победе архангела Нуриэля, ангельских и эльфийских воинств над Карероном и его демонической армией. Эльфы ушли, но алтари остались. А потом к уже готовым алтарям пришли люди. Они сделали их своим местом поклонения, и тоже стали почитать гору Талагмия как священную, построив на ней город Айсгард, древнюю столицу королевства Гиперборей.

— Я не понимаю, великий архидруид, — что такого опасного и запретного для друидов младше магистра в этой информации?

— В том, что я рассказал — ничего. А опасно то, что в древности гномы, будучи любителями драгоценных камней, выкопали сердце и мозг Карерона — мощные артефакты Хаоса, внешне напоминающие драгоценные камни. Сердце Карерона так и не было найдено — похоже, гномы спрятали его в своих катакомбах. А вот его мозг находится в стейнгардском музее. Но об этом никто не знает — даже работники музея.

— Почему?

— А вы не догадываетесь? Это же мощнейший артефакт Хаоса — гораздо сильнее, чем утерянное Сердце, не говоря уж об Оке Тандариэля. Если бы кто-нибудь из магов узнал о его существовании, сразу же началась бы охота за тёмным артефактом. И трудно сказать, чем бы всё это кончилось. Поэтому знание о том, что мозг Карерона сохранился и находится на верхнем уровне бывшего Араксара, доступно только нам, друидам орков. Нам ли, оркам, не знать, как опасны силы Хаоса — именно они лишили наш народ двух поколений: одно — в рабстве у демонов, а второе — в лагерях в наказание за грехи отцов.

— Благодарю вас, великий архидруид.

— Младший друид Беллердаш, я уже говорил вам, что некромантия наших дней не может, к счастью, вернуть жизнь Карерону. Но если бы — разумеется, чисто теоретически — всё же могла бы (ну, предположить-то ведь можно всё, что угодно, не так ли?). Так вот, в этом случае он не был бы подобием зомби или вурдалака, а обладал бы всей полнотой своего интеллекта.

— Почему?

— Благодаря совершенно особенному строению мозга. Ведь я изучал этот артефакт — был как раз в вашем возрасте, когда столкнулся с ним впервые. Тогда я не знал, что это такое, но сразу обратил внимание на невероятно крупный бриллиант странной формы. Да, мозг Карерона великолепно сохранился, и если бы он ожил, то ни за что не стал бы подчиняться воле даже самого могучего некроманта. Карерон смог бы разрушить если и не весь мир, то уж парочку стран — точно.

— Но он же некогда был побеждён — а значит, не так уж и страшен!

— Победу над самим Карероном обеспечили не только эльфы, но и войска Небесного легиона. И разрушить он успел немало. Конечно, с ним справятся и сейчас, но жертв будет ещё больше.

— Благодарю за ценные сведения, великий архидруид! Мне пора идти.

— Если хотите ещё узнать про Карерона, разыщите эльфов — они знают куда больше моего.

— Великий архидруид, разве в нашей республике есть эльфы?

— Разумеется, есть. Их всего около сорока, они живут небольшой замкнутой общиной в своей деревне, куда очень не любят пускать журналистов и коммерсантов. Эльфийский маг Эаранор, мой знакомый, знает о Карероне не понаслышке — он потомок полководца, что участвовал в тех битвах. Увы, мне почти не довелось с ним пообщаться, да я и не спрашивал его о древних демонах. В общем, если хотите с ним встретиться, Беллердаш, идите в эльфийскую деревню Ильдран, что находится в десяти верстах восточнее Стейнгарда, и найдите председателя эльфийской общины. Скажите ему, что вы от меня — он мой старый знакомый. И сам, между прочим, внук одного из тех эльфийских командиров, что вели армию против Карерона в глубокой древности, поэтому может немало рассказать.

— А как разыскать этот посёлок?

— Разумеется, такая маленькая деревня не обозначена на картах — она находится в двух верстах к северу от людского посёлка Рэндора. Так что доезжайте до станции Рэндор каким-нибудь пригородным поездом с Вильинского вокзала. Только не забудьте захватить кого-нибудь, кто знает эльфийский язык — иначе пристрелят. И — не поднимайте паники. Помните, что Карерон в любом случае будет мёртв вечно.

Попрощавшись, Беллердаш пошёл к выходу. Ларри пригодится эта информация, подумал он, и мы вместе съездим в Ильдран. До пятницы Ларри занят, однако можно съездить туда в субботу или воскресенье.

Глава 8. Испытания

На протяжении всех этих дней — среды, четверга и пятницы, Ларратос по ночам и вечерам занимался по учебникам первого класса магической школы. Знания давались ему легко и быстро — возможно, потому, что книги, сложные для десятилетнего, для человека возраста двадцати лет оказались очень легки. Или же оттого, что у сам Ларратос обладал сильными магическими способностями.

Ночью с пятницы на субботу Мельд добил-таки учебники, и понял, что готов к экзамену. Поэтому в субботу он уже мог пойти к своему учителю, Хану Гидрасу, и сдать первый экзамен. Как обычно, Ларри лёг спать в два часа ночи. Но на этот раз проснулся не в шесть утра, как в будние дни, а в двенадцать дня, даже несмотря на белые ночи — организму требовалось как-то наверстать бессонные часы. Наступил не просто первый выходной день на этой неделе, а первый летний день, первое июня.

— Выспался? — спросил у встающего с кровати Ларратоса Элиддин, который, похоже, был на ногах уже около четырёх часов.

— Немного. Но зато я готов к экзамену у моего учителя магии.

— Это хорошо, что ты выспался. А то нанесение урона телу может сделать тебя несчастным и толкать к злым деяниям.

Ларратос поплёлся в ванну.

— Я приготовил тебе завтрак, — сказал Элиддин, — как обычно — рисовая каша с омлетом.

Поев, Ларратос оделся и пошёл к Хану Гидрасу.

***

Приветствую, Ларри. Ты пришёл ко мне за знаниями? — спросил Гидрас, — мне казалось, ты занялся самообразованием вплоть до самого экзамена.

— Я за этим и пришёл к вам, учитель — выучил все учебники за первый класс. И полностью готов сдать экзамен.

— С трудом верится. Но я с радостью выдам тебе сертификат, если ты справишься с испытаниями. Думаю, ты понимаешь, что экзамен стоит денег?

— Конечно. Сколько я вам должен?

— Тридцать аргусов.

— Держите, учитель. Можете уже давать мне задания — я наложу любые заклинания, какие вы только попросите.

— Не торопись. Конечно, их я тоже спрошу. Но для успешного использования практической магии надо сначала овладеть теоретической. Поэтому сперва я задам тебе вопросы по истории и теории магии.

— Я готов, учитель.

— Не возражаешь ли ты, если я тебе задам вопрос немного личного характера?

— Задавайте.

— Ты, насколько я понимаю, хочешь пойти по моим стопам и стать белым магом?

— Так точно.

— Значит, ты должен был изучать большей частью историю и теорию белой магии. А я задам тебе несколько вопросов по чёрной, чего думаю ты не ожидал. Можешь ли объяснить мне, какая разница между вампиром и вурдалаком?

— Вампир пьёт кровь жертвы, а вурдалак питается её мясом, причём он может сожрать как мясо свежей жертвы, убитой им, так и старый труп. Жертва вампира не умирает, а сама становится вампиром. Вурдалак редко оставляет от своей жертвы что-нибудь, само по себе способное жить, но если укушенному человеку удалось сбежать или уничтожить вурдалака, он сам станет таким же, но только после смерти. Вурдалаки, в отличие от вампиров, могут существовать и при дневном свете. И собственным разумом вурдалаки не обладают — они, как и любые зомби, подчиняются своим инстинктам и воле некроманта. Вампиры же, напротив, — аристократия нежити, и мало того, что обладают своей волей, так ещё и могут подчинять ей других. Нередко вампиры сами могут колдовать. И на вурдалаков не действует чеснок.

— Правильно! Тогда слушай мой следующий вопрос: известно, что магии Гармонии и Жизни люди научились у эльфов, после этого сильно развив их. Но кто и когда научил людей магии Тьмы и магии Смерти, то есть некромантии?

— Орки. А их научили низшие демоны, не обладающие энергией Абсолюта. Это было в самом начале седьмого века, во времена Великой Войны. После этого орки вернулись к своим корням, к магии Природы, которой потом тоже обучили людей. Но большая часть друидических знаний держится ими в секрете.

— Назови троих мизрахийских магов, участвовавших в Восстании Джиннов.

— Азиз Шакир, Хайам Йархи и Абдель Хабиб.

— Верно. Можно ли было считать их чёрными магами и почему?

— Нельзя. А почему — я уже сказал раньше. Люди познакомились с чёрной магией гораздо позже — лишь через тринадцать веков. Но, как мы знаем, Шакир сейчас жив, и теперь уже можно считать его чёрным магом.

— Что же, разумно. Назови любые пять братств чёрных магов, существовавших в нашу эпоху на Востоке.

— Братство Ятагана и Посоха, Чёрный Скорпион, Непобедимая Кобра, Золотой Танин, Братство Льва и Ястреба.

— Неплохо. Учитывая, что ты знаком даже с чужими разделами магии, я мог поверить, что ты знаешь всё. Но я не поверю. Теперь можно перейти и к вопросам по общей и белой магии. В каком году печатные станки стали магическими, то есть уже не требовали человеческого присмотра после своего запуска и сами начали печатать тиражи газет и книг?

— В 1238.

— И в каком году был создан магический конвейер, позволявший ускорить массовое производство боевых артефактов?

— В 1412.

— А когда изобрели первые автоматические арбалеты, заряженные обоймой зачарованных стрел?

— В 1605 году.

— В каком веке Эры магии люди открыли Магию Жизни?

— В третьем.

— Где люди раньше начали использовать стихийную магию: на Востоке или на Западе?

— На Востоке. Люди, соединив магию и ремесло, пошли по пути магическо-технического прогресса, но люди Запада всегда больше шли по пути технического прогресса, а люди Востока — по пути магического.

— А где впервые создали голема — на Востоке или на Западе?

— На Западе, в республике Масхон. Но создал его выходец с Востока — волшебник Арье Хаким.

— Назови самых известных выпускников гиперборейской магической школы Дармстранг.

— Сарназ Релантран, научившийся избавлять людей от проклятий, считавшихся смертельными. Зигмунд Гарион, последователь Айваса Гартмана, один из создателей гигиены. Лекстран Лереппер, приспособивший мадаббары для использования немагическим населением.

— Достаточно. Я вижу, что ты действительно владеешь знаниями в областях теории и истории магии. А вот теперь можно перейти и к практике. Посмотрим, как ты научился колдовать самостоятельно. Первое задание — самое простое. Именно его используют на экзаменах первого класса в Дармстранге. Всё надо проделать только с помощью магии. Открываешь шкафчик вот на этой стене. Притягиваешь один из колокольчиков — эти волшебные колокольчики обычно играют музыку. Но я наложил на них заклятие блокировки, поэтому сейчас они молчат. Ты должен будешь снять блокирующее заклятие и заставить колокольчик проиграть мелодию.

— Итфатех, — произнёс Ларратос, направив посох на шкафчик. Тот открылся.

— Инмагна, — продолжил он, направив посох на один из колокольчиков. Тот потоком маны был перенесён на стол. Точнее, он не лежал на столе, а висел над ним.

— Дисбандо! — крикнул Ларратос. Колокольчик заиграл гимн школы Дармстранг.

— Неплохо, — сказал Гидрас, — но у меня к тебе есть ещё несколько небольших заданий. Сейчас ты должен отменять эффекты всех заклинаний, которые я наложу.

— Я справлюсь.

— Даркей ан-нур! — крикнул Гидрас, и Ларратоса окружили языки пламени.

— Митар майя! — парировал Ларратос, и с вершины его посоха полилась мощная струя воды, погасившая огонь.

— Иштахэр! — крикнул Гидрас, и вся комната погрузилась во тьму.

— Наввара загра, — Ларри послал контрзаклятие, выставив вперёд руки ладонями вверх. Над ладонями появились разноцветные летающие шары чистого света размером с яблоко каждый. Шары летали над руками, как будто Ларратос ими жонглировал, но он стоял неподвижно. И через полминуты окружающий мрак развеялся.

— Великолепно, — ответил Гидрас, — тьма, в которую погрузилась комната — заклятие школы иллюзий, одной из ветвей общей магии. Позволь продемонстрировать тебе ещё одно заклятие иллюзии. Нахаш аль-Кубра! — рядом с волшебником в воздухе материализовалась чёрная кобра, которая, извиваясь, полетела к Ларратосу, — не бойся, это всего лишь иллюзия. Но весьма действенная, особенно на войне.

Ларратос потрогал летучую кобру — его рука свободно прошла сквозь змею. Перебирая заклинания, он вспомнил заклятье световой вспышки, которая при сильном уровне навыка могла временно ослепить человека. Возможно, именно это заклятие могло разрушить и полностью чёрную иллюзию.

— Иштамеш баррак! — Ларратос торжественно произнёс заклинание. Вспышка света растворила кобру в воздухе.

— Демьон раттус, — Гидрас наложил чару на цветочный горшок, мигом обратившийся в крупную крысу.

— Дисбандо, — улыбаясь, произнёс Ларри, и крыса превратилась обратно в цветочный горшок.

— Ты почти справился, мой юный ученик. Это нужно отметить. Смотри: я уже приготовил два стакана яблочного сока, и если ты сможешь превратить их в вино, то считай, что сдал экзамен.

Ларратос ранее не практиковал такое заклятие. Но за время всех тренировок его общий запас маны вырос, и он надеялся, что всё получится. Вообще, всей своей винной продукцией республика Гиперборей была обязана исключительно магам: без них население страны вынужденно вело бы трезвый образ жизни. В северном климате Гиперборея не рос виноград, а торговый оборот с южными странами был закрыт после образования Стального Занавеса. Но до событий 1237 года южные народы продавали королевству Гиперборей своё вино, а гиперборейцы поставляли южанам свой уникальный напиток, созданный магами из сока белых яблок. Именно в королевстве Гиперборей маги создали заклинание Инспирито, позволяющее превращать безалкогольные напитки в алкогольные. Знаменитое гиперборейское белое вино пользовалось очень большим спросом во всём Вестланде.

— Инспирито! — сосредоточив всю свою магическую энергию, крикнул Ларри. Сок в обоих стаканах зашипел: начался ускоренный магией процесс брожения, и через пятнадцать секунд, судя по запаху, вино уже созрело. Хан Гидрас отхлебнул немного из своего стакана:

— Классическое гиперборейское белое! Этот вкус знаком мне более шестидесяти лет, и я его ни с чем не перепутаю! Да, ты действительно овладел всеми магическими знаниями в пределах первого класса. И я могу сказать лишь одно: зачёт, — Гидрас достал сертификат, в который вписал имя Ларратоса и протянул ему, — выпей, ты этого заслужил.

Взяв сертификат, Ларри попробовал немного вина. Действительно, настоящее гиперборейское белое. Осушив весь бокал и поблагодарив Гидраса за сертификат, в отличном расположении духа он направился к выходу.

— Ты — мой лучший ученик! — крикнул Гидрас вслед уходящему Ларратосу, — ты за неделю справился с тем, на что обычно требуется год. Приходи на следующий экзамен, когда будешь готов.

Подойдя к дому, Ларри обнаружил на двери очередную записку, прикреплённую кинжалом:

"Ларратос Мельд!

Эта ночь может стать последней в твоей жизни, если ты, решив, что придёшь к нам, будешь игнорировать наши указания. Если же ты не явишься, значит, ты жалкий трус. Выбор за тобой. Мы ждём тебя всё там же — на улице Бринна в час ночи. Приходи один. Из оружия приноси только меч.

Гладиаторский орден "Белый Медведь".

И Ларратос, ещё днём начавший готовиться по учебникам магии для второго класса, ночью собрался на улицу Бринна. Дождавшись, когда Элиддин заснёт, он тихо вышел из дома и закрыл дверь, предварительно захватив с собой меч.

Ларри добрался до улицы Бринна без приключений. Она располагалась в районе Героизма, недалеко от улицы Фарзеласа, где проживал Хан Гидрас. На третьем уровне стоял обычный жёлтый каменный дом в два этажа. Открыв дверь, Ларратос зашёл внутрь. В доме царила тьма.

— Иди прямо, — услышал он громогласный голос.

Послушавшись, он пошёл прямо.

— Теперь иди направо, — приказал голос.

— А если я не хочу идти в темноте? — спросил Ларратос.

— Ты должен.

— Я никому ничего не должен, — ответил Ларратос, — Наввара загр… — начал он произносить заклинание.

— Стой! — рявкнул голос. Ларри замер, — если ты владеешь магией, я запрещаю тебе её использовать. Несанкционированное использование магии грозит исключением из ордена. За использование магии в бою мы убиваем на месте. Так что, если хочешь попасть в наш орден, не колдуй.

Послушавшись, Ларратос пошёл вправо и дошёл до конца коридора, открыв дверь.

— Теперь положи свой меч рядом с дверью, — приказал голос.

— Не хочу. Вы можете меня убить.

— Не будь дураком. Если будешь выполнять все мои указания, останешься жив. А если боишься — бери свой меч и проваливай отсюда.

— Я не боюсь! — ответил Ларратос.

— Тогда пройди по стене до конца комнаты.

Ларратос прошёл.

— Не двигайся.

Ларратос замер. Через три секунды дверь, бывшая недалеко от Ларратоса, открылась, и в комнату ворвались два крупных человека. Они заломили руки Ларратоса и нацепили на них наручники. А цепь от наручников приковали к стене.

— Не сопротивляйся! — сказал один из них. Именно его голос и вещал в здании, — иначе мы прибьём тебя на месте.

Ларратосу ничего не оставалось, как не двигаться. Двое ушли, и через три секунды в комнате загорелся свет. Ларри обнаружил, что прикован кандалами к стене, а в противоположном углу пустующей комнаты лежит его меч.

— У тебя есть десять секунд для того, чтобы освободиться! — услышал Ларратос всё тот же голос. Он начал вырываться из наручников.

— Один, — начал считать неизвестный. Цепь пока не поддавалась.

— Два, — Ларри приложил всю силу к правому наручнику.

— Три, — наручник начал поддаваться.

— Четыре, — Ларри сумел освободить правую руку, облегчённо вздохнув.

— Пять, — дверь, через которую зашёл Ларри, открылась, и в комнату зашёл высокий и крепкий мужчина, года на два-три старше самого Ларратоса. В мускулистых руках здоровяк держал огромный двуручный меч.

— Шесть, — Мельд начал судорожно рвать левый наручник, но ничего не получалось.

— Семь, — Ларри приложил силу обеих рук в надежде освободиться. Цепь начала поддаваться.

— Восемь, — тут Ларри освободил левую руку.

— А теперь, — приказал голос, — подними свой меч и дерись.

Легко сказать "подними свой меч и дерись", когда самому драться не надо! Ларри побежал к противоположному углу комнаты, а противник замахнулся мечом. Пригнувшись, Мельд принял кувырок-бросок прямо под свистящим мечом, и, оказавшись рядом с дверью, подобрал свой собственный. Оружие показалось Ларри особенно лёгким, легче, чем обычно, но сейчас было не до этого.

И началась битва. Противник оказался крупнее и сильнее Ларратоса — а возможно, и ловчее. Но он не знал того, что знал Ларратос — мизрахийских боевых приёмов, которым его научил Элиддин. Сделав пару ложных выпадов, Ларратос почти поразил противника в грудь, но тот в последний момент блокировал его удар своим мечом. Клинок у противника был двуручным — гораздо крупнее, чем у Ларратоса. Когда Ларри парировал удар врага, меч соскользнул и полоснул Мельда по лицу, оставив громадную рану на его щеке. Похоже, шрам будет на всю жизнь, подумал Ларри, но возможно, что эта жизнь оборвётся всего через пару минут.

Ларратос яростно напал на противника, но тот, как и Элиддин, блокировал все удары почти что в последнюю долю секунды. Улучив момент, противник проткнул плечо Мельда. Ларри взвыл от боли и шока, из раны потекла струя крови. Но руки среагировали быстрее, чем мозг: мизрахийская петля, удар, разворот, удар — и противник лишился меча вместе с рукой, отрубленной по самый локоть. Он сразу же начал истекать кровью, причём гораздо быстрее, чем Ларратос, и, потеряв сознание, упал.

— Отлично, Ларратос! — услышал Мельд знакомый голос, — ты вышел победителем. А теперь убей его и покажи, что ты достоин быть членом нашего ордена!

— Нет! — крикнул Ларратос.

— Нет?! — изумился голос, — почему?

— Я не на войне. И я не должен убивать безоружных людей.

— Убей его немедленно!

— Я НЕ ДОЛЖЕН!!! Я НЕ БУДУ ЕГО УБИВАТЬ!!! — Ларратос откинул свой меч.

Дверь, что была рядом с кандалами, открылась. И через неё вошли двое — лысый крепкий мужчина среднего роста в возрасте около сорока лет и высокий блондин.

— Посмотри, Тарион, что за индюк, — сказал лысый, обращаясь к блондину. Именно он и командовал Ларратосом всё это время, — даже победив, этот тип не решается взять победу в свои руки. Я не уверен, что таким место в нашей гильдии.

— Послушай, Крафус, — ответил светлый, — он великолепно дрался, и я захотел поначалу присвоить ему ранг медведя. Но после того как он отказался выполнять твой прямой приказ, я решил, что в гильдию его взять всё-таки надо, однако и ранг нужно дать поменьше — например, бойцового пса.

— А ты как считаешь, Кай? — спросил Крафус.

Кай — воин, побеждённый Ларратосом, встал, как ни в чём не бывало:

— Я согласен с Тарионом.

Ларратос был в шоке: почти убитый боец, всё ещё истекающий кровью, бодро стоял и даже немного улыбался!

Увидев его выражение лица, Крафус усмехнулся:

— Вижу, Ларратос, ты удивлён. Разумеется, мы бы не позволили тебе убить нашего лучшего бойца, Кая Гордиана, лейтенанта стейнгардской полиции, обеспечивающего прикрытие нашему клубу. Представление окончено. Дисбандо!

И тут у Ларратоса исчезла боль в плече, оно перестало истекать кровью. Также исчез порез на щеке, как будто его никогда не было. У Кая непонятно откуда появилась кисть руки. Раненая конечность перестала кровоточить. С пола исчезли пятна крови. А оба меча — Ларри и Кая — стали деревянными.

— Ларратос, обычно мы не используем магию в нашей гильдии, но вступительные испытания — особый случай — пояснил Крафус. — Если ты до сих пор ещё не понял — я использовал продвинутую магию школы иллюзий. Мы заменили твой меч на деревянный, придав ему облик твоего собственного. Помимо облика, мы наделили его звуками, которые меч издаёт при свисте в воздухе и при ударе, и даже позволили ему иллюзорно ранить живых людей. Боль тоже казалась настоящей. Думаю, ты не заметил подвоха. Всё это испытание даёт нам знать: во-первых, являешься ли ты хорошим бойцом, а во-вторых, настолько ли ты предан гильдии и мне, чтобы убить беспомощного противника.

С первым испытанием ты справился, а со вторым — нет. Но мои коллеги говорят, что ты хороший боец, и можно принять тебя в гильдию — только с более низким званием. Так что на, держи — вот твой настоящий меч и значок члена гильдии в ранге бойцового пса.

А теперь, — продолжил Крафус, — пойдём праздновать, — не каждый день у нас появляются новые люди.

***

Утром второго июня у Ларратоса сильно болела голова. Он помнил только, что после принятия его в гильдию пили гиперборейское белое. А в каких количествах, до скольких часов сидели, много ли присутствовало народа, чем всё закончилось, и как он оказался в своей кровати дома у Элиддина — этого Ларри не помнил. Он слабо застонал и вновь погрузился в забытьё.

Окончательно очнулся Ларратос лишь к полудню. На тумбочке стоял стакан с настоем какой-то травы, а рядом с кроватью — Элиддин и Беллердаш, который, очевидно, и сварил настой…

— Эй, Ларри, вставать пора! — поторопил Мельда Беллердаш, — ведь мы собирались сегодня съездить в деревню Ильдран, чтобы поговорить с Эаранором, председателем эльфийской общины Гиперборея, насчёт Карерона.

Глава 9. У эльфов

Еле встав с кровати, Ларратос выпил стакан целебного отвара, после чего поплёлся в ванну, выйдя оттуда только через двадцать минут. Голова немного кружилась, но он чувствовал себя получше, чем во время пробуждения.

— Вижу, Ларратос, ты — сильный боец — справился в клубе "Белый Медведь" с самим Каем Гордианом!

— Господин Эли, вы знакомы с Каем Гордианом?

— Естественно! Он же — мой подчинённый в полиции.

— А как вы относитесь к подпольным бойцовским гильдиям?

— Как и все полицейские — терпимо.

— Неужели ВЫ берёте взятки?

— Конечно же, нет. Но я отношусь к гладиаторским гильдиям терпимо потому, что там бойцы выбрасывают всю накопившуюся в них агрессию. Если ты человек агрессивный, но твоя ярость не имеет выхода — она может погубить тебя изнутри. И бойцовские клубы освобождают людей от отрицательных эмоций. К тому же, чем они больше практикуют бои, тем более опытными воинами становятся, что может стать полезным в случае внезапной войны.

— Господин Эли, а не знаете ли, как я оказался дома?

— Тебя принёс сюда на своих могучих плечах Кай Гордиан — хотя и сам был изрядно выпивши. Может, он выпил поменьше, чем ты, а может, на такого крупного человека как он такое же количество алкоголя не так сильно подействовало. А ты уже спал. Он рассказал мне обо всём, что произошло в гильдии. Велико же было его удивление, когда Крафус сказал ему, что ты живёшь в моём доме! Но делать нечего, он принёс тебя ко мне. И сказал, чтобы ты не терял вот это, — Элиддин протянул Ларратосу значок, на котором была нарисована бойцовская собака, а сверху красовалась надпись "братство гладиаторов "Белый Медведь".

— Благодарю, господин Эли.

— Кай рассказал мне об испытании, которое ты проходил. Он лежал, притворившись, что потерял сознание, и ждал, что ты вонзишь ему в сердце свой меч. Деревянный меч. Но ты не сделал этого. Ты не знал, что меч деревянный. Ты предпочёл, отказавшись от высокого ранга, сохранить Каю жизнь. Это очень благородный поступок.

— Ларри, я узнал очень ценную информацию, — сказал в глаза обомлевшему Ларратосу Беллердаш. — Архидруид Эракдаш сказал мне, что существует ещё один мощный тёмный артефакт — мозг Карерона. И он находится не где-нибудь в катакомбах, а в открытом зале Стейнгардского музея.

— Не может быть! Я никогда об этом не слышал!

— Естественно! Даже сами работники музея не догадываются, что же это за гигантский бриллиант лежит у них в открытом отделе! О его связи с Хаосом знают только друиды орков рангом не ниже магистра. Мы храним это знание в тайне, и пока больше никому неизвестно про Мозг Карерона, мир в безопасности.

— Но тебе же рассказали!

— Я сказал архидруиду, что кто-то может призвать Карерона в этот мир. К тому же, мне осталось всего два года до получения ранга магистра. Остальные сведения можно узнать у эльфов, поэтому мы к ним и едем.

— Почему ты мне не рассказал этого раньше?

— Я не хотел говорить на эту тему по мадаббару. Кто-нибудь может нас прослушать — например, тот же лорд Шакир.

— Я думаю, Шакир и так знает о мозге Карерона. Поведай мне, откуда вам, оркам доступны такие сведения, — поинтересовался Элиддин.

— В шестом веке наш народ сотрудничал с демонами, и многие бывшие шаманы ударились в тёмную магию. В сохранившихся книгах описаны мощи убитого эльфами Карерона. После открытия Стейнгардского музея наши друиды, столкнувшись с мозгом этого демона, смогли его опознать. И решили сохранить всё в тайне.

— Мда, — задумался Элиддин, — чернокнижники орков обучили тёмным искусствам некоторых человеческих магов. Так что знания о мозге Карерона вполне могли перейти к чёрнокнижникам людей. А самые большие архивы по чёрной магии находятся в моём родном городе Шалем. И, поскольку Шакир когда-то изучал их, он наверняка знает о мозге Карерона.

Время приближалось к часу дня.

— Господин Эли, не хотите ли вы поехать с нами? — спросил Ларратос.

— Я бы поехал, но у меня неотложные дела на службе — в городе начали пропадать люди.

— Поехали, Ларри, — сказал Беллердаш, — чем скорее мы прибудем в Ильдран, тем лучше.

Ларратос и Беллердаш вышли из дома, сели на маговоз двадцать первого маршрута, и он довёз их до Вильинского вокзала. Там они купили билеты на пригородный поезд фелмарионского направления и поехали к посёлку Рэндор.

***

Приветствую тебя, Апион, — сказал бородатый чёрный маг входящему в его дом Неуловимому.

— Рад видеть вас, милорд.

— Надеюсь, ты сумел достать каждое Око Карерона?

— Да, милорд. Я взял их у обоих коллекционеров. Самое любопытное — то, что оба не догадывались, что это за изумруды, которыми они владеют. У одного я просто стащил Око. Что касается другого, то я смог взломать дверь в его дом и украсть немного денег, а Око юыдл в комнате, охраняемой магическими стражами — они оказались не по зубам даже мне. Тогда я вышел из квартиры, закрыл дверь, дождался хозяина, представился другим крупным коллекционером, и, пока он не понял, что я уже побывал в его квартире, купил Око Карерона за его же деньги.

— Ты был великолепен. Держи свою награду — по пятьсот аргусов за каждое Око.

— Благодарю вас, милорд. А что насчёт Ларратоса Мельда?

— Он вместе с каким-то орком едет на пригородном поезде в направлении Фелмариона.

— А вы-то откуда это знаете, милорд?

— Не надо меня недооценивать, Апион. Лучше посмотри сам, — чёрный маг показал вору свой мадаббар. Взглянув в хрустальный шар, вор увидел республиканского солдат и среднего роста орка, едущих на поезде.

— Как вам это удалось?

— Есть такие вещества — трансмиттеры, продукты современной алхимии. Человек, помеченный трансмиттером, становится на несколько дней видимым для мага — в какой бы точке ни находилась жертва.

— Но как вы смогли пометить Мельда?

— Ха! Буду я тебе все свои секреты рассказывать! Вместо того, чтобы задавать лишние вопросы, занялся бы ты лучше делом. У меня есть новое задание: выкрасть Мозг Карерона.

— Откуда?

— Из уже знакомого тебе места — из Стейнгардского музея.

— Милорд, я уже бывал там по вашей просьбе. Почему же вы сразу не дали мне задание выкрасть и его?

— Тогда у меня были другие планы. Видишь ли, армия Смерти слишком слаба для завоевания республики, а попытка непосредственного захвата власти провалилась из-за вмешательства паладина. Я тогда попросту не думал, что буду призывать великого Карерона. А теперь его мозг мне очень сильно пригодится.

— Как я опознаю его, милорд?

— Найди в открытом зале самый большой бриллиант. Это и будет Мозг Карерона.

— Отлично. Я хочу три тысячи вперёд и ещё семь по выполнению задания.

— Десять тысяч?! — взвыл лорд Шакир. — Да ты что, Апион, сдурел?! Я даже за доставку Сердца Карерона из катакомб заплатил три тысячи, что сильно ударило по моему бюджету, а ты хочешь десять за артефакт, добытый в музее!

— Милорд, после того, как я ограбил музей в прошлый раз, охрана многократно усилели — особенно в залах, где выставлены такие дорогие экспонаты. Мне придётся очень сильно постараться, чтобы его выкрасть. Возможно, у меня не получится — тогда я пойду в тюрягу. Если такое случится, пара тысяч позволит мне договориться с некоторыми охранниками и упростить мой побег.

— Да где я возьму такую сумму?! У меня попросту нет стольких денег!

— Ничем не могу помочь, милорд — ограбьте кого-нибудь или продайте парочку ваших волшебных вещичек. А когда у вас появятся деньги — свяжитесь со мной, — Апион направился к выходу, ощутив злобный взгляд чёрного мага, направленный ему в спину.

***

Лорд Шакир задумчиво смотрел на свой мадаббар. Ларратос и его друг-орк сошли с поезда в посёлке Рэндор. Вот отна, отличная возможность убить давнего врага. Два элементаля не смогли прикончить его — вряд ли сможет и третий. К тому же орк, судя по его одежде, принадлежит к друидическому ордену. А значит, если на него напустить элементаля, легко разрушит духа магией противоборствующей стихии. Запусти Шакир элементаля льда, одного из самых мощных стихийных духов, орк растопит его с помощью магии огня.

Стало быть, надо прибегнуть к некромантии. Но здесь, в Стейнгарде, у него нет, так сказать, материала для экспериментов — попросту говоря, трупов. Он не мог убивать в своём доме, ибо полиция всё равно пронюхала бы, что там находится труп: согласно закону, в каждом стейнгардском здании находился магический датчик, сообщавший полиции о любом убийстве. В том числе и в доме Шакира.

А сейчас отношения с полицией у Шакира были очень хорошими: существовал всего один полицейский, способный его раскусить — Элиддин Кахаби. Но он работал на другом участке, а полицейские с его, Шакира, родного участка, ни о чём не догадывались.

Поэтому придётся установить контакт с кем-нибудь из некромантов в Стране Смерти. Азиз Шакир впал в транс, устанавливая контакт со своими приспешниками…

— Приветствую, милорд, — послышался голос некроманта Хуррбага.

— Приветствую, Хуррбаг, — ответил лорд Шакир, — Ларратос Мельд находится в посёлке Рэндор и направляется к эльфийской деревне. Достань ковёр-самолёт — и отправь за Мельдом конструкта — самого последнего, которого я зачаровывал целых два месяца и берёг для особых заданий.

***

Ларратос и Беллердаш шли по улицам Рэндора. Этот посёлок сильно напоминал Новгард, их родной город: всё та же холмистая местность, те же кирпичные дома, те же сосны. Единственная разница заключалась в том, что Новгард значительно превосходил Рэндор по размеру.

Если верить архидруиду Эракдашу, деревня Ильдран находилась верстах в двух к северу от посёлка. Полчаса ходьбы — и Ларратос с Беллердашом увидели эльфийские дома. Да, это именно они! Созданные из дерева, напоминающие жилища людей языческой эпохи, но немного крупнее и с более плавной формой. По деревне ходили эльфы. Они оказались именно такими, какими их и представляли наши герои: очень похожи на людей, но чуть пониже и с заострёнными ушами, все без исключения голубоглазые и светловолосые. Эльф-дозорный, сидящий на башне, достал горн и протрубил сигнал тревоги. Тотчас же все эльфы укрылись в своих домах, а дорогу друзьям преградил отряд дозорных, вооружённых луками и длинными клинками.

— Мы пришли с миром! — сказал Беллердаш. Но эльфы оружия не опустили.

— Я от Эракдаша! — крикнул Беллердаш. Один из эльфов махнул рукой. Этот жест, означал нечто вроде "немедленно поворачивай и уходи, иначе ты покойник"! Кто-то из эльфийских лучников спросил другого на своём языке: "Что от нас хотят эти чужаки"? Беллердаш не владел эльфийским языком, разве что знал некоторые магические формулы, заимствованные из него. А Ларратос изучал эльфийское наречие, поэтому понял вопрос. И его осенило:

— Беллердаш, я понял! Они живут замкнутой общиной! В отличие от вас, орков, забывших родной язык, гиперборейские эльфы по-прежнему говорят по-эльфийски.

— Я-то тут при чём? Немедленно скажи им, что мы не враги, пока нас не пристрелили!

Ларратос поклонился эльфам:

— Мы — не враги! Мы пришли с миром, — начал он на эльфийском языке. Жители деревни, поняв, что чужак говорит на их языке, уже не были настроены к нему так враждебно, и ослабили натяжение луков. Но не опустили их.

— Да пребудет дух плодородия с вашей землёй, — произнёс Ларратос стандартное эльфийское приветствие, — мы хотим поговорить с вашим лидером, Эаранором. Нас послал Эракдаш, его знакомый.

— Не знаем мы никакого Эракдаша, — сказал один из лучников, — однако я и не Эаранор, — он усмехнулся, — Я сейчас схожу к нему и спрошу об этом имени. Если он действительно знакомый нашего лидера, то мы позволим вам пройти. И лучник удалился.

— Ларри, я много читал про эльфов, но никак не думал, что они такие дикие, — удивился Беллердаш, — я всегда представлял их как образцовый цивилизованный народ, не менее нравственный, чем люди.

— Успокойся, Белл. Просто эльфийские традиции не особо приветствуют общение с чужаками. А они живут замкнутой маленькой общиной тысячи лет. Общество городских эльфов должно быть более открытым.

Лучник вернулся:

— Великий Эаранор сказал, что вы можете встретиться с ним. Но для начала сдайте оружие.

Ларратос отдал лучнику меч, а Беллердаш — алебарду, — единственное оружие, что у них при себе было. Они зашли в самую высокую и красивую избу, которая принадлежала Эаранору. Он выглядел довольно молодым — вот только в его волосы уже прокралась седина, — вот он какой, бессмертный эльфийский маг. Правая рука волшебника держала посох, выполненный из неизвестного нашим героям южного дерева.

— Аз приветствую тебя, человече, и тебя, орче, друже Эракдаша, — сказал на вестландском языке вождь эльфов, — прошу прощения за негостеприимность моего люда. Все они выросли в сей деревне и никогда не общались с чужаками. Мы живём здесь уже очень давно, и можно сказать, что наш люд здесь полностью законсервировался. Мой дед, великий ведун и воевода Ферелдор заложил сию деревню. Но потом, как и мой отец, погиб в бою с дикими племенами чужаков.

Хотя Эаранор и знал вестландский язык, он говорил на одной из древних его форм — так как тоже веками не выходил из общины.

— Господин Эаранор, — поклонился Беллердаш, — мы хотели бы поговорить с вами о Карероне.

— Всё ещё ищете демонических знаний? — усмехнулся эльф, — Карерон, бог холода, был ледяным гигантом высотой в… — Эаранор принялся вспоминать людские меры длин, — метров пятьдесят. Его невозможно было победить ни магией, ни стрелой — стрелы были для него, аки иголки для человека. Но прибыл архангел Нуриэль со своей небесной дружиной, а затем он победил Карерона. Возле тела могучего демона наш люд построил множество алтарей.

— А каким образом эльфы смогли засунуть тело ледяного гиганта внутрь священной горы Талагмия? Мне рассказывал мой учитель, Эракдаш, что тело Карерона находится в её недрах…

— Он действительно так сказал? — удивился Эаранор, — Любопытное заявление! Иже Эракдаш не есмь потомок эльфийских воевод тех времён, так что он не может знать всю правду. Гора Талагмия не скрывает внутри себя тела великого Карерона — она и есмь его тело.

Некоторое время человек и орк стояли, широко открыв рот и глаза. Наконец Ларратос спросил:

— Вы хотите сказать, что люди построили город прямо на теле гигантского демона?

— Да. Тело окаменело за тысячи лет.

— Я видел в своих снах гору Талагмия. Неужели Карерон был так велик?

— Сны о местах, где есмь энергия Хаоса — нет в них кривды. Они — всегда правдивы.

— Постойте! — вдруг осенило Ларратоса. — Крайний север удалён от Стейнгарда лишь на несколько сотен верст, а между ними такая разница в климате! Это тело Карерона источает сущность Хаоса и холода! Если его уничтожить, то можно улучшить климат севера нашей страны?

— Не думаю, что уничтожение тела Карерона есмь возможно, — вздохнул эльф. — Он, даже поверженный, всё ещё слишком силён.

— Но также невозможен и его призыв, — сказал Беллердаш. И это радует.

— Ты зря так думаешь, орче. Мой дед говорил на эту тему с архангелом Нуриэлем. Архангел сказал, что магия СПОСОБНА воскрешать убитых богов. В принципе, призыв Карерона в этот мир есмь возможен, если вернуть демону все действительно важные потерянные части его тела и провести серию очень сложных обрядов. Но, к счастью, большая часть мощей Карерона потеряна, а важнейшая из них — мозг — скорее всего, есмь уничтожена.

— Мозг Карерона не уничтожен. Он тихо и мирно лежит в зале особо охраняемых экспонатов Стейнгардского музея, — ответил Беллердаш.

В мудрых газах эльфа отразился страх.

— Дурные вести, — пробормотал Эаранор, — надеюсь, что это неправда.

— Правда! Работники музея думают, что охраняют артефакт от воров. Но на самом деле это друиды орков своим молчанием охраняют мир от артефакта. Под самым носом людей лежит мозг могучего демона, а они думают, что это странный бриллиант!

Эаранор тяжело оперся на посох.

— Вы, волхвы орков, считаете, что поступили мудро, скрывая Мозг Карерона в людском музее? Тогда вам далеко до истинной мудрости — мудрости эльфов! Мы бы просто уничтожили его, навсегда обезопасив мир от возвращения Карерона и хаотической энергии самого мозга. Ныне сие уже можно сделать — мозг давно лишился большей части своих сил, а в мире есмь Небесная Сталь, способная разрубить его.

— Вам легко говорить, могущественный Эаранор, — не без иронии ответил Беллердаш, — но как нам добыть мозг, чтобы уничтожить? Украсть? Или сказать работникам музея, что они охраняют артефакт, содержащий зло? Допустим, я пришёл бы к вам, и сказал бы, что ваш посох надо отобрать, потому что он содержит зло. Что бы вы мне ответили?

— Предлагаю выкупить артефакт из музея, — негромко сказал эльф.

— Я свяжусь с Элиддином, у него множество связей в столице — предложил Ларратос, — есть ли у вас мадаббар?

— Есмь, — ответил Эаранор, достав хрустальный шар, — но использовать его могут только маги — сие есмь модель прошлого тысячелетия.

— Мне повезло. Отныне я — начинающий маг. Каким заклинанием он активируется?

— Иткашер, — ответил Эаранор.

— Иткашер, — повторил Ларратос и назвал адрес полицейского участка Элиддина.

— Майор Кахаби слушает, — послышался из мадаббара знакомый голос.

— Господин Элиддин, знакомы ли вы с директором Стейнгардского музея?

— Нет, Ларратос, но я знаком с человеком, который знаком с ним, так что при необходимости свяжусь с директором.

— Не знаете ли вы, за какую цену можно выкупить мозг Карерона — его необходимо уничтожить!

— Я видел этот алмаз. При всей его дороговизне никто не потребует за него больше пятидесяти тысяч.

— Где же мы возьмём на это деньги? — высказал вслух свою мысль Беллердаш.

— Эльфийская община хочет участвовать в этом деле, — вмешался Эаранор, — и мы готовы заплатить и больше пятидесяти тысяч, чтобы навсегда покончить с Карероном — мы слишком хорошо знаем, чем обернётся его возвращение в мир.

— Господин Эаранор, — вмешался Ларратос, — не хочу показаться грубым, но мне кажется, что ваша замкнутая община не особо располагает деньгами.

— Конечно, нам они просто не нужны. Но зато мы владеем раритетным оружием, которое в Стейнгарде можно продать за крупные деньги. Для нас эти вещи — есмь произведения искусства, и нам будет тяжело расстаться с творениями своих рук. Но в случае войны с Карероном оружия погибнет куда больше — и не только оружия.

— Он прав, — ответил по мадаббару Элиддин, — конечно же, эльфийские зачарованные луки начала нашей эры не идут ни в какое сравнение с современными автоматическими арбалетами, но они представляют собой ценность как антиквариат и уникальные изделия ручной работы. А некоторые эльфийские серебряные клинки можно вообще продать за десять тысяч каждый — разумеется, я исхожу из того, что эльфы отдадут нам лишь наименее ценное.

— Ясно.

— План следующий: ты, Ларратос, берёшь эльфийское оружие и привозишь в Стейнгард мне. Я его продаю, выкупаю из музея Мозг Карерона, и, используя Малькинур, уничтожаю. Конец связи.

— Сейчас аз обращусь к своей общине с призывом отдать оружие во имя уничтожения великого зла.

— Постойте, великий Эаранор, — сказал Ларратос, — а не слышали ли вы про Азиза Шакира?

— Аз не просто слышал про него — аз был его учителем, человече. Помню сей день, как будто он был только вчера: где-то три тысячи лет назад наступил первый год эры Магии по людскому исчислению. И многие люди пошли в ученики к эльфийским ведунам. Это были в основном взрослые люди. Также один мальчик лет одиннадцати, мизрахиец по имени Азиз Шакир, стал в том году моим учеником. Аз сразу понял, что он далеко пойдёт и даже станет бессмертным. Он очень любил учиться и стремился к любым знаниям. Но уже через двести лет аз понял, что пригрел на груди аспида: Шакир стал одним из ведунов, участвовавших в Восстании Джиннов. Какое счастье, что они были уничтожены.

— Господин Эаранор, Азиз Шакир жив, и он объявил себя лордом Страны Смерти. Он и собирается призвать в этот мир Карерона. Шакир нанял одного очень опытного вора, который может в ближайшем будущем украсть мозг Карерона из музея.

— В таком случае медлить нельзя ни минуты. Езжайте в Стейнгард!

В избу Эаранора вошёл эльф-лучник — тот самый, который забрал оружие у Ларратоса и Беллердаша. На этот раз он нёс обратно нашим героям их меч и алебарду, а также с десяток раритетных эльфийских луков и клинков.

— Опасно ходить с таким дорогим оружием в открытую, — сказал Эаранор, протянув рюкзак, — спрячьте его в сей мешок.

Ларратос приступил к упаковке оружия.

— Да, — продолжил Эаранор, — вы принесли нам целых ворох дурных вестей. Так стоит ли удивляться, что мы редко пускаем сюда чужаков?

— Я сильнее его, — сказал Беллердаш, — и я понесу этот рюкзак.

— Главное, чтобы вы его довезли, — ответил Эаранор, — удачи, и да прибудет с вами дух земли!

— Благодарю вас, мы уходим с миром, — поклонился Ларратос.

И под настороженные взгляды десятков эльфов, Ларратос с Беллердашом вышли из деревни.

***

Ларратос и Беллердаш уже подходили к Рэндору, когда на горизонте появился непонятный чёрный силуэт.

— Эй, Беллердаш, что там? — спросил Ларратос.

— Какая-то фигура. Но принадлежит она не человеку, не орку, и не эльфу.

Фигура шла навстречу путникам, поэтому вскоре стало ясно, что она даже крупнее, чем Беллердаш. И… неизвестный создатель одарил это существо целыми тремя парами рук! Четырьмя руками них оно сжимало рукояти громадных мечей, а двумя нижними — лук, на тетиве которого уже лежала стрела. Не останавливаясь, тварь прицелилась…

Ларратос пригнулся, и стрела, свистнув над его головой, по самое оперение воткнулась в дерево. Да, на недостаток силы их противник явно не жаловался.

— Беллердаш, рюкзак!!! Быстро, там должен быть лук! — заорал Ларри.

Орк сдёрнул рюкзак со спины и швырнул своему приятелю. Ларратос выхватил из него первый попавшийся лук, зарядил его стрелой с рубящим концом и выстрелил. Левую нижнюю руку существа срезало у самого основания, оно выронило лук и разразилось жутким воем. Это был скорее крик ярости, а не боли. Так может кричать только нежить.

— Похож на вурдалака, — пробормотал Беллердаш. Откуда он здесь взялся?

— Какая разница! — Ларратос послал ещё одну стрелу, и теперь у нежити осталось только четыре руки. Судорожно прощупав мешок, он больше не нашёл рубящих стрел. Придётся довериться простым стрелам!

— Ты бей его из лука, а я проверю, чего стоит эта нежить в ближнем бою! — Беллердаш перехватил поудобнее алебарду.

Ларратос обрушил на противника целый ливень стрел — скорострельность эльфийского лука оказалась просто потрясающей, казалось, что его даже натягивать не нужно. Однако стрелы, обильно утыкавшие мертвяка, не причиняли ему особых неудобств.

Беллердаш, улучив момент, когда противник отвлёкся на Ларри, прыгнул на него сбоку и со свистом обрушил алебарду, рассчитывая развалить чудище надвое.

Не получилось. Молниеносно обернувшись, тварь взмахнула клинками — двумя слева и двумя справа, словно парой гигантских ножниц. Обрубки алебарды брызнули в разные стороны — пять штук, как позднее убедился Ларратос. Одновременно бестия подалась вперёд, и её челюсти клацнули на вороте Беллердаша. Резкий взмах башки — и боевой друид, пролетев пару метров, с шумом обрушился в придорожные кусты, где и остался лежать, не подавая признаков жизни.

Ларратос оказался один на один с мертвяком. Он уже растратил на противника все стрелы и теперь оказался совершенно безоружным.

Времени на раздумья не было, тварь наседала, и Ларратос выхватил из рюкзака пару серебряных мечей. В конце концов, серебро всегда весьма эффективно действовало против порождений некромантии.

— Пошёл прочь! — крикнул Ларри, взмахивая эльфийскими клинками.

Древнее оружие ярко сверкнуло в солнечных лучах, и тварь спешно зажмурилась: даже блики солнца на серебре были для неё неприятны. Но отступать чудище не собиралось.

Первая его атака отбросила Ларратоса на несколько шагов — четыре меча двигались невероятно быстро и били с огромной силой. Он даже успел удивиться: обычно поделки некромантов не отличались особой ловкостью и воинским умением. Но эта тварь показывала незаурядное боевое искусство, даже несмотря на то, что блеск серебра слепил её, она жмурилась и отворачивалась, сражаясь практически вслепую. Удар. И ещё удар. Ларри шаг за шагом отступал под бешеным напором монстра. Того обладал и ещё одним преимуществом — неутомимостью. Нежить может махать клинками без перерыва долгие и долгие годы. Спасло Ларратоса в конечном счёте качество эльфийского металла: при каждом столкновении на мечах мертвяка образовывалась изрядная зарубка. Удар! Вспышка! И один из мечей твари обломился. Не сообразив, что в этой руке уже нет оружия, она попыталась парировать ей клинок Ларратоса. И отрубленная рука упала на землю, а монстр начал корчиться — уже от боли: серебро гораздо эффективнее стрел. Теперь уже посланец Шакира начал отступать. Ещё одна вспышка — и второй меч рассыпался под ударами Ларратоса. А в следующее мгновение не выдержал и третий. Пару секунд спустя рук у бестии тоже поубавилось. Воспользовавшись её замешательством, Ларратос прыгнул вперёд, одним клинком парировал удар последнего меча (руку пронзило резкой болью — удар оказался слишком силён), а вторым ударил чудовище по голове. Эльфийское оружие описало бесшумную сверкающую дугу — и два фрагмента гнилой плоти опали на землю. Края разреза дымились.

Ларри остановился, пытаясь отдышаться.

Беллердаш слабо застонал — похоже, тоже начал приходить в себя. Ларри подошёл к своему другу, чуть было не павшему смертью храбрых. Орк уже снял шлем, на котором красовалась широкая вмятина, и теперь прижимал ко лбу мокрый платок. Стоять он, похоже, пока не мог.

— Белл, ты как?

— Один, два, три, — шептал орк, — четыре, пять… Пять обрубков, понимаешь? Как же так — я, боевой друид, рыцарь Природы, ничем не помог своему другу! — в голосе Беллердаша слышалось отчаяние.

— С кем не бывает, — пожал плечами Ларри. — Я рад и тому, что ты жив. На месте алебарды могла быть твоя шея. И мне отчего-то кажется, что против этой твари не помогла бы даже магия. Встать можешь? Нам ещё надо подобрать стрелы и бежать на поезд — следующий будет только через час. Теперь рюкзак понесу я.

***

Час спустя Ларратос и Беллердаш сошли с поезда. Их сразу окружили шестеро парней уличного вида. Двое из них обнажили мечи, а четверо взяли друзей на прицел своих арбалетов. Самый крупный из этих типов, с татуировкой на руке, изображавшей дракона, сказал:

— Эй, вы двое! Я знаю, что у вас есть кое-какие дорогие вещички!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — притворно удивился Ларратос.

— Не понимаешь, придурок?! Отдай мне сейчас же оружие, что лежит у тебя в рюкзаке, или будет плохо!

— Откуда они узнали? — пробормотал Беллердаш, прикидывая, каким заклятием лучше всего отражать стрелы.

— Шакир нашептал, — сыронизировал Ларри, доставая из рюкзака два эльфийских клинка.

Вообще-то сражаться против такой банды, да ещё под прицелом четырёх арбалетов, несколько самонадеянно, но Мельд после победы над нежитью уже был в ударе:

— Не подходи ко мне! — крикнул Ларри, взмахивая древними клинками, — Эльфийское оружие в моих руках с лёгкостью снесло шесть рук гигантскому монстру. Оно так же легко снесёт и шесть ваших голов!

— Не нарывайся! — сказал татуированный, — у нас серьёзное численное превосходство. Лучше по-хорошему отдай нам всё оружие.

— У вас какие-то проблемы? — услышал Ларратос сверху знакомый голос. Подняв голову, он увидел Элиддина в полицейской форме, сидевшего на Руханнуре. В правой руке паладина горел Малькинур.

— Бежим врассыпную! — заорал главарь, и банда бросилась бежать.

— Их не догонишь, — сказал Элиддин, — Кстати, Ларри, что с тобой случилось? Я тебя сперва даже не узнал.

— К счастью, ничего — вы подоспели как нельзя кстати.

— Да я не об этих хулиганах. Похоже, с вами что-то произошло ещё в Рэндоре — твоя аура, Ларри, сильно изменилась: она стала ярко-синей.

— Господин Эли, — признался Ларратос, — недалеко от Рэндора на нас напала странная шестирукая нежить.

— Очередные проделки Шакира. — Элиддин взмахом руки вылечил Беллердаша и теперь пытался выправить шлем. — Я проходил такое на истории магии — особенно продвинутые некроманты могут соединять куски разных трупов и создавать новые виды нежити. Значит, сперва элементаль огня, потом дух лавы, а затем — порождение некромантии. Интересно… Да, кстати говоря, нас троих Руханнуру не поднять. Поэтому мы с моим драконом проводим вас до остановки маговоза, и я полечу домой.

— А что же будет со мной? — спросил изумлённый Ларратос.

— Сегодня со мной связался твой капитан, Ларратос, — ответил Элиддин, — и он сказал, что вашу старую казарму уже починили, так что ты можешь туда вернуться.

Все четверо направились к остановке маговоза.

Глава 10. Культ Тени

Ларратос вернулся в казарму. Она стала выглядеть новее после ремонта, однако больше ничего в ней не изменилось. До окончания сборов оставалось всего восемнадцать дней. Ларратос, как и раньше, жил в одной комнате с капралом Гантисом. Рассказав ему о вчерашней стычке с нежитью (но не проронив ни слова про Мозг Карерона и эльфийское оружие), Ларри принялся за магические учебники второго класса. За этот вечер он одолел в каждом учебнике по три главы, а потом демонстрировал изумлённому капралу изученные заклинания.

Как обычно, Ларратос проснулся утром третьего июня в шесть часов утра. На улице было около двенадцати градусов. Вновь начались тренировки и учебные бои, в которых Ларри, как обычно, показывал великолепные результаты. Капитан Фейир, обнаружив у Ларратоса значок с изображением бойцового пса, начал смотреть на своего подчинённого с большим уважением: он уважал силу и решительность.

Во время обеда капрал протянул Ларратосу газету "Стейнгардские вести":

— Сержант, помните, мы с вами обсуждали пропажу вильинского купца, Корнелия Флавия?

— Конечно, капрал. Весь город обсуждает эту статью. И с кем только я её не обсуждал.

— Так вот, в газете написано о продолжении расследования.

В статье говорилось:

"Новые подробности дела об убийстве Корнелия Флавия.

Следствие зашло в тупик. Экспертиза повышенной точности, проведённая полицейскими магами, показала, что купец был убит вечером 9 апреля 1615 года. В этом заявлении не было бы ничего странного, если бы не новые факты: Выяснилось, что Флавий уехал в Стейнгард 12 апреля, то есть через три дня после собственной смерти. По сообщениям вдовы купца, он уехал именно 12 числа, и многие свидетели подтверждают это. К тому же, документально зафиксировано, что в период с 9 по 12 апреля названный купец снимал со счетов свои деньги в банках города Вильина. Не мог же он, будучи мёртвым, снять деньги и сесть на поезд в направлении Стейнгарда, а потом вернуться в лес и продолжить свой вечный сон…"

Над текстом был портрет погибшего купца. Он был блондином, с усами и бородой, в очках и с длинными волосами. Возраст его приближался к тридцати годам. Портрет показался Ларратосу знакомым. Где-то он уже видел этого человека. Но где конкретно?

— Бред какой-то, — пробормотал капрал, — как это покойник может снимать деньги в банке и разгуливать по городу? И при этом его жена в течение целых трёх дней не догадывается, что он мёртв. Этому может быть только одно разумное объяснение: здесь замешан могущественный некромант.

— Это невозможно, — вмешался Ларратос, — некромантия может лишь поднимать мёртвых, но не оживлять их. Труп, поднятый некромантом, — нежить, то есть не живой, но и не мёртвый. Он не дышит, его сердце не бьётся, он холоден и на нём появляются синие трупные пятна. Ещё не известен ни один маг, сумевший по-настоящему оживить мёртвого, пускай и на три дня.

В следующей заметке, принадлежащей перу знакомого Ларри журналиста Карта Утарса, говорилось, что по Стейнгарду ходит слух о новой тёмной секте с колдовскими ритуалами, деятельность которой направлена на служение демонам. Далее сообщалось, что уже три дня в городе без вести пропадают люди — по человеку в день. И все трое были ремесленниками. Утарс связывал пропажу ремесленников с деятельностью секты. В газете опубликовали и портреты пропавших — бородатые мужчины с грубыми чертами лица.

— Мне кажется, эта секта совершает преступления на расовой почве, — задумчиво произнёс Ларратос.

— Что вы имеете в виду, сержант?

— Присмотрись повнимательнее к их лицам, капрал. Эти потомственные, ремесленники, костяк коренных стейнгардцев, происходят от древних смешанных браков между людьми и гномами. Иначе говоря, они не являются чистокровными людьми. Это означает только одно — секта, посвятившая себя служению злу, происходит из диктатуры Масхон.

— Сержант, я не так начитан, как вы. Откуда вы это знаете?

— Баал Хаммон, став лордом шеддитов и правителем страны Масхон, одновременно ввёл в своей стране поклонение демонам и расовую теорию, с точки зрения которой, все нечистокровные люди являются низшими существами, а всякая нелюдь вообще должна быть уничтожена.

— Ясно, сержант. Надеюсь, полиция покончит с этим ужасным культом!

***

Вечером Ларратос вновь уселся за учебники магии. Чуть-чуть позанимавшись, он связался с Элиддином и рассказал ему о прочитанном в газете. Элиддин ответил, что понятия не имеет, какая напасть могла случиться с купцом, а насчёт пропажи людей и деятельности секты — он уже третий день занимается расследованием. Также Элиддин рассказал, что ещё вчера связался с директором Стейнгардского музея и договорился о цене бриллианта — сорок пять тысяч. Директор перенёс камень из зала особо охраняемых экспонатов в свой кабинет, и Элиддин может зайти за ним в любой момент — когда будут деньги. Паладин предупредил директора, чтобы тот ни в коем случае не брал камень домой, а то за ним может начаться охота. Также Элиддин рассказал, что продал некоторым коллекционерам эльфийские луки и получил двадцать тысяч аргусов.

***

Вторник. Четвёртое июня. Обеденный перерыв в казарме. В то время как Ларратос сидел в столовой, в его комнате загорелся мадаббар. К нему подошёл капрал Гантис, и в шаре возникло лицо Раниса Тиррена.

— Добрый день, — сказал он немного взволнованным голосом, — могу ли я поговорить с Ларратосом Мельдом?

— А кто его спрашивает? — поинтересовался капрал.

— Его друг, Ранис Тиррен.

— Минутку, Ранис. Сейчас я его позову, — капрал заглянул в столовую. — Сержант Мельд! С вами хочет поговорить Ранис Тиррен!

Ларратос вышел из столовой и двинулся к мадаббару:

— Да, Ранис.

— Ларри, я вынужден сообщить тебе одно очень неприятное известие — Эрана пропала.

— Как это — пропала? — нахмурился Ларри.

— У нас сейчас начались экзамены в академии. Сегодня был экзамен по магии иллюзий. Эрана просто не пришла на него, что очень странно — она же никогда не пропускала занятия, а экзамены — тем более. Я попытался связаться с ней по мадаббару, но её не было ни в комнате, ни вообще в академии. Мы договорились с ней о свидании сегодня в полдень, после экзамена, однако она не пришла и на него. Не знаешь ли ты, где она может быть?

— Понятия не имею.

— Если она не объявится до завтрашнего утра, придётся сообщить в полицию.

— На твоём месте, Ранис, — сухо сказал Ларри, — я бы сообщил в полицию прямо сейчас.

Ранис прервал контакт.

***

У Ларратоса испортилось настроение. Хоть он и считал, что если Эрана ушла к Ранису, то это её воля, но Ларри по-прежнему любил её.

Пожалуй, даже хорошо, что она уже не со мной, — думал он. — Иначе лорд Шакир мог бы попытаться прикончить девушку.

Ларратос помнил, какие чудные вечера он с ней проводил. Эрана была очень любознательна и всегда интересовалась историей магии. Ларри вспоминал, как они однажды три года назад поспорили, пользовались ли гномы магией. Он утверждал, что в древности гномы не могли пользоваться магией — ибо до торговых связей с людьми они всегда были ремесленниками, в отличие от эльфов, у большей части которых магия текла в крови. Эрана на это ответила, что среди эльфов тоже бывали ремесленники, причём очень искусные. Она говорила, что читала о гномских захоронениях в верхнем городе Араксара, чья территория во многом совпадала со Старым Городом Стейнгарда. Рассказывали, будто гномы проводили сложные колдовские ритуалы в своих склепах, чтобы упокоить души погибших собратьев. И она ещё говорила, что когда-нибудь обязательно проверит эти захоронения и непременно найдёт какой-нибудь предмет, доказывающий, что гномы всё же занимались магией.

Эти катакомбы, почитаемые гномами ещё во времена Революции, не были превращены людьми в памятник архитектуры, музей или даже магазин. Они были просто заброшены: похоже, вожди Революции хотели искоренить из народного сознания любые сведения о гномах или их культуре. Веками вокруг гномских могил ничего не строилось, и вскоре эта территория заросла лесом.

В последнее время всё чащи ходили разговоры о том, что катакомбы нужно засыпать, так как они часто становились прибежищем преступников или сектантов. Тут Ларри вспомнил прочитанную накануне газетную статью — о том, что в Стейнгарде вновь появилась какая-то секта. Возможно, место её сборищ расположено в этих самых подземельях: нет ничего более символического, чем ритуальное убиение потомков гномов в склепе их собственных предков.

Неужели Эрана могла туда отправиться? — со страхом думал Ларри. — Конечно, она сейчас не просто девчонка, а боевой маг среднего уровня, так что сумеет за себя постоять. Но, с другой стороны, Беллердашу боевые чары не сильно помогли возле Рэндора. Да и ему самому, Ларратосу, магия почти не помогала в борьбе с посланцами Шакира. Всё обычно решали не чары, а хороший удар. Хуже всего то, что уши Эраны были немного заострены, почти как у эльфийки. Возможно, среди её предков встречались эльфы. А значит, она считалась нечистокровным человеком и легко могла стать жертвой секты сторонников тёмного лорда Баала Хаммона.

В конце концов Ларратос решил связаться с Элиддином, но в участке паладина не оказалось:

— Майор Кахаби сейчас патрулирует город, — сообщил Ларри полицейский, принявший вызов, — У него много работы — в городе определённо завелась секта демонопоклонников.

Беспокойство Ларри всё усиливалось. Какое-то время он даже пытался вытряхнуть все эти мысли из головы, засев за учебники магии, но учёба не клеилась.

В конце концов, не в силах больше бороться с охватившей его тревогой, он, забыв про всякую воинскую дисциплину, выскочил из казармы и сел на первый попавшийся маговоз до Старого Города. "Если об этом узнают, меня ждёт пара недель ареста", — подумал Ларри, покидая город.

***

Ранис Тиррен вышел из винной лавки, расположенной на территории академии. В руке он держал здоровенную бутыль гиперборейского белого. Как он мог?! Как он мог не уследить за Эраной?! Куда же она подевалась? Не похитили ли её таинственные сектанты, о которых рассказывали в новостях?! И во всём виноват был он, её возлюбленный. Глубочайшее чувство вины и стыда охватило Раниса, и он, пытаясь заглушить это чувство, отхлебнул глоток крепкого гиперборейского белого.

Ранис шёл в свою комнату в общежитии, в башне магической академии. Он стыдился не только того, что упустил Эрану. Стыдился и того, что почувствовал странную неприязнь к своему закадычному другу, Ларратосу. После трёхсот грамм вина Ранис ощутил, что Эрана его никогда по-настоящему не любила. Последнее время, как Ларри вернулся из армии, она только о нём и спрашивала. Проклятье, она меня только использовала пока не было Ларри — пронеслась в очередной раз за последний день в голове Раниса опасная мысль. — Чтоб вам обоим пусто было.

До этого момента Тиррен гнал прочь эту крамольную мысль — воспитание не позволяло ему даже думать плохо о своих друзьях. И из лекций по философии Ранис знал, что пожелание зла — тоже зло. Но алкоголь, как бы не порабощал человека, освобождает его от чувства вины и культурных запретов. Ещё утром Ранис стыдился за то, что в мыслях пожелал зла Ларратосу, но теперь его разум, несмотря на затуманенность алкоголем, освободился от нелепых предрассудков. Самым неприятном в этом случае оказалось то, что Ларратос оказался более ответственным, чем он сам. Он сразу сообщил в полицию и отправился на поиски. А сам Ранис? Нет! Но вино давало ему иллюзию свободы от стыда.

Шатаясь, Тиррен открыл дверь своей комнаты в общежитии. В бутылке оставалось очень мало вина. Дорогу Ранису преградил его однокурсник, Эван Хайтман:

— Ты никак пьян, Ранис?! Мы уже отмечали экзамен, а ты тут втихаря нажрался в одиночку?

— Отвали, Эван, — мрачно пробубнил Ранис.

— Постой! Ты чего, в депрессии после отличной сдачи экзамена?!

— Моя девушка пропала, — произнёс Тиррен, отхлёбывая следующий глоток белого. — Все проблемы из-за женщин.

— Найдёшь другую, — Эван пытался успокоить своего соседа. — Только потом. Сейчас сессия. Надо будет готовиться к следующему экзамену.

— К демонам экзамен! — ответил Ранис, развалившись в кресле.

— Я тебя не узнаю! Брось нюни распускать из-за какой-то девки! Если ты не сдашь экзамен без уважительной причины, как будешь смотреть в глаза родителям, которые платят бешеные деньги за твоё обучение?!

— Не знаю, — пробормотал Ранис, отпив последний глоток.

— Только не вздумай уходить в запой во время сессии! Иначе тебя выгонят, и ты никогда не станешь мастером-волшебником! И это при твоих-то выдающихся способностях, боевой маг Ранис из древнего аристократического рода Тирренов из Ариады!

Ранис хотел пробормотать в ответ что-то нецензурное, но, не в силах держать себя после такого количества алкоголя, отрубился прямо на кресле.

***

Апион вновь стоял вместе с лордом Шакиром перед ликом восставшего Карерона. Он помнил, что в прошлый раз Карерон раздавил своим крупным кулаком Шакира и его самого. Но тогда всё это происходило во сне. А сейчас? Не похоже: слишком уж реалистично. Карерон вновь убил Шакира, ударил он и самого Апиона. Но тот не проснулся. Вместо этого он ощутил резкую боль во всём теле, однако даже не успел закричать — всё тут же прекратилось. Через несколько секунд Грант оказался словно бы в глубинах бушующего океана, состоящего из раскалённой материи. Огненные потоки пересекались, отвратительно корчились, даже смотреть на них было тяжело — сознание отказывало. Время от времени в потоках мелькали странные изуродованные существа.

— Добро пожаловать, Апион, — произнесло одно из них.

— Где я?! — недоумевая, спросил вор. Липкая материя, раскалённая плазма, обволакивала его со всех сторон.

— А ты не догадался?! В недрах Хаоса — там, где течение Абсолюта нарушено. Вы, люди, называете это явление Геенной Огненной (хотя никакого огня здесь нет), или, попросту говоря, адом. Ты много воровал, ты ни во что не ставил труд других людей! А потом вообще связался с опасным чёрным магом. Ты — один из людей, ответственных за разрушение большей части вашего мира, которое уже началось, и поэтому ты проник в самые недра Хаоса.

— Неправда! Просто я умер слишком молодым! — потоки Хаоса текли прямо сквозь душу Апиона, он никогда не испытывал столь мерзких ощущений. — Я бы исправился, проживи ещё хотя бы лет двадцать!

— Не говори глупостей! Люди умирают даже в детстве, а тебе было двадцать три года. Конечно, если бы ты не умер сейчас, то за двенадцать-пятнадцать лет благодетельной жизни смог бы искупить такие свои грехи, как воровство и ограбления. Будучи простым грешником, ты оказался бы на самой поверхности Хаоса, и, возможно, когда-нибудь даже сумел бы подняться к Абсолюту. Но ты освободил Карерона, и потому попал в самые недра Хаоса — надо сказать, мало кому удаётся проникнуть так глубоко. Это приводит тебя в разряд тех грешников, которые никогда не обретут спасения. Так что привыкай — Хаос быстро лишит тебя разума, а потом начнёт уродовать душу, разрывать её на части… Мы, демоны, уже прошли через это, но даже сейчас проклинаем каждый миг своего существования.

— Нет! Я не согласен! На помощь! Вытащите меня отсюда! — закричал Апион.

И вот теперь он действительно проснулся, — весь в холодном поту. Он понял, что эти сны — не просто совпадения. Это пророческие видения — скорее всего, результат контакта с артефактами Хаоса. И если он вместе с Шакиром освободит Карерона, то умрёт и сразу окажется в аду, а Карерон разрушит этот мир. Немного подумав, Апион решил, что теперь постарается помешать Шакиру оживить Карерона. Но только как? Ему не обокрасть Шакира — дом некроманта охраняется самой мощной магией из всех, с какими Апион сталкивался. Надо будет найти другой путь.

***

Ночью Ранис Тиррен проснулся с сильнейшей головной болью. Но эта боль по сравнению с вернувшимся чувством вины ощущалась как ручеёк рядом с водопадом. Встав, Ранис принялся искать в комнате деньги на новую бутылку.

Состояние опьянения начало нравиться Ранису, оно подавляло чувство обречённости и ощущение стыда, воздвигнутое воспитанием. Но в то же время вино ослабляло и волю к власти, которой издревле славился род Тирренов. Ранис отдал бы многое за возможность лишиться сострадания и стыда. Иначе совесть будет его мучить всю жизнь из-за пропажи Эраны. Но, стань юный маг алкоголиком, это опустило бы его до скотского состояния. Надо найти новую силу, способную подавить комплексы, навязанные воспитанием — но дающую власть.

***

Ларри шёл по Старому Городу по направлению к лесу, где находилось захоронение гномов. И чем ближе он подходил к нему, тем тяжелее становилось на душе. Явственно чувствовалась опасность, как будтосам воздух здесь пропитался злом. "Неужели Эрана могла по своей воле сунуться сюда?" — думал он. Когда Ларратос подошёл к гробнице, он почувствовал ужас и даже чуть не упал в обморок. В воздухе ощущалась тёмная сила — она незримо вытягивала отовсюду жизнь. Ларри присмотрелся к лесу. Да, действительно: гробницу окружали только облезлые и кривые деревья, а трава давно зачахла. Звери и птицы обходили это проклятое место стороной.

Ларратос сделал себе мысленное внушение: "Да, в этом месте поселилось зло. Но ему меня не сломить. Я уничтожал нежить, я победил двух крупных элементалей, я выживу и тут". Он встал, а затем открыл дверь гробницы. Гробница выглядела высокой для гномов, но не очень большой по людским меркам.

Хотя внутрь и не проникал солнечный свет, на стенах горело множество факелов. Конечно же, зажечь их могли только сектанты. Теперь Ларри уже почему-то не сомневался, что Эрана находится где-то здесь. И недоумевал, как она не побоялась полезть в столь жуткое место. Стены гробницы обильно покрывала паутина, по потолку бегали пауки, а по полу — крысы. На стенах было множество барельефов, изображавших гномов, проводивших какие-то ритуалы.

Взяв факел, Ларратос пошёл вперёд по коридору. Вскоре он наткнулся на развилку — впереди находились целых три двери: одна слева, другая справа и ещё одна в центре.

Прислушавшись, Ларратос понял, что кто-то находится за левой дверью. Держа в левой руке факел, а в правой — меч, он выбил эту дверь ногой. Прямо на него вылетела небольшая стайка летучих мышей, но, испугавшись огня, разлетелась по коридору. Иной бы на месте Ларратоса испугался не меньше этих мышей, но он столько пережил, что лишь облегчённо вздохнул, увидев их. За дверью оказалась небольшая комната, в которой стояло несколько каменных гробов — и никого живого.

В комнате за правой дверью тоже располагались гробы. А вот за передней дверью Ларратос увидел человека лет двадцати пяти. Одетый в чёрный балахон незнакомец неподвижно стоял возле котла с каким-то зельем. "Похож на монаха", — подумал Ларри. От котла исходил зловонный запах, и Ларри почувствовал, что этот котёл крайне опасен.

— Что за чужак ворвался на нашу территорию? — услышал он недовольный голос «монаха», — Почему ты сбиваешь мой ритуал? Почему мешаешь моему единению со стихией Хаоса?

— Со стихией Хаоса? Ты шеддит?!

— Я служитель Культа Тени, человек. Но это тебя не касается — убирайся и не мешай мне!

— Почему ты так странно называешь меня — «человек»? Вроде сам на нелюдь не похож, — Ларри спрятал меч и достал арбалет.

— Поэтому и называю. Мы — чистокровные люди и должны гордиться этим. А имени твоего я не знаю.

— Я — Ларратос.

— Присоединяйся к нашему культу, Ларратос. Мы, не являясь шеддитами, всё равно черпаем из наших ритуалов энергию Хаоса, которая делает нас сильнее и даёт возможность уничтожить нечистокровных людей. А ритуальное убийство нелюдей, высвобождая потоки Хаоса, делает нас ещё сильнее.

— Нет, — усмехнулся Ларри, — лучше уж ТЫ покинь сторону Хаоса, служитель. Она несёт тебе лишь смерть и разрушения.

— Никогда! Что ты можешь выдвинуть в качестве аргумента?

— Вот это! — Ларри взял сектанта на прицел, — Ты, как я вижу, не вооружён. Уходи отсюда — и будешь жить.

В глазах странного человека мелькнул страх.

— Можно подумать, что ты так просто отпустишь меня, — негромко проговорил он, пятясь.

— Да, потому что добру свойственно милосердие. Уходи!

Человек, похожий на монаха, трусливо побежал по коридору к выходу. А Ларратос подошёл к котлу, в котором варилось непонятное зелье. Что за мерзкий запах! И тут в Ларри словно сработал какой-то древний инстинкт, сказавший ему: "надо поджечь этот котёл огненным шаром". Отойдя назад метров на двадцать, он крикнул:

— Кадур ан-Нур! — и взмахнул рукой в направлении котла. Огненный шар угодил точно в зелье, и оно взорвалось.

— Неплохо, — восхитился сам собой Ларратос и пошёл дальше по коридору. Пройдя метров тридцать после котла, он вдруг вновь почувствовал опасность, исходящую из неосвещённого проёма. Ларри резко развернулся — и вовремя! Из ниши стремительно бросился ещё один сектант, вооружённый ножом. Но, к счастью, служители этой секты были не воинами — обычными горожанами, ненавидящими нелюдь. Поэтому Ларри, ударив ребром ладони по кисти сектанта, вышиб у нападающего нож. Одновременно он заехал ему арбалетом по невидимому под капюшоном лицу. Неудачливого убийцу отбросило к стене, капюшон сполз, и Ларратос понял, что перед ним — женщина. Её губы разбились в кровь, а в глазах горел огонь безумия. Зарычав, она вновь накинулась на Ларри. Тот легко увернулся, сделал подсечку — и она опять растянулась на полу подземного коридора, но тут же вскочила и всё с тем же безумным упорством ринулась в сторону Ларратоса.

— Дисбандо! — крикнул он, вытянув вперёд руку: было понятно, что несчастная находится под действием колдовства или одурманивающего зелья, и Ларри попытался снять чары. Но тут же вскрикнул от боли: не обратив на заклятье никакого внимания, женщина-сектантка прокусила ему палец.

Последовала короткая стычка. Сектантка отчаянно сопротивлялась, но Ларри сумел-таки заломить ей руки за спину и прижать её к стене.

— Дисбандо! — вновь крикнул он. Ничего не произошло. — Дисбандо! Дисбандо!!!

Так, — подумал Ларри. — Похоже, придётся просто оглушить её.

— Дисбандо! — попробовал он ещё раз, — Во имя Абсолюта, очнись же!

Совершенно неожиданно женщина обмякла, перестав вырываться. Она начала вздрагивать, затем издавать какие-то странные звуки, и вскоре Ларри сообразил, что сектантка плачет.

— Я сдаюсь, — сквозь слёзы проговорила она, — не убивай меня, воин!

Ларри вздохнул с облегчением — похоже, ему удалось-таки снять чары безумия.

— Я не убью тебя, — ответил он, — если ты сейчас же уберёшься отсюда и поклянёшься больше не возвращаться в это место и оставить секту.

— Я клянусь, — пробормотала женщина.

— Беги! — крикнул Ларратос.

Он шёл дальше по коридору. Проходя мимо очередной двери, Ларри вновь почувствовал сильную опасность — на этот раз чувство тревоги было куда сильнее, чем раньше — и услышал чьи-то бормотания, похожие на молитвы. Ворвавшись в комнату, он увидел очередного «монаха», стоявшего перед столом с какими-то книгами, и в его руке был кинжал. Сектант мерно водил им над одной из книг и произносил какие-то формулы. В центре комнаты расположился алтарь со вбитым в центр деревянным крестом. И на кресте висела Эрана, чьи руки были привязаны к балке креста тряпками. Изо рта девушки торчал кляп, а в глазах плескался нечеловеческий ужас. Возле стены расположились ещё три креста, на каждом из которых висело тело бородатого, низкорослого и коренастого человека — это были потомки смешанных браков между людьми и гномами.

— Сейчас, полуэльфийка, твоей жертвенной кровью омоется древняя гробница нелюди, — размеренно говорил сектант, полностью игнорируя Ларри, — и очередная доза энергии Хаоса выплеснется в атмосферу этого города. Народ сначала не поймёт, что случилось, но потом будет уже поздно.

— Не её вина, что в её жилах присутствует кровь эльфов, — вмешался Ларратос, — то, что она отличается от тебя, не даёт тебе права убивать её.

— Защитник недочеловеков?! — удивился «монах», — что ты здесь делаешь? Ты хочешь спасти её? Зачем? Что это тебе даст? Давай вместе совершим ритуальное убийство — и ты ощутишь сладкий вкус энергий Хаоса. Нам как раз нужен такой, как ты — здоровый и сильный. Я ощущаю великую силу в тебе, человек!

— Никогда. Я люблю эту девушку, — ответил Ларратос, — а вы — идиоты, если думаете, что большинство людей согласится добровольно принять вашу религию!

— А мы и не стремимся обратить всех. Мы просто совершаем ритуальные убийства, которые наделяют нас силой и создают мощный выброс энергии Хаоса в этот город. Поначалу люди чувствуют, что теряют силы и впадают в хандру, потом становятся озлобленными и замкнутыми, а потом, если их правильно повести, могут даже скинуть существующую государственную власть. И тогда я, напившись мощи Хаоса, стану шеддитом!

— Твоя попытка провалилась, — сказал Ларратос, наставив на сектанта арбалет, — ты станешь не шеддитом, а заключённым. Всё-таки это лучше, чем покойником. Уходи отсюда! Живо!

— Нет! — ответил сектант, — Я, Тригдиш, призываю Хаос! — он взмахнул руками, и арбалет Ларратоса разорвало пополам. На пол посыпались стрелы, а служитель Хаоса схватил с одного из алтарей длинный меч, — жертвенная кровь республиканского солдата тоже создаст сильный выброс энергии Хаоса, и владыка Хэрек вручит мне меч из Небесной Стали!

Началась битва. Тригдиш орудовал мечом очень быстро. Был только один человек, знакомый Ларратосу, кто дрался быстрее — Элиддин. Правда, Тригдиш явно не знал техник боя носителей мечей из Небесной Стали. А Ларратос знал, поэтому он опробовал на главе секты несколько паладинских приёмов, которым его научил Элиддин — сделал пару ложных выпадов, а потом крутанул мечом над самой шеей врага. Но тот, похоже, уже впитал немало энергий Хаоса, и поэтому блокировал все удары также быстро, как и Элиддин.

Интересно, — думал Ларри, отбивая очередной удар противника, — почему Эрана бездействует? Она же неплохой маг — так отчего же просто висит на кресте, даже не пытаясь освободиться?

На миг оглянувшись (и едва не пропустив удар противника), Ларри встретился с глазами Эраны. И увидел в них один лишь страх. Животный ужас — и никаких проблесков разума. Тогда он понял, что девушка тоже заколдована — как и та женщина, что пыталась убить его.

— Дисбандо! — крикнул Ларри.

— Не поможет! — хохотнул Тригдиш, удваивая темп, — Вся магия — ничто перед мощью Хаоса!

Ларри медленно отступал: ощущалось, что его противник сильнее и опытнее. К тому же Ларратос продолжал неотступно размышлять, как бы помочь Эране. Он страстно хотел, чтобы девушка очнулась, но ничего не мог сделать. Меч Ларри вдруг повело куда-то в сторону, и сектант проткнул своим клинком левое плечо Мельда. На этот раз меч не был деревянным, как у гладиаторов — боль ощутилась гораздо сильнее.

— Хаос может всё, — улыбнулся Тригдиш. Он резким ударом вышиб у Ларри меч, широко размахнулся… И тут же замер с приоткрытым ртом. Позади него стояла Эрана, а в спине у посланца шеддитов Ларри заметил кинжал.

— Какой позор! Меня победила женщина! Причём недочеловек! Убей меня, солдат… — простонал Тригдиш. Эрана вырвала кинжал из спины врага, и тот повалился на пол. Ларри заметил, что клинок окутывает какое-то зеленоватое свечение.

— Нет, — хладнокровно ответил Ларратос и, сжав кулак, ударил им в лицо Тригдиша, окончательно отправив сектанта в нокаут.

— Нанетнайм, — негромко произнесла Эрана. Ей пришлось пережить немало ужаса, она была измучена, но голос девушки не дрожал, и заклинание сработало: вокруг неё, так же как и вокруг Ларри, сразу возникло зеленоватое свечение. Скорее всего, какой-то магический щит.

— Итиль-Ллаэп! — выкрикнула она следующее заклятие. Ларри ощутил мощные пульсации магических энергий, но никаких зримых эффектов её чар не проявилось.

Затем девушка подошла к своему мучителю-сектанту.

— Ты пожалел его? — удивлённо спросила Эрана у Ларри.

— Один человек научил меня, что нельзя убивать противника, если он уже признал своё поражение. К тому же, от живого будет больше пользы — полиция сможет допросить его.

— Ларри, — жалобно сказала Эрана. Теперь её слегка трясло, а по щекам катились слёзы. — Давай выйдем из этого проклятого места.

Внезапно дверь гробницы с шумом рухнула; Эрана, взвизгнув, швырнула в проём целый сноп каких-то зеленоватых искр; и в гробницу ворвался Элиддин с горящим Малькинуром наизготовку. Похоже, ни одна из искр его не коснулась.

— Что я вижу! Ларри! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Вы молодцы, ребята — сумели сами справиться с этими типами. А что касается лежащего тела — этот человек мне пригодится для допроса.

— Это вы — тот, кто научил его не убивать побеждённых врагов? — тихо спросила Эрана.

— Да, — ответил Элиддин. — Луна и звёзды, ты истекаешь кровью!

За десять секунд Элиддин остановил кровотечение Ларратоса и вылечил ранение, а затем передал часть жизненной энергии Эране — иначе она потеряла бы сознание после всех злоключений. После чего все трое направились к выходу, где их уже ждал журналист Карт Утарс.

***

Лорд Шакир задумчиво смотрел на мадаббар, в недрах которого клубился туман — заклятие, наложенное на Ларратоса, давно выдохлось — и прикидывал, как бы добыть Мозг Карерона. Шакиру наконец-то удалось, продав некоторые артефакты, выручить десять тысяч аргусов. Эти вещи пришлось сбывать в лучшем случае за седьмую часть их подлинной стоимости — ибо предметы, пропитанные магией Смерти, он вынужден был продавать коллекционерам, а не магам. Шакира просто душила злоба, когда он вспоминал об этом унижении.

Но хуже всего то, что проклятый Апион не ответил на послание Азиза. Более того, вор избавился от следящего амулета, и Шакир уже понял, что Грант предал его. А значит, нужно было найти другой способ завладеть Мозгом.

Глава 11. Откровение

К лесу уже подтягивался народ. Оказалось, что Эрана, освободившись, сотворила заклятие призыва — нечто вроде очень «шумного» магического выброса, который ощущается всеми магами города. Обычно этот сигнал подаёт маг, попавший в беду. Более того, подобный призыв принимается и специальными датчиками — такие установлены, например, на всех полицейских участках. Были они также у пожарных, спасателей и представителей прессы. К лесу подтягивался народ: если приезжают журналисты и полиция — значит, произошло что-то необычное. В толпе Ларратос увидел капитана Фейира.

— Вот ты где, сержант! — строго сказал капитан, — За самовольное оставление воинской части в служебное время полагается пятнадцать суток гауптвахты. Но вижу, тебя встречают как героя и говорят, что ты справился с опасной сектой. Поэтому на сей раз ты не будешь наказан. Но чтоб больше никаких самоволок!

После интервью Ларратос и капитан вернулись в казарму, Эрана ушла в башню магической академии, а Элиддин с Руханнуром улетели дальше — по долгу службы.

После того как Ларри вернулся в казарму, ему вручили новый арбалет, и жизнь вновь потекла по старому пути — днём — тренировки, вечером и ночью — занятия магией, причём учебники второго класса усваивались так же быстро, как и учебники первого. В субботу, когда у Ларратоса выдался свободный день, он связался с Элиддином.

— Здравствуй, Ларратос! У тебя всё нормально?

— Да, конечно. Господин Эли, а как продвигается расследование? Есть какие-нибудь новости?

— Разумеется. Мы хорошенько расспросили всех культистов — в том числе с помощью магии — и выяснили много интересного. К счастью, глава стейнгардского культа, которого сразила та девушка, не был шеддитом. Зато он рассказал нам об истинном основателе и вдохновителе культов Хаоса — Баале Хэреке. Вот он — шеддит, а точнее — владыка шеддитов, бывший учеником владыки Хаммона. Баал Хэрек является губернатором северного Масхона, и он всюду засылает своих агентов. Более того: в награду своим последователям Хэрек даёт мечи из Небесной Стали — разумеется, в руках шеддитов они служат Хаосу и светятся красным демоническим пламенем. Признаться, всё это не слишком радует: похоже, что новая война между паладинами и шеддитами уже не за горами.

— Но как они проникли в нашу страну? Ведь гиперборейские пограничники не пропускают никого из граждан Масхона!

— Очень просто, Ларратос. Они сделали подкоп и два человека прошли через границу. До сих пор не ясно, почему этот подземный ход прошляпили — но со временем мы выясним и это.

— Благодарю вас, господин Эли.

— Конец связи.

Ларри некоторое время переваривал услышанное, затем вспоминал свои злоключения в гномских могилах (между прочим, после всего происшедшего городские власти выделили-таки средства на уничтожение катакомб), и, наконец, решил связаться с Эраной. Вызов сразу же был принят, и в мадаббаре отразилось лицо девушки. Она опиралась на витой посох, а её волосы были стянуты обручем. Сейчас волшебница особенно походила на эльфийку.

— Привет, Эрана, — сказал Ларри.

— Привет, Ларри. Не думала, что ты со мной свяжешься.

— Я тоже.

— А ведь я тогда даже не поблагодарила тебя. Спасибо, Ларри. Если бы не ты…

— Но как этим мерзавцам удалось поймать тебя? И как ты вообще попала в эти могилы — ведь от одного их вида любого начинает трясти от ужаса!

— Разве? То есть теперь-то, конечно, они меня действительно пугают, — Эрана зябко передёрнула плечами, — но тогда я ничего не почувствовала. Был чудесный солнечный день, а в недрах этих склепов не ощущалось никаких следов магии. А потом я увидела дымящийся котёл и… Нет, не хочу это даже вспоминать. Ещё раз спасибо, Ларри.

— А где сейчас Ранис?

— Не знаю. Он уже второй день как прячется от меня — и неудивительно: ведь узнав, что со мной что-то случилось, Ранис даже не догадался обратиться в полицию. Не говоря уж о том, чтобы самому отправиться на поиски.

— Эрана, мы так давно не общались, и я бы хотел узнать, чем занималась ты, и рассказать тебе, как я провожу время.

— С радостью, Ларри. Я была бы очень рада. Возможно, мы могли бы завтра встретиться — просто поговорить.

— Когда тебе удобно? Я могу только утром: в три часа дня сдаю экзамен у Гидраса.

— У Гидраса? Кто это такой?

— Это — частный учитель, у которого я беру уроки магии.

— Ты изучаешь магию? — потрясённо прошептала Эрана.

— Да, а что?

— Ничего.

— Значит, завтра утром?

— Нет, с утра у меня у самой экзамен — по мистицизму. Представляешь — у всех выходные, а студентов нашей академии заставляют сдавать экзамены!

— А во сколько ты можешь завтра?

— В семь вечера. У нашей академии.

— Хорошо.

***

В девять часов вечера в комнате Ларратоса загорелся мадаббар. Подойдя к нему, Мельд увидел лицо Элиддина.

— Ларри, ты один в комнате? — спросил паладин.

— Да. Капрал моется в ванной.

— Отлично. Я продал оружие и выручил необходимые сорок пять тысяч. Даже два клинка остались. Более того, я пришёл домой к директору и выкупил артефакт.

— Полагаю, мозг Карерона уже уничтожен?

— Нет, Ларратос. Директор решил не рисковать и не брать камень с собой. Идеальный вариант — завтра зайти в музей и забрать его.

— Удачи вам в этом деле, господин Эли.

— Нет, Ларратос, удача пригодится не мне, а тебе. Завтра у нас в участке много работы, я освобождаюсь в шесть. А музей как раз в это время закрывается. Я не могу отпроситься с работы, поэтому я сказал директору, что от меня придёт посланец — Ларратос Мельд. Разумеется, я передал ему, чтобы он проверил у тебя документы — ибо, как я сказал, у нас есть конкурент, способный для получения алмаза послать своих агентов или даже воспользоваться магией. Так что не забудь паспорт. После того, как получишь артефакт, сразу же иди ко мне — и я, вернувшись, его уничтожу. Конечно, существуют и другие очень опасные мощи Карерона. Но если будет уничтожена хотя бы одна из них, мы навсегда избавим мир от пришествия этого демона.

— Всё понял — взять камень и принести вам после шести.

— И ещё, Ларратос. Я бы попросил тебя задержаться у меня после уничтожения Мозга Карерона ещё на полчаса.

— На полчаса, господин Элиддин? Я не уверен! У меня важные дела после семи вечера.

— Поверь мне, у меня для тебя есть предложение, от которого ты вряд ли откажешься. Но если откажешься — я не буду настаивать.

— Хорошо, господин Эли.

Эрана подождёт, подумал Ларратос. Она сама часто опаздывает.

***

Стоял воскресный день, девятое июня. Ларратос связался с Ханом Гидрасом и пошёл к нему на экзамен.

— Приветствую, Ларри. Ты уже выучил учебник второго класса? Я поражаюсь тебе!

— Да, Хан. Я готов. Задавайте любой вопрос.

— Ты так уверенно говоришь это, что я просто не могу не поверить. Поэтому перейдём сразу к заклинаниям.

— Так вот сразу?

— Да. Я верю, что ты выучил учебники. А теперь пройдём на второй этаж. Там я дам тебе несколько заданий. Если у тебя до того момента, как ты справишься с заданиями, кончится мана, это будет расценено как провал.

Когда они пришли на второй этаж, Гидрас произнёс заклинание:

— Ибрийа далет, — и в центре комнаты появилась дверь с проёмом. Зайдя за неё, волшебник произнёс ещё какое-то заклинание, и за дверью заполыхало пламя.

— Ты должен, не навредив двери, погасить огонь. Нельзя трогать дверь и обходить её сзади.

Так, — подумал Ларри, — если я повалю дверь на огонь заклинанием силового удара, она просто сгорит, — нужен альтернативный выход.

— Итфатех, — произнёс Ларри. Дверь открылась. Костёр за ней полыхал высотой в человеческий рост.

— Митар майя, — Ларратос призвал водяные потоки, которые, хотя и не погасили огонь, но сделали высоту пламени раза в три меньше. Теперь, если дверь упадёт на языки пламени, она не сгорит. Но она была открыта. Одним из первых Ларратос выучил заклинание открытия, но он не знал, работает ли оно в обе стороны. Может, заклятие открытия сможет и закрыть её?

— Итфатех, — произнёс Ларри. Дверь открылась ещё сильнее, до упора.

Тогда начинающий маг отошёл на пару метров вправо и наложил заклинание силового удара. Шар чистой энергии, стукнувшись о дверь, закрыл её. Вернувшись на свою предыдущую позицию, Мельд кинул ещё пару силовых шаров, которые бросили дверь на пламя, погасив его.

— Отлично! Обычно я не использую проверки такого типа для тех, кто сдаёт экзамен по учебнику второго класса. Но ты очень силён и талантлив. К тому же, я хороший специалист по элементной магии, и я проверяю, способен ли ты справиться с различными формами ветра, земли, огня и воды. А теперь — следующее испытание:

— Ибрийа керта! — произнёс Гидрас. Там, где была дверь, появилась стена с выступами. Она была высотой в два метра, — вот твоё задание, Ларратос — перелезть через стену.

— Всего то? Перелезть через стену?! В этом задании нет ничего магического, — Ларратос подошёл к стене, и тут она поменяла очертания. Она как будто превратилось в живое существо: два боковых ряда кирпичей превратились в подобие рук, которыми оно размахивало. Попасть под удар означало одно — получить сотрясение мозга. В центре стены образовалась жуткая морда, которую никак нельзя было сравнить с лицом. И в очертаниях этой морды Ларратос увидел ту же злобу, что и в созданиях лорда Шакира. Очевидно, все существа, призванные элементной магией, обладают агрессивной натурой.

Но Ларри не растерялся.

— Релаксо! — крикнул он. Тварь опустила «руки», и Ларратос перелёз через стену, используя выступы.

— Великолепно, — сказал Гидрас, — дисбандо, — стена исчезла.

Ларратос и его учитель стояли в разных концах комнаты.

— Ибрийа караха! — произнёс Хан, и в самом центре комнаты выросла гора льда, — ты должен как-нибудь пройти ко мне через гору. Можешь просто перелезть, если знаешь заклинание, защищающее от скольжения, можешь разрушить — делай что угодно, но обходить её нельзя.

Ларратос не знал заклинания защиты от скольжения, поэтому он решил растопить ледяную гору.

— Кадур ан-нур, — произнёс он заклинание, кинув в гору средних размеров огненный шар. Конечно, гора не растаяла, но в центре подножия, куда Ларри целился, появилась трещина.

— Кадур хазак, — Ларри кинул в подножие несколько силовых шаров. Трещина усилилась и прошла сквозь всю гору, разделив на две части.

— Итфатех! — громко и чётко произнёс Ларри, взмахнув посохом. И щель открылась: обе ледяные глыбы раздвинулись, и Ларри прошёл через открывшийся разлом, выйдя к Гидрасу.

— Великолепно! — сказал Гидрас, — Зачёт! — он протянул Ларри сертификат, — теперь ты можешь приступить к занятиям по учебникам третьего класса. Но для начала у меня к тебе есть небольшое дело.

— Что за дело?

— Надеюсь, ты мне доверяешь, Ларри.

— Да, учитель. А что?

— Я тоже доверяю тебе. Ты — самый перспективный из моих учеников, и поэтому я решил открыть тебе одну тайну: На самом деле я — не белый маг. Я серый маг.

— И что?

— Помимо знаний белой магии, у меня есть целый багаж знаний чёрной, но мне было не с кем им делиться. Много лет назад я поклялся себе, что передам эти знания своему ученику — если найду его. И сегодня я понял, что нашёл его.

— А разве изучение и преподавание чёрной магии не являются противозаконными?

— Являются. Но если ты станешь моим учеником, я установлю в этой стране новый порядок, и наши знания будут узаконены.

— Что вы сказали?

— Прими мои знания чёрной магии! Прошу тебя! Вскоре воцарится новая власть — наша!

Мозг Ларратоса ещё не полностью осознал смысл всего сказанного, но его руки среагировали гораздо быстрее — одна поднесла к горлу Гидраса меч, а другая — упёрла посох в его грудь.

— Так это — вы! Не могу поверить…

Теперь клубок загадок в голове Ларратоса начал распутываться. Всё становилось понятно: почему Гидрас так силён в элементной магии, почему Ларратос испытал очень сильную боль, пожав Гидрасу руку, почему амулет Гидраса сгорел, когда в казарму явился элементаль, и, самое главное, стало ясно, на кого так напоминал купец Корнелий Флавий, который, если верить судебной экспертизе, уехал в Стейнгард после смерти. Ларратос уже слышал похожую историю — от Элиддина, про его возлюбленную, Лейлу.

Всё это могло означать только одно: учитель, которого он уважал и считал своим другом и его злейший враг — это один и тот же человек.

— Ларри, что случилось? — невозмутимо спросил Гидрас, — почему ты поднёс свой меч к моему горлу?

— Потому что вы — лорд Шакир!

— А ты не дурак, — ответил Гидрас, — Издарек! — и Ларратоса резко отбросило на пару метров.

Ларри попытался вскочить.

— Ихтабен! — произнёс Гидрас. Ларри понял, что потерял контроль над своим телом. Он был попросту парализован, так что мог только говорить.

— Дисбандо! — крикнул Гидрас, направил посох на себя и покрылся дымом. Прошло ещё пять секунд — и перед Ларратосом стоял не блондин двадцати семи лет, а человек восточного вида, которому можно было дать лет пятьдесят, с бородой и волосами, куда уже прокралась седина. Он был облачён в полностью чёрные одеяния.

— Я долго пытался убить тебя, Ларратос, — улыбнулся лорд Шакир, — но понял, что ты мне не по зубам. Древнее правило чёрных магов гласит: если противник слабее тебя, но ты не можешь его уничтожить, надо привлечь его на свою сторону и подчинить.

— Я никогда не перейду на твою сторону, Шакир, — сказал Ларри, — лучше убей меня сейчас. Я одного не понимаю: почему ты не убил меня раньше, когда я ходил к тебе на занятия?

— Видишь ли, Ларри, я дружу с полицией. Полицейские знают меня как добропорядочного белого мага, занимающегося частными уроками и вовремя платящего все налоги. Некоторые полицейские и военные — мои друзья, в том числе и твой командир, капитан Фейир. Даже я при своём могуществе не могу спрятать в доме труп. А репутацию доброго волшебника надо поддерживать. Поэтому я и насылал на тебя своих элементалей и шестирукую нежить-конструкта, не убивая при личной встрече. А сейчас я вообще не стану тебя убивать — живой ты послужишь мне куда лучше.

— Никогда!

— Не хочу с тобой спорить, — Шакир поудобнее уселся в кресле, — Ну что ж, может, у тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы? Спрашивай — я отвечу: хороший слуга должен знать кое-что о делах своего хозяина.

Ларри лихорадочно думал, что бы у него спросить — просто чтобы потянуть время.

— Почему ты не пошёл в политику? Почему не принял облик какого-либо депутата и не подался в консулы?

— Чтобы можно было принять облик человека, необходим телесный контакт с ним — объятие, драка или убийство. А депутата убить тяжело — как и избавиться от трупа. Также тяжело играть роль другого человека, ибо у всякого депутата есть родственники, друзья и коллеги, которые много знают о его прошлом, его секретах и пристрастиях. Практически невозможно узнать о человеке всё — обязательно найдётся кто-то, способный раскусить самозванца. Поэтому я решил создать для себя новую личность, добропорядочного белого мага. Прилетев три года назад из Страны Смерти в Вильин, я познакомился с купцом, Корнелием Флавием. И мне очень понравилась его внешность, в том смысле, что я решил, что она хорошо подойдёт мне. Я заманил Корнелия в лес, сказав, что у меня есть очень выгодное предложение, а там просто убил его. Приняв облик купца, я сказал его жене, (а точнее, вдове) что мне надо уехать в Стейнгард. Она даже не заподозрила, что я — не Корнелий. За сотни лет, проведённые в этой стране, я избавился от своего акцента, а мой голос был очень похож на голос Флавия. Я побрился, постриг волосы и избавился от очков купца. С новой внешностью и с деньгами Корнелия я купил себе дом в Стейнгарде и новые документы. Я взял имя своего отца — Хананиэль и сократил его до формы Хан. Поскольку мне говорили, что я непобедим, как многоголовая гидра, я придумал себе фамилию Гидрас.

— А откуда у тебя знания по призыву продвинутых элементалей?

— Я пошёл в академию на курсы переквалификации опытных магов.

— А зачем могучему лорду чёрных магов заниматься преподаванием и бизнесом и так сильно держаться за каждый аргус?

— Ларри, моя власть в Стране Смерти опирается не на деньги, а на силу — на силу магии. Любой некромант, что провозгласит себя лордом, будет иметь дело со мной. Два случая уже было, но последние сто лет всё спокойно. А здесь мне нужны деньги, главным образом, для подкупа наёмников. Здешняя власть опирается именно на деньги. К тому же, чтобы не иметь неприятностей со стейнгардскими властями, нужна хорошая работа.

— А как ты смог узнать, где я, перед тем, как послал шестирукую нежить?

— Существуют особые алхимические вещества, трансмиттеры. Если человек выпьет трансмиттер, он будет виден на мадаббаре мага, создавшего его. Когда ты превращал сок в вино, сок уже был с трансмиттером. Как же мне хотелось налить туда яду, но я всё-таки сдержался — иначе Элиддин сумел бы меня раскусить. А что касается огненного элементаля, так амулет не защищал от магии — в нём сидел элементаль.

— Как джин в бутылке? — усмехнувшись, спросил Ларратос.

— Не смей насмехаться надо мной!

— У меня больше нет вопросов.

— Вот и замечательно. Теперь, юный Ларратос, пришла твоя судьба. На этот раз Элиддин тебя не спасёт.

— Если хочешь убить меня, то действуй: я не боюсь смерти. Но я никогда не буду тебе прислуживать.

— Не хочешь — заставим, — усмехнулся Шакир. — Смотри мне в глаза, червяк!

Естественно, Ларри сразу же крепко закрыл глаза.

— Успокойся, — произнёс Шакир мягким, добрым и даже ласковым голосом, — не бойся меня, я твой друг.

Эти слова звучали успокаивающе. Ларратоса охватило странное тепло, ему показалось, что он засыпает, а Шакир продолжал:

— Расслабься, Ларри, не нервничай, это вредно для твоего здоровья. Ты же послушаешь меня, своего лучшего друга?

В словах колдуна чувствовалась правда и мудрость.

— Зачем ты закрываешь глаза, когда говоришь со своим другом? — спросил Шакир.

— Я не знаю, — ответил Ларратос.

— Так открой глаза, — проникновенно вещал Шакир.

Ларратос открыл глаза — вот оно, истинное лицо чёрного мага — доброе и мудрое.

— Ларри, ты знаешь, что Элиддин хочет убить нас? — всё тем же голосом поинтересовался Шакир.

— Знаю, — ответил Ларратос, — Элиддин теперь не только ваш враг, но и мой.

— Ты поступил очень плохо, поддерживая отношения с ним.

— Простите, милорд.

— Конечно, я прощу тебя. Только пообещай мне сделать одну вещь.

— Я сделаю всё, что вы попросите, милорд.

— Надо достать из Стейнгардского музея одну реликвию — Мозг Карерона. Предыдущий последователь меня подвёл.

— Милорд, Элиддин хочет уничтожить Мозг Карерона. Он выкупил его у директора музея, но артефакт по-прежнему лежит в кабинете у директора. Элиддин послал меня за ним.

— Это меняет дело! — Шакир расхохотался, — Отомри!

Ларри обнаружил, что снова получил контроль над своим телом.

— Иди сейчас же за Мозгом!

— Будет сделано, милорд.

— Надеюсь, ты понимаешь, что должен принести его мне, а не паладину?

— Конечно, милорд. Я не дурак.

— Но когда будешь в музее, по-прежнему говори, что ты от Элиддина, а не от меня. Злобный Элиддин и не подозревает, что его планы по уничтожению величайшего из артефактов Хаоса сорвёт тот, кого он считал своим слугой.

— Я понимаю, милорд.

***

Ларратос зашёл в Стейнгардский музей и сказал охраннику, высокому орку:

— Мне надо поговорить с директором.

— Многим надо поговорить с директором, — ответил охранник, — но я не уверен, что директору надо поговорить с тобой.

— Я — от Элиддина Кахаби, — сказал Ларри.

— Ты — Ларратос Мельд? — спросил охранник.

— Да, это я, — ответил Ларратос.

— А можно ли взглянуть на твои документы?

— Пожалуйста, — Мельд протянул свой паспорт.

— Всё в порядке. Но во избежание недоразумений я не пущу тебя к директору, пока ты не сдашь мне своё оружие.

— Без проблем, — ответил Ларратос и отдал охраннику меч, арбалет и посох.

— А можно ли посмотреть, что у тебя в рюкзаке?

— Конечно, — ответил Ларри и показал содержимое рюкзака. Никакого оружия там, конечно же, не было.

***

Здравствуйте, господин директор. Я — Ларратос Мельд и пришёл за камнем.

— Что же, парень, пришёл — значит держи, — директор протянул Ларри артефакт, и тот положил его в рюкзак, — только меня интересует один вопрос: зачем господину Кахаби понадобилась эта драгоценность?

— Не ваше дело, — злобно буркнул Ларратос.

— Полагаю, ты прав. Я получил нужные деньги, и меня больше не интересует, что вы будете с ним делать.

— Прощайте, господин директор, — Ларри направился к выходу.

***

Великолепно, — сказал лорд Шакир, — настоящий мозг Карерона! Я очень благодарен тебе, Ларратос!

— Пустяки! Чего только не сделаешь ради лучшего друга!

— Полагаю, отдав мне камень, ты не бросишь меня на полпути к моей цели?

— С чего вы это взяли, милорд?

— Для того, чтобы я смог оживить Карерона, надо вернуть ему все части тела. Я не очень-то силён и ловок. Нужен помощник, способный проделать это. Я бы обратился к Апиону Гранту, но этот эгоист и жадина сказал, что не будет мне помогать, пока у меня не появится нужное количество денег. Но ты же — не жадина и не эгоист? Разве ты будешь брать с меня деньги за то, что помогаешь мне?

— Нет, милорд, что вы!

— Тогда ты полетишь со мной на Крайний Север, к горе Талагмия, где расположен Айсгард, древняя гиперборейская столица.

— Конечно, милорд! Я последую с вами хоть на край света!

— Тогда возьми вон в том шкафу тёплую одежду. Сейчас я достану свой ковёр-самолёт, и мы отправимся в долгий путь.

***

Майор Элиддин Кахаби освободился со службы и полетел на спине Руханнура домой. Он ждал Ларратоса, он стремился уничтожить Мозг Карерона, и он должен был поведать Ларри очень важную информацию.

Девушка по имени Эрана была счастлива, потому что, во-первых, она сдала на «отлично» экзамен по мистицизму, а во-вторых, ей предстояло свидание с человеком, с которым она уже несколько лет нормально не общалась.

А в это время зловещий чёрный маг и его новый приспешник на очень быстром ковре-самолёте бороздили небеса северной страны Гиперборей.

Глава 12. Священная гора

Ларратос и лорд Шакир летели на ковре-самолёте.

— Мельд, мы уже подлетели близко к Крайнему Северу, — сказал Шакир, — надо надеть зимнюю одежду.

— Я понимаю, милорд.

— Скоро я соединю свою магию с могучими потоками Хаоса, и тогда великий Карерон будет оживлён, став полностью подвластным мне.

— Милорд, оживление такого большого существа, как великий Карерон, требует очень сложных демонических ритуалов.

— Ларратос, у меня есть с собой все необходимые книги. Я справлюсь.

— Я должен предупредить вас о том, что мне рассказали эльфы. Мозг Карерона так хорошо сохранился, что вы не сможете подчинить его. Он убьёт вас самого первым — точно так же, как вы захотели убить того, кто выпустил вас из бутылки.

— Я знаю, что мозг сохранился. Но мне известны ритуалы, которые изменят его, сделают подвластным мне. К тому же ещё до самого оживления я перекачаю в себя львиную долю сил Карерона. Так что если он взбунтуется, я просто уничтожу его своими новыми силами.

— Милорд, а сможет ли Элиддин помешать нам?

— После обретения новых сил я раздавлю Элиддина как червяка. Я объявлю себя правителем республики и пойду на юг. Баал Хаммон мог бы оказаться очень полезным и могущественным союзником, но если он откажется становиться моим слугой, то я убью и его.

— А что насчёт предателя, Апиона Гранта?

— Ларратос, тот, кто предал меня, заслуживает смерти. Я буду убивать его медленно и мучительно. Но если ты хорошо справишься со своими обязанностями, я позволю убить его тебе.

— Спасибо, милорд.

Погода была обычной для крайне-северного лета — около минус пяти градусов. Ковёр-самолёт подлетел к городу Айсгарду, первой столице Гиперборея. А вот и она, ледяная гора Талагмия, священная для древних гиперборейцев — точно такая же, как и во снах Ларратоса. И точно так же, как и во сне, её вершину занимали центральная площадь города и ратуша, а склоны — несколько жилых домов. Внизу, около подножия горы, тоже располагались дома, улицы и площади, а в центре каждый площади стоял древний эльфийский алтарь.

Как и во сне Ларратоса, у подножия горы неспешным шагом прогуливались некроманты, и каждый из них возглавлял крупную армию нежити. Пересчитав магов Смерти, Ларри убедился, что всего некромантов семеро, и каждый из них носил плащ определённого цвета радуги. Очевидно, это были все некроманты Страны Смерти. Где-то на севере мелькали вспышки — взрывы алхимического оружия, используемого гиперборейскими солдатами в войне против нежити. Часть нежити осталась там, на севере, на войне, а лидеры неупокоенных воинов, некроманты, собрались здесь. Город Айсгард стоял заброшенным уже много веков, и военная тропа шла не через него. Поэтому на ритуале призыва Карерона никто не боялся никаких случайных свидетелей.

Ковёр-самолёт подлетел к огромной дыре на вершине горы.

— Милорд, откуда взялась пещера на вершине горы? — удивился Ларри, — обычно они находятся внизу, у подножия.

— А ты не догадался, Ларратос? Это — не просто пещера, это — рот Карерона. Он погиб с открытым от ужаса ртом, в таком виде и окаменел.

Ковёр залетел через рот Карерона и поднялся вверх, в огромную пустую пещеру.

— Милорд, неужели это — черепная коробка Карерона? — удивившись, спросил Ларратос.

— Да, это она.

— А почему его мозг так мал?

— Мозг бога ненамного больше мозга человека, несмотря на размеры черепа. А окаменев, он стал значительно меньше, чем был. Поставь мозг на ту колонну, — сказал Шакир.

Над колонной, которая, как догадался Ларри, была спинным мозгом, находилась своего рода впадина в потолке — диаметром около метра, а высотой около трёх. К счастью для Ларратоса, на ней обнаружилось несколько выступов, которые позволили ему вскарабкаться по колонне. Добравшись до вершины, Ларратос увидел отверстие, по форме подходящее для алмаза. После того, как он положил туда Мозг, лорд Шакир пробормотал какое-то заклинание и прокомментировал:

— Теперь он намертво закреплён в черепе.

Следующим пунктом были глаза. В районе глазниц кость, казалось, состояла изо льда, а долететь туда было нельзя из-за узости места.

— Проходи, Мельд, верни глаза Карерона на их законное место.

— Милорд, вы упоминали какое-то заклинание, защищающее от скольжения. Я с ним не знаком.

— Алихтакрар, — ответил Шакир.

— Алихтакрар, — громко и чётко произнёс Ларратос, после чего пополз по узкому коридору правой глазницы. Установив Око Карерона, он прополз обратно, а затем по левому коридору, где также установил артефакт. Шакир пробормотал очередные заклятия.

— Отлично, Ларратос! — сказал он, — а теперь полетим вниз, нам надо ещё установить Сердце.

Через один из узких проходов в теле Карерона ковёр-самолёт спустился в гигантскую пещеру, каких Ларратос ещё не видел.

— Мы находимся в левом лёгком Карерона, — сказал лорд Шакир. Где-то здесь должна быть дыра, ведущая в грудную клетку… А, вот она.

Внутри грудной клетки патрулировали трое скелетов и двое вурдалаков.

— Милорд, а что здесь делает нежить?

— Она охраняет тело Карерона от чужаков. К сожалению, проход к Сердцу долбили гномы, поэтому он слишком узкий. Тебе придётся ползти по нему, пока ты не увидишь переплетение окаменевших сосудов — именно там и должно находиться Сердце Карерона.

Ларратос пополз. Проход и впрямь оказался невероятно узким — Ларратос протискивался с огромным трудом, и даже однажды едва не застрял. "Интересно, как гномы его проложили? — думал он. — Ведь они-то куда шире меня. Может, изнутри проход покрылся новым слоем льда?". К тому же этот туннель был весьма извилистым — всё время изгибался, а то и менял направление. Наконец Ларратос добрался до скопления сосудов и установил Сердце на место.

— Готово, милорд!

— Вот так! Отлично! Теперь все мощи великого Карерона вернулись на свои места, и можно начать ритуал призыва, который будет длиться около двух часов.

— Милорд, а можно ли я тоже приму участие в ритуале?

— Нет, Ларратос, для тебя у меня найдётся место получше. Полетели вниз.

Ковёр-самолёт вылетел из тела Карерона и направился к находящемуся внизу кладбищу.

— Внимайте, некроманты! — провозгласил лорд Шакир, скоро я начну ритуал, и через два часа, ровно в полночь, великий Карерон вернётся в этот мир. А пока можете быть свободны.

Открыв дверь одного из склепов, Шакир жестом пригласил Ларратоса зайти внутрь. После того, как Ларратос зашёл, он услышал за собой звук закрывающейся двери и насмешку Азиза Шакира:

— Прощай навек, идиот!

***

Элиддин уже давно вернулся со службы и ждал прихода Ларратоса. Но тот всё не приходил. Внезапно в дверь кто-то постучал, однако это был не Ларри.

— Апион Грант?! — поражённо воскликнул Элиддин, открывая дверь. Пожалуй, только приходу самого Шакира он удивился бы больше. Мало того: в ауре знаменитого грабителя более не ощущалось ни жадности, ни даже малейшей склонности к воровству.

— Да, господин Кахаби, это я. Я готов пойти в тюрьму, только остановите Шакира!

— Судя по твоей ауре, в тюрьму тебе уже не надо. А что там с Шакиром?

Недоумевая, Апион произнёс:

— Я узнал, что он хочет оживить Карерона — гигантского ледяного демона, и тогда весь мир погибнет. Я, конечно, вор и грабитель, но всё равно не хочу гибели мира.

— Не беспокойся, Апион. Шакиру никогда не провести этот ритуал — ведь у него нет мозга Карерона.

— Господин Кахаби, я только что видел, как Шакир с каким-то новым приспешником летел на Север, в сторону горы Талагмии. Это может означать только одно: он добыл мозг.

— Сомневаюсь. Шакир, конечно, мог улететь на север — но только без данного артефакта. Дело в том, что я уже выкупил Мозг из музея и с минуты на минуту должен появиться мой посланник, который его доставит. Проходи, располагайся — нужно всего лишь немного подождать.

Ожидание затягивалось, а Ларратос всё не появлялся. В дверь вновь постучали, но это опять был не Ларри.

— Входи, Эрана, — пригласил Элиддин. — Что-то случилось?

— Господин Кахаби, Ларратос не у вас? Он должен был встретиться со мной ещё час назад, а его до сих пор нет. Боюсь, с ним что-то случилось.

— Однако, это действительно странно, — нахмурился Элиддин и, подойдя к мадаббару, связался с казармой. Вызов принял Гантис.

— Господин капрал, вы сегодня не видели Ларратоса Мельда?

— Видел, но только с утра. Он ушёл ещё в час дня.

— А вы не знаете, где он может быть?

— Скорее всего, у Гидраса — учителя магии. Сержант Мельд собирался сегодня сдавать ему экзамен.

Элиддин связался со справочной службой.

— Сообщите мне, пожалуйста, адрес частного учителя магии Гидраса.

— Гидраса? Сейчас… Вот: улица Фарзеласа, четвёртый уровень, дом 36.

— Не может быть! — воскликнул Апион. — Вы что-то путаете: это же адрес дома, где проживает лорд Шакир!

Эрана ахнула.

— Руханнур!!! — крикнул Элиддин, выскакивая на улицу. — Немедленно летим на Север!

— Господин Кахаби, я полечу с вами! — закричала Эрана, выбежав вслед за паладином.

— Ни в коем случае! Нечего тебе там делать — возможно, Шакир уже завершает ритуал призыва!

— Если с Ларри что-то случится — я себе этого никогда не прощу. К тому же я владею ускоряющим заклинанием — ваш дракон полетит вчетверо быстрее, чем обычно.

…И вот Руханнур уже стремительно мчался в сторону священной горы Талагмия, неся на своей спине двоих седоков.

***

Ларратос не понимал, как это человек, которого он считал лучшим другом, обозвал его идиотом и запер в гробнице. Две мысли — "Шакир — друг" и "Шакир — обманщик", противоречащие друг другу, не могут быть одновременно истинными. Эти мысли вступили в конфликт, и у Ларратоса заболела голова. Он напряг всю свою волю, борясь с подступающим безумием. Тут в мозг Мельда словно что-то щёлкнуло, и он как будто проснулся. Разум Ларри очистился — он больше не был рабом лорда Шакира. И тут Ларратос осознал, что это ОН помог чёрному магу в призыве Карерона. Ноги его подкосились.

— Это неправда! — сказал сам себе Ларратос.

— Нет, правда, — ответила ему некая часть его личности, — всё это сохранилось в моих воспоминаниях. А теперь надо искать выход отсюда.

В гробнице царила тьма. Нащупав на стене факел, Мельд наложил на него заклятие поджигания. Склеп озарился тусклым светом.

Ларратос подошёл к входной двери склепа и произнёс заклинание открытия, взмахнув своим посохом. Ничего не произошло. Замок оказался слишком сложным для его магии. Мечом также не получилось открыть дверь. Тогда Ларратос прибегнул к последнему средству: на задней стороне пояса у него висело несколько колбочек с алхимическими веществами. Отойдя, сержант Мельд кинул колбочку с одним из взрывчатых веществ. Раздался взрыв, но даже он не задел дверь.

Тогда Ларратос принялся ходить по склепу, ища выход в других местах. Он ещё в детстве читал в приключенческой литературе, что в старых гробницах много потайных ходов. Но этот склеп казался слишком маленький для того, чтобы вместить их.

— Итфатех! — кричал Ларри, размахивая посохом, и направляя его на все стены поочерёдно. Но ничего не происходило: либо у него был слишком слаб уровень заклинания открытия, либо в гробнице вообще не имелось потайных ходов.

— Итфатех! — в очередной раз крикнул Ларратос, наступив на камень и спотыкнувшись. Его руки рефлекторно полетели вниз чтобы смягчить удар спины, в том числе и правая рука с посохом. Посох выдержал удар, но заклинание полетело прямо в пол. И тут часть кирпичей раздвинулась, а под ними оказался люк. Не веря своему счастью, Ларри прыгнул в этот люк и, пролетев метра три, приземлился на ноги в древних катакомбах. Ларратос оглядел эльфийские руны, покрывавшие большую часть одной из стен: в них говорилось что-то о победе над Карероном. Из верхних щелей дул морозный воздух, но не было видно выхода. И Ларри пошёл прямо.

Катакомбы показались Ларратосу знакомыми. И вскоре он вспомнил, где их видел: во сне. А точнее, в одном из кошмаров, связанных с лордом Шакиром.

Как и во сне, в катакомбах ощущалось присутствие нежити. Но теперь Ларри ощущал мертвяков не как нечто близкое, когда был проклятым, а как нечто отвратительное, что должно быть уничтожено сразу. Элиддин был прав: тот сон был пророческим, но он показал лишь один из вариантов будущего, поскольку, в зависимости от действий того или иного человека, сон может сбыться полностью, может не полностью, а может и вообще не сбыться. Во сне Ларратос ходил с костяной рукой, но в реальности Элиддин вылечил ему руку, так что часть сна, показывающая катакомбы, сбылась, а часть, показывающая проклятую руку Ларратоса — нет. Но что-то, скорее всего, светлое магическое начало, всё равно позволяло ощущать порождения некромантии.

И тут Ларратос вспомнил, что за углом коридора, если верить сну, его поджидал очередной полярный вурдалак. Предчувствия говорили то же самое. Взяв в правую руку меч, а в левую — слегка обугленный деревянный щит, сержант Мельд заскочил за угол. Да, там его ожидал вурдалак. Как во сне. Ларратос разрубил вурдалака пополам.

А ещё, если верить этому сну, подумал Ларратос, в конце коридора меня поджидает скелет-лучник, который… — и тут Ларри услышал свист стрелы в полёте, — …который меня убьёт, — эта мысль пронеслась в его голове мгновенно, как и следующая: судя по сну, у скелета была всего одна стрела, но и одной хватило.

Рука Ларратоса рефлекторно выставила навстречу летящей стреле деревянный обугленный щит, в который она и врезалась. Щит разбился вдребезги, но сам Ларри не получил никаких повреждений. Если бы левая рука осталась проклятой, она не смогла бы подставить щит. Не всегда сбываются вещие сны, — подумал Ларратос, снося своим мечом голову вурдалаку. Подойдя к скелету, он крикнул:

— Дисбандо! — и скелет-лучник рассыпался на части.

Да уж, — подумал Ларратос, — магия во мне становится всё сильнее и сильнее.

Дальше Ларри передвигался осторожно: он почему-то не чувствовал присутствия нежити (похоже, где-то недалеко находился блокиратор магического восприятия), однако она могла поджидать где угодно. Повернув за следующий угол, Ларратос увидел ещё одного скелета-лучника, но у того в колчане было уже несколько стрел. Зная, что арбалетная стрела, попав в кость, почти не нанесёт урона, он смело произнёс заклятие уничтожения магии, и скелет-лучник рассыпался — так же, как и его коллега. Подойдя к костям, Ларри осмотрел колчан. Обе стрелы в нём были отравлены: их наконечники покрывались ядом. Подобрав лук и колчан, Ларри пошёл дальше — прямо. Далее располагался резкий подъём, окружённый двумя стенами. Сначала Ларратос не понял, что же это такое, но потом стал благодарить судьбу за столь щедрый подарок: ближе к краям священной горы Талагмия древние люди создали коридор, позволяющий подняться если не к самой вершине, то хотя бы недалеко от неё. Если верить снам, Лорд Шакир проводил свои ритуалы на самой вершине горы — то есть на голове Карерона. В случае успешного выполнения ритуала площадь должна была взлететь и приземлиться у подножия горы, а Карерон — проснуться.

Пройдя метров двадцать, Ларратос услышал голос, принадлежавший некроманту:

— Как ты думаешь, что будет после того, как лорд Шакир призовёт Карерона?

— Он, захватив власть в Стейнгарде, пойдёт на юг, а наша армия сможет насладиться возможностью разграбить столицу.

В наружной стене располагался небольшой проём, позволивший Мельду услышать эти слова. Ларратос, хотя и был опытным солдатом, никогда ещё не убивал ни одного человека — но на войне уничтожил множество нежитей. Некроманты были опасными врагами, и их всё же придётся убить. Взяв с пояса одну из колбочек, Ларри кинул её в проём. Раздался взрыв, запахло жареным…

— Что здесь происходит? — услышал сержант Мельд голос ещё одного некроманта, подбежавшего к свежим трупам.

— А вот что, — Ларри кинул в проём ещё одну колбу, и из неё начал струиться ядовитый газ. Следующим звуком, который услышал Ларри, был глухой удар — упало бездыханное тело некроманта

Пройдя вперёд и поднявшись метров на тридцать, Ларратос заглянул в новый проём. Внизу, у подножия горы, стояли ещё двое некромантов, о чём-то разговаривая. Достав лук, Ларри вставил в него отравленные стрелы и прицелился. Выбрав момент, когда один из некромантов перестал двигаться, Мельд, наведя кончик стрелы на голову колдуна, отпустил тетиву. Некромант, сражённый отравленной стрелой, молча упал. Яд был хорошего качества — убивал мгновенно и без мучений. Второй некромант не сразу сообразил, в чем же дело — некоторое время он шокированный смертью компаньона, стоял неподвижно. Этих мгновений хватило Ларратосу для того чтобы прицелиться и отпустить тетиву. Ядовитая стрела вонзилась прямо в сердце. Стрелы закончились, и Ларри, положив лук на пол, пошёл дальше по коридору. По пути встретилось ещё несколько скелетов, но все они легко рассыпались, услышав заветное слово «дисбандо».

Добравшись до конца туннеля, Ларри обнаружил дверь — и выглянул в проём: ещё два оставшихся в живых некроманта вернулись к своим обязанностям — они возглавляют войска нежити. Оба страшно удивились пропажей своих товарищей. Посмотрев в прицел арбалета, Ларри выстрелил прямо в голову одному из них, а пока второй что-то кричал, Мельд пристрелил и его. Голодные вурдалаки, если так можно выразиться, недолго думая, набросились на свежие трупы. Тем лучше, — подумал Ларратос, — я оставил чуть меньше улик.

С семёркой некромантов было покончено. Без них нежить больше не представляет такой опасности. По крайней мере, — подумал Ларратос, — перестанут появляться новые твари. Но оставался ещё один некромант, самый могущественный — лорд Шакир. Для того чтобы победить его, придётся сильно постараться. Но медлить нельзя — наручные часы Ларратоса показывали уже без четверти двенадцать — а значит, до пробуждения Карерона оставались считанные минуты.

Открыв дверь, Ларратос услышал знакомый голос:

— Некроманты, собирайтесь! Ритуал почти завершён. Где вы?

Колдуну, разумеется, никто не отвечал. Подойдя к углу храма, Ларри достал арбалет, высунул голову из-за угла и прицелился. Шакир стоял в центре площади перед огромным фолиантом и читал какие-то заклинания. Перед ним располагалось несколько магических сосудов. А на краю площадью стояла четверорукая статуя древней гиперборейской богини Мары, покровительствовавшей зиме. Выбрав момент, когда враг перестал двигаться, Ларри нажал на спусковой крючок арбалета.

Шакир нагнулся к книге чтобы перевернуть страницу, и тут над самой его головой пролетела стрела, войдя в колонну, что была за чёрным магом.

— Не может быть! — сказал Шакир, — это ты! Тагдар!

Арбалет Ларратоса рассыпался. Бросив на землю его остатки, Ларри потянулся к поясу за колбочками — только сейчас обнаружил, что они уже кончились. Тогда, взяв в правую руку меч, а в левую — посох, Ларри приготовился к магической дуэли.

— У меня нет времени возиться с тобой, — злобно выкрикнул Шакир, — Иткайем!!! — и статуя богини Мары ожила, напав на Ларратоса. Он не знал, как драться мечом против каменного противника, который к тому же имел четыре руки, но, в отличие от уже знакомой Ларри многорукой нежити, мечами не обладал. Клинок не причинял никакого вреда каменным рукам статуи. Эх, был бы здесь Элиддин, — подумал Ларратос, — Он бы мог и Малькинуром разрушить статую, и силой воли. Минутку, а что, если я её расколдую?

— Дисбандо, — произнёс сержант Мельд, размахнувшись посохом. Статуя остановилась, и, упав на пол, разлетелась на куски.

— Чему-то ты всё-таки научился, — ответил Шакир.

Ларратос грозно смотрел на противника, выставив вперёд свой посох.

— Мне будет безопаснее, если я лишу тебя этого инструмента, — сказал Шакир, — Инмагна! — посох вылетел из рук Ларри и приземлился у ног Шакира.

— Только мне он не нужен! — колдун пинком скинул посох с вершины горы к самому подножию. В полёте он почему-то разломился надвое.

Ларратос знал, насколько опасен Шакир — особенно вблизи. Но действовать надо было срочно. Он метнул во врага свой меч — как Элиддин кидал Малькинур. Но, будучи простым человеком, а не паладином, сержант Мельд не мог управлять его полётом. Правда, Ларри кинул меч весьма метко, но лорд Шакир доказал, что он — могущественный волшебник.

— Кадур Хазак! — крикнул Азиз, взмахнув своим посохом. Крупный силовой шар полетел навстречу мечу и отклонил его в сторону. Меч, как и посох Ларратоса, полетел вниз.

— Теперь ты безоружен, — улыбнулся Шакир, — и убивать тебя будет очень приятно.

— Маген шмира! — Ларратос выкрикнул заклятие волшебного щита.

— Маген шмира! — спокойно повторил Шакир. — Да, однажды я попался на том, что Элиддин победил меня лишь потому, что я не активировал магический щит. Но я учусь на ошибках прошлого. И твоё жалкое колдовство никогда не сравнится с силой истинного мастера магии — такого, как я.

— Кадур Хазак! — крикнул Ларратос, запустив во врага силовой шар размером с кочан капусты. Щит Шакира без всяких проблем отразил его.

— Кадур ан-Нур! — чёрный маг запустил одним заклинанием целую серию огненных шаров. Ларратос не знал такую технику, ибо его уровень соответствовал младшекласснику магической школы. От нескольких шаров Ларри увернулся, но один из них попал ему в правую часть груди, сильно обжог и поранил. Даже щит не помог — он лишь замедлил поражение груди…

Ларратос с трудом дышал после всего этого: рана сильно задела правое лёгкое. Если бы шар попал в левую часть груди, то пострадало бы и сердце, и тогда сержант Мельд сразу бы распрощался с жизнью.

— А знаешь что, мой умирающий друг? — насмехаясь, произнёс лорд Шакир, — тебе всё равно не помешать мне. Ты, мой великовозрастный ученик, для меня не страшнее, чем двенадцатилетний! Потому что у тебя соответствующие знания! Ты закончил только два класса магической школы! Причём закончил ускоренно, то есть получил только знания — но не навыки! Ты же видел, что я сейчас побил тебя теми же самыми простейшими заклятиями — из программы для первого класса. И я с лёгкостью мог победить такого, как ты, ещё когда мне было четырнадцать лет. Я даже не буду добивать тебя, поскольку максимум через полчаса ты мучительно умрёшь сам от поражения лёгкого. Пора мне возвращаться к ритуалу оживления Карерона, а то моё божественное могущество уже заждалось!

Дело было дрянь. Но, как говорил Ларратосу его командир, лейтенант Аврелиус (командир не по казарме номер восемь, а ещё по войне с нежитью): "запомни, рядовой, пока ты жив — ты не проиграл!" Правда, этот лейтенант через год сам проиграл в бою с вурдалаком, и его тело сожгли во избежание неприятностей. Сейчас Ларратос был ещё жив — а значит, рано было сдаваться.

Элиддин говорил, что главной слабостью лорда Шакира всегда была его излишняя самоуверенность. Он проиграл Элиддину, поленившись активировать волшебный щит; он не подумал, что Элиддин, получив способности паладина, стал гораздо опаснее. Хотя Шакир и говорит, что учится на ошибках прошлого, но похоже, он учится лишь на конкретных ошибках, а новые продолжает совершать. Сейчас главная слабость чернокнижника в том, что он совсем не боится Ларратоса, поскольку считает его слабым — он даже слабее, чем был Элиддин во время первой схватки с ним. И уж гораздо слабее самого Шакира в плане магии — он как ребёнок по сравнению с могучим колдуном. Но вот в плане физического развития Ларри — высокий и мускулистый взрослый мужчина, гораздо сильнее и ловчее, чем пожилой Шакир. В этом его преимущество.

Собрав все силы и поднявшись, Ларратос побежал вперёд. Чернокнижник не обращал на него внимания: он был погружён в свои ритуалы. Добежав до Шакира, Ларратос сбил ногой подставку для фолианта и всей своей крупной массой толкнул колдуна. С криками Шакир полетел вниз. Ларратос, едва дыша, наблюдал за его падением. Вот Шакир, что-то прошептав, вскинул руку, словно цепляясь ею за воздух, и его падение начало замедляться. Медленнее… Ещё медленнее… Элиддин рассказывал Ларри, что Шакир мог повелевать стихией воздуха и подчинять морской ветер — значит, ветер мог спасти его.

— Падай! — шептал Ларри. — О великий Абсолют, сделай так, чтобы он упал! — изо всех сил молился Мельд.

И Шакир упал. С его заклинанием что-то случилось — произошёл какой-то сбой, колдун скользнул вниз, и прежде, чем успел среагировать, разбился о камни у подножия горы Талагмия. Стоящие наготове вурдалаки тут же набросились на новую еду.

Теперь я победил, — подумал Ларратос, — Я остановил войну с нежитью, я спас мир от лорда Шакира и Карерона. Я стал героем. И меня обязательно вознаградят. Посмертно.

В глазах Ларратоса потемнело, и он упал рядом с фолиантом без всяких признаков жизни.

Глава 13. Рождение рыцаря

Ларратос начал приходить в себя. Он увидел наверху яркий свет. Зрение постепенно возвращалось. Чувствовалось тепло и свет, рядом расхаживали фигуры в белых одеяниях.

— Рай, — задумчиво произнёс Ларри, — именно таким я его себе и представлял.

— Благодарю за комплимент, юноша, — услышал наш герой от одного из обладателей белых одеяний, — но некоторые люди, проведя более недели в нашем учреждении, говорят, что здесь настоящий ад.

— Учреждении?!

— Ты в Первом Стейнгардском госпитале, — ответил «ангел». А ты думал, что уже находишься на небесах? Хотя ты был близок к этому, и если бы не твой знакомый паладин, так и случилось бы.

Зрение полностью вернулось к Ларри. И он понял, что обладатели белых одеяний — не ангелы, а медики. А рядом с кроватью помимо главного лекаря стоял Элиддин.

— Господин Эли! — крикнул Ларратос, — как я рад вас видеть!

— Взаимно. Приятно видеть, что ты очнулся, — сказал Элиддин. — Ты провёл двое суток без сознания, мой юный друг — сегодня двенадцатое июня.

Ларри оглядел палату. Рядом стояли ещё два человека, которых он не ожидал здесь увидеть, но которым вне всякого сомнения был очень рад:

— Мама! Папа! Как я счастлив вас видеть!

— А уж мы-то как рады, что ты жив и почти здоров, — сказала Ларратосу его мать, — во всех газетах пишут о тебе, твой капитан связался с нами и сообщил, что ты тут, в госпитале! Мы сразу же и приехали.

— А где Астра и Урсос? — спросил Ларратос.

— Они дома, в Новгарде, — ответил отец.

— А с кем вы их оставили? — едва придя в себя, Ларратос сразу начал проявлять заботу, свойственную старшим братьям.

— Мы думаем, — произнёс Лекстран Мельд, — что Астра вполне взрослая для того, чтобы позаботиться о себе и младшем брате, пока нас несколько дней не будет дома.

— Папа, — удивлённо спросил Ларратос, наконец-то обратив внимание на одежду отца, — почему ты в одной футболке?

— Так ведь сейчас лето, сынок!

— Лето? — удивлённо спросил Ларри. — Но в Стейнгарде летом прохладно — даже по сравнению с Новгардом!

— Больше нет, Ларратос, — сказал Элиддин, — и всё благодаря тебе.

— Мне?

— Если быть точнее, то вам с Эраной. Узнав, что ты находишься в Айсгарде, мы с ней и Руханнуром немедленно полетели туда.

— Эрана? — Ларри даже попытался приподняться с кровати. — Что с ней? Где она?

— В академии. Само собой, у неё всё в порядке — чего до последнего времени нельзя было сказать о тебе. Эрана дежурила в этом госпитале чуть ли не круглосуточно, и мне с огромным трудом удалось уговорить её пойти на экзамен.

— Экзамен?

— Ну да, по магии превращений. Но если бы она знала, что ты очнёшься именно сейчас, то мои уговоры не помогли бы. Кстати, мы и успели-то благодаря её ускоряющим чарам. Неплохая вещь — практическая магия. Я уж подумываю, что мне тоже не помешало бы подучиться чародейству…

— Так что всё-таки произошло с погодой? Почему так тепло?

— Подожди, дойду и до этого. Но — всё по порядку. В общем, прибыли мы к Айсгарду. Вижу — там стоят орды нежити и кого-то доедают. Эрана как увидела — чуть с дракона не прыгнула. Да и Руханнур тоже «порадовал» — приземлился прямо им на головы — мол, там помягче. В общем, пришлось поработать Малькинуром. Отогнав нежить, я обнаружил лишь остатки трупа Шакира — а значит, ты вроде бы победил. Но я всё же чувствовал, что тебе грозит смертельная опасность. Взлетев к вершине горы, я и увидел тебя лежащего без сознания. В общем, ритуал был сорван, Карерон не успел воскреснуть. Я применил к тебе силу Абсолюта, но ты потерял слишком много крови, был тяжело ранен, истощён, да ещё и проклят.

— Когда это Шакир успел? — пробормотал Ларри.

— Не знаю. В общем, тогда я положил тебя на спину Руханнуру и приказал доставить в госпиталь, чтобы лекари, практикующие магию Жизни, наколдовали тебе новую кровь. Хотя твоё состояние было тяжёлым, ты уже не был при смерти — и я со спокойной душой отправил тебя к медикам. А вот Карероном следовало заняться — после шакировских ритуалов он уже был не вполне мёртв и когда-нибудь, возможно, мог пробудиться. Ритуальную книгу Шакир написал на моём родном мизрахийском языке, и там оказалось немало интересного. Азиз действительно был джинном: он составил не только чары пробуждения, но и заклинание, позволяющее уничтожить демона — на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Между прочим, идея весьма оригинальная: в заклинании использовалась естественная способность Хаоса к саморазрушению. К сожалению, провести необходимый ритуал я не мог — ибо мои магические способности почти атрофировались, да и не силён я в новомодной магии. В общем, на помощь пришла Эрана. Я перевёл ей заметки Шакира, и она со второго раза сумела-таки использовать заклятие, разрушающее Карерона. На всё это ушло часа три. Затем энергии Хаоса стали рваться наружу, и мы отлетели подальше на трофейном ковре Шакира. А через минуту гора Талагмия взорвалась. Всю нежить, толпившуюся рядом, сразу же пришибло — так что двухсотлетняя война с ней, похоже, закончена. И сразу же воздух рядом с руинами Айсгарда потеплел. Сперва я подумал, что это — эффект от взрыва, но потом до меня дошло, что Карерон был причиной сильной природной аномалии — глобального похолодания. Теперь, когда его тело уничтожено, климат на Крайнем Севере стал таким, каким был в Стейнгарде, а климат Стейнгарда уже не отличается от новгардского. Возможно, теперь ледники у северо-восточных границ республики растают — и тогда наконец-то откроются морские пути на юг и на восток.

— Господин Эли, перед тем, как Шакир заколдовал меня, вы говорили, что у вас есть какая-то очень важная информация. Что вы имели в виду?

— Сегодня в девять вечера во дворце консула состоится церемония вознаграждения, где тебе вручат медаль. Там и я скажу всё, что надо, а пока — не спеши.

И тут Ларратос заметил, что в комнате стоит Беллердаш.

— Ларри, ты поступил, как настоящий герой, — сказал орк, уловив не себе взгляд друга, — после того, как мир свободен от Карерона, нам, друидам орков, нечего скрывать о нём. Вскоре в учебниках о истории магии будет написана вся правда о Карероне, в том числе и как вы с господином Элиддином и Эраной уничтожили его.

— Ну, Ларри, продолжишь ли ты обучение магии? — спросил отец.

— Думаю нет, папа. Я учился магии всего несколько месяцев, и оказалось, что всё это время я был учеником самого страшного из всех чёрных магов. Боевой маг из меня не вышел. Пойду-ка я, папа, лучше по твоим стопам — и стану экономистом. В июле подам заявление в Стейнгардскую академию — буду учиться и работать.

В разговоре возникла пауза.

— Господин Эли, а как вы узнали, где я? — нарушил молчание Ларри.

— Пускай это тебе расскажет тот, от кого я узнал, — ответил Элиддин и открыл дверь. В палату вошёл не кто иной, как Апион Грант.

— Неуловимый! Не может быть! — удивился Ларратос, — господин Эли, почему он не в тюрьме?

— А потому, Ларратос, что он раскаялся в своём криминальном прошлом и хочет начать новую жизнь.

— Но разве раскаяние отменяет тюрьму?

— По человеческим законам — нет. По Абсолютному Закону — да. За искренним раскаянием следует искупление. А какое возможно искупление, если ты сидишь в тюрьме? Тюрьма — такое место, которое ещё больше затягивает тебя на путь криминала. Искупление возможно только совершением благодетельных поступков, но никак не отбыванием срока.

— Выходит, вы, полицейский, выступаете против существования тюрем?

— Нет. Тюрьма нужна для спасения общества от особо опасных преступников, которые являются злодеями в душе. Всякий, кто искренне покаялся, достоин прощения. Апион покаялся, и я буду защищать его от тюрьмы. Поэтому господин Грант присутствует здесь инкогнито.

— Вот за такие вещи люди и не любят паладинов, — сказал Лекстран Мельд.

— А откуда вы знаете, господин Эли, что Апион покаялся искренне? — спросил Ларратос.

— Не забывай о моих способностях. Я вижу людей насквозь.

— Итак, Апион, откуда ты узнал, что мы на Крайнем Севере? — спросил Ларратос.

— Взглянув на небо, я увидел две фигуры, летящие на Север высоко в облаках. Я понял, что Шакир овладел Мозгом Карерона и полетел совершать свой чёрный ритуал. Несколько дней я думал о губительности своего прошлого и о возможном искуплении. Мне приснился пророческий сон, из которого я узнал, что если Шакир оживит Карерона, то демон выйдет из-под контроля и наступит конец света. Я был вором и налётчиком, но я никогда не желал этому миру погибели. Я пошёл к Элиддину, чтобы сдаться и рассказать, что Шакир заполучил мозг Карерона. Велико же было моё удивление, когда Элиддин сказал, что, судя по моей ауре, в тюрьму мне не надо, а что касается Карерона — так он послал одного друга за его мозгом. Наверное, Шакир полетел без данного артефакта. Однако прошло ещё полчаса, а друг — то есть ты, Ларратос, — всё не приходил. Подождав ещё полчаса, Элиддин соединился с твоей казармой, чтобы узнать, где ты можешь быть. Капрал Гантис ответил, что у Хана Гидраса. Элиддин соединился со справочной, где ему сказали адрес Гидраса. Я прямо обомлел — ведь это был адрес лорда Шакира.

— Тогда я пришёл к единственно правильному выводу, — сказал Элиддин, — твой учитель магии и лорд Шакир — это один человек. А что было дальше — ты знаешь. О, а вот и Эрана!

В палату действительно вошла Эрана. Причём с магическим посохом, который, как с удивлением отметил Ларри, она теперь держала левой рукой.

— Ларри! Ты всё-таки жив! — девушка присела рядом с Ларратосом, и её ладонь коснулась руки Ларри. Тут же Мельд ощутил ледяной холод, а Эрана, поморщившись, отдёрнула руку.

— Прости, всё время забываю…

— Эрана, что…

— Да ничего особенного! Просто, понимаешь — для проведения ритуала нужен был посох, а я его с собой не взяла. Пришлось воспользоваться шакировским. И это, — Эрана посмотрела на свою правую руку, — последствия.

— Господин Эли, неужели ничего нельзя сделать?

— Разумеется, можно! Я уже четыре раза предлагал её исцелить, но она отказывается!

— Почему?!

— Потому что я могла и потерпеть, — пояснила девушка. — А вот тебе силы Абсолюта были явно нужнее. Поэтому я и решила, что пока ты не очнёшься — господин Кахаби будет лечить только тебя.

— Но теперь-то, наверное…

— Да, теперь можно.

Элиддина не нужно было просить дважды — за полминуты он исцелил девушке руку, и она перехватила ей посох.

— Ладно, Ларри. Мне пора идти — но я бы ещё хотела поговорить с тобой… Наедине. Давай встретимся сегодня в три часа дня возле магической академии?

— С радостью, если только смогу встать.

— Сможешь, — заверил его Элиддин.

***

Привет, Эрана.

— Привет, Ларри. Я уже прочла свежие газеты — там много написано о твоих подвигах. К тому же ты был учеником самого Азиза Шакира. И у тебя сертификаты есть?

— Да. Но я решил оставить занятия магией. Моя невезучесть отправила меня в ученики к самому злому из всех магов.

— Ларри, не надо считать себя невезучим. Ты — герой. Ты спас нашу страну и весь мир. Если бы тебе не везло, стоял бы ты сейчас передо мной?

— Думаю, нет. Кстати, а о тебе тоже написали в газетах?

— С чего бы? Что я там особенного сделала? Прочла заклятие под диктовку Элиддина?

Они немного помолчали.

— Да, Ларри. Помнишь — в том склепе, когда меня пытались убить, ты сказал… Сказал, что всё ещё любишь меня?

— Помню.

— Так вот, я… Я тоже тебя люблю. Только тебя — ибо только ты по-настоящему беспокоишься обо мне. Ранис не пошёл бы ради меня в ту гробницу. Теперь я понимаю, что только ты — настоящий мужчина, в отличие от Раниса, избалованного сына богатых родителей.

— И почему же ты перестала переписываться со мной когда я был в армии и ушла к Ранису?

— Я не могла встречаться с тобой, когда ты был в армии, а переписка для меня — лишь косвенная форма общения. Я не могу быть одна. Ларри, я знала, что ты сильнее и смелее, чем Ранис, но я выбрала в своё время его, поскольку решила, что он интеллектуально более развит, чем ты, потому что он волшебник. Но теперь я вижу, что ты не хуже его во всех отношениях. Теперь мне не важно, волшебник ты, или нет. Главное, какой ты в душе. Я люблю только тебя.

Эрана обняла Ларратоса, и они слились в страстном поцелуе.

***

Девять часов вечера. Дворец консула. Играл гимн Гиперборея, на время исполнения которого все, конечно же, встали. На трибуне рядом с консулом стояли Ларратос, Элиддин, Беллердаш и Эрана. В зале собрались многочисленные министры и сенаторы. Там же Ларратос увидел своих родителей, журналиста Карта Утарса, капитана Фейира, капрала Гантиса и лейтенанта полиции Гордиана. Ранис почему-то не пришёл. Также Ларри заметил в зале Апиона — он был в рыжем парике, с рыжей бородой и в тёмных очках. Элиддин держал в руках какой-то длинный свёрток.

— Итак, перед нами — герои республики, — сказал консул, показывая на стоящую перед ним четвёрку. — Они смогли победить ужасных мёртвых существ и завершить двухсотлетнюю войну, восстановить справедливость, спасти республику от чёрного колдуна и опасного демона, а также улучшить климат нашей страны. Для меня большая честь вручить каждому из них Орден Славы и пять тысяч аргусов, — консул вручил героям вышеуказанные предметы.

— А теперь слово предоставляется министру полиции.

— Майор Элиддин Звёздный доказал свою верность республике и заслуживает долгожданного повышения. Я присуждаю ему звание подполковника.

Все зааплодировали.

— Не хотите ли сказать пару слов о сержанте Мельде, министр Войны? — спросил консул.

— Буду краток, — начал военный министр, — сержанта Мельда больше нет. Перед нами стоит герой республики — лейтенант Ларратос Мельд, — при этом министр лично выдал Ларри лейтенантские погоны. Но в его взгляде ясно читалось отвращение, и Ларри почувствовал, что министр злится на него — ибо он, прекратив войну, лишил министерство крупного источника дохода.

— Хочет ли ещё кто-нибудь сказать пару слов о лейтенанте Мельде? — спросил консул.

— Я хочу, — громко сказал Элиддин, — лейтенант Мельд показал себя не только отличным воином и героем республики: понаблюдав за ним, я понял, что он — высоконравственный человек. Ему свойственны решительность, щедрость, вера в добро и жалость к поверженным врагам. А самое главное — он показал нам, что он — настоящий борец со злом, рыцарь без страха и упрёка.

При правительстве Республики я, Элиддин бен Шамир аль-Кахаби, магистр ордена Стали и Пламени, вручаю вам, лейтенант Ларратос Мельд, меч из Небесной Стали — Зариндуил. Отныне вы — паладин!

Элиддин сдёрнул чехол со странного свёртка, который держал в руках с самого начала церемонии, и в его руках действительно оказался меч. Только этот клинок отличался от Малькинура — его форма была выдержана в западном стиле, то есть более привычна для Ларри.

— Господин Эли, как это… я же… — зашептал Ларри, — я не могу его взять!

— Почему?

— Я же не паладин! Во мне нет течения сил Абсолюта, я ещё даже не инициирован!

— Неправда, Ларри. Ты УЖЕ паладин, а что касается инициации — её за меня провёл лорд Шакир. Помнишь трёх существ, созданных магией? Кто их убил, если не ты? Ты с самого возвращения из Рэндора уже мог пользоваться частью способностей паладина — например, чувством опасности и умением разрушать магию. Да возьми же ты наконец клинок — на нас уже и так смотрят!

Ошеломлённый Ларратос принял меч из рук Элиддина. Он раньше уже держал в руках Малькинур, но этот меч казался гораздо легче. В ту самую секунду, когда Мельд взялся за рукоять меча, что-то изменилось в самом Ларратосе: он больше не воспринимал это оружие как предмет — он чувствовал свой новый меч как новую часть тела, продолжение правой руки. И так же, как руки и ноги, Зариндуил повиновался командам его разума. Подняв меч из Небесной Стали высоко над головой, Ларри сосредоточил на нём свои мысли, и Зариндуил загорелся синем пламенем.

Часть вторая

Пролог

— Учитель, наконец-то я вас нашёл! — молодой человек в чёрных одеяниях неспешно подошёл к высокому орку.

— Я тоже рад встрече с тобой, — Орк говорил глухим низким голосом — низким, но не хриплым, что было совершенно нехарактерно для классических представителей этой расы, — Вижу, ты сумел-таки стать шеддитом.

И действительно, у пояса человека висел меч, а глаза полыхали багровым пламенем ада. В целом же он выглядел вполне симпатично — ярость Хаоса ещё не успела овладеть им.

— Да, учитель, теперь я шеддит! Так что даже паладины мне уже не страшны. Боюсь только, что вы больше не сможете учить меня — теперь моим наставником станет сам Баал Хэрек, губернатор Северного Масхона.

Орк усмехнулся.

— Есть и другие способы обучения помимо утомительной зубрёжки и нудных тренировок. Смотри! — он извлёк из кармана своей мантии треугольную металлическую пластинку. Пластина оказалась выполнена из странного серебристого металла, а в её центре располагалась гравировка, напоминающая оскаленный череп. Мёртвые глаза зияли чернильной темнотой, создавая полную иллюзию провалов в бесконечность. Пластинка свободно помещалась на ладони орка, и над ней курился лёгкий морозный пар.

— Что это, учитель? Очередной могущественный артефакт древности, вытащенный из чьей-нибудь могилы?

— Разумеется, нет! Не верь глупым сказкам о могуществе древней магии. Магический прогресс не стоит на месте, так что жалкие побрякушки древности даже рядом не стояли с достижениями СОВРЕМЕННОЙ магии. Особенно некромантии, — орк усмехнулся, — Нет, этот амулет я создал сам. Ради его создания мне пришлось принести в жертву девятерых орков. Весь ритуал длился девять суток и пожрал пропасть маны. Да и альмагтин для него было достать непросто Но зато… Давай сюда свой меч — сейчас примерим обновку.

Начинающий шеддит послушно извлёк из ножен клинок, тускло блеснувший в свете полной луны.

— Да, Небесная Сталь, — скривился орк, осматривая шеддитский меч. Похоже, у него имелись очень неприятные воспоминания, связанные с подобными мечами — Энергии Хаоса послужат неплохой подпиткой для моего заклятья.

Некромант аккуратно положил пластинку прямо на прохладный металл клинка, сдвинув её основание к самой рукояти. Раздалось лёгкое шипение, ледяной пар стал гуще, и вскоре амулет намертво примёрз к мечу шеддита.

— Ну вот. Силы магии, льда и смерти слились с мощью Хаоса. Отныне этот меч стал Мечом Поглощения, — торжественно произнёс орк. — Теперь твоя учёба превратится в сплошное удовольствие. Дело в том, что заклятый клинок будет поглощать сущности твоих врагов. Достаточно тебе всего лишь убить кого-то — и все его знания, все навыки, все умения, и даже все способности целиком перейдут к тебе. С каждым убитым твоя мощь будет расти — и со временем станет просто немыслимой. А ведь поглощение — это ещё только часть возможностей этого Меча…

Шеддит с благоговением взирал на зачарованное оружие, не замечая ехидной усмешки некроманта.

Глава 14. Неудачливый паленгенезист

Утром, в субботу двадцатого июля 1618 года доктор магических наук Юлиус Марр шёл по улице лорда Хаддада в великолепном расположении духа. Вчера он отпраздновал свой день рождения — ему исполнилось двадцать пять лет. Жизнь, как считал Юлиус удалась.

К тому же распогодилось — Марр любовался абсолютно чёрным небом без дождя и без сверкающих молний. Такая погода считалась нехарактерной для Масхона, но сейчас это волновало жителей края меньше всего, поскольку предстояли выборы губернатора Тайверии и всего северного Масхона. Сейчас Юлиус чувствовал себя так здорово, словно только что вышел из храма Хаоса. Гордость переполняла всё его тело. Дело в том, что буквально позавчера Марр защитил диссертацию и получил степень доктора наук по паленгенезии — науки о зарождении жизни.

Великому Альянсу недолго осталось, — думал Юлиус. — Вскоре наш проект "Гончая ада" будет закончен, и тогда непобедимая армия диктатуры с удивительной лёгкостью подчинит себе весь мир. Человек всегда царствовал над человеком во вред ему, — размышлял Марр. — Поэтому только власть демонов способна создать действительно идеальное общество.

Да, Юлиус с детства отличался особенной религиозностью — он соблюдал все посты и молитвы демонам, а в пятнадцать лет совершил паломничества в Баалгард, столицу Масхона, и Верпек, столицу провинции Перифия.

Его убеждения подкреплялись тем, что территории Масхона всё время ширились: некоторые страны Вестланда утратили свою силу, а их чиновники стали алчными: вскоре власть в них ослабла. Тут-то государства Перифия и Келония и оказались объединены стальным кулаком лорда Хариба и его последователя, лорда Хаммона, которые ко всеобщему удовольствию прирезали продажных чиновников. И Юлиус смутно представлял себе, каким образом прочие народы Вестланда могут существовать без такой крепкой власти, как в Масхоне.

***

Жизнь Юлиуса нельзя назвать лёгкой: Отец умер, когда юному Марру исполнилось шестнадцать, а мать не могла прокормить сына, ибо в молодости стала инвалидом — гигантские крысы отгрызли её правую руку. И Юлиус, простой старшеклассник магической школы, пошёл работать лаборантом — помощником алхимика Интропия. Именно Интропий рассказал своему ассистенту, что он и ещё несколько алхимиков близки к созданию новой области магии — паленгенезии, науки о зарождении жизни. Марр сильно заинтересовался этой областью знаний — ведь паленгенезия могла вернуть его матери руку и даже вернуть к жизни отца. Поэтому сразу после школы Юлиус пошёл в магическую академию, где получил специальность алхимика, а после этого поступил в докторантуру — заниматься паленгенезией под руководством Интропия, который к тому моменту стал профессором. Поскольку такой ценный специалист был необходим диктатуре, Юлиуса даже не призвали в армию. И вот, позавчера, перед самым днём рождения Юлиус получил степень доктора магических наук.

Сейчас Юлиус шёл на работу, в НИИМТ — научно-исследовательский институт магических технологий. Разумеется, власти снабдили его личной самоходной повозкой, но в такую хорошую по масхонским меркам погоду просто грех не пройтись пешком.

И Юлиус шёл по масхонским улицам, сплошь увешанным плакатами: "Вперёд, к созданию ада на Земле", "Уничтожим на Земле эксплуатацию", "Только Хаос и его служитель Баал Хаммон укажут нам истинный путь". На последнем плакате изображались боевые действия: за полем боя стоял на коленях испуганный солдат Диктатуры и просил демонов о помощи, а на заднем плане прибывали самоходные повозки с масхонскими солдатами.

Размечтавшись о скорой победе Масхона над остальными странами, Юлиус совершенно забыл о времени. И когда он взглянул на часы, то понял, что безнадёжно опаздывает на работу. Юлиус бросился бежать, но было уже поздно. В НИИМТе его встретил страшно недовольный Интропий:

— Марр! Где тебя ангелы носят?!

— Виноват. Опоздал немного.

— Немного! Да ты опоздал на целых десять минут! Немедленно отправляйся работать! И если ты ещё раз опоздаешь, я сообщу лорду Хэреку!

При упоминании Баала Хэрека лёгкий холодок пробежал по спине молодого паленгенезиста.

Закончив критиковать Юлиуса, Интропий обратился к работающим магам с небольшой речью:

— Слуги демонов! Перед нами стоит великая миссия: включить весь мир в братство Хаоса и покончить с властью ложных богов!..

Юлиус пошёл в свою лабораторию, где занялся созданием волновой структуры Гончей ада — очень свирепого демона, напоминающего крылатую собаку. Здесь, в этих лабораториях, масхонцы создавали самое мощное за всю историю человечества биологическое оружие. Не каких-то там банальных микробов, распространяющих чуму, мор или проказу (хотя и над этими созданиями трудились масхонские паленгенезисты), а боевых существ, с которыми армия Масхона оказалась бы непобедимой. Естественно, только избранные работники НИИМТ имели доступ к этому сверхсекретному проекту.

Паленгенезия, помимо сотворения биологического оружия, преследовала и другую цель: создание совершенного человека, высокого и мускулистого, как орки, долгоживущего, как эльфы и устойчивого ко всем болезням. А главное — совершенных людей должны были рождать женщины, не имевшие никаких примесей крови других рас. Паленгенезисты уже в течение пяти лет отбирали лучших мужчин — сильных и здоровых. С них снимали матрицу и проецировали её на беременных женщин. И через два-три поколения следовало ожидать чистую расу совершенных людей, способных жить во всемирной империи Масхона.

***

Выборы губернатора Северного Масхона состоялись двадцать третьего июля — в понедельник, поскольку именно этот день недели — единственный выходной у жителей Диктатуры. На этот раз погода не баловала — обычное чёрное небо, дожди и грозы.

Юлиус, как и все остальные масхонцы, отправился на выборы. Его записали в списки голосовавших под каким-то номером и выдали пронумерованный избирательный бюллетень. Взяв его, Марр зашёл в кабину тайного голосования. Хотя… не такое уж оно и тайное: ведь Хаос видит всё. На бюллетене красовалась всего одна строчка: "Владыка шеддитов, Баал Хэрек". Голосовавшим «за» требовалось просто сдать чистый незаполненный бюллетень, а голосовавшим «против» нужно было зачеркнуть имя предполагаемого губернатора, который, разумеется, был единственным кандидатом. И это, как прекрасно понимал доктор Марр, объединяет людей. Ведь нет ничего хуже кучи противоборствующих партий, чьи кандидаты обещают примерно одно и то же, только путая своих избирателей. Конечно же, Юлиус ничего на бланке не написал и пошёл опускать лист в избирательную урну. На избирательном участке традиционно присутствовали наблюдатели — сержанты Патрульной Службы.

***

Выборы прошли гладко: владыку Хэрека избрали единогласно, так что во вторник Юлиус Марр отправился на Площадь Шахриэля, дабы поглядеть на вторую инаугурацию губернатора. Благо, в связи со столь знаменательным событием жителям северного Масхона объявили ещё один выходной. Когда паленгенезист появился на площади, инаугурация только начиналась. Владыка Хэрек, закованный в блестящие чёрные зачарованные доспехи, гордо стоял в самом центре площади. На его голове красовалась маска — нечто среднее между старинным шлемом рыцарей и головой жука: забрало изрешетила сетка со множеством дырок, сквозь которые слегка просвечивал красный огонь глаз владыки. На груди у лорда шеддитов виднелся выгравированный знак скарабея, ибо "Баал Хэрек" переводится с мизрахийского языка именно как "владыка скарабей". Когда восторженный гул толпы смолк, слово взял глава избирательной комиссии:

— Вчера, в понедельник, двадцать третьего июня, произошло чудо: энергия Хаоса снизошла на избирателей Северного Масхона, и они единогласно выбрали губернатором действующего правителя, лорда Хэрека! Поприветствуем же великого владыку!

Площадь вновь разразилась громом оваций, которые заглушил гимн Масхона. Владыка Хэрек в сопровождении двух полковников Патрульной Службы прошёлся по Площади Шахриэля, остановившись возле храма Хаоса. В конце пути он прижал правую руку к груди, выкинул вперёд левую и торжественно произнёс:

— Я, владыка Хэрек, клянусь: верно служить Хаосу и лорду Хаммону, взять под свою опеку наши военные проекты, ужесточить свой контроль над культурой, не превышать своих полномочий, защищать слуг демонов! Идальг вит Хаммон!

***

На следующий день Баал Хэрек вновь выступал на площади Шахриэля, но уже по другому поводу: перед ним провели сорок восемь преступников, привезённых из различных мест северного Масхона. Несмотря на то, что лицо владыки было в чёрном шлеме, чувствовалось, что он пронизывал взглядом каждого осуждёного.

Напротив храма Хаоса возвышался Великий Портал, изобретённый магами Масхона ещё в годы детства Мара. Эта жуткая конструкция телепортировала преступников непосредственно в ад. Более того, они попадали в самый страшный регион ада, Геенну Огненную — и, оставшись в прежнем телесном облике, обрекали себя на вечные пытки, служа источником энергии для демонов. Портал работал только в одну сторону, так что демоны не могли прийти в Масхон — по крайней мере, пока.

Итак, сорок восемь преступников в сопровождении солдат и офицеров Патрульной Службы брели от храма к Великому Порталу. Когда их колонна поравнялась с Хэреком, Владыка громогласно объявил:

— Ну что, проклятые диссиденты, инакомыслящие, противники власти шеддитов, кто-нибудь хочет сказать своё последнее слово?!

Преступники молчали. В их глазах плескался дикий ужас. Они были похожи на зайцев, загнанных волком в тупик. Они УЖЕ были в аду, ибо взгляд Владыки шеддитов лишал несчастных собственной воли, оставляя лишь страх и страдание. И эти чувства им теперь придётся испытывать вечно.

Лорд Хэрек вскинул руку, и портал открылся. За ним обнаружился некий туннель, покрытый изнутри чёрным и красным пламенем, а конец его терялся где-то в бесконечности. Солдаты Патрульной Службы, не тратя времени даром, деловито загнали диссидентов в Великий Портал…

***

На следующий день Юлиус опять ходил по Тайверии в приподнятом настроении: он вновь думал о недалёком тёмном будущем, когда весь мир наконец-то войдёт в диктатуру. В последние дни Старого Мира должна, как знал Юлиус, ухудшиться жизнь всех людей. Во всех странах, кроме Масхона, должны были наступить эпидемии, голод, бесконечные войны, мор. В этих условиях большинство народов добровольно придёт под власть Диктатуры. Чересчур упорных, к сожалению, придётся завоевать. Главное, думал Юлиус, что старый мир САМ захочет умереть. Жителям «демократических» стран будет казаться, что они добровольно скидывают свою власть — хотя на самом деле на них просто подействуют тёмные энергии, идущие из Масхона. Под их влияниям начнётся разруха, Хаос, эпидемии, каких никогда не было. Человеческая жизнь обесценится, государства — распадутся… Вот тут-то войска Масхона и придут на лёгкую добычу.

К сожалению, некоторые страны могут сопротивляться влиянию Хаоса — особенно Гиперборей, давно уже бывший для Масхона как кость в горле. Но именно для таких случаев и пригодятся адские гончие — демоны, искусственно воссозданные на Земле.

Оставив самоходную повозку дома, Юлиус пошёл с работы пешком, рассеянно скользя взглядом по уличному асфальту…

— Ой! — Марр так размечтался, что налетел на встречного прохожего.

— Осторожнее! Ты что же, не видишь, куда идёшь?! — услышал Юлиус. Он забормотал сбивчивые извинения, и увидел, что чуть не сшиб девушку, одетую в чёрное платье. Её рост был около ста семидесяти пяти сантиметров, а в зелёных глазах светилось лёгкое недоумение.

Эта барышня выглядела довольно-таки симпатичной: её чуть смуглое лицо казалось каким-то задумчивым, а волосы были тёмными и немного завивались. Вообще, она показалась Юлиусу самой красивой из всех, что он видел. Да, в этих зелёных глазах ощущалось что-то привлекательное: во взгляде чувствовался какой-то животный магнетизм, словно в глазах кошки, смотревшей на мышь или птицу. А магическим зрением Юлиус ощутил присутствие волшебного начала — незнакомка явно была магичкой. Вообще, у Марра никогда не было любимой девушки — большую часть дня он всегда посвящал сначала учёбе, а потом работе. Но теперь паленгенезист вдруг понял, что не сможет просто так пройти мимо этой зеленоглазки.

— Извини, — произнёс Юлиус, застенчиво улыбаясь. — Я просто слишком сильно задумался…

— С кем не бывает! — ответила девушка.

Юлиус не знал, что говорить дальше, поэтому банально спросил, как её зовут.

— Зарина, — ответила зеленоглазка.

— Красивое и редкое имя. Ты мизрахийка?

— В некоторой степени. Среди моих предков были восточные наёмники, осевшие в Масхоне. А тебя как зовут?

— Я — Юлиус, — паленгенезист, доктор магических наук.

— Ну, а я волшебница — специализируюсь на магии иллюзий.

Тут до Марра дошло, что Зарина может быть несвободна — в том плане, что у неё уже мог быть близкий друг.

— Слушай, Зарина, — Юлиус медленно подбирал нужные слова, поскольку у него почти что не было опыта общения с девушками — ни с одной он не общался более трёх дней, — а у тебя есть… молодой человек?

— Был. Его убили. — Улыбка Зарины исчезла, а лицо стало совершенно непроницаемым.

— Он был солдатом, защищавшим границы нашей Родины, и его убили иностранные лазутчики?

— Нет, его убили в Масхоне…

Юлиус понял, что эта тема явно болезненна для Зарины, и промолчал.

— Ну, а сегодня утром я познакомилась с одним молодым человеком по имени Баал Кархан.

— Баал? Так он что, владыка шеддитов?

— Да. Кстати, классный парень — это новый ученик нашего губернатора, владыки Хэрека.

— Ты видела его лицо?

— Нет, конечно. Я же только сегодня с ним познакомилась!

— А откуда тогда такая уверенность, что Кархан — молодой человек? Может, ему лет пятьдесят?

— У него молодой голос, и он полон решимости, которая у пожилых обычно не встречается. Вы же оба — представители, элиты Масхона. Хочешь, я тебя с ним познакомлю? Думаю, вы легко найдёте общий язык.

В голове у Юлиуса боролись две мысли. Одна из них говорила, что Кархан — конкурент, который вполне может стать парнем Зарины. А он, Юлиус, простой маг, специализирующийся на прикладной алхимии, никак не сможет тягаться с владыкой шеддитов, хоть и начинающим — ведь титул Баал присваивается только тем шеддитам, в которых изначально течёт очень мощный поток Хаоса. Другая мысль говорила, что знакомство с приближённым губернатора может дать Юлиусу много преимуществ — а такими связями обычно не разбрасываются.

— Хорошо, — наконец решился Марр. — Познакомь меня с ним.

***

Юлиус Марр, Зарина и Баал Кархан втроём прогуливались по улице Карерона. Кархан оказался довольно-таки высоким парнем в чёрной робе шеддита, на которую была нацеплена металлическая кираса. Его голову покрывал капюшон, а лицо защищала золотая зачарованная маска, сквозь которую виднелись красные глаза с небольшими голубыми крапинками — Хаос ещё не полностью скрыл их природный цвет. На робе красовался искусно вышитый скорпион. Рыцарь-скорпион — именно к этому типу шеддитов принадлежал Кархан.

— Вечную жизнь Хаммону, — произнёс Юлиус, прижав к груди правую руку и вскинув левую, — я — Юлиус Марр, паленгенезист.

— Жизнь вечную, Юлиус, — Кархан приложил правую руку к сердцу. Золотая маска придавала его голосу жёсткий металлический оттенок, — Я — Баал Кархан, владыка шеддитов. Извини, что не снимаю маску — по кодексу шеддитов Баал может показывать своё лицо только особо приближённым людям и врагам в бою.

Поначалу паленгенезист испугался этого владыки, но потом заметил, что ученик Хэрека безоружен — под робой не просвечивается контур холодного оружия. И страх Юлиуса развеялся.

— Ты действительно владыка шеддитов? А где же тогда твой меч?

— Мой меч остался дома. Какой смысл всюду таскать его с собой — ведь здесь, в Масхоне, мне никто не угрожает. К тому же, несмотря на то, что я обучаюсь всего месяц, я даже без меча в одиночку справлюсь с несколькими противниками.

— Вот как? А мне казалось, что шеддиты даже спят в обнимку со своими мечами!

Кархан бросил на Юлиуса из-под маски недобрый взгляд.

— Слушай, Кархан, — продолжал расспрашивать Юлиус. — А как ты приобрёл титул Баала? Ведь только девять масхонцев могут носить его — владыка Хаммон и ещё восемь шеддитов. Неужто ты сумел убить предыдущего ученика владыки Хэрека?

— Нет, — еле сдерживая злобу, ответил шеддит, — это лорд Хэрек пять лет назад убил предыдущего владыку вместе с его учеником, носящим титул Баала. По кодексу шеддитов Хэрек стал новым Балом — он достоин этого титула, ибо править должен сильнейший. А место его ученика осталось вакантным — эта вакансия была свободна целых пять лет. Хэрек заявил, что его учеником станет лишь тот, кто выполнит… кхм… некое сложное задание владыки Хаммона во имя Диктатуры. Первым примазаться к званию шеддита попытался некто Тригдиш. Он выработал в себе мощный поток энергий Хаоса и отправился на север — в Гиперборей. Но чистая сила ещё ничего не значит — Тригдиш оказался полным болваном и был побеждён простым республиканским солдатом. Тогда за дело взялся я. До инициации я был весьма могущественным магом, поэтому с лёгкостью выполнил задание Хэрека — гиперборейцы даже сообразить ничего не успели. А традиционное испытание — уничтожение трёх магических существ — вообще оказалось для меня детской забавой: на каждое создание я потратил всего минуту.

— Постой, ты сказал, что Тригдиш сумел выработать в себе мощный поток Хаоса ДО инициации в шеддиты?! — поразился Марр.

— Да, Юлиус. Некоторые люди могут вырабатывать связь с Хаосом без всякой инициации. Кстати, именно поэтому я и познакомился с Зариной — я почувствовал в ней мощный поток Абсолюта.

— Энергий Хаоса или Порядка?

— В том-то и дело, что у Зарины очень странная аура — не синяя, как у паладинов, но и не красная, как у шеддитов. Она фиолетовая. Я никогда с таким не сталкивался, да и в книгах мудрости нашего ордена не описано ничего подобного. Я думаю, это значит, что Зарина — нейтрал. Похоже, в ней течёт общий поток Абсолюта — не тёмный и не светлый. Она черпает силы ОДНОВРЕМЕННО и от Абсолюта, и от Хаоса. Только представь себе, какой мощной воительницей она станет, если Зарину инициировать и вручить ей меч из Небесной Стали. Да, она может сильно пригодиться диктатуре.

— Послушай, Кархан, — перебила его Зарина. — Я простая волшебница, и, в отличие от тебя, не чувствую никакой энергии Абсолюта.

— Не скромничай, — махнул рукой Кархан. — Внутреннее зрение не может меня обманывать.

— Значит, Кархан, Зарина интересует тебя лишь как кандидат в шеддиты, и совсем не интересует, как женщина? — облегчённо спросил Юлиус.

— Ты абсолютно прав. Жалко, что по кодексу шеддитов нельзя обращать женщин. Ну ничего, я скоро выучусь, вызову на дуэль владыку Хэрека и, убив его, обрету огромную мощь плюс высокий статус в глазах лорда Хаммона. Думаю, Баал Хаммон позволит мне внести изменения в кодекс и присвоить Зарине статус Владычицы.

Баал Кархан говорил что-то ещё, но Юлиус его уже не слушал. Сейчас все мысли молодого паленгенезиста были заняты исключительно Зариной. С его губ сорвалось:

— Так ты, владыка Кархан, знаешь ли вообще, что такое любовь?

И это притом, что Юлиус в свои двадцать пять лет и сам смутно знал, что это такое.

— Когда-то я знал. Но теперь я знаю только, что такое ненависть и месть. Я ненавижу другие страны, я ненавижу паладинов, и главное, — глаза Кархана ярко вспыхнули адским огнём, — я ненавижу нелюдь!!!

— Постой, Кархан, — перебила его Зарина, — конечно, нечеловеческие существа могут быть и не такими совершенными, как люди. Но они же не виноваты, что родились такими, ибо происхождение не выбирают.

— Сестричка, да ты, никак, заговариваешься? Может, ты хочешь сказать, что ты против владыки Хаммона и его расовой теории? — злобно спросил Кархан.

— Расовая теория Хаммона не выдерживает никакой критики. А сам Хаммон не столь мудр, как его предшественник — Баал Хариб, консул Арастиор Скайрис. Тот считал, что в нашей диктатуре есть место как людям, так и нелюди.

— Править должен сильнейший, — покровительственно произнёс Баал Кархан, — И это — владыка Хаммон. Арастиор был тупицей и слабаком, за что и поплатился. И поделом ему. Надеюсь, в скором будущем так же подохнет и вся нелюдь.

— Что ты сказал, подонок? — глаза Зарины полыхнули яростным зелёным пламенем. Похоже, эти обычные для шеддита слова почему-то сильно задели девушку.

— Ах, подонок?! Что ж, — прошипел Кархан Зарине, — для глухих могу и повторить. Нелюдь подохнет! Но ты этого уже не увидишь, потому что загнёшься прямо сейчас.

— Ты не посмеешь ударить женщину, — вступился Юлиус Марр.

— Чего? Да кто ты такой, жалкий алхимик, чтобы перечить мне, Баалу Кархану? — глаза шеддита приобрели цвет лавы.

— Будь ты хоть самим Хаосом во плоти — ты мне не страшен без своего меча! — гневно выкрикнул Юлиус.

Владыка Кархан ничего не сказал. Он сделал небрежный жест, словно стряхивая с пальцев надоедливое насекомое — и Юлиус, перелетев через всю улицу, рухнул у стенки, сильно ударившись головой. Подняться он уже не мог.

— Ты следующая, — сухо проронил шеддит, обращаясь к Зарине, и выбросил в её сторону кулак. Но тут произошло нечто неожиданное: вместо того, чтобы мгновенно умереть, девушка схватила вытянутую руку владыки шеддитов, и, резко крутанувшись на носках, швырнула Кархана через свою голову. Он пролетел не меньше, чем Юлиус, и рухнул рядом с ним, тоже как следует приложившись головой о стену. Но, в отличие от паленгенезиста, могучий шеддит выдержал такой удар.

— Ловкая, тварь! — удивился он и подпрыгнул на пару метров, рассчитывая придавить девушку своим весом. Но Зарина тоже прыгнула навстречу ему, только ещё выше — метра на три, «срезав» Кархана в полёте ударом ноги. Тот тяжело рухнул на пол. На его нагруднике красовалась внушительная вмятина, и это притом, что металл демониум, из которого делались доспехи шеддитов, не прогибался даже под ударами булавы.

Девушка меж тем грациозно, как кошка, приземлилась на ноги и закрепила свой успех, ударив шеддита кулаком по лицу. Раздался хруст, и зачарованная золотая маска треснула.

Юлиус лежал, прислонившись к стене, в состоянии двойного шока. Но если шок от падения он ещё мог выдержать, то увидеть, как простая девушка побила шеддита, было уже выше его сил.

— Успокойся, Юлиус, — тихим голосом произнесла Зарина, — я чувствую, что ты отделался лишь парой ушибов. Вставай, я тебя подлечу.

Паленгенезист пошёл, опираясь на плечо девушки, а владыка Кархан в разбитой маске лежал возле дома без сознания.

Глава 15. Ветер перемен

Герцогиня Линда Меггидо сидела возле камина в центральной башне своего замка в городе Диаманте. Она входила в тройку самых богатых людей страны, и её пятибашенный замок из фиолетового камня по праву считался самым красивым зданием во всей республике Гиперборей. Солнце светило ярко, благодаря глобальному потеплению в городе стояла почти что южная погода — но это не радовало и не волновало Линду.

В длинные чёрные волосы сорокалетней герцогини уже прокралась седина — от напряжённой жизни. Линда была высокой женщиной с голубыми глазами, на её пурпурных одеяниях красовалась эмблема льва, а на поясе висел дорогой меч, рукоятку которого украшал крупный изумруд.

— Прекрасный день сегодня, не так ли, ваше сиятельство? — спросил у Меггидо командир её охраны, капитан Зигвельд.

— Зигвельд, — вымученно вздохнула Меггидо. — Неужели ты не понимаешь, что пока наша страна не спасена от заразы, называемой «демократией», ни один день не может быть прекрасен?

— Ваше сиятельство, демократический строй установился уже давно. Не думаю, что его можно как-то отменить — разве что вы собираетесь провести вооружённый переворот, — Зигвельд коротко рассмеялся.

— Капитан Зигвельд, вы болван! — теперь в голосе Меггидо звучала сталь. — Народ, осознавший несправедливость нынешнего строя, САМ его свергнет и САМ вернёт нормальный строй, монархию. Более того: все эти простолюдины будут на коленях умолять меня стать их законной королевой. И когда это произойдёт — обещаю тебе, капитан Зигвельд, что назначу тебя генералом королевской гвардии!

Тот лишь неопределённо хмыкнул, ибо считал себя трезвомыслящим человеком и находил «план» Меггидо неосуществимым.

Линда была последним представителем аристократического рода Меггидо, некогда самого влиятельного рода в королевстве Гиперборей — после королевского, разумеется. Но весь королевский род уже давно уничтожила революция — как и большинство других знатных родов. Самым крупным из выживших остался род Меггидо, причём почти все представители этого рода, лишённые своего имущества, отказались от прежней фамилии — ради успешной карьеры в республике.

Один лишь Гетфлойд не стал отрекаться от своей дворянской сущности. Он, фанатично преданный своему происхождению, в таком же духе воспитал своих детей. Через тридцать лет после революции республиканское правительство, смягчив свою позицию, вернуло имущество остаткам аристократии — и род Меггидо вновь вступил во владение диамантийским замком с его великой сокровищницей, став таким образом одной из богатейших семей Гиперборея.

Линда, некогда получившая замок в наследство от отца, сильно модернизировала его. Она ждала перемен, но, в отличие от своих предков, была настроена крайне решительно. Едва вступив во владение наследством, молодая герцогиня основала монархическую партию и быстро выбилась в Сенат. Партия преодолела необходимый пятипроцентный барьер, но ненамного: идеи о реставрации монархии по ряду причин не пользовались в стране большим спросом, так что монархическая партия никогда не набирала больше семи процентов. Конечно, Линда Меггидо, будучи одним из богатейших людей республики, могла с лёгкостью купить голоса многих избирателей (а то и всю избирательную комиссию), набрав тем самым количество голосов, необходимое для партии власти. Но, будучи аристократкой, она просто не хотела унижаться до банальной взятки. Словом, Линда уже не надеялась прийти к власти путём голосования…

Зато теперь герцогиня Меггидо твёрдо знала, что все неприятности в Гиперборее имели своим корнем республиканское правление — правительство, состоящее из аристократии, попросту не допустило бы столь наплевательского отношения к стране. Конечно, многие проблемы остались уже в прошлом, но до революции их не возникало. Например, именно правительство простолюдинов позволило войне с нежитью растянуться на века.

— Упразднение сословного деления общества превратило многих крестьян в горожан, — медленно произнесла герцогиня, — и погубило хозяйство нашей страны: люди, обязанные заниматься земледелием, пошли в маги, рабочие, купцы и банкиры. Из-за этого в нашей стране и живётся так плохо. Только возвращение всего на круги своя сделает наконец жизнь в Гиперборее нормальной. Вернём сословное деление — и всё будет хорошо.

— Но как же быть с потомственными горожанами, происходящими от селян? — поинтересовался капитан. — Они никогда не держали в руках лопат и плугов — какие же из них крестьяне?

— Они люди земли, капитан. — отрезала герцогиня. — Способность к земледелию у них в крови.

— Ваше сиятельство, но до революции Гиперборей, самая северная страна, был самой бедной из стран Вестланда. Революция подняла уровень жизни!

— Эх, Зигвельд! — укоризненно покачала головой Меггидо. — Стыдно до такой степени не знать историю родной страны! Вам даже невдомёк, что плохой уровень жизни был лишь у простолюдинов. Но кого они волнуют, эти жалкие никчёмные людишки? А дворянство жило богато и счастливо. И всё пошло прахом! А всё из-за орков! Думаешь, королевство Гиперборей в 1242 году победило в битве при Вербороу?

— Так точно.

— Нет, капитан. Наше королевство потерпело сокрушительное поражение, хотя наша армия и выиграла бой. Да, теократическое государство северных орков Гирдашан было почти уничтожено. Но сохранился его небольшой остаток, одноимённое архипелаговое государство со столицей Дэртон. Хотя гиперборейцы издревле славились моряками, пиратами и флотом, наша армия не смогла завоевать Дэртон — друиды орков призывали себе на помощь силы воды, и гигантские волны просто смывали наш флот. А на месте разрушенного Вербороу был построен людской город, Вильин. Увы, в этой битве мы захватили в плен множество гирдашанских орков — хотя этих тварей следовало уничтожать! Уничтожать яростно и беспощадно. Но мы этого не сделали, и эти мерзавцы в конце концов разрушили наше королевство. А потом наш король совершил ещё одну ужасную ошибку — вместо того, чтобы сделать орков рабами, он попросту сделал их подданными второго сорта.

— Ну и что же?

— А то, — гневно выкрикнула герцогиня, — что именно орки, ставшие жителями Гиперборея, подстрекали народ против государственной власти! И первым делом после революции они позаботились о собственном… равноправии. — Последнее слово Меггидо выплюнула как грязное ругательство. — Мы же должны возродить наше королевство — королевство людей.

— Но с чего вы решили, — пробормотал Зигвельд, — что народ сам захочет скинуть нынешнюю власть?

— Зигвельд, революция, помимо развала страны, принесла общий упадок нравов и религиозности. Вскоре люди осознают все ужасы нынешнего строя, и их разум помутится. Желая стабильной жизни, гиперборейский народ потребует строгой и организованной власти. А ещё… Я найму добровольцев, готовых отдать жизнь за веру, королеву и отечество. Тебе, как будущему генералу, я поручаю нанять шпионов для того, чтобы найти войска, лояльные короне. К тому же, теперь у меня есть новые союзники. И они помогут нашему народу прийти к мысли, что республиканское правительство обречено. Более того — они УЖЕ помогают нам! — Герцогиня привстала и приоткрыла дверь.

Капитан Зигвельд ахнул: За дверью стояло два человека в блестящих доспехах и красных плащах.

***

Итак, Герберт, у меня есть для тебя важное задание, — солидно произнёс доктор магических наук Ранис Сильмандир, глядя на своего ассистента.

— Я готов, господин профессор!

— Надеюсь, тебе знаком город Зеленохолмск?

— Вы имеете в виду научный городок, построенный магами на потеплевшем Крайнем Севере, недалеко от руин Айсгарда?

— Да. Ты знаешь, зачем его построили?

— Нет, пока не знаю.

— Там сейчас обитает группа магов и учёных, отгородившихся от всего остального мира. Они хотят помочь Великому Альянсу — на случай войны с Диктатурой. Поэтому они вплотную занимаются паленгенезией — наукой, направленной на производство новых жизненных форм. Вокруг Зеленохолмска на многие вёрсты тянется пустынная местность — поэтому, даже если какой-то эксперимент выйдет из-под контроля, никакого вреда от него не будет. А сам городок довольно симпатичный, да и не так уж он далеко от цивилизации, как кажется: туда сумели всего за две недели подвести пятидесятивёрстовую железную дорогу — от заброшенной военной базы. А до самой базы можно доехать непосредственно от Стейнгарда.

— Что я должен сделать, господин профессор?

— Возьми большой ящик — верхний слева, тот, на котором нарисована змея и написано «опасно». Ты должен в сопровождении двух полицейских доставить его в Зеленохолмск. Наши разработки секретны. Их нужно самым тщательным образом охранять от возможных шпионов, масхонских лазутчиков или даже простых бандитов. Запомни: лучше уж уничтожить посылку, чем отдать её в чужие руки — кстати, в ящик встроено заклятие самоуничтожения. Ключ я тебе дам, и если что-то пойдёт не так — непременно воспользуйся заклятьем.

— Я сделаю это, господин профессор!

— И ещё: что бы ни случилось, ни в коем случае не открывай эту коробку!

— Там змея?

— Нет, не змея! — рявкнул Сильмандир. Видно было, что он сильно нервничает. — Я не должен говорить тебе, что там находится, поэтому сразу предупреждаю: не открывай! Это действительно ОЧЕНЬ опасно — если посылка окажется распечатана… думаю, ты уже не успеешь никому рассказать о том, что увидел!

***

Подполковник Элиддин Кахаби наконец-то вернулся из месячного отпуска, и первым делом он заглянул в свой дом. Конечно, в его отсутствие за домом приглядывал товарищ — армейский лейтенант Ларратос Мельд. Но у Мельда сейчас были свои проблемы — он готовился к поступлению в экономическую академию, поэтому порядок в жилище оказался далеко не идеальным. А тут ещё дракон Руханнур умудрился подхватить простуду, причём такую, что Элиддину пришлось здорово попотеть, леча её мощью Абсолюта. В итоге на работу — в свой полицейский участок — подполковник пришёл с небольшим опозданием.

В участке творилось нечто странное: Элиддин явственно ощущал лёгкую ауру беспорядка и суеты, окутывающую здание. Более того, здешняя обстановка скорее напоминала Стейнгардский вокзал, чем городское отделение полиции: вещи располагались в самых неожиданных местах, всюду стояли какие-то тюки и пакеты, а сами полицейские суматошно носились по участку, шумели и, похоже, паковали чемоданы. Ещё подполковника немного удивило присутствие на участке военных.

— Что случилось? — поинтересовался Элиддин. — Мы что, съезжаем?

— Неужели вы не знаете, господин подполковник? — ответил вопросом на вопрос лейтенант Кай Гордиан.

— Откуда бы? Я был в отпуске. Просветите меня, если не трудно.

— Господин подполковник, — невпопад выпалил Гордиан. — Видите ли, в гладиаторских гильдиях вот уже десять лет как не случалось ни одного убийства.

— Я рад за вас и за ваши гильдии, — ответил Элиддин, — но какое это имеет отношение…

— Самое прямое: теперь гладиаторские бои узаконены. Представляете — узаконены, причём указом самого консула! — в голосе Кая звучала искренняя радость, — Конечно, полиция лишается дополнительного источника дохода, но зато те из нас, кому приходилось быть и гладиаторами и полицейскими одновременно, теперь могут ЦЕЛИКОМ посвятить себя гладиаторским боям! Поэтому часть офицеров уходит из полиции. Я, кстати, тоже: Тарион, предыдущий глава нашей гильдии, получил сотрясение мозга — и сейчас лежит в больнице. Он заявил, что второй травмы может уже не пережить, вследствие чего отказался от управления гильдией "Белый Медведь". В общем, вручил мне бразды правления. Так что, господин подполковник, я увольняюсь из полиции. А что касается военных — так это бывшие безработные: согласно всё тому же консульскому указу, они теперь могут получить должность в полиции.

— Так что же получается, — удивился Элиддин. — Место моего подчинённого теперь свободно?

— Именно. Впрочем, недостатка в кандидатах не будет.

— Ну что ж… Похоже, мне осталось лишь пожелать тебе удачи, Кай, в управлении гильдией. А что касается твоего освободившегося места — так у меня уже есть на примете одна кандидатура.

***

Ларратос Мельд тем временем в очередной раз беседовал с Эраной.

— …послушай, Эрана, если ты любила всё это время только меня, почему же ты встречалась с Ранисом, когда я служил в армии?

— Ларри, я тебя умоляю, не надо вспоминать былое. Я свободная и современная девушка. Ну и что, что я встречалась с Ранисом? В конце концов, ты же всё-таки не мой муж! Просто мне тяжело быть одной.

— Понятно, — мрачно произнёс Ларратос. Он мысленно представил себе довольную физиономию Раниса, и его передёрнуло от внезапного приступа неприязни.

— Да, кстати, — вдруг оживился он. — Ты случайно не знаешь, где Ранис сейчас? Я его уже давненько не видел — к тому же он не пришёл на церемонию нашего награждения. Ты видела его в академии?

— Нет: он перестал там появляться — его не было даже на экзаменах. По-моему, ректор в конце концов отчислил его. Не знаю уж, в чём тут дело, но после того, как ты спас меня в гробнице, Ранис впал в жуткую депрессию. С каждым днём он становился всё мрачнее, а через два дня после церемонии вознаграждения куда-то запропал. Одно время его видели в Новгарде — именно оттуда пришло его последнее письмо отцу, который сейчас служит в министерстве Колдовства. В письме он сообщал, что отправляется путешествовать — уходит куда-то на юг нашей страны.

Ларри задумался.

— Эрана, мне кажется, что наши отношения погубили жизнь моему близкому другу.

— Да не волнуйся ты так, Ларри. Видишь ли, я хорошо разбираюсь в прорицании — и недавно сдала экзамен по этому предмету. Во время экзамена нам нужно было впасть в пророческий транс. Тогда-то мне и открылось, что Ранис ещё вернётся. Более того: я уверена, что он вернётся героем — в моём видении Ранис был окутан сверкающим огненным ореолом, который с каждым мгновением становился всё ярче.

— Я рад, если у него всё хорошо.

Они немного помолчали.

— Ларри, — Эрана первой нарушила молчание. — Эти наши встречи с тобой, происходившие четыре года назад… Я помню их так, как будто всё произошло совсем недавно. И в то же время, они кажутся мне какими-то смутными, словно полузабытый сон. Ты не знаешь, что это может значить?

— Это может означать, что ты переучилась. Не нужно тратить так много времени на учёбу — вот я, например, когда учился магии, спал всего по четыре часа — и чувствовал себя ужасно разбитым.

— Так ты что, больше не будешь учиться?

— Почему же, буду — но только уже не на мага. Сейчас я поступаю в экономическую академию — ту самую, где учился мой отец. Я уже сдал на «отлично» экзамены по математике и истории. Кстати, преподаватель по истории остановил меня, едва только я начал отвечать, поставил мне отличную оценку, и сказал ещё, что такие герои, как я, должны поступать безо всяких испытаний. Смешно, правда? Теперь меня узнают на улицах. А ведь я не сделал ничего особенного — вся заслуга принадлежит вам с Элиддином. Мне уже начинает надоедать моя популярность. Элиддин сказал мне, что именно от неё он сбежал со своей родины, но прошлое до сих пор преследует его по пятам.

— Не скромничай, Ларри. Почему ты больше не хочешь быть магом?

— Бессмысленно: Элиддин инициировал меня в паладины, а любая магия меркнет перед мощью Абсолюта. Куда бы я действительно хотел пойти — так это в академию паладинов, но вот уже четыреста лет, как она превращена в академию шеддитов, а добраться до города Шалема почти невозможно.

— А где сейчас Элиддин?

— Думаю, на работе — в участке. Он недавно вернулся из отпуска.

Внезапно у Ларратоса загудел карманный мадаббар.

— О, меня вызывают! Интересное изобретение, хоть и дорогое, — пояснил Ларри и поднёс мадаббар к лицу, — стоит тысячу аргусов.

— Ларратос Мельд слушает, — сказал он прямо в шарик мадаббара.

— Ларри, это Элиддин. Ты не мог бы подойти сейчас ко мне в участок — у меня есть важная информация.

— Хорошо, господин Эли.

Ларратос попрощался с Эраной и пошёл к своему другу-паладину.

***

Итак, Ларратос, на церемонии вознаграждения ты говорил, что хочешь учиться и работать. Указом консула безработные армейские офицеры переводятся в полицию, а мне как раз нужен толковый лейтенант.

— Господин Эли, работать под вашим руководством?! Серьёзно! Да я об этом и мечтать не мог!

— Вот и отлично! Кстати, ты, насколько я помню, хотел не только работать, но и учиться. Я уже прочёл в газетах, что ты почти поступил в экономическую академию — журналисты в последнее время активно освещают твою биографию. Но раз ты инициированный рыцарь Стали и Пламени, то я могу предложить кое-что поинтереснее экономики — путь паладина.

— Но, господин Эли, масхонская академия занята шеддитами, а шалемская — слишком далеко. Так кто же будет учить меня?

— Я сам, разумеется. Я обучу тебя всему, что знаю. Обычно для такого обучения требуется не меньше пяти наставников, но их сейчас взять негде. Поэтому обойдёмся одним. Единственным. Видишь ли, когда я прибыл в Гиперборей, то первым делом навестил дом моего погибшего наставника, Оникса Рейнса. Его вдова отдала мне целый набор книг, содержащих мудрость нашего ордена. Так что, прибегнув к этой библиотеке, ты познакомишься с различными аспектами мудрости ордена Стали и Пламени.

— Я согласен! — радостно вскричал Ларри.

— Не торопись. Перед тем, как получить ранг таламида, ученика (низший статус в нашем ордене), ты должен выбрать специализацию. Существует три различных вида паладинов: первые — это рыцари-тигры, что занимаются преимущественно рукопашными боями и физическим самосовершенствованием. Они носят оранжевые мантии. Вторые — рыцари-осьминоги, что преимущественно занимаются овладением энергиями Абсолюта и постижением его философии. Их мантии фиолетовы. А третьи — рыцари-драконы, пытающиеся активно совмещать оба пути. Я — рыцарь-дракон, и, будучи таламидом, я носил зелёные мантии. Адепты и магистры свободны в выборе цвета.

— Так что теперь в нашей троице двое рыцарей и двое драконов, — вставил своё слово неизвестно откуда взявшийся Руханнур.

— Господин Эли, я хочу стать рыцарем-тигром.

— Не спеши. Желательно, чтобы твой выбор совпал с твоим устройством личности.

— А если не совпадёт?

— Это не трагедия, но сильно рекомендуется, чтобы ты выбрал путь, соответствующий твоему устройству. Поэтому я проведу небольшой тест.

— Я готов, господин Элиддин.

— Отлично. Кадур-ан-Нур! — над правым плечом паладина появился пушистый огненный шарик.

— Вопрос первый. У влиятельного купца бандиты похитили дочь. Купец нанял тебя, чтобы ты вернул её. Придя в логово бандитов, ты обнаруживаешь единственного охранника, который держит дочь купца. Твои действия: ты пригрозишь охраннику физической расправой и при необходимости приведёшь её в исполнение? Или же ты проскочишь мимо охранника и вместе с дочерью купца побежишь со всей силы? А может быть, ты дашь охраннику взятку, чтобы вы могли спокойно уйти?

— Я пригрожу охраннику, что если он не отпустит дочь купца, я его по… Дисбандо! — пока Ларри говорил, огненный шарик внезапно сорвался с места и ринулся прямо на него. Ларратос отпрыгнул в сторону и выкрикнул заклинание, уничтожившее опасный снаряд.

— Господин Элиддин, что…

— Не бойся, это тоже часть теста — шар был очень слабым и не причинил бы тебе вреда. Что ж, продолжим. Итак, представь себе ту же ситуацию с бандитами. Только вот в логове ты никого из них не находишь, зато натыкаешься на запертую дверь. Твои действия: ты выбьешь дверь, постараешься взломать замок или постучишь?

— Я вы… бью дв… — Ларри внезапно ощутил, что задыхается. Язык заплетался, горло словно сдавила чья-то невидимая рука… А в следующую секунду удушье резко отпустило.

— Господин Элиддин, я по-прежнему не понимаю… — Ларри старался отдышаться.

— Что же, я так и думал. Последний вопрос. Ты правительственный агент. Тебя дали приказ убить главу одной преступной группировки. Как ты будешь убивать его: в ближнем бою? Или пристрелишь из-за угла? Или представишься другом, согласишься разделить с ним трапезу и отравишь его?

— Я буду драться в бли… — Элиддин резко выбросил вперёд руку, и сила Абсолюта швырнула Ларри в стену.

— Отлично! — заключил Элиддин, глядя, как его новый ученик поднимается с пола. — Твои желания совпадают с твоим личностным устройством. Лучше всего тебе подходит специальность рыцаря-тигра.

— Господин Элиддин, я так и не понял, в чём состоит суть этого теста.

— Всё очень просто. Тест состоит из трёх частей. Каждая из них направлена на выявление определённых способностей. Мне были важны не столько твои ответы, сколько твои действия. Вопросы я задавал скорее для отвлечения внимания.

Первый тест проверял ловкость, быстроту реакции и способность мгновенно отражать внезапную опасность. Это — характерные черты рыцаря-тигра. С этим заданием ты справился.

Задавая тебе второй вопрос, я одновременно сосредотачивал вокруг тебя облако энергии Абсолюта. Но ты даже не почувствовал этого до того самого момента, когда накопившаяся энергия нанесла удар. Разумеется, это никак не вяжется с сущностью рыцаря-осьминога, тонко чувствующего Абсолют и малейшие изменения собственной ауры.

И, наконец, чтобы пройти последнюю проверку, нужно было, во-первых, вовремя почуять выброс абсолютной энергии, и, во-вторых, успеть отразить её. Из тех, кому это удаётся, получаются отличные рыцари-драконы.

Элиддин достал из-под кровати чемодан. Когда он его открыл, Ларри увидел, что там лежат три мантии — оранжевая, зелёная и фиолетовая.

— Прошу тебя, — сказал Элиддин и протянул Ларратосу оранжевую мантию с вышитой фигурой тигра. Ларри надел её.

— Добро пожаловать в орден Стали и Пламени, рыцарь-тигр Ларратос, — торжественно произнёс Элиддин и пожал Ларри руку, — ты обретаешь статус таламида, первый из трёх рангов нашего ордена, и становишься моим учеником.

— Спасибо, господин Эли! — Ларри просто не верил своему счастью

— Теперь, когда ты мой ученик, ты должен называть меня не иначе как «наставник». Ты готов к первому уроку?

— Так точно, наставник!

Элиддин достал из шкафа кубик и положил его на стол:

— Возьми кубик в руку, — сказал Элиддин. Рука Ларри немедленно потянулась к столу.

— Нет, без рук!

— Инмагна! — выкрикнул Ларри заклинание, и кубик полетел по направлению к его руке.

— Нет! Без магии! — уточнил Элиддин, выставив свою руку, и отрубив энергией Абсолюта поток маны, окруживший кубик, — вытяни свою руку.

Ларри повиновался.

— А теперь представь, что твоя рука удлинилась, и что ты невидимым продолжением руки держишь этот кубик.

Ларри, вытянув руку, напряг её воображаемое продолжение.

— Не получается? — спросил Элиддин, — и ты, и кубик, и я — все мы элементы матрицы Абсолюта. Представь себе, что кубик — это на самом деле часть тебя, и не кубик поднимается, а ты сам.

— Хорошо, наставник, — Ларратос изо всех сил напряг руку и сконцентрировал внимание на несчастном кубике. Куб так и не сдвинулся с места, зато сам Ларри почувствовал резкий рывок, как будто его дёрнули за волосы.

— Чем это ты там занимаешься, таламид? — удивился Элиддин. — Судя по ауре, Абсолют проецируется на тебя и твою одежду. Это, конечно, тоже прогресс, но с кубиком экспериментировать безопаснее.

Ларратос только сильнее стиснул зубы и попытался ещё раз. Куб чуть шевельнулся.

— Отлично, Ларри, отлично! Теперь придвинь его к себе!

Ларри силой воли сместил кубик к себе ещё на пару сантиметров. После чего тот встал намертво — дальнейшие попытки не давали ничего, кроме головной боли.

— Проклятье! — выругался Ларратос. Он разгневался на самого себя за неспособность переместить силой воли даже такой маленький предмет. Внезапно кубик сорвался с места и, просвистев через всю комнату, ударился об стену с такой силой, что даже треснул. А сам Ларри почувствовал себя как-то странно.

— Остановись! — выкрикнул Элиддин.

— Что случилось, наставник?

— Паладин должен контролировать свой гнев. Если ты чувствуешь, что гнев разрушает тебя или тебя покидает внутренняя сила, займись медитацией. Нельзя пускать в себя зло и насилие, ибо они могут уничтожить твою душу изнутри, и ты станешь шеддитом, анти-паладином, воплощением зла.

— Наставник, я с громадным трудом двигал этот проклятый кубик, но стоило мне чуть-чуть разозлиться — его сильно швырнуло. Неужели это значит, что силы Хаоса гораздо сильнее, чем светлые энергии Абсолюта? И что паладины обречены в битве с шеддитами?

— Нет. Конечно же, нет. Просто силы Хаоса гораздо охотнее подчиняются паладину. И в компенсацию этого подчиняют его себе. Именно поэтому шеддитами чаще всего становятся всякие недоучки, просто неспособные грамотно использовать светлые силы.

— Значит, шеддит, который обучается два года, может быть сильнее, чем паладин, который обучается в два раза больше?

— Может. Но главная уязвимость большинства шеддитов в слабости их знаний. Они не так хорошо владеют знаниями в области нравственности и философии, и зачастую, помимо конфликтов с паладинами, конфликтуют ещё и между собой. Как ты знаешь из курса молодого бойца, нет слабее врага, чем тот, в чьих рядах нет единства. К тому же, шеддиты опираются в битве больше на грубую силу, чем на боевые искусства. Но зато грубый шеддит уже после одного года обучения может стать сильным бойцом, представляющим угрозу даже для хорошо обученного паладина.

Ларратос, решив очиститься от энергий Хаоса, сел в позу лотоса и закрыл глаза — так при нём раньше делал Элиддин.

— Наставник, а что я должен сделать, чтобы заняться медитацией?

— Очисти свой разум от забот и эмоций. Ощути матрицу Абсолюта вокруг себя. Она откроется тебе, и ты откроешься ей. Абсолют поможет тебе освободиться от гнева и восстановит твою растраченную силу.

Ларратос попытался открыть свой разум, и Элиддин ощутил, как мощные потоки энергии Абсолюта входят в тело его юного таламида.

Глава 16. Путь Паладина

Ларратос Мельд плыл на корабле "Могучий Альбатрос". За его спиной развевалась оранжевая мантия с вышитым тигром, а на поясе висел Зариндуил — верный клинок из Небесной Стали. Морской ветер, который показался бы сильным любому неопытному новичку, приятно ласкал лицо Ларратоса. Ларри стоял на капитанском мостике и смотрел на восток, куда и плыл «Альбатрос».

Внезапно Ларратос увидел своим острым зрением сразу три корабля с чёрными парусами, показавшиеся на горизонте. Сердце бешено заколотилось: от этих кораблей веяло опасностью.

— Капитан! Пираты! — крикнул Ларри мускулистый матрос лет тридцати с повязкой на правом глазу.

— Я вижу, Лекс. — Мельд был совершенно спокоен. — Команда, готовьтесь к бою! Приближаются пираты!

Три пиратских корабля против одного «Альбатроса». Шансов на победу, мягко говоря, маловато, так что командой овладела паника. Ларратос знал, что заорать "без паники!" в такой ситуации — лучший способ подлить масла в огонь, поэтому он решил воздействовать на свою команду другим путём. Капитан «Альбатроса» закрыл глаза и присел в позу лотоса. Погрузившись в медитацию, он видел в матрице Абсолюта ауру каждого матроса. Мысленно воззвав к светлым силам, Ларратос сосредоточил в себе Ауру Победителя, невидимые лучи которой обошли корабль и коснулись каждого матроса. Команда немедленно успокоилась, все её члены ощущали себя защищёнными и были готовы сражаться хоть против всех пиратов мира сразу.

Экипаж «Альбатроса» деловито выдвинул баллисты и открыл огонь сразу по трём пиратским кораблям. Но и пираты не отставали: они тоже выставили свои баллисты, и десятки копий полетели в сторону «Альбатроса». Однако Ларратос уже был наготове: он выставил руку, и копья, словно столкнувшись с какой-то невидимой стеной, падали в воду, не долетая до корабля. В результате, пока пираты приближались, «Альбатрос» успешно утопил один из трёх пиратских кораблей.

— На абордаж! — услышал Ларри с двух оставшихся кораблей. Самый крупный из них врезался в «Альбатрос» и десятки пиратов соскочили на палубу. Тогда Ларратос вновь обратился к Ауре Победителя.

— Бей пиратов! — получив новый заряд энергий, воодушевлённые матросы «Альбатроса» все как один набросились на разбойников, которых, напротив, охватило чувство паники и обречённости.

В итоге пираты, несмотря на подкрепление, прибывшее со второго корабля, быстро погибали. Убедившись, что победа уже близко, Ларратос вскочил и тоже ринулся в бой.

— Кретины! Куда прёте, копчёные креветки, атакуйте их капитана!!! — заорал главарь пиратов, явно сообразивший, из-за чего его люди проигрывают.

В Ларратоса полетело несколько сгустков магической энергии — наконец-то вступили в дело пиратские колдуны. Ларри даже слегка удивился: чего это они так долго бездействовали? Достав меч с пояса и засветив его силой своей воли, капитан наотмашь ударил им по магическим сгусткам, которые в результате попали обратно в колдунов, лишив их возможности двигаться. Так, похоже, это была какая-то парализующая магия… Развить эту свою мысль Ларратос уже не успел: на него налетели сразу трое пиратов, сверкая обнажёнными саблями. Мельд только рассмеялся: резкий взмах, звон металла — и пиратов буквально отбросило в сторону: паладин парировал своим мечом сразу три сабли. Далее пираты почему-то начали нападать поодиночке, так что Мельд устроил показательную резку оружия: пиратские сабли ломались уже после двух-трёх столкновений с Зариндуилом. Какой-то пират с крюком вместо правой руки напал на Ларри сзади, замахнувшись своим крючком, но Мельд применил силу Абсолюта, и разбойник слегка промахнулся: попал не по Ларратосу, а себе по лбу. Ларри, даже не оборачиваясь, пнул пирата ногой, и тот улетел за борт.

— Грабьте корабль!!! — с энтузиазмом орал пиратский капитан. То ли он не понимал, что его дело — швах, то ли сила воли этого пирата сумела превозмочь Ауру Победителя. — Всех прибью!!! Сушёные креветки, плюньте на матросов — убейте паладина, а с остальной командой мы легко справимся!

Внезапно лидер пиратов поперхнулся: какая-то неодолимая сила подняла его в воздух и выкинула за борт.

— Отлично, капитан! — восхитился Лекс. — Пускай чуть поостынет, а то слишком уж буйный…

Пиратов уже почти не осталось. Последние уцелевшие сдались в плен и позволили связать себя. Правда, таковых осталось совсем немного: Ларратос предпочитал не убивать своих врагов, но уж если не оставалось другого выбора…

Когда на судне навели порядок, выяснилось, что «Альбатрос» во время боя получил серьёзные повреждения, поэтому капитан принял мудрое решение перейти на пиратский флагман, предварительно сменив на нём паруса и знамёна.

Впереди лежали загадочные земли Востока. И Ларратос знал, что там его ждут великие тайны и открытия, способные изменить весь мир. Солнце ярко светило в глаза паладину и капитану. Даже слишком ярко…

…И через пару минут Ларри понял, что лежит в постели: его разбудил солнечный свет, бьющий в окно.

— Доброе утро, Ларратос, — улыбнулся Элиддин.

— Доброе утро, наставник. Мне снился странный сон — вроде тех, что снились ещё в детстве — что я капитан корабля, и будто бы я сражаюсь с пиратами.

— А что же тут странного?

— А теперь мне приснилось, что я — капитан и одновременно паладин. Рыцарь-тигр, и даже с моим мечом Зариндуилом. Причём сон был настолько реалистичным… Я не исключаю того, что он может быть вещим.

— Вполне возможно. У многих после посвящения в паладины появляется дар предвидеть будущее — а точнее, его варианты.

— Но я видел похожие сны и до становления паладином!

— Некоторые люди способны к концентрации сил Абсолюта и до посвящения… Ладно, чего это мы с утра пораньше ударились в философию? Иди завтракать, а потом мы приступим к тренировкам.

***

После завтрака Ларри пошёл в комнату Элиддина.

— Ты — рыцарь-тигр, — поучал Элиддин, — и поэтому ты должен уделять наибольшее внимание именно физическим упражнениям. Больше бегай и прыгай, больше тренируйся в ближнем бою, больше поднимай тяжести.

— Наставник, после того как вы вручили мне Зариндуил, я стал в несколько раз сильнее. И если я возьму в руки что-либо тяжёлое, я этого почти не почувствую.

— Ничего страшного, Ларри. Ты можешь даже вообще ничего не брать в руки — только напряги свои мышцы, как будто ты что-то держишь, представь, что у тебя в руках нечто тяжёлое, а потом проделывай различные упражнения.

Ларратос таким путём позанимался около часа, пока Элиддин его не прервал:

— Достаточно. Рыцарь-тигр также всегда умеет хорошо бегать и прыгать. Встань в углу комнаты и прыгни с места как можно дальше.

Ларри встал в углу и прыгнул с места — в точности в противоположный угол. Да, — подумал он, — в бою эта способность будет очень полезна.

***

Что ж, ты хорошо справляешься с физическими упражнениями, Ларратос, — в голосе Элиддина слышалось лёгкое удивление, — а теперь я должен научить тебя новому мизрахийскому боевому искусству. Это — Крибат-Нэшер, стиль орла. Данное боевое искусство используется в битве один на один. Оно, в отличие от стилей льва и медведя, обеспечивает минимум защиты, поэтому очень хорошо против противника, который дерётся в стиле медведя. Максимум нападения и минимум защиты — таков стиль орла. Поэтому никогда не рискуй использовать его против опасного противника.

Элиддин продемонстрировал Ларратосу стойки, блоки и удары, необходимые для стиля Крибат-Нэшер. Как и предыдущие стили, Ларратос усвоил стиль орла за считанные минуты.

— Нападай, — скомандовал Элиддин, держа наготове деревянный меч и встав в стойку медведя. Ларри взял свой деревянный меч и за полминуты победил Элиддина, используя стиль орла — он ударил деревянным мечом в грудь наставника, который раньше блокировал абсолютно все его удары. Если бы меч был металлическим, Элиддин бы погиб.

Ларратос и Элиддин около получаса дрались на деревянных мечах. Преимущество Ларратоса было в том, что, обладая обеими ногами, он мог свободно прыгать вокруг своего наставника. Парировав один из ударов Элиддина и перепрыгнув через него, Ларратос тут же получил удар ногой в грудь, отлетев на три метра и стукнувшись в стену. Но паладин может выдержать и не такой удар, поэтому Ларратос встал, хоть и не без труда.

— Неожиданно, не так ли, — иронично улыбаясь, сказал Элиддин, — попробуем ещё раз. Нападай!

Ларратос встал в стойку льва, приготовившись к прямолинейной атаке с ложными выпадами. Увидев это, Элиддин принял стойку медведя. Удар Ларратоса, ещё удар — Элиддин всё блокировал. Его оборона казалась непробиваемой. Ларри взмахнул мечом, очертив в воздухе круг и нацеливаясь в грудь паладина, но Элиддин встретил деревянный меч Ларри ударом слева. И тут Мельд слегка расслабил свою правую руку, позволив деревянному клинку сдвинуться вместе с клинком Элиддина, повернул свой меч и резко перебросил его в левую ладонь. Слегка изменив стойку (Элиддин только сейчас заметил, что это была скорее не стойка льва, а замаскированная стойка орла), Ларри, взмахнув мечом, как орёл крылом, описал левой рукой на груди Элиддина знак бесконечности. Это означало одно: будь меч стальным, грудь его наставника оказалась бы вскрыта.

— Великолепно! — восхитился Элиддин, — ложный стиль льва, а на самом деле — замаскированный стиль орла. Даже не все адепты додумываются до такого, а ты, таламид, только сегодня познакомившийся с крибат нэшер, победил новым для тебя стилем своего наставника.

— Благодарю вас.

— Ларри, я некоторое время наблюдал за тобой. Ты явно можешь значительно больше обыкновенного таламида. И у твоих способностей может быть интересное объяснение: ты — Шаддай.

— Кто? Шаддай? Это слово похоже на «шеддит». Я не шеддит, наставник!

— Ларратос, я пока и не обвиняю тебя в том, что ты шеддит. Слова похожи, так как восходят к родственным корням: шеддит к слову «шедд», что означает «демон», а «Шаддай» к слову «шадд», что означает «господь» — так в землях Мизраха называют верховных богов. Слова «шадд» и «шедд» восходят к слову «Шеду» — «дух». Шаддай — Всемогущий, паладин из древнего пророчества. Попросту говоря, Избранный.

— Наставник, а что это было за пророчество? И были ли другие кандидаты в Шаддаи?

— Когда архангел Нуриэль вручал лучшим воинам людей мечи из Небесной Стали, он провозгласил, что один из паладинов приобретёт титул Шаддай — «всемогущий» и навсегда покончит с ужасами Хаоса. Шаддай будет жить вечно.

Паладин по имени Давид бен Арье Хафиш победил лидера тёмных орков — самого первого шеддита по имени Тарадаш. Орки потеряли волю ко злу и демоническому служению, Великая Война была закончена, и Хафиша провозгласили Шаддаем. Но несмотря на уничтожение оркского шеддита, зло в этом мире оставалось — более того, немало людей-отступников научились у тёмных орков некромантии и магии смерти, так что Давид всю свою жизнь боролся с чернокнижием.

А вскоре один из учеников Хафиша, Раиль Хаддад, зазнался, потребовав у наставника, чтобы тот ввёл его в совет паладинов города Шалема. Давид отказался, и разъярённый Раиль напал на своего учителя. В бою Давид отрубил ученику руку, а затем изгнал его из ордена.

Раиль Хаддад понял, что если не удаётся приобрести власть в существующем совете паладинов — надо создать новый, где он будет самым главным. Раиль и группа его приспешников построили город паладинов на горе недалеко от Шалема. Раиль основал орден Паука и Лисы.

Поначалу всё было хорошо: оба ордена паладинов творили добро и защищали простых людей. Но Раиль с каждым днём всё сильнее злился на своего учителя. Он становился всё более мрачным и замкнутым. И его просто выводило из себя отсутствие правой руки. Вскоре его меч, показывающий чистоту души паладина, горел не синим небесным пламенем, а красным огнём Преисподней.

Единственной надеждой Раиля на возвращение утраченной руки были те самые некроманты, с которыми он раньше боролся. И основатель ордена паладинов пошёл к одному из некромантов с просьбой вырастить ему новую, костяную руку. Лидер некромантов Мугдаш согласился — при условии, что Раиль обратится в демонопоклонничество и станет врагом всех паладинов. Оказалось, что Раилю собственная рука гораздо важнее, чем судьба ордена Стали и Пламени — получив её, он действительно обратился в демонопоклонничество и поклялся уничтожить всех паладинов.

Заставив всех своих приспешников молиться демонам, Раиль стал называть их «шеддитами», то есть демоноидами. Получив прозвище "Раиль — костяная рука", он объявил войну ордену Стали и Пламени, лично возглавив армии нежити.

Раиль, уже в ипостаси шеддита, вновь вызвал своего учителя на поединок — и убил его. Шаддай должен жить вечно, а смерть Давида Хафиша говорит об одном — он не был Шаддаем. Победив столь великого паладина, Хаддад отказался от имени, данного ему при рождении, и в память о могучем демоне, побеждённом эльфами в древности, он назвал себя Баал Хаддад, — с одной стороны — владыка Хаддад, а с другой — ассоциация с демоном.

— Наставник, а почему имена некоторых демонов совпадают с мизрахийскими словами?

— Истинные имена демонов звучат лишь на демоническом языке, известном лишь единицам — одним из таких людей был Шакир. Поскольку именно мизрахийцы первыми из людей пытались наладить связь с демонами, они дали им имена на своём языке, и в таком виде эти имена вошли в вестландский. Наши древние мистики считали, что демон Баал — истинный владыка нашего мира, поэтому его так и назвали.

— Наставник, а кто ещё был кандидатом в Шаддаи?

— Вскоре Баал Хаддад был побеждён учеником Хафиша, Лордевитом Фламосом. И Лордевита тоже стали считать Шаддаем. Приехав на свою родину, в Масхон, Лордевит основал город Паладингард и возглавил паладинскую академию. Почти все шеддиты были побеждены на Востоке руками Фламоса. Без вести пропал только Хирам Нахшан, преемник Хаддада, которого тот назвал Баал Нахшан.

— Наставник, а какова классификация шеддитов?

— Шеддитом может стать как павший паладин, так и воин, обучившийся у уже существующего шеддита. Шеддитский рыцарь-волк соответствует нашему рыцарю-тигру, виверна — дракону, а скорпион — осьминогу.

— И что же стало дальше с Лордевитом?

— В королевстве Масхон назревали революция и гражданская война. Четырнадцатилетний мальчик Арастиор Скайрис, сын купца, ученик магической школы, умевший неплохо фехтовать, решил вступить в наш орден — ради того, чтобы помочь революции, ибо знал, что личность его, как личность мелкого аристократа, не сможет полностью раскрыться при монархии. Лордевит отказал ему, ссылаясь на кодекс паладинов, говорящий, что до восемнадцати лет стать паладином нельзя, и посоветовал Скайрису прийти через четыре года. В ответ на это мальчик ответил, что через четыре года шанса на победу повстанцев может не быть. И через несколько дней Арастиора после длительных дебатов всё-таки приняли в орден. Поначалу паладины не хотели вмешиваться в революцию и гражданскую войну, но потом они решили, что республиканская форма правления больше соответствует Абсолютному Закону — и поддержали революционные силы.

Паладины победили, но случилось непредвиденное — этот случай тогда занесли в секретные архивах нашего ордена. А именно — снова появились шеддиты, возглавляемые неким Баалом Рейканом. Он хотел, пользуясь смутой, прибрать к рукам масхонскую власть. Выяснилось, что этот шеддит был учеником сбежавшего Баала Нахшана.

Большинство паладинов хотело узнать побольше о возрождённых шеддитах, но увы — Рейкан был убит, так и не успев ничего рассказать. Убил его мой будущий наставник, Оникс Рейнс.

Масхон стал республикой — не без участия Арастиора. В восемнадцать лет Арастиор стал адептом, а в двадцать — магистром, самым молодым из всех магистров нашего ордена. И в возрасте двадцати двух лет он заявил, что намерен навсегда покончить с Хаосом и шеддитами. Арастиор был гораздо сильнее, чем Лордевит, и многие паладины объявили его Шаддаем. Он стал исследовать руины и подземелья в поисках информации о шеддитах и возможности их уничтожить. И, похоже, доисследовался: через несколько месяцев этот выдающийся паладин исчез.

Вернулся он через три года — мрачным и угрюмым. Он так и не дал чёткого ответа, где был и чем занимался, но сказал, что разочаровался в идее уничтожить Хаос, считая её неосуществимой — и вышел из ордена Стали и Пламени. Народ понял — он не Избранный.

— То есть один из предполагаемых Шаддаев просто покинул орден?

— Слушай, что было дальше. Двадцатипятилетний Арастиор подался в политику — он стал сенатором, а затем и министром войны. Через несколько лет я и Канис Эсквилл начали учиться на паладинов. Канис легко прошёл Испытание Силы, потенциал Абсолюта в нём был велик, и у многих паладинов появилась версия, что Канис — Шаддай. Вскоре в Масхоне обнаружились шеддиты и целая армия нежити. Неизвестно, откуда они взялись, но управлял ими лорд шеддитов Баал Мавет, он же — генерал Коринфос. Канис убил генерала, однако нежить продолжала свирепствовать, причём с каждым днём всё сильнее и сильнее. И Совет понял, что есть ещё один владыка шеддитов, причём по странным приказам консула стало очевидно, что этот владыка подчинил консула своей воле.

Совет дал Арастиору приказ — следить за консулом. Но Арастиор говорил, что не видит ни в ком из политиков признаков зла. Тогда совет послал меня выявить владыку. Это было нетрудно: аура Хаоса выдала, что Арастиор и есть владыка шеддитов, Баал Хариб. Вскоре консул был убит, предварительно написав завещание, в котором передавал Арастиору всю власть. Хуже того: Скайрис сумел завербовать Эсквилла.

Да, Канис сам стал шеддитом, а значит, он уже не мог быть Шаддаем. Он убил одного из наиболее вероятных кандидатов — Лордевита. Арастиор дал Канису новое имя — Баал Хаммон. Так и ходил бы Хаммон в приспешниках у нового наставника, если бы тот не послал его за шлемом Тарадаша, мощным артефактом Хаоса — Арастиор наконец-то вычислил его местоположение.

Найдя шлем Тарадаша, владыка Хаммон стал гораздо сильнее и, даже не применяя оружия, задушил Арастиора потоками Хаоса.

— Значит, трое из кандидатов погибли. А двое стали слугами Хаоса.

— Самое интересное в пророчестве, что Шаддай сможет использовать тёмные энергии Хаоса без страха подчиниться им — настолько велика будет сила его воли.

— Вы хотите сказать, что и я могу, ничего не боясь, использовать энергию Хаоса?

— Ну уж нет! Ты пока не Шаддай, хотя ты можешь им стать. Чем дольше ты идёшь по пути паладина, тем выше твоя сила воли. Но сейчас твоя воля слишком слаба, чтобы ты мог безбоязненно использовать силы Хаоса.

— Наставник, а неужели вы не догадывались, обучаясь вместе с Канисом Эсквиллом, что он может стать новым Тёмным лордом?

— Догадывался. Помню, напившись, он как-то сказал мне: "Запомни, друг Эли. Все неприятности из-за нелюди. Мне не нравятся орки, виновные в уничтожении многих наших городов! Мне не нравятся эльфы, деградирующая старая раса выскочек, считающих себя лучше всех. Мне не нравятся гномы, эти низкорослые тугодумы. Я не люблю их на расстоянии, но когда наёмники из всех этих тварей служат в нашей армии, мне становится тошно". Я не мог себе представить, что мой друг и возможный Шаддай может испытывать по отношению к кому-то такую сильную ненависть, и мне казалось, что это просто чудачество, изначально свойственное многим великим людям. Часть меня понимала, что Канис идёт по пути зла, но я просто не мог себе в этом признаться. И если Арастиор был просто деспотичным правителем имперского типа, с радостью бравшим в правительство Масхона эльфов или орков, то Канис стал настоящим диктатором и приказал убить всех нечеловеческих существ.

***

Элиддин стоял в дверном проёме и наблюдал за своим медитирующим таламидом. Ларратос сидел в позе лотоса с закрытыми глазами, и, судя по ауре, думал о чём-то возвышенном. Не открывая глаз, Ларри протянул правую руку к столу, на котором лежал кубик — и тот поднялся, послушно влетев в руку таламида. Затем Ларри опять же силой мысли поднял кубик, который начал кружиться вокруг его головы.

Вдруг в комнате засветился мадаббар. От неожиданности Ларратос уронил кубик, который он держал при помощи потоков Абсолюта, а только затем открыл глаза.

Элиддин подошёл к мадаббару:

— Подполковник Кахаби слушает.

Внутри мадаббара показалось лицо полковника Гариона:

— Подполковник, у меня есть важное задание для вас и вашего нового ассистента. У наших учёных имеется некий опасный груз, который надо доставить в посёлок Зеленохолмск. За грузом возможна охота, поэтому я не уверен, что простые полицейские смогут доставить его до места назначения. Но вы же с ассистентом — непростые, не так ли?! Срочно прибывайте на участок.

Глава 17. Порождения ада

Баал Кархан очнулся и c трудом огляделся: по улице шли простые люди, но работников Патрульной Службы к великому счастью Кархана не наблюдалось. Теперь для юного владыки шеддитов главным было не ударить в грязь лицом — в фигуральном смысле, конечно, ибо лицо его действительно было запачкано грязью.

Если патрульная служба увидит меня лежащим на Земле, — с ужасом думал шеддит, — то уже через несколько часов весь город будет знать, что великого Кархана избили. Или, не лучше, что я нажрался как последняя свинья и теперь валяюсь вдоль стены. Меня превратят в посмешище. Что… Что с лицом? — Баал Кархан ощупал свою золотую маску и убедится, что её верхний левый кусок обломан.

— Проклятье, — выдохнул он с ужасом и удивлением. — Эта тварь чуть не прикончила меня!

Кархан поднялся на ноги. В голове сильно шумело, его ощутимо пошатывало. И дышать почему-то трудно… Проклятье, да никак и нагрудник помят! Но ведь он же из демониума!

— О Хаос, это не человек… — простонал шеддит.

Из дыры в маске выбилась прядь светлых волос, и Кархан спешно зажал щель ладонью:

— Никто, кроме врагов и близких, не должен видеть моего лица, — подумал он в панике, лихорадочно натягивая капюшон. Взгляд Кархана скользнул по циферблату уличных часов — и ученик Хэрека убедился, что провалялся без сознания всего лишь около пятнадцати минут — стойкости шеддитам было не занимать.

Кархан судорожно сглотнул, его безумный взгляд скользнул по стене и наткнулся на плакат, изображающий огромный и непередаваемо грозный красный глаз. Внизу большими чёрными буквами было написано: "Баал Хаммон видит тебя!". И действительно, с какого места ни посмотри, отовсюду казалось, что глаз смотрит именно на тебя.

— Нет, Хаммон, — со страхом подумал Кархан, — надеюсь, ты меня сейчас не видишь, — а то я лишусь не только статуса Баала, но и жизни. Отряхнув одежду (что лишь ещё сильнее размазало по ней грязь), шеддит поплёлся во дворец губернатора.

***

Зарина сидела у себя дома на кресле в глубокой задумчивости. Сперва она обрадовалась лёгкой победе над Баалом Карханом, но теперь всерьёз забеспокоилась — юный владыка шеддитов наверняка расскажет о ней своему наставнику, и тогда за Зариной начнётся охота. А ведь она и без того годами пряталась от шеддитов — её пребывание в Масхоне было не совсем легальным. Впрочем, то, что никто её не засёк, ещё ничего не доказывает.

— В конце концов, меня никто особо и не искал, — подумала девушка, — поскольку даже диктатор не знает о моём существовании.

Зарина прекрасно понимала, что теперь её могут убить — хотя гораздо вероятнее представлялась вербовка необычной девушки правительством Масхона. Проблема состояла в том, что она не хотела этому правительству служить. Зарина вздохнула и посмотрела своими большими зелёными глазами на старый портрет. Картина изображала её саму рядом с высоким худощавым мужчиной с длинными чёрными волосами, которому на вид было около двадцати пяти лет. Этот портрет, да ещё средних размеров клинок, лежащий в ящике стола Зарины — вот и всё, что осталось ей на память о возлюбленном — выдающемся масхонском офицере. Он погиб вследствие каких-то сложных интриг, разыгрываемых где-то в верхах Диктатуры — именно после этого Зарина стала ненавидеть всю масхонскую власть. Теперь она смутно надеялась, что правительство не сможет найти её дом — хотя даже её навыки в области магии иллюзий и воздействия на разум вряд ли спасут от агентов Патрульной Службы.

Тут Зарина вспомнила, что у неё уже давно не было молодого человека — и поняла, что ей сильно нравится Юлиус Марр. Да, она привыкла хранить верность тому самому масхонскому офицеру. Но он погиб, причём уже очень давно. Зарина сама его хоронила неподалёку от Тайверии — эта могила до сих пор сохранилась. И девушка подумала, что офицер, находящийся сейчас в загробном мире, наверняка простит её — он, несмотря на всю свою решительность и хитрость, мог прощать близких людей. Да, Юлиус Марр очень нравился Зарине — несмотря на фанатичное поклонение демонам, он, как чувствовала девушка, оказался добрым и благородным человеком — просто вырос не в той стране. Впрочем, как и все масхонцы.

— Интересно, — произнесла вслух Зарина, — если мы с Юлиусом начнём встречаться, хватит ли у меня смелости, чтобы открыться ему — и рассказать, кто я такая на самом деле? Думаю, он уже догадывается. Но сможет ли он выдержать ВСЮ правду? Особенно о моём прошлом? Надо узнать его поближе…

***

На следующий день, после работы в НИИМТ, Юлиус бежал на свидание. Он безнадёжно опаздывал: часы показывали уже пять минут седьмого, а Зарина назначила свидание ровно в шесть… Когда запыхавшийся Марр подбежал к своему дому, то увидел Зарину, нетерпеливо смотрящую на часы. Услышав шаги паленгенезиста, девушка повернула голову в его сторону:

— А, Юлиус! Ну наконец-то! Я-то думала, что только девушки умеют опаздывать.

— В последнее время, Зарина, — сказал Марр извиняющимся тоном, — за мыслями о нашем будущем завоевании мира, я что-то начал выпадать из будничной действительности. Вчера, к примеру, я опоздал на работу — раньше со мной такого не случалось.

— Как я понимаю, начальник устроил тебе выговор.

— Да, устроил, но в итоге всё обошлось вполне мирно.

— Пойдём сейчас ко мне, — предложила Зарина. По её глазам Юлиус понял, что она хочет поведать ему какой-то секрет; наедине от возможного присутствия агентов Патрульной Службы.

Зарина провела паленгенезиста дворами (что за конспирация?! — удивился Марр), и через некоторое время они оказались перед самым обыкновенным многоэтажным домом. Девушка жила на пятом этаже. Обстановка внутри квартиры оказалась какой-то старомодной: на стене висело множество старинных кинжалов, а на полках шкафов лежали древние книги. На одной из стен располагался крупный портрет худощавого высокого мужчины с длинными чёрными волосами. На его лице читался благородный взгляд, устремлённый в бесконечность. Одет этот человек был в зелёный кафтан, а за спиной у него развевался оранжевый плащ. В руках мужчина сжимал длинный меч с выгравированной надписью на непонятном языке.

— Кто это? — поинтересовался Юлиус.

— Мой покойный возлюбленный, — Зарина поджала губы.

— Интересный у него костюм: уже сто лет, как подобные одежды вышли из моды!

— Ну… — замялась Зарина. — Он очень любил старомасхонский республиканский стиль.

— А кто его убил?

— Я не хочу об этом говорить. — Зарина вскочила и начала нервно прохаживаться по комнате. — И я… Я… Я хочу… признаться тебе. Я — не коренная масхонка… Я родилась на юге…

— Так ты шпионка?! — удивлённо выкрикнул Юлиус.

— Нет, Юлиус, ты неправильно понял! — умоляюще залепетала Зарина.

— Я сообщу об этом Патрульной Службе! — выкрикнул Марр, бросаясь к двери. — Ты заодно с Великим Альянсом! — И паленгенезист выскочил прочь из комнаты.

Но Зарина чувствовала, что никому и ничего Марр не сообщит — она ему слишком понравилась для этого. Юлиус просто напуган и смятён, но когда-нибудь он узнает правду и, возможно, сумеет принять её. А сейчас он растерян — не знает, что ему делать, и просто бежит прочь.

***

В четверг двадцать шестого июля Юлиус Марр ехал на работу в самоходной повозке — опять в состоянии глубокой задумчивости. Он вновь думал о столь желанном мгновении, когда проект "гончая ада" наконец-то завершится. Первичная фаза уже приближалась к концу — масхонские паленгенезисты вплотную приблизились к созданию собак, окружённых вечным пламенем, но, к сожалению, наделённых малым размером — не больше размера кошки. Настоящие же гончие ада, гигантские крылатые вечногорящие псы, будут готовы только через месяц, не раньше. Внезапно мысли Марра сменили направление — он вдруг подумал о Зарине. Он изо всех сил внушал себе, что она — шпионка, предательница Диктатуры. Но некая его часть говорила, что это неправда. А если даже и правда, то он всё равно не должен сдавать властям понравившуюся ему женщину. Но ведь… Ведь если он не сдаст её властям, то сам станет предателем! Правда, этого никто не узнает… Юлиус вздрогнул, испугавшись этой крамольной мысли. Он поймал себя на том, что уже всерьёз собирается предать лорда Хаммона. Внутри личности Марра как будто зародился новый человек — готовый ради малознакомой девушки предать самого Владыку. Волевым усилием Юлиус загнал этого диссидента глубоко внутрь себя.

Юлиус не спеша зашёл в НИИМТ — на этот раз он всё-таки не опоздал.

— Приветствую, доктор Марр, — встретил его профессор Интропий. Вид у него оказался до крайности интригующий. — Приступай к работе. Сегодня я покажу тебе кое-что интересное.

Юлиус пошёл в свою лабораторию, и уже через пять часов доктор Марр и его коллеги закончили первичную волновую структуру пробной адской гончей. Облучив этой структурой фрагмент кожи обычной собаки, они поместили его в магический питательный раствор. Кусок кожи разросся. Вскоре у паленгенезистов была готова кожная ткань адской гончей, которую они поместили в десять пробирок, накрыв их притёртыми пробками. И тут доктор Марр почему-то замешкался. Внутренний голос, а может, и тот самый внутренний диссидент, сказал ему, что надо взять с собой образец кожи демонического животного. Незаметно отрезав кусок ткани из пробирки, Марр положил его в колбочку с питательным раствором, которую спрятал во внутренний карман своего жилета.

— Вскоре мы повезём их в инкубационный центр, — как ни в чём не бывало произнёс Юлиус, — где сможем вырастить первичных боевых животных и запрограммировать их поведение.

— Думаю, эти первые огненные собаки будут слишком слабыми, — доктор Даэдрос, коллега Юлиуса, скептически покачал головой. — Да любая дворовая псина победит пару-тройку этих экспериментальных животных!

— Это пока. А животные, которые получатся в результате итоговой разработки, будут быстры и сильны. Их нельзя будет засечь определяющей магией, они станут неуязвимы для стрел и мечей — те будут лишь слегка царапать их. Наши собаки будут обладать фантастической регенерацией, а питаться смогут любой органикой. Их будет почти невозможно уничтожить. Помните легенды о том, как могучие демоны первого вторжения намертво завязли в Змеиных Болотах и целых два месяца не могли пересечь их — ибо там обитали гидры? Так вот, наши адские гончие будут лишь ненамного уступать этим легендарным гидрам. Они нападут сразу на все вражеские столицы, внезапно появившись из-под земли.

— А что, если эти псы, захватив весь мир, вдруг выйдут из-под контроля и нападут уже на нас? — поинтересовался кто-то из паленгенезистов.

— На каждое действие есть противодействие. Мы давно создали особых микробов, которые могут уничтожить всех гончих ада — и только их. Ни на одно другое существо эти микроорганизмы не действуют. Мы можем поместить этих микробов в питательную среду, которой смажем наконечники стрел… Ну ладно, это неважно. Главное, что наши собаки будут выращены уже через несколько дней.

В лабораторию зашёл профессор Интропий:

— Что же, господа? Вижу, дело движется? — весело спросил он. — Скоро будет выращена гончая ада? А посмотрите-ка, что я уже вырастил! — Интропий протянул паленгенезистам большую колбу, в которой проглядывалась некая двуногая фигурка.

— Чел… человечек! — удивлённо и с ужасом воскликнул Юлиус, чуть не упав в обморок.

— Нет, Марр, не человечек, — сказал профессор, похлопав доктора по щекам, — Гомункулус. Искусственно созданное человекообразное существо. Пока что размером с крысу и с соответствующим интеллектом. Но зато может потреблять любую пищу, а интеллект гомункулусов регулируется.

— Зачем нам это, господин профессор?

— А ты не догадываешься? Это заказ от Самого. Владыка Хаммон всерьёз обеспокоен созданием совершенных людей, и он предложил мне провести эксперимент по созданию такого человека полностью искусственным путём. Взяв в качестве образца волновую структуру совершенных людей, мы сможем создать огромную армию идеальных солдат, полностью одинаковых — сильных и ловких, но с резко подавленной индивидуальностью. Учитывая ускоренную процедуру создания гомункулусов, мы сможем всего за несколько лет создать огромнейшую в истории нашего мира армию и почти без сопротивления завоевать мир. А учитывая изобретение магического летательного ранца, превращающего пехотинцев в воздушные боевые единицы, мы можем с лёгкостью перебить ещё и вражеских драконов.

Марр почувствовал лёгкую зависть: проект Интропия оказался и впрямь грандиозным.

— Господин профессор, может быть, вы хотите сказать, что наш проект по созданию гончих ада может потерять актуальность? — поинтересовался Юлиус.

— Нет, просто в отношении этих собак у меня есть другой план. Мы натравим их на столицы вражеских государств — причём скрытно, без объявления войны и без помощи нашей армии. Для вида мы пошлём несколько гончих атаковать Баалгард. После этого правители других стран, скорее всего, будут думать, что к нам эти твари не имеют никакого отношения; вероятно, их даже сочтут пришельцами непосредственно из Преисподней.

Мы же пошлём на гончих ада наших солдат, вооружённых стрелами с опасными для псов микробами. Солдаты освободят наш мир, почти захваченный собаками, нас будут считать героями, спасителями человечества, и правители всех стран сами запросятся в состав нашего государства, ибо их экономика будет серьёзно разрушена, а наша — нет, что мы выдадим за подвиг наших рабочих.

— Представляю себе такую картину: гончая ада рушит Ривергард, столицу Ариады, как вдруг сверху спускается солдат Масхона в блестящей чёрной броне, с волшебным летательным аппаратом на спине и говорит: Как ты смеешь рушить Ривергард, один из красивейших городов мира, жуткая тварь?! Я несу возмездие во имя человечества! — и стреляет в него особой стрелой. Собака падает замертво, а солдат говорит: — Теперь человечество может спать спокойно, поскольку у него есть верный защитник — Масхон.

— А можешь представить себе и другую картину: тот же город Ривергард. Начинается битва между Масхоном и Великим Альянсом. Пока силы равны, но вскоре к нашей армии приходит подкрепление: сотни тысяч, а то и миллионы солдат, занимающие весь горизонт и тянущиеся бесконечными линиями. Альянс в панике. От резонирующего топота мириадов пар ног дрожит земля. Поняв тщетность любых попыток сопротивления, лидеры всех стран сдаются, и Альянс прекращает своё существование.

— Ну ладно — помечтали и хватит, — оборвал себя Интропий. — Давайте пробирки с кожей гончих ада — я отнесу их в инкубационный центр.

Профессор забрал все пробирки. Но одна небольшая колбочка, из содержимого которой тоже можно было создать демоническую собаку, лежала в кармане у доктора Марра.

***

Баал Кархан, успевший надеть новую золотую маску и робу, стоял перед столом заседаний. Как раз в эти минуты его учитель — губернатор Хэрек, и трое заместителей губернатора обсуждали какие-то государственные вопросы, совсем не обращая внимания на юного владыку шеддитов. Как понял Кархан, речь шла о военной и культурной политике. Внезапно губернатор встал из-за стола и вышел из комнаты — скорее всего, получил какое-то телепатическое послание.

Дождавшись, когда за Хэреком закроется дверь, Рейн Ильмень, заместитель губернатора по культуре, вполголоса произнёс:

— Друзья мои, у меня есть план, как досрочно свергнуть Хэрека. Тогда один из нас сможет занять его место.

Естественно, под этим «одним» он имел в виду себя. Другие заместители кивнули головой — мол, поняли. Баал Кархан не вмешивался, хотя его заинтересовал возможный конфликт между учителем и его заместителями. Они ведь были самыми обыкновенными людьми — не шеддитами. Поэтому юный Кархан втихомолку злорадствовал, заранее представляя, с какой жестокостью Хэрек поубивает всех этих людишек, вздумавших пойти против Владыки. Кстати, вполне вероятно, что заговор увенчается успехом, — вдруг подумал Кархан. — Многие шеддиты слишком уповали на свою силу и мощь Хаоса. Заговорщики застигали их врасплох, и убивали прежде, чем их жертва понимала, что происходит. Что ж, в этом случае можно будет просто перебить этих заместителей — и назначить губернатором СЕБЯ. Юный шеддит погладил рукоять своего меча — он учился на ошибках прошлого и теперь всегда носил клинок с собой.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался губернатор. Не сказав ни слова, он вскинул руку, и заместитель, взмыв на полтора метра в воздух, судорожно задёргал ногами, схватившись за горло — словно его душила какая-то невидимая рука. Агония продолжалось примерно полминуты, после чего неведомая сила отшвырнула бездыханное тело в стену, и труп шлёпнулся на пол. Баал Хэрек улыбнулся:

— Вот видите, насколько диктатура упрощает жизнь: раньше внутрипартийная борьба была длинным и нудным занятием. А в наше время и в нашей стране это не проблема: взмах руки — и оппонент готов. Завтра в газетах появятся сентиментальные некрологи — о том, что Рэйн безвременно скончался от внезапного приступа астмы… — Хэрек издевательски захохотал.

Отсмеявшись, губернатор уселся за стол и продолжил обсуждение, совершенно не обращая внимания на труп.

— Наставник, я хочу поговорить с вами наедине, — внезапно сказал Кархан, убедившись, что совещание может идти ещё очень долго.

— Вы слышали моего ученика, а он повторять не привык, — произнёс Баал Хэрек. Заместители губернатора встали и, коротко поклонившись, удалились.

— Наставник, я сообщаю вам, что нашёл девушку по имени Зарина, в которой сосредоточен очень мощный поток Абсолюта. Её окружает очень плотная фиолетовая аура.

— Фиолетовая?! Значит, она балансирует между добром и злом. Если этот баланс сместить, можно получить из неё либо могучего паладина, либо могучего шеддита. Решено — она станет моей ученицей!

— Наставник, но указом владыки Хаммона женщинам запрещено вступать в наш орден…

— Это особенный случай, — отрезал Хэрек. — И я уверен, что когда Тёмный Лорд узнает о существовании этой девушки, он тут же внесёт в кодекс необходимые изменения.

— Особенный случай? Что вы имеете в виду? Неужели Зарина — Шаддай?

— Возможно. Я изучал тайные архивы Баалгарда, оставшиеся ещё от паладинов. И в тайной версии пророчества об Избранном было сказано, что Шаддай изначально будет балансировать между светом и тьмой, Порядком и Хаосом. И если Шаддай выберет свет, то будет покончено с демоническими созданиями, а если тьму — то с паладинами. Так что если мы приведём Шаддая на нашу сторону, паладины и Великий Альянс будут обречены.

— Но как Шаддай может быть женщиной?! — не выдержал Кархан.

— В пророчестве ничего и нигде не сказано про пол Избранного, — хмыкнул Хэрек. — Я почти уверен, что твоя подруга Зарина и есть Шаддай. Почему ты не задержал её и не привёл ко мне?

— Понимаете ли, наставник… — Кархан не знал, что сказать. — Она… она сбежала от меня. Я не смог её задержать, поскольку я оставил дома свой меч.

— Так не оставляй его! — Хэрек грохнул кулаком по столу. — Возьми меч, и чтобы без этой девушки не возвращался! — гремел губернатор, сверля своего ученика огненным взором. — Она прячется от нас? Так это не оправдание, ибо нет ни одного человека, которого не могли бы найти шеддиты! Найди Зарину и доставь её мне. По возможности живой.

— Будет сделано, наставник! — Кархан буквально вылетел из-за стола и помчался на поиски.

***

Закончив работу, Юлиус отправился к дому Зарины. Он окончательно осознал, что девушка не подлежит наказанию только за то, что у неё неправильные убеждения. Да, это делало и его диссидентом — но диссидентом тайным, ибо правительство не узнает о предательстве Марра. Юлиус был верен Хаосу, но Хаммон, несмотря на бессмертие, всего лишь человек.

Достаточно быть верным ему на деле и на словах, но мысленно — необязательно, — думал Марр. И ещё он хотел извиниться перед Зариной за своё вчерашнее поведение. Он шёл, с огромным трудом подбирая слова, которые скажет любимой девушке, когда наконец-то встретится с ней.

— Зарина, прости, что был с тобой груб, — вполголоса шептал Юлиус сам себе, — прости, что считал тебя шпионкой, только из-за того, что ты — некоренная масхонка.

— Я — некоренной масхонец, — услышал вдруг доктор Марр, — но неужели ты думаешь, что из-за этого кто-то будет считать МЕНЯ шпионом?!

Эта фраза была произнеслась глухим металлическим голосом, полным злорадства. Юлиус обернулся.

— Баал Кархан, — ахнул он.

— Именно, — процедил шеддит. — У меня просто руки чешутся прикончить и тебя, и эту треклятую девку за то унижение, которое мне пришлось вынести! Но, увы — мой наставник сказал, что желательно не убивать её. А вот насчёт тебя никаких распоряжений не было, так что…

Тут Баал Кархан выхватил из ножен свой меч, который немедленно покрылся слоем красного пламени Ада. Паленгенезист отскочил, и клинок, который должен был снести ему голову, лишь чуть оцарапал локоть руки. Однако этого тоже оказалось достаточно: Марр почувствовал себя так, как будто в него швырнули ледяным заклятием. Руку и всё плечо обожгло ужасающим холодом, в глазах потемнело, и Юлиус мешком рухнул на мостовую.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТО, КАРХАН!!! — услышал Марр, уже теряя сознание.

Навстречу шеддиту бежала Зарина.

— О, на ловца и зверь бежит, — Баал Кархан издевательски отсалютовал ей мечом. — Тебя-то я и ждал, мерзавка. Правда, владыка Хэрек сказал мне, что тебя желательно брать живой, но если мой меч случайно снесёт тебе голову — я не буду много плакать на твоих похоронах, — шеддит взмахнул мечом, очерчивая в воздухе круг. — Может, даже ещё и Шаддаем стану, — добавил он невпопад, проведя пальцами по странной серебряной пластинке, прикреплённой прямо к металлу клинка. На этой пластине оказался выгравирован какой-то символ или рисунок, но Зарине сейчас было не до него.

Она выхватила из-за пазухи платья меч средних размеров, очень похожий на паладинский или шеддитский — и зажгла его силой своей мысли. Но меч загорелся не синим пламенем, как у паладинов, и не красным, как у шеддитов, а фиолетовым.

Прыжок, встречный прыжок — и Зарина в полёте ударила Кархана ногой в грудь, так что он отлетел на пару метров. Но на сей раз такой поворот событий не оказался неожиданностью для юного шеддита: Кархан развернулся в полёте, и умудрился не только мягко приземлиться, но и швырнуть с правой ладони красную молнию. Зарина спешно подставила под неё свой горящий клинок — и фиолетовое пламя разбило сгусток адской энергии, рассыпавшийся снопом искр. Затем девушка вскинула руку, вытянув её в сторону противника, и Кархан, поднявшись в воздух, начал быстро вращаться по часовой стрелке.

— Так ты что, уже инициирована?! — взвизгнул шеддит, рассеивая энергии Зарины и падая прямо в сточную канаву на обочине мостовой.

Так и не ответив, Зарина яростно ударила своим клинком. Растерявшийся шеддит не успел отреагировать — и этот удар снёс ему правую руку.

Баал Кархан заорал от ужаса и зверской боли: он понял, что с одной рукой у него нет шансов выстоять против уже инициированного адепта Силы, к тому же неплохо владеющего мечом. Увернувшись от следующего удара, Кархан призвал мощь Хаоса и слегка подлечил свою рану. С помощью этих же сил он выудил из сточной канавы свой клинок и драпанул так, что только ветер засвистел в ушах. Попутно шеддит поминал различными нехорошими словами всех родственников Зарины и Юлиуса до седьмого колена включительно.

Девушка бросилась было за ним, но потом поняла, что за время погони Юлиус может умереть.

— Вылечи… меня, — задыхаясь, произнёс Марр. Он чувствовал себя на редкость паршиво: холод охватывал не только тело, но и рассудок. Мысли путались, воспоминания словно растворялись в ледяном потоке.

— Постараюсь. — Зарина склонилась над Юлиусом и тепло жизни потекло в его тело. Царапина на локте немедленно затянулась, но Марру почему-то легче от этого не стало.

— Я… Я не понимаю, что происходит… — рыдала Зарина. — Ведь пустяковая же рана, буквально царапина. Да я её и вылечила даже. И всё же… Что-то вытягивает твои жизненные силы!

— Зарина… — из последних сил прохрипел Юлиус. — Возьми… у меня в кармане… пробирка… основа гончей ада… наш проект… — глаза паленгенезиста закрылись. Он был жив — более того, его тело полностью функционировало. Но Зарина с помощью внутреннего зрения прекрасно видела, что души в нём уже нет — только пустая оболочка, хоть и здоровая.

Девушка тяжело дышала, замирая от ужаса: душа Марра рассыпалась на части на её глазах — более того, прямо под её ладонями. Она никогда не видела столь жуткого зрелища.

— Меч, — подумала она. — Он ведь говорил что-то такое — и у него в руках был не просто шеддитский клинок, а нечто большее. В голове мелькнула мысль: а ведь он мог и меня вот так царапнуть. Достаточно ведь и единственной царапины…

Зарина протянула руку во внутренний карман Марра и достала небольшую пробирку. Она почувствовала присутствие жизни в этом сосуде. Так, с колбой всё ясно. А вот что делать с самим Марром? Пожалуй, нужно отнести его в госпиталь — душу ему врачи не вернут, но за телом присмотрят, не дадут умереть. Ближайшая лечебница находилась совсем недалеко, всего в сотне метров. Положив алхимика на крыльцо, девушка постучала в дверь. Почувствовав шаги, Зарина убежала: теперь жизни её нового друга уже ничто не угрожало.

Девушка вернулась домой. Она ничем не могла помочь алхимику — и не знала даже, что же конкретно с ним случилось. Внезапно она вспомнила о своём первом возлюбленном. Когда-то, когда возлюбленный Зарины погиб, девушка корила себя за то, что её в тот момент не было рядом — иначе она смогла бы спасти своего почти что мужа. Но она не спасла — и чувствовала себя виноватой в его смерти. Теперь, когда прошли годы, — а Зарине было побольше, чем двадцать лет, ибо энергии Абсолюта продлевали её молодость — и когда она почти начала близкие отношения с хорошим молодым человеком — его тоже убили. Может, даже хуже, чем убили — Зарина хорошо знала, какие ужасы могут сотворить с людьми тёмные артефакты.

И почему мне так не везёт с мужчинами? — подумала она.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Зарина начала рассматривать пробирку. И вскоре догадалась, что масхонские паленгенезисты занялись воспроизведением на Земле гончих ада — и что в пробирке лежит кусок ткани, из которого можно вырастить такое существо. Несомненно, эта пробирка — очень ценная вещь, хотя Зарина ещё и не знала, какую выгоду она сможет извлечь из неё. Затем девушка достала из почтового ящика новую газету и начала её изучать: ясно же, что нападение на шеддита вряд ли осталось без последствий. Дойдя до пятой страницы, Зарина ахнула: там был напечатан портрет какого-то улыбающегося офицера.

— Это невозможно! — воскликнула девушка. — Не знаю, как это объяснить! Хотя, на всё воля высших сил — возможно и такое! Да! Тот же нос, те же глаза, та же улыбка! Боги услышали мои мольбы! Мой возлюбленный жив!!!

Глава 18. Загадочный ящик

В понедельник, тридцатого июля, в двенадцать часов дня двое полицейских, Ларратос Мельд и Элиддин Кахаби, стремительно мчались на верном драконе Руханнуре по направлению к полицейскому участку. На Ларри красовалась абсолютно новая — с иголочки — полицейская форма. Её золочёные погоны ярко пылали в свете гиперборейского солнца. Погода благоприятствовала полёту: ни ветерка, ни облачка.

— Волнуешься перед первым заданием — а, Ларри? — весело спросил Элиддин.

— Нет, наставник. После всего, что мне довелось пережить, я уже не боюсь обычных бандитов. К тому же с нашими способностями мы легко защитим любой груз. Поэтому волноваться не о чём.

— Вдобавок с вами я, — прогудел Руханнур, — так что нашу троицу никто не победит, даже масхонцы.

— Да, — улыбнулся Элиддин, — ведь у нас есть говорящий дракон и целых два паладина, один из которых ученик первого года обучения, а второй — одноногий калека. И если Масхон вдруг объявит нам войну, то у них в запасе всего только пара сотен морально слабых шеддитов!

— Наставник, — сказал Ларратос, — я слышал, что вы потеряли правую ногу в битве с лордом Хаммоном. А не можете ли вы рассказать мне эту историю?

— Как я уже говорил, Канис Эсквилл учился вместе со мной у Оникса Рейнса, рыцаря-дракона. Канис был моим лучшим другом в стране Масхон, и мы были готовы отдать жизнь друг за друга. Кстати, наше знакомство как раз и началось с того, что он спас мне жизнь. Я ехал на коне в Паладингард, и тут на меня напали разбойники — целых шестеро. Я уже прошёл инициацию в паладины и стал значительно сильнее обыкновенного человека, поэтому сумел вырубить сразу двоих. Но течение сил Абсолюта во мне было всё ещё очень слабо — гораздо слабее, чем сейчас в тебе. А Канис тоже ехал в Паладингард — на инициацию. Увидев разбойников, он достал лук и застрелил одного из них, а потом бросился на бандитов со своим боевым молотом. Вдвоём мы их легко одолели.

— Получается, Хаммон… То есть Канис тогда был настолько добрым человеком, что бросился спасать незнакомца?!

— Он выбрал путь паладина, согласно которому должен был бескорыстно помогать нуждающимся. Родившись в суровые годы революции, Канис был истинным патриотом своей страны. Но в то же время, как ты знаешь, он не любил нелюдь — именно это его и сгубило. Сперва он убил группу наёмников-орков, а потом и свою жену — после того, как та ушла к эльфу. Вскоре Канис перешёл на сторону шеддитов и надел чёрный мундир. Мне тогда было всего двадцать три года. Помню, что мне как раз присвоили ранг адепта — и я получил доступ в закрытый отдел библиотеки. Дорвавшись, наконец, до орденских архивов, я безвылазно сидел в башне академии Паладингарда. В один из таких дней мне послышалось нечто, похожее на звуки битвы.

— Эй, Руханнур, что там происходит? — поинтересовался я, даже не отрываясь от очередного фолианта.

— Там — битва! Паладин дерётся с каким-то воином в чёрном мундире.

Я выглянул из окна — и у меня перехватило дыхание: там, внизу, Канис Эсквилл, одетый в чёрные одежды, дрался с нашим наставником, Ониксом Рейнсом. А в следующее мгновение предатель нанёс своему учителю смертельный удар.

— НЕТ!!! — заорал я и выпрыгнул из окна, на лету выхватывая меч. — Ты был моим самым лучшим другом, Канис! Но теперь ты, похоже, не знаешь, что такое дружба и преданность!

— Теперь меня зовут Баал Хаммон. Присоединяйся ко мне, Элиддин, — в голосе Каниса кипела ярость, — Ты приобретёшь огромную власть! Мы свергнем владыку Хариба, и вместе будем править этой страной!

— Я умру, но не перейду на сторону Хаоса! — ответил я.

— Ты уже сам огласил свой приговор, — ухмыльнувшись, ответил Канис. Начался бой. Наши мечи скрестились, и Канис с силой надавил на клинок, стараясь выбить мой меч. Но я, чуть ослабив нажим и позволив противнику сдвинуть оружие вправо, ударил его в живот левой ногой. Сработало: Канис отлетел метров на пять и рухнул на постамент памятника Давиду бен Арье. К сожалению, он не получил серьёзных ушибов и уже в следующее мгновение как ни в чём не бывало вскочил на ноги. За эту секунду я одним гигантским прыжком подлетел к постаменту. Малькинур пылал в моих руках, и я широко размахнулся, рассчитывая одним ударом снести Канису голову. Но тот успел-таки поднять свой меч, блокировав удар. Я давил на клинок, и отчаяние удесятеряло мои силы. Шеддит понял, что ему долго не выдержать этого напора, а я ещё к тому же попытался ударить его ногой по лицу. Увы, реакция Каниса оказалась просто феноменальной: за ту ничтожную долю секунды, пока к его лицу летела моя нога, шеддит пригнулся и опустил свой меч. Моё оружие рассекло воздух над его головой, а нога напоролась прямо на адский клинок….

— Наставник, я не понимаю, как можно так сильно ненавидеть того, кого когда-то считал лучшим другом?

— Канис стал ненавидеть меня за то, что я, прошедший с ним через многое, отказался от возможности стать Рыцарем Тьмы. А я был в отчаянии и в то же время в гневе на себя, ибо не смог предотвратить его переход к шеддитам.

Канис уже победил, а умирать мне не хотелось. Я свистнул, и из башни вылетел Руханнур. Удар Каниса швырнул меня прямо на спину дракона, и мы с Руханнуром улетели на Север — туда, где, как мне казалось, Хаммон не сможет найти нас.

***

Руханнур мягко приземлился на посадочной площадке полицейского участка. Ларри и Элиддин вошли внутрь. Там их встретил начальник участка, полковник Гарион. Рядом с ним стоял высокий худощавый мужчина в очках, к спине которого была привязана ремнями большая деревянная коробка. На этом таинственном ящике красовалось изображение змеи и лаконичная надпись: «Опасно».

— Здравия желаю, господин полковник, — поприветствовал своего начальника Элиддин и отдал честь. Ларратос поступил так же.

— И вам того же, — бодро ответил полковник Гарион. — Познакомьтесь: это — доктор Герберт. Видите ящик у него за спиной? Так вот, вы должны доставить этот груз в научный городок Зеленохолмск, что находится в пяти километрах к северо-востоку от руин Айсгарда — это и есть ваше задание.

— Будет сделано, господин полковник, — отозвался Ларратос.

— Я сразу предупреждаю, что за этой коробкой возможна нешуточная охота, поэтому я и выбрал для охраны именно вас двоих.

— Господин полковник, — сказал Элиддин. — У меня возникла неплохая идея: там, на площадке, сейчас стоит мой дракон — Руханнур. С его помощью мы быстро доставим вашу посылку по воздуху. Это и просто, и безопасно: я не думаю, что местные бандиты уже успели обзавестись собственными драконами.

— Подполковник Кахаби, — нахмурился Гарион. — Идея хорошая, но, насколько я помню, этот ваш ящер не может поднять больше двух человек за раз. А доктор Герберт должен не только передать посылку в Зеленохолмск, но и сам прибыть туда. Ящик, кстати, тоже весит порядочно — я уже проверял.

— Хорошо, — не растерялся Элиддин, — в таком случае мы с доктором Гербертом быстро довезём ящик до Зеленохолмска на драконе… а своего ассистента я на сегодня освобождаю от работы.

Ларратос разочарованно вздохнул: похоже, что его первое задание сорвалось.

Ларри, Элиддин и доктор Герберт вышли во двор, остановившись посреди посадочной площадки.

— Ну, — произнёс Элиддин, положив ладонь на шею дракона, — знакомьтесь: это — Руханнур, наша сегодняшняя почта.

— Вот так всегда, — буркнул дракон. — То с ковром сравнишь, то с посылковозом…

— А это, — продолжил паладин, — доктор Герберт, наш сопровождающий.

— Очень рад познакомиться, — улыбнулся паленгенезист. Видно было, что он немного стесняется.

— Взаимно, — кивнул Руханнур.

Ларратос с Элиддином отцепили ящик от Герберта, и начали привязывать его к спине дракона.

— Не туда, Ларри! Давай чуть ближе к хвосту.

— Крылья, крылья убери! Руханнур, мы сейчас на задании, а не в цирке!

— Куда ж я их уберу, если вы мне прямо к ним ремни приматываете!

— Петлю передай! Быстрее, сползает! А…

Коробка с шумом рухнула на землю.

— Осторожнее! — выкрикнул Герберт. — Всё-таки не дрова везём, а научный груз! Хорошо хоть, не разбилась!

Ларратос, которого оттёрли в сторону (возле дракона даже троим было тесновато), от нечего делать рассматривал таинственную посылку и гадал, что там внутри. "Жаль, что я пока ещё не научился пользоваться внутренним зрением", — подумал он.

— Ну, наконец-то! — Элиддин утёр пот со лба. — Ящик и впрямь на редкость нетранспортабельный. Герберт, вы летали когда-нибудь на драконах?

— Приходилось…

— И как вы переносите такие полёты?

— В обморок не свалюсь, если вы об этом. Да и вообще, я во время перелёта буду волноваться не столько за себя, сколько за этот демонов ящик — профессор Сильмандир успел основательно запугать меня.

— Ладно. Ну, Абсолют с нами! Руханнур, стартуй! — и дракон, с силой оттолкнувшись от земли, начал набирать высоту, тяжело взмахивая крыльями.

Ларри некоторое время следил за его полётом, потом вздохнул и пошёл прочь.

***

Баал Кархан нервно мерил шагами комнату. Одежда молодого шеддита источала непередаваемый аромат помоев — аукнулись ныряния в городские стоки, через которые он бежал — чтобы никто не заметил. Однако удушливая вонь, уже пропитавшая все личные покои Кархана, волновала шеддита меньше всего. Его трясло от ужаса — он был в полной панике, ибо понимал, что жизнь уже кончена. Он умудрился не только провалить задание Хэрека (тут всё же можно было хоть как-то оправдаться), но ещё и лишиться руки! А это — почти гарантированный смертный приговор: шеддит-калека не сможет сражаться на равных ни с паладинами, ни с шеддитами-конкурентами. Причём Кархан потерял руку не в героическом бою, а в схватке с женщиной (которых масхонцы и за людей-то не считали!), поэтому Хэрек никогда не простит опозорившегося ученика. Но даже и это ещё не так страшно. Кархан, ранив Юлиуса, получил все его воспоминания — и, покопавшись в них, выяснил, что наработка сверхсекретного проекта "гончая ада" украдена. Более того — ворованный зародыш гончей попал в руки той самой Зарины! А это уж совсем скверно. Если Хэрек узнает ещё и об этом, то смерть молодого шеддита будет очень долгой и очень мучительной. Мучительной и долгой…

Кархан судорожно всхлипнул: он уже начал впадать в состояние, близкое к нервному шоку. Эх, если бы можно было вернуть руку! Тогда всё происшедшее удалось бы скрыть от Хэрека — и отделаться сравнительно небольшим выговором. Но увы — мощь Хаоса не способна возвращать утраченные части тела. Не может этого и магия — мазь регенерации давно стала легендой (ибо гидры вымерли сотни лет назад, а состав готовился именно из их крови). Что же касается паленгенезии, то она вообще пока находилась в зачаточном состоянии.

— Это конец, — думал Кархан. — Мне крышка, и уже ничего нельзя изменить. Мне уже никто не поможет. Никто. Никто? Учитель! — мелькнула вдруг спасительная мысль. — Мой прежний учитель — великий некромант, так, может, он…

Шеддит стремглав бросился к мадаббару и вызвал в памяти нужный образ.

Ничего. Шар оставался пустым и тёмным. У Кархана опять перехватило дыхание. Страшно. Очень страшно — вдруг он не ответит?! Юный шеддит опустился на колени и и судорожно сжал эфес меча оставшейся рукой.

— Ну же, — шептал он, пялясь в недра зачарованного шара. — Отвечай, не молчи! О Хаос, только бы он ответил! О великие силы, не дайте мне умереть столь бесславно!

Похоже, молитвы всё-таки не остались без ответа: шар мягко засветился, и в нём появилась мрачная физиономия орка.

— Ну? — прорычал он. — Зачем тревожишь меня раньше времени? Мы же договаривались на более поздний срок!

Кархан, заикаясь и путаясь, кое-как обрисовал сложившуюся ситуацию — разумеется, опустив наиболее позорные моменты. Однако орк всё равно взбеленился:

— Болван! — загрохотал он, и в его глазах полыхнуло столь яркое пламя, что любой шеддит мог бы позавидовать. — Какой же ты остолоп! И как меня угораздило взять в ученики такого кретина?! Бездарь, ничтожество, олух, губошлёп, недоумок, пентюх, неуч! ЛОПУХ!!! — взвыл он, в сердцах ударив посохом по каменному полу (похоже, некромант обитал в какой-то пещере). Ведь я же обучил тебя! И Хэрек, видимо, тоже. Я дал тебе заклятие на меч — да чтоб тебя пожрали демоны, как вообще можно было проиграть с ТАКИМ мечом, мать твою!? — Орк сплюнул на пол от досады.

Кархан не знал, что ответить. Собственно, отвечать-то и впрямь было нечего.

— Но, учитель… Она…

— Молчать! Не смей перебивать, когда я злюсь! Проклятье, да у меня просто в голове не укладывается — как можно было проиграть какой-то сопливой девке?! Дикость какая-то… Ладно, — орк, наконец, успокоился, — Так уж и быть, помогу тебе по старой памяти. В конце концов, наш план ещё далеко не завершён. Я полагаю, ты ждёшь от меня повторения подвига Мугдаша. Увы, провести этот ритуал на расстоянии невозможно, поэтому потрудиться придётся как раз тебе. В общем, слушай меня внимательно: сейчас я расскажу, что ты должен будешь сделать…

***

Итак, Элиддин повёз посылку без Ларратоса. Сперва тот слегка разочаровался — ведь его первое задание сорвалось. Но, немного поразмыслив, Ларри сообразил, что теперь у него появилось свободное время. И он решил вновь встретиться со своей возлюбленной, Эраной. Эрана вот уже три года как стала волшебницей — ибо успешно закончила третий курс магической академии, так что ей оставалась всего пара лет до получения ранга чародейки.

Через час они встретились на площади Релантрана. Ларри начал встречаться с Эраной с пятнадцати лет — и теперь уже был уверен, что его любовь к ней никогда не угаснет. Поэтому он наконец-то решил предложить Эране стать его женой. Денег у Ларратоса теперь было много, поэтому перед свиданием Ларри купил обручальное кольцо и букет красных роз.

— Привет, Эрана.

— Привет, Ларри. Жалеешь, что не смог выполнить в полиции своё первое задание? — на этот раз Эрана оказалась одетой в белое платье с золотыми блёстками.

— Ничуть, — улыбнулся Ларри. — Ведь я его и не выполнял, поэтому следующее задание, которое я, разумеется, выполню, и будет первым.

— Да, кстати! Ты говорил мне утром по мадаббару, что решил оставить учёбу в экономической академии…

— Ну да, так оно и есть!

— Но почему?! Ларри, я тебя умоляю, не бросай семейную традицию.

Вместо ответа Ларратос повернул вверх ладонь правой руки, чуть сжал пальцы — и откуда-то из-за его спины выплыл пышный букет красных роз.

— Это тебе, дорогая, — улыбнулся Ларри.

— Мне? Постой, ты доставил эти цветы по воздуху? — удивилась Эрана. — Без наложения заклинания? Но ведь это похоже на способность паладина… Неужели Элиддин решил обучать тебя в одиночку?!

— От тебя ничего не скроешь, — кивнул Ларри. — Смотри, что я умею, — он разбежался и перепрыгнул через всю улицу.

— Ты — рыцарь-тигр? — уточнила Эрана.

— Да. Вижу, что и этого от тебя не скроешь. Думаю, ты догадываешься, что я хотел сказать тебе и почему пригласил сюда.

Судя по глазам девушки, она и впрямь догадывалась, что хотел ей сказать Ларри: красные розы всегда считались в Гиперборее признанием в истинной любви, предложением руки и сердца. Но Эрана хотела, чтобы Ларри сам озвучил то, что пытался сказать с помощью букета.

— Дорогая Эрана, у меня к тебе есть предложение, — начал было Ларратос, и тут у него в кармане загудел мадаббар.

— Как не вовремя, — дёрнулся он. — Пожалуй, от этих шаров больше вреда, чем пользы… Ларратос Мельд слушает! — чуть раздражённо произнёс Ларри, глядя в хрустальный шар. — Что?.. То есть… Да, наставник!.. Выдвигаюсь!

— Элиддин? — изумилась Эрана, — чего он хотел?

— Похоже, моё первое задание состоится именно сегодня! — вздохнул Ларри. Эх, ну почему Элиддин не мог подождать хотя бы пару минут!

***

Ларратос прибыл на маговозе на Снеггардский вокзал. Там он сразу же увидел ожидавших его Элиддина и доктора Герберта — они с хмурыми лицами стояли у платформы, а к спине Герберта был привязан всё тот же загадочный ящик — со змеёй и надписью «опасно».

— Господин подполковник? — при людях Ларратос называл своего наставника именно так, — Доктор Герберт? Что произошло? Я думал, посылка уже в Зеленохолмске. Почему вы на вокзале? И где Руханнур?

— Мы летели на север, лейтенант, — начал рассказывать Элиддин, — и минут через десять после старта я вдруг почувствовал мощный выброс энергий Хаоса. Воздух мгновенно пропитался его эманациями. Доктор ничего не ощутил, а в ящике что-то шевельнулось — внутреннее зрение явило мне довольно странный образ, нечто вроде небольшого дракончика. Но хуже всего пришлось Руханнуру. Он внезапно упал в обморок — я ещё никогда не видел, чтобы мой дракон так быстро падал. Доктор Герберт что-то произнёс, и я ощутил возмущение магических потоков — похоже, он пытался освободить стихию огня.

— Это было заклятье полного испепеления, — пробормотал смущённый паленгенезист. Ему явно было стыдно. — Профессор Сильмандир дал мне магический ключ — и сказал, чтобы я при необходимости уничтожил коробку.

— Так вот, мне пришлось потратить некоторое время, чтобы заглушить чары — иначе от нас и впрямь остался бы один пепел. А тут уже и земля как-то незаметно подкралась… До сих пор не могу понять, как нам удалось не пострадать при «посадке». Убедившись, что все живы, я быстро привёл в чувство Руханнура — но лететь он уже не мог. Да что там лететь, он и стоял-то с трудом и всё не мог разобрать, с какой стороны у него лапы, а с какой — крылья…

— Тогда, — вмешался Герберт, — я предложил вернуться в Стейнгард по железной дороге, а потом через мадаббар связался с начальником движения и договорился об аренде спецсостава.

— В общем, — вздохнул Элиддин, — мы отвезли Руханнура в ветлечебницу — и что ты думаешь? Там стояла огромная очередь из драконовладельцев: похоже, все драконы по всему городу вдруг разом лишились чувств.

— Выброс энергии Хаоса? — переспросил Ларри. — Господин подполковник, а не может ли это быть связано с деятельностью Культа Тени, главу которого я в прошлом году обезвредил?

— Возможно. Мы обязательно расследуем этот случай — но сперва нужно всё-таки доставить по назначению этот проклятый ящик, а то он уже начинает действовать мне на нервы. Герберт, что там с транспортом?

— Поезд сейчас прибудет, — отозвался паленгенезист. — На нём мы доберёмся до старой военной базы, а там нас будет ждать спецсостав — я уже договорился с администрацией Зеленохолмска.

***

До военной базы Ларратос, Элиддин и доктор Герберт доехали без приключений. Выйдя из поезда, они сразу же увидели фиолетовый маговоз, к которому крепилось всего два вагона — это и был зеленохолмский экспресс, предназначенный специально для перевозки паленгенезистов. За счёт сочетания парового и магического двигателей он ехал гораздо быстрее обычного поезда. Доктор Герберт подбежал к кабине машиниста:

— Привет, Артур! Небось, заждался?

— Не особенно, — отозвался машинист. — Да, тут, говорят, на поезд напасть могут… Так что я захватил с собой парочку автоматических арбалетов — вот, держи.

— Не нужно. Ты же знаешь — я предпочитаю магию, а не оружие. К тому же со мной сопровождающие. Лейтенант Ларратос, подполковник Элиддин — познакомьтесь с нашим машинистом — Артуром Кааном.

— Ну, чего же мы ждём? — откликнулся машинист. — Поговорить можно и по дороге, а чем скорее мы отправимся, тем раньше прибудем.

Двое паладинов вслед за Гербертом сели в первый вагон, и поезд тронулся. Сперва всё было спокойно: за окнами медленно проплывали унылые холмы, с которых ещё не конца сошёл снег. Но вскоре Ларратос почувствовал что-то неладное.

— Наставник, я чувствую присутствие опасности рядом с поездом, — сказал Ларри.

— Я тоже, — ответил Элиддин, внимательно глядя в окно. — Видишь вон те чёрные точки на горизонте? К поезду приближаются всадники — где-то двадцать — двадцать пять человек, как показывает мне внутреннее зрение.

— Что?! — поразился Ларри. — Лошади — и вдруг догоняют наш экспресс?! Как это возможно?! Они же должны безнадёжно отстать!

— Вероятно, какая-то магия, — пожал плечами Элиддин. — Ускоряющие заклинания могут увеличить скорость ездовых животных в несколько раз. Подобное заклинание, применённое Эраной к Руханнуру, позволило спасти твою жизнь на Крайнем Севере.

Элиддин внимательно всматривался в приближающихся людей, и лицо его всё мрачнело.

— Так, — паладин внезапно вскочил на ноги. — Это уже серьёзно — в отряде копейщики, арбалетчики и даже маги. Я ощущаю смертельную опасность. Доктор Герберт, идите в локомотив, в кабину машиниста! Мы позаботимся об этих бандитах! Ларратос, открой проход наверх! Они, скорее всего, попытаются залезть на крышу.

Паленгенезист побежал к кабине машиниста, а Ларратос, открыв вентиляционный люк, запрыгнул на крышу поезда и протянул Элиддину руку. Бандиты тоже не теряли времени даром: к тому времени, как Элиддин вскарабкался наверх, первый из всадников уже успел запрыгнуть на поезд и теперь двигался навстречу паладинам. Им оказался высокий коренастый мужчина лет сорока, на одежде которого красовалось изображение креста с петлёй наверху — знаменитая эмблема ортодоксального камриэльства, конфессии, которая считалась исчезнувшей в Гиперборее много веков назад. Он поднял руку и произнёс хорошо поставленным голосом:

— Грешники и нечестивцы! Вы помогаете паленгенезистам в их дьявольских экспериментах!

— Дьявольских экспериментах? — недоумевая, спросил Ларратос. Этот человек оказался совсем не похож на бандита, — А вы, собственно, кто? Ведь старообрядцы вымерли сотни лет назад!

— Люди последних поколений испортились, — вздохнул лидер старообрядцев, — они не выполняют всех заветов наших богов! Они забыли о том, что нашей стране нужен монарх… Да, именно простолюдины довели страну до такого ужасного состояния. Эти люди настолько презирают богов, что сами решили взойти на их место и самостоятельно созидать жизнь! Такая гордыня стала для нас последней каплей. Мы окончательно убедились, что жизнь в этой стране невыносима — и наша религия была воссоздана.

Пока старообрядец говорил, на крышу вскарабкалось ещё четверо бандитов. Остальная группа разделилась надвое и окружала поезд с боков.

— Чего вы от нас хотите? — спросил Ларратос.

— Нам стало известно, что на этом поезде есть ящик с очередной дьявольской разработкой богомерзких паленгенезистов. Отдайте его нам — тогда мы разойдёмся с миром, передадим ящик нашему патриарху, и он уничтожит этот сосуд скверны на торжественной церемонии.

— Фанатики, желающие уничтожить паленгенезию? — поинтересовался у Элиддина Ларратос. Эту фразу он произнёс на мизрахийском языке, надеясь, что бандиты его не знают.

— Не думаю. — Элиддин тоже перешёл на мизрахийский. — Скорее всего, старообрядцы наняты третьей силой, пожелавшей заполучить содержимое.

— Масхонцы?

— Вряд ли. Не могли же ортодоксы заключить союз с демонопоклонниками — это слишком уж противоречит их вере…

— Кончайте болтать по-басурмански, — резко произнёс лидер старообрядцев, — и скажите — отдадите вы нам ящик или нет?

— Нет, — спокойно ответил Элиддин, жестом приказав Ларратосу перепрыгнуть на крышу соседнего вагона, так как туда тоже карабкались враги.

— Что же, паладин, ты сделал свой выбор, — лидер старообрядцев достал свой меч, а Ларратос, прыгнув, приземлился на крышу первого вагона и пинком сшиб сразу двоих нападающих.

— Огонь! — выкрикнул старообрядец, и в воздухе свистнули арбалетные стрелы. — Ловите стрелы, паладины.

Элиддин пригнулся, так что его не задело. Затем он выхватил Малькинур — и клинок загорелся синим огнём.

Ларри почувствовал опасность — одна из стрел летела прямо в него. Одновременно он ощутил, что время словно замедлило свой ход — все дерущиеся как будто замерли, противники Элиддина размахивали мечами со скоростью черепах, и даже звуки как-то растянулись. Стрела не спеша летела навстречу Ларратосу, как будто плыла по тихому равнинному ручейку. Юный паладин подождал, пока она долетит, и схватил её рукой. Он даже не удивился: несколько медитаций, проведённых до этого, резко усилили его реакцию.

— Поймал, — торжествующе произнёс Ларри, показывая стрелу, что была у него в руке. Арбалетчик старообрядцев изумлённо уставился на юного паладина.

— За королеву и истинную веру! — гаркнул один из арбалетчиков, взмахнув рукой. Последовал второй залп — на этот раз целили в основном в Ларратоса.

— Какую ещё королеву?! — заорал Ларри в ответ, уворачиваясь от стрел. А сами арбалетчики вдруг свалились с коней: Элиддин сбросил их силой своей мысли.

Ларратос оглянулся, и увидел, что его наставник не теряет времени даром — он скидывал с поезда уже пятого противника! Более того, он ухитрялся драться со всеми нападавшими одновременно — Ларри сразу узнал боевой стиль Крибат Акраб. К сожалению, врагов оказалось слишком много — на крыше поезда топтался уже десяток бандитов. И они были явно не новичками в воинском деле. Самым сильным и ловким оказался лидер отряда старообрядцев — он размахивал огромным мифрильным мечом, умудряясь блокировать все удары Элиддина. Конечно, небесная сталь значительно крепче мифрила, но это ещё не означает, что от пяти ударов мифрильный меч сломается.

— Кадур хазак! — услышал Ларри: маги противника благоразумно не ввязывались в ближний бой, а держались на достаточном расстоянии от поезда. В сторону таламида полетел синий энергетический шар, который должен был ударить его.

Ларри мог просто уничтожить этот шар силой воли, но у него возникла идея получше. Может, помог приобретённый паладинский инстинкт, а может — сон про пиратов, где Ларри уже проворачивал подобный трюк… Мельд от души ударил горящим мечом по энергетическому шару, направив его назад, в волшебника, который тут же упал с лошади.

Внезапно поезд резко тряхнуло: похоже, кто-то из чародеев противника решил остановить состав с помощью магии. Однако это заклинание сыграло как раз против бандитов — несколько старообрядцев, не ожидая подобной встряски, свалились с поезда. Последовало ещё несколько резких рывков — и поезд остановился. Его колёса бешено вращались, высекая искры из железнодорожного полотна, а машинист не менее бешено матерился — но маговоз не двигался с места. Хотя серия встрясок сбросила на землю всех бандитов, кроме главаря (Ларри и сам едва не свалился), но неподвижный поезд превратился в лёгкую добычу. Бандиты спешились и с радостными криками ринулись в атаку.

Старообрядцы с мечами напали на Ларри, и он начал отбиваться от них, используя стиль Крибат Акраб. Схватка сопровождалась яростными криками, проклятиями и грохотом сапог по железной крыше поезда. В это время Элиддин также дрался с несколькими врагами, а их лидер всё ещё был на ногах. Судя по тому, как противники Элиддина разлетались в разные стороны, паладин применял против своих врагов способности Абсолюта. Однако на лидера они просто не действовали. Ларратос недавно прочитал в книгах Ордена, что некоторые люди, не будучи паладинами или шеддитами, могут выработать в себе устойчивость к способностям Абсолюта.

Послышался звон разбитого стекла: разбойники ворвались внутрь поезда. Хотя машинист пытался отстреливаться, а Герберт использовал магию, враги всё равно наступали. Один из мечников старообрядцев выбил Зариндуил из рук Ларри, в то время как его наставник всё ещё продолжал драться на другом вагоне. Меч лежал в пяти шагах от таламида. Ларри вспомнил одну из старых мудростей Ордена, что размер перемещаемого предмета не играет решающей роли, и, применив силу Абсолюта, попытался притянуть его к себе, в то же время уворачиваясь от вражеских ударов. И меч действительно поплыл к своему владельцу по воздуху, только очень медленно.

Может, Ларри и удалось бы подобрать совё оружие, но тут один из колдунов произнёс новое заклинание:

— Джилгал хазак!

"Силовая волна" — перевёл с мизрахийского Ларратос. И действительно, посох волшебника выбросил волну, повалившую всех участников битвы. Меч, почти долетевший до юного паладина, вновь упал. Элиддин меча всё-таки не выпустил, однако один из старообрядцев ударил своим клинком по деревянной ноге паладина, после чего та в очередной раз сломалась. Элиддин упал на одно колено, отбиваясь мечом от множества вражеских ударов. На крышу запрыгнуло ещё двенадцать вооружённых старообрядцев. Положение выглядело плачевным.

— Инмагна! — торжествующе выкрикнул колдун, и дверь в кабину машиниста попросту вынесло. Вслед за ней на землю вывалился доктор Герберт, судорожно прижимавший к себе всё тот же пресловутый ящик со змеёй: учёного волокло по земле чарами притяжения. Один из арбалетчиков поднял своё оружие, и Ларри понял, что паленгенезиста сейчас пристрелят.

— Никогда! — выкрикнул он, — резко взмахивая рукой и посылая такой мощный сгусток энергий Абсолюта, на какой только был способен.

— Ларратос, нет! Не надо! — крикнул Герберт, но было поздно: чары притяжения рассеялись. А вместе с ними — и все заклинания, заботливо наложенные паленгенезистами на эту посылку.

Ларри скатился с крыши, больно ударившись затылком о землю. Часть бандитов спрыгнула с поезда вслед за ним — добить. Ящик трещал по швам — какая-то сила разрывала его на части. Через мгновение он разлетелся веером щепок, и Ларри ахнул от изумления: в обломках коробки лежало на редкость странное существо. Элиддин был прав — это создание действительно напоминало небольшого (примерно полутораметрового) дракончика, покрытого изумрудной чешуёй. Секретный груз паленгензистов поднялся на лапы и сердито отряхнулся. При этом его чешуя ярко засияла в лучах заходящего солнца. Нет, это было не просто сверкание: каждая чешуйка казалась полупрозрачной (как настоящий изумруд) и, поглощая солнечные лучи, на миг освещалась внутренним огнём. Более того: на изумрудное сияние гармонично накладывался бронзовый металлический блеск. Подобное сочетание цветов казалось невероятным, немыслимым — но очень красивым. Даже бандиты приостановились в немом изумлении.

Удивительное существо меж тем грациозно выгнуло спину, вытянуло хвост и расправило крылья, сделав несколько пробных взмахов. А Ларри в очередной раз поразился: у этого дракончика было целых три головы! В их янтарных глазах светился живой интерес.

Единственным, кто не разделял общего восторга, оказался доктор Герберт. Он побелел от ужаса — паленгенезист узнал это существо.

— ЗАМРИТЕ!!! — бешено заорал учёный срывающимся от страха голосом. — ВО ИМЯ КАМРИЭЛЯ, НЕ ДВИГАЙТЕСЬ, ИНАЧЕ ВСЕМ НАМ КОНЕЦ!!!

Чудесный дракончик фыркнул, и все три головы повернулись в сторону кричавшего. Герберт затаил дыхание: ещё никогда ему не было так страшно.

— Что это за чудо? — восхищённо произнёс Ларри, вскакивая на ноги. Головы изумрудного создания тотчас же развернулись в его сторону. Дракончик смешно сопел, втягивая незнакомые запахи — похоже, это существо обладало неплохим нюхом. Герберт молча ткнулся лицом в землю — видимо, потерял сознание.

— Дьявольский морок! — очнулся, наконец, лидер старообрядцев. — Немедленно прикончить порождение Хаоса, пока оно не поглотило ваш разум!

Дракончик зло зашипел, челюсти его правой головы чуть приоткрылись… И в следующую секунду из пасти вырвалась яркая ветвистая фиолетовая молния, которая ударила прямо в вожака, задев своими отростками ещё троих бандитов. Разряд сопровождался оглушительным треском, разбойники мешками повалились на землю, в воздухе запахло свежестью. Ларри опять удивился: он не ощущал никакой магии! Эта молния не была магической!

Теперь бандиты поняли, что неведомая тварь далеко не так безобидна, как кажется. В воздухе свистнула стрела, попав прямо между глаз средней головы. Существо зло зашипело, из пастей двух крайних голов с шипением и свистом вырвались длинные узкие струи зеленоватого дыма. Арбалетчик, стоявший в тридцати метрах от дракончика, не ожидал никакого подвоха, поэтому не успел увернуться. Дым окутал его сверху донизу, и он, судорожно закашлявшись, замертво рухнул на землю. Кожа на его лице покрылась волдырями и начала слезать. А на голове твари — там, куда попала стрела, — выступило немного пенистой зеленоватой слизи, и оперённая часть древка просто отвалилась. Более того: центральная голова даже не думала опадать, а раны уже не было. Вероятно, наконечник стрелы вообще полностью растворился в едкой крови жуткого создания.

Элиддин и Ларри замерли: теперь они воспринимали предостережение паленгенезиста крайне серьёзно. А вот бандитам явно не хватило мозгов:

— Кадур ан-нур! — левая голова повернулась на крик, и её челюсти, клацнув, цапнули огненный шар. Похоже, загадочное существо просто поглотило магический заряд. В ответ центральная голова плюнула, и плевок попал в цель. Мага спас только вовремя установленный силовой щит, по которому и скатилась слюна. Теперь сверкание чешуи чудовища приобрело красноватый оттенок, а глаза уже не были янтарными: в них пылало яростное жёлтое пламя.

— Издохни! — и копьё, брошенное кем-то из бандитов, пригвоздило дракончика к земле. Тварь судорожно дёрнулась, из ран опять выступила пенящаяся кровь — и обе части древка копья отвалились (наконечник так и остался в земле). Более того — никаких ран на теле твари Ларратос уже не увидел. Похоже, они затянулись в тот самый момент, когда часть древка, попавшая в тело чудовища, растворилась.

Шипение ужасающей разработки паленгенезистов стало совсем уж злобным, и существо, пару раз взмахнув крыльями, поднялось в воздух. Теперь бандитам пришлось по-настоящему туго: Ларратос с Элиддином, которые лежали не шевелясь, молча наблюдали за тем, как изумрудный дракончик уничтожает бандитов. Тварь бросалась на них с воздуха, уворачиваясь от копий, а стрелы её шкуру почему-то больше не пробивали — отскакивали. Она заплёвывала своих противников ядом (каждая капля прожигала человека насквозь), выбрасывала ядовитые облака пара, её зубы легко перекусывали любые клинки, а когти запросто вспарывали самые крепкие доспехи. Маги попробовали было справиться с бестией при помощи заклинаний, но тщетно: всякие шары, молнии и волны она просто пожирала, становясь лишь сильнее. Заклятия сна, паралича и оглушения вообще никак не подействовали, а чары левитации прижали-таки жуткое существо к земле. Но не успели волшебники обрадоваться своему успеху, как чудище вновь взмыло в воздух, и повторные попытки магов достать его тем же заклятием успеха не имели. Расправившись с простыми воинами, дракончик довольно зашипел и ринулся на ближайшего мага. Тот уже успел потратить всю ману, поэтому не смог оказать никакого сопротивления. Зубы и когти твари кромсали его силовой щит. Остальные чародеи бросились на помощь своему коллеге, пытаясь отвлечь монстра на себя, но тот упорно терзал именно намеченную жертву. Наконец, щит не выдержал, и маг прекратил своё существование. Щиты двух оставшихся волшебников тварь вспорола почти мгновенно — похоже, она научилась с ними бороться.

Ларри, хоть ему тоже было, мягко говоря, страшновато, не мог не восхищаться совершенством этого существа и его боевыми качествами. Когда тварь начала рвать на части первого из магов, Элиддин привстал и попытался оттащить её силой Абсолюта — но у него что-то не заладилось. "Неужели и энергии Абсолюта её не берут?" — с невольным восхищением подумал Ларри.

Итак, чудовище прикончило всех бандитов до единого и стало осматриваться. Ларратос с Элиддином замерли, не дыша — как чуть раньше доктор Герберт. Убедившись, что никто не движется, тварь сделала круг над полем битвы и не торопясь улетела куда-то на восток.

Лишь через несколько минут после её исчезновения, Элиддин пришёл, наконец, в себя:

— Доктор Герберт! Доктор Герберт, что с вами? — паладин подполз к лежащему ничком паленгенезисту и послал в него небольшой заряд энергии Абсолюта. — Ларри, а ты-то как?

— Вроде нормально, — Ларратос сам удивился, как хрипло прозвучал его голос. — Однако, этот груз и впрямь достаточно опасен.

— Не то слово, — мрачно произнёс паладин. — И ведь теперь эта тварь на свободе: представь, что будет, если она доберётся до какого-нибудь города!

Доктор Герберт тихо застонал, постепенно приходя в сознание.

— Мы… Мы живы? — прошептал он.

— Живы — по крайней мере, некоторые. Ларратос, проверь, что там с машинистом — боюсь, его тоже прикончили…

Ларри запрыгнул в кабину: машинист был жив, хоть и лежал без сознания. Причём его вроде бы ничем не задело — похоже, он просто попал под разряд молнии.

— Живой! — закричал Мельд. — Доктор Герберт, а что это всё-таки было?

— Гидра, — выдавил из себя паленгенезист. — Жи… живой я её ник… никогда не видел, — он слегка заикался от пережитого ужаса. — Миф… фический дра… дракон из легенд. Я прин… принимал участие в её созд… дании. Но, о К-Камриэль, даже не д… думал, что в ящ… ящике б-будет им-менно она…

— Постойте, — удивился Ларри. — Я читал этот миф — будто бы некогда на земле жили уникальные драконы, обладающие фантастической регенерацией. Но мне казалось, что это — лишь легенда: слишком уж невероятные вещи проделывали эти гидры.

— Нет, — вздохнул Герберт, с трудом поднимаясь на ноги. — Это не легенда: гидры действительно существовали — больше всего их было в Змеиных болотах. Сейчас там Змеиный ледник, где археологи и откопали яйцо гидры. Нам, паленгенезистам, удалось воссоздать этого дракона… Господин подполковник, — учёный вдруг заметил, что деревянная нога Элиддина сломана. — Замрите, пожалуйста — я сейчас восстановлю вашу ногу.

Герберт произнёс нужное заклинание — и Элиддин, поднявшись, подошёл к кабине локомотива: его протез стал совершенно целым.

— Однако, — произнёс паладин, склоняясь над машинистом, — сейчас эта тварь на свободе! И нам придётся искать её — иначе она натворит немало бед.

— Искать? — удивился Герберт. — Это совсем ни к чему. Она летает довольно быстро (хотя это только детёныш гидры — он, вероятно, далеко не улетит), так что догнать её не удастся. Но допустим, что мы её всё же догоним. И что дальше? Что мы вообще можем ей противопоставить? Думаю, вы помните, как демоны — подумайте только, демоны! — не могли пересечь Змеиное болото целых два месяца! Гидры быстро приобрели иммунитет к мощи Хаоса, а способности к регенерации позволяли гидрам выживать, даже когда их разрывали на части. Яд на когтях гидр адаптивный — его состав меняется в зависимости от того, какую цель гидра хочет поразить. Конечно, они далеко не сразу подобрали яд, обжигающий демонов, но всё же…

— Так что, эти чудовища совершенно бессмертны и неуязвимы?!

— Почему же? Уязвимы, конечно. Против них очень эффективно заклятие полного испепеления (хотя в болотах от него, конечно, не было особого толку). И не бессмертны, хотя живут долго. Возможно, нам даже удалось бы убить эту гидру — она-то новорождённая и наверняка ещё не обладает иммунитетом к большинству чар. Но смысл?

— А если она доберётся до какого-то города?!

— Подождите, я ещё не всё сказал: гидры — существа холоднокровные. Они совершенно не переносят холода — демоны под руководством Карерона справились с ними, проморозив все болота до самого дна. Так вот, здесь для неё прохладновато — она замёрзнет всего через пару часов. Сама, без нашей помощи. А её крылья от холода откажут довольно быстро — так что до города она не доберётся. Тут ведь кругом пустоши…

— Так с этого и надо было начинать, — строго сказал Элиддин, приводя в чувство машиниста.

— Ох, — выдохнул Артур, приходя в себя. — Подозреваю, мы всё-таки выжили?

— Выжили, — кивнул Герберт. — Конечно, задание полностью провалено, но могло бы быть и хуже. Я сейчас соберу кровь и слизь гидры — может, нам удастся ещё раз воссоздать её.

— Постойте, — спохватился вдруг Ларратос. — Если эти гидры такие неуязвимые и быстро приобретают иммунитет к чарам, то как вам вообще удалось упрятать её в этот ящик? А главное — что бы стали с ней делать в Зеленохолмске?!

— Ну, на ящик было наложено адаптивное заклинание. Я, конечно, не слишком разбираюсь в таких вещах, но могу предположить, что оно всё время накладывало на гидру чары сна, оглушения, остановки и паралича в различных комбинациях. Это обеспечивало неделю гарантированной неподвижности нашего груза. А зачем она в Зеленохолмске… Выращивать. Изучать. Может, даже размножить.

— Так ведь она просто перебила бы весь городок, — произнёс Элиддин, осматривая мёртвых бандитов.

— Не совсем. Гидры действительно крайне агрессивны, но при этом — стадные животные. В момент рождения гидра выбирает себе покровителя, хозяина — обычно им становится вожак стаи. Все приказы покровителя гидра выполняет беспрекословно — хотя у неё очень небольшой интеллект (лишь чуть побольше, чем у собаки). Наши алхимики создали особое вещество — человек, который им намажется, будет напоминать гидре вожака. И она выберет именно его. После чего это жуткое чудовище стало бы необычайно верным и преданным другом… Нда, теперь это всё, конечно, мечты…

— А зачем она старообрядцам? — удивился Ларри. — Я как-то сомневаюсь, что их патриарх сумел бы сжечь гидру, да ещё и на торжественной церемонии.

— А вот это мы скоро узнаем, — воскликнул Элиддин. — Главарь жив, как и ещё трое разбойников — молния лишь оглушила их. Так что мы сможем задать ему пару вопросов…

— Да, а кстати, — поинтересовался Ларри, — почему я не почувствовал магии в этой молнии?

— Потому что магии там и не было. Гидры могут накапливать электричество — во время охоты они парализуют своих жертв. Взрослая гидра может метать до трёх молний в сутки — по одной из каждой пасти, но эта ещё слишком мала…

Ларратос всё сильнее поражался ужасающим способностям гидры.

— А как тогда нам вообще удалось выжить? — спросил он.

— Ну, мы с машинистом потеряли сознание, а вы, вероятно, не шевелились.

— И что?

— А то, что зрение гидр устроено как-то странно: они выделяют из общего фона только движущиеся предметы…

Внезапно из кабины выпрыгнул машинист:

— Я сожалею, но наш поезд серьёзно повреждён — двигаться он уже не может. Придётся нам пройтись пешком до самого Зеленохолмска.

— А это далеко? — спросил Ларри. Его не слишком обрадовала предстоящая перспектива — тащить четверых бесчувственных бандитов невесть сколько вёрст.

— Да, почитай, вёрст десять — к ночи как раз будем, если поторопимся…

Герберт глухо застонал и схватился за голову.

Глава 19. Новый старообрядец

Баал Кархан спал — последние сутки выдались на редкость нервными. Ему снилось, что он сидит в своих покоях, перебирая какие-то донесения. Внезапно дверь отворилась, и на пороге появился орк в чёрном плаще с капюшоном. Его левая рука сжимала классический некромантский посох — с навершием в виде черепа. Глаза этого своеобразного украшения светились мертвенным зеленоватым светом.

— Учитель?! — удивился шеддит. — Как вы здесь очутились?

— Очень просто, — хмыкнул орк, — ведь это всего лишь сон.

— Так я сейчас сплю?

— Именно. К мадаббару ты в последнее время что-то не подходишь, вот и пришлось ловить тебя во сне — через телепатический транс. Ну-с, что там у нас с зародышем гидры? Надеюсь, твоим культистам удалось перехватить его?

— Ну, в общем-то…

— Понятно, — прорычал орк. — Можешь не продолжать — и так ясно, что вся затея успешно провалилась. Скверно, мой бывший ученик. Очень скверно, что ты вновь лопухнулся…

— Мне просто слегка не повезло, — процедил шеддит, сжимая кулаки. — Это была случайность.

— Что-то подобные случайности, — стукнул посохом орк, — в последнее время происходят с завидной регулярностью!

— Груз охранялся паладином! — рявкнул Кархан. — Что простые люди, к тому же замороченные энергиями хаоса, могли ему противопоставить?!

— Паладином? — нахмурился орк. — С чего ты взял?

— Когда мои разведчики осматривали место схватки, на клинке одного из убитых обнаружили вот это, — Кархан вытащил из кармана аккуратно свёрнутую белую тряпицу, испачканную чем-то красным, — после чего прислали мне по голубиной почте. Одного из защитников груза всё-таки ранили, пусть даже слегка — а маг, взявший пробы крови, ощутил в ней энергии Абсолюта. И ещё мы навели справки: груз сопровождал сам подполковник стейнгардской полиции Элиддин эль-Кахаби! Так что я действительно не виноват.

— Настоящий маг всегда смотрит хотя бы на два шага вперёд! Ты должен — нет, просто обязан был предусмотреть такой вариант! Почему МОИ планы всегда выполняются чётко и без осечек, а твои столь же эффективно проваливаются?! Ну да ладно. Как говорится, нет добра без худа: не удалось заполучить собственную гидру — отыграемся на паладине. Слушай меня внимательно, мой бывший ученик. Кровь паладина всегда несёт отпечаток его ауры. Твой зачарованный клинок способен поглотить этот отпечаток — и тем самым настроиться на Элиддина. Тогда через меч Поглощения ты сможешь вбросить прямо ему в душу значительный заряд энергий хаоса. Если наш враг после этого и не загнётся, то, по крайней мере, надолго утратит связь с Абсолютом…

***

Ларри стоял в тронном зале — обстановка сильно напоминала королевский дворец. По залу прохаживались двое людей — их лица казались какими-то нечёткими, смазанными. Одному из них на вид казалось слегка за тридцать лет, другому — чуть больше двадцати. Старший был худым брюнетом, а младший — плечистым блондином. Оба человека были одеты в чёрные костюмы.

— Ты отлично справляешься с испытаниями, мой ученик, — одобрительно произнёс старший мрачным баритоном, — и теперь я присваиваю тебе статус владыки шеддитов. Ты его достоин.

— Благодарю вас, наставник, — сказал блондин.

Ларратос ощущал себя сторонним наблюдателем, присутствующим в зале, словно незримый призрак. Старший из шеддитов вдруг подмигнул — и Ларри готов был поклясться, что это подмигивание предназначено именно ему, Ларратосу.

— В тебе протекает огромный потенциал Хаоса, — ответил наставник. — Посему я нарекаю тебя новым именем: Баал, — шеддит чуть прикрыл глаза, вопрошая сущность Хаоса, — Хаммон, — добавил он пару секунд спустя.

— Вы сказали «Хаммон», владыка Хариб? — переспросил ученик.

— Да. Владыка адского пламени, — ответил Хариб.

— Я ожидаю ваших распоряжений, наставник.

— Я поручаю ТЕБЕ возглавить армию, которая пойдёт на священный город паладинов. Только не вздумай в припадке ярости убивать всех подряд: некоторые могут согласиться перейти на нашу сторону — и оказать большую помощь нашему делу. Постарайся также не убивать простых солдат — им ещё участвовать в строительстве нашей империи. Постарайся обойтись меньшей кровью: многие паладинов сами по себе не являются нашими врагами! Они просто недопонимают, что может Хаос.

— Наставник, я шеддит. Я не могу так просто оставлять врагов в живых!

— Ты могуч, владыка Хаммон, но ты дурак. Твой гнев пока не обрёл чёткого направления, и поэтому несёт только разрушение. Мы рыцари Тьмы — рыцари, а не тупые безграмотные крестьяне — и ты должен знать, что бессмысленная агрессия — глупость, недостойная истинного шеддита. Научись смотреть хотя бы на два шага вперёд! Человек вроде тебя может управлять армией, но никогда не сможет управлять государством.

Ларри ощутил злобу в глазах отвернувшегося Хаммона. Тот словно бы говорил: "Я умею смотреть на два шага вперёд, Хариб. Пока ты всё планируешь, я незаметно убью тебя". Было очевидно, что и Хариб уловил этот импульс, но не придал ему особого значения, ибо значительно превосходил своего ученика — как в силе, так и в умении.

— Просыпайся, Ларри, мы уже приехали в Стейнгард, — услышал Ларратос голос Элиддина и проснулся. Самоходная повозка, которую вёл доктор Герберт, двигалась по нижнему уровню района Героизма. В кресло, расположенное между сиденьями Ларри и Элиддина, поместили связанного лидера старообрядцев — он по-прежнему был без сознания. На переднем стекле повозки висел магический календарь: "31 июля" — гласила светящаяся надпись.

— Наставник, я видел сон о прошлом нашего ордена, — сказал Ларратос. — Что это может значить?

— Отдельные представители ордена видят особые сны — как пророческие, так и связанные с прошлым. Эта способность обычно показывает мощный потенциал Абсолюта. Что конкретно тебе приснилось?

— Мне приснилось становление лорда Хаммона.

— Превращение светлого паладина Каниса Эсквилла во владыку шеддитов оставило мощный след в матрице Абсолюта, и тот, кто обладает великим потенциалом, вполне может видеть сны об этом событии.

Самоходная повозка приближалась к полицейскому участку. В воздухе мелькнула крылатая тень, и прямо перед кабиной приземлился Руханнур.

— Вашу бабушку! — выдохнул Герберт, едва успев затормозить.

— Руханнур! — радостно заорал Ларри. — Как я рад видеть тебя в добром здравии!

— А уж как я-то рад! — ответил дракон. — Ну, попадись мне только тот мерзавец, который всё это устроил!

— Да, — улыбнулся Элиддин, — вижу, ты и впрямь полностью поправился. Кстати, не хочешь немного подвинуться? А то Герберт не может проехать.

Дракон что-то проворчал, но всё же отошёл к обочине дороги.

— Ларратос, доставь арестованного в участок, — приказал Элиддин.

Открыв дверь повозки, лейтенант Мельд поднял огромного мечника и поволок к участку. Единство с энергией Абсолюта в несколько раз увеличило силы Ларри, поэтому он нёс заключённого без особого труда — как крупный чемодан.

— Благодарю вас за доставку, доктор Герберт, — сказал Элиддин.

— Не за что, — раздалось в ответ, — если вам будет нужна наша помощь, приезжайте ещё, — и повозка паленгенезиста удалилась.

— Посади заключённого на стул, — приказал Элиддин. Ларри свалил на металлический стул лидера ортодоксов и приковал его к подлокотникам наручниками, а Элиддин сосредоточился, закрыл глаза и поднял руку, направив её ладонь на старообрядца.

Пленник немедленно очнулся.

— Назови своё имя, — сходу приказал ему Элиддин.

— Вы ничего не дождётесь от меня, легавые, — ответил заключённый, осознав, где он находится.

— Посмотрим. Ты раскаиваешься в содеянном и хочешь ответить на все мои вопросы! — внушительно произнёс Элиддин, и его глаза чуть блеснули.

— Шиш вам, а не признание! Изверги, последователи Хаоса! — шипел пленник. — Вашей адской силе никогда не сломить служителя истинной веры. Со мной мощь Камриэля!

— Мда, похоже, мы и впрямь ничего не добьёмся, — вздохнул паладин.

***

Баал Кархан возвращался с утренней тренировки в исключительно хорошем настроении: его новая рука отлично себя зарекомендовала. Правда, теперь юному шеддиту приходилось носить перчатки, ибо выглядела восстановленная конечность несколько своеобразно.

— Но это всё ерунда, — размышлял Кархан. — Главное, я жив — и вскоре отомщу всем своим врагам! А проклятому паладину (ух, как же я их ненавижу, этих паладинов!) осталось жить всего считанные минуты.

Кархан вошёл в свои покои и вытащил меч.

— Да, — произнёс он, любуясь смертоносным клинком, — вон оно, воплощение моего возмездия! Пожалуй, я что-то и впрямь редко им пользуюсь. Надо будет убивать почаще — тогда моя сила станет быстро расти.

Вдоволь насмотревшись на зачарованный меч, шеддит вытащил окровавленный кусок ткани и, проведя им по лезвию клинка, отбросил бесполезную уже тряпку в сторону. Глаза черепа, выгравированного на серебристой пластинке, тускло блеснули — поглощение состоялось. Шеддит схватил своё оружие двумя руками и с видимым усилием поднял его над головой:

— Элиддин эль-Кахаби! — злорадный голос Кархана гулко разнёсся по комнате. — Да поглотит тебя Хаос!

***

Элиддин допрашивал арестованного уже второй час — причём безрезультатно. Старообрядец не желал говорить ничего, кроме проклятий в адрес нелюди, нечестивцев и полицейских (последних он вообще отождествлял с демонами). Наконец, Элиддин оставил бесполезные попытки и глубоко задумался.

А Ларратос, который в это время стоял на охране двери, вдруг почувствовал, как исчезает усталость. Более того, на Ларри снизошло озарение — всё стало казаться простым и естественным, в голове прояснилось. Ларратос ощутил пьянящую лёгкость во всём теле и неодолимое желание действовать — причём действовать быстро и решительно, без лишних раздумий.

— Наставник, да он просто издевается! Чего мы зря время теряем — надо выбить у него признание!

— Запомните, лейтенант, — рассеянно произнёс Элиддин, задумчиво глядя на ортодокса, — прибегать к силовым методам допроса следует только в крайних случаях. У этого человека, похоже, выработана восприимчивость к ментальному воздействию, поэтому придётся…

— К демонам, — раздражённо отмахнулся Ларратос, и в его глазах мелькнула красная искра.

— Эй, ты! — голос Ларри звучал неестественно резко, в нём слышались металлические нотки. — Да, да, к тебе обращаюсь, с-старообрядческое жив-вотное! — последние два слова паладин буквально выплюнул. — Назови своё имя, быстро!

Элиддин недоумённо обернулся — и на его лице отразилась целая гамма чувств: сперва непонимание, потом изумление и, наконец, страх. Пленник же лишь в очередной раз отрицательно мотнул головой.

— Ах ты тварь! — выдохнул Ларри. — Он ещё издевается! С-скотина! КАК ТВОЁ ИМЯ, ГАД?! — бешено заорал Ларратос, и с его правой руки сорвалась красная молния, ударившая старообрядца.

Того сразу скрутили судороги. Ортодокс начал корчиться от жуткой боли, его лицо посинело, из горла вырвался сдавленный хрип пополам с кашлем…

— Отойдём, лейтенант! — Элиддин был мрачнее тучи.

— Не сейчас, — отмахнулся Ларри, жадно глядя на дёргающегося пленника.

— А я сказал, СЕЙЧАС! — рука паладина легла на эфес меча, но Ларратос этого не заметил.

— Ладно, — досадливо поморщился он, выходя из комнаты вслед за наставником.

Когда они прошли в отдельный кабинет, Элиддин запер дверь на ключ и вытащил Малькинур.

— Наставник, в чём дело?! Это что, внеочередная тренировка? Нашли время и место, — пренебрежительно фыркнул Ларри.

— Вдохни воздух, задержи дыхание и выдохни!

— Ещё чего! — поморщился Ларратос. — Послушайте, наша жертва ведь простаивает!

— Прошу тебя, не перечь мне, — укоризненно покачал головой наставник.

Ларри, порядком раздражённый этими нелепыми приказами, всё-таки повиновался. И, выдохнув, почувствовал, что неведомая сила покинула его.

Элиддин облегчённо вздохнул, спрятал клинок и вытер пот со лба:

— Вижу, ты слегка успокоился. Разве ты забыл, чему я тебя учил? Гнев ведёт тебя на сторону Хаоса. Контролируй свои эмоции! Что на тебя нашло? Я почувствовал в тебе мощный поток Хаоса. А уж адские молнии вообще могут метать только шеддиты!

Ларри с опаской уставился на свою правую руку:

— Наставник, как такое возможно? У меня появляются способности Хаоса?! Меня же им никто не обучал!

— У людей, ступивших на путь Хаоса, некоторые способности развиваются интуитивно. Ты можешь стать Шаддаем, и у тебя очень большой потенциал Абсолюта. Я не сомневаюсь в твоих силах, но в крепости твоей воли я теперь не уверен. Если ты прибегнешь к хаотическим энергиям, то будет очень тяжело вернуться к свету. — Элиддин ещё раз вздохнул. — Ладно. Пойдём. Арестант, надеюсь, всё ещё ждёт нас.

— Мелфис!!! — заорал он, едва увидев вошедших. — Меня зовут Мелфис! Прошу вас, умоляю, не надо больше молний, я всё скажу, всё! — стонал он. На Ларри ортодокс смотрел глазами, полными ужаса.

— Неужели я такое чудовище? — со страхом подумал Ларратос. — Как мне вообще удалось так запугать этого человека?

— Значит, расскажешь нам всю правду? — устало спросил Элиддин. Мелфис быстро кивнул.

— Сколько тебе лет?

— Мне сорок два года.

С этого момента допрос пошёл как по маслу.

— Что у вас за организация?

— Патриарх с благословения королевы возродил истинное камриэльство.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ларратос.

— Каково твоё вероисповедание, лейтенант? — вопросом на вопрос ответил Мелфис.

— Альферианство, реформированное камриэльство.

— Альферианство, заявляющее, что человек попадает в рай, только если он много работал и приобрёл большие богатства, лжёт. Потому что лгал Альфериас, лже-воплощение Камриэля. Наши жрецы правильно поступили, что сожгли Альфериаса из Ривергарда на очистительном огне инквизиции. Наш патриарх заявил, что согласно истинному камриэльству каждый человек должен покаяться, ибо изначально грешен. Только при монархии люди могут искренне обратиться к богам и обрести спасение, потому что власть простолюдинов богомерзка и лишает людей истинной веры.

— Какую королеву ты упомянул? — спросил Элиддин.

— Мы, простые последователи культа, пока не знаем имени нашей королевы. Она не является наследницей древнего престола, но, согласно словам нашего патриарха, она представительница древнего дворянского рода.

— Как ты оказался среди старообрядцев?

— Меня уже давно не устраивал существующий государственный строй, но месяц назад на меня снизошло какое-то озарение. Я вдруг осознал, что как республика Гиперборей обречён. И я ощущал, что другие люди тоже начинают понимать это. Я познакомился с нашим патриархом — он предложил мне обратиться в истинную камриэльскую веру, заявив, что у альферианства нет будущего в Гиперборее. В нашей общине меня научили сопротивляться ментальному воздействию паладинов, предупредив, что вы представляете собой опасную секту.

— Мелфис, а не участвовал ли ты в каком-нибудь ритуале, направленном против драконов?

— Нет.

Элиддин посмотрел на Ларратоса глазами, в которых читалось: он говорит правду.

— А как зовут вашего патриарха?

— Мафюр Ларан.

— Где и когда проходят ваши собрания?

— Они проходят по воскресеньям. Но у нас нет здания церкви — и собрания могут происходить где угодно.

— Легко ли стать прихожанином вашей церкви? Может ли им стать любой желающий?

— Войти в нашу церковь может любой человек. А орков, эльфов и прочую нелюдь мы не принимаем.

Ларратос и Элиддин вышли в коридор.

— Похоже, — подвёл итог Элиддин, — старообрядцы обработали разум Мелфиса и защитили от дополнительных изменений.

— Наставник, у меня есть идея: пусть кто-нибудь из наших внедрится в церковь старообрядцев и выведет их на чистую воду.

— Идея хорошая, но посылать на такое дело простого полицейского слишком рискованно. Мы с тобой тоже не сможем туда проникнуть — нас все знают. Надо внедрить в эту секту кого-нибудь с менее известной внешностью. Например, Апиона Гранта.

— Неуловимого?! Вы связались с бывшим преступником?

— Апион раскаялся в своём прошлом и недавно предложил мне сотрудничество. Я согласился — нам может сильно пригодиться человек с его навыками. Апион завязал с воровством и стал на путь добра — но навыки-то никуда не делись. Запомни: даже тот, кто когда-то глубоко ступил на путь зла, может исправиться и обрести спасение.

— А значит, исправившийся злодей может стать даже паладином?

— Да, может.

— Наставник, а я что, был единственным человеком, которого вы когда-либо хотели обратить в паладины?

— Нет. Я знал несколько молодых людей, которые могли стать паладинами. Но никто из них не выдерживал испытаний: кто-то не был достаточно нравственным, кто-то не мог уничтожить трёх магических существ. Однако, был человек, которого я чуть не обратил — мой собственный сын Мефодий.

— Наставник, у вас есть сын?

— Был. В конце шестидесятых годов прошлого века я женился на гиперборейской девушке по имени Эрана, и в 1570 году она родила мне сына. Мефодий очень хотел стать паладином — но я не мог его инициировать лишь за то, что он мой сын — согласно Абсолютному Закону, он должен был проходить испытания, как и все. И в 1588 Мефодия призвали в армию. Мне не хотелось его отпускать, но он сам туда рвался — и я не стал противиться его свободному выбору. Как я тебе рассказывал, в молодости я и сам пошёл в армию вопреки желаниям отца. Отслужив два года, он поступил в военное училище — и стал лейтенантом. Но вскоре мой сын погиб на войне с нежитью. А затем от горя умерла и моя жена Эрана. Друг моего сына, студент по имени Лекс, отговаривал Мефодия от служения в армии, но это была его свободная воля.

— А этот Лекс был студентом экономической академии, не так ли?

— Да.

— Значит, его полное имя — Лекстран Мельд. Наставник, ваш сын был другом моего отца — отец рассказывал мне, что у него были друзья, погибшие на войне.

— Значит — ты сын друга моего сына. После того как Мефодий погиб, я на три года ушёл на Крайний Север и стал отшельником. Помнишь, я рассказывал тебе, что после революции я, лейтенант королевской полиции, пошёл в республиканскую рядовым?

Ларратос кивнул.

— Это была неправда. Меня взяли сержантом.

— И вы за всё время вплоть до этого года дослужились только до майора?

— Нет. Я был полковником. Я стал отшельником, а когда вернулся, узнал, что за три года отсутствия меня сильно понизили в звании — до майора.

Ларри понял по глазам Элиддина, что тот всё равно чего-то не договаривает, но решил больше не задавать своему наставнику вопросов по такой болезненной теме.

***

Баал Кархан лежал на полу, с трудом переводя дыхание: молодой шеддит полностью выдохся и теперь чувствовал себя как выжатый лимон. Он не понимал, что произошло — ритуал прошёл совсем не так, как планировалось. Энергии Хаоса вышли из-под контроля — и Кархан чуть не загнулся, пока справился с ними. В намеченную жертву в итоге попало менее десятой части заготовленного заряда — остальное просто рассеялось в пространстве. Шеддит теперь лежал с закрытыми глазами — ему всё казалось, что они вот-вот выскочат из орбит.

— Не удивлюсь, если проклятый паладин вообще ничего не почувствовал, — мрачно размышлял Кархан.

У этой неудачи могло быть только одно объяснение — ритуал проведён неверно. Или было неправильно названо имя паладина, или… или же кровь на ткани принадлежала не Элиддину.

Внезапно раздался робкий стук в дверь.

— Кого там принесло? — недовольно проворчал шеддит.

— Владыка, вас вызывает Баал Хэрек, — раздалось из-за двери. — У него есть для вас очень важное и срочное задание.

Ярость помогла Кархану собраться с силами:

— Какой Хэрек?! — заорал он, выскакивая в коридор и спуская посыльного с лестницы. — Какое задание, когда я едва на ногах стою?!

***

Зарина шла по дорогам северного Масхона — всё ближе и ближе к гиперборейской границе. Она шла по лесу, где некогда (в далёкой древности) располагался эльфийский посёлок. После смерти любимого, произошедшей уже довольно давно, один из алтарей, посвящённых победе над демонами первого вторжения, был превращён в его гробницу. Зарина положила тело своего умирающего возлюбленного в каменный гроб, и применила все свои силы, чтобы не дать искре жизни погаснуть в теле её тайного мужа. И он остался лежать в гробнице — в состоянии летаргического сна, между жизнью и смертью. Он мог в любой момент погибнуть — но и в любой момент проснуться.

Зарина, применив энергии Абсолюта, открыла дверь и, зайдя в гробницу, почувствовала, как часто вдруг забилось её сердце: меч, висевший на стене, пропал, тело, лежавшее в гробу, куда-то исчезло…

***

В воскресенье, пятого августа 1618 года, происходило очередное собрание церкви Истинной Веры. На этот раз прихожане собрались во дворце одного из мирян в пригороде Стейнгарда. И, как всегда, перед собранием состоялось посвящение в истинную веру новичков: Патриарх Ларан надел на шею нового мирянина своего культа крест с петлёй — символ ортодоксального камриэльства, в отличие от пятиконечной звезды, символа альферианства, согласно которому Камриэль сошёл с креста и обрёл свободу.

— Приветствую тебя. Добро пожаловать в нашу общину, брат Апион.

— Благодарю вас, Патриарх, — улыбнулся Неуловимый. На этот раз на его голове красовался рыжий парик, а также накладные усы и борода. В его кармане лежал небольшой мадаббар.

— Мне кажется, что где-то я тебя уже видел, — задумчиво произнёс патриарх, внимательно разглядывая Апиона.

— Да, вы вполне могли меня видеть: я живу в деревне на юге отсюда, и часто проезжаю на своей лошади через этот городок по пути в Стейнгард.

— Понятно, брат Апион. А что привело вас в нашу церковь?

— Я осознал, что республиканский строй в Гиперборее обречён.

— Очевидно, ты почувствовал какое-то беспокойство, неуверенность в завтрашнем дне? А стоило лишь подумать о старых добрых временах, когда Гиперборей был монархией — и вам сразу стало лучше?

— Всё было именно так!

— Ясно. А теперь, брат Апион, присаживайся за стол — и причастимся священным вином.

Апион присел и выпил. Что-то странное чувствовалось в церковном вине, и вскоре Неуловимый узнал этот привкус: в вино добавили то самое психотропное зелье, которое он пробовал, обучаясь у волшебника сопротивлению ментальному воздействию. На Апиона подобные зелья уже давно не действовали, но он решил этого не выдавать.

— А теперь поклянись быть верным королеве и истинным богам! — сказал патриарх.

— Клянусь, — солгал Апион.

— Поклянись защищать нашу церковь от иноверцев и хранить наши тайны, но в то же время привести к нам своих друзей и семью!

— Клянусь.

— Поклянись спасать наше отечество от нелюди!

— Клянусь.

— Отлично, брат Апион, — улыбнулся Патриарх.

— Могу ли я узнать, кто будет нашей королевой?

— Конечно. Королевой станет герцогиня Линда Меггидо. Мы молимся нашим богам о превращении Гиперборея обратно в королевство, и боги внимают нашим мольбам, приводя к нам всё больше новых людей. Боги влияют и на разум гиперборейских солдат, так что уже около четверти нашей армии готово присягнуть на верность королеве. Армия в городе Диаманте уже сделала это — в полном составе. Скоро мы объявим эту страну королевством.

— Неужели разразится гражданская война? — изумился Грант.

— Нет, конечно! Что за кровожадные мысли? Мы доживём до того момента, когда волей богов весь народ признает Линду королевой.

— Понял.

— А теперь, братья и сёстры, — обратился патриарх к сидящим за столом, — произнесём молитву в честь нашего нового последователя — и в честь королевы, — патриарх достал листы с распечатанным текстом.

— Патриарх? — спросил Апион. — Текст записан нашими буквами, но язык похож на мизрахийский…

— Да, брат Апион, — Камриэль ведь был мизрахийцем.

И Апион начал вместе со всеми читать текст:

Burrak anta, ya shedd kabir!

Eloah le-alam kabil!

Hazza li kahat, shlita.

Hazza le ayyab mita.

Уже прочтя первую строчку, Неуловимый вдруг понял, что ему знаком текст этой молитвы. И, несмотря на то, что он не знал мизрахийского языка, ему было прекрасно известно, что это — молитва демонам. Он много раз слышал сию молитву от Шакира, и ни с чем не смог её перепутать. Когда чтение завершилось, у Апиона немного закружилась голова. Значит, если верить Элиддину и Ларратосу, произошёл мощный выброс энергии Хаоса в воздух Гиперборея. Именно поэтому многие люди испытывали чувство беспокойства и обречённости. А членство в церкви Истинной Веры возвращало спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Всё это означает лишь одно: церковь старообрядцев, в которую вступил Апион, на самом деле никакая не церковь, а самая настоящая секта демонопоклонников — причём довольно-таки плохо замаскированная. Правда, у Гранта не укладывалось в голове, как герцогиня Меггидо, известная своей неподкупностью и верностью принципам чести, могла решиться на союз с масхонцами. Более того — она наверняка согласилась на вассалитет масхонской империи в обмен на титул королевы.

Апион всё это понял. И поспешил к выходу.

— Постой, брат Апион, — сказал патриарх, — ради победы королевы ты должен принести в жертву нашим богам нелюдь. Убей же закланного орка.

Час от часу не легче, — подумал Апион. Он мог уже сбросить с себя личину культиста — и, к примеру, напасть на патриарха. Или попросту сбежать. Но у сектантов наблюдалось серьёзное численное превосходство, к тому же среди охранников наверняка присутствовали маги. Апион, хоть и раскаялся в своём прошлом, всё ещё не стал настоящим альтруистом. Поэтому он, испугавшись за собственную жизнь, покорно пошёл в зал вслед за патриархом.

В центре дальней стены зала стоял крест с петлёй наверху — и на этом кресте висел высокий орк.

— Мы провели ритуальное убийство драконов — и нанесли урон всему их виду. Убьём этого орка — и других, подобных ему — и сможем уничтожить всю их богомерзкую расу!

Апион был готов взять на душу грех убиения орка — но он не хотел наносить удар всей орочьей расе. Однако, подойдя к кресту и прощупав шею подвешенного, Апион с радостью для себя отметил, что орк уже мёртв — а значит, он не сможет его убить, если нанесёт удар — и никакого греха не будет.

— Возьми серебряный кинжал, брат Апион, — сказал патриарх, протянув Неуловимому оружие. Тот взял ритуальный клинок и нанёс им мастерский удар по сонной артерии, из которой ручьём потекла кровь.

— А теперь — могу ли я отправиться домой? — спросил Апион, — а то жена меня уже ждёт.

— Конечно, — ответил патриарх.

— Привет, дорогая, — Апион вытащил карманный мадаббар, — у кошки тёти Эйры родились котята. Я уже отправляюсь домой. По пути зайду в булочную.

Неуловимый направился к выходу, а один из охранников, давно уже внимательно наблюдавший за Апионом, подошёл к патриарху.

— Подозрительный тип, — негромко произнёс он, наклонившись к уху Ларана. — Он почему-то не сказал своей жене, что наша церковь ищет новых последователей, хотя поклялся. И говорил о какой-то ерунде — эта тарабарщина похожа на шифровку! Более того: его аура ясная — он чист, и даже зелье его не сломило. К тому же вы видели, как профессионально он ударил орка в шею? Это шпион!

— Что?! — гневно воскликнул патриарх, — вражеский лазутчик?! — убейте его!

Апион, мигом смекнувший, что дело дрянь, метнул в патриарха кинжал и бросился к выходу, уворачиваясь от летящих ножей и шаров магической энергии — оказалось, что маги встречались не только в охране, но и среди прихожан. А выход уже перекрыли двое культистов — судя по всему, неплохих воинов.

Но тут раздался глухой треск — и двери попросту вынесло вместе с охранниками, а в церковь ворвались Элиддин с Ларратосом: мечи паладинов пылали синим огнём Абсолюта, легко разбивая магические заряды. Охрана бросилась навстречу полицейским — и началась яростная схватка. Апион, видя, что его помощь уже вроде как не нужна, юркнул под один из столов. В воздухе свистнул громадный шар парализующей энергии, запущенный лично патриархом. Как оказалось, кинжал Гранта попал ему в плечо, но Ларан оказался весьма могущественным магом.

Ларратос, в которого летел этот заряд, лишь довольно рассмеялся и наотмашь хлестнул по нему Зариндуилом, одновременно пинком ноги отшвыривая очередного культиста. Шар отразился и попал обратно в патриарха, который тут же рухнул без сознания. А со двора послышались звуки сирены: ко дворцу подъехало сразу десять полицейских самоходных повозок. Дело в том, что Элиддин, наученный горьким опытом последней схватки с культистами (когда паладинов спасло только появление гидры), решил подстраховаться, подключив к делу не только свой, но и соседние полицейские участки.

В зал ворвалась огромная толпа полицейских — и всех культистов быстро повязали.

— Отлично сработано! — довольно произнёс Элиддин, вбрасывая клинок обратно в ножны. — Грузите их всех в повозки — и в участок.

Апион вылез из-под стола.

— Ну как, узнал что-нибудь? Что это за секта? — поинтересовался у него Ларратос.

— Это не старообрядцы! Это демонопоклонники! Тот же культ Тени, с которым ты справился весной. Только они слегка замаскировались.

— И кому они служат?

— Разумеется, масхонцам. И герцогине Линде Меггидо, заключившей с ними союз и объявившей себя королевой Гиперборея. Судя по словам патриарха, город Диамант уже стал опорным городом монархистов.

— Что же, — ответил Ларратос. — Если они хотят начать гражданскую войну, то мы этого не допустим. Теперь, когда храм разрушен, выбросов хаотических энергий больше не будет — и люди постепенно образумятся.

— Я не был бы так в этом уверен, — покачал головой Элиддин, поднимая с пола серебряный клинок и внимательно его рассматривая. — Интересная вещица — похоже, что-то ритуальное…

— Да, этим клинком они пытались убить орка, — кивнул Апион. — К счастью, он был уже мёртв, а то не миновать бы нам очередного выброса Хаоса. Во время прошлого ритуала точно так же убили драконов…

— Что за ерунда! — удивился Элиддин. — Конечно, ритуальное убийство даёт некоторый выброс Хаоса — но уж вс