home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 29

Элберт Хескет сидел неподвижно, сложив руки на столе. Мгновение спустя он произнес:

— Спасибо. Да… большое спасибо.

Тим удалился. К Хескету подошел официант, дородный, усатый мужчина с огромным, выпирающим животом.

— Ну вот, опять… Этот тип вечно дает деру, не заплатив!

Хескет выложил на стол монету, потом еще одну, золотую в двадцать долларов, и накрыл ее рукой.

— Мне нужен человек с хорошей лошадью. Думаю, за двадцатничек ты мог бы расстараться и найти такого.

— Есть у меня такой. Давайте сюда двадцатку.

— Это после. Сначала я поговорю с ним. Веди его сюда.

— А ну вас! Какого черта!.. — Официант помолчал, потом согласился: — Ну ладно уж, так и быть.

Хескет глотнул вина, стараясь не замечать шума голосов, крепкого запаха тел и грубой брани. Он отпил половину, когда рядом с ним за стол опустился неряшливого вида бородатый мужчина в шляпе с широкими опущенными полями. Хескет бросил на него холодный, неприязненный взгляд.

— Мне нужен человек, который доберется до Вирджиния-Сити быстрее, чем Поуни.

— Такое невозможно.

— У меня есть сто долларов, которые шепчут мне, что это очень даже возможно.

— Еще половину за лошадей. Придется платить за смену.

— Идет. Пятьдесят плачу сейчас, а сотню получишь, когда доставишь послание.

Бородач потер переносицу, окинув Хескета изучающим взглядом. Этот человек казался ему явно преуспевающим.

— А что передать-то, от кого весточка?

— Говорить ничего не надо, вопросов тоже не задавать. Я люблю тех, кто умеет держать язык за зубами. — Хескет помолчал, потом прибавил: — А с теми, кто треплется о моих делах, у меня разговор короткий.

Вырвав из записной книжки листок, он начертил грубую схему.

— Найдешь нужного человека в этой вот хижине. Зовут Ваггонер. Возможно, у него не окажется при себе нужной суммы, но он знает, где достать деньги.

Когда бородач ушел, Хескет допил вино. Маркус Зетцев заплатил часть денег, чтобы помочь Хескету завладеть контрольным пакетом акций «Соломона». Если с Хескетом что-нибудь случится, акции перейдут к Маркусу, так что тот наверняка что-то задумал. Все-таки иметь дело с мошенниками гораздо легче — всегда знаешь, что они так и норовят обчистить тебя, хотя и делают вид, что боятся.

Что делать — поехать дилижансом или понадеяться на Ваггонера? Если он останется в Сан-Франциско, Зетцев обязательно подошлет к нему кого-нибудь из своих ребят, и на этот раз предупредить его будет некому. Нет, он поедет дилижансом, но сначала предпримет кое-какие меры. Он возьмет оружие, кроме того, в дилижансе будут женщины, а эти грабители с большой дороги не трогают слабый пол. Ты можешь убить мужчину, но если допустишь грубость по отношению к женщине, здесь, на Западе, тебя запросто вздернут.

Хескет уже кое-что разузнал о Джекобе. Этот необычный убийца не имел дела с бандитами, но когда образовались отряды линчевателей, принявшиеся наводить порядок и отлавливать всякий сброд, Джекоб оказался в их рядах. Похоже, никто даже не знал его в лицо, но побаивались.

Элберт Хескет не любил убивать собственными руками, но иногда случается так, что…

На вращающемся стуле Маркуса Зетцева сбоку висела кобура, в ней лежал «ремингтон» 36-го калибра. Стул загораживала поверхность стола, и очень немногие из тех, кто посещал контору, могли видеть кобуру с револьвером. Для этого пришлось бы очень близко подойти к столу и заглянуть через него, и все равно заметить ее можно было только в том случае, если стул оказывался развернутым под определенным углом.

Темные улицы к ночи становились совершенно безлюдными. Чуть подальше, в северных кварталах из салунов доносилась музыка и пьяные крики.

Элберт Хескет в грубой одежде шел вниз по неосвещенному переулку и вскоре завернул за угол, где находился товарный склад и контора Зетцева. В конторе светилось единственное окно, и ему пришлось подниматься почти в темноте, осторожно нащупывая ногами ступеньки. Хескет повернул ручку. Как он и предполагал, дверь оказалась заперта.

Теперь многое будет зависеть от случая, а случайностей он не любил. Он тихо постучал. Ответа не последовало. Тогда он постучал громче.

Внутри послышалось движение, и через стеклянную дверь он увидел, как кто-то идет по коридору, держа в руках фонарь. Фонаря-то он как раз и не предусмотрел. Пожар ему совсем ни к чему, хотя…

— Кто там? — послышался голос Зетцева.

— Маркус, это я, Хескет. У меня срочное дело!

Последовала пауза, громыхнул засов, и дверная ручка повернулась. Маркус поднял фонарь и заглянул компаньону в лицо.

— Что случилось? — требовательным голосом спросил он, не делая при этом ни одного движения, чтобы открыть дверь. Приход Хескета его явно встревожил.

— Я нашел акции, но мне нужна твоя помощь. Послушай, брось сомневаться, тут пахнет миллионами, только нужно действовать быстро.

Что, если Зетцев прихватил револьвер из кобуры, висящей на стуле?

Дверь распахнулась, и Зетцев в накинутом на плечи пальто отступил, чтобы пропустить его. Все получилось не совсем так, как планировал Эл, и теперь он мялся в дверях, надеясь, что Маркус пойдет первым. Но тот и с места не двинулся, и Хескет неохотно шагнул мимо него.

Торопливо и молча они добрались до кабинета. На пороге Хескет опустил руку, ощутил в ней нож, спрятанный в рукаве, и, сделав шаг вперед, обернулся.

— Маркус! — начал хриплым шепотом Эл, оглядываясь по сторонам. — Они наши, Маркус! Вот, смотри…

Левой рукой он достал из внутреннего кармана пальто пачку бумаг. Зетцев непроизвольно потянулся к ним, и в это мгновение Хескет размахнулся и резко ударил его ножом.

Лезвие вошло в тело пониже грудной клетки и застряло там по самую рукоятку. Глаза Зетцева выпучились, челюсть отвисла. Той же рукой, в которой держал бумаги, Эл схватил его за правый рукав и притянул к себе. Потом снова ударил ножом, стараясь направить лезвие чуть выше и вонзить глубже.

Взгляды их встретились. Зетцев еле ворочал языком, пытаясь издать хоть какой-то звук, но безуспешно. Хескет хладнокровно толкнул его на стол, дважды полоснул по горлу и столкнул тело на пол.

Как он и предполагал, сейф оказался не запертым, Эл подошел к нему и принялся просматривать содержимое. Найдя то, что искал, он еще раз взглянул на Маркуса Зетцева, наклонился над телом, вытер нож о рубашку убитого и направился к двери.

Подняв засов, он вышел на крыльцо и носом к носу столкнулся с четверкой парней.

Хескет нисколько не сомневался, что это головорезы Сидни Дакса или из банды Легавых, которые совершали вооруженные налеты, грабежи и поджоги по всему городу. Уже несколько раз целые кварталы Сан-Франциско сгорали дотла из-за таких вот поджогов.

Хескет медлил, одной рукой продолжая держаться за дверную ручку и жалея, что не взял револьвер Маркуса, потом невозмутимо произнес:

— Если хотите поживиться, милости просим, дверь открыта.

— Постой. Ты кто?

Но Эла уже и след простыл. Один из бандитов бросился за ним с криком: «Эй, ты, стой!» Но он не останавливался и, повернув за угол, побежал еще быстрее. Вскоре он увидел экипаж, остановил его и, добравшись до отеля, вошел в него через боковой вход. Обследовав одежду, с удовлетворением отметил, что на ней нет пятен крови, потом еще раз просмотрел бумаги. Ему удалось унести все записи его договоренностей с Маркусом, а сам Маркус был мертв.

Он с опаской вспомнил о воре с изможденным лицом. Что, если тот его заподозрит? И как быть с этими четырьмя из банды Легавых, что встретились ему на пороге? Нечего и сомневаться, они выгребли из конторы все ценное, и вряд ли лежавший там труп смутил их. Об их опустошительных налетах кричали все, так что и этот случай, скорее всего, пойдет на их счет. Никому не придет в голову доискиваться до истинной причины гибели дельца с сомнительной репутацией.

Насколько представлял себе Хескет, Маркус не имел родственников, но даже если таковые и объявятся, теперь это уже не играло роли.

Джекоб будет искать солидного, делового человека, так что надо будет одеться в грубую старательскую одежду и обязательно вооружиться.

Элберт Хескет умылся и приготовился лечь в постель. Если он и думал о Маркусе, то лишь как о тяжелом грузе, свалившемся с плеч. Внезапно он поймал себя на том, что его мысли переключились на Гриту Редэвей, причем он вспомнил о ней не как о человеке, у которого нужно что-то выкрасть, а как о женщине, к тому же прекрасной, очаровательной. Она не то чтобы возбуждала в нем чувственные желания, она вписывалась в ту схему положения вещей, которую он для себя выстроил. Он хотел быть богатым, влиятельным, хотел, чтобы ему завидовали, хотел иметь все самое лучшее и считал, что просто-напросто заслуживает этого. Ему и в голову не приходило задаться вопросом, почему он заслуживает самого лучшего. Его вполне устраивало, что он это знал. И все. Его «я» было надежно укрыто за стеной этого знания. С такими мыслями он уснул глубоким, здоровым сном, уснул так крепко, как еще никогда в своей жизни не спал.

Утренний дождь барабанил по крыше, гавань заволокло туманом. Со своего крохотного балкончика Грита бросила прощальный взгляд на вид, который ей так полюбился.

— Я буду скучать по этому городу, мистер Клайд, — сказала она Дэйну, который стоял, держа в руках ее багаж. — Мы еще вернемся сюда и снова будем играть здесь.

— Обязательно будем. Мисс Редэвей, нам пора, внизу нас ждет Манфред.

— Я сейчас спущусь. — Грита замешкалась, Клайд вышел, захлопнув за собою дверь.

Она быстро подошла к тайнику и извлекла из него отцовский бумажник. Теперь ей придется все время держать его при себе, и это очень ее беспокоило. Тот, кто охотится за ее бумагами, понимает, что если она уезжает из Сан-Франциско, то акции возьмет с собой. Правда, с нею будут Манфред и Дэйн Клайд и еще несколько человек из труппы, потому что остальные уже уехали.

Экипаж доставил их на почтовую станцию. Первым она увидела там Элберта Хескета, но он так изменился, что она не сразу узнала его. Хескет улыбнулся.

— У нас в Комстоке многие так одеваются, — объяснил он. — В такой одежде путешествовать проще и удобнее.

— Конечно, — согласилась она, но все же очень удивилась.

Хескет, всегда аккуратный и подтянутый, казалось, придавал большое значение тому, как он выглядит. А в этой одежде он смотрелся несколько странно.

Дождь перешел в мелкую морось и продолжался целый день. Тяжелый дилижанс скрипел и громыхал по камням и ухабам. Рядом с Гритой сидел Манфред, напротив нее — Мэри. Сиденье с другой стороны занимал дородный, грузный господин с усами и бакенбардами, одетый в коричневый сюртук. Рядом с ним расположился Хескет, который очень скоро уснул. Дэйн Клайд ехал на крыше дилижанса. Сколько всего было пассажиров, Грита точно не знала.

Несколько раз они останавливались сменить лошадей. На одной из почтовых станций Грита сказала Манфреду:

— Я немного беспокоюсь.

Этот умный, проницательный человек, который много путешествовал и немало повидал, пристально глядя на нее, спросил:

— А в чем причина вашего беспокойства?

— Мои преследователи, наверное, понимают, что то, за чем они охотились в Сан-Франциско, теперь у меня с собой.

— Я уже думал об этом.

— Вам лучше не вмешиваться. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал.

— Поживем, увидим.

На той же станции к ним подсел новый пассажир, напоминавший клерка, высокий, рыжеватый, с густыми бровями, одетый в поношенный сюртук, сохранивший еще складки от долгого пребывания на полке. На вид ему было лет тридцать. При себе он имел саквояж. Не обращая ни на кого внимания, он проворно забрался в дилижанс.

Время от времени подсаживались и другие пассажиры, и Грита уже пожалела, что не поехала до Сакраменто пароходом.

Поздно вечером, когда они подъезжали к какому-то поселку, возчик объявил:

— В Сакраменто мы заночуем. Гостиница там вполне приличная, есть даже увеселения.

— А я думала, дилижансы следуют без остановок, — заметила Грита. — Хотя, по правде говоря, отдых мне не помешал бы.

— Никому из нас он не помешал бы. Да, обычно мы едем без остановок, но тут недавно случился паводок, дороги местами размыты, и я не отважусь ехать по ним в темноте: мне надо видеть, что у меня под ногами.

Грита огляделась вокруг. Хескет куда-то исчез, теперь рядом сидели грузный господин в коричневом сюртуке и рыжеватый пассажир, подсевший недавно.

Они приехали в Сакраменто. Именно из этого городка когда-то давным-давно пришло то письмо. Кто-то задолжал ее отцу деньги и вложил их в какое-то дело, может быть, даже в этом городишке.

За ужином рядом с нею сидел Манфред.

— Неприятности могут случиться на отрезке пути отсюда до Пласервиля или дальше, — заметил он. — Места начинаются неспокойные.

— Вы бывали в этих краях раньше?

Он указал на восток и тихо проговорил:

— Мои родители умерли там, неподалеку от того места, куда мы следуем.

— А мои так и не добрались до этих мест, — грустно произнесла Грита. — Их убили на Миссури, они даже не успели выехать.

Манфред удивленно и как-то странно посмотрел на нее.

— Надо же, я и понятия не имел… Я думал, вы француженка.

— Я американка, просто училась в Париже. — Она провела в воздухе рукой. — Сюда-то мы и ехали. Калифорния — заветная мечта.

— Моя тоже. Жаль, что мои родители так и не увидели ее.

Оставшись одна в своей комнате, Грита задумалась. Почему он так странно посмотрел на нее? Чему удивился? Неужели тому, что она американка? А может, здесь кроется что-то другое?


Глава 28 | Жила Комстока | Глава 30