home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Старика звали Хенекер. Он перебрасывал вилами сено, когда Джонас вошел в сарай. Работал Хенекер быстро, не обращая внимания на Джонаса. Когда тот повернулся, чтобы уйти, старик вдруг сказал:

— Поберегитесь, Кислинг убьет вас.

— Это его имя?

— Да. В перестрелках он уже убил четверых. Еще двоих, а то и троих при налетах. У вас нет шанса.

— Мисс Девидж… Ей нравится Бен?

— Ей? — Старик сердито выпрямился. — На такого, как он, она бы и не взглянула. Только его все боятся. Даже Кислинг и Черри.

— Отличная девушка.

— Будете за ней увиваться, проколю вас вилами. Эта девушка не для вас.

— Я здесь только из-за нее. Увидел ее и приехал. А вам я верю.

— Она, говорю, не для таких, как вы.

— А какой я?

Старик впился в него глазами.

— Вот что, парень, я не простак. Я вижу, что вы за тип. По сравнению с вами те парни — грудные младенцы. Если бы я поставил на них хоть фальшивый грош, я бы их кое о чем предупредил. Но они сами увидят, что они стая шелудивых койотов, впустившая к себе матерого волка.

Старик направился к выходу, а назвавшийся Джонасом удивленно смотрел ему вслед. Неужели старик прав? Неужели он хуже тех? Неужели он злодей? Если так, то что же тогда зло?

Пожав плечами, он пошагал к Загону и грудью налег на коновязь, возле которой передвигались лошади. Его внимание привлек мышастый жеребчик с черными ушами, черной гривой и черным хвостом. Насторожившись, конь внезапно повернулся.

— Пойди сюда, мальчик, — позвал тихонько Джонас, и, к его удивлению, конь подошел… покосился одним глазом и покорно встал боком.

— Все в порядке, малыш, — прошептал Джонас и протянул руку.

Конь обнюхал его пальцы.

— Вы умеете ладить с лошадьми, мистер Джонас. — Фэн подошла бесшумно, он и не слышал. — Этот конь вне закона, — сказала она, — он никого до сих пор не подпускал к себе ни на шаг.

— Он ваш?

— Приблудился к нашему табуну на зимнем пастбище. Тавро на нем, по-моему, техасское.

— «Племя чероки», — сказал Джонас, удивившись, что он это знает. Фэн взглянула на него с любопытством и предложила:

— А вы оседлайте его… Если сможете.

— Стало быть, у него нет хозяина?

— Нет.

— Вы очень красивы, мисс Девидж.

Она слегка покраснела.

— Спасибо.

Резко повернувшись, Фэн пошла к дому. Она, видимо, что-то хотела сказать, но передумала. Он смотрел ей вслед, восхищаясь ее легкой походкой и покачиванием юбки для верховой езды. Ему нельзя думать об этой девушке, чтобы не навлечь беду, с которой он будет не в состоянии справиться. Ведь он не знает, кто он и кем был раньше.

Из барака вышел Раймс.

— Вы ели?

— Нет.

— Пошли.

Они пошли к хозяйскому дому. Длинная комната, где стоял обеденный стол, находилась рядом с кухней. На окнах висели цветастые занавески, на подоконниках стояли цветы в глиняных горшках. Все сияло чистотой.

Повар-китаец расставил тарелки. Нигде не наблюдалось и признака существования Кислинга. За дверью налево виднелись книжные полки.

— Не тревожьтесь насчет Кислинга, — пробормотал Раймс. — На ранчо никакой стрельбы не будет! Таков ее приказ… И его… Имею в виду Бена Джениша.

Через минуту Джонас сказал:

— После еды я думаю прогуляться верхом.

— Тогда отправляйтесь к горам, — сказал Д. Б. Раймс. — Если умеете обращаться со скотом, то спросите у Хенекера, что сейчас надо делать. Арч утром уехал. А мы все помогаем на ранчо.

— Предположим, я просто хочу покататься?

— Тут негде, кругом стена гор. Полсотни каньонов, но все тупиковые. Впереди пятьдесят с лишком миль самой что ни на есть труднопроходимой местности. И никакой пищи.

— Я все-таки должен узнать, кто я такой.

Помолчав, Д. Б. Раймс сказал:

— Бросьте вы это. Почему не начать все сначала, будто вы только что родились на свет? Пусть прошлое хоронит своих мертвых, как кто-то сказал.

— А может, мертвые не хотят, чтобы их хоронили, или прошлое не желает их хоронить. У меня на этот счет собственное мнение.

Раймс заговорил о хозяйстве на ранчо. Отсюда после смерти Девиджа скот не увозили. Местность вокруг была необыкновенно хороша, в горах естественные загоны, а спасающиеся здесь от правосудия работники ранчо не пускают сюда чужаков. Набеги полностью исключены. У подножия гор тысячи акров хороших пастбищ, где достаточно воды.

Раймс ушел, а Джонас, погруженный в беспокойные мысли, медленно пил кофе. Знает ли о нем что-нибудь Хенекер? Где его видел Кислинг? У них могли быть ключи к разгадке, ведь он с ходу опознал тавро жеребца. Племя чероки тоже укрывает беглецов от закона. В одном сомневаться не стоит: Бен Джениш наверняка знает, почему его хотят убить.

А письма и документ… У него пока не было возможности рассмотреть их как следует.

Может, он и есть Дин Кулейн? Письма адресованы неведомому Кулейну. Но что-то ему не нравилось в этой фамилии. Может, он их украл? Или получил для передачи Кулейну? Ни одно из этих предположений не казалось ему убедительным.

Пульсирующая боль в голове все еще беспокоила его. И не давала сосредоточиться, чтобы составить какой-то план действий. Видимо, скоро тут появится и Бен Джениш. Вот тогда всем будет весело. Но как Джениш отреагирует на человека, которого он пытался убить?

В комнату вошла Фэн.

— Если справитесь с тем жеребцом, можете съездить на пастбище и посмотреть, в каком состоянии сейчас находятся бычки.

— Не знаю, — сказал Джонас. — Откровенно говоря, понятия не имею, что бывает со скотом. Я даже не в курсе, умею ли ездить верхом.

— Если объездите этого коня, значит, вы настоящий наездник. Жеребец уже сбросил Кислинга и Черри. Они не справились с ним.

В кузнице, занимавшей угол сарая, висело несколько лассо. Он выбрал одно из них и вошел в загон. Лассо лежало в руке привычно, и он подумал, что скорее всего справится.

Раймс был неподалеку, когда он приблизился к лошадям. Животные сошлись в кружок и держались настороже.

Джонас посмотрел на мышастого, протянул руку.

— Иди сюда, мальчик, — позвал он. Конь подошел.

— Будь я проклят, — пробормотал Раймс, — никогда такого не видел.

Из барака вышел Кислинг и стоял, наблюдая за Джонасом. Хенекер, только что подъехавший на гнедом пони, остановился возле Фэн.

— Вот чудеса, — сказал он ей. — Наверное, лошадь его знает.

— Но как это может быть? Он только что появился на ранчо, а лошадь мы подобрали на дальнем зимнем пастбище.

— Конечно. Я сам привел ее, — сказал Хенекер сухо. — Но все же я считаю, что лошадь его знает. Мэм, дело тут нечисто. Чертовщина. Не доверяйте этому человеку, мэм. Плохой человек.

— Конь так не думает, — возразила она.

Хенекер хмыкнул и поскакал к загону.

Человек, назвавшийся Джонасом, вывел жеребца, держа его просто за гриву, затем взнуздал и набросил на него седло. Седлал он коня с такой сноровкой, как будто занимался этим всю жизнь. И конь стоял смирно.

Когда он кончил, Фэн подошла поближе.

— Джонас, кто вы? Почему оказались в здешних местах? — спросила она тихо.

Он ответил ей так же тихо.

— Вам известно столько же, сколько и мне. Моя вторая жизнь началась примерно за полчаса до того, как я сел в поезд, где меня обнаружил Раймс. А о первой я ничего не помню.

Прыгнув в седло, он ускакал, причем мышастый даже спину не выгнул. Фэн смотрела не отрываясь. Он сидел свободно и прямо, ноги пружинили. Он будто родился в седле.

В доме ее поджидал Билинг.

— Арч, ты не думаешь, что он представитель власти?

— Каким образом?

— Очень просто. Например, он может быть маршалом. Или его могла запустить по следу какая-то фирма. Откуда ему известно тавро «Племя чероки»?

— Вы хотите сказать, что считаете его человеком судьи Паркера из форта Смит? Далековато.

— Не исключаю, что он из Денвера или Эль-Пасо.

— Мэм, он плохой человек. Ставлю свою жизнь. Говорил вам Хен, что он сделал с Кислингом?

— Кислинг сам напросился.

— А как он это устроил! Будто отшлепал мальчишку. Кислинг бросился на него, а он даже на ноги не поднялся. Сидя на месте, едва не прикончил здоровенного мужика. И знаете, что еще? Ему на все наплевать. Он на редкость холоден и равнодушен.

Несколько минут они молчали, потом снова высказался Арч:

— Нами тут помыкает Джениш со своими подонками. А вдруг этот человек нас от них избавит.

— Каким образом?

— Да это же волк-одиночка. Он явился сюда с какой-то целью, но мы не знаем, с какой. И ему все равно, как мы к нему относимся. На мой взгляд, он из тех, кому море по колено.

— Джениш убьет его, Арч.

— Неизвестно еще кто кого. Хорошо бы, они угрохали друг друга.

— Ты на это надеешься?

— Мэм, у меня никогда не было семьи. Никого из близких, кроме вас и вашего отца. Все, что мне нужно, это видеть вас здесь, на ранчо, спокойной и счастливой. И мне бы хотелось, чтобы возле вас был настоящий мужчина…

— Спасибо, Арч. — Подумав еще, Фэн сказала: — Я не хочу, чтобы его убили.

Арч посмотрел на нее.

— Мэм… не надо. Он плохой человек. Я уверен.

Человек, назвавшийся Джонасом, уехал к горам. Он расстегнул кобуру, револьвер скользнул в руку… Слишком легко и привычно.

Он спрятал револьвер. Где-то должны быть следы его прошлой жизни. Когда человек пропадает без вести, его ищут. Если кому-то он нужен или если о нем где-то знают.

Он чувствовал себя много лучше. Дожидаться Бена Джениша глупо. Надо уехать, выяснить наконец, кто он такой, что с ним произошло и почему Джениш пытался его убить.

Джон пересек долину. На великолепном пастбище бродили бычки и коровы. В общем, скот был в хорошей форме: многие животные набрали достаточный вес, а некоторые переросли и перезрели.

Воды здесь хватало. Он решил, что перед ранчо стоят две задачи. Первая — необходимость отбраковать, отгрузить и быстро продать сотни старых животных. Если их не изъять, пастбище будет перегружено и кормов не хватит. Вторая проблема — запасти корма на зиму. Если не накосить сейчас сена в достаточном количестве, трудно будет пережить зиму. Особенно плохо придется в случае обильного снегопада, когда занесет каньоны. Но похоже, нынешние работники ранчо совсем не заинтересованы в его процветании и, по-видимому, не думают косить траву и заготавливать сено. Это тяжелый труд!

Тем не менее, как подумал Джонас, ранчо можно содержать в полном порядке, располагая всего несколькими людьми. Горы естественным образом ограждают пастбища, стада всегда на виду. Нанимать людей дополнительно требуется лишь для клеймения скота.

Мышастый конь был резвым, двигались они быстро. Глядя вокруг, Джонас искал удобный путь. Склоны, поросшие лесом и кустарником, были настолько крутыми, что и пешему пришлось бы цепляться за камни и кусты, чтобы взобраться повыше.

Джонас придержал коня и пустил его вдоль подножия шагом. Если отсюда есть выход, то он прежде всего освоен дикими животными. Вот несколько оленьих следов… Откуда приходят олени?

Олени, если их не погонит пожар или буря, редко удаляются больше чем на две мили от места, где родились. Обычно спят они на открытых местах где-нибудь на косогоре, а перед рассветом пасутся недалеко от воды. Напившись и погуляв, олени продвигаются обратно, то есть выше по склону. Эта долина, видимо, родная для них, а тропа ведет куда-то повыше.

Сидя на лошади, Джонас думал о том, что, как только он дает волю своим мышцам, они действуют автоматически. Значит, надо попытаться выяснить, что он умеет делать, мало-помалу испытывая себя в разных условиях… И еще: с какой это стати мышастый конь сразу пошел к нему и так легко подчинился? Может, когда-то это был его конь? Далее: старый Хенекер решил, что он плохой человек. Так ли это? Покопавшись в своих ощущениях, он не нашел этому подтверждения. Джонас не чувствовал неприязни и вражды ни к кому. Разве плохой человек думает о своей сути? Плохие люди всегда находят себе оправдание.

Поглядывая на оленьи следы, он думал о своем. Но, когда цепочки следов пошли рядом одна с другой, Джонас заинтересовался по-настоящему. Олени всегда держатся вместе. Свежие следы присоседились к старым. И вдруг возле очередного каньона и те и другие исчезли. Джонас понял, что продолжение этой тропы надо искать над обрывом. Это знание осталось в нем, видимо, от прошлой жизни. Он вернулся назад и после настойчивых поисков обнаружил чуть заметные следы животных в просвете зарослей кедрача. Тропа огибала валун, который, казалось, загородил дорогу. Вильнув по склону, тропа уходила под сосны. И в этот момент Джонас подумал о письмах.


Глава 3 | Человек по имени Рабл Нун | Глава 5